Read the book: «Великие правители Древнего Египта. История царских династий от Аменемхета I до Тутмоса III»

ARTHUR WEIGALL

A HISTORY OF THE

PHARAOHS

THE TWELFTH TO THE EIGHTEENTH DYNASTIES

Оформление художника Я.А. Галеевой

Предисловие

Читатель моей книги увидит, как часто я ссылаюсь на работу Брестеда «Древние тексты» (Ancient Records)¹, в которой содержится перевод большинства важных исторических источников. В любом случае я сверялся с иероглифическими текстами (как правило, опубликованными Зете), а иногда осмеливался самостоятельно переводить их.

Однако по большей части я опирался на перевод, выполненный Брестедом, лишь заменяя порой отдельные слова там, где, по моему мнению, это было необходимо для уточнения смысла или для того, чтобы выявить значение того или иного предложения или фрагмента, которое при первоначальном переводе было упущено. Я выяснил, что не согласен с тем, каким образом он соотносит многие источники с историческими событиями. К тому же в некоторых случаях – в частности, если речь идет о текстах, касающихся истории Египта эпохи XVIII династии, – я не считаю верной приведенную им интерпретацию некоторых событий. Более подробно об этом будет сказано ниже.

При описании продолжительных странствий Синухета я использовал перевод доктора Алана Гардинера.

В прежних своих книгах схемы, опубликованные в «Исторических исследованиях» (Historical Studies), я называл «таблицами Нобела», хотя на самом деле, как мне удалось выяснить, они были составлены профессором сэром Флиндерсом Питри на основе данных, предоставленных мистером Нобелом. Поэтому в будущем я стану ссылаться на них как на таблицы Нобела – Питри.

С огромным сожалением я вынужден признать, что моя периодизация эпохи, начавшейся с царствования правителей XII династии и закончившейся временем XIX династии, значительно расходится с приведенной профессором Питри. Датировка событий, произошедших в период XII династии, основывается на описаниях определенных астрономических явлений, сделанных древними египтянами. Однако они циклически повторяются каждые 1460 лет, и профессор Питри относил тот или иной факт к более раннему циклу, чем другие египтологи. Он непоколебимо защищал свою точку зрения, утверждая, что имеющихся в нашем распоряжении сведений об этом переходном периоде достаточно для того, чтобы датировать события последующих лет. Но остальные ученые давно отказались от этого некогда общепринятого мнения. В настоящее время, как я считаю, более поздняя датировка может считаться бесспорной.

Следует отметить, что там, где я ссылаюсь на Journal, речь идет о «Журнале египетской археологии» (Journal of Egyptian Archaeology), публикуемом под эгидой Общества исследования Египта (Egypt Exploration Society). Сокращенное название Ancient Egypt используется для обозначения одноименного журнала под редакцией профессора Питри. Ссылаясь на Zeitschrift, я имею в виду Zeitschrift fur Aegyptische Sprache; на Recueil – Recueil des Travaux, а на Annales – Annales du Service des Antiquites. «Каталог Каирского музея» (The Catalogue of the Cairo Museum), который также будет упоминаться в тексте данной книги, представляет собой многотомное издание, причем каждый его том написан египтологом, специализирующимся на данной теме. Для того чтобы сделать изложение более кратким, я привожу только номер предмета, о котором идет речь, не упоминая при этом имя автора того или иного тома каталога.

В нем принята сквозная нумерация, и, следовательно, по приведенному числу можно определить, в каком именно томе о нем говорится.

Также необходимо сказать несколько слов о головах мумий, фотографии которых приведены в данной книге. Рассматривая их, читатель заметит, что я слегка отретушировал их профили, так как носы многих из них запали, а подбородки отошли. Я просто брал фотографию мумии и при помощи карандаша подправлял искаженные черты по линиям выступания костей, а также на основании портретных изображений этих людей – их статуй и рельефов, на которых они изображены. Благодаря этому удалось восстановить облик давно умерших представителей царских семейств (хотя многие могут оспорить примененный мной метод). Конечно, облик мумий даже в этом случае несколько отличается от прижизненного, однако позволяет составить о нем некоторое представление.

Так как во многом мое представление о хронологии некоторых событий, произошедших в описанный в данной книге период, и их интерпретация отличаются от принятых другими египтологами, здесь необходимо сделать несколько общих замечаний о том, на чем основаны наиболее важные разногласия. Кроме того, следует объяснить, на основании чего я предлагаю по-новому рассмотреть те или иные проблемы. Работая над этой книгой, я старался сделать так, чтобы читатель-непрофессионал понял суть описываемых в ней проблем, а не получал готовые выводы в такой форме, будто они сделаны на основании сведений из внешних, недоступных ему источников.

В первую очередь следует отметить, что я привожу новую хронологию событий, произошедших в период между XII и XIX династиями. В приложении I эта периодизация будет рассмотрена подробно. В таблице 1 отражены даты и события, произошедшие в период правления первых одиннадцати династий. В таблице 2 имеющиеся в нашем распоряжении данные об истории Египта периода правления XII династии приведены в соответствие со сведениями, содержащимися в Туринском папирусе. В таблице 4 содержится предлагаемая мной хронология эпохи XIX династии, а с периодизацией переходных периодов можно ознакомиться благодаря таблице 3. В ней впервые приведена наиболее подробная хронология правлений царей XIII–XVII династий. Хотя точные даты царствований не известны, а содержащиеся в таблицах являются гипотетическими, я считаю, что общая периодизация этой эпохи не вызывает никаких сомнений.

Наиболее важное нововведение связано с датировкой правления Хиана, последнего гиксосского царя, правившего всем Египтом. Она приведена в соответствие с календарем, благодаря чему без какой-либо «подгонки» цифр удалось датировать смерть этого правителя. Он умер за 151 год до восшествия на престол Яхмоса I. Эти цифры соответствуют периодизации правления царей XVII династии, составленной Манефоном. Более того, их правильность подтверждает Синкелл. Отнесение таких правителей, как Дидимос, Собекемсуф и Ментуэмсуф, к XVII, а не к XIII династии позволяет значительно усовершенствовать хронологию этого периода и способствует решению ряда проблем. Как выяснилось, мистер Уинлок также подтвердил это предположение.

В хронологии правления царей XVIII династии появилось такое количество нововведений, что довольно сложно выбрать из них наиболее важные. Я добавил 13 лет к правлению Тутмоса I, что позволило значительно усовершенствовать ее. Другим важным новшеством стало отнесение установки обелисков царицы Хатшепсут к 16-му году царствования Тутмоса III. Я полагаю, что благодаря этому последовательность событий, происходивших на протяжении жизни царицы, стала более понятной.

В книге содержится подтверждение того, что годы правления царей совпадают с календарными годами. Оно способствует новому пониманию и интерпретации многих событий, преодолению большого числа трудностей и благодаря таблицам Нобела – Питри позволяет более точно датировать факты. Отметим, что раньше более или менее точная датировка столь давних событий была невозможна.

Глава I
Введение в древнеегипетскую хронологию

В первой главе этого издания я привожу новую версию древнеегипетской хронологии, основанную на двух базовых соображениях. Во-первых, в ходе реконструкции надписи, содержащейся на Палермском камне, а также изучения Туринского папируса я пришел к выводу о том, что продолжительность правления царей первых шести династий в 949 лет, за которым последовали 6 лет междуцарствия и 181 год царствования представителей VII и VIII династий (эти сведения содержатся в папирусе), верна и не может быть подвергнута сомнениям в дальнейшем.

Во-вторых, я доказал, что продолжительность правления царей XI династии в 160 лет, о которых сказано в Туринском папирусе, также может считаться точной. Определив, что IX и XI династии правили в одно и то же время: первая – в Гераклеополе, а вторая – в Фивах, я сумел построить хронологическую систему, начиная с вступления на престол первого представителя I династии и заканчивая последним годом царствования последнего царя XII династии. Как будет показано ниже, правильность моих выводов можно доказать при помощи данных астрономии.

Таким образом, благодаря точному расчету длительности правлений или династий, непрерывно сменявших друг друга, я пришел к выводу о том, что восшествие на престол Менеса, первого представителя I династии, произошло в 3407 г. до н. э. Правильность подобной датировки я доказал, проведя повторное изучение древнеегипетского календаря. Так как он играет важную роль в построении хронологии того периода истории Древнего Египта, который будет рассматриваться в этом томе, следует напомнить читателям о том, к каким выводам я пришел прежде, и сделать несколько добавлений к доводам, приведенным мною ранее.

Вначале я привел ряд доказательств того, что календарь был учрежден Менесом через некоторое время после его восшествия на престол. Надпись на Палермском камне, в которой идет речь о последнем годе его правления, разбитом на отдельные месяцы и дни, свидетельствует о том, что в конце его царствования использовался календарный год, состоявший из 365 дней. Однако в начале правления Мейеса данный календарь еще не был принят.

В связи с тем что в египетском календаре не было високосных дней, каждые четыре года наступление нового года отставало на один день (или 0,24224 дня каждый год). В результате он отставал от смены времен года и расходился с солнечным годом, совпадая с ним только раз в 1508 лет. Таким образом, я пришел к довольно простому выводу: если моя датировка верна, то примерно в 3400 г. до н. э., когда календарь только появился, он точно соответствовал временам года.

Что он представлял собой? Он состоял из 12 месяцев, в каждом из которых было по 30 дней, то есть всего в календарном году было 360 дней. За ними следовали пять дополнительных дней, в результате чего в целом продолжительность года составляла 365 дней. Первые 360 дней были разделены на три сезона, каждый из которых состоял из четырех месяцев. Первый сезон назывался «ахет» – «время роста», второй – «перет» (значение этого слова не вполне понятно), а третий – «шему», или «время половодья». Первый подъем воды в Ниле, с которого начинается его разлив, происходит во второй половине июня. Это событие совпадало с началом шему, «времени половодья», или третьего сезона египетского календаря. Отсюда следует, что первый сезон начинался во второй половине октября, хотя ранее египтологи считали, будто его начало приходилось на июль.

Что же за событие, считавшееся подходящим поводом для начала нового года, в таком случае происходило во второй половине октября? Ответ содержится в анналах Палермского камня – в конце описания каждого года специально выделено небольшое пространство, куда вписывалась высота, на которую поднялась вода в реке в том или ином году. Оно могло символизировать дополнительные дни, добавлявшиеся в конце каждого года. Другими словами, год в 360 дней мог заканчиваться тогда, когда разлив Нила достигал своего апогея. Об этом событии, очевидно, оповещалось население страны, а затем оно вносилось в лакуну, предназначенную для описания пяти дней-эпагоменов. новый год начинался одновременно со снижением уровня воды в реке. Согласно таблицам Нобела – Питри, последний день последнего месяца 3400 г. до н. э. совпал с 15–16 октября, а новый год начался через пять дней – 20–21 октября. Свидетельствует ли это о том, что именно 15 октября вода поднялась максимально? Если это так, то нам ничто не мешает прийти к выводу, согласно которому календарь в Египте был введен именно в 3400 г. до н. э.

Работая над своей книгой, я использовал цифры, полученные мною в ходе собственных наблюдений, и ни минуты не сомневался в том, что уровень воды в реке начинал снижаться примерно 15 октября. Но впоследствии доктор Э. Мак-Кензи Тейлориз из Кембриджского университета снабдил меня более точными цифрами. По его сведениям, самой ранней датой кульминации разлива Нила, зафиксированной нилометром, расположенным на острове Рода, недалеко от Каира и Мемфиса², является 1 октября, а самой поздней – 11 октября. В Асьюте, который находится на 400 км выше по течению, вода достигает наивысшего уровня примерно на 10 дней раньше. Таким образом, можно предположить, что в устье Нила, на побережье Египта, это событие должно было произойти примерно на 5 дней позже, чем у острова Рода, то есть где-то 16 октября. Иначе говоря, разлив достигал апогея на всей территории страны к 16 октября – последнему дню последнего месяца календаря, составленного в 3400 г. до н. э. Здесь следует вспомнить, что Менее правил в Мемфисе, недалеко от острова Рода. Таким образом, окончательный уровень воды в Ниле на всей территории Египта определялся и оглашался к концу пяти дополнительных дней, о чем и свидетельствуют данные Палермского камня.

Следовательно, если последним днем последнего месяца 3400 г. до н. э. было 15–16 октября, то первым днем третьего сезона, «времени наводнения», являлось в том году 17–18 июня. Но нам известно, что первый разлив Нила совпадал с первым наблюдением гелиактического восхода Сириуса, «собачьей звезды», прежде невидимого на протяжении целого года. В 3400 г. до н. э. данное событие состоялось именно 17–18 июня, за 120 дней до окончания последнего месяца. По этой причине изобретатели календаря поняли, что еще одно четко зафиксированное во времени событие, которое должно происходить каждый год 18–19 февраля, станет последним ориентиром для разбивки года, состоявшего из 12 месяцев, на три сезона. Именно в эти дни происходил сбор первого урожая. Таким образом, изначально календарь был сельскохозяйственным: первый сезон, «время роста», совпадал с уменьшением уровня воды в реке после ее разлива, когда сеяли семена; второй сезон начинался с уборки урожая; третий, «время половодья», – с первого подъема воды в Ниле и следующего за ним восхода Сириуса.

Так как календарь совпадал с сезонами только в 3400 г. до н. э., а впоследствии стал отставать от них, его учреждение приходится примерно на этот год. Поскольку мы знаем, что он был введен через некоторое время после восшествия на престол Менеса, начало его правления, по моему мнению, следует отнести к 3407 г. до н. э., что соответствует приведенному выше точному расчету.

Для удобства читателей в приложении I я привожу таблицу 1, в которой в хронологическом порядке содержится подробный перечень событий, произошедших за время правления первых одиннадцати династий. Однако следует отметить, что даты в ней округлены. К примеру, 8-й год правления Менеса не соответствует 3400 г. до н. э., но представляет собой период, начинающийся 20–21 октября 3400 г. до н. э. и заканчивающийся 19–20 октября 3399 г. до н. э. При изучении хронологии событий читатель, обратившись к данной таблице, поймет, что такая периодизация основана на фактах, усомниться в правдивости которых сложно, и, следовательно, погрешность составляет около года.

Способ исчисления годов правления царей, применявшийся египтянами

Следует разъяснить одну деталь, содержащуюся в приведенной выше таблице. Ранее я попытался доказать, что годы царствования египетских правителей совпадали с календарным и исчислялись от одного нового года до другого. Таким образом, второй год правления царя начинался в первый день календарного нового года после его восшествия на престол. Другими словами, последний календарный год любого царствования, не завершенный на момент смерти правителя, становился первым годом правления следующего царя. Этот первый год заканчивался в последний день календарного года. При этом египтяне не учитывали, на какой промежуток времени он отстоял от смерти предыдущего фараона. Таким образом, первый год правления того или иного царя мог был совсем непродолжительным. Например, если правитель умирал, скажем, на 20-й день 10-го месяца календарного года на 10-м году своего царствования, в текстах будет сказано, что он правил 9 лет, 9 месяцев и 19 дней. Остальные 2 месяца и 11 дней календарного года считались первым годом царствования его преемника, за которым следовал второй год.

В результате в приведенный выше перечень я в каждом случае помещал смерть фараона и вступление на престол его преемника в один год, называя его первым годом царствования нового правителя. Я полагаю, что именно таким образом египтяне считали годы правления своих царей. Но в связи с тем, что, по общепринятому мнению, первый год царствования каждого фараона начинался в день смерти его предшественника, сам этот первый год завершался через 365 дней, а второй начинался в годовщину его воцарения (в итоге получалось, будто годы царствования не имели ничего общего с календарными), эту проблему следует рассмотреть более пристально, приведя доказательства правильности моей гипотезы.

Следует начать со сведений, содержащихся в надписи на Палермском камне. Благодаря ей станет понятно, что последний год правления Менхереса (687 год согласно Палермскому камню) завершается «четырьмя месяцами и 24 днями», а первый год царствования его преемника, Себерхереса, начинается с «семи месяцев и одиннадцати дней». В итоге получается 365 дней египетского года, состоявшего из 12 месяцев по 30 дней в каждом (360 дней, к которым добавлялись 5 дополнительных). Более того, последний год царствования Сисиреса (723 год, согласно Палермскому камню) заканчивается «девятью месяцами и двадцатью восемью днями», а первый год правления следующего царя, Неферхереса, начинается с «двух месяцев и семи дней». Таким образом, у нас снова получается 365 дней.

Можно с почти полной уверенностью говорить, что первый год правления Себерхереса продлился всего семь месяцев и одиннадцать дней, оставшихся до конца календарного года, а второй год его царствования совпал с календарным. Первый год правления Неферхереса также состоял всего из двух месяцев и семи дней, оставшихся до конца календарного года, а второй год его царствования пришелся на новый год.

Однако возникает одна сложность. Правление Менеса (63 года согласно Палермскому камню) завершается «шестью месяцами и семью днями», а царствование его преемника Атотиса начинается «четырьмя месяцами и тринадцатью днями». В результате получается срок на 45 дней короче календарного года в 365 дней. Но именно Менее учредил календарь. Таким образом, год его правления нельзя сопоставить с календарными, так как календарь еще не использовался, когда он воссел на трон. На основании словосочетания «шесть месяцев и семь дней», вырезанного в конце описания его царствования, можно предположить, что в целом, если вести отсчет от настоящего дня его вступления на престол, он правил 62 года, 6 месяцев и 7 дней. Его правление завершилось на 22-й день седьмого месяца календарного года. Таким образом, первым годом царствования его преемника можно считать четыре месяца и 13 дней календарного года. Этот факт является свидетельством того, что годы царствования фараонов совпадали с календарными, причем каждый год правления начинался в день, когда наступал новый календарный год.

Этот метод, при помощи которого египтяне вели летосчисление, является вполне понятым и практичным. Им достаточно было одной фразы для того, чтобы зафиксировать продолжительность правления того или иного фараона, календарные даты его смерти и вступления на престол нового правителя. Им нужно было всего лишь записать, что царь правил, как в случае с Менхересом, 18 лет, 4 месяца и 24 дня, и читающему надпись сразу становилось понятно, что фараон умер на 19-м году своего царствования, на 25-й день пятого месяца календарного года.

В Туринском папирусе длительность правления царей исчисляется в годах, месяцах и днях (если они известны). Так, например, царствование Хеннереса (Тети) продолжалось «27 лет и 2 месяца». Запись о правлении этого царя сохранилась и на Палермском камне, где содержится следующее уточнение: «2 месяца и 3 дня». Следовательно, сведения, содержащиеся в одном источнике, подтверждают данные, приведенные в другом. Более того, становится понятно, что приведенное в Туринском папирусе, в конце каждого правления, количество месяцев и дней, как и на Палермском камне, является указанием на календарную дату смерти того или иного царя. Например, в Туринском папирусе сказано, что Себекнефрура, последняя представительница XII династии, царствовала «3 года, 10 месяцев и 24 дня». Благодаря этому можно сделать вывод о том, что правительница умерла на 25-й день 11-го календарного месяца 4-го года своего правления.

Манефон, несомненно, указывал даты правления того или иного царя на основании источника, похожего на Туринский папирус. Следовательно, месяцы и дни, которые он приводит после года окончания царствования, также являются календарными. Так, например, сообщая, что Амессис (Хатшепсут) правила «21 год и 9 месяцев», он, вероятно, подобно авторам Туринского папируса и Палермского камня, имеет в виду следующее: царица умерла в один из дней 10-го календарного месяца 22-го года своего царствования.

Подтверждает правоту этого вывода один довольно интересный факт. В сочинении Иосифа Флавия сохранился отрывок из труда Манефона с описанием правления царей XVIII династии. В нем приведен срок (в месяцах и днях), прошедший до конца царствования тех или иных монархов. Аменхотеп I правил «25 и 4 месяца», Тутмос II – «20 лет и 7 месяцев», Хатшепсут – «21 год и 9 месяцев», Тутмос III – «12 лет и 9 месяцев» и т. д. Однако Тутмос I царствовал ровно 13 лет. Следовательно, он умер в день наступления нового года. Если учесть, что годы правления царей совпадают с календарными, становится понятно, почему в труде Манефона не сказано и том, сколько месяцев и дней прошло до окончания его царствования. Таким образом, у нас имеется еще одно доказательство того, что годы правления фараонов совпадали с календарными, а также того, что Манефон, как и автор Туринского папируса, исчислял их именно так, как описано выше.

Следует обратить внимание еще на один факт. Тутмос II на протяжении многих лет совершал военные экспедиции в Сирию в апреле – июле каждого года. Но на 32-м году его правления поход не устраивался. Можно предположить, что в том году он праздновал свой юбилей, справлявшийся через каждые 30 лет пребывания правителя на троне. Если отсчитывать годы правления с момента его вступления на престол, состоявшегося на четвертый день первого месяца третьего сезона, то можно сделать вывод о том, что юбилейным был 31-й год его правления, завершавшийся с наступлением 32-го года. Следовательно, празднование юбилея не является причиной того, что Тутмос II не организовал экспедицию в Сирию на 32-м году своего царствования. Однако если предположить, что годы правления царя отсчитывались от момента наступления нового года, то можно сделать вывод: первый календарный год его царствования завершился с наступлением 3-го года его правления. В результате получается, что юбилейным был 32-й год, а значит, поэтому тогда египтяне не стали снаряжать экспедицию. О том, что именно в том году справлялся юбилей царя, свидетельствует еще один факт: следующие два празднества проводились на 42-м и 52-м годах его правления, то есть через каждые 10 лет.

Можно привести и более весомое доказательство. Аменхотеп ш, согласно наскальной надписи в Асуане (Lepsius, Denkmaler, III, 81), вступил на престол на второй день третьего месяца первого сезона. В известном тексте, в котором говорится о том, как было выкопано озеро, предназначавшееся для увеселения царя, сказано, что работа была начата в первый день третьего месяца первого сезона (то есть за день до годовщины восшествия фараона на престол) 11-го года его правления, а завершена на 16-й день третьего месяца первого сезона того же года. Но если отсчет велся от того дня, когда царь воссел на трон, то закончиться работа должна была на 12-м году его правления. Следовательно, перед нами еще одно свидетельство того, что годы царствования египетских правителей совпадали с календарными.

Наиболее убедительное доказательство содержится в стеле Псамметиха I, найденной в Серапеуме (Piehl, Insc. I, XXII), где сказано, что бык Апис умер на 21-й день четвертого месяца третьего сезона 20-го года и был похоронен на 25-й день второго месяца первого сезона 21-го года, то есть через 69 дней. Новый год наступил между этими двумя событиями. Этот факт еще раз подтверждает то, что годы правления совпадали с календарными. Стела Априя, найденная в том же Серапеуме (Priehl, Insc. I, XXI), является последним доказательством данной гипотезы. В ней приведены точные даты жизни быков Алисов. В результате несложного вычисления (Брестед осуществил его, но не нашел ему применения: Breasted, Records, IV, § 984) становится понятно, что последний незавершенный год царствования Псамметиха II стал первым годом правления Априя, а начало второго года совпало с днем календарного нового года.

Если мы согласимся с тем, что каждый египетский фараон считал первым днем второго года своего правления первый день нового года после его вступления на престол (а по моему мнению, приведенные выше аргументы отметают последние сомнения в правильности этого предположения), то должны будем отказаться от общепринятой гипотезы, согласно которой второй год царствования начинался в день годовщины вступления правителя на престол. В частности, придется пересмотреть даты, указанные на обелисках царицы Хатшепсут, и время начала военных экспедиций Тутмоса III.

Поговорим о первом примере. Согласно надписи, вырезанной на обелиске царицы Хатшепсут, работа по его установке была начата «на 15-м году, в первый день второго месяца второго сезона (шестого месяца)» и продолжалась до «16-го года, 30-го дня четвертого месяца третьего сезона (12-го месяца)». Большинство исследователей на основании этого текста делает вывод о том, что работы велись на протяжении семи месяцев одного и того же календарного года – с начала 6-го месяца до конца 12-го, – и где-то в этом промежутке царица отпраздновала 16-ю годовщину своего вступления на престол. Однако Хатшепсут использовала в надписи годы царствования своего супруга, Тутмоса II. Даже если они не имели ничего общего с календарными и отсчитывались от момента смерти его предшественника, в семимесячный период, о котором идет речь, не могла произойти смена лет. Перед ним правил Тутмос I, умерший в первый день первого месяца первого сезона (новый год), то есть через пять дней после теоретического завершения названного выше срока. Таким образом, становится понятно, что период, начавшийся в первый день шестого месяца 15-го года и закончившийся в последний день 12-го месяца 16-го года, длился 19 месяцев, а не семь и, следовательно, включал в себя день наступления нового календарного года, в который завершился 15-й и начался 16-й год царствования Хатшепсут.

Во-вторых, необходимо уточнить дату начала походов Тутмоса III, описанных в анналах, вырезанных на стенах Карнакского храма. Первая запись в этом источнике относится к «22-му году, 25-му дню четвертого месяца второго сезона (восьмому месяцу)». В ней сказано, что царь в тот день находился в Чару, египетском аванпосте на восточной границе, откуда началась его экспедиция в Сирию. Затем текст прерывается, после чего следует фраза о том, что в Египте начались волнения, а в Сирии произошло восстание. События, описанные далее, относятся к «23-му году, четвертому дню первого месяца третьего сезона (девятому месяцу)». В тексте говорится, что этот день совпал с годовщиной вступления царя на престол. Сам правитель тогда находился в Газе, на подступах к Сирии.

Согласно общепринятой точке зрения, эти события необходимо отнести к одному и тому же календарному году, причем последнее, знаменовавшее начало 23-го года царствования Тутмоса III, произошло через девять дней после первого, состоявшегося на 22-м году его правления. Следовательно, большинство исследователей склоняется к мысли о том, что годы его царствования не совпадали с календарными, и их нужно считать с момента его вступления на престол, а не с нового года. Но я склоняюсь к точке зрения, согласно которой военная кампания, начавшаяся на 22-м году царствования Тутмоса III, была прервана в связи со смертью его соправительницы – царицы Хатшепсут, и военные действия продолжились через год, на 23-м году его правления, начавшемся со дня наступления нового календарного года.

Хатшепсут, согласно сочинению Манефона, правила «21 год и девять месяцев». Другими словами, она умерла в один из дней 10-го месяца 22-го года своего царствования, через несколько недель после прибытия Тутмоса III в Чару. Данный факт является неоспоримым свидетельством того, что новый год наступил между двумя упомянутыми выше датами, а о прерывании войны свидетельствует лакуна. Подтверждается наше предположение и тем, что дань, которую обитатели Сирии обязались принести Тутмосу после завершения кампании 23-го года, была, согласно хронике, получена царем на 24-м году его правления. Новый год в том году наступил примерно 11 августа. К тому времени война уже закончилась, и фараон вернулся в Фивы. Таким образом, хотя поход состоялся на 23-м году, дань была доставлена немедленно, уже в следующем году. Более того, в конце текста источника говорится, что царь начал воевать на 23-м году (а не 22-м) своего правления и закончил на 42-м.

Таким образом, нам удалось разрешить две проблемы, и теперь мы, нисколько не сомневаясь, можем утверждать: годы правления египетских царей совпадали с календарными. Продолжая знакомиться с книгой, читатель поймет, что благодаря данному выводу можно по-новому интерпретировать многие события, описанные в источниках, особенно те из них, которые произошли в эпоху царствования фараонов XIX династии.

Подлинная датировка начала царствования XII династии

Датировать царствование XII династии можно благодаря Кахунскому папирусу, в котором сказано, что собачья звезда Сириус взошла на 17-й день четвертого месяца второго сезона седьмого года правления Сенусерта (Сесостриса) III. Согласно таблицам Нобела – Питри (Historical Studies), восход Сириуса, о котором идет речь в источнике, произошел между 1993 и 1990 гг. до н. э. Проведя ряд вычислений, о чем будет сказано ниже, я пришел к выводу о том, что седьмой год царствования Сенусерта III совпадает с 1992 г. до н. э. Таким образом, мои выводы подтверждаются данными, полученными в ходе изучения астрономических явлений. Приняв за отправную точку расчетов эту дату, можно утверждать, что XI династия закончила свое существование и первый представитель XII династии взошел на престол в 2111 г. до н. э. (Именно этот год указан в приведенной выше хронологической таблице.)

Однако некоторые ученые считают, что XII династия стала править в Египте примерно на 600 лет раньше, так как в Лувре хранятся алебастровые сосуды, на которых вырезаны имена вавилонских царей Маништушу и Нарам-Сина, правивших примерно в 2700 г. до н. э. При этом форма этих изделий похожа на характерную для аналогичных сосудов, изготавливавшихся в Египте в период правления X–XII династий. Но необходимо понимать, что появление на них имен вавилонских монархов не является подтверждением того, что они были произведены в годы правления этих царей. Сосуды могли быть подношениями духам правителей, а значит, их могли вырезать через несколько столетий после смерти монархов. Кроме того, изделия подобной формы могли изготавливаться в Вавилоне задолго до того, как подобные сосуды появились в Египте. Следовательно, данный аргумент не может поставить под сомнение разработанную мной хронологию. Таким образом, я считаю, что у нас нет никаких оснований полагать, будто первый представитель XII династии вступил на престол на 600 лет раньше предлагаемой мной даты.

Об этом свидетельствуют и имеющиеся в нашем распоряжении сведения о том, в какое время года происходило то или иное событие. Я уже писал, что из египетского календаря каждые четыре года «выпадал» один день. В результате если прибавить к приведенной в данной монографии датировке 600 лет, то получится, что события, произошедшие, согласно источникам, зимой, выпадут на лето и т. п. Приведенные ниже примеры позволят читателю еще раз убедиться в том, что разработанная мной хронология не может быть подвергнута ни малейшим сомнениям.

1. В рудниках Вади-Хаммамат была найдена надпись, вырезанная на 23-й день второго месяца первого сезона второго года правления Небтауира Ментухотепа, представителя XI династии. Это произошло в 2191 г. до н. э., в конце февраля. Однако если предположить, что данное событие случилось на 600 лет раньше, мы будем вынуждены отнести его к июлю, хотя тогда египтяне не работали в каменоломнях. Более того, в надписи говорится о том, что в тот день шел дождь, который нередко выпадает в Верхнем Египте в феврале, но совершенно не характерен для июля.

2. Номарх Тутнахт, живший в самом начале эпохи правления XII династии в Эль-Берше, утверждает, что урожай хлопка был собран в последней четверти четвертого месяца первого сезона. Согласно моей хронологии, это событие произошло в начале апреля – именно тогда, когда это принято делать в Среднем Египте. Но если предположить, что династия стала править на 600 лет раньше, то мы вынуждены будем признать: это событие произошло осенью, когда разливался Нил, о чем по вполне понятным причинам не может быть и речи.

3. В Хаммамат были обнаружены две другие надписи, относящиеся к царствованию Аменемхета I. Первая из них вырезана в один из дней четвертого месяца третьего сезона, а вторая – в третьем месяце третьего сезона. По моему мнению, эти события произошли в ноябре. Но если предположить, что династия начала править на 600 лет раньше, то нужно будет признать, что их следует отнести к лету, когда каменоломни не функционировали.

4. Когда на седьмой день второго месяца первого сезона Аменемхет I умер, его сын организовал поход против ливийцев. Я считаю, что эта экспедиция состоялась в 2082 г. до н. э., в середине января (именно в это время года проводилось большинство походов в пустыню). Но 600 годами ранее данное событие должно было произойти летом, когда подобные экспедиции не совершались.

5. Согласно надписи, в которой говорится об окончании нубийской кампании Сенусерта I, она завершилась на восьмой день первого месяца второго сезона 18-го года его правления. По моему мнению, поход закончился в начале мая, а значит, он начался зимой и закончился весной. Но, отнеся его на 600 лет ранее, мы будем вынуждены признать, что экспедиция проводилась в разгар лета, что совершенно неприемлемо.

6. В Хаммамат были также обнаружены надписи, относящиеся к четвертому месяцу первого сезона 14-го года правления Сенусерта III, а также ко второму, третьему, 19-му и 20-му годам царствования Аменемхета III, первому месяцу второго сезона и третьему месяцу первого сезона. Все описанные в них события должны были произойти в холодное время года. Но если династия начала править на 600 лет раньше, то надписи должны были быть сделаны летом, когда (повторюсь) каменоломни не функционировали.

7. На 16-м году царствования Сенусерта III в Семне была вырезана надпись в честь успешного завершения похода против негров. Она относится к третьему месяцу второго сезона. Согласно моей хронологии, это событие произошло в апреле, а значит, сам поход, как и ожидалось, проводился зимой. Но, предположив, что династия стала править на 600 лет раньше, мы будем вынуждены признать, что экспедиция проходила летом, что кажется мне невероятным.

8. Согласно надписи, вырезанной на Синае в период правления XII династии, царский чиновник Харура прибыл на полуостров в один из дней третьего месяца второго сезона. В тексте сказано, что это событие произошло в середине лета. Сделав ряд подсчетов, я пришел к выводу о том, что, согласно моей хронологии, чиновник действительно посетил Синай летом. Но, «состарив» это событие на 600 лет, мы вынуждены будем утверждать, что оно произошло зимой. Одного этот примера достаточно, чтобы доказать несостоятельность более ранней датировки воцарения в Египте первого представителя XII династии.

9. Последним подтверждением правильности моей датировки является факт, на который египтологи прежде не обращали внимания. Сенусерт III учредил праздник, называвшийся «Поражение кочевников», который должен был справляться каждый год в Семне. Это событие произошло на 16-м году его правления, то есть, согласно моей хронологии, в 1983 г. до н. э. Тутмос III сообщает, что праздник отмечали на 21-й день четвертого месяца второго сезона. В этот день, вероятно, тот же Сенусерт III учредил другое торжество – «Начало сезонов» (Breasted, Records, II, § 171, note b). Обратившись к таблицам Нобела – Питри, мы выясним, что эти празднества впервые проводились 29 июня 1983 до н. э. Именно тогда в 1983 г. до н. э. взошел Сириус, отметив начало нового сезона. Другими словами, нам известно, что 29 июня 1983 г. произошел восход Сириуса. При этом в тексте сказано, будто Сенусерт III учредил масштабное торжество в честь начала сезонов (то есть восхода Сириуса). Следовательно, не может быть никаких сомнений в том, что этот день египетского календаря совпадает с 29 июня 1983 г. до н. э.

Таким образом, как я уже писал в первом томе данной книги, разработанная мной хронология может отклоняться от реальной не более чем на год, и ее следует принять в неизменном виде, привязав к ней относительные датировки событий, происходивших в других государствах древности.

Хронология правления XII династии

Хронология правления царей XII династии является одной из наиболее сложных проблем в египтологии. Однако ее решение оказалось довольно простым, и я не могу понять, почему мои предшественники не пришли к нему раньше.

Ниже приведена продолжительность правления царей XII династии, указанная в Туринском папирусе и сочинении Манефона.

Представители этой династии предпочитали назначать своего преемника соправителем, после чего использовалась двойная система датировки событий. К числу известных нам двойных дат относятся следующие:

1) 30-й год царствования Аменемхета совпадает с 10-м годом правления его преемника Сенусерта I;

2) 44-й год правления Сенусерта I – со вторым годом царствования его наследника Аменемхета II;

3) 35-й год правления Аменемхета III – с третьим годом царствования его преемника Сенусерта II.

Также необходимо учитывать, что:

1) Аменемхет I умер на 30-м году своего правления, то есть его царствование продлилось 29 лет и несколько месяцев;

2) наиболее позднее событие, относящееся к периоду правления Сенусерта I, произошло в на 45-м году его правления;

3) наиболее позднее событие, произошедшее в годы царствования Аменемхета II, относится к упомянутому выше 35-му году его правления;

4) последним годом правления Сенусерта II стал 19-й год его царствования, за которым в анналах, записанных на папирусе, найденном в Кахуне, следует первый год правления его преемника;

5) последним годом правления Сенусерта III стал 33-й год его царствования;

6) на протяжении непродолжительного периода Сенусерт III правил совместно со своим наследником Аменемхетом II, но его длительность неизвестна;

7) последним годом царствования Аменемхета III стал 46-й;

8) на протяжении непродолжительного периода, длительность которого неизвестна, Аменемхет III правил совместно с Аменемхетом IV;

9) в источниках ничего не сказано о том, что Аменемхет IV правил совместно с Себекнефрурой;

10) согласно Туринскому папирусу, представителями XII династии были восемь царей.

Эти факты, а также неполные сведения, содержащиеся в Туринском папирусе, и данные, приведенные в труде Манефона, позволяют нам разработать довольно точную хронологию правления царей XII династии. Более или менее точные числа мы можем привести во многом благодаря тому, что, согласно Туринскому папирусу, XII династия правила в Египте на протяжении 213 лет, одного месяца и 17 дней.

Как я уже писал выше, годы правления царей совпадали с календарными, а последний, незавершенный календарный год царствования того или иного правителя считался первым годом пребывания на престоле его преемника. Согласно Туринскому папирусу, два последних представителя XII династии, Аменемхет IV и Себекнефрура, правили девять лет, три месяца и 27 дней и три года, 10 месяцев и 24 дня соответственно. Таким образом, Аменемхет IV умер через три месяца и 27 дней после начала 10-го года его правления. Тот же год стал первым в царствовании Себекнефруры, которая умерла через 10 месяцев и 24 дня после начала четвертого года ее царствования.

Очевидно, что количество лет правления династии, упомянутое в Туринском папирусе, – 213 лет, один месяц и 17 дней – отсчитывалось не со дня наступления нового года в начале правления Аменемхета I. В этом случае царствование династии к моменту смерти Себекнефруры должно было продлиться определенное количество полных лет, а также 10 месяцев и 24 дня. Однако эти цифры мы встречали, когда речь шла о царствовании Себекнефруры. Как это могло произойти? Ответ очевиден: династия правила 212 полных календарных лет, каждый из которых длился 365 дней, а также 10 месяцев и 24 дня (то есть 324 дня), завершивших царствование Себекнефруры. К этому сроку следует прибавить число месяцев и дней правления Аменемхета I, то есть два месяца и 28 дней (всего 88 дней). В итоге у нас получится 213 лет и 47 дней, или 213 лет, один месяц и 17 дней. Другими словами, перед нами продолжительность царствования всей династии, с момента вступления на престол Аменемхета I до смерти Себекнефруры.

Обратившись к приведенной выше таблице, читатель сможет понять, как единоличное и совместное правление представителей XII династии вписывается в общую хронологию истории Древнего Египта (см. таблицу 2 в Приложении 1).

Следовательно, мы с полной уверенностью можем восстановить отсутствующие в Туринском папирусе числа:

1. Аменемхет I 29 лет

2. Сенусерт I 45 лет

3. Аменемхет II 38 лет

4. Сенусерт II 19 лет

5. Сенусерт III 39 лет

6. Аменемхет III 49 лет

7. Аменемхет IV 9 лет, 3 месяца и 27 дней

8. Себекнефрура 3 года, 10 месяцев и 24 дня

Сделав эти предварительные замечания, я могу приступить к рассказу о царствовании этих могущественных фараонов, представителей XII династии.

Глава II
Первая половина правления XII династии. 2111–1999 гг. до н. э

О восшествии на престол основателя XII династии Аменемхета я писал ранее. В надписях он впервые упоминается в качестве визиря Небтауира Ментухотепа, последнего правителя XI династии. Судя по его титулам и полученным им наградам, он был выдающимся человеком, амбициозным, влиятельным и патриотичным. Пребывая на посту визиря, он проявил недюжинное служебное рвение. Об этом можно судить хотя бы по тому, что он лично отправился вглубь Восточной пустыни во главе отряда, который должен был доставить из Вади-Хаммамат каменный блок для саркофага царя (египетские правители предпочитали готовиться к своему погребению заранее – еще при жизни). Вряд ли его непосредственное участие в столь дальнем походе было крайне необходимо.

Его предками, очевидно, являлись владыки юга страны, потомки которых в то время еще жили в Фивах. Во-первых, его имя образовано от имени покровителя города бога Амона. Более того, Манефон в своем труде пишет о том, что новая династия происходила из Фив. Семья Аменемхета, вероятно, могла похвастаться родством с представителями царской фамилии, так как его потомки считали, что их общим предком был царевич Интеф, родоначальник XI династии. Однако мать будущего правителя названа в текстах «женщиной из Нубии». Он, несомненно, был одним из величайших людей своего времени и, выполняя обязанности визиря, старался сохранить порядок, который был не в силах поддерживать слабый и бесполезный правитель, в конце правления которого начались сильные волнения в Нижнем (а возможно, и в Верхнем) Египте.

Основной причиной неурядиц было присутствие в восточной дельте большого числа азиатов, бежавших в Египет из охваченной голодом Палестины. Эту страну отделяла от Египта пустыня, поэтому их возвращение домой было сильно осложнено. Царь Небтауира не мог или не хотел изгонять иноземцев. Недовольство населения усиливалось из-за низкого уровня подъема воды в Ниле, ставшего причиной голода.

Среди этих азиатов был патриарх Авраам, который, согласно Библии, «сошел… в Египет, пожить там, потому что усилился голод в той земле» (Бытие, 12: 10). Вероятно, в Египте он сумел разбогатеть (12: 16) за счет местных жителей и стал одним из тех могущественных землевладельцев, на которых они горестно жаловались. Состояние дел в стране было настолько плачевным, что, очевидно, в конце концов произошло вооруженное восстание, во время которого фараон Небтауира умер, был убит или свергнут с престола, а визирь Аменемхет, которому тогда было предположительно около пятидесяти лет, был провозглашен царем.

Новый правитель сел на египетский трон, как уже было сказано выше, за два месяца и 28 дней до конца года, то есть на второй день девятого месяца. Согласно таблицам Питри – Нобела, это событие произошло 13 августа 2111 г. до н. э. Сейчас в этот день, когда уровень воды в реке поднимается достаточно для затопления полей, выкапываются дамбы, предназначенные для того, чтобы пустить воду в нужном направлении, и жители Египта отмечают всенародный праздник Вефа эн-Нил, «полнота Нила». Таким образом, Аменемхет был провозглашен царем в этот радостный день, а разлившиеся воды Нила будто приветствовали нового правителя. Вероятно, именно этим объясняются слова «Нил приветствовал меня», которые он написал в письме сыну, возможно говоря о своем вступлении на престол. Если это действительно так, то можно предположить, что предыдущий фараон Небтауира не умер своей смертью, а был убит или свергнут с трона, и Аменемхет был специально провозглашен царем в день этого великого торжества.

О свержении с престола и изгнании Небтауира, возможно, говорится в надписи, вырезанной на стенах гробницы Хнумхотепа в Бени-Хасане (Newberry, Beni Hasan, I, pi. XLIV; Breasted, Records, I, § 465). В ней владелец гробницы, который, вероятно, был наследным правителем нома Орикса, говорит: «Я плыл вниз по течению с его величеством с двадцатью кораблями, груженными кедром, которые он (сам) вел, и мы прибыли в… (название нечитаемо), (где) он изгнал его из Обеих Земель (Египта). Негры и азиаты (которые служили врагу) пали, и он (Аменемхет) завладел низменностями и горными районами Обеих Земель с жителями, которые остались на своих местах». Врагом, названным в тексте местоимением «он», вполне мог быть свергнутый царь Небтауира, хотя, согласно общепринятой точке зрения, речь в надписи идет о каком-то другом претенденте на египетский трон.

Имя правителя – Аменемхет – можно перевести как «бог Амон перед ним». Древнеегипетский историк Манефон называет его Амменемесом или Аменемесом, но последняя буква «с» появилась в этом слове из-за того, что произведение Манефона было написано на древнегреческом языке. Таким образом, можно предположить, что в более поздние времена царя называли Аменеме. Вопрос о том, произносилась ли в период царствования правителей XII династии буква «т», стоящая в конце его имени, остается открытым. В любом случае лучше оставить ее, так как большинство египтологов называет его Аменемхетом. В пророчестве, связанном с его вступлением на престол, он назван Амени. Очевидно, именно так его и звало большинство жителей страны. Став царем Египта, он получил тронное имя Сехетепибра, «Умиротворяющий сердце бога солнца» (или «Бог солнца умиротворяет сердце)». Его «хоровым», «золотым хоровым» именами и именем небти стало Неммесут, «Повторяющий историю творения». Ученые предположили, что он также назвался Сехетепибтауи (Zeitschrift, Vol. 50, 1912). Однако более вероятно, что это имя принадлежит другому Аменемхету – представителю XIII династии.

Одним из деяний, совершенных им в качестве царя, стало изгнание из Нижнего Египта азиатов и строительство огромной стены, очевидно поперек Вади-Тумилат, восточного караванного маршрута в дельту, «чтобы не позволить азиатам вступить в Египет, даже если они будут просить воды или захотят напоить свой скот», как сказано в надписи. Она называлась «Стеной повелителя» и упоминается в «Странствиях Синухета». Точное ее местонахождение неизвестно, и археологам до сих пор не удалось обнаружить ее остатки. Можно предположить, что она была полностью уничтожена во время одного из более поздних вторжений азиатов в Египет, возможно, в период правления в стране гиксосских царей. Синухет сообщает, что стена сооружена, «чтобы отражать бедуинов [и] сокрушать кочующих по пескам». Кроме того, по его словам, она была связана с рядом крепостей, а вахту на ней несли стражи. Стена, вероятно, была сложена из высушенного на солнце сырцового кирпича, как и многие другие крупные оборонительные сооружения, возведенные в Верхнем Египте и Нижней Нубии по приказу представителей этой династии. Правда, их остатки сохранились до наших дней. Она напоминает Великую китайскую стену и стены, при помощи которых римляне оградили Северную Британию. Она представляла собой довольно внушительное и важное сооружение. По крайней мере, в так называемом пророчестве, в котором речь идет о правлении Аменемхета, ее строительство названо одним из наиболее выдающихся событий его царствования.

В библейском рассказе об Аврааме говорится: «И дал о нем фараон повеление людям, и проводили его, и жену его, и все, что у него было»³. «И поднялся Аврам из Египта»⁴. Авраам мог покинуть Египет в год восшествия на престол Аменемхета I, то есть в 2111 г. до н. э. Следовательно, мы можем сделать вывод, согласно которому еврейский патриарх был одним из богатых семитских вождей, пользовавшихся расположением покойного царя, но изгнанных новым правителем. Высокая стена была построена, чтобы они не смогли вернуться. Поэтому и он сам, и сотни других изгнанных вместе с ним азиатов были вынуждены добывать себе пропитание в пустыне и на границе с Палестиной.

Некоторые из этих азиатов оказали тем, кто пытался их изгнать, сопротивление. Так, некий тщеславный военачальник по имени Несумонту в своей надписи, хранящейся в настоящее время в Лувре (Breasted, Records, I, § 471), описывая на 24-м году правления Аменемхета события своей жизни, заявляет: «Я победил азиатских кочевников и бедуинов, и я разрушил их крепости, (будто) они никогда не существовали. Я преследовал (их) по полям впереди (моих людей), которые (могли находиться) позади своей защиты… Это правда, – добавляет он. – И нет лжи в этом».

Изгнав чужеземцев и предотвратив их возвращение в восточную дельту, новый царь решил перенести столицу из Фив, где жили представители XI династии, в центральную часть страны, откуда он мог бы контролировать положение как в Нижнем, так и в Верхнем Египте. Он выбрал место, расположенное недалеко от современной деревни Лишт, на краю Западной пустыни, примерно в 15 милях⁵ к югу от Мемфиса. Точное местонахождение этого поселения неизвестно. Здесь он возвел укрепленный город, в котором находились дворец и, возможно, армейский штаб. Он назывался Ит-Тауи, «Контроль Обеих Земель». Иногда в его честь XII династию называют «династией Ит-Тауи».

Судя по сохранившимся описаниям, дворец был украшен золотом, его двери были сделаны из меди, а засовы – из бронзы. Несмотря на качественную кладку, от этого здания ничего не осталось. В связи с этим следует упомянуть основание статуэтки с изображением царя, найденное на Синае (Gardiner, Peet, Sinai, 63). Изучив его, исследователи пришли к выводу о том, что по приказу Аменемхета разрабатывались знаменитые медные рудники, расположенные в данном регионе.

Из этой твердыни фараон правил Египтом, возвратив стране процветание и восстановив закон и порядок. Хнум-хотеп, правитель нома Орикса, так описывает царя: «Его величество пришел, чтобы уничтожить зло, появляясь в славе подобно самому богу Атуму, чтобы восстановить то, что он нашел разрушенным. Там, где один город отобрал имущество соседнего города, он установил межевые знаки навеки, заставив один признать границы (отделявшие его) от другого, выделив (для каждого должное количество) воды (Нила), согласно тому, что было (записано) за ними, и определив (их права) согласно тем, (которые они имели) в древности, из-за силы его любви к справедливости».

По всей стране царь восстановил старые храмы богов и построил новые. В дельте, недалеко от Таниса (Цоана), была обнаружена перемычка двери с вырезанным на ней именем Аменемхета (Zeitschrift, XXV, 12). Таким образом, можно предположить, что он приказал возвести или отреставрировать расположенный там храм. В Бубастисе были найдены развалины храма, построенного им в честь богини Бастет (Naville, Bubastis, ХХХША). В Мемфисе обнаружен алтарь, посвященный им богу Птаху (Monuments Divers, 34 и далее). Вероятно, также из Мемфиса была привезена статуя царя, найденная в Танисе, куда ее, очевидно, переместили в более позднее время (Petrie, Tanis, I, i, 3; изображение головы статуи в: Petrie, History, I, 155). В Шедет (Крокодилополе) обнаружены остатки статуй и колонн, некогда принадлежавших построенному по приказу царя храму (Petrie, Hawara, 57; Recueil des Travaux, XI, 98). В Абидосе он посвятил алтарь Осирису (Mariette, Abydos, 1338), а в Коптосе был обнаружен фрагмент стены храма с вырезанным на нем именем царя (Petrie, History, I, 157). В Дендере были обнаружены аналогичные артефакты (Diimichen, Dendera, iii f., ivb). Строительство по его приказу велось также в Карнаке (Mariette, Karnak, 8d, е).

В Лиште, на краю пустыни, недалеко от царской резиденции, была возведена пирамида Аменемхета (Gauthier, Jequier, Lisht, 87–97), а рядом с ней царь приказал построить заупокойный храм, в котором совершались обряды и делались подношения его духу. Один из служивших там жрецов, Тетиэмсуф, упоминается в надписи, найденной в Саккаре (Quibell, Sakkara, 1908, 113), а о втором, по имени Хур, говорится в другом тексте, о котором вскоре пойдет речь (Piehl, Inscriptions, II, 104).

Пирамида называлась Канефер, «Высокая и красивая». Она упоминается в одной из наскальных надписей, вырезанных на территории расположенных в Асуане каменоломен, где добывали гранит (Petrie, Season, 67). В другом тексте, обнаруженном там же, содержится имя царя. Данный факт свидетельствует о том, что гранит для строительства пирамиды добывали именно в Асуане.

Пирамида и заупокойный храм в Лиште упоминаются в наскальной надписи в Вади-Хаммамат. (Напомню, что Аменемхет лично побывал в этих расположенных в пустыне каменоломнях, будучи визирем.) В тексте говорится об экспедиции в эту труднодоступную долину, осуществленную неким сановником Интефом. После продолжительных поисков он сумел обнаружить и вырезать из склона горы огромный каменный блок, который, вероятно, предназначался для изготовления царского саркофага. Он с гордостью заявляет: «Мой господин (царь) послал меня в Вади-Хаммамат, чтобы я вырезал этот прекрасный каменный блок из склона горы. Никогда не было привезено подобное (из этих каменоломен) со времен древности. Не было старателя, который знал его чудо, и никто из искавших его не добыл его. Я провел восемь дней, обыскивая эти холмы, ибо я не знал место, где он (то есть камень надлежащего качества и без изъянов) мог (быть найден). Я пал ниц перед Мином (богом пустыни), Мут (богиней Фив), Великой магией и всеми богами этого нагорья, поднося им благовония в огне (алтаря). Затем одним ранним утром, когда земля озарилась солнцем, я (снова) отправился на холмы Хаммамат, мои люди следовали за мной и рассредоточились по холмам, осматривая всю пустыню. И тогда я нашел его, (после чего мои товарищи) устроили праздник, и все восхваляли, радуясь и преклоняя колени, пока я благодарил бога Монту».

В папирусе из Кахуна (Griffith, Kahun Papyrus, pi. XVII) упоминается скот, переданный в дар припирамидному храму. Судя по всему, это произошло через несколько лет после смерти царя.

Также следует упомянуть еще две надписи из Вади-Хаммамат. В них говорится о менее масштабных экспедициях в каменоломни. Ими руководил некий сановник по имени

Иди, которого сопровождал отряд из 200 человек. Один из текстов был вырезан на третий день четвертого месяца третьего сезона неизвестного года. Вероятно, это событие произошло в ноябре. Второй текст, в котором не упомянут ни год, ни день, относится к третьему месяцу третьего сезона. Другими словами, он был написан в октябре или ноябре. В эти месяцы становится прохладнее, а климат пустынных нагорий наиболее благоприятен. Летняя жара заканчивается, а до зимнего холода еще далеко.

На 21-м году своего правления, то есть в 2091 г. до н. э., царь решил отказаться от активного участия в управлении страной и назначил своего сына Сенусерта соправителем. Это не первый подобный случай – фараоны поступали таким образом еще в глубокой древности. В то время ему было, очевидно, около 70 лет. Вспомним, что до вступления на престол он был визирем и стал царем в возрасте примерно 50 лет. Вероятно, семь десятков лет показались ему достаточным возрастом для ухода на покой. Однако он не упоминал об этом, так как некоторые его придворные, очевидно решившие, что он слишком стар, чтобы управлять страной, устроили против него заговор. Однажды ночью, после ужина, когда пожилой царь спал, лежа в своей постели, на него напали. Но он мгновенно проснулся и, вскочив на ноги, вступил в сражение со своими убийцами, не давая им передышки до тех пор, пока не прибыла подмога.

Это покушение произвело на Аменемхета сильное впечатление. Очевидно, после него царь до конца своих дней никому не доверял и стал мрачным и подозрительным человеком. Своему сыну, которого он посадил на трон рядом с собой, правитель советовал ожесточить свое сердце и быть строгим со своими подданными.

Начало этого совместного правления можно датировать благодаря надписи, обнаруженной в Абидосе (Mariette, Abydos, II, 22), в которой содержатся следующие слова: «30-й год Аменемхета, (соответствующий) 10-му году Сенусерта». Таким образом, Сенусерт стал соправителем Аменемхета на 21-м году царствования последнего.

Казалось, будто вместе правителям удалось вернуть страну в те времена, когда Аменемхет только начал царствовать.

Но сам пожилой фараон уделял государственным делам все меньше внимания. В итоге в надписи, вырезанной жрецом пирамиды Аменемхета Хуром (Piehl, Inscriptions, II, 104), говорится о «девятом годе правления Сенусерта». Слова «28-й год царствования Аменемхета» при этом пропущены, будто царь к этому времени совсем отошел от дел. Вероятно, к этому времени ему было уже около 80 лет.

На 29-м году его правления были организованы походы в область Уауат (Нижняя Нубия) и против жившего недалеко от второго порога племени маджаев. На скале недалеко от Короско вырезана короткая надпись: «Год 29-й царя Сехетепибра, да живет он вечно. Мы пришли, чтобы уничтожить Уауат» (Zeitschrift, 1882, 30).

Примерно в это время пожилой царь написал поучение для своего сына, предназначенное, очевидно, и для всех остальных его потомков. Это сочинение ценилось настолько высоко, что до нашего времени сохранились по крайней мере семь его списков, созданных через 600–700 лет после смерти автора. К сожалению, степень сохранности всех их оставляет желать лучшего (Griffith, Zeitschrift, 34, 35–49; Breasted, Records, I, 478). В этом понятном каждому тексте сказано⁶:

«Внимай словам моим, и будет благополучно царствование твое над сей землей и Обоими Берегами, и приумножишь счастье страны. Остерегайся черни, дабы не случилось с тобою непредвиденного. Не приближайся к ней в одиночестве, не доверяй даже брату своему, не знайся даже с другом своим, не приближай к себе никого без нужды. Сам оберегай жизнь свою даже в час сна, ибо нет преданного слуги в день несчастья. Я подавал бедному, я возвышал малого. Я был доступен неимущему, как и имущему. Но вот вкушавший хлеб мой поднял на меня руку. Тот, кому я протягивал длань свою, затеял смуту против меня. Облачавшийся в тонкое полотно мое смотрел на меня, как на тень, умащавшийся благовониями моими лил воду… […]

Изображения мои – средь живых, и посмертные наделы мои отданы тем, кому назначено править поминовение меня, доселе неслыханное, и совершать за меня великий подвиг ратный, доселе не виданный. […]

Не сопутствует удача не ведающему того, что надлежит ему знать. И вот случилось это после ужина, когда наступила ночь и пришел час отдохновения от забот. Улегся я на ложе свое, утомленный, и сердце мое погрузилось в сон. И внезапно раздалось бряцание оружия, и назвали имя мое. Тогда стал я подобен змее, детищу земли, в пустыне. И мгновенно я пробудился и узрел, что сражаются в опочивальне моей, а я одинок. И понял я, что бьются меж собой воины мои. Если бы я схватил сразу оружие десницей своею, я обратил бы евнухов в бегство копьем. Но нет сил у пробудившегося в ночи, не боец – одинокий. Знаю, не будет мне без тебя, защитника моего, удачи.

Смотри, подкралась беда без ведома моего, прежде чем оповестил я двор, что назначил тебя соправителем своим, прежде чем возвел я тебя на престол вместе с собою, и только еще помышлял о совместном правлении нашем, ибо не был я подготовлен к тому, что случилось, не предвидел я этого, не ведало сердце мое, что дрогнет стража моя. Неужели женщины подстрекали воинов? Неужели смуту замыслили во дворцовых покоях? Неужели прорвали землекопы плотину? Помешалась чернь в делах своих; от роду я не ведал беды, не было мне равного в доблести.

Я ходил до Элефантины, я спускался до дельты. Я стоял на границах страны. Я созерцал пределы ее, я простер до границ могущество длани своей и мощи своей. Я взращивал злаки, почитал Непри. Благосклонен был ко мне Нил во всех долинах своих, – не голодали в годы правления моего, не испытывали жажду тогда, а жили в мире благодаря деяниям моим и прославляли меня. Все, что приказывал я, было уместно. Я смирял львов и приводил крокодилов, я покорил страну Уауат, я захватил людей страны Маджаи, я изгнал азиатов, словно собак. Я воздвиг дворец и украсил золотом палаты его; потолок их – из ляпис-лазури, стены – из серебра, пол – из сикоморы, ворота – из меди, запоры – из бронзы.

Но дворцовая челядь затеяла смуту против меня. Будь и ты готов к этому, ибо ведомо тебе, что ныне ты сам владыка его и владыка всего. Конечно, много людей за стенами дворца: мудрый говорит «да», глупец говорит «нет», ибо не знает он, невежественный, что язык мой – ты, Сенусерт, сын мой; когда я ходил еще на ногах своих и глаза мои видели, ты был сердцем моим! В благой час родился ты для людей, и тебе возносят они хвалу. Смотри, положил я начало, – доверши же дело мое до конца! Причалила уже барка моя к царству мертвых. Ты возложишь на главу свою белый венец отпрыска бога; все печати – на местах своих, и идет ликование в честь твою в ладье Ра. Настало царствие твое, начатое еще при мне, да не станет оно таким, как мое! Будь отважен, воздвигай памятники свои, упрочивай укрепления свои, уничтожай врагов, которые ведомы тебе, ибо не желаю я видеть их подле твоего величества, – да будешь ты жив, невредим и здрав!»

Пожилой царь умер в середине 30-го года своего правления (11-й год царствования его сына). За несколько недель до этого он отправил в Западную пустыню ряд армейских подразделений, которые должны были вступить в бой с ливийскими кочевниками, очевидно угрожавшими западным границам Нижнего Египта. Возглавлял войско царь Сенусерт. На обратном пути (фараон вел с собой множество пленников и бесчисленные стада скота) юный правитель получил секретное донесение, в котором говорилось, что его пожилой отец, царь Аменемхет, покинул этот мир на седьмой день второго месяца первого сезона. Очевидно, это событие произошло 15 января 2082 г. до н. э. Сенусерт узнал новость ночью, и под прикрытием темноты в сопровождении немногочисленной свиты он тайно отправился в Ит-Тауи, чтобы заявить о своих правах на престол.

Очевидно, у него были основания полагать, что в его отсутствие трон может занять другой претендент, возможно один из его братьев. Нам неизвестны их имена, однако об их существовании свидетельствует рассказ о странствиях Синухета, о котором уже говорилось выше. В этом источнике Сенусерт назван старшим сыном. Из всех членов царской фамилии ученым известны только царица-мать Неферетатенен, супруга Аменемхета I (ее имя вырезано на статуэтке, хранившейся в Лувре и украденной в 1830 г.), и их дочь Нефрет, которую упоминает Синухет.

Считается, что Сенусерт в то время был довольно молод. Исследователи пришли к этому выводу, прочитав написанное его отцом поучение (Sallier Papyrus 2, pi. Ill, 5). Однако в тексте он назван старшим сыном. Более того, в источнике сказано, что в армии присутствовали некие «дети царя». Его отец перед вступлением на престол занимал пост визиря и занял трон, будучи человеком среднего возраста. Таким образом, Сенусерту было около 25–30 лет, когда отец назначил его соправителем, и 35–40, когда Аменемхет умер. Вероятно, к тому времени успели вырасти его собственные дети. Человек, живущий в восточной стране, не может рассчитывать ни на братьев, ни на сыновей, а значит, у Сенусерта были веские основания для беспокойства.

Синухет ожидал, что после смерти Аменемхета во дворце произойдет междоусобица. Он служил супруге Аменемхета и, вероятно, испугался, что кто-то из придворных устроит заговор, чтобы посадить на престол одного из царевичей. Как будет сказано ниже, Синухет настолько опасался оказаться в центре подобных событий, что, услышав о смерти старого царя, решил немедленно бежать.

В заключение следует процитировать короткое, но довольно яркое описание этой сцены, приведенное в рассказе о странствиях Синухета⁷.

«В год тридцатый, в месяц третий наводнения, в день седьмой, – пишет он, – бог поднялся в свой небесный чертог, царь Верхнего и Нижнего Египта Сехотепибре, он был восхищен на небо и соединился с солнечным диском, божественная плоть слилась с тем, кто ее сотворил.

Столица безмолвствовала, сердца скорбели, великие двойные врата были заперты, придворные (сидели, склонив) голову на колено, народ стенал».

Сесострис: Хеперкара Сенусерт (I)

Мое прочтение имени нуждается в объяснении⁸. Записанное египетскими иероглифами, оно выглядит следующим образом: или / Таким образом, царя следовало бы называть Усертсеном, хотя общепринятым в египтологии считается другой вариант его имени – Сенусерт. Однако Манефон называет правителя Сесострисом. Удалив греческое окончание, мы получим Сесостри. Одна из частей этого слова – остри – напоминает древнеегипетское «усри» со спорной буквой «т». Стоящие после нее знаки , которые на первый взгляд следует читать как «сен», переданы здесь как «сес».

Однако я считаю, что именно этот вариант прочтения является правильным, а иероглиф представляет собой архаическую идеограмму, которую не нужно произносить. В частности, слово «сен», «дышать», иногда писалось как «сес»; слово «сенеу» (?), очевидно, соответствует или , «сесе(у)», «идти»; слово, обозначающее цифру «шесть», «сес», иногда выписывается как «сен(ет)» и т. д. Таким образом, царя, вероятно, звали Сес-усри, Сесостриетствует Сес-остри Манефона.

Начало его царствования описано в биографии упомянутого выше Синухета (или Санехата, как читали его имя некоторые исследователи, обращая внимание на то, что первый слог – си-, сын, можно транслитерировать как са-или се-, а вторая часть имени-нухе или – нухет, «сикомора», может читаться как «нехат»).

Это жизнеописание вполне заслуженно стало одним из классических произведений древнеегипетской литературы (Gardiner, Sinuhe). Нам известны несколько списков текста. Но протограф, вероятно, был вырезан на стенах гробницы этого человека, обнаружить которую не удалось. Возможно, Синухет был погребен на территории царского некрополя в Лиште. Когда был написан текст, Синухет занимал множество важных постов, но в самом начале своего рассказа он называет себя «слугою царского гарема, у государыни… супруги царя Сенусерта (I)». Он говорит о себе как о шем-су. Это слово можно перевести как «последователь», «потомок». В данном случае оно может обозначать, что он являлся одним из дальних родственников царя. Хотя он также мог быть всего лишь одним из приближенных фараона. Без сомнения можно утверждать лишь то, что, как будет сказано ниже, он вырос во дворце, и царица, как и дети правителя, очень любила его.

Рассказав о смерти Аменемхета (цитата приведена выше), он продолжает свое повествование: «А его величество отправил войско в землю Тимхиу, и его старший сын, бог совершенный, Сенусерт, был предводителем войска. Послан же он был затем, чтобы сокрушить чужеземные страны и истребить тех, кто находился среди (народа) Техену. И вот теперь он возвращался, уводя с собой пленных из (страны) Техену и бесчисленные стада разного скота. Семеры двора послали к Западной стороне, чтобы дать знать сыну царя о положении, создавшемся во дворце. Гонцы встретили его в пути, они догнали его в ночную пору. Он не медлил ни мгновения – сокол улетел вместе со своими спутниками, не уведомив об этом свое войско. Послали, однако, (и) к царским детям, сопровождавшим его при этом войске, и позвали одного из них (в качестве царя?)» Слово выглядит следующим образом:

Синухет, служивший царице, очевидно, боялся этого заговора, участники которого стремились посадить на египетский трон другого царевича. Решив, что надвигается беда, жертвой которой он может стать, и опасаясь за свою жизнь, он пришел в ужас. «Я стоял там и слышал его голос, когда он говорил, – я был недалеко. Смятение овладело моим сердцем, мои руки простерлись в стороны, дрожь напала на все мои члены. Я опрометью бросился бежать в поисках места, где спрятаться, и забрался меж двух кустов, – чтобы уклониться от встречи с тем, кто шел по дороге. Я двинулся в путь к югу, (но) не думал возвращаться в эту столицу: я полагал, что вспыхнет междоусобная война, и не надеялся остаться в живых после нее. Я переехал через Маати поблизости от Смоковницы (и) достиг острова Снефру. Я провел все время на окраине поля, и я отправился дальше, едва забрезжил день. Я повстречал человека, оказавшегося на моем пути. Он почтительно приветствовал меня, который боялся его. Когда наступило время ужина, я добрался до города Гау. Я переправился в барке без хозяина благодаря дуновению западного ветерка и последовал к востоку от каменоломни, выше Владычицы Красной Горы. Я зашагал на север и достиг Стен повелителя, сооруженных для того, чтобы отражать бедуинов, чтобы сокрушать тех, кто кочует среди песков. Я пригнулся в кустарнике из боязни, что меня заметит стража, которая несла на стене свое дежурство. Я отправился дальше в ночную пору; когда рассвело, я добрался до Петена. Во время моего пребывания на (одном) острове Великой черноты приступ жажды одолел меня, – я задыхался, мое горло пылало; я сказал: «Это вкус смерти». Но я воспрянул духом и напряг свои силы, когда услышал нестройное мычание стад и увидел бедуинов. Меня узнал их шейх, который когда-то был в Египте. Затем он дал мне воды, вскипятил для меня молоко. Я отправился с ним к его племени; они хорошо обошлись (со мной). Одна страна передавала меня другой стране. Я оставил Кепни и вернулся в Кед ем. Я провел там полтора года».

О дальнейших приключениях Синухета я расскажу ниже. Сейчас нам следует оставить этого беглеца, испугавшегося царского гнева, и вернуться к биографии Сенусерта. Очевидно, его ночной бросок во дворец и прибытие туда, вероятно, до рассвета разрушили планы его врагов, и он без особых проблем смог провозгласить себя полновластным правителем Египта. Царь уже получил имя Хеперкара, «Появляющаяся душа Ра», ставшее его тронным именем. Его «хоровым» именем, именем небти и «золотым хоровым» именем стало Анхмесут – «Жизненная сила творения». Его личное имя – Сенусерт – стало сопровождаться титулом «сын бога солнца».

Одним из наиболее выдающихся событий правления царя стало строительство в Гелиополе огромного храма, посвященного богу солнца, который стал считаться предком и божественным отцом всех фараонов, а каждый царь при этом становился его воплощением. Часть посвятительной надписи, вырезанной на большой каменной плите или стеле, сохранилась благодаря некому писцу, жившему в период правления Аменхотепа II (XVHI династия), через 600 лет после описываемых в ней событий. Он скопировал ее, переписав текст на кусок кожи. Таким образом, несмотря на то что сама стела утеряна, в нашем распоряжении имеется ее копия (Breasted, Records, I, § 498). В первой строке этого текста говорится: «Год третий, третий месяц первого сезона, день… (Это произошло) в правление царя Верхнего и Нижнего Египта Хеперкара, сына бога солнца Сенусерта, покойного».

Большинство исследователей полагают, что речь в источнике идет о событиях третьего года царствования Сенусерта и что именно тогда был заложен храм. Но это маловероятно, так как годы правления царя всегда отсчитывались от начала его совместного правления с отцом. Таким образом, третий год царствования Сенусерта соответствует 23-му году правления Аменемхета I. Вероятно, в столь важной официальной надписи упоминались имена обоих царей. Более того, на другой стороне куска кожи, на который был скопирован текст, можно прочесть пометки, сделанные писцом, жившим в эпоху правления XVIII династии, относящиеся к третьему году царствования Аменхотепа II. Следовательно, первое словосочетание «третий год» могло обозначать время создания копии, а не установки изначальной стелы. После имени Сенусерта стоит слово «покойный». Это также свидетельствует о том, что первую строку текста сочинил писец, живший в более позднее время. Она, таким образом, не является частью сделанной им копии, которая в действительности начинается со второй строки: «Когда царь был коронован двойной короной Верхнего и Нижнего Египта (то есть взошел на престол в качестве полноправного правителя после смерти отца), в зале для совещаний состоялось заседание, (во время которого он советовался со своей свитой, советниками государства и царевичами дворца… (Затем этот царь) приказывал, пока они слушали; и он советовался (с ними), донося (свои планы) до них.

«Мое величество, – сказал он, – собирается повелеть, чтобы работа (была сделана), и я планирую предприятие. Я сделаю памятник для будущего и установлю вечный памятник для (бога солнца) Хорахти, (ибо) он создал меня, чтобы делать то, что он (желает, чтобы я) делал, и выполнить то, что он приказал (мне) сделать. Он назначил меня защитником этой земли, признав (во мне) того, кто сможет оборонить ее. И он передал мне то, что он будет защищать и над чем око, которое в нем (то есть солнце) светит. Делая все так, как он желает, я выполнил то, что он потребовал (от меня), (ибо) я царь в соответствии с его собственным сердцем, правитель, которому он не… Даже будучи мальчиком, я побеждал, даже в лоне своей матери я был могучим… Он назначил меня владыкой Обеих Земель, когда (я был еще) ребенком, прежде чем пеленки были сняты с меня. Он назначил меня повелителем человечества… в присутствии людей, готовя меня стать владельцем трона, (даже) когда я был юношей, прежде чем мои две… появились. Он дал мне свой стан и свой пояс, и я был создан из этого облика, который он принял. Земля была дана мне. Я ее владыка, (так что) во мне слава достигла высоты небес.

…Он приказал, чтобы я победил то, что он должен был победить; (и в качестве) царя-сокола я собрал его свойства (в себе). Я (уже) учредил подношения богов, и (теперь) я выполню работу, а именно огромный храм для своего отца, бога солнца Атума. И он заставит (меня) сделать его большим, так как он заставил меня процветать. Я снабжу его алтарь подношениями земли, и я построю (этот) мой храм на священной земле (для того, чтобы) мою добродетель вспоминали в его храме, мое имя будет (таким же долговечным, как и) (священный) пирамидион (солнца внутри него), мое имя будет (таким же долговечным, как и) его (священное) озеро. Вечность (сама) будет той прекрасной вещью, которую я запланировал, ибо тот царь не умирает, которого (постоянно) упоминают в связи с его достижениями.

…Это мое имя, которое будет упоминаться как истина, которая из-за этих вечных текстов не исчезнет, ибо то, что я сооружу, будет тем, что длится (вечно). (Поэтому) я ищу (только) лучшее, лучшие поставки… (и то, что я требую) – это забота об (обеспечении) долговечными материалами.

Тогда эти советники государства держали ответ перед своим господином, говоря: «Бог здравого смысла в твоих устах, и бог мудрости позади тебя, о повелитель. Твои планы должны быть выполнены, о царь, который делает (вещи) понятными (нам) как любимец двух богинь-покровитель-ниц (Верхнего и Нижнего Египта), (ибо) что касается твоего храма, лучше всего (несомненно) взглянуть в будущее и с помощью лучших материалов (обратиться к) грядущим временам. (Но) люди не могут ничего делать без тебя, ибо твое величество (подобно) двум глазам всех человеков. (Поэтому) ты должен быть великим (делами), чтобы ты смог сделать этот твой памятник в Гелиополе, жилище богов, ибо твой отец Атум, владыка Великого Дома, бык среди богов. Пусть твой двор поднимается, и делает подношения на алтаре, и совершает (необходимые) ритуалы перед его избранной статуей от твоего имени все время».

(Тогда) сам царь сказал хранителю царской печати, советнику, казначею и члену Тайного совета: «Это предприятие должно быть осуществлено под твоим руководством. Этого желает мое величество, и да будет так. Ты будешь отвечать за него, приводить дела в соответствие с тем, что в моем уме… (Поэтому) будь бдителен, чтобы вся работа была сделана без отлагательств… Я приказал тем, кто занимается (ей), делать то, что вы потребуете (от них)».

(Затем) царь был коронован диадемой, и все люди последовали за ним (в место, избранное для строительства храма), и (там) главный жрец и писец священных книг растянули мерный шнур и вогнали пограничные колья в землю (чтобы разметить место). (Когда эта предварительная работа) была сделана для этого храма, его величество приказал царскому писцу идти впереди людей, собранных в одном месте с юга на север…»

Здесь текст обрывается. От храма, который Сенусерт с гордостью строил, надеясь, что он сохранится вечно, ничего не осталось, за исключением двух камней с надписями и огромного обелиска, который стоит до сих пор, так как его нижняя часть глубоко ушла под землю. Его высота составляет около 66 футов⁹. Обелиск изготовлен из цельного блока розового асуанского гранита. С каждой его стороны вырезана одна иероглифическая строка, в которой говорится о том, что обелиск был установлен по приказу царя Сенусерта, возлюбленного божественными духами, в честь его юбилея. Нам не известно, на каком году его правления отмечался этот праздник. Но так как в Древнем Египте, очевидно, юбилеи устраивались через каждые тридцать лет (отсчет велся с момента официального вступления царя на престол), а Сенусерт занял египетский трон почти сразу после воцарения своего отца, можно предположить, что это празднество состоялось в один из первых годов единоличного правления царя. Тогда же, вероятно, был изготовлен и обелиск. Арабский автор Абд эль-Латиф сообщает, что в его время, то есть примерно в 1190 г. до н. э., обелиск все еще был увенчан верхушкой из полированной меди, которая затем бесследно исчезла.

На одном из каменных блоков, обнаруженных на территории храма, вырезаны имя и титулатура царя (Daressy, in Annales du Service, IV, 101), а на другом – довольно интересный перечень даров, преподнесенных богу, возможно, тем же фараоном (хотя на нем сохранилось только имя Сенусерт, и, следовательно, мы не можем быть уверены в том, что речь в тексте идет именно об этом правителе) (Annales, IV, 102). Процитирую этот отрывочный текст: «…(Имя бога стерто) ожерелье из камней меснет, ожерелье менит, много больших печатей… и много больших… Богине Анукет (порога Нила) – ожерелье из камней меснет, печать, серебряный сосуд, золотой сосуд, бронзовый сосуд, два медных сосуда, курильница из эбенового дерева и серебряная курильница. (Осирису) Хенти-Именти, владыке Абеджу (Абидоса)… бронзовый сосуд, два медных сосуда, курильница из эбенового дерева. Богу Анхуру (Онурису) в Чени (Тинисе) – серебряный сосуд, золотой сосуд, бронзовый сосуд, два медных сосуда, курильница из эбенового дерева и серебряная курильница. Богу Ипу (одно из воплощений Мина) – серебряный сосуд, золотой сосуд, бронзовый сосуд, два медных сосуда, курильница из эбенового дерева и серебряная курильница… (Имя бога стерто) – ожерелье менит. Я (также) построил храм Сатет, Анукет и Хнума, владыки порога, (триады из Нижней Нубии), из рельефного камня. Я возвел храм Хора Нубийского во втором номе Верхнего Египта (к северу от Асуана). Для храма Атума, владыки Иуну, – (множество) серебряных сосудов… золотой балдахин (?)… серебряный… Статую (мою, Сенусерта?) – городу Сау (Са-ису), статуя богини Уаджет, владычицы Пе и Депа, и медная чаша. Статуя (моя) Сенусерта – городу Пе. Богине Нефтиде… Девяти богам в городе Херое – бронзовая чаша, статуя Хапи (бога Нила). (Когда) я плыл вверх по течению на Элефантину, столы для подношений были дарованы богам Юга. Богине Хатхор, владычице Дендеры, – золотой… ожерелье из камней хемагет (карнеол?)… ожерелье из… Хатхор, владычице Киса (Кусы – столица нома к северу от Асьюта) – ожерелье из камней хемагет, ожерелье из камней меснет…»

Необходимо также упомянуть другие культовые сооружения, построенные этим царем. В Танисе (Цоан) найдены фрагменты трех статуй Сенусерта, возможно перенесенные туда из Мемфиса в эпоху правления XIX династии (Petrie, Tanis, I, i, ii, xiii). Недалеко от Таниса также был обнаружен сфинкс из розового гранита (Zeitschrift, XXIII, 11). В Бубастисе открыт фрагмент храмовой стены (Naville, Bubastis, XXXIV). В деревне Бегиг (Фаюм) найден обелиск из красного гранита (Lepsius, Denkmaler, II, 119). В Абеджу (Абидосе) Сенусерт соорудил храм, посвященный Осирису. Там были обнаружены перемычка двери и дверной косяк, часть стены и плита (Petrie, Abydos, I, liv, lviii; Abydos, II, xxiii, xxvi), а также статуя Осириса (Daressy, Cairo Catalogue, Statues des Divinites, 38230), зеленый фаянсовый сосуд (Bissing, Cairo Catalogue, Fayencegefasse, 3666) и несколько маленьких закладных табличек (Petrie, Abydos, II, xxiii).

Строительством в Абидосе руководил визирь по имени Ментухотеп. Он записал отчет о проведенной им работе на табличке, впоследствии обнаруженной археологами и в настоящее время хранящейся в Каирском музее (№ 20539; Breasted, Records, I, § 530). «Я руководил работой в храме, – сообщает он, – построив его (бога) дом, выкопав его (священное) озеро и заложив колодец по приказу величества царя-сокола… Я выполнял работу в храме, строя его из камня Аяна… Я руководил работой (по изготовлению) священной ладьи. Это я раскрасил ее цвета… (Я сделал) столы для подношений (украшенные) ляпис-лазурью, бронзой, электром и серебром; много меди без конца (было использовано) и бронзы без предела. Ожерелья из настоящего малахита и украшения из всех видов драгоценных камней (были изготовлены)… из всего отборного, чтобы быть отданными богу во время его праздничных процессий».

В Коптосе Сенусерт построил или отремонтировал храм местного бога Мина, остатки которого были впоследствии обнаружены археологами (Petrie, Koptos, IX, х). Царь провел масштабные работы в Карнаке (Фивы) (Annates, III, 39; IV, 11; Y, 29. Recueil des Travaux, XXIII, 63. Legrain, Cairo Catalogue, 42004, 42006, 42007. De Rouge, Etudes, IX, 202. Mariette, Karnak, 8). В Тауде, расположенном гораздо южнее, недалеко от Армента, найден алтарь (Zeitschrift, XX, 123); в Нехене (Иераконполе), древнейшем центре Верхнего Египта, были открыты руины храма (Murray, Handbook, 508), в находящемся напротив городе Нехебе (Эйлетиасполе) обнаружен алтарь (Weigall, Guide, 310), а в Абу (Элефан-тине), расположенной на острове, ниже первого порога, столице нома, – основание скульптуры (Annales, VIII, 47) и несколько гранитных плит из храма (Proc. Soc. Bib. Arch. 1909, 252, 322). Стела с именем царя, в настоящее время хранящаяся в Британском музее, была найдена на острове Филэ (?) (Budge, Guide to Galleries; Sculpture, 39).

Для строительства этих многочисленных сооружений велась добыча камня в каменоломнях в Вади-Хаммамат (Восточная пустыня). До сих пор видны надписи, вырезанные на скалах, в которых описываются экспедиции, организованные на 16-м (что соответствует седьмому году его единоличного царствования) и на 38-м году правления Сенусерта (Couyat, Montet, Hammamat, 87, 117, 123). Несколько наскальных надписей в регионе, находящемся недалеко от первого порога и богатом гранитом, вероятно, связаны с добычей этого камня. Три из них датируются первым, 33-м и 41-м годами царствования правителя (Lepsius, Denkmaler, II, 118; Petrie, Season, X и 91).

За Нехебом (Эль-Кабом, Эйлетиасполем), в начале пролегающего через пустыню пути к золотым приискам, вырезано имя царя (Proc. Soc. Bib. Arch., 1909, 252, 322), и само собой разумеется, что в то время активно разрабатывались эти и другие рудники, расположенные в Восточной пустыне. Добыча бирюзы и меди активно велась в копях на Синае. В Серабит-эль-Хадим, одном из основных горнодобывающих центров полуострова, где были возведены крупный город, крепость и храм, найдено множество артефактов, датируемых временем царствования Сенусерта, в том числе перемычка двери, алтарь, стела, сидящая статуя и т. д. (Gardiner, Peet, Sinai, 64–70; Petrie, Sinai, 77, 124, 128, 129).

Работа также велась в алебастровых рудниках в Хатнубе, недалеко от Телль-эль-Амарны. Там до сих пор видна наскальная надпись, вырезанная в период правления этого царя (Fraser, Hatnub, X, 1).

Строительство пирамиды царя, вероятно, началось до смерти его отца. Место для ее сооружения выбрали недалеко от пирамиды, принадлежавшей Аменемхету, чуть южнее ее. Она была окружена стеной, в которую были сделаны вставки с вырезанным на них именем Сенусерта.

Недалеко от нее располагалась гробница верховного жреца Иуну (Гелиополя) по имени Имхотеп. Он занимал должность начальника всех работ и, возможно, руководил строительством пирамиды. В небольшой камере, расположенной в толще сложенной из кирпича-сырца стены гробницы, были обнаружены две прекрасные статуи царя, вырезанные из кедрового дерева (Lythgoe in Ancient Egypt, 1915, 145). При этом на голове первого изваяния – белая корона Верхнего Египта, а другого – красная корона дельты (см. вклейку, илл. 2, 3).

В надписи некоего помощника казначея по имени Мери говорится о строительстве «места вечности». Речь в тексте может идти об этой пирамиде в Лиште или, что более вероятно, о второй гробнице царя в Абидосе (у некоторых правителей были две гробницы). Мери пишет: «Из-за того что я был очень усерден, мой господин послал меня с поручением сделать ему место вечности… Его стены пронзали небеса; священное озеро, которое было выкопано, достигло (размеров) реки; врата, возвышающиеся до неба, были сделаны из известняка Турры (каменоломни недалеко от Мемфиса). Бог Осирис Хенти Запада радовался всему этому строительству для моего господина. И сам я радовался, и мое сердце было счастливо из-за того, что я совершил» (Piehl, Inscriptions, I, ii – iv). Надпись датируется 20-м днем второго месяца первого сезона девятого года правления Сенусерта, то есть примерно 23 февраля 2083 г. до н. э. Другими словами, это событие произошло за одиннадцать месяцев до смерти Аменемхета I. Очевидно, тогда строительство здания уже было завершено.

Пирамида царя в Лиште называлась Хнемисут – «Защищенное место». Данное название упоминается во фрагментарной надписи, найденной в Мемфисе (Petrie, Memphis, I, 18), в которой говорится о подношениях, предназначенных для пирамид Аменемхета и Сенусерта.

Одним из наиболее значительных событий, произошедших в период правления Сенусерта, был масштабный военный поход в район третьего порога. Его основной целью стало покорение живших в этом регионе племен негров. Таким образом, южная граница Египта проходила бы по Вади-Хальфа, на 250 миль выше границы современного Судана, и жители всей Нижней Нубии и Северного Судана (то есть участок Нила между первым и третьим порогом) могли бы не опасаться вторжения черных «варваров». Экспедиция состоялась на 18-м году правления царя (2074 до н. э.), через восемь лет после смерти Аменемхета I. Командовал египетским войском выдающийся сановник Ментухотеп.

Этот военачальник приказал вырезать в расположенном в Вади-Хальфа храме надпись (Breasted in Proc. Soc. Bib. Arch., May 1901, 231). Перед текстом помещено изображение Сенусерта I, стоящего перед богом войны Монту, который обращается к царю со следующими словами: «Для тебя я привел под твои ноги все страны, которые в Нубии».

Далее следует перечень названий десяти племен негров. Изначально рядом было помещено изображение Ментухотепа, но впоследствии оно было уничтожено. Следовательно, можно предположить, что в конце концов он был лишен доверия фараона и смещен со своего поста. Текст датируется восьмым днем первого месяца второго сезона 18-го года царствования Сенусерта (12 мая). Таким образом, можно предположить, что поход был начат зимой (подобные экспедиции, как правило, осуществлялись в жарких странах именно в это время года), но не был завершен до ее конца, то есть до марта или апреля. Войско не вернулось на север до наступления жары. (Этот факт крайне интересен, так как если предположить, что династия начала править на 600 лет раньше, как считают некоторые ученые, то следует признать, что экспедиция состоялась в самый разгар лета, совершенно неподходящее время для подобных походов.) Сильно поврежденная надпись также не проливает свет на подробности похода: «…Их жизнь закончена, убиты… их хижины сожжены… Их зерно было сброшено в Нил… Я сам заявляю, что это произошло в действительности, я, военачальник Ментухотеп».

Эта экспедиция упоминается в жизнеописании Аменемхета, правителя нома Орикса, сына Хнумхотепа, руководившего номом во время царствования предыдущего фараона, украшающем стены его гробницы. В тексте сказано, что сам царь посетил свою армию, возможно, когда она стояла в районе третьего порога. Он плыл вверх по течению на корабле в сопровождении войск из нома Орикса, не принимавших участия в сражении. «Я посетил своего господина, – пишет вельможа, – когда он плыл на юг, чтобы низвергнуть своих врагов четырех варварских народов. Я плыл на юг как сын номарха (Хнумхотепа)… главнокомандующий войсками нома Орикса вместо своего отца, который стар… Я прошел через Куш и, плывя на юг, продвинулся вперед к (новой) границе земли… Затем, когда его величество вернулся в сохранности, низвергнув своих врагов в презренном Куше, я (также) возвратился, старательно заботясь о нем. Не было потерь среди моих солдат» (Newberry, Beni Hassan, 25).

Вскользь необходимо упомянуть следующее: номарх Аменемхет сообщает, что 25-й год его пребывания в должности совпадает с 43-м годом царствования Сенусерта. Следовательно, его пожилой отец Хнумхотеп умер на 19-м году правления царя, через год после завершения нубийского похода. Этот факт весьма интересен, так как египтологи, вычтя 25 из 43 и получив число 18, относят вступление номарха Аменемхета в должность к 18-му, а не к 19-му году правления Сенусерта. Обратить внимание на эту весьма распространенную ошибку в расчетах довольно полезно.

Еще одно упоминание об этой нубийской кампании встречается в жизнеописании правителя Абу (Элефантины), которого звали Серенпут, покрывающем одну из стен его гробницы, расположенной недалеко от Асуана (в настоящее время ей присвоен номер 36) (de Morgan, Cat. des monuments, 183; см. также: Weigall, Guide, 431; Budge, Nile, 692). Этот сановник с юга, занимавший также пост правителя Нижней Нубии и Земли Юга, повелел изобразить себя гуляющим со своими собаками. Серенпут принимал участие в нубийском походе. Но в его фрагментарной надписи можно прочитать лишь следующее: «Его величество пришел, чтобы низвергнуть презренный Куш… Его величество пришел, принеся…»

На скалах в Дехмиде в Нижней Нубии я обнаружил имя царя Сенусерта, а в расположенной в том же регионе Амадее я наткнулся на надпись, датирующуюся 18-м годом правления этого фараона, когда был организован поход. Там я также нашел текст, относящийся к 45-му году его царствования и, вероятно, вырезанный неким командиром, направлявшимся к границе, установленной по окончании войны (Weigall, Lower Nubia, XVIII, LIII и p. 101).

После похода в Керме, недалеко от третьего порога, был создан египетский аванпост, которым руководил важный сановник, номарх Асьюта, Хепджефи. Его гробница была построена в Асьюте, но умер он в Керме, занимаясь повседневной работой, и был похоронен там, под высоким холмом, по нубийскому обряду. Во время похорон Хепджефи нубийцы, которыми он правил, убили множество рабов и погребли их вокруг него. Это захоронение было раскопано доктором Райзнером (Journal, 1918, 36).

Незадолго до отъезда в Керму Хепджефи приказал поместить в своей в итоге неиспользованной гробнице длинный список погребальных даров и распоряжений (Griffiths, Inscriptions of Siut; Breasted, Records, I, § 535; Reisner: Journal). Благодаря им можно многое узнать о том, как богатый человек готовил все, что наряду с заботой жрецов было необходимо для его посмертного существования. Надпись начинается с обращения к жрецу, который должен был отвечать за это. «За все эти распоряжения, которые я сделал этим жрецам (местного храма), – пишет Хепджефи, – ты в ответе, ибо это заупокойный жрец человека, кто должен хранить его владения и подношения (для его духа). Теперь я проинформировал тебя (полностью) касательно этих вещей, которые я дал жрецам в обмен на вещи, которые они должны дать мне. И учти (поэтому), что ничто из них не должно быть упущено. Пусть твой сын, твой наследник, который (полностью) заменит тебя в качестве моего заупокойного жреца, услышит каждое слово, содержащееся в этих моих списках (вещей), которые я дал им. Я отдал тебе во владение земли, людей, скот, сады и все, как каждый номарх в Асьюте, чтобы ты мог делать мне подношения с удовлетворенным сознанием. Ты в ответе за все эти мои владения, которые я поручил твоей заботе, и здесь они перед тобой в письменной форме».

Затем следует описание подробностей этого соглашения. Каждый непрофессиональный жрец, служивший в храме местного бога Упуата, должен был в первый из пяти добавочных дней положить ломоть белого хлеба перед статуей Хепджефи. Взамен на это Хепджефи завещал жрецам четверть быка, которого в тот день приносили в жертву Упуату (будучи номархом, Хепджефи имел право ежегодно получать эту часть туши). «Я дал тебе эту четверть, причитающуюся мне от храма, – пишет он, – чтобы это подношение белого хлеба, которое ты даешь мне, было вознаграждено».

Такое же подношение должно совершаться перед его статуей «в каждый день нового года, когда (принято, чтобы) домочадцы делали подарки своему господину, и когда (жертвенный) огонь вновь разожжен в храме. Затем они должны обслуживать заупокойного жреца во время службы (в мою честь) и направиться в северный угол храма, как (принято, чтобы они) делали, когда проводят в этот день службу в честь знатного умершего». Взамен Хепджефи завещал меру зерна из первого урожая с каждого принадлежавшего ему поля. Более того, на 18-й день первого месяца первого сезона (тогда отмечали важный праздник) перед его статуей должно было совершаться подношение хлеба и пива. За это он обещал 22/360 тысяч от его части всех подношений, которые делали богу Упуату в местном храме. Эта доля высчитывалась следующим образом: вычислялось примерное количество подношений, полученных храмом в каждый из 360 дней жреческого года, состоявшего из 12 месяцев по 30 дней в каждом, не считая пяти дополнительных дней, а затем из полученного числа вычитали 22 части, причитавшиеся Хепджефи как номарху.

Далее в тексте содержатся распоряжения относительно зажигания свечей или ламп перед его статуей в канун Нового года и других торжеств. Затем говорится о том, что его духу должны быть поднесены кусок жареного мяса и кувшин пива от каждого подношения богу, совершаемого в праздничные дни. В качестве компенсации других многочисленных подношений Хепджефи завещал жрецам земельные участки. «Жрецы, – пишет он, – должны выходить вслед за моим заупокойным жрецом, зажигать в мою честь жертвенный огонь и отправляться к нижним ступеням моей гробницы». Согласно последнему распоряжению номарха, процессия жрецов должна идти «позади моей статуи, которая в моем саду, следуя за ней, когда ее (носят по кругу?) во время каждого пиршества в честь начала сезона».

Существует предположение о том, что упомянутые выше подношения клались перед алтарем Хепджефи, находившимся в его заупокойной часовне в Асьюте, на протяжении многих лет после его смерти. Хотя его тело покоилось под песчаным холмом в пустыне далекого Судана, считалось, будто его дух, без сомнения, может преодолеть многие километры и вселиться в его статую, оживив ее так же, как и мумию, если бы она лежала в погребальной камере гробницы, расположенной на склоне горы, возвышающейся над его родным городом.

Номарх нома Орикса Аменемхет, о жизнеописании которого, где говорится о его участии в нубийской кампании, уже шла речь, также сообщает о двух экспедициях вверх по течению Нила, организованных для перевозки золота из рудников в сокровищницу, которыми он руководил. Во время первого похода его сопровождал наследник престола царевич Аменемхет, который впоследствии, заняв трон, станет Аменемхетом II, а в ходе второго – другой царевич – Сенусерт.

«Я плыл на юг, – сообщает он, – чтобы привезти золотую руду его величеству царю Хеперкара (Сенусерту I) вместе с наследным царевичем, старшим сыном царя Амени (укороченная форма имени Аменемхет). Я плыл на юг с 400 лучшими из моего войска, которые вернулись невредимыми, не потерпев урона. Я привез золото, как мне было приказано, и меня восхваляли за это во дворце, и сын царя молился Богу за меня.

Затем я поплыл на юг (снова), чтобы привезти руду, (направляясь) в город Гебету (Коптос) вместе с наследным царевичем, градоправителем и визирем Сенусертом. Я плыл на юг с 600 храбрейшими из нома Орикса и вернулся в сохранности, мои солдаты невредимы, сделав все, что было приказано мне».

Необходимо также процитировать следующий отрывок из этой биографической надписи, в котором Аменемхет перечисляет свои добрые деяния. «Я провел (многие) годы в качестве номарха нома Орикса, – пишет он. – Все подати проходили через мои руки. Надзиратели за владениями царя среди пастухов нома Орикса (то есть надзиратели за царскими стадами) передали мне 3000 быков, меня восхваляли за это (иначе говоря, за то, что за животными прекрасно ухаживали) каждый год во дворце во время (пересчета) стад. Я выполнял все обязанности перед ними для царского дворца: не числились за мной долги ни перед одной его службой, (ибо) весь ном Орикса трудился для меня с растущим упорством. Я не обидел ни одну дочь общинника; не было вдовы, которую я притеснял; не было крестьянина, с которым я плохо обращался; не было ни одного пастуха, которого я прогнал; не было ни одного надсмотрщика за рабами, людей которого я захватывал (в счет) невыплаченных податей; не было несчастного в моей общине; не было голодного в мое время. Когда наступили годы голода, я возделывал все поля нома Орикса вплоть до его южной и северной границ, сохраняя его жителям жизнь и предоставляя им пищу, так что никто не был голодным там. Я давал вдове (столько, чтобы она ничем не отличалась от) той, у которой есть муж, никогда не отдавал я предпочтение большим перед малыми во всем, что я давал. Тогда (в годы, когда) великий Нил (то есть высокие разливы) приходил, и (все были) владельцами зерна и всех вещей, я не взыскивал долги (по податям) на их полях» (см. Newberry, Beni Hasan, I, PI. VIII).

В Абидосе некий вельможа по имени Икудиди оставил надпись (в настоящее время она хранится в Британском музее: Breasted, Records, I, § 524), в которой он описывает экспедицию в оазис Харта, расположенный в глубине Западной пустыни. На обратном пути он приказал подготовить для него гробницу на территории священного некрополя Осириса в Абидосе. Текст был составлен на 34-м году правления Сенусерта; в нем говорится: «Я отправился из Фив в качестве доверенного лица царя, который выполняет все, что хвалит царь, в качестве начальника новобранцев для того, чтобы посетить землю жителей оазиса… И я сделал эту гробницу у подножия трона великого бога (Осириса), чтобы (в качестве духа) я мог пребывать в его свите…»

В распоряжении исследователей имеется небольшая, но довольно интересная надпись, хранящаяся в настоящее время в Лейденском музее и датированная предыдущим, 33-м, годом царствования Сенусерта. Она составлена в память о неком чиновнике по имени Интефикер, который обращается к читателям со следующими словами: «Отец отца моего отца (то есть его прадед) был писцом полей на орошаемой площади города Абеджу (Абидоса), что в номе Тени (Тис) во времена Уаханха, царя Верхнего и Нижнего Египта, сына бога солнца Интефа». Царь Уаханх Интеф, основатель XI династии, правил в 2271=2222 гг. до н. э. Так как наш Интефикер составил данный текст в 2059 г. до н. э., можно прийти к выводу о том, что его заявление небезосновательно.

Тогда он, возможно, достиг довольно преклонного возраста (родился Интефикер предположительно около 2130 г. до н. э.). Его отец мог появиться на свет примерно в 2170 г. до н. э., дед – около 2210 г. до н. э., а прадед – примерно в 2250 г. до н. э. Таким образом, последний к концу правления Уаханха Интефа уже мог быть достаточно взрослым для того, чтобы стать писцом.

Также следует упомянуть другие тексты, написанные в правление Сенусерта. В документах как государственного, так и частного характера, которые можно более или менее точно датировать, зафиксированы события первого, третьего, седьмого, девятого, десятого, 13, 14, 17, 18, 20, 24, 26, 31, 33, 34, 39, 41, 43, 44 и 45-го годов его царствования (см. Petrie, History, 163). К числу археологических памятников относятся алтарь из коллекции замка Олнуик, несколько фрагментов статуи, находящиеся во Флоренции, медный топор, изображение льва из аметиста, несколько сосудов, два груза, несколько ракушек перламутровой двустворки с надписями, статуя из карнеола, некогда находившаяся в Лувре, множество скарабеев, несколько цилиндрических печатей и бусин.

В Карнаке Сенусерт установил статуи представителя V династии Сахура и царевича Интефа, отца Уаханха Интефа, основателя XI династии (Legrain, Cairo, Catalogue, Karnak Statues, 42004, 42006). Он называет их своими предками, следовательно, он сумел проследить свою родословную примерно на 600 лет в прошлое и, вероятно, мог связывать свое происхождение с древнейшими правителями Египта. В Фивах были обнаружены гробница и заупокойная часовня (№ 60), вероятно возведенные для визиря Интефикера, служившего Сенусерту, и его супруги Сенет (Davies, Gardiner, The Tomb of Intefoker). Однако Интефикер был погребен на краю Лишта, недалеко от своего царственного повелителя, а его вдова Сенет, судя по всему, решила приспособить фиванскую гробницу для себя и велела уничтожить имя покойного мужа, будто не хотела делить с ним загробное существование.

Теперь нам следует вернуться к рассказу Синухета. Напомню, что он во время восшествия на престол царя Сенусерта бежал из Египта через пустыню в Сирию, считая, будто его жизнь под угрозой из-за того, что он принимал участие в заговоре, нацеленном на свержение этого правителя. Он чуть не умер от жажды, но его спас местный вождь, и Синухет жил то в одном, то в другом племени, пока не достиг страны Кедем, расположенной, вероятно, где-то в Северной Сирии, за Ливаном. Там он предстал перед Амуненши, правителем Верхней Сирии, сказавшим ему: «Тебе будет хорошо со мной, ты будешь слышать египетскую речь».

«Он сказал это, – сообщает Синухет, – потому, что он знал о моих достоинствах, слышал о моей удачливости. Египтяне, бывшие там у него, дали сведения относительно меня.

Затем он сказал мне:

– Как ты дошел до этого? Что это значит? Уж не случилось ли чего при дворе?

– Царь Верхнего и Нижнего Египта Сехотепибра ушел в небесный чертог; никто не знает, что случилось вследствие этого.

Затем я сказал, утаив правду:

– Я вернулся из похода против Земли Тимхиу, когда мне рассказали. Мой ум помутился, мое сердце – его не было больше в моем теле – увлекло меня на путь бегства. На меня не взвели хулы, не оплевали мое лицо, я не услышал порочащего слова, не услышали моего имени из уст глашатая. Я не знаю, что привело меня в эту страну. Это было как предначертание бога.

– Что же теперь будет с землей Египетской без него, без этого благодетельного бога, перед которым страны были объяты таким же страхом, как перед Сехмет в годину мора?

Я же сказал ему в ответ:

– Ведь сын его вступил во дворец, Он восприял наследие отца своего».

Далее следует длинный панегирик новому царю, который Синухет добавляет в свой рассказ из политических соображений. На это правитель отвечает: «Что ж, Египет несомненно счастлив, раз он ведает его (царя) доблести. Ты же здесь и останешься со мной; я буду милостив к тебе».

«Он, – продолжает Синухет, – поставил меня во главе своих детей; он женил меня на своей старшей дочери. Он разрешил мне выбрать для себя в его стране участок – среди его лучших владений – на границе с другой страной. То был благодатный край, назывался он Иаа. Там были фиги и виноград. Вина там было больше, чем воды. Он изобиловал медом, был богат оливковым маслом. Всевозможные плоды росли на его деревьях. Были там ячмень и полба, неисчислимы были стада различного скота. Многое еще было пожаловано мне из любви ко мне. Он сделал меня правителем племени – одного из главных (племен) его страны. Для меня было установлено пропитание, состоявшее из напитка минет и вина – ежедневно, из вареного мяса, жареной птицы, не считая дичи пустыни; для меня ловили западнями и клали передо мною, не считая того, что приносили мои охотничьи собаки. Мне доставляли множество [сластей]. Все, что варилось, – варилось на молоке».

Судя по всему, Синухету не предоставили дом, но, как будет сказано выше, он, подобно Аврааму, жил в хижине в центре лагеря, разбитого этим народом. Можно предположить, что он довольно быстро усвоил образ жизни обитателей Сирии, так как дальше в тексте говорится о том, что он не стриг волосы и бороду и привык спать на полу, а не на кровати, как остальные египтяне.

«Я провел (так) многие годы, – продолжает он. – Дети мои стали сильными, все они занимали главенствующее положение в своем племени. Гонец, направлявшийся на север или на юг – к столице, делал остановку у меня: я позволял останавливаться каждому. Я давал воду жаждущему, я указывал дорогу заблудившемуся, я заботился об ограбленном.

Когда бедуины бывали вынуждены давать отпор властителям чужеземных стран, я помогал советом их выступлениям, ибо благодаря этому правителю (страны) Ретену я провел долгие годы в качестве командующего его войском. Над каждой страной, против которой я выступал, я торжествовал победу, и страна лишалась своих пастбищ и колодцев; я угонял ее стада, я уводил ее жителей, захватывал их съестные припасы; я убивал находившихся там людей своей могучей рукой, своим луком, своими переходами, своими искусными замыслами.

Я покорил его сердце, он любил меня, так как он узнал, сколь доблестен я был; он поставил меня во главе своих детей, так как он увидел, сколь крепки были мои руки.

Пришел силач страны Ретену и оскорбил меня в моем шатре. Это был смельчак, не имевший равного себе; он подчинил себе всю страну. Он задумал сразиться со мною. Он рассчитывал ограбить меня и намеревался угнать мои стада, подстрекаемый своим племенем.

Этот правитель совещался со мной, и я сказал:

– Я не знаю его, я вовсе не его сообщник, чтобы иметь свободный доступ в его стан. – Разве я взломал его ворота, перелез через его ограду? Это все по злобе, так как он видит, что я выполняю твои распоряжения. Ведь я – как бык, затесавшийся в чужое стадо: бык из стада нападает на него, и длиннорогий вол бросается на него.

Разве человек низкого положения бывает любим в роли начальника? Лучник не вступает в союз с жителем дельты! Что в состоянии укрепить папирус на скале?

Бык рвется в бой? Так захочет ли другой, воинственный бык обратить тыл из страха помериться с ним (силами)?

Если его сердце склоняется к тому, чтобы сразиться, пусть выскажет, что у него на сердце! Разве бог не ведает, что ему суждено?

В течение ночи я натянул тетиву на свой лук, приготовил свои стрелы, я сделал так, что мой кинжал стал свободно ходить (в ножнах), – я привел в готовность свое оружие.

Когда рассвело, страна Ретену уже явилась; она собрала свои племена, она созвала половину своих стран – она задумала эту битву.

Он пошел на меня, а я стоял на месте. (Затем и) я приблизился к нему. Все сердца горели из-за меня, женщины, мужчины тревожно галдели; все сердца болели за меня – они говорили:

– Есть ли другой силач, который мог бы сразиться с ним?

Затем его щит, его боевой топор, его дротики упали, в то время как я избегал его оружия; я добился того, что его стрелы миновали меня все без остатка, пока мы сближались.

Он ринулся на меня. Я выстрелил в него, и моя стрела засела в его шее. Он завопил, упал ничком. Я добил его его (же) топором.

Я испустил свой победный клич на его спине, а все азиаты завопили. Я вознес хвалу богу Монту, в то время как люди силача оплакивали его. А этот правитель, Амуненши, заключил меня в свои объятия.

Затем я забрал его имущество, я угнал его стада. То, что он собирался сделать со мною, я сделал с ним. Я захватил то, что было в его шатре, я опустошил его стан. Я возвысился вследствие этого – возросло мое богатство, умножились мои стада.

Так бог оказал милость тому, на кого он (некогда) гневался, кого он заставил уйти в другую страну. Ныне сердце его возрадовалось.

Беглец, (я) бежал когда-то из-за бед своих. Теперь слух обо мне достиг двора. Скиталец, (я) скитался когда-то из-за голода. Теперь я даю хлеб соседу своему. Человек покинул когда-то землю свою из-за наготы. Теперь у меня белые одежды, тонкое полотно. Человек бегал когда-то (сам), не имея кого послать. Теперь я богат челядью. Прекрасен мой дом, обширны мои владения. Обо мне упоминают во дворце!

О, кто бы ты ни был, бог, определивший это бегство, будь милостив, верни меня на родину! Ведь ты позволишь мне увидеть вновь место, где пребывает мое сердце. Что может быть важнее, чем погребение моего трупа в стране, в которой я родился! Приди на помощь! Произошло счастливое событие – бог явил милость. Да поступит он так же, чтобы уготовить достойный конец тому, кого он (некогда) вверг в несчастие, и пусть он сжалится над тем, кого он изгнал, обрекая жизни на чужбине!

Если же ныне он милостив, пусть услышит он мольбу пребывающего вдали (от родины) и отвратит руку, заставившую меня скитаться по земле, простерев (ее) к месту, от которого он ее отвел.

Да будет милостив ко мне царь Египта! да живу я милостью его, приветствую владычицу страны, пребывающую во дворце его, выслушиваю распоряжения детей ее!

Ах, если бы мое тело могло снова стать юным! Ибо старость уже наступила, дряхлость настигла меня: глаза мои отяжелели, руки мои обессилены, ноги мои, они отказываются служить, сердце устало – близка моя кончина; пусть они провожают меня в селения вечности; пусть я послужу владычице вселенной. Ах, пусть она говорит мне о благополучии своих детей! Пусть она будет жить вечно надо мною.

И вот рассказали его величеству, царю Верхнего и Нижнего Египта Хеперкара, покойному, о том положении, в котором я находился. И его величество прислал мне царские дары, – чтобы обрадовать сердце смиренного слуги, будто правителю какой-нибудь чужеземной страны; дети царя, пребывавшие во дворце его, позволили мне выслушать их распоряжения.

Копия указа, доставленного смиренному слуге, относительно его возвращения в Египет.

«Гор – Возвращающийся к жизни новым рождением. Обе владычицы – Возвращающийся к жизни новым рождением, Царь Верхнего и Нижнего Египта, – Хеперкара, сын Ра – Сенусерт, да живет он во веки веков!

Указ царя (его) спутнику Синухету.

Тебе препровождается этот царский указ, чтобы довести до твоего сведения следующее.

Ты обошел чужеземные страны, отправился из Кедема в Ретену. Одна страна передавала тебя другой стране по совету твоего собственного сердца. Что же ты совершил, чтобы надо было преследовать тебя? Ты не злословил, чтобы надо было опровергать твои слова. Ты не говорил в совете сановников так, чтобы надо было выступать против твоих речей. Замысел этот, он овладел твоим сердцем, (но) не было его в (моем) сердце по отношению к тебе.

Это твое небо (царица) – она продолжает здравствовать (и) ныне; глава ее увенчана (знаками) царской власти над страной, дети ее – при дворе. У тебя будут в изобилии великолепные дары, которые они будут давать тебе, ты будешь жить от их щедрот.

Возвращайся в Египет! Ты снова увидишь родину, где ты вырос, ты поцелуешь землю у великих двойных врат, займешь место среди сановников. Ведь ты уже начал дряхлеть, утратил мужскую силу, вспоминаешь о дне погребения, о переходе к состоянию блаженства.

Тебе назначат ночь, посвященную маслу сефет и пеленам из рук Таит. Тебе устроят похоронную процессию в день погребения; футляр для мумии – из лазурита; над тобою, находящимся в саркофаге, поставленном на полозья, – небо, и быки влекут тебя, и музыканты впереди тебя.

Исполнят пляску Муу перед дверью твоей гробницы. Огласят для тебя список даров, совершат заклание против твоей стены; колонны твои будут возведены из белого камня среди (гробниц) царских детей.

Не умрешь ты на чужбине, не похоронят тебя азиаты, не завернут тебя в баранью шкуру, не насыплют для тебя могильного холма. Слишком поздно (для тебя) скитаться (?). Позаботься о своем трупе и возвращайся».

Этот указ дошел до меня, когда я находился среди моего племени. Его прочитали мне. Я пал ниц, коснулся земли. Я приложил его (царский указ) развернутым к своей груди. Я обошел кругом свое становище, радостно восклицая:

– Возможно ли, чтобы так было поступлено по отношению к слуге, которого сердце увлекло в чужие страны! Сколь же прекрасно милосердие, спасающее меня от смерти, – ты уготовишь мне конец, (при котором) тело мое (останется) на родине!»

Свой ответ Синухет начинает с выражения радости по поводу того, что он прощен, и восхваляет царя, просит его простить троих других беглецов¹⁰. Далее он пишет:

«Что до этого бегства, совершенного смиренным слугою, то я не замыслил его, не было его в моем сердце, я не задумал его: я не знаю, что оторвало меня от моего местопребывания. Это было как сновидение, подобно тому как обитатель болот видит себя в Элефантине, человек лагун – в земле нубийской. Я не был объят страхом, за мною не погнались, я не услышал порочащего слова, моего имени не услышали из уст глашатая. Но я задрожал всем телом, ноги мои помчались; сердце мое повело меня; бог, судивший это

бегство, увлек меня. Я ведь не был самонадеян и прежде (?), ибо страшится человек, – все чужие страны. На родине ли я, здесь ли я – ведь ты властен сокрыть этот горизонт: восходит солнце по твоему желанию; воду в реках – ее пьют, когда ты (этого) пожелаешь; воздух в небе – его вдыхают, когда ты (это) повелишь!

Смиренный слуга передает свои права своему потомству, которое он породил здесь. Да поступит твое величество, как пожелает, ибо живут воздухом, который ты даруешь.

Да возлюбят Ра, Гор, Хатор твой священный нос, которому Монт, господин Фив, желает дышать вечно!»

«Затем, – продолжает он, – пришли к смиренному слуге. Мне позволили провести в Иаа день, в течение которого я передал мое имущество моим детям. Мой старший сын стал во главе моего племени, все мое имущество перешло в его руки: мои люди, все мои стада, все мои плоды, все мои плодовые деревья.

Затем смиренный слуга пустился в обратный путь, взяв направление на юг. Я сделал остановку у «Дорог Гора». Тамошний начальник, командовавший отрядом пограничников, послал донесение в столицу, чтобы дать знать (его величеству).

И его величество распорядился, чтобы прибыл опытный управляющий поселянами царских угодий – за ним (следовали) нагруженные суда с подарками от царя для бедуинов, которые пришли со мною, провожая меня к «Дорогам Гора».

Я назвал каждого из них по его имени. Каждый прислужник выполнял свои обязанности.

Я тронулся в путь и поплыл под парусами; месили и процеживали, сопровождая меня, пока я не достиг города Иту.

И вот, чуть забрезжило, раным-рано, пришли звать меня. Десять человек приходило, (и) десять человек шествовало, ведя меня ко дворцу.

Я коснулся челом земли между Сфинксами, и дети царя стояли в воротах при моем приближении, и сановники, вводящие в залу аудиенций, указывали мне дорогу во внутренние покои. Я застал его величество (восседавшим) на золотом троне, в нише (?).

Когда же я распростершись лежал на своем животе, я растерялся перед ним. Этот бог приветствовал меня дружески, а я был как человек, застигнутый сумерками: душа покинула меня, тело мое обессилело, сердце мое, его не было (больше) в груди моей – я был ни жив ни мертв.

И его величество сказал одному из этих сановников:

– Подними его, он может обращаться ко мне.

И его величество сказал:

– Вот ты и вернулся! Ты исходил (много) чужеземных стран. Скитания взяли свое – ты одряхлел. Ты достиг глубокой старости. Немаловажное дело – твое будущее погребение: ты не будешь похоронен лучниками. Не поступай, не поступай во вред (самому) себе впредь (?). Ты не говоришь, хотя произносят твое имя.

Я же боялся наказания. Я ответил на это ответом боязливого:

– Что это говорит мне мой господин? Ах, если бы я мог ответить на это! Но я не могу ничего сделать. Это ведь была рука бога, это был ужас, который живет во мне (теперь), как и при выполнении предрешенного бегства.

Вот я пред тобою! Тебе принадлежит жизнь, и да поступит твое величество, как пожелает!

И было приказано ввести детей царя. И его величество сказал супруге царя:

– Посмотри, Синухет вернулся в обличье азиата, прирожденного бедуина.

Она испустила пронзительный крик, а дети царя закричали все вместе. И они сказали пред его величеством:

– Это, конечно, не он, о государь, мой господин.

И его величество сказал:

– Это, конечно, он».

Родственники царя стали умолять его простить Синухета, произнеся множество лестных слов, обращенных к фараону.

«И его величество сказал:

– Пусть он не боится, пусть он не изнывает от страха: он будет семером среди сановников, он будет введен в круг придворных. Ступайте вы в утренние покои (?), чтобы прислуживать (?) ему.

И вот я вышел из помещения, причем дети царя поддерживали меня под руки, и мы пошли затем к великим двойным вратам. Я был водворен в дом царского сына, великолепно убранный; там было прохладное помещение, были изображения божеств горизонта; там были дорогие вещи из сокровищницы: одежды из царского полотна, а также мирра и первосортное масло (для) царя и сановников, которых он любит, – в каждой комнате. Каждый прислужник выполнял свою работу. Годы были сброшены с моих плеч: я был побрит, мои волосы были подстрижены. Бремя было отдано пустыне, одежды – тем, кто кочует среди песков. Я был облачен в тонкое полотно, умащен первосортным маслом, положен спать в постель; я предоставил песок тем, кто обитает среди песков, деревянное масло тому, кто натирается им.

Мне был пожалован загородный дом, принадлежавший (прежде) одному сановнику. Много искусных мастеров восстанавливали его; все деревья в его саду были посажены заново.

Мне приносили кушанья из дворца три-четыре раза в день – сверх того, что давали дети царя, – ни на миг не переставая.

Для меня была воздвигнута пирамида из камня среди пирамид. Начальник каменотесов пирамиды принимал землю для нее; начальник живописцев расписывал; скульпторы вырезали; начальники работ, состоявшие при некрополе, наблюдали за (всем) этим. Позаботились о том, чтобы все принадлежности, обычно помещаемые в склепе, были там.

Для меня были назначены заупокойные жрецы. Для меня было установлено заупокойное владение (?) с полями перед (моим) пристанищем, как это обычно делается для первого семера. Моя статуя была покрыта золотом, ее передник был из светлого золота. Это его величество повелел сделать ее! Нет простого человека, для которого было бы сделано что-либо подобное!

И я был в милости у царя, пока не пришел день смерти».

Я считаю, что ни в одном другом египетском тексте не передана с такой точностью жизнь, которую люди вели в те далекие времена, и читатель должен простить меня за то, что я позволил себе процитировать его почти целиком.

На 43-м году правления Сенусерт, которому было уже около 70 (вспомним, что престол он занял в возрасте 25–30 лет), подобно отцу, начавшему совместное с ним правление примерно в том же возрасте, назначил своего сына Аменемхета соправителем. О том, в каком году было начато совместно правление отца и сына, нам известно из некоего текста, написанного частным лицом и датированного «44-м годом Сенусерта I, (соответствующим) второму году Аменемхета II» (Boeser, Leyden, IV).

Старый фараон умер на 46-м году своего царствования, то есть на четвертом году совместного правления, находясь, согласно Туринскому папирусу, на троне в течение 25 полных лет. Это предположение подтверждается тем, что 45-й год правления – самая поздняя дата, связанная с царствованием этого правителя и зафиксированная в источниках.

В нашем распоряжении имеется довольно важная надпись, относящаяся к третьему году правления Аменемхета II и 45-му, последнему, году царствования его отца. Она вырезана на табличке, хранящейся в Британском музее (№ 828). В ней описаны вехи развития карьеры некоего царского писца по имени Сементу. «Я родился, – сообщает он, – в правление царя Сехетепибра (Аменемхета I), покойного. Я был ребенком, (только) получившим пояс, когда его величество скончался (мальчики получали пояс юности в возрасте примерно 10–12 лет). Царь Хеперкара (Сенусерт I), живущий вечно, назначил меня писцом гарема и восхвалял меня в этой должности очень сильно. (Затем) его величество назначил меня писцом… (потом) он сделал меня счетоводом зерна Севера и Юга; (затем) он назначил меня писцом великого гарема, и (наконец) он назначил меня царским писцом и начальником работ всей земли. Его величество хвалил меня, так как я был благоразумен, и он любил меня, потому что я (всегда) выступал против (тех, кто был) взволнован. Я никогда не повторил ни одного злого слова». Сементу, очевидно, было около 45 лет, когда он приказал вырезать эту надпись. К этому времени он получил право называться «наследным правителем, хранителем царской печати, другом, любимцем сокола (то есть царя), господином дворца, который делает то, что его повелитель хвалит каждый день, царским писцом». Использование эпитета «живущий вечно», который употреблялся только по отношению к живому правителю, является еще одним свидетельством того, что Сенусерт еще не умер на третьем году совместного правления.

Одним из последних деяний царя, очевидно, стала установка десяти его известняковых статуй в припирамидальном храме в Лиште (см. илл. 5). Однако они так и не были помещены в предназначенные для них места. Они были найдены в 1894 г. лежащими на земле и покрытыми песком. Из-за этого они прекрасно сохранились – только одна из них треснула. На каждой из них изображен царь, сидящий на троне, на боках которого помещены барельефы с изображением северного и южного Нила или, возможно, богов Хора и Сета, символизирующие объединение египетского народа. Сложно понять, почему эти статуи были покрыты песком, а не установлены на положенном им месте. Судя по их внешнему виду, новый царь был настолько исполнен сыновней любовью, что не стал утруждать себя завершением работы, которая не была закончена до смерти его отца. Однако возможно, что статуи были засыпаны песком из каких-то религиозных соображений. Необходимо вспомнить, что статуя представителя предыдущей династии была обнаружена лежащей на боку, причем, судя по ее расположению, ее разместили таким образом намеренно.

Теперь они находятся в Каирском музее, а рядом с ним стоят шесть осирических статуй царя, которые также были обнаружены в его припирамидальном храме. Там же были найдены тринадцать алтарей, возведенных жрицей правителя (Gauthier, Jequier, Lisht).

Аменеме: Нубкаура Аменемхет (II)
2046–2012 гг. до н. э

Манефон называет нового правителя Амманеме(с). Это другое прочтение имени Аменеме(с). Так историк называет царя, чье имя в настоящее время египтологи читают как «Аменемхет». Когда отец еще при жизни назначил его своим соправителем, он принял имя Нубкаура, «Золото – душа Ра», ставшее его тронным именем. Его «хорово» имя и имя небти – Хекен-эм-Маат, «Верующий в истину»; «золотое хорово» имя – Ма-эк-херу – «Правогласный»; личное имя – Аменемхет. Амени и Амену – сокращенные формы его имени.

Можно предположить, что ему было около 40 лет, когда умер его отец, так как сам он скончался через 35 лет, на 39-м году своего правления (включая совместное царствование с Сенусертом). Следовательно, на момент смерти ему было немного более 70. Необходимо отметить, что надписи, как государственные, так и частные, в которых упоминаются точные даты, относятся ко второму, третьему, четвертому, пятому, шестому, восьмому, девятому, 12, 13, 14, 17, 19, 20, 23, 24 25, 27, 28, 29 и 35-му годам его правления. Согласно Туринскому папирусу и сочинению Манефона, Аменемхет умер после 38 полных лет царствования, то есть на 39-м году правления.

Благодаря надписи, оставленной неким помощником казначея по имени Сихатхор (Британский музей, 569; Breasted, Records, I, § 599), можно составить представление о деяниях Аменемхета. «Царь Нубкаура (Аменемхет II), – пишет он, – посылал меня с каждым важным поручением – вещами, которые должны были по желанию сердца его величества быть сделаны. Он приказывал, чтобы я был послан к его пирамиде, (названной) Амени-сехем, чтобы руководить работой над его шестнадцатью статуями из твердого камня, которая заняла два месяца. Никогда не было сделано подобное (так быстро) каким-либо чиновником. Будучи юношей, я посетил копи Синая, и я обязывал правителей (золотоносного региона) мыть золото (для меня), и я добывал малахит (на Синае). Я проникал в страну негров: я отправился (туда), низвергая (их) страхом царя. Я достиг страны Хе: я циркулировал среди ее островов и унес ее продукты».

Мы не можем делать выводы о том, где находилась область Хе. Но если в результате нубийского похода, осуществленного в правление предыдущего монарха, третий порог стал частью Египта, можно предположить, что регион, о котором пишет Сихатхор, располагался еще выше по течению Нила, возможно по соседству с островом Арго. Во время правления царей XIX династии богу «Хору страны Хе» поклонялись в Абу-Симбеле. Таким образом, можно сделать вывод о том, что Хе располагалась недалеко оттуда. Однако в надписи ясно сказано: она находилась далеко на юге, за пределами египетской сферы влияния. Возможно, именно во время этого похода была вырезана надпись, которую я обнаружил на скале в Дехмиде, расположенном в Нижней Нубии. В ней упоминается имя Аменемхета II, и она датируется третьим годом его царствования. С ним, вероятно, связан и другой, относящийся к пятому году правления этого царя текст, который я заметил в Амаде (Weigall, Lower Nubia, XVIII, LIII).

В Асуане обнаружены различные наскальные надписи, свидетельствующие о том, что в находившихся там рудниках тогда шла добыча гранита. Но наиболее важным является текст, датированный 14-м годом правления Аменемхета, который я увидел по пути из Асуана в Шаллал (№ 352). В Вади-Хаммамат, на знаменитых каменоломнях, расположенных в восточной дельте, вырезано имя царя (Murray, Handbook, 326). Оно также было обнаружено на алебастровых рудниках в Хатнубе (Fraser, Hatnub, XV, 11) и в месте добычи песчаника, недалеко от Гебель-Сильсилы (Murray, Handbook, 512); эта надпись относится к 17-му году правления Аменемхета.

В Вади-Гасусе Бертон обнаружил стелу, хранящуюся в настоящее время в замке Олнуик (Birch, Cat. Alnwick, pi. Ill, 268). В вырезанном на ней тексте сказано о том, что она была установлена неким сановником по имени Хенти-хетур на 28-м году царствования фараона, «после его прибытия в безопасности из страны Пунт, его армия с ним, благополучным и здоровым; его корабли причалили в Сеуеу (Вади-Гасус)». Этот факт крайне важен, так как свидетельствует о том, что царь, подобно своим предкам Сахура, Исеси, Пиопи и Сенхкара, отправил экспедицию в далекую страну Пунт, располагавшуюся недалеко от Сомали. Некогда эти походы были довольно рискованными. Необходимо было пройти через пустыню к Красному морю.

Затем следовало построить на пустынном и негостеприимном берегу большие морские суда, постоянно ожидая нападения кочевников-бедуинов. Затем египтяне на протяжении многих дней плыли вдоль незаселенного побережья, и, наконец, они вступали в переговоры с малоизвестным народом, находящимся на гораздо более низкой ступени развития, чтобы получить мирру и благовония, которыми славилась эта земля. Однако, очевидно, в период правления царей XII династии тем, кто совершал подобное путешествие, уже не приходилось сталкиваться с такими трудностями.

В каменоломнях Синая работа кипела. Там были обнаружены девять плит с вырезанными на них текстами и две статуи, изготовленные в период правления Аменемхета (Gardiner, Peet, Sinai, XVI, XIX–XXII; Petrie, Sinai, fig. 130). В одной из надписей говорится об экспедиции, отправленной туда на четвертом году его царствования; другой поход был осуществлен на 24-м году.

В тексте, составленном по приказу начальника царского гардероба по имени Хентэмсемити (Британский музей, № 574), говорится о том, как царь приказал ему провести инспекцию храмов страны. «Его величество сажал меня у своих ног, когда я был юношей, – пишет он. – И мое имя было названо прежде (имен) равных мне. Каждый день его величество приветствовал меня и выражал удивление (из-за моей хорошей работы); и каждый день меня восхваляли больше, чем в предыдущий. Я стал настоящим наперсником царя, и его величество встречал мое приближение. Когда чиновников (во дворце) распределяли по их местам (по старшинству), я занял должность впереди их… Я был жрецом короны Юга и короны Севера; я был слугой царского гардероба, приводя в порядок (корону, которая называется) «Великая магией», и поддерживая белую корону во дворце… Когда я предстал перед его величеством, он приказал мне провести проверку жрецов, чтобы исключить преступления и улучшить их работу во (всех) священных вопросах. Я приказал изготовить их алтари, и я заботился об (использовавшемся) металле. Согласно приказам (царя), я отправился в Абу (Элефантину) и поклонился богу порога. Я вернулся тем же путем, что и пришел, и причалил в Абеджу (Абидосе), (где) установил (эту стелу с) моим именем в месте, где обитает бог Осирис…»

Найдены свидетельства того, что Аменемхет занимался строительством и восстановлением ряда храмов. Гранитный алтарь с вырезанным на нем именем царя был обнаружен в Дидамуне, недалеко от Факуса (Zeitschrift, XXIII, 12), другой – в Набше (Petrie, Tanis, II, ix). Гранитную перемычку двери археологи нашли во время раскопок в Мемфисе (Petrie, Memphis, II, 14, xxiii).

Для строительства своей пирамиды, названной Амени-сехем, «Владение Амени», Аменемхет II избрал уединенное место в пустыне примерно в пяти милях¹¹ к югу от пирамид в Саккаре, за Мемфисом, в десяти милях¹² к северу от Лишта, где были погребены его отец и дед. Она была построена из кирпича-сырца и камня и окружена обнесенным стеной двором. Но еще в древности она была разграблена и разрушена; в итоге от нее почти ничего не осталось (de Morgan, Dahchour, II, 28).

Рядом с пирамидой располагались гробницы представительниц царской фамилии, на которые древние грабители по тем или иным причинам не обратили внимания, благодаря чему хранящиеся в них богатства стали доступны современным археологам. Там были похоронены супруга Аменемхета, царица Кеминуб, и четыре царевны: Ит, Итурет, Хенмит и Сатхатхормерит. Превосходные ювелирные изделия, найденные в гробницах де Морганом, в настоящее время являются одним из наиболее ценных экспонатов Каирского музея (илл. 1). Археолог обнаружил множество ожерелий из золота и полудрагоценных камней (красной яшмы, карнеола, аметистов, зеленого полевого шпата, бирюзы и ляпис-лазури); золотую цепь, с которой свисают сделанные из золота ракушки и звезды; золотую подвеску филигранной работы в виде бабочки; золотые браслеты; бутоньерку, напоминающую плюмаж, с золотыми листьями и цветами из полудрагоценных камней; изящную диадему, представляющую собой переплетение тонких золотых нитей, к которым то тут, то там прикреплены небольшие цветы (при этом у каждого из них красная сердцевина и синие лепестки); еще одну, более тяжеловесную диадему с прелестным цветочным орнаментом, сделанную из золота, ляпис-лазури, карнеолов, яшмы и полевого шпата; бронзовый кинжал с золотой ручкой, инкрустированной полудрагоценными камнями, а также различные скипетры и царские регалии (илл. IV). Все эти ювелирные изделия современны – в том смысле, что ни их орнамент, ни работу мастера нельзя назвать грубыми или варварскими. Наоборот, они изящны, и помогают нам понять, что богатые люди в те далекие времена были не только цивилизованны, но и изысканны, культурны, любили роскошь и изящество.

На 33-м году своего правления фараон, которому к тому времени, очевидно, исполнилось около 70 лет, назначил соправителем своего сына Сенусерта (II). Судя по возрасту старого царя, наследнику престола в то время было уже примерно 40–50 лет. Таким образом, в текстах первый год царствования Сенусерта II стал упоминаться наряду с 33-м годом правления Аменемхета II. В частности, об этом свидетельствует надпись, вырезанная на скале в районе первого порога. В ней сказано: «Сделано на третьем году правления Сенусерта II (что соответствует) 35-му году царствования Аменемхета II, когда чиновник (по имени) Хапу прибыл, чтобы проинспектировать укрепления Нижней Нубии» (Lepsius, Denkmaler, II, 123; de Morgan: Cat Mon., 25, № 178). В тексте, скопированном де Морганом, упоминается другая дата – 36-й год правления, хотя в ходе исследования оригинала я убедился в том, что речь в нем идет именно о 35-м.

В течение первого года совместного правления отца и сына была организована еще одна экспедиция в Пунт, на этот раз под предводительством сановника по имени Хнум-хотеп, имя которого встречается в надписи, датированной этим временем, найденной на побережье Красного моря, в Вади-Гасусе, и в настоящее время хранящейся в замке Олнуик (Birch, Cat. Alnwick, IV, 268). Подобные походы в Пунт теперь стали совершаться довольно часто. В одном из текстов из гробницы Хуи в Асуане (Weigall, Guide, 426), сооруженной примерно тогда же, говорится о том, что он вместе с другим вельможей по имени Тети ездили в Пунт одиннадцать раз (Sethe, Urkenden, I, 140. См. также: Breasted, Records, I, § 361, где, однако, надпись безосновательно датируется правлением VI династии).

На стенах одной из гробниц в Бени-Хасане описана история семейства правителей нома Орикса. Этот важный текст нельзя не упомянуть, рассказывая о правлении Аменемхета II. Основателем династии был номарх Хнумхотеп, сыгравший определенную роль в восшествии Аменемхета I на престол. У него были два сына: Аменемхет и Нахт – и дочь Бекет. Один из них, Аменемхет, стал после смерти отца на 18-м году царствования Аменемхета I номархом нома Орикса, а Нахта Сенусерт I назначил правителем соседней области, Менат-Хуфу. В это время Бекет вышла замуж за Нери, номарха нома Зайца, и у них родился сын Хнумхотеп, который после смерти дяди Нахта стал на 19-м году царствования Аменемхета II правителем Менат-Хуфу. Он женился на даме по имени Хети, дочери номарха нома Шакала. У них родились два сына: Нахт, которого Сенусерт II назначил номархом нома Шакала, и Хнумхотеп, ставший правителем Менат-Хуфу.

В этой надписи приведены вышеупомянутые факты и сообщения о благочестивых деяниях некоторых номархов, в частности о том, как часто делались заупокойные дары, и о том, как в определенные праздничные дни перед статуями предков клались подношения. О том, как совершались подобные обряды, я уже упоминал выше.

На 39-м году правления Аменемхета II, царствование которого продлилось 38 полных лет и стало седьмым годом его совместного правления с сыном Сенусертом II, очевидно, произошло восстание. По крайней мере, Манефон сообщает, что пожилой царь, Аменемхет II, был убит своими управляющими. Так как убийство столь старого человека кажется совершенно бессмысленным, можно предположить, что придворные планировали напасть на обоих правителей, отца и сына. Последний сумел спастись, а первый, которому уже было около 80 лет, стал жертвой убийц.

Сесострис: Хахеперра Сенусерт (II)
2011–1999 гг. до н. э

Тронным именем этого царя стало Хахеперра, что можно перевести как «Тот, кто поднимается (или коронован, или светит) как существование (или проявление) бога солнца»; «хоровым» именем – Сешемутауи – «Повелитель Обеих Земель»; «золотым хоровым» именем – Нечерухетеп «Покой богов»; именем небти – Сехемаат, «Тот, кто повелевает истине сиять»; личным именем – Сенусерт.

На момент смерти отца Сенусерту было около 45–50 лет. Согласно восстановленным цифрам в Туринском папирусе, он правил 19 лет и, следовательно, умер за несколько лет до того, как ему исполнилось 70. Как было сказано выше, все предыдущие цари назначали своих сыновей соправителями, достигнув этого возраста. Но фараон, о котором речь идет, не сделал этого. Данное упущение требует объяснения. Оно, возможно, выглядит следующим образом: по традиции, цари назначали соправителя, достигая возраста 70 лет, но Сенусерт II умер до того, как ему исполнилось «три раза по двадцать и десять лет».

Манефон, согласно Евсевию, сообщает, что этот царь был «четырех локтей, трех кистей и двух пальцев в высоту», то есть чуть выше шести футов и шести дюймов¹³. Мы располагаем некоторыми сведениями о его семье. Его супругу звали Нефрет. Сохранились остатки двух ее статуй, благодаря которым можно восстановить облик царицы. Она была широколицей, с довольно тяжелыми чертами лица и носила необычную прическу – ее волосы, расширяющиеся по бокам, были стянуты в два толстых жгута перед плечами и заканчивались двумя спиральными завитками над грудью (Petrie, Tanis, II, XI, 171; Bissing, Bruckmann, Denkmaler, XXI, XXII; Maspero, Guide to Cairo Museum, 5^th ed., p. 93). В текстах она названа «наследной царевной… возлюбленной супругой царя, правительницей всех женщин, дочерью царя». Судя по последней фразе, она являлась не только женой, но и сестрой Сенусерта (вспомним, что браки между братьями и сестрами были широко распространены в древнеегипетских царских семействах).

Вероятно, эта же царица вместе с дочерью по имени Хатшепсут упоминается на поминальной стеле некоего чиновника, которого звали Иу. Он пишет, что его супругой была «царевна Хатшепсут, рожденная царицей Нефрет, покойной» (Lange, Schafer, Cat. Cairo Museum, 20394). Имена царицы Нефрет и двух ее других дочерей: Нефрет и Атеухаит – встречаются в папирусе из Кахуна (Zeitschrift, XXXVII, 91), в котором также упоминается царевич Сенусертсенеб. В Иллахуне были обнаружены прекрасные украшения и канопы другой царевны, Сат-Хатхор (Brunton, Lahun, XIV; Ancient Egypt, 1920, 67, 74), а также скарабей (Newberry, Cat. Cairo Museum, 37400), возможно принадлежавший ей же. Кроме того, в нашем распоряжении имеются свидетельства еще об одной царевне, Атумнеферу (Petrie, Illahun, XII, 6).

В датированных надписях, относящихся ко времени правления Сенусерта II, описываются события первого, второго, третьего, пятого, шестого и 13-го годов его царствования. В Ихнасье (Гераклеополе) были найдены блоки храма, сооруженного этим царем (Naville, Almas, I); из Карнака происходит сделанная из красного гранита голова его статуи (Legrain, Cat. Cairo Museum, 42010); в Нехене (Иераконполе) была обнаружена его статуя (Recueil, X, 139); в Серабит, важнейших копях Синая, найдена статуэтка (Gardiner, Peet, Sinai, 79); в каменоломнях Вади-Хаммамат обнаружена надпись, в которой упоминается имя царя (Couyat, Montet, Hammamat, 104), а в Кусейре (Zeitschrift, XX, 204), портовом городе на побережье Красного моря, откуда отправлялись экспедиции в страну Пунт, найдена стела. В Рикке было обнаружено ювелирное изделие с его именем (Engelbach, Riqqeh and Memphis, pi. 1), Кроме того, сохранились несколько скарабеев и цилиндрических печатей.

Следует помнить, что на третьем году правления, когда покойный фараон Аменемхет II был еще жив, некоего чиновника по имени Хапу отправили инспектировать укрепления в Нижней Нубии. В Эль-Кабе (Нехеб, или Эйлетиасполь) была обнаружена плита с вырезанной на ней надписью, относящаяся к 44-му году правления Аменемхета III, который занял египетский трон после смерти Сенусерта II. В ней сказано: «Его величество приказал соорудить бастионы внутри ограды Сешемутауи, покойного».

Имя Сешемутауи вписано в картуш. Однако оно является «хоровым» именем и должно было в связи с этим заключаться в квадратную рамку, обычно использовавшуюся для написания «хоровых» имен, а не в овальный картуш. Это могло стать следствием ошибки переписчика (сама плита в настоящее время утеряна, и единственная копия текста была сделана в 1855 г.). Согласно другой точке зрения, жители этой части страны знали царя только по его «хоровому» имени. Вспомним, что на другом берегу реки лежала древняя столица Соколов. Таким образом, примерно через 80 лет после смерти Сенусерта II, когда был составлен текст надписи, местный мастер по вполне понятным причинам мог окружить его имя прямоугольником вместо овала. В любом случае у нас имеются все основания полагать, что в тексте упоминается именно Сенусерт II. Следовательно, он велел построить внешние укрепления, остатки которых до сих пор окружают место, где находился город Нехеб, или Эль-Каб (Weigall, Guide).

Но эти бастионы были не единственным фортификационным сооружением, возведенным в то время на южной границе Египта и в Нижней Нубии. Асуан соединяет с Шеллалом огромная стена. Вероятно, она была возведена для того, чтобы защитить суда, находящиеся в районе первого порога, от нападения с юга и востока. Упомянутый выше текст Хапу вырезан на скале, расположенной как раз над этой стеной. Следовательно, в то время она уже существовала и являлась одним из укреплений, которые чиновник должен был проверить (Weigall, Guide, 411). В Нижней Нубии находились еще три крупные крепости – в Коштам-не, Кубане и Анибе. Все они, судя по всему, были построены примерно в то же время, хотя точные даты их сооружения неизвестны.

Выше уже говорилось о том, что в период царствования Сенусерта I египетская армия смогла пройти в область, расположенную южнее третьего порога. Фараон назначил одного из своих вельмож правителем данного региона. Также я отметил, что во время правления Аменемхета II туда была отправлена мирная экспедиция. Теперь же, в период царствования нового правителя, даже город Нехеб, расположенный в 80 милях¹⁴ на север от первого порога, обзавелся укреплениями. Кроме того, в Нижней Нубии были возведены или проинспектированы другие фортификационные сооружения. Как будет сказано далее, в начале следующего царствования состоится масштабная война с жившими на юге неграми.

Таким образом, кажется вполне обоснованным предположение о том, что в период правления Сенусерта II египтянам пришлось столкнуться с серьезной угрозой, исходившей с территории современного Судана. Племена чернокожих, завоеванные Сенусертом I, восстали. Можно предположить, что они уничтожили египетские аванпосты, находившиеся в районе третьего порога, а также те, которые располагались у второго порога. Таким образом, негры стали угрожать самому Египту. Преувеличенная радость, с которой следующий фараон будет рассказывать о победах египетского оружия, благодаря которым ему удалось избавиться от этой опасности, является свидетельством того, насколько сильный ужас внушали египтянам черные захватчики. Думаю, я не ошибусь, предположив, что обитатели южных областей Египта жили в то время в постоянном страхе, опасаясь, что негры прорвутся через укрепления и разгромят их.

Одно из наиболее интересных свидетельств о той эпохе найдено в гробнице номарха Хнумхотепа, расположенной в Бени-Хасане (Newberry, Beni Hasan, XXVIII). Там номарх изображен встречающим делегацию из 37 аму, или азиатов из Восточной пустыни, которые преподносят ему кохль – краску для глаз. Вельможе их представляет чиновник по имени Неферхотеп, держащий в руках табличку, на которой написано следующее: «Год шестой правления царя Сенусерта II; прибытие кохля, который 37 азиатов приносят ему». Предводитель делегатов назван «правителем-хик пустынь, Абшаи». Очевидно, он являлся таким же племенным вождем, как и Авраам и Иаков. Более того, он мог быть современником и, возможно, даже другом последнего. За ним следуют мужчины, вооруженные луками и копьями, а также женщины и дети, причем двое из последних едут верхом на осле. Делегаты одеты в богатые и тщательно продуманные наряды. Мужчины изображены с бородами, черты их лиц напоминают семитские, по крайней мере, у них большие «еврейские» носы. У женщин длинные темные волосы; на их ноги надеты туфли, а не сандалии. Очевидно, Абшаи был богатым вождем, и можно предположить, что подобные племена вряд ли в чем-то уступали египтянам.

Наиболее важным памятником, сооруженным в правление Сенусерта II, стала его пирамида, названная Хе. Она была построена на краю пустыни, в северной части низины, соединяющей долину Нила с Фаюмом и расположенной немного южнее царской резиденции в Лиште, рядом с которой были похоронены два первых представителя XII династии. Она находилась примерно в 35 милях¹⁵ южнее пирамиды Аменемхета II. Выбор этого места свидетельствует о том, что Сенусерт II был каким-то образом связан с Фаюмом и что дворец, в котором он жил, находился где-то в этом регионе.

Пирамида Сенусерта II обладает рядом особенностей. Она построена из кирпича-сырца и камня вокруг ядра из естественной скалы. Сооружение облицовано высококачественным известняком. Все внутренние помещения и проходы были вырублены в толще твердой скалы, под кирпичной и каменной кладкой, а вход вырыт южнее пирамиды, на некотором расстоянии от нее (прежде он устраивался на северной стороне пирамиды). Две глубокие перпендикулярные шахты вели в туннель или проход, поднимавшийся под небольшим углом вверх. В результате исключалась угроза его затопления дождевой водой, которая могла просочиться через шахты. В конце этого прохода находилось обширное помещение, вырубленное в скале и затем облицованное известняком. Через него можно было попасть в настоящую погребальную камеру, облицованную красным гранитом, где стояли прекрасный саркофаг и алтарь, вырезанный из белого известняка.

Напротив восточной стороны пирамиды было сооружено небольшое святилище, где должны были совершаться необходимые для духа царя ритуалы. Более крупный храм располагался примерно в миле к востоку от пирамиды. В нем, очевидно, проводились открытые службы в честь фараона. Рядом с этим храмом возник город, в котором предположительно жили жрецы и строители пирамиды и связанных с ней сооружений. Он назывался Хетеп-Сенусерт, «Сенусерт Доволен». Его руины, известные в настоящее время как Кахун, до сих пор простираются на площади около 18 акров. Питри обнаружил там множество жилых построек, раскопав в общем счете более 2000 отдельных комнат (с планами зданий можно ознакомиться в книге: Petrie, Illahun).

Пирамида, в которую первым вошел Фрейзер, была расчищена Питри (Ancient Egypt, 1920, 65). Помимо ряда других артефактов, он обнаружил в ней фигурку золотой кобры, фрагмент утерянного в настоящее время саркофага царя. Это украшение инкрустировано карнеолами, ляпис-лазурью и гранатами.

Недалеко от пирамиды он открыл гробницу царевны Сат-Хатхор, где нашел упомянутые выше ювелирные изделия (Brunton, Lahun; Ancient Egypt, 1920, 74).

Глава III
Вторая половина царствования XII династии. 1998–1899 гг. до н. э

Хахара, или Сесострис: Хакаура сЕнусерт (III)
1998–1960 гг. до н. э

Очевидно, новому царю на момент вступления на престол было около 30 лет. Вероятно, он был одним из младших сыновей покойного фараона. Отец мог избрать его своим наследником, не успев, однако, назначить соправителем. Ввиду того что египтяне вступали в брак довольно рано, можно предположить, что он был внуком старого царя, сыном умершего наследника престола. Его тронным именем стало Хакаура, «Коронованный духами бога солнца». В греческих текстах оно превратилось в «Лахарес» – переписчики ошибочно писали L вместо X. «Хорово» имя царя звучало как Нечерхеперу, «Созданный Богом»; имя небти – как Нечермесут, «Священнорожденный»; «золотое хорово» имя – как Хеперу, «Созданный». В качестве личного имени царь использовал ставшее для нас уже привычным – Сенусерт.

Выше уже говорилось о том, что обитатели юга Египта жили в постоянном страхе нападения с территории Судана. Едва взойдя на трон, царь стал готовиться к войне с неграми. Первое, что ему было необходимо, – сделать судоходным первый порог Нила в районе Асуана, чтобы огромные корабли, на которых перевозились припасы и снаряжение для армии, а возможно, и войска, могли подплыть как можно ближе к театру военных действий и вернуться обратно, не рискуя при этом получить пробоины даже в конце зимы, когда уровень воды в реке крайне низок и из нее торчат скалы. В эпоху правления VI династии, примерно за 550 лет до описываемых в этой книге событий, вельможа Уна получил от царя приказ сделать первый порог судоходным. Теперь же египтяне принялись за работу более основательно.

В южной части первого порога находится остров, в настоящее время известный под названием Сехель, покрытый беспорядочным нагромождением гранитных плит. Поднявшись на его вершину и взглянув на юго-восток и юго-запад, можно увидеть водоскат, обрушивающийся на многочисленные скалы, мешающие ему. Однако на севере течение более спокойное. Там, посередине реки, на острове, сформированном золотистым песком из Западной пустыни, располагался город Абу (Элефантина). Основной напор воды наблюдается у западной части острова Сехель. У восточной части поток изгибается и утекает под скалы восточного берега реки. В результате там течение гораздо более спокойное.

Посередине реки, примерно в 35 милях¹⁶ от побережья острова Сехель, возвышается небольшое скопление скал. Вместе с илистыми банками, выталкиваемыми течением у южной оконечности острова, они образовывали естественную преграду, отделявшую спокойную воду от неспокойной. Я полагаю, что суда всегда передвигались вверх по течению от Абу к северной части острова Сехель, и, проплыв по той части реки, где течение было слабым, под прикрытием восточной стороны острова, они могли бы обойти наиболее неспокойные области порога. Однако за исключением времени разлива Нил в этом месте был довольно мелководным.

Чтобы избавиться от этой проблемы, египтяне решили сделать данную часть русла реки более глубокой, превратив ее в некое подобие канала, обрамлявшего восточное побережье острова Сехель и защищенного от сильного течения упомянутыми выше скалами и илистыми банками, к которым, несомненно, добавилась каменная кладка.

Работал здесь некий архитектор Ренепетенанх, имя которого вырезано на одной из скал. Благодаря его трудам был выкопан канал 150 локтей (примерно 75 м) в длину, 20 локтей (примерно 10 м) в ширину и 15 локтей (примерно 7 м) в глубину. Он назывался «Счастливы пути Хакаура». Канал был настолько глубоким и защищенным, что течение в нем было довольно быстрым, но спокойным, и египтяне могли относительно легко буксировать по нему корабли. Таким образом, свою задачу он выполнял.

Следует упомянуть две весьма интересные надписи, вырезанные на возвышающихся над островом Сехель скалах. Одна из них стояла на южной оконечности острова, а другая – на его восточной стороне. (Де Морган пронумеровал надписи, связанные с этим каналом, следующим образом: 13, 18, 19, 20 и 40;я несколько изменил нумерацию: 83, 86, 91, 92 и 112, – когда наносил на плиты, покрытые текстами, цифры, чтобы впоследствии идентифицировать их. Они оказались под угрозой уничтожения из-за работ по добыче камня, проводимых в настоящее время для строительства Асуанской плотины.)

Над посвятительной надписью помещено изображение царя, стоящего перед богиней порога Анукет. В тексте сказано следующее: «Он (царь) сделал (или написал) это как памятник Анукет, владычицы Нубии, (когда) сделал для нее (этот) канал, имя которого – «Счастливы пути Хакаура», да живет он вечно». Надпись не датирована, но можно предположить, что работа была завершена в течение первого года правления Сенусерта III, так как второй текст, в котором говорится, что канал следует отремонтировать или углубить, относится к восьмому году его царствования. Вероятно, такая необходимость возникла из-за того, что он забился нильским илом. В надписи сказано: «Год восьмой, в правление царя Хакаура, живущего вечно. Его Величество приказал (своим рабочим) сделать канал заново, имя этого канала – «Счастливы пути Хакаура, живущего вечно», когда его величество направлялся вверх по течению, чтобы низвергнуть презренный Куш. Длина этого канала – 150 локтей, ширина – 20 локтей, глубина – 15 локтей».

В нашем распоряжении нет более или менее подробных сведений об этом походе, осуществленном на восьмом году царствования Сенусерта. Однако нам известно, что он был успешным – египтянам удалось отодвинуть южную границу своих владений, расположенную в области порога, примерно на 37 миль¹⁷ к югу от Вади-Хальфы. В Семне, древнем поселении Хех, обнаружена пограничная плита (Lepsius, Denkmaler, II, 136), в которой сказано: «Южная граница, западная сторона, сделано на восьмом году правления царя Хакаура, наделенного жизнью вечно бесконечно, чтобы не позволить любому негру пересечь ее по воде или по земле, на корабле или с какими-либо стадами, принадлежащими неграм, за исключением негра, собравшегося отправиться торговать в Икен (неустановленный топоним), или того, (который прибудет) с поручением. Каждая хорошая вещь (то есть все льготы) будет дана такому. Но ни одному судну, принадлежащему неграм, не будет позволено пройти мимо Хеха (Семны), плывя вниз по течению, навеки».

Эта египетская граница, расположенная всего на несколько миль южнее второго порога, пролегала примерно на 200 миль севернее той, которую Сенусерт I установил в Керме (вспомним, что она располагалась выше третьего порога). Однако это, очевидно, способствовало предотвращению угрозы, которая на протяжении долгих лет нависала над Египтом, – негры были оттеснены.

Во время этого похода царь приказал вельможе по имени Амени, жившему на Элефантине, обновить ворота расположенной там крепости и построить здания для некоторых государственных служб. Археологи обнаружили плиту с надписью, в которой говорится об этом. В ней сказано, что данное событие произошло в третьем месяце третьего сезона девятого года. Таким образом, можно предположить, что работа была завершена в сентябре (British Museum, № 852; Breasted, Records, I, § 650).

В надписи, вырезанной на расположенной в Асуане скале (Petrie, Season, XIII, 340), содержится описание второй кампании, проведенной на 12-м году правления Сенусерта III. Сейчас из всего текста можно прочесть только одну фразу: «Его величество отправился (вверх по течению), чтобы низвергнуть Куш». Об этом походе нам больше ничего не известно. Можно предположить, что негры совершали нападения на египетские войска, охранявшие границу, и должны были еще раз получить решительный отпор.

Через четыре года, на 16-м году царствования Сенусерта III, был организован еще один поход, направленный против них. На этот раз в конце кампании (египетская дата соответствует апрелю; таким образом, военные действия велись зимой, что вполне объяснимо для региона, где лето слишком жаркое для какой-либо активности; это замечание крайне важно для построения общей хронологии истории Древнего Египта) были установлены две копии памятной плиты (Lepsius, Denkmaler, II, 136): одна – в Семне, другая – на острове Уронарти. Помимо всего прочего, царь сообщает, что его солдаты собрали урожай негров и сожгли то, что им не было нужно. В связи с этим следует снова обратиться к хронологии и отметить, что жители данной области собирают основной урожай в середине февраля.

Текст, вырезанный на плите, благодаря выразительности изложения является наглядным свидетельством того, насколько сильно египтяне боялись своих врагов-негров. Перевести его довольно сложно, так как используемые в нем предложения не так изящны, как если бы они вышли из-под пера писца, занимавшегося сочинением официальных документов и указов. Они выглядят так, будто являются прямыми цитатами из речи фараона или скрупулезно записаны под его диктовку. В надписи царь фактически провозглашает: поход был осуществлен не из-за какого-то враждебного акта со стороны негров, но потому, что они представляли слишком большую угрозу для приграничных областей Египта и были агрессивно настроены по отношению к своему северному соседу. В результате Сенусерт III решил сделать все возможное, чтобы первым нанести им удар и вступить с ними в бой, на который они, вероятно, напрашивались, полагая, будто затишье, начавшееся после окончания предыдущей кампании, является признаком слабости египтян. Он, очевидно, понял, что этот мир в любой момент может затрещать по швам.

Я полагаю, что слова царя записывались дословно – их, подобно высказываниям оракула, вероятно, считали внушающими благоговение изречениями богоподобного существа, правившего Египтом. На плите, очевидно, было вырезано практически все сказанное фараоном¹⁸:

«16-й год царствования, 3-й месяц Всходов. Сделал его величество южную границу вплоть до Хеха.

Я сделал мою границу, [когда] плыл я на юг [дальше, чем] мои отцы. Я увеличил то, что досталось мне. Это я, царь, говорящий и делающий! То, что задумывает мое сердце, мною выполняется; свирепствующий, чтобы захватывать; решительный (?), чтобы удачно выполнять; не дающий спать делу в сердце своем; думающий о бедняках… не кроткий для врага, нападающего на него; нападающий, [когда] нападают на него; молчащий, [когда] молчат; отвечающий на дело сообразно с тем, что произошло из него, ибо если молчать после нападения, [то] это укрепление сердца врага, усиление свирепствующего. Отступление – это слабость. Потесненный на его границе – это настоящий трус (?), ибо слушает кушита, чтобы пасть от слова, а ответить ему – это заставить его отступить. Когда свирепствуют против него, он имеет обыкновение отступать, а когда отступают, то он впадает в ярость. Нет людей [египтян], которые почитают (?) это [отступление], [так как] малодушные – это голь. Мое величество видело это [отступление кушитов?] и это не неправда.

[Разорение кушитов.] Я захватил их женщин, я привел их подданных, я вышел к их колодцам, я побил их быков, я вырвал их ячмень, я поджег его (?).

Как живет для меня мой отец! Сказал я по правде, и не было хвастовства в том, что вышло из моих уст.

Далее, что касается всякого моего сына, который укрепит эту границу, сделанную моим величеством, то он мой сын – он рожден для моего величества.

Прекрасен сын – поборник своего отца, укрепляющий границу ради того, кто породил его!

Что же касается того, кто оставит ее [границу] и не будет сражаться за нее, то он не мой сын, он рожден не для меня.

Вот затем приказал мое величество, чтобы сделали статую моего величества на этой границе, установленной моим величеством, из желания, чтобы вы [потомки] были крепки на ней, чтобы сражались вы за нее».

Однако эта кампания не привела к окончательному уничтожению угрозы, так как в нашем распоряжении имеется короткий текст, возможно являющийся сообщением о еще одном походе в Судан, организованном через три года. Речь идет об одном предложении из надписи на стеле, установленной в Абидосе неким чиновником по имени Сисатет: «Я прибыл в Абидос, чтобы сделать статую Осириса, когда царь Хакаура пребывал здесь (собираясь) низвергнуть презренный Куш; в году 19-м» (стела из Абидоса, хранящаяся в настоящее время в Женеве; Maspero, Melanges, II, 217). При этом 19-м годом правления Сенусерта III может быть датирована установка стелы, а не экспедиция.

По завершении этой зимней кампании 16-го года своего царствования, то есть в конце весны – начале лета 1983 г. до н. э., Сенусерт III не только приказал установить в Семне и на острове Уронатри две одинаковые стелы с длинным текстом, приведенным выше, и поставил в первом из этих двух регионов свою статую, за которую должны были сражаться его потомки, но и возвел ряд важных укреплений, предназначенных для защиты новой границы. По обе стороны от порога Семны, в 43 милях¹⁹ к северу от Вади-Хальфы, он построил хорошо укрепленную крепость. На западном берегу реки, в Семне, он возвел крепость, в древности называвшуюся «Семенну-владений-Хакауры». Она была сложена из необожженного кирпича на искусственном неприступном холме с учетом порогов реки, ширина которой в этом месте не превышает 400 ярдов²⁰. Напротив нее, на восточном берегу, он возвел цитадель в местности, которая в наши дни называется Кумме. Она была сооружена на естественном возвышении и также была прекрасно укреплена. В стенах каждой из этих крепостей он построил храм; считается, что находящийся в Семне был сооружен в период правления Тутмоса III.

Южнее этой местности, на острове Уронатри, Сенусерт III построил другую крепость. Еще одну твердыню он приказал возвести в Вади-Хальфе, древнем Бухене. В 12 милях к югу от нее, в Матуге, была возведена пятая цитадель.

В период его царствования также, вероятно, были сооружены крепости в Коштамне, Кубане и Анибе, расположенных в Нижней Нубии, между первым и вторым порогами Нила. В пользу данного предположения свидетельствует то, что некоторые из их архитектурных особенностей также характерны для гробницы Сенусерта III в Абидосе (Weigall, Lower Nubia).

Крепость на острове Уронатри называлась «Победа над членами племени». Аналогичное название получило масштабное торжество, проведенное в Семне, главной из этих пяти твердынь, очевидно, в честь строительства на ее территории храма. В надписи Тутмоса III приведена дата проведения этого празднества – 21-й день четвертого месяца второго сезона (29 июня 1983 г. до н. э.). В том году именно 29 июня произошел ежегодный гелиактический восход Собачьей звезды, Сириуса, являющийся основным событием древнеегипетского года. Таким образом, празднество в честь победы проводилось в важный, священный день, наступавший, несмотря на подвижный древнеегипетский календарь, более или менее регулярно. Тутмос III обращает внимание на это совпадение – он говорит о том, что это торжество проводится «на 21-й день четвертого месяца второго сезона (который также является днем) праздничных подношений Начала Сезонов». Данный факт позволяет еще раз подтвердить правильность моей хронологии, так как в 1983 г. до н. э., который я соотношу с 16-м годом правления Сенусерта III, 21-й день четвертого месяца второго сезона совпал с 29 июня, датой восхода Сириуса.

Таким образом, мы можем установить, в какие времена года проводилась эта кампания. Поход начался зимой, когда благодаря прохладе воины могли сражаться в наиболее комфортных условиях. Победили египтяне в середине февраля, когда созрел основной урожай (по словам царя, они собрали зерно, принадлежавшее врагу). Завершен поход был в марте. Тогда же было начато строительство крепостей. Две памятные стелы были установлены в Семне и на острове Уронарти в конце апреля. Наконец, после того как Сенусерт и большая часть его армии вернулись на более прохладный север, 29 июня, в день восхода Сириуса, состоялся масштабный праздник.

Необходимо также привести ряд отрывочных сведений, связанных с этими войнами против негров. В Асуане обнаружены наскальные надписи, в которых описываются события, относящиеся к шестому и десятому годам правления Сенусерта III (Petrie, Season, 262, 340). Основание статуи с вырезанным на нем именем этого царя было найдено недалеко от Филэ, на острове Бигэ (Lepsius, Denkmaler, текст, IV, 173). Выше по течению Нила, между первым и вторым порогами, его имя вырезано на скале в Арейке (Maclver, Areika, 4). Его я также обнаружил на скале в Амаде (Weigall, Lower Nubia, LIII), а на холме, расположенном недалеко от Каср-Ибрим, я наткнулся на изображение этого правителя, на котором тоже было вырезано его имя (idem., р. 125). В Миргиссе ему был посвящен небольшой храм (Journal, 1916, 182), а в Гезирет-эль-Мелик обнаружена стела с надписью (idem., 181).

Успешная война против негров и окончательное уничтожение угрозы нападения на Египет превратили Сенусерта III в национального героя, благодаря чему он впоследствии стал считаться божественным покровителем Нубии. В таком качестве ему поклонялся в Амаде представитель XVIII династии Тутмос IV (Weigall, Lower Nubia, р. 104). Также его почитали в храмах в Эллесие; в Бухене (Вади-Хальфе) ему поклонялся Тутмос III (Maclver, Buhen, 41, 42). Тот же правитель построил в честь Сенусерта III храм в Семне, который примерно через 1300 лет после победы восстановил Тахарка.

Современные исследователи пришли к выводу о том, что в великом завоевателе Сесострисе, о котором пишут Геродот и другие античные авторы, соединились образы разных правителей. Немаловажную роль в рассказе об этом персонаже сыграли военные успехи Сенусерта III в Судане. Геродот пишет, что Сесострис «был единственным царем, который властвовал также и над Эфиопией»²¹. Вероятно, данная фраза, представляющая собой некоторое искажение исторических фактов, является отголоском побед, одержанных фараоном в этой стране.

Тот же Сесострис, по словам Геродота, «первым отправился на военных кораблях из Аравийского залива и покорил народы на Красном море. Он плыл все дальше, пока не достиг моря, непроходимого для судов из-за мелководья»¹. Затем он возвратился в Египет. Вероятно, этот рассказ также основан на подлинных деяниях Сенусерта III.

В храме в Бубастисе был обнаружен фрагмент длинной надписи (Naville, Bubastis, XXXIV), предположительно датированной периодом царствования Сенусерта, в которой говорится об экспедиции в область Хуе. Считается, что она располагалась где-то в районе Сомали. Сохранились только небольшие фрагменты из середины тринадцатой строки. При их изучении становится понятно, что мы имеем дело с интереснейшими отрывками длинной хроники. В поврежденной надписи говорится о побежденных племенах негров; о том, как царь самолично при помощи своего скипетра перебил часть пленников; о том, как 123 солдата отправились к какому-то колодцу, чтобы овладеть им, и о том, как египтянам удалось захватить 203 коровы и 11 ослов. Далее следует крайне интересное предложение: «…плыли, пока не увидят горы Хуе и не обнаружат способ плавания по…» В конце текста приведен рассказ об их мирном выходе из страны Хуе и прибытии в некую местность, расположенную еще южнее. Сказано и о том, что эти события произошли в «третьем месяце первого сезона», то есть в конце января – начале февраля, когда проводилась большая часть подобных походов.

Помимо войн против негров и этого красноморского похода, Сенусерт III провел свои войска через пустыню к границам Сирии. Эта кампания упоминается в жизнеописании Себекху (или Хусебека) Та, вырезанном на стеле, обнаруженной в Абидосе (Garstang, El Arabah, IV, V). В том же тексте сказано о войне в Нубии. «Я родился, – сообщает он, – на 27-м году правления покойного Нубкаура (Аменемхета II) (то есть в 2023 г. до н. э.). Когда его величество царь Хакаура (Сенусерт III) был коронован двойной короной на троне Сокола, его величество приказал мне служить в качестве воина позади него и рядом с ним с шестью людьми двора (подо мной)». Это произошло в 1998 г. до н. э., когда Себекху Та было 25 лет. «Затем меня тренировали рядом с ним, и его величество повелел, чтобы меня назначили спутником царя. (Пребывая в этой должности,) я снарядил 60 человек, когда его величество отправился на юг, чтобы низвергнуть племена Нубии; и я захватил (без посторонней помощи) негритянского (вождя) в… (топоним нечитаем), неподалеку от города (где я находился?)». Эти события, вероятно, происходили во время масштабной кампании 16-го года, в 1983 г. до н. э., когда Себехку Та было 40 лет. «Когда я отправился на север, – продолжает он, – сопровождая (царя) с шестью своими людьми двора. Затем он назначил меня начальником спутников и вознаградил меня отрядом из 100 человек. Его величество отправился на север, чтобы низвергнуть азиатов, и дошел до того места, которое называется Секмем. Когда Секмем пал вместе с жалкими сирийцами, его величество продолжил свой благоприятный путь в дворец, пока я находился в арьергарде. Затем штатские, находившиеся (слева сзади) войска, были вовлечены в сражение с азиатами, и в этом бою я захватил азиатского (вождя в поединке?) и приказал, чтобы (у него) было отобрано его оружие двумя моими людьми, ибо я не отвернулся от битвы, но противостоял врагу и не показал мою спину азиатам. Как живет Сенусерт, я сказал правду. Затем он (царь) дал мне (в качестве награды) жезл из Электра в мою руку, лук и кинжал, отделанный электром вместе с его (моего поверженного противника) оружием». В конце надписи Себекху сообщает, что построил для себя гробницу в Абидосе, где приказал вырезать данный текст.

Местонахождение Секмема неизвестно, но не следует полагать, что он располагался в глубине Сирии. В действительности поход мог представлять собой всего лишь карательную экспедицию против живших на границе племен. Арьергардный бой произошел на обратном пути в Египет, следовательно, нельзя сказать, что кампания увенчалась оглушительным успехом. При этом Геродот приписывает легендарному Сесострису значительные победы в Азии. Поэтому нам не следует считать, будто в основе рассказа древнегреческого историка лежат только деяния Сенусерта III.

С Себекху Та мы сталкиваемся еще раз, изучая источники о событиях девятого года правления преемника Сенусерта III Аменемхета III. В том, 1951 г. до и. э., старому вояке было уже 72 года. Несмотря на возраст, он участвовал в определении царем уровня воды в Ниле в районе второго порога (Lepsius, Denkmaler, II, 136). К тому времени он занимал высокий пост в армии. Когда овеянный славой военачальник скончался, он был похоронен в гробнице, построенной им в Абидосе. В одной из украшающих ее стены надписей сказано, что Себекху Та сидит «на ступенях (трона) великого бога (Осириса), владыки жизни, покровителя Абидоса», чтобы он мог вечно «нюхать благовония, исходящие из храма, подобно аромату (самого) бога».

После окончания нубийских войн фараон привез в Египет большое количество золота. Правитель решил подарить его святилищу Хенти, второго представителя I династии, который стал отождествляться с богом Осирисом. В гробнице Хенти, расположенной на некрополе первых фараонов, находящемся в пустыне за Абеджу (Абидосом), ему поклонялись, называя «Осирисом-Хенти западного некрополя». Возможно, Сенусерт произносил какие-то особые молитвы, обращаясь к этому обожествленному царю перед тем, как отправиться в поход, потому что, как было сказано выше, он объясняет свою победу помощью данного божества. Поэтому он написал главному казначею, вельможе по имени Икернефер, письмо, текст которого затем повелел вырезать на своей памятной стеле, хранящейся в настоящее время в Берлинском музее (Breasted, Records, I, § 661). В нем сказано: «Мое величество приказывает, чтобы ты был послан вверх по течению реки в Абеджу, чтобы сделать поминальные подношения моему отцу Осирису-Хенти западного некрополя и украсить место его мистерий (то есть его гробницу) золотом, которое он повелел моему величеству привезти из Судана в знак победы и торжества. И ты должен сделать это как подношение для умиротворения моего отца Осириса. Мое величество посылает тебя, (ибо) мое сердце уверено в том, что ты делаешь все согласно моим желаниям, ибо ты был взращен под моим учительством, и ты был под моим воспитанием и детальным обучением моего дворца. Мое величество назначил тебя на службу, когда ты был юношей 26 лет. Мое величество совершил это, (потому что) я увидел, что ты человек прекрасный характером, подготовленный языком с рождения и убедительный речью. (Воистину) мое величество посылает тебя, чтобы ты сделал это, (ибо) я понимаю, что никто другой, кто мог бы сделать это, не владеет твоими прекрасными качествами. (Поэтому) отправляйся быстро и выполни (это) согласно всему, что мое величество повелел».

Затем Икернефер говорит: «Я делал все согласно тому, что повелел его величество, украсив все, что мой повелитель приказал (мне украсить) для его отца Осириса-Хенти западного некрополя, владыки Абеджу, великого, могущественного, обитающего в Чени (Тинисе). От имени его сына, которого он любит (то есть его преемника), я выполнил (эти обязанности) для Осириса-Хенти западного некрополя, и я украсил великую (гробницу?) на веки веков. Я сделал для него переносной балдахин, чтобы быть тем, кто несет красоту Хенти западного некрополя: (он был сделан) из золота, серебра, ляпис-лазури, благовонной древесины, дерева-кароб и дерева-меру. Я изготовил (статуэтки) богов его священного круга, и я сделал их святилища заново. Я повелел жрецам выполнять их обязанности (должным образом), и я приказал им знать службы каждого дня и торжеств начала сезонов. Я руководил работой над священным ковчегом (бога), и я построил часовню (где он должен храниться). Я украсил тело Владыки Абеджу (то есть сам саркофаг, помещенное на его крышке изображение умершего или его статую) ляпис-лазурью, малахитом, электром и каждым ценным камнем, (помещенным) среди украшений конечностей бога, надел на бога его регалии благодаря моей должности господина тайных вещей и моему посту жреца. Я был чист рукой в украшении бога. Я был жрецом с (церемониально) чистыми пальцами. Я проводил торжество (процессионного празднества, известного как) «Выход Упуата» (бога-шакала), когда (вспоминают) его действия по защите его отца (убитого Хенти). Я (проводил обряд) изгнания врага из священного ковчега и низвержения противников Осириса. Я праздновал «Великое выхождение» (торжество в память о погребении Осириса-Хенти), следующего за богом в его пути. Я (совершил обряд) плавания священной ладьи Тота по (священному озеру?). Так как эта ладья Владыки Абеджу (называется) «Сияющая в истине», я снарядил часовню, (где она должна храиться). Я надел регалии бога (для церемонии), когда он отправился на царский некрополь; я показывал богу дорогу к его гробнице на этом некрополе. Я (провел празднество в память о) защите Уннефера (Осириса) в день (годовщины) Великой битвы; и я (провел церемонию) убийства всех его врагов на каналах Недит. Я перевез его в ладье (которая называется) «Великая» (на празднестве), когда она везет его красоту (по Нилу), и я руководил торжествами на восточных вершинах (на другом берегу реки, так же как) я проводил их на западных вершинах. (Во время празднества), когда они увидели красоту священного судна, когда оно причалило в Абеджу (возвращаясь с восточного берега) и когда они принесли Осириса-Хенти западного некрополя, владыку Абеджу, в его дворец, я последовал за богом в его жилище, чтобы следить за его службой, когда он вновь был возвращен туда».

Значение данного текста заключается в основном в том, что в нем описываются обряды и религиозные театрализованные представления, ежегодно проводившиеся в Абидосе в память об убийстве Хенти, его погребении и последовавшей борьбе его наследников и потомков его соперника Сета за престол. О том, что Сенусерт III выражал неподдельный интерес к Абидосу и его божественному покровителю, свидетельствует надпись, вырезанная на найденной там стеле по приказу некоего Себекхотепа (Британский музей, № 257) и относящаяся к шестому году правления царя. Себекхотеп сообщает, что «его величество приказал отправиться в царские владения в Чени, чтобы очистить храмы». «Он выполнил эти (приказы), так что они были чисты к ежемесячному празднеству и чисты к устраиваемому каждые полмесяца торжеству». В храме Абидоса была найдена гранитная статуя Сенусерта III (Petrie, Abydos, II, xxviii). Там же исследователи обнаружили прекрасную скульптурную голову царя (Abydos, III, XII, 4).

Но наиболее важным подтверждением моего предположения является то, что фараон построил свою вторую гробницу в пустыне, чуть южнее древнего царского некрополя, где был погребен Осирис-Хенти. Царь должен был быть похоронен в пирамиде, построенной в Дахшуре, недалеко от Мемфиса, о которой вскоре пойдет речь. Но здесь, в Абидосе, он построил себе усыпальницу или кенотаф, который служил либо альтернативной гробницей, либо мистическим местом погребения духа Сенусерта. Известно, что у нескольких фараонов, правивших ранее, было несколько гробниц, но мы не знаем, каким именно образом использовалась каждая из них.

Гробницу Сенусерта III в Абидосе обнаружили профессор Питри и я (Abydos, III, р. 11), но уже в древности она была полностью разграблена. Она представляет собой длинный туннель, вырубленный в скальной породе под поверхностью пустыни. В расположенной в самом его конце камере стоял саркофаг из красного гранита и ящик для хранения каноп. На поверхности пустыни был устроен окруженный стеной двор размеров 520 на 296 футов²². За пределами ограды находились гробницы наиболее выдающихся вельмож или царевичей. Здесь располагалась массивная конструкция, сделанная в виде гробницы и, очевидно, представлявшая собой некую модель, построенную специально для того, чтобы скрыть осколки породы, выброшенные из туннеля. В результате грабители, мысль о которых всегда приводила в ужас египетских царей, могли не заметить их и, таким образом, не найти сокрытую под песком двора настоящую гробницу.

Примерно в 750 ярдах²³ к востоку от входа на огражденную территорию, на стыке обрабатываемой земли и пустыни, находился маленький заупокойный храм, посвященный Сенусерту III и обнаруженный доктором Мак-Ивером. Здесь, вероятно, делались подношения духу царя после его смерти (MacIver, Mace, Amrah and Abydos, XX).

Пирамида фараона в Дахшуре, на другом конце страны, называлась «Хетеп», «Покой», и была построена из кирпича, облицованного камнем. Ее раскопками занимался де Морган (Dahchour, II, 87). Рядом с ней он обнаружил гробницы царицы Нефретент, царевен Менет, Сенетсенеб, Мерит и Сат-Хатхор. Последняя, вероятно, была сестрой царя, а три другие – его дочерьми. Изысканные украшения, обнаруженные в этой гробнице, в настоящее время являются одними из наиболее ценных экспонатов Каирского музея. Они свидетельствуют, что для того времени были характерны роскошь и изысканность художественного вкуса. Благодаря им мы понимаем: период царствования XII династии был временем наивысшего расцвета культуры, когда наиболее состоятельные египтяне жили в настолько хороших условиях, что даже наш привередливый современник не сможет устаять перед очарованием тех, кто населял берега Нила около 4000 лет назад.

Хотя царица Нефретент была погребена в Дахшуре, главной женой Сенусерта III во время нубийских войн, очевидно, являлась другая дама, которую звали Мерсегер. По крайней мере, представитель XVIII династии Тутмос III вырезал в храме в Семне текст с описанием ежегодного торжества, называвшегося «Связывание варваров» и учрежденного Сенусертом в честь «великой царской супруги Мерсегер». Там упомянута и вторая жена царя, но без эпитета «великая». Ее имя стерто, но, возможно, ею была Нефретент. Духи обеих этих дам должны были получать определенные подношения. Имя царицы Мерсегер также встречается в надписи, хранящейся в настоящее время в Британском музее (№ 846).

Некий чиновник по имени Хени оставил в каменоломнях Вади-Хаммамат (Восточная пустыня) надпись, датированную 14-м годом правления, 16-м днем четвертого месяца первого сезона (27 февраля 1985 г. до н. э.). В этом тексте говорится: «Его величество приказал мне отправиться в Хаммамат, чтобы привезти прекрасный блок черного базальта для памятника, который его величество повелел сделать для бога Харшефа, владыки Ненинесу (Гераклеополя)… Он послал меня в качестве руководителя работ, так как, по мнению его величества, я был желанным (человеком), надежным руководителем, держащим в подчинении ему четыре племени Восточной пустыни, (также потому, что я) привез ему прекрасные изделия ливийцев (Западной пустыни), величием славы его величества…» (Couyat, Montet, Hammamat, 47). Проанализировав эту надпись, мы понимаем, что Сенусерт сначала послал свои войска в оазисы Ливийской пустыни. Таким образом, мы видим, что этот энергичный царь расширил все границы Египта: южную – в Судан; в районе северо-восточных пустынь – до границ Сирии; в области западных пустынь – до ливийских оазисов; вдоль побережья Красного моря – до Сомали. Также известно, что в период его царствования велась работа на синайских рудниках. Там, в Серабит, были найдены стела и статуя (Gardiner, Peet, Sinai, 81, 82).

Как сказано выше, каменный блок из Хаммамат должен был использоваться в храме Ихнасьи. В этом городе обнаружены свидетельства строительной деятельности Сенусерта (Petrie, Ehnasya, XI, XIII, XIV; Annales, XVII, 35). Он строил храмы (или украшал уже существующие) во многих других городах. В расположенном в дельте Цоане (Танисе) были обнаружены архитрав и статуя (Petrie, Tanis, I, ii, 6, 7); в Набше, древнем городе Имет, недалеко от Цоана, найдены фрагменты статуи (Petrie, Tanis, I, ix, 2); в Хатаане, расположенном в том же регионе, обнаружены дверные косяки из красного гранита (Zeitschrift, XXIII, 12); недалеко оттуда, в Телль-эль-Мукдам (Леонтополь) найдены основания двух статуй (Naville, Almas, 29, iv, xii), а в Телль-Басте (Бубастисе) – несколько фрагментов текста, в том числе отрывок хроники (Naville, Bubastis, XXXI11, XXXIV).

В Верхнем Египте, в Фивах, также сохранилось множество вещественных свидетельств строительной деятельности царя. В Карнакском храме были обнаружены две огромные статуи из красного гранита и другие артефакты (Legrain, Cat. Cairo Museum, Karnak, 42011-2-3); в Луксорском храме найден алтарь, который в настоящее время хранится в Каирском музее. Кроме того, царь установил несколько своих статуй в храме XI династии в Дейр-эль-Бахри (Naville,

Eleventh Dynasty Temple, I, xix; II, ii), три из которых находятся в Британском музее (158, 159, 160). В Каирском музее хранится основание статуи, обнаруженное в развалинах храма в Гебелейне, в нескольких километрах к югу от Фив.

Здесь также следует упомянуть некоторые другие предметы с написанным на них именем Сенусерта III. В Рикке обнаружено золотое украшение в форме ракушки (Engelbach, Riqqeh, pi. I); в Нью-Йоркском музее экспонируется сфинкс, вырезанный из диорита (Bulletin Met. Mus. N.Y., June, 1920); в Каирском музее находится ступка с надписью (Cat. 18735), а в Коптосе была обнаружена стела, относящаяся, однако, к более позднему времени (Lange, Schafer, Cat. Cairo Mus., 20702).

Имя царя вырезано в верхней части нескольких погребальных стел частных лиц. В музеях хранится множество различных мелких предметов, цилиндрических печатей и скарабеев.

Я хотел бы несколько отступить от темы, рассказав о жизни египетских номархов. О ней нам известно благодаря тексту и изображениям, украшающим стены гробницы правителя нома Зайца Джехутихотепа, жившего в правление Сенусерта III. Гробницы членов его семьи вырублены в склоне скалы в местности, называющейся Эль-Берше, напротив города Ашмунейна, называвшегося в то время Хемену (Гермополь греков) и являвшегося столицей нома (Newberry, Griffiths, El Bersheh). Это довольно древнее семейство, основанное, судя по надписям, в эпоху царствования правителей XI династии, возможно, даже раньше. Вероятно, именно эти номархи являлись предками царей правившей позднее XVII династии, от которых происходили фараоны знаменитой XIX династии, в свою очередь каким-то образом связанные с Ашмунейном. Однако тот факт, что об этой генеалогической связи нигде ничего не говорится, свидетельствует против данного предположения.

Наибольший интерес представляет изображение перевозки колоссальной статуи Джехутихотепа, которую на четырех канатах тащат 172 человека, выстроившиеся в четыре шеренги по двое. Статуя, высота которой составляла 13 локтей, или более 22 футов²⁴, была изготовлена из единого блока алебастра, привезенного из знаменитых каменоломен в Хатнубе, и, должно быть, весила около 60 тонн. Рудники располагались в пустыне, примерно в 10 милях²⁵ от Нила, и колосс необходимо было тащить все это расстояние по довольно неровной, хотя и подготовленной заранее дороге, которая, несомненно, использовалась еще в период правления царей VI династии. Затем его нужно было тянуть по полям к реке и сплавлять вниз по течению в Ашмунейн. Наконец, после этого его требовалось протащить через город к храму, где он должен был быть установлен. Это было масштабное предприятие, которым номарх вполне справедливо гордился.

В тексте говорится, что статую везли радостно и беззаботно, что весьма характерно как для древних, так и для современных египтян. Мы склонны считать подобные масштабные предприятия времен фараонов проявлениями жестокого рабовладения, проходившими под безжалостный свист кнута. Однако любой, кто когда-либо нанимал на работу египтян, поймет, что и тогда, и сейчас спокойные и добросердечные египтяне совершали подобные подвиги с весельем, непонятным западному человеку.

На изображении в гробнице мы видим человека, отбивающего ритм и, очевидно, распевающего специальную песню, которую подхватывают рабочие. Знание обычаев современных египтян позволяет нам представить себе эту сцену. Люди поют во время работы, бригадиры шутливо ударяют своими кнутами, сложности преодолеваются при помощи смеха, люди, охваченные ребяческим энтузиазмом, кричат и подбадривают друг друга. Текст, в котором номарх описывает происходящее, помогает понять, каким было настроение людей, выполнявших эту работу: «Путь, по которому статуя ехала (из каменоломен), был очень трудным, больше чем что-либо, – сообщает он. – И волочение больших вещей по нему должно было стать испытанием для духов людей из-за твердого камня поверхности, который был щебнем. (Поэтому) я приказал, чтобы молодые люди из рекрутов пришли сделать (новую) дорогу для нее вместе с отрядами камнерезов некрополя и рабочими каменоломен, с бригадирами и специалистами. Люди силы (вызвались добровольно), говоря: «Мы пришли, чтобы привезти ее!» Этому радовалось мое сердце; и горожане были собраны вместе, радостно (предлагая свою помощь). Очень хорошо было видеть это, больше чего-либо! Среди них был (даже) старик, опиравшийся на ребенка. Люди, сильные рукой, (были там) вместе со слабыми. Их смелость росла, их руки становились сильными, так что каждый из них проявлял силу тысячи людей. Эта статуя, которая представляла собой разделенный на квадраты блок, когда была получена из великого склона горы, была ценнее, чем что-либо… (Весь) ном кричал и аплодировал. Когда я прибыл (с ней) в окрестности города, люди собрались вместе, славословя. Очень хорошо было видеть это, больше чего-либо!» (Newberry, El Bersheh).

В другом фрагменте надписи Джехутихотеп осторожно отмечает, что фараон разрешил ему сделать такую статую. «Наши сердца рады этой любезности царя», – говорят в нем рабочие. Номарх говорит, что обязан своим титулом только благосклонности царя. Номовая верхушка, очевидно, была очень богата и могущественна, но ее судьба находилась в руках фараона, и вельможи не могли ничего делать без его разрешения. Сенусерт III был еще более деспотичным, чем многие его предшественники, и усердие, с которым ему выражали почтение и демонстрировали послушание, отразилось в приведенном ниже гимне, написанном на одном из папирусов, найденных в Кахуне (Griffiths, Kahun Pap., 2):

«Славься, о Хакаура, наш царь-сокол, божественное существо, защищающий землю и расширяющий ее границы, обуздывающий иноземные народы своей царственной короной, обнимающий Обе Земли своими руками, схватывающий народы своей хваткой, убивающий варваров без удара своей булавы, выпускающий стрелу, не натянув тетиву. (Один) ужас его перебил бедуинов на их пустынной равнине; его ужас убил племена Девяти Луков. Его слово привело к смерти тысяч варваров… которые подошли к его границе. Выпуская стрелу, подобно богине Сехмет, он низвергает тысячи тех, кто не знал его могучий дух. Язык его величества связывает Нубию путами: его высказывания заставляют жителей Судана бежать. Единственный, юный силой, охраняющий свою границу, не позволяющий своим подданным ослабевать, но дающий старым (крепко) спать до рассвета. Что касается его обученных курсантов, его мысль (о них) – их защита в их снах. Его приказы создали эти границы, его слово вооружило Обе Земли.

Дважды довольны боги, ибо ты (о царь) учредил их подношения. Дважды рады твои номархи, ибо ты определил их границы. Дважды счастливы твои предки, которые были до тебя, ибо ты увеличил их долю (подношений). Дважды рад Египет под твоей сильной рукой, ибо ты охранял древний порядок. Дважды счастливы старшие в твоей администрации, ибо твой могучий дух взял на себя их снабжение. Дважды рады Обе Земли твоему мужеству, ибо ты увеличил их владения. Дважды довольны юноши, которых ты поддерживаешь, ибо ты принес процветание (и) им. Дважды счастливы твои старые солдаты, ибо ты повелел им снова стать сильными. Дважды рады Обе Земли из-за твоего могущества, ибо ты охранял их стены. Дважды счастлив ты, о царь-сокол, расширяя свои границы; да обновишь ты вечность жизни!

Дважды велики жители города царя, ибо он (сам) множество и масса. Дважды велики обитатели его города, ибо он врата разлива, извергающие потоки его разлива. Дважды велики жители его города, ибо он лучник, позволяющий каждому лежать в полуденную жару. Дважды велики жители его города, ибо он защита, подобная стенам, построенным из крепких камней Гошена. Дважды велики обитатели его города, ибо он убежище, не впускающее грабителя. Дважды велики жители его города, ибо он прибежище, заслоняющее робкого от его врага. Дважды велики жители его города, ибо он тень в период подъема Нила, дающая прохладу летом. Дважды велики обитатели его города, ибо он теплый участок укрытия зимой. Дважды велики жители его города, ибо он скала, укрывающая их от ветра в ненастный день. Дважды велики обитатели его города, ибо он подобен Сехмет (богине-разрушительнице) с врагами, попирающими его границу…

Он пришел. Он правил Египтом, и пустыню он подчинил своей власти. Он пришел, он защищал Обе Земли, он подарил мир Обеим Землям. Он пришел, он возродил Египет, он уничтожил его горе. Он пришел, он сделал так, чтобы старые жили, он усилил дыхание людей. Он пришел, он растоптал народы, он победил бедуинов, которые не знали его ужаса. Он пришел, он установил свои границы, он спас ограбленного… Он пришел, и мы растим своих детей и хороним старых благодаря его благосклонности…»

Последним годом царствования Сенусерта III, сведениями о котором мы располагаем, является 30-й год его правления, упомянутый в одном из кахунских папирусов (Griffiths, Kahum Pap., 85). Однако выше я уже писал о том, что, согласно Туринскому папирусу, он царствовал 39 лет. К тому же на основании того, что из текста источника «выпал» отрезок времени, можно предположить, что царь умер на 40-м году своего правления. На протяжении последних месяцев своей жизни он правил совместно с будущим Аменемхетом III (Lepsius, Auswahl der Wichtigsten Urkunden, 10; Prisse, Monuments, 9). Как и прежде, совместное царствование началось, когда старому фараону было около 70 лет. Следовательно, трон Сенусерт III занял в возрасте примерно 30 лет. С его смертью закончилось одно из самых выдающихся правлений. При этом к царю относились с большим почтением не только при жизни, но и через много лет после его кончины.

Ламаре Аменеме: Немаатра Аменемхет (III)
1959–1911 гг. до н. э

Имена нового царя, ставшего единоличным правителем Египта после нескольких месяцев совместного царствования с Сенусертом III, выглядят следующим образом. Его тронным именем стало Немаатра, или Немара, – «Обладающий истиной (или ручательством) бога солнца». Доподлинно неизвестно, произносили ли в то время слово «маат», «истина», с окончанием t, или этот звук выпал, как это произошло в более поздние времена. Имена «Ламари(с)», «Ламаре(с)» и «Лампаре(с)» из списка Манефона (в нем они указаны после Сесостри(с)а) также могли происходить от имени Немара, так как с точки зрения фонетики переход «н» в «л» вполне возможен.

Однако спорным остается также вопрос о том, действительно ли первый знак в этом слове читается как «не». Вполне возможно, что в данном случае мы имеем дело с архаическим произношением. Если это так, то иероглиф следует читать примерно как «би». Также вероятно, что этот знак, обозначавший звук «би» (или «не»), следует читать после «маа» (или «маат»). В результате имя царя будет выглядеть как Маабира. Возможно, что именно от него было образовано другое имя, которое греки читали как «Лабари(с)». Однако ввиду отсутствия неоспоримых доказательств этого предположения мы будем использовать общепринятое прочтение имени царя – «Намаа(т)ра».

Его «хоровым» именем стало Аа-бау, «Великий духами (предков)»; имя небти звучало как Ичи-иуат-тауи, «Берущий наследие Обеих Земель»; «золотое хорово» имя – как Уаханх, «Обильный жизнью» (оно совпадало с именем его предка, первого представителя XI династии. Его личное имя, Аменемхет, использовалось вместе с гелиопольским титулом – «сын бога солнца».

Судя по именам Аменемхета: «Обладающий истиной (или ручательством) бога солнца», «Великий духами (предков)», «Берущий наследие Обеих Земель» и по тому, что он принял имя своего великого предка, можно предположить, что он не являлся прямым наследником престола, но был назначен им Сенусертом III, считавшим, будто таким образом он следует заветам предков. Так как новый царь правил около 50 лет и на протяжении последнего года своей жизни правил совместно со своим сыном Аменемхетом IV, судя по тому, что предшественники Аменемхета III назначали соправителей в возрасте примерно 70 лет, мы можем сделать следующий вывод: ему было не более 20 лет, когда Сенусерт III посадил его рядом с собой на трон.

Следовательно, вряд ли Аменемхет III был старшим сыном Сенусерта III. Более вероятно, что первый приходился последнему внуком или даже племянником либо каким-то еще более дальним родственником, выбранным пожилым правителем из-за сильного характера. Поводом к этому назначению могло стать то, что Аменемхет был «избран» на царствование духами предков, за него ручался сам бог солнца, божественный предок всех правителей Египта. Возможно, Сенусерта никто и не спрашивал об этом. К тому времени он мог быть уже сильно болен, и управление страной в большей или меньшей степени перешло в руки молодого и энергичного царевича, самостоятельно провозгласившего себя избранным духами предков и принявшего имя, в котором отразилась эта «избранность». Для того чтобы это заявление не казалось голословным, новый царь повелел вырезать его в храме Себека, располагавшемся в городе Шедет (Фаюм).

Как бы то ни было, Аменемхет III доказал, что является достойным продолжателем дела Сенусерта III – его длительное правление стало одним из наиболее блестящих периодов в истории страны.

Рассказывая о событии, очевидно являвшемся одним из первых в его правлении, я буду вынужден вторгнуться в сферу домыслов, так как мне придется использовать источники, написанные через несколько столетий после описываемых в них событий иноземными авторами. При этом многие исследователи полагают, что содержащиеся в них сведения не имеют ничего общего с исторической реальностью. Я имею в виду библейские рассказы об Аврааме, Исааке, Иакове и Иосифе.

Однако прежде всего мне следует обосновать мое предположение о том, что Иосиф был на самом деле освобожден из тюрьмы и назначен на государственную службу. Эти события произошли в 1959 г. до н. э., в год восшествия на престол Аменемхета III. Трактуя ветхозаветную традицию, историк вынужден находиться меж двух огней: с одной стороны, он может подвергнуться нападкам христианских ученых, занимающихся изучением Библии и склоняющихся к мысли о том, что библейские патриархи частично обладали

божественной природой и, следовательно, их не стоит считать простыми историческими личностями; с другой – он не защищен от критики скептиков, впавших в другую крайность и думающих, будто историчность этих персонажей спорна и, более того, ошибочна. Но здравый смысл заставляет нас изучать историю на основании всех имеющихся в нашем распоряжении достоверных источников, не делая различий между Библией и каким-либо другим древним текстом. Ниже я попытаюсь доказать, что еврейская традиция основана на исторических фактах (илл. 14, 15).

Я пришел к выводу, что Авраам, реальность которого не вызывает сомнений, покинул Египет, вероятно, в 2111 г. до н. э., то есть в год вступления на престол Аменемхета I, основателя XII династии. Датировка этого события справедлива по ряду причин. Во-первых, ученые сходятся во мнении о том, что если он жил в период правления вавилонского царя Хаммурапи, «Амрафела, царя Сеннаарского» Библии²⁶, годы царствования которого, как на основании астрономических явлений установил Кутлер, – 2123–2081 гг. до н. э., то временное пребывание Авраама в Египте должно было совпасть с царствованием Хаммурапи или завершиться чуть раньше его начала. Во-вторых, нам известно, что в самом начале своего правления Аменемхет I приказал изгнать с территории Египта азиатов, пришедших туда, когда в Сирии разразился голод. Согласно Библии, Авраам прибыл в Египет именно по этой причине и покинул страну по повелению фараона. В-третьих, благодаря разработанной мной хронологии истории Египта стало понятно, что Аменемхет I, издавший этот указ, занял египетский престол в 2111 г. до н. э. и, следовательно, был современником Хаммурапи, а значит, очевидно, и Авраама. Таким образом, ведя отсчет от момента изгнания Авраама, мы можем сопоставить с библейскими датами предшествующие и последующие события. Постепенно мы поймем, что из увлекательного эксперимента подобное занятие превращается в построение вполне реалистичной последовательности фактов.

Авраам предположительно покинул Ур Халдейский примерно тогда же, когда Хаммурапи взошел на престол (2123 до н. э.), почти сразу после того, как он женился на Сарре, которой тогда должно было быть около 14 лет (девочки, по обычаю евреев того времени, выходили замуж в 13–14 лет). Примерно через 4–5 лет, около 2118 г. до н. э., Авраам вместе с Саррой, которой тогда исполнилось 18 или 19 лет (согласно косвенному замечанию, содержащемуся в Библии, ее красота достигла своего апогея), прибыл в Египет. Прожив там около семи лет, в 2111 г. до н. э. он был изгнан; Сарре тогда было 25–26 лет. Мы может предположить, что ей исполнилось около 30 лет, когда, осознав, что не может иметь детей, она отдала супругу свою служанку-египтянку Агарь, и та родила от него Измаила²⁷. Согласно Библии, примерно через 14 лет, то есть около 2093 г. до н. э., когда Сарре было 44–45 лет, она родила Исаака²⁸, хотя считала, что уже вышла из детородного возраста. В Библии сказано, что она умерла через 37 лет, то есть около 2056 г. до н. э., когда ей было 81–82 года.

Через 23 года, когда Исааку было 60 лет (2033 до н. э.), родился Иаков. У него был сын Иосиф, появившийся на свет, когда его отец был уже довольно стар. Предположим, что это произошло около 1989 г. до н. э., когда Иакову исполнилось 44. Далее мы узнаем, что Иосиф был угнан в Египет²⁹ в возрасте 17 лет, то есть примерно в 1973 г. до н. э., когда его отцу было около 61. Далее в Библии сказано, что Иосиф был назначен фараоном на государственную службу³⁰, когда ему было 30 (около 1959 до н. э.). Его отцу Иакову тогда должно было исполниться 74. Когда Иосиф послал за ним, Иаков, согласно Талмуду, оплакивал своего пропавшего сына на протяжении 20 лет. Таким образом, данное событие относилось к 1953 г. до н. э. Иосиф к тому времени прослужил в Египте около шести лет, и ему исполнилось 36–37 лет, а Иакову было 80. В Библии говорится, что он был настолько стар, что не мог передвигаться самостоятельно³¹. Он умер через 17 лет, когда ему исполнилось около 97.

Такова предварительная последовательность событий. На ее основании можно сделать вывод о том, что продолжительность промежутков между описанными в Библии фактами настолько правдоподобна, что можно предположить: мы имеем дело с тщательно зафиксированными событиями. Единственная несуразность в тексте Библии – слишком большая продолжительность жизни некоторых персонажей – скорее всего, связана с ошибкой жившего в более позднее время редактора. На первый взгляд может показаться, что датировка событий весьма умозрительна, однако она основана на известных или находящихся в пределах разумного временных промежутках. Так, дата назначения Иосифа, несомненно, зависит от того, сколько было лет его отцу Иакову, когда он родился. Более того, мы можем проверить возраст Иакова благодаря тому, что нам известно: он был очень стар, когда отправился в Египет, чтобы увидеться с сыном, и его пришлось везти в Египет в повозке. После этого он прожил еще 17 лет. Таким образом, мы можем предположить, что на момент смерти ему было 97 лет, 80 – когда он прибыл в Египет и 60 – когда увезли Иосифа. Следовательно, когда Иосиф родился, Иакову было около 44 лет. Вряд ли он был младше, так как у Иосифа было несколько старших братьев и он слыл поздним ребенком, а на Востоке считается, что человек начинает стареть в 40 лет. Нет оснований полагать, будто он был старше, потому что в таком случае нам придется признать, что в момент смерти ему было больше 97 лет.

Дату рождения Иакова можно вычислить благодаря тому, что в Библии определен промежуток времени, отделявший это событие от рождения его отца Исаака. Нет ничего невероятного в том, что, когда на свет появился Иаков, Исааку было 60 лет. Любой, кто в наши дни путешествовал по пустыне, видел, что у многих пожилых вождей есть маленькие дети, рожденные от них молодыми женщинами, которых эти люди взяли в жены, будучи уже в довольно преклонном возрасте, решив проститься с кочевым образом жизни.

Дату рождения Исаака можно определить также благодаря тому, что в Библии сказано: это произошло через 14 лет после появления на свет Измаила, – и определению того, сколько лет было Сарре, когда с ней происходили те или иные события. В 13 лет она, очевидно, вышла замуж; в 18, как и любая восточная женщина, она достигла апогея расцвета своей красоты, и из-за этого ее супруга охватили страх и ревность; в 30 она думала, будто никогда не сможет иметь детей; 45 – самый поздний возраст, в котором она могла родить сына, и самый ранний для того, чтобы посчитать это событие чудом; в 81 год она, судя по всему, скончалась.

Таким образом, наиболее вероятно, что Иосиф был освобожден из тюрьмы и назначен фараоном на государственную службу в 1959 г. до н. э. В том же году египетский трон занял Аменемхет III, царь, о котором идет речь в данном параграфе нашей книги. Рассказ об Иосифе мы можем реконструировать на основании Библии, Талмуда и трудов Иосифа Флавия. Затем мы должны будем соотнести полученные сведения с данными об истории Египта периода правления Аменемхета III, полученными из египетских источников.

Иосифа, проданного в рабство его собственными братьями, угнали в Египет. Там его купил начальник царских телохранителей, позволивший ему занять в своем доме довольно высокое положение (хозяин поверил рассказу Иосифа о том, что отец того – богатый племенной вождь). Однажды (это должно было произойти в начале августа) все члены семьи царедворца, за исключением Иосифа и супруги хозяина дома, отправились на торжество в честь разлива Нила. Вернувшись домой, они увидели рыдающую женщину, заявившую, будто молодой и красивый Иосиф покушался на ее честь. Иосифа избили и отправили в тюрьму. Там юноша завоевал дружбу начальника тюрьмы, назначившего его своим распорядителем¹. Его на протяжении 11–12 лет содержали в довольно приемлемых условиях.

Затем в тюрьме оказались два попавших в немилость придворных, и Иосиф благодаря своей проницательности или болтовне начальника сумел предсказать, что одного из них освободят, а второго – казнят. Фараон, который впоследствии стал другом и покровителем Иосифа, в то время недавно женился и устроил грандиозное празднество в по случаю рождения первенца. В честь этого события один из заключенных в тюрьму царедворцев был прощен. Второго, как и предсказывал Иосиф, казнили³².

Прошли еще два года. Однажды фараону приснился знаменитый сон о семи тучных и семи тощих коровах. Вельможа, познакомившийся с Иосифом в тюрьме, посоветовал своему повелителю послать за ним, не забыв отметить, что Иосиф – проданный в рабство сын очень богатого и влиятельного азиатского вождя. Бывшего заключенного одели, побрили и привезли во дворец, где он истолковал сон фараона, сказав, что на протяжении семи лет разлив Нила будет высоким и страна будет процветать, но за этим последует период плохого подъема воды в реке и, соответственно, голода³³. В то время царица ждала рождения второго ребенка, и Иосиф, возможно зная, что ее первенец, которому уже исполнилось около двух лет, очень болен, осмелился предсказать, что он умрет сразу после рождения второго. Так и произошло: второй младенец появился на свет, и первый скончался.

Фараон привязался к Иосифу и был впечатлен его умением предвидеть события. Узнав, что он происходит из высокопоставленной семьи, правитель назначил его (Иосифу тогда было 30 лет) на высокий пост, связанный со снабжением страны продовольствием. Иосиф, ставший теперь богатым, помирился со своим первым хозяином, женился на его дочери и построил настолько шикарный дом, что его сооружение заняло три года. Он был мудрым человеком и сумел подготовиться ко времени низкого разлива Нила, заполнив зернохранилища в обильные годы³⁴.

Примерно через шесть лет его братья прибыли в Египет, чтобы купить зерно. После драматической встречи с ними, подробно описанной в Библии, Иосиф послал за своим отцом, Иаковом³⁵. Этот богатый старый племенной вождь был вынужден отправиться в Египет. Когда он прибыл в Гошен, область в дельте, расположенную рядом с азиатской границей, Иосиф отправился ему навстречу, привез его во дворец и представил фараону, который с интересом выслушал историю своего подопечного. Иаков трогательно благословил египетского монарха³⁶, и тот милостиво позволил ему поселиться в Гошене. Очевидно, на протяжении последующих десяти лет к старику переселились семьи его детей и внуков.

Через 17 лет после своего прихода в Египет Иаков умер и был забальзамирован по египетскому обряд. Иосиф попросил фараона отпустить его, чтобы он мог отвезти тело отца в Ханаан и похоронить его в пещере, заранее приобретенной Иаковом³⁷. Царь, решив выразить свое уважение к влиятельному старому вождю и его мудрому сыну, приказал, чтобы покойного сопровождал отряд египетских военных. Когда все они прибыли к гробнице, местные жители попытались оспорить право Иакова быть похороненным в ней. Его тело смогло упокоиться там только после ожесточенной битвы. Затем Иосиф и его родственники вернулись в Египет, и через 32 года после того, как их семейство осело в Гошене, фараон умер. Иосиф дожил до очень преклонного возраста, успев понянчить правнуков. Когда он умер, его тело было мумифицировано и помещено в египетский саркофаг³⁸.

Некоторые факты, связанные с этой историей, совпадают с известными нам событиями, произошедшими в правление Аменемхета III. Во-первых, я уже писал о том, что царю было всего около 20 лет, когда он вступил на египетский престол. Следовательно, вполне вероятно, что его первенцу тогда было только два года. Иосиф был заключен в тюрьму, очевидно, в правление Сенусерта III, и Аменемхет III сразу после этого мог взойти на трон, будучи, как я говорил выше, молодым человеком, ребенку которого только исполнилось два года. Во-вторых, Аменемхет III умер, процарствовав над Египтом 49 лет. Это вполне соответствует еврейской традиции, согласно которой фараон скончался через 32 года после того, как в его владениях поселилась вся семья Иакова, что произошло, как я уже отмечал, примерно через 16 лет после того, как Иосиф был отпущен из тюрьмы.

Как мы увидим ниже, Аменемхет III пристальное внимание уделял уровню Нила в области второго порога и проводил настолько масштабные ирригационные работы, что можно предположить: его инженеры делали все возможное, чтобы минимизировать последствия нескольких низких разливов Нила и последовавший за ними голод. Наконец, мы увидим, что в ходе проведения этих работ Аменемхет приказал вырыть новый канал. В настоящее время египтяне называют его каналом Иосифа (Бар-Юсуф). Нам неизвестно, когда он получил это название. Возможно (хотя вероятность эта мала), что «Юсуф», о котором идет речь, жил после завоевания Египта арабами. Но, предположив, что имеется в виду именно библейский Иосиф, мы можем прийти к следующему выводу: первые египетские христиане, как и их потомки, жившие в первые годы после арабского завоевания, были знакомы с текстами, в которых описывались основные события древнееврейской истории. Евреев, живших в Египте до этого, было достаточно для того, чтобы помнить о произошедших в глубокой древности в этой стране событиях. Таким образом, иудеи, жившие в Египте в начале нашей эры, могли, основываясь на рассказах своих отцов, приписывать создание этого канала своему национальному герою, Иосифу.