Read the book: «Предвестник нового витка»

Глава 1

Огромную благодарность выражаю Евгении "Lost Soul" за помощь, которую она оказала при написании данного произведения. Без её участия не состоялась бы большая часть третьей главы.

Дрова догорали в камине. За окном лил дождь. В потемневшем небе изредка проявлялись всполохи молний и хоть не на долго освещали небо и небольшую часть пространства под ним. В замке Маркин всё затихло; даже мелкая живность в виде мышей и пауков не вылезала из своих нор, прячась от жуткой непогоды. Лишь один упрямый огонёк остался гореть под крышей в эту тёмную ночь и языки угасающего пламени создавали разнообразные жутковатые длинные тени, увидеть которые можно было лишь через окно. Шторы, изрядно потрёпанные жизнью, едва прикрывали блеск молний, а давно разбитые эльфийские стёкла не спасали от завывавшего на такой высоте ветра. Ставни оглушительно хлопали о раму, и эхо уносило эти звуки всё глубже и глубже в пустые коридоры.

Одинокий путник, укутанный в плотный, хотя и рваный, видавший виды плащ двигался к замку. Неспешно обходя каждую лужу на поросшей травой дорожке, он вглядывался сквозь дождь вдаль, а тусклый огонёк стал ему маяком посреди ливня, и он продолжал идти, ориентируясь лишь на это окно.

Большой и тёмный парадный зал встретил фигуру в плаще своей неприветливой холодностью и разрухой. Однако взгляд путника был прикован к другому: были там не засохшие ещё следы из грязи и воды – отпечатки подошвы чьих-то сапог. Потрескавшиеся стены с выцветшими, а кое-где и мокрыми насквозь, картинами выглядели довольно гротескно и неуместно; паутина покрывала каждый угол, но даже она выглядела какой-то мокрой.

Сужающаяся лестница вела наверх и на ней тоже были следы, похожие на те, что остались позади. Путник осторожно поднимался наверх, без долгих колебаний вытаскивая припрятанный за спиной узкий, как стилет, кинжал. Шаги были столь легки, что не раздалось ни единого звука, однако маленькие облачка пыли всё же поднимались в воздух с каждым взмахом ног.

Дойдя до второго этажа, странник бегло осмотреться: груды разбитого дерева, бывшие раньше мебелью, выбитые двери да разорванные ковры. Но тут не было и намёка на следующую лестницу, которая могла бы вести наверх, где, как думалось, виднелся огонёк.

Следы пропали, словно этот кто-то вытер ноги. Сложность поисков дальнейшего подъёма легла на плечи странника, ведь это была последняя преграда на его пути. Порыскав некоторое время по всему этажу и изрядно натоптав, он остановился у крохотной дверцы для слуг, откуда постоянно дуло и запах горящего дерева доносился вперемешку с запахом тлена и запустения.

Поднявшись на третий, и последний, этаж странник снял плащ и откинул его в сторону. Это был эльф с волосами красными, как спелое яблоко, намокшими от продолжительного дождя. Лицо было серьёзное, а очень внимательные глаза осматривали каждую деталь в доме. Немного курносый нос принюхивался к разным запахам в попытке предсказать местонахождение объекта его поисков. Сжимая и разжимая рукоять кинжала, эльф направился к единственной закрытой двери. Осторожно взявшись за ручку, он медленно открыл хлипкую дверь.

— Нашёл таки… Знал же, что кто-то придёт по мою душу, а всё равно было страшно. — голос доносился из-за высокого бордового кресла у камина; рука пригласительным жестом призывала присесть рядом, — Заходи уже давай, я всё равно знаю где ты стоишь. И убери своё оружие, тут оно не пригодится.

Эльф обходил комнату по дуге, чтобы было видно всё – и кресло с сидевшим в нём человеком, и остальное пространство на предмет засады. Каждый шаг был очень точно отмерен, а тело было напряжено. Подойдя так, чтобы видеть лицо сидящего, эльф вдруг опустил руки и расслабился.

— Что? Обидно стало, да? — в кресле сидел человек средних лет и пытался закрыть рану в животе, — Ты же понимаешь, что мы всё равно не смогли бы помериться силами. Кхе… Вот досада, всё болит и руки уже немеют. Что тебе надо?.

— Где она? — ярко-зелёные глаза выдавали то негодование и злость, от которых эльфу хотелось воткнуть кинжал в самое сердце сидящему перед ним человеку, — Она была украдена, и ты знал об этом. Так где же она?

— Остынь, юнец… Тебе её не найти никогда. Ты же просто эльф… — от мощного кашля волнами потекла кровь из раны, ещё больше ослабляя говорившего, — Но я скажу одно – она теперь в большей безопасности и вне вашей досягаемости. И это просто прекрасно, ведь я спас…

— А ты, всего лишь человек! К тому же дурак… Ты и представить не можешь, что натворил! — Эльф сжимал рукоять кинжала всё сильнее.

— Потому я и сказал, что ТЫ – всего лишь эльф. И это ты не представляешь, на что способны люди, которые увидят треклятую реликвию вживую. Знаешь что стало с Широким и Трёхпалым? То-то же… — ещё один надрывный приступ кашля скрутил человека, — А мне просто повезло, что я избежал той участи.

— Совет хранил её для общего блага, а не для того, чтобы использовать против людей. Сам царь отдал её… Столько времени прошло в мире между нашими народами, а всё равно находятся дураки. — эльф резко сел на корточки напротив умирающего и посмотрел ему прямо в глаза, — Лежи теперь и умирай, как подбитый копьём кабан. Тебе же лучше, если ты не выживешь.

— Не я её украл… Кхе… Но я её спрятал. А вот будущее сейчас кажется намного светлее, как мне думается. Что же ты мне сделаешь теперь? А…

Умирающий человек без сил сползал с кресла. Глаза начали западать, и он замолчал, лишь изредка хрипнув при последнем вдохе.

Одинокая искра вылетела из камина, словно её вела сама судьба, и упала на ковёр – медленно раздуваясь, начал зарождаться пожар. Огонь охватил иссушенные временем ковёр и доски, что лежали на полу и пляску пламени стало не остановить. Языки пламени перекинулись на стены, а через пару минут горела уже вся комната.

Эльф уходил от замка в смешанных чувствах, которые заставили его задуматься: тем ли он вообще занимается? Но тут раздался оглушающий треск и часть крыши рухнула, пока он оглянувшись наблюдал за рушащимся замком. Стёкла лопались окончательно, разбрасывая стони осколков по округе, горящие доски летели в разные стороны, поднятые порывами ветра. От стен начал валить едкий дым. Пламя распространялось так быстро, что не оставалось сомнений — Маркин сгорит весь, дотла. Стоящие рядом деревья хватали своими листьями искры, которые шипя затухали под дождём. Зарево пожара было бы видно с очень большого расстояния и, хвала богам, в окрестностях никто давно не жил, потому всё произошедшее останется в тайне.

— Вот и расплата, которую Совет ждал. Так тому и быть…

Эльф медленно удалялся от замка. На лице его читалась гримаса отвращения, которую было не передать словами, разъедая его изнутри. Зелёные глаза потускнели, слёзы катились градом по щекам, вперемешку с каплями дождя.

«И это ведь только начало… Ужасное, ненавистное начало того, что может не кончиться никогда…»

Дорожка кончалась за старым проёмом ворот, открывая вид на тёмный и мокрый лес, уходящий вдаль. Одинокий странник медленно брёл под ливнем в сторону леса, пока позади к небесам поднимался огненный столб пожара.

***

В грязном кабаке, где ни один уважающий себя человек или эльф не остановился бы даже на минуту, было почти пусто. За круглым столом, больше напоминавшим крышку от пивной бочки, сидело четверо. Они громко обсуждали свою тяжкую жизнь, нелёгкую долю фермеров, вчерашние пьяные похождения, и даже не заметили, как за соседний столик – скорее даже доски, на скорую руку сколоченные вместе – уселся одинокий эльф, тут же прислушавшийся к их разговорам (за долгие полгода его отсутствия в городе накопилось немало новостей и слухов).

— … и тут он и поворачивается на Ругу и замахивается уже своим кулачищем, но тут же под ребро получил вилкой. Вилкой! — заливистый смех заполнил таверну изнутри.

— Да ладно!..

— Ну а потом пришли служивые… Дом подожгли, его повязали, а батя даже пикнуть не успел. — мужик приложился к кружке с разбавленным пивом, — Вот и утащили бедолагу в казематы…

Очередное происшествие в городе, коих и без того было не мало каждый день, не так уж и заинтересовали эльфа. Он скучающе уронил голову на подставленную ладонь и отхлебнул того же пива, разбавленного и даже не имеющего свойственного напитку вкуса.

И тут информация приобрела совершенно другой оттенок, когда заговорили о царе.

— А Сива наш, да будет он править долго… Помирает говорят.

— Да ну! Брешут.

— А вот и нет. Говорят выходить перестал. Даже к эльфим посланцам. Видать совсем уж его дела плохи.

— Не пори чушь. Ему просто наскучили однообразные приёмы и льющееся рекой вино!

Снова зазвучал заливистый смех, от которого становилось тошно.

— Помяните моё слово – помрёт он, как пить дать… И уже скоро!

Эльф был согласен с говорившим, ведь старые людские законы запрещали лечить царей. Почему это было так необходимо – неведомо. Вот только из-за пустяковой ранки, полученной при прогулке по дворцу, можно было увидеть смерть царя в молодом возрасте. И случалось это не редко. А эльфы всегда предлагали свои медицинские познания, которые были гораздо обширнее людских, но те отказывались каждый раз. И даже сейчас можно было бы помочь страдающему старцу, но непреклонный характер не позволял ему пойти против традиций и бессмысленного закона.

А вот и вторая новость, сильнее обычного заинтересовавшая эльфа.

— Фарли опять нанимает всяких оборванцев. Эта тётка взяла даже Криворукого Лайнуса.

— Что? Этого изувера?

— Ага… Даже гвардия её вразумить пыталась, а она упёрлась рогом. — мужик отхлебнул ещё пива и подал знак, чтобы все наклонились, — Поговаривают, что он для надзирательницы уже забил кочергой одного из должников. А пару дней назад он прибил даже старшего повара при царской кухне…

Эльф тут уже перестал слушать и задумался о своём.

«Мисс Фарли, ох ты и проказница. Опять начала интриги плести для трона? Или появились амбиции другого плана? — эльф оценивал все риски и выгоды, решая главный вопрос: идти к старой знакомой или же обождать, — Все дороги ведут к порту… Хм… Ну, значит решено. Идём навязываться к нашей дорогой мисс надзирательнице!»

Поправив жилет из оленьей кожи, эльф встал так, будто уже напился. Почему? Во-первых, чтобы не выбиваться из местного колорита. Во-вторых, чтобы его запомнили как очередного пьяного эльфа, а не собирающегося вести дела в черте города амбассадора.

Выход из кабака оказался уже завален всяким хламом, вперемешку с бочками для пива и разноразмерными ящиками с картофельным шнапсом, поверх которых было столько разнообразных мешков, что они заслонили собой все здания, поднявшись выше любой крыши. Ну… Кроме дворцового шпиля, конечно. Эльфа это не остановило, и он ловко взобрался на эту груду разного барахла и вновь взглянул на Чарварт, такой непостижимый для праздного ума и сложный в освоении.

Весь город, сколько мог окинуть взором эльф или человек, состоял крыш и мостков, перекинутых между этими самыми крышами. Ближайшие к эльфу дома – лачуги, хибары, бараки и палатки на плоских дощатых крышах – стояли так близко друг к другу, что можно было высунуть руку из одного окна и тут же её пожмут из другого окна, что было напротив. Лабиринты улиц между этими домами были всегда в грязи. А если вдруг шёл дождь – то в этой грязи можно было идти по колено. Туда же, прямо под ноги прохожим, сливали и помои, как и содержимое ночных горшков, обильно поливая нечистотами и без того зловонное месиво. Лишь три широких, чистых проспекта разделяли эти лабиринты, пролегая от главных ворот до самого дворца, чтобы ввозить в город всё необходимое.

Это было четвёртое кольцо – рассадник бродяг, нищих, гадалок (постоянно шнырявших с одного насиженного места в другое), грузчиков, фермеров и воров. Именно здесь происходило всё самое незаконное, и даже городская стража не могла ничего с этим поделать, оставив всё как есть. И здесь же процветали те болезни, про которые уже начали забывать в других местах – тиф, чахотка, лишай; а количество клопов и вшей заставляли людей из других колец ходить по проспекту так, чтобы не дотронуться ни до кого из бедняков. И лечиться вот люди не торопились – всё равно помирать.

Третье кольцо, более цивилизованное, чистое и самое широкое, было занято разными трудягами, честно зарабатывающими своим полезным делом. Здесь были как жилые дома, так и мастерские со складами. И эти самые мастерские занимали столько места, что обойти их было делом сложным, а иногда и занимавшим уйму драгоценного времени. Было здесь всё, начиная с плотников и каменщиков, заканчивая гончарами и кузнецами. Сотни колодцев между зданиями становились неким ориентиром для попавшего в это кольцо человека, ведь каждый из них был уникален. Именно внутри этого кольца производилось всё необходимое, и отсюда же уходили бесконечные строители, возводившие новые, а иногда и дополняя уже простоявшие несколько веков, дома для знати.

Второе кольцо представляло собой коммерческий квартал, где продавалось и покупалось абсолютно всё. Хочешь красивый клинок? Тебе во второе кольцо. У тебя кончилась еда? Тебе во второе кольцо. У тебя сломалась кровать, и ты ищешь новую? Тебе всё равно во второе кольцо.

Бесконечное количество булочных и винных бутиков разместилось поближе к первому кольцу, ведь знать любила себя побаловать чем-то изысканным, утончённым, совершенно не похожим на простую пищу. Там же расположились и некоторые магазины одежды, и швейные мастерские при них, ведь не может себе позволить какой-нибудь пэр заявиться к царю в том же платье, что было на нём вчера. Оружейные салоны же старались граничить с кузницами, откуда и получали товар на продажу. Каждый меч, кинжал, стилет и прочее, были произведением искусства, показывая как мастерство, так и фантазию ковавшего их мастера. Вот только пользы от того оружия не было – парадным моделям не производили заточку.

Первое же кольцо, названное Богемным, было жилым и там селилось только дворянство, рьяно защищавшее своё право разместить свой особняк внутри, а не где-нибудь ещё. Тысячи известных фамилий постоянно соперничали за место при дворе, не гнушаясь даже использования наёмных воров или похитителей, но при этом улыбаясь друг другу и обсуждая последние сплетни.

Каждый особняк был неповторим. Извращённая фантазия владельца, обычно это был старший в фамилии, зачастую создавала такие формы здания, что жить-то в нём оказывалось попросту невозможно: колонны, балконы, эркеры в ненужных местах, вогнутые крыши, всё это было как бельмо в глазу. Но при этом сами дворяне не жаловались, терпя неудобства и лишения больше, чем бродяги четвёртого кольца. Отсутствие какой-либо растительности тоже было их осознанным выбором, ведь так благородные дамы могли завести маленький цветник возле особняка и проводить там всё свободное время, копаясь в быстро высыхающей земле.

И в центре всего этого своеобразного колеса стоял дворец, окружённый настоящим парком. Золотой шпиль, надменно возвышавшийся на тысячу локтей (хотя поговаривали, что это враки, а шпиль был вдвое ниже), был виден из любой точки в городе. Он же служил и часами, поскольку тень от шпиля двигалась так же, как стрелка по циферблату.

Дворец напоминал рогалик, который острыми краями воткнули в землю. Бессчётное количество окон не позволяло даже угадать – сколько же этажей внутри (хотя и сам царь, и его приближённые точно могли ответить на этот вопрос). Правое крыло было жилым, где и располагались монаршие покои и комнаты его семьи. Левое крыло было для официальных приёмов, балов, парадов, в общем всего того, что было обязательным для досуга царя. У основания шпиля, начинавшегося прямо над дворцом, расположился широкий балкон, на котором Сива восседал, наблюдая за городом – подальше от различной черни и надоедливой знати, желавшей обрести расположение монарха.

Было ещё одно кольцо, негласное и совершенно несправедливо именовавшееся окрестностью Чарварта – пятое. Фермы, скотобойни, одинокие хутора, все они стали частью некой системы под управлением одного человека, Долли Рвача, которому подчинялось абсолютно всё, что попадало за пределы стен города. Получилось своеобразное подобие группировки, банды, вот только преступления были в ней вне закона. Основная часть поставок продовольствия Чарварта зависело именно от этого кольца и была эта зависимость обоюдной, ведь если продукты лежат в амбарах и никому не нужны, то зачем же всё это было выращивать.

Было и то, чем человечество гордились больше всего на свете. От самого только осознания всего великолепия этого творения инженерной мысли многих охватывал благоговейный трепет.

Дирижабли!

Но то были не простые дирижабли, а настоящие монстры поднебесья. Каждое судно могло перевозить с сотню матросов, несколько десятков тонн груза, и при этом всём тяжесть не влияла на скорость и дальность полёта. С помощью этих летучих гигантов человечество вело торговлю с эльфами, не забывая собирать различные грузы и по всем своим обширным территориям.

А вот каким образом осуществлялись полёты, и каким образом тяжелейшая махина взлетала – было строжайшим секретом, хранившимся за семью печатями. Даже Сива не знал, как дирижабль вообще собирается и какие материалы для этого нужны. А он, на минуточку, всё-таки царь.

Эльф на прощанье взглянул на кабак, казавшийся в этот момент настоящей песчинкой в пустыне, и спрыгнул на ближайшую крышу. Путь его лежал теперь в порт, находившийся у северных ворот, а это без малого пятнадцать километров по лабиринтам и трущобам, где можно было ходить свободно и без возмущения от знатных особ, учуявших лёгкое амбре возле своих персон, отчего поднимали столько шуму, что всегда собиралась целая толпа – поглазеть и посмеяться над униженным бедняком.

***

Весь оставшийся день и часть ночи потратил эльф на то, чтобы пройти трущобы насквозь. В некоторых местах были настоящие столпотворения, которые пришлось обходить, и удлинять без того долгий переход. В какой-то момент пришлось вывернуть даже на третье кольцо, поскольку потасовка образовавшаяся из-за упавшего в местную грязь кошеля одной из гадалок не входила в планы эльфа.

Глубоко за полночь эльф таки добрался до северных ворот и увидел порт, пустующий и совершенно ни на что не похожий. Возле широкой площадки, вымощенной брусчаткой с высокими бордюрами, стояла башня с черепичной крышей и балконом, с которого открывался прекрасный обзор на порт. Это была контора Мадам надзирателя за портом Фарли, и именно туда-то и было нужно попасть эльфу.

Забравшись по выступающим кирпичам на балкон, эльф осмотрелся и заглянул сквозь мутное стекло во внутрь, но ничего разглядеть не смог. Тогда он открыл дверцу и протиснулся, собираясь незаметно осмотреться в кабинете пока спит его хозяйка. И тут же замер, услышав глубокий, но очень радостный голос.

— Зильти! Явился наконец! Или ты надеялся, что не застанешь старую подругу?

Грузная чернокожая женщина сидела на широкой кровати с балдахином и приветственно потянула руки навстречу нежданному посетителю, словно хотела его обнять. На тумбочке рядом с ней стояла половина свечи и лежал конверт, сургуч с царской печатью на котором уже поплыл из-за нагревания. Что она с ним пыталась сделать было понятно без слов.

Но тут эльф заметил кое-что странное. Фарли, давно уже ставшая не только информатором, но и хорошей подругой, сидела на кровати и ей не доставало одной ноги. Вместо этого из-под штанов в полоску, видимо это была попытка слегка скрыть новую особенность, торчала деревяшка. Хоть она и была резной, обёрнутой золотом для пущей красоты, но всё равно выглядела крайне… не нормально.

Заметив вопросительный взгляд, полный сочувствия, Фарли сама всё рассказала.

— Проклятая гангрена… Эльфийские припарки только усугубили ситуацию, чтоб их в пропасть. И вот, три недели назад дворцовый лекарь оттяпал мне ногу, боясь за остатки моего здоровья. — она медленно закатала штанину и показала обрубок с неровно затянувшийся кожей, — Теперь вот стучу этой штукой по полу, когда могу встать без болей.

Новый вопросительный взгляд она прочитала быстрее, чем Зильт успел задать свой вопрос.

— Нет, не выхожу больше. По нашим ли лестницам мне гулять, м? — внезапный смех должен был разрядить обстановку, вот только эльф так и не улыбнулся, — Так это… Зачем пожаловал?

— Да говорят тут всякое… Решил вот проверить тебя, разузнать кое-что.

— Ты про то, что я наняла Криворукого? Так это правда. Тупой он, да к тому же садист проклятый, сама знаю. — Фарли снова поднесла письмо к свече, стараясь расплавить сургуч, — Но он вернул мне треть долгов, а я смогла расплатиться с доктором. Тяжёлые времена и всё такое…

Эльф покачал головой, но промолчал, оставив мнение при себе.

— А как там твоё дело? Не нашёл пропажу?

— Нет Фарли, не нашёл…

— Что поделать. Боги крутят нами, как хотят. А мы можем лишь слепо следовать за их замыслами. — женщина наконец вскрыла печать и развернула плотный лист бумаги, — Так может тебе работёнку подкинуть, а? Чтоб не заржаветь, так сказать.

Зильт едва заметно кивнул. Ему до смерти надоели пустые блуждания, где не было даже намёка на следы древней реликвии. Но и это было ещё не худшим исходом…

— Значит так. Есть контракт на устранение каменщика. Как там его… — Фарли отложила письмо царя и схватила блокнот с края стола, стоящего сразу за тумбочкой, — Рори Клотстфор, за подглядывание за брачной ночью фамилии Дуантон. Возьмёшь?

Эльф вновь покачал головой, но уже в знак отказа.

— Есть ещё один, на сопровождение особы Шани Гроуз, спешащей к монастырям О́рла на востоке.

Зильт опять отказался.

— Опять нет… Та-а-а-а-к… Есть и посложнее задача. — Фарли наконец дочитала письмо, которое так усердно вскрывала, — Появился заказ от самого Сива. Хм…

Она пробежала глазами по письму ещё раз, словно не веря в то, что там написано.

— Это заказ на убийство… царя.

Эльф подошёл поближе и хотел взять письмо, но Фарли одёрнула руку. Она посмотрела Зильту прямо в глаза, словно пытаясь угадать его следующие действия.

— Сначала скажи, что возьмёшься… за дело. Потом уже читай сколько влезет. По-другому не соглашусь уже я. — и мадам надзиратель хищно облизнулась.

— Знаю я, чего ты хочешь на самом деле…

— Ну ты что… Тебе так сильно не по нраву пришлось всё то, что мы делали? — её кокетливость была наигранной, но было заметно, что она больше и не рассчитывала на что-то серьёзное.

— Так что там с Сивой?

Фарли протянула лист бумаги, но так и не дала прочитать содержимое. Она ухватила эльф за руку и притянула к себе, сжав в крепких объятьях человека одинокого, которому хочется почувствовать хоть малейшую частичку любви.

— Останься на ночь, не уходи так скоро…

— Прости Фарли, но я должен. К тому же из-за бесконечных скитаний и бессмысленных поисков я уже не могу… не хочу ничего. Прости ещё раз…

Эльф уложил письмо в кармашек жилета и собрался уже уходить.

— Красивая.

— Что?

— Жилетка, говорю, красивая. Тебе идёт. — мадам надзиратель подмигнула и тут же потушила свечу.

Зильт ушёл так же, как и пришёл – через балкон. Нутро его кричало о том, что что-то должно произойти. Во только что?..

Отойдя на безопасное расстояние и устроившись под единственной работающей лампой какого-то мебельного магазина, эльф достал бумагу и принялся читать.

«Дорогая Фарли!

Памятуя о наших с тобою делах прежних, а также зная твою преданность, пишу тебе с просьбой и предложением работы:

Ты и сама знаешь, что ноги мои отнимаются всё чаще. Ходьба для меня стала некой роскошью, но от неё зависят и подданные, и я сам. А так как лечиться я не могу, лишь снимать боль разными методами, я принял единственно верное решение – пора бы мне на покой.

Найди лучшего наёмника. Только пусть он будет тихий и незаметный. Не терплю шума и криков. Он должен всё сделать сам, замарав руки царской кровью, на что я даю тебе своё дозволение. Никто не будет преследовать этого человека, если он попадётся.

Однако, прежде чем я отправлюсь в Божественную рощу, должно умертвить и сына моего, Летри; фамилия должна закончиться на нас, так что выбор не велик. Он должен, просто обязан, умереть. К тому же прошло больше года, как он начал терять рассудок. Этому недалёкому больше не место при дворе, как и в этом мире. Мучения, как его, так и мои, должны окончиться.

В поисках Летри может помочь мой бывший камергер, живущий теперь где-то в пределах четвёртого кольца, на востоке. Только он знает, куда отправили моего сынка-идиота.

Следующее письмо ты получишь после моей смерти. В нём будут инструкции для моего преемника, его камергера и паре послов эльфийской знати. Передать всё должны на высшем уровне, но храниться эти бумаги будут у тебя. Не доверяю я своему нынешнему помощнику.

Теперь о награде. Скоро в порт прибудет дирижабль из колоний, где будет множество разных товаров. В этом дирижабле ты найдёшь сундук, один единственный, в котором серебро и каменья. Фарли, это твоя награда. Но в том же сундуке, на дне, будет лежать оружие невиданной красоты. Этот меч – клинок Провидца. И он будет оплатой тому, кто выполнит мою просьбу целиком.

Не печалься и не плачь обо мне, когда всё свершится. Так велят мне боги, и я не могу подвести их. Будь сильной, переживи утрату.

С любовью и уважением

Царь Сива IV Жокардо.»

Эльф свернул листок и спрятал обратно в карман, пока никто не увидел. В голове сразу же засела мысль – сынок Сива, лишившийся рассудка…

«Так и думал, что реликвию видели в Чарварте. Но чтобы это был наследник престола…»

Зильт медленно шёл между мастерскими и прокручивал в мыслях текст письма снова и снова, пока до него не дошло.

«Надо срочно искать этого камергера. Если моя интуиция не подводит, то это хорошая зацепка и в старом деле. Два зайца… так говорят люди?»

Эльф уже спешил к восточным воротам, которые остались без собственного проспекта из-за старых казематов под ними. В это же время прилив сил и энтузиазм не позволили уснуть уже изрядно уставшему Зильту, так и не удосужившемуся даже поесть. Но это дело будущего, а сейчас на поиски. Если эта зацепка оправдает себя – то в скором времени он станет свободен.

***

Трущобы в восточной части города. Они всегда были чище и цивилизованнее остального кольца, поскольку здесь располагались штаб стражи, казематы и дом прославленного охотника Дорри, спасшего первого царя на охоте от нападения кабана (из-за этого старая сторожка превратилась в некий памятник, который охраняли пуще городских ворот). Здесь не было того количества попрошаек и бродяг, да и пьяниц тоже не было. Гадалки, мистики и прочие шарлатаны обходили стороной эту часть города, опасаясь профилактических арестов.

Лачуги были здесь тоже чуть получше, под стать самому району, но и они навевали тоску на любого, завидевшего их. Трёх- и четырёхэтажные хибары занимали всё свободное пространство, а жившие в них люди сумели соорудить нечто похожее на общие камины из обломков кирпичей и простых камней. Бельевые верёвки были протянуты от здания к зданию и заслоняли солнце, отчего иногда казалось, что весь район специально скрывают от яркого света.

Однако лабиринты мелких улочек, проулков и тупиков могли оставить в дураках даже местных, отчего здесь редко появлялись пришлые. Даже гвардия, дважды в год проходившая рейдом за всяким отребьем, не могла нормально координировать своих солдат в столь кошмарных условиях.

Именно в этом районе и жил камергер Сива, имя которого было неизвестно. Эльф уже подумал взять себе одного из проводников, изредка предлагавших услуги в переходе с третьего кольца, но на месте никого не оказалось и пришлось пробираться самому.

— Издевательство какое-то. — Зильт вдруг начал говорить вслух, проходя мимо развалившейся лачуги, — И кто же тут может упомнить направление, если даже неба не видно…

Где-то невдалеке раздался громкий всплеск, после которого послышались возмущённые возгласы и отборная ругань – кому-то на голову явно вылили помои.

— Лучше по верхам. Не то и меня обольют…

Зильт без труда вскарабкался на крышу и тут же увидел проплешину среди всей массы зданий – это был штаб стражи, возле которого лучше было не ходить. Поразмыслив некоторое время и вспоминая нужных людей, эльф перепрыгивал с крыши на крышу не глядя. И тут перед ним образовался провал, в который он бы и провалился, если бы не остановился.

Внизу, где раньше был вход в хибару, зияла дыра и оттуда доносился запах гари. Эльф спустился и принялся осматривать лачугу, при этом не забывая и о мародёрах, отстаивающих свою добычу до последнего вздоха (зачастую именно собственного).

Скудное убранство и отсутствие как таковой мебели упрощали задачу, вот только это мало могло помочь в поисках. Таких событий, как уже говорилось, было великое множество.

Согнувшись в три погибели, Зильт рассматривал остатки обуви, как внезапно почувствовал холодное железо возле горла.

— Расхититель или убивец?

Эльф сидел неподвижно, пока по незащищённой ничем коже медленно скользил меч, удерживаемый стариком с трясущимися руками.

— Ни то, ни другое. — ответил эльф, медленно отстраняясь от меча, — Не интересует меня мародёрство, как и чья-либо смерть.

— Раз так… — старик убрал оружие, но пристально наблюдал за каждым действием незнакомца.

— Я ищу кое-кого. Проходил мимо и решил взглянуть, что произошло.

— Стража произошла, вот что. Эти нелюди пришли, избили моего сынка, да и утащили в застенок. Ну а худшее – сожгли тут всё, проклятые.

— Сожалею…

— В бездну твои сожаления. Лучше бы помог. А там глядишь и я смогу отблагодарить.

Зильт раздумывал лишь мгновение: этот старик был из местных, точно знал в лицо ближайших соседей и вполне могло случиться так, что он поможет найти бывшего камергера Сива. Предложения лучше точно не последует, что и побудило эльфа согласиться.

— И что тебе надо?

— Вытащи сына из застенка. Знаю, дело не лёгкое… — старик уселся возле разрушенной хибары, — Я слишком стар, чтобы заработать серебра на выкуп. И не смогу ворваться и силой вытащить его.

— Значит… Только освободить и всё? Приемлемое предложение, скажу я тебе старик.

— Так ты поможешь? Вот уж удивил… А что взамен попросишь?

Эльф поправил волосы, чтобы те не лезли в глаза. Он всё ещё не доверял никому, вот и пытался в голове сформулировать свой вопрос так, чтобы не вызвать никаких других, явно лишних вопросов.

— Я ищу бывшего камергера…

— Ха! Всего-то? Тогда считай ты его уже нашёл. Как только сын окажется на свободе – я всё расскажу тебе.

Не поверив в такую удачу, Зильт выискивал хоть какой-то подвох в словах старика.

— Эм… Ну а как я узнаю твоего сына?

— Ну, тут не сложно будет. Он едва разговаривает, у него ожёг на половину тела. Ах да, его ещё и вилкой пырнули прямо перед приходом стражи. Точно не пропустишь.

Эльф на секунду подумал, что уже слышал где-то эту историю, но так и не вспомнил где. Мысленно пожав плечами, он уже думал как побыстрее дойти до казематов, как старик его опередил.

— Я тебя и проводить могу, чтоб не плутать. Только это… Возле ворот я появляться не стану.

— И не надо. Там я сам справлюсь.

На том и порешили, незамедлительно отправившись через весь район к восточным воротам.

Почти под утро старик привёл Зильта к стене, которая шла вокруг города. До башни стражи оставалось не так далеко, но старик остановился и уже развернулся уходить.

— Где тебя потом найти? Да и имя твоё знать бы мне.

— Вольдеш я, кузнец бывший. А искать не надо.

Старик странно усмехнулся и исчез за лачугами.

«Ну что, дождаться ночи и вздремнуть или попробовать залезть сразу?»

Зильт не мог сейчас броситься сломя голову выполнять свою часть сделки. Он понимал, что устал и совсем не готов без отдыха вломиться в одно из самых опасных мест в городе. Потому раздумывать он долго не стал и тут же полез на крышу в надежде, что сможет там найти скамью или нечто похожее, чтобы перевести дух, чтобы его не отвлекала постоянная зевота.

Оказалось, что наверху его ждал настоящий райский уголок в виде небольшого брезента и мягкого кресла без подлокотников. Упав на продавленную подушку, Зильт моментально закрыл глаза и погрузился в сон.

***

Колокол трижды пробил полночь и Зильт с трудом очнулся.

«Проклятье… Сколько же я спал? Уже опять ночь?»

Ощущение было такое, что его только что переехал всадник на лошади, но это было лучше, чем засыпать на ходу во время его вылазки. Голова слегка гудела, руки и ноги казались ватными, однако не прошло и пяти минут, как эльф уже стоял внизу и рассматривал двоих стражников, карауливших вход в казематы. Они явно скучали, отчего болтали без умолку, и вся их служба заключалась только в том, чтобы стоять у массивной двери – кому нужно идти в единственную тюрьму в городе самому. Этим-то Зильт и воспользовался.

Увидев под крышей башни проём где раньше было окно, эльф тут же обошёл башню и, найдя удобные выступы, начал ползти вверх. Широкие трещины в кладке и уступы для птиц очень сильно упрощали подъём, но и о том, чтобы не попасться он тоже помнил; тихо, без единого звука Зильт карабкался на башню, а за стеной вовсю гуляли пропойцы, которых выставили из города за шум, чему эльф был безмерно рад.

Внутри башни оказалось темно. Третий ярус, совершенно заброшенный, судя по всему, и оставленный до лучших времён, вызывал ощущение заброшенности – толстый слой пыли на всех десяти кроватях говорил о том, что сюда не поднимались уже несколько лет, что было удивительно.

«Стражи так мало? Быть не может, что единственная тюрьма осталась почти без охраны.»

Прогнившие доски, которые не торопились менять, скрипели от каждого шага или сквозняка. Давно снятая с петель крышка люка валялась где-то у стены, а кольцо от неё красовалось на разбитой лампе, валявшейся возле окна.

Зильт пытался понять, каким образом пройти так, чтобы его не услышали. Оказалось, что это труднее, чем он думал, ведь чем ближе к люку он подходил, тем громче скрипели половицы. Одним большим прыжком эльф оказался у люка и заглянул на ярус ниже. Там было всё так же, как и вокруг него, только пыли не наблюдалось и было гораздо светлее. На всех кроватях спало по стражнику, которые даже не удосужились снять сапоги.

Один из спящих громко захрапел и Зильт тут же сиганул вниз, приземлившись уже в полной тишине на круглый стол возле ещё одного люка. Посмотрев наверх, он оценил сможет ли вернуться тем же путём и, кивнув утвердительно сам себе, принялся дёргать кольцо следующего прохода.

Крышка открылась без усилий, а на доски капнуло несколько капель масла прямо с петель. Эльф присмотрелся в полутьму прохода и никого не увидел. Спрыгнув ниже, Зильт быстро пробежался глазами по столу, на котором были свежие пятна от бутылки, и двум дверям. Первая вела в стену, где были тайные проходы для стражи. Вторая же вела в казематы, под землю.

«И зачем им ходить внутри стены? Что, были случаи, когда надо было тайно пробраться… А-а-а… Так вот каким образом они устраивают рейды. Хитро придумано.»

Эльф потянул ручку двери в казематы и тут же застыл, когда она заскрипела словно чайка, попавшая в сеть рыбакам. Очень медленно и осторожно, Зильт всё таки отодвинул деревянную преграду и попал на лестницу, где постоянно что-то капало с потолка и воняло нечистотами.

«Даже представить боюсь, что это за жидкость…»

Спуск не занял много времени, хотя там и было восемь пролётов. Но сама тюрьма оказалась гораздо больше, чем ожидал эльф. Десятки одинаковых камер, десятки заключённых, похожих друг на друга – все небриты, грязные, а некоторые, явно давно не видевшие солнечного света, крайне бледные. Все они воняли так, что приближаться к ним не было никакого желания. В дальнем конце узкого коридора, в ста метрах от лестницы, виднелся единственный огонёк – пост ключника. И через всю тюрьму были уложены деревянные мостки, влажные и не менее вонючие, и на них всё так же что-то безостановочно капало.

Эльф старался идти осторожно, чтобы не упасть ненароком и не пропахнуть здешними ароматами. Но когда он понял, что никто его не слышит, то прибавил шагу и уже не пытался скрываться. Собрав плащ в руку, он двигался всё быстрее, пока не увидел и самого ключника, лежащего прямо на крохотном столе-конторке. Сон этого стражника был на руку, и Зильт снова удивился своей удаче, словно кто-то ему помогает преодолеть все трудности.

«Небывалое везение. Странно это всё…»

Ключи лежали на столе и отсвечивали в свете лампы. Схватив связку, эльф тут же отправился по камерам, но понял, что не видит в них ничего. Пришлось возвращаться и брать единственный источник света на всю тюрьму.

Возвращаясь, он оглядывал каждую камеру, но спустя несколько мгновений в ужасе отстранялся. Больные, обезображенные, обмазанные, по большей части, собственными нечистотами, эти люди вызывали не сожаление, а омерзение. Их не содержали в тюрьме, а намеренно, почти что в открытую, доводили до смерти. Отчаяние витало в воздухе и было почти что осязаемым и эльфу стало вдруг не по себе от осознания того, что тут творится на самом деле.

Зильт шёл всё дальше и дальше, стараясь не смотреть узникам в глаза, пока не остановился возле чистой, по меркам этого места, камеры. Внутри был всего один лишь человек, лежавший на подстилке из догнивающего сена свернувшись калачиком. На голой спине виднелся страшный ожёг, едва успевший зажить. Заметив свет, тот очнулся и со страхом в глазах ждал дальнейшего развития событий.

— Ты сын кузнеца? — тихо спросил Зильт.

Узник кивнул раз, другой. Уже не так боясь того, кто стоял за решёткой двери, он подполз поближе.

— Вот и чудно. Значит тебя и надо вызволить, чтобы узнать о камергере.

И тут сын кузнеца встал в полный рост, распрямил широкие плечи и его рана под рёбрами, от вилки, разошлась. Потекли три тонкие струйки крови, но тот словно и не замечал их.

— Я есть камергера, ага…

Зильт, в полном шоке, не знал, что ему сказать на это. Теперь он перестал верить в удачу окончательно и стал уже думать, что его действительно кто-то направляет в нужное место, приводя к нужным людям.

«Ну и ну! Вот бы с реликвией так же было…»

— Ты бывший камергер Сива? Ты?

— Да, ага… Быть я, ага…

— И ты же сын Вольдеша?

— Батьки я сын, ага…

Эльф не стал больше тратить время и сразу же решил вызнать всё, что было нужно.

— Тогда расскажи, куда увезли Летри, наследника Сива.

— Отпускай меня, ага? Расскажу тогда, ага?

— Вот семейка… Лишь бы договориться вам. — Зильт говорил так, чтобы его не было слышно.

— Так эта… Отпереть, ага?

— Я тебя выпущу. Только сначала ответь. А то убежишь и где я тебя искать буду?

Узник закивал со всей силы и в какой-то момент Зильту показалось, что он свернёт себе шею прежде, чем ответит на вопрос.

— Тогда говори. Где Летри?

— А он эта… Не тутва, ага? Увезти его надобно быть, вот и увезти я его, ага…

Эльф вдруг понял, что разобрать смысл в словах дурачка будет сложно, ведь тот выражался очень… примитивно. Каждое слово было явно не тем, что он хотел бы сказать, но так уж получилось, что по-другому он и не может.

— Так где?

— Монастырики, ага? Такие далеко, такие большое, да. Так эта, он же на каретке ехать был, ага?

— Его увезли силой?

— Ага, да? Он не хотеть бы, да захотеть пришлось, ага…

— В монастырях, значит… А где конкретно? Монастырей у нас великое множество.

Узник опять закивал и послышался хруст, как будто он всё таки сломал себе что-то. Через пару мгновений бывший камергер как ни в чём не бывало подбежал ближе к решётке.

— А тама он, ага? В тепле, ага? Как эта… Напротив снегов они, ага?

— Южные монастыри?

— Ага, да?

Эльф почесал лоб, стараясь расслабиться и перестать вычленять нужную информацию из этих ага.

— Близко к Чарварту этот монастырь, не знаешь?

— Так знать мы, ага… Я и сопровезти Летрю-то, ага?

— Ну так не тяни. Говори уже. Быстрее на свободе будешь ведь! — не выдержал Зильт.

— Так он эта… Садовны кущи, ага?

Эльф тут же открыл замок и отошёл в сторону. Узник выбежал и сломя голову бросился на выход, даже не сказав ничего на прощание. А Зильт тихо и спокойно отправился обратно, бросив ключи на мостки. Уходя, эльф глянул последний раз на тюрьму и с громким вздохом начал своё восхождение по лестнице, забыть которую теперь было бы крайне сложно.

***

Покидая башню, а после и Чарварт, Зильт никак не мог отделаться от навязчивой мысли, что им кто-то управляет. Словно марионетка он оказывается там, где надо, видел и слышал ровно то, что ему необходимо. И этот невидимый кукловод неспешно ведёт свою игру, при этом не посвящая самого Зильта в подробности, отчего становится крайне сложно доверять всем событиям.

Но сейчас он точно знал, куда нужно двигаться. Впервые за два бесконечно долго тянущихся года у Зильта появилась цель. Осязаемая и видимая на горизонте, эта цель была той необходимостью и спасением морального состояния, которого так не хватало. В поисках проклятой реликвии эльф объехал всё царство людей, при этом не найдя никаких следов и это угнетало больше, чем любое другое деяние, которое эльф совершил за всё время. Ни один контракт от Фарли, ни одна зацепка, якобы ведущая к реликвии так не радовали, как по-настоящему ощущающаяся цель перед собой, ведь то всё были мелочи, как мимолётное видение упархивающие из памяти. И тем страннее ему казалось всё происходящее.

Продвигаясь всё глубже на юг, эльф радовался и природе, которая изобиловала полями и крохотными рощицами, ютившимися возле ручьёв и озёр. Бесконечное количество диких животных свободно прогуливались по проложенным в далёкой древности дорогам и трактам, совершенно не реагируя на снующих туда-сюда путников. Мелкие постоялые дворы пустовали, хотя там было как минимум тепло и весело. Но эльфу это всё было без надобности.

Спустя пару дней, поздней ночью, выбившись из сил и совершенно позабыв о нормальном отдыхе, Зильт оказался возле узкой стены, больше декоративной, нежели несущей какую-то пользу. Ухоженные газон и клумбы обрамляли змеевидную дорожку, ведущую к воротам вовнутрь. Сами ворота, казалось, были новыми, вот только потемневшие от времени ручки в виде быка говорили об обратном.

Эльф оставил лошадь, позаимствованную в одном из хуторов, возле тракта и направился прямо к монастырской часовне. Привыкнув к темноте, он без проблем передвигался по каменистому двору, пока на замер в восхищении. Перед ним стояла не часовня, а настоящий собор.

Величественные колонны из мрамора удерживали крышу по всему периметру. Крупные блоки не доходили до верха, оставляя зазор для небольшого количества солнечного света. Шпиль с флюгером в виде орла на конце возвышался над всеми так, словно и монахи, и их гости были так же важны, как и мухи или клопы – то есть никак. В нишах, неглубоко утопленных и довольно длинных, на прихожан смотрели гаргульи с расправленными крыльями, и эта гнетущая атмосфера казалась такой… притягательной. А неподалёку от входа в собор была разбита небольшая беседка, внутри которой стояли мраморные табуреты.

Столь красивое сооружение возвеличивало одного из богов, самого О́рла. Был он особо почитаем монахами, поскольку именно О́рл должен был ответить на все их мольбы о прощении. А прощать было за что.

Эльф повернулся в сторону зданий, похожим друг на друга, где располагались кельи и хотел было уже отправиться туда, как дверь одного из этих зданий распахнулась, а наружу вывалился монах в простой сутане и масляной лампой в руках. Он крепко ругался и ещё не успел понять, что стоит на улице, а не в своей пустой комнатушке. Зильт тут же нырнул под куст сирени, росшей неподалёку, и притаился.

— Клятые пороги! Чтоб пусто было тому, кто их придумал.

Почти писклявый голосок этого монаха застал врасплох эльфа, который едва сдерживался, чтобы не засмеяться.

— И где этот болван? Опять, поди, со свиньями играл…

Монах ковыляя дошёл до беседки и уселся на один из табуретов. В полной тишине он сидел неподвижно, как статуя, ожидая чего-то. Или кого-то.

В это время Зильт нашёл крайне удобное положение, когда он может лежать и при этом видеть всю беседку целиком, а также часть собора.

— Ыыыывааааа! — послышалось откуда-то рядом.

Прямо перед лицом эльфа приземлилась голая ступня, поразившая его размерами. Ещё мгновение, и стопа пропала, а через пару секунд возле монаха остановился высокий, но при этом крайне тощий, молодой мужчина. На лице его топорщилась в разные стороны борода, давно не мытая и нечёсаная. Глаза блестели азартным огоньком. Руки его не могли найти покоя от волнения, которое он не пытался скрывать.

— Явился наконец, болезный. И где был?

Тощий виновато опустил голову и что-то промычал, но монах его остановил.

— Я всё понимаю, правда. Но свиньи… — монах махнул рукой и отвернулся так, что его лица стало не видно, — Летри, ты же не свинопас какой, а наследник царский. Что ж ты…

— Уммммы… Аыфффа! Удвааа! — Летри постоянно тыкал пальцем на выход, призывая идти за ним.

— Да, потерпи немного. Мне всё закрыть надо на ночь и ключи оставить.

Настоятель – а это был именно он, так как ключи всегда хранились только у настоятелей, – позвенел связкой и Летри тотчас безумно засмеялся.

— Тише ты, не разбуди никого. Посиди тут, а я всё сделаю. За полчаса управлюсь поди.

Настоятель встал и так же ковыляя поплёлся ко входу в собор. В это время Зильт, всё ещё лежавший под сиренью, уже точно знал, как именно стоит устранить царского отпрыска. К тому же его не удивило поведение резко похудевшего Летри, ведь он явно не только видел, но и продолжительное время контактировал с реликвией, которую эльф так долго искал. Как говорится – симптомы на лицо.

При контакте с реликвией первым делом случались обмороки и мерещились голоса, которых никто больше не слышал. После этого появлялся странный энтузиазм, который выплеснуть было попросту некуда, и любой человек тут же ломался, как будто его начали медленно выжимать. Пропадал аппетит, затем медленно исчезало желание говорить. Если же контакт был довольно долгим и никак не был прерван, то человек впадал в состояние боевой эйфории, более известной как феномен берсеркеров, от которой избавиться можно было лишь одним путём – умереть. Если же реликвия исчезала из поля зрения контактировавшего, то этот бедолага до конца жизни оставался безмозглым овощем. И вот ведь необычное дело, но такие безмозглые могли жить долго, дольше многих других.

Однако у переживших встречу с реликвией появлялась необъяснимая тяга отправиться в сторону Солнечной гавани, места опасного и совершенно не поддающегося заселению. Как говорили монахи почитатели абсолютно всех богов – это проклятье, которое было наслано за неповиновение; за это они и старались вымолить прощение у О́рла, Виила и Гульри́и. Это был край безжизненного, голого камня красного цвета, медленно распространяющийся во все стороны. Там ничего не могло расти, ничто не выживало. Всё, что попадало хоть на миг в Солнечную гавань оставалось там на века в виде статуй. Многие годы лучшие умы бились над загадкой – каким образом это влияет на весь остальной мир, но… увы. Ответа не находилось.

Зильт оторвался от своих дум и, всё ещё не веря в удачу, обратил внимание, что Летри уже умудрился уснуть, сидя на одном из мраморных табуретов. Больше ждать было нельзя и Зильт тихо выполз из-под куста.

Несколько длинных шагов, при каждом из которых штаны эльфа издавали странный звук, будто рвались, и он оказался возле сына Сива. Достав кинжал, Зильт примерился и со всей силы вогнал заточенное лезвие прямо в шею, как раз в то место, где была видна пульсация вены. Вытаскивая кинжал, эльф даже не понял как на его руках повис Летри, с благодарностью смотрящий прямо в глаза собственному убийце.

Кровь толчками выплёскивалась на мрамор беседки. Летри уже не мог сидеть, но всё ещё продолжал смотреть на Зильта, повиснув у того на руках.

А эльф вдруг понял, что больше не хочет никого убивать. Никогда. Этот взгляд был полон не только благодарности, но и отчаянного желания жить. Да, прозябая в глуши монастырской общины, не принося никакой пользы даже себе. Но всё-таки жить. И это стало той точкой, после которой возвращаться к подобному ремеслу было бы неразумно.

Со всей возможной осторожностью Зильт погладил Летри по голове, пока он не вздохнул последний раз. На руках, ногах, всей одежде осталась его кровь и Зильту было противно то, что он сотворил с этим никому не угрожающим идиотом. Да, это был царский наследник, но он не смог бы править никогда и не помешал бы ничьему правлению в будущем.

Что-то в Зильте треснуло, и он уже не знал, сможет ли выполнить просьбу царя до конца. Однако дело было уже начато, а это значило только то, что Сива теперь будет ждать и своей очереди. Не хорошо было заставлять старика ждать долго, как бы при этом ни хотелось самому отправиться на суд богов.

Эльф без проблем покинул монастырь Садовые кущи и отправился обратно в Чарварт. Ему хотелось побыстрее забыться, а лучше всего это было сделать под бутылочку шнапса и говяжью вырезку.

***

Ливень накрыл весь Чарварт, осыпая крупными каплями улочки, дома, и развешанное между ними бельё. Огромная туча заслоняла солнце и небо, создавая ощущение ночи, но на самом деле это был ещё только полдень. В одной из харчевен четвёртого круга сидел за столом одинокий эльф, с волосами цвета спелого красного яблока, и глотал свежий шнапс. Он сидел и размышлял о том, от кого сын царя мог заполучить реликвию, при этом не потерять рассудок в течение года. Но что важнее, так это то, куда он дел проклятую вещицу и как найти хоть малейшую ниточку, которая привела бы к ней.

Мысли эльфа всё сильнее путались, а каждая рюмка шнапса ускоряла этот процесс. Переходы от самобичевания за глупое убийство перемешались с ощущением правильного поступка, окончательно запутав уже не трезвого Зильта. Через полчаса голова эльфа рухнула на стол, и он провалился в сон.

Во власти забытия Зильту привиделись и старый Лес, и Сольенто – город в котором он рос. Он вспоминал, как уходил с другими эльфами на охоту, как смотрел на огонь в камине, где дымились первые его мечты, уничтоженные отцом. И эти воспоминания привели его с роковому дню, когда он был пойман в первый, и единственный для него, раз.

***

Подвешенный на цепь, уходящую высоко к куполу потолка, за руки Зильт ждал заседания суда. Всё его затёкшее тело ныло, в рёбрах отдавало болью при каждом вздохе. Но вместо измученности на лице его сияла улыбка, которая была полна не надежды, а радости и умиротворения.

В роскошном зале суда, отделанным блестящим зелёным мрамором, привезённым неизвестно откуда, собирался Кураторский совет в почти полном составе. В пурпурных мантиях, с непроницаемыми лицами, они были тем самым последним судом, после которого ничего хорошего ждать не приходилось. Встав возле стола-подковы, они дружно кивнули и уселись по своим местам. Одно место осталось пустовать, но это никого не смутило.

— Он в сознании? Стража! — один из эльфов махнул в сторону Зильта, — Проверьте, только без увечий.

Лёгким подзатыльником в латной перчатке страж вывел заключённого из транса, в который он погрузился с момента ареста.

— Отлично. Тогда начинаем. Вельди, прошу.

Вставшая женщина-эльф тут же взяла со стола стопку бумаг и, сверившись с ними, начала.

— Зильт, сын Наора. Твоё обвинение – убийство члена совета, обременённое дополнительным обвинением в отцеубийстве. Признаёшь ли ты содеянное?

Узник кивнул, не удостоив совет даже словом. Вельди провела рукой по лбу, убирая волосы в сторону и осмотрела собравшихся, словно ища поддержки – она была самым молодым членом Кураторов.

— Что ж… Раз ты признался, то пришло время вердикта.

В это время величественные двери распахнулись и в зал влетела эльфийка неопределённого возраста и без извинений направилась прямо к столу-подкове. Несколько минут она что-то говорила совету, после чего мельком кивнула и удалилась. В зале повисла полная тишина.

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем хоть кто-то заговорил. За это время Зильт уже успел попрощаться с жизнью, вспомнить всё хорошее и плохое, а также подготовить целую речь для совета. Вот только ему не дали даже рта раскрыть.

— В связи с новыми обстоятельствами мы… — глава совета прокашлялся, — Мы выбираем наказание тебе в виде службы Кураторскому совету. Если ты согласишься – мы сохраним твою никчёмную жизнь. Откажешь – и тогда…

Зильт мог лишь ошарашенно моргать. Служение совету считалось делом худшим, чем смерть. Почему так повелось – никто не рассказывает даже шёпотом, но все знают, что после этого приговора ни одного эльфа больше никогда не видели в Сольенто.

— Ты согласен с приговором? Или нам пригласить палача?

Зильт с трудом кивнул, сам не осознавая до конца что делает. Улыбка пропала с лица, глаза потускнели, а боль от верёвок стала теперь куда более терпима.

— Отлично. Стража! Развяжите приговорённого. Беседа предстоит долгая и, боюсь, не очень приятная. — глава совета опустился на свой стул и принялся теребить пуговицу на своей мантии.

Спустя полчаса, пока Зильт приходил в себя, совет снова собрался и начал новое заседание. Сейчас уже решалась судьба не одного эльфа, а всеобщего чего-то большего.

— Итак, коротко и без лишних отступлений. — глава совета передал донесение сидящему у края стола эльфу.

— Ниенталь, зачитайте вы. Без моих окуляров… — потупился уже не молодой член совета.

Встал эльф средних лет и лёгкой сединой на висках. Волевой подбородок выделял его от остальных, и Зильт запомнил его лучше других.

— По информации совета из хранилища древности был украден артефакт. — Ниенталь повернулся к некогда заключённому и спросил, — Зильт, что ты знаешь о перемирии между эльфами и людьми?

— Только то, что этот мир был подписан после начала атаки нимф на Старые колонии.

— Боюсь, что это ещё не всё. Я имел в виду настоящий мир, а не скоротечный альянс ради выживания. — Ниенталь обошёл стол и встал так, чтобы его видели все, — После Войны народов мы заключили крепкое перемирие с человечеством, да. Но какой ценой оно нам далось… По условиям этого мира мы обменивались артефактами, которые должны были хранить. — повисла тишина, и члены совета переглянулись, — Всего артефактов было шесть. И вот, сегодня утром один из них пропал.

Совет зашептался так, словно услышали впервые эту информацию. Зильт же просто слушал, ведь он не был посвящён в такие подробности и для него это было лишь очередной новостью.

— Это артефакт разрушительной силы. Столь крохотный, что его можно спутать с простым обломком камня из Солнечной гавани. Вот только на этом обломке люди видят лицо. — Ниенталь медленно возвращался на место, пафосно размахивая руками при каждом слове, — И этот артефакт – мы его назвали Аламири, – воздействует на разум людей. Эльфам же он не страшен, потому его и передали нам на хранение. Если он попадёт не в те руки…

Советник вдруг замолчал и до Зильта дошло, что же произойдёт. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы разобраться в той ситуации, в которой оказался Кураторский совет.

— Древние оставили нам лучшее хранилище, которое только можно представить. Кто мог его взломать без ключа? — подала голос Вельди.

— Этого-то мы и не знаем. Вряд ли кто-то из Сольенто. Но люди… Многие даже не знают о том, что такой артефакт существует.

— Тогда возникает вопрос – и позвольте заметить, что он самый важный сейчас: каким образом можно найти Аламири?

И тут все разом повернулись к Зильту, стоявшему на небольшом отдалении от стола-подковы. Вопрос был, как говорится, не в бровь, а в глаз.

— Честно говоря… — начала было Вельди, но её грубо прервали.

— Наш осуждённый найдёт реликвию и вернёт в зал совета. Мы даже готовы заключить сделку, чтобы ускорить процесс и возвратить пропажу как можно скорее. Одно условие в любом случае останется незыблемо – всё в строжайшей секретности! — глава совета слегка поморщился, когда произносил слово сделка, — Мы готовы предоставить все необходимые ресурсы, снабдить серебром и, по возможности, сведениями, которые собирают наши информаторы. Взамен на Аламири мы предлагаем полную свободу со снятием всех обвинений, какого бы характера они ни были. Тебя это устроит?

—Д-да…

Зильт опомниться не успел, как ему подсунули контракт. Когда совет составил контракт, и как успели всё завизировать, эльф не знал. Зато его кровавый отпечаток уже красовался в нужном месте и теперь он был в собственности совета. Сам того не желая, он продал душу бездне, совершенно позабыв всё, за что он совершил своё преступление…

***

Очнулся эльф в небольшой коморке, куда его ближе к ночи оттащил трактирщик. Дождь всё так же барабанил по крыше, а особо удачливые капли падали на лицо Зильта. Воспоминания смывало так же быстро, как быстро начинала болеть голова. Шнапс дался дорогой ценой, учитывая его малое количество на столе.

Пара шагов к двери были похожи на удары головой об колокол, однако шатаясь эльф дошёл до ручки. Первая попытка схватиться за неё провалилась и Зильт отправился обратно к заплесневелому матрацу с жёсткой подушкой из куриного пуха. Как только его голова коснулась той подушки, то сон вновь опутал эльфа.

Ночь едва началась, как сверкнула яркая молния, осветившая весь город, и зрелище это было крайне печальным. Ещё одна молния ударила возле южных ворот и там загорелось несколько лачуг. Ливень размывал не только грязь, но и портил планы неудачливых горожан, бегущих по своим делам. Но Зильт этого не заметил, отсыпаясь после столь трудных для него дней.

***

Солнце начало пробиваться сквозь завесу туч, и город стал оживать от столь редкого потопа. Четвёртое кольцо опять размыло и передвигаться по нему стало попросту невозможно. Все попытки сделать дорожки из камня проваливались, поскольку весь камень растаскивали местные, пытаясь соорудить себе печи, и люди ходили голыми ногами по мешанине из грязи и отходов, давно уже позабыв о любых приличиях.

Эльф вышел из харчевни с ещё немного побаливающей головой, но уже твёрдо стоя на ногах. Путь его лежал в порт, чтобы сообщить Фарли о выполненной половине договора, а заодно и узнать ещё немного о Летри и его окружении – вдруг она знает что-то такое, что стоило бы рассказать эльфу.

Увидев под ногами толстый слой грязи и проплывающую в небольшом ручейке мёртвую крысу, эльф решил перемещаться по крышам. Привыкнув к смраду и нечистотам, он уже не так остро реагировал на такой вид, однако в порт надо бы прибыть в чистоте. Хоть какой-то…

Большая часть пути не вызвала никаких проблем, и только при переходе в третье кольцо, у маленькой пекарни, было настоящее столпотворение. Несколько десятков людей кричали и выясняли, что же случилось с единственным наследником царя. Эльф осторожно смешался с толпой и начал слушать:

— … зарезали! Ночью! Представляете, как не спокойно теперь отдыхать в монастырях?

— Куда же теперь ехать, если убийства начались в самых мирных местах?! Царю стоит отправить туда гвардию. И пусть они выясняют как это случилось.

— Да! И охраняют тоже пусть гвардейцы!

— Слушайте дальше, олухи. «Сын царя Сива, Летри, был найден настоятелем Клавором. По его словам, они собирались прогуляться в садах для оздоровления: из-за бессонницы у царского отпрыска прогулки проходили даже ночью…»

— Опять врут с три короба. Да какая у того бессонница? Он же дрых в замке с раннего вечера, да до самого полудня!

— Верно, дрых ведь паразит! И никто добудиться не мог!