Read the book: «64:Темно, затем темнее»
Пролог: День, когда погасло солнце.
Все закончилось слишком быстро. Прежний мир, с его бесконечными проспектами, яркими неоновыми вывесками и миллионами спешащих куда-то людей, сгорел в очищающем пламени ядерного апокалипсиса за какие-то пару часов. В тот роковой день небо над Санкт-Петербургом сначала озарилось ослепительной, мертвенно-белой вспышкой, а затем на город опустилась тяжёлая, непроглядная мгла. Рев сирен гражданской обороны, грохот рушащихся высоток и панический крик толпы – это было последнее, что запомнила поверхность перед тем, как превратиться в радиоактивный пепел.
У людей не было времени собирать вещи или прощаться. Единственным спасением для тех, кто оказался в эпицентре катастрофы, стали глубокие гранитные шахты метрополитена. Многотонные гермозатворы станций закрывались со скрежетом и лязгом, навсегда отсекая выживших от привычной жизни под солнцем. Наземный мир умер, оставив после себя лишь выжженные радиацией руины, на которых воцарился ледяной туман и новые, невиданные ранее хищники вроде крылатых тварей в небе.
Под землей началась совсем другая история. Выжившие быстро поняли: помощи ждать неоткуда. Бывшие пассажиры, рабочие и солдаты были вынуждены приспосабливаться к суровым законам подземного существования. Станции метро превратились в крошечные города-государства, окружённые бетонными баррикадами, пулемётными гнездами и дикими перегонами. Воздух здесь стал густым от запаха дешёвого табака, плесени и машинного масла, а единственным источником пищи стали грибные плантации и свинофермы в заброшенных коллекторах.
Самой ценной и одновременно самой опасной профессией в этом новом мире стали Охотники – сталкеры, которые рисковали жизнями, выходя через разрушенные вестибюли на мертвую поверхность за медикаментами, патронами и топливом. Каждая такая вылазка была билетом в один конец.
Человечество выжило, но условия этой новой реальности начали неумолимо менять людей слой за слоем. На глубине шестидесяти четырех метров, в условиях постоянного страха и нехватки ресурсов, границы морали стерлись. Здесь быстро забыли, что такое сострадание, научившись ненавидеть сильнее, чем бояться. Но самое страшное заключалось в том, что в темноте туннелей, пытаясь победить монстров снаружи, люди не заметили, как начали превращаться в главных чудовищ этого проклятого мира.
Тяжелые цепи блокпостов продолжали держать оборону, а охотничьи фонари едва разрывали вековую мглу заброшенных радиальных перегонов. Каждый, кто решался сделать шаг за безопасный периметр станции, знал: под землей не бывает рассветов. Здесь всегда темно, а затем становится только темнее.
Глава 1: Гражданка
– Боже мой! – вскочил Артём со спального места с ужасом на лице. – Опять кошмар, что за непруха-то?
Парень встал и оглянул палатку-мастерскую. На столе и полках рядом вразброс лежали всякие детали: железки, пружины, различные механизмы. Он обладает даром интуитивно собирать что угодно из всего, что может найти. Ему без проблем удалось починить сломанный фонарик на ходу; отреставрировать оружие других выживших и не только: он может создать даже свое собственное.
Артём – обычный паренёк 20-ти лет, среднего телосложения, не высокого, но и не низкого роста, побрит под ноль, на голове осталась только светло-русая щетина. Среднестатистический пацан, родившийся в начале 10-х годов.
Он не помнит ничего до момента, как попал в метро. Ни родителей, ни прежних друзей – абсолютно ничего, будто прошлую жизнь стёрли губкой. Единственным близким человеком для него стал отчим. Но и тот пропал без вести во время очередной вылазки на отравленную радиацией поверхность. Всё, что от него осталось – простое кольцо из нержавеющей стали, которое парень теперь носил на шее в качестве подвески. Самая дорогая вещь в его жизни.
– Пора мне идти уже – сказал он. Тёма вышел из своего жилища, и перед ним предстала уже давным-давно знакомая ему картина: множество палаток, еле горящий свет из люминесцентных ламп, толпы людей, ждущих в очереди на еду и воду. Парень встал в очередь последним.
Люди вокруг болтали о всяком разном: рассказывали байки с других станций, с ностальгией вспоминали о прекрасной жизни на поверхности, но после таких разговоров волной приливала тоска от их нынешнего быта.
В очереди за Артёмом вклинился его приятель Илюха – типичный искатель приключений на голову. Он обожает исследовать туннели, ходить по заброшенным ходам метро. С рассказов самого Ильи, один раз он даже мутанта встретил с поверхности, при этом хвастаясь, как храбро он выстоял и разбил мутанту череп кухонным ножом. Конечно же, Артёму не очень верилось в эти сказки от друга, потому что Илья сам по себе любит выдумывать большую часть истории ради пополнения сюжета своего рассказа.
– Дарова, Тёмыч, – сказал Илья, легонько ударив его по плечу со спины. – Как жизнь живётся, а? Ну рассказывай, есть что интересное?
– Да нет особо, все как обычно, только и сижу в своей палатке, собирая всякую всячину. Недавно Сообщество Охотников наняло меня как инженера для создания снаряжения для вылазок на поверхность. Да, муторно, долго, но я горд собой, что помогаю людям осваивать землю заново. Верю, что с моей помощью мы наконец то сможем выбраться из этой проклятой тюрьмы.
– Опа, Тёмка, а это интересненько, сможешь научить меня собирать всякую снарягу? Хочу поверхность исследовать, вдруг что-то ценное найду.
– Нет, – ответил Артём.
Илья хотел было возмутиться, но вдруг резко пихнул друга локтем в бок и указал подбородком вглубь станции:
– Одиночка ты наш, гляди, там Алина из медицинского блока идёт. Думаю, болт и гайка друг другу не помешают, мм?
– Тебе лишь бы какую-нибудь ерунду сказать, – буркнул Артём, поспешно отворачиваясь. – С такими высказываниями ко мне лучше вообще не подходи.
Илья потускнел, и как будто весь его запал выветрился после отказа друга. Никто не пытался заново начать диалог, поэтому так они и стояли в очереди, дожидаясь своей порции.
– Кто это? – про себя подумал Артём. Крепкий парень его возраста бурил его взглядом. Он обладал необычной внешностью: шрамы на лице, защитные щитки по всему телу, а на спине красовалось огнестрельное оружие. Юноша впервые видит этого неизвестного, и его так и мучает вопрос: кто это и почему он так пристально смотрит на него, как будто впиваясь в его лицо, раздирая его в клочья когтями.
– Эй! Вам что-то от меня нужно? – прокричал он, в надежде что таинственный незнакомец услышит его среди толпы людей, создающих невыносимый гул. Но вместо ответа тот лишь был вынужден наблюдать, как паренёк медленно, свободной походкой уходит вглубь туннеля.
– Охотник что-ли.? Но что рядовому охотнику понадобилось от меня?
Наконец очередь дошла до Тёмы. В его руки вручили обычную похлёбку из грибов и «кофе». Реального кофе, что логично, не осталось, поэтому в метро ходит его аналог. Артём не знал рецепта, но он был настолько отвратителен, что состав этого чудо напитка ему бы никогда не понадобился.
После плотного приема пищи, инженер вернулся в свою каморку. Его рабочий стол был полностью готов для сборки нового орудия для охотников. Он, не мешкая, отправился работать.
Артём – единственный мастер-оружейник в своих краях, поэтому многие обращаются к нему за советом или за помощью. Сейчас, он полностью в работе: создание автомата который будет стоить относительно дёшево и сможет удовлетворить потребности охотников.
Под вечер работа была закончена.
– Оаа.. – зевнул инженер – спать охота, устал как собака..
Задув фитиль самодельной лампы, Артём растянулся на койке. Станция погрузилась в тяжелую, сырую темноту. Но стоило закрыть глаза, как перед ними снова возник яростный, буравящий взгляд незнакомца со шрамами. Сердце застучало быстрее. Артём понял, что эта ночь спокойной не будет...
Глава 2: Начало кошмара
– Что?
Артём оказался в темном туннеле.
– Что я тут забыл? – забеспокоился и задрожал он, держа в руках недавно сделанный им же автомат.
Резко, со скрежетом и громким эхо из туннеля раздался душераздирающий вой, не похожий ни на животный, ни на человеческий. Туннель казался бесконечной черной пастью, поглощающей остатки воздуха. Твари были близко – Парень кожей чувствовал их гнилостное, горячее дыхание. Он не понимал, что происходит, но точно знал, что осталось два варианта: бегство, либо оборона.
Тёма взял все свои силы в кулак и побежал настолько быстро, насколько это было возможно. Пальцы, испачканные в оружейной смазке, скользили по карабинам бронежилета. Бронепластины тянули вниз, словно налитые свинцом. На ходу сдирая с себя тяжелые щитки, он слышал, как они с глухим стуком катятся по ржавым рельсам. Напряжение все нарастало, его лоб мгновенно покрылся выступившим холодным потом. По туннелю ходило эхо от воя и скрежета когтей об бетонные плиты, все вокруг казалось ему чужим и незнакомым.
Артём начал выдыхаться и приступил к отчаянным попыткам отстреляться от наступающей на него волны мутантов, но, увы, все было без толку. Пули почему-то их не брали, либо же у них просто на глухую отключен инстинкт самосохранения.
– За что, за что, за что?! Почему я должен умереть так? Почему? – кричал Артём в порыве то ли гнева, то ли страха за свою жизнь под смертельной опасностью.
Но путь его перегородил масштабный обвал туннеля, тупик. Твари догнали парня и беспощадно открывали от него куски плоти, довольствуясь живой пищей. Жертва хищников начала терять сознание, но услышала неизвестный голос, прозвучавший прямо над самым ухом:
– Почему ты не спас меня?
Паренёк проснулся в своей кровати, где ему не угрожала опасность, но холодный пот так и сочился с его лба.
– Это был всего-лишь сон?
Артём уткнулся носом в подушку в попытках переварить все, что произошло в этом глупом, душащем кошмаре. Когда он успокоился, ему пришлось встать. Переборов слабость, Артём покинул свое жилище, ведь дела сами себя не сделают.
Он не очень-то хотел есть, поэтому прошел мимо столовой. Там он снова увидел Илью.
– Почему он так любит нести такую ерунду… – пробормотал Артём, тихо отступая подальше.
По пути в его голове снова закрутились мысли насчет того странного незнакомца со шрамами на лице, которого он встретил в очереди.
– Странно, почему-то мне кажется, что лицо того охотника подозрительно мне знакомо… Но вижу я его впервые за все свое время в метро. Откуда же он? Может с другой станции? – размышлял Тёма. Эти мысли никак не уходили из его головы. Парень попытался вспомнить хотя бы что-то из своего прошлого, но все, что он получил в ответ – резкая головная боль. – Попробую расспросить его о всем, что хочу узнать, при следующей нашей встрече.
В этих мыслях Артём дошел до каморки, зажег керосинку над верстаком и проверил свой повод для гордости – модифицированный автомат, который собирал последние недели. Убедившись, что все механизмы работают идеально, он завернул оружие в плотную ткань и направился к выходу.
Вскоре парня встретила надпись: «Штаб охоты».
– Здравствуйте, Мармонт! Я закончил создание нового оружия для использования отрядами охотников, сэр! — восторженно крикнул Тёма.
– Здорóво, Тёмыч, ну ты красавчик! Но можешь опустить формальности, все-таки твой отчим был одним из лучших охотников, – Мармонт тяжело опустил огромную ладонь на плечо парня, отчего Артём невольно пригнулся. – Я лично видел, как он в одиночку вытаскивал раненых из таких передряг, откуда живыми не возвращаются. Весь пост его уважал.
При упоминании отчима у Артёма щемило в груди. Он незаметно запустил пальцы под воротник куртки, нащупывая сквозь ткань холодное стальное кольцо на цепочке.
– Тёмка, твой воспитатель – великий человек. Я надеюсь, тебе передался его талант к охоте. В охотники записаться не хочешь?
– Откажусь, пожалуй, – отрезал Артём. – Опасно там, да и помирать мне в расцвете сил не особо хочется, знаете ли.
– Так не пойдет, нет. Ты, как инженер, создавший свое первое оружие, должен проверить свое изобретение на деле. Я ставлю тебя в ночной дозор на один разочек, вдруг понравится, – настаивает Мармонт.
– Раз уж вы так настаиваете… – обречённо промямлил парень.
– Вот и договорились, сегодня ночью ты отдохнешь, а на следующую ты пойдешь и поработаешь. Смотри не опозорь память своего отчима, так что даже не смей не оправдать мои ожидания, пацан!
Глава 3: Подготовка к охоте
Артём так и не смог сомкнуть глаз. Его целиком, без остатка поглотил липкий, экзистенциальный ужас перед возможной смертью в ледяных, проклятых туннелях метро. Вязкая бессонная ночь тянулась бесконечно, сдавливая грудь и заставляя часами вслушиваться в каждый шорох за брезентовым пологом каморки. Где-то далеко во тьме перегонов капала грунтовая вода, и этот монотонный, глухой звук казался отсчетом времени, оставшегося до его гибели.
Когда условное утро лениво проступило сквозь полумрак станции, окрасив брезентовые стены в грязно-серый цвет, парень наконец сел на скрипучей постели. Голова была тяжелой, словно налитой раскаленной сталью, а под глазами залегли темные тени.
– Сегодня – мой день, – хрипло выдавил он из себя в пустоту, пытаясь наскрести на дне души последние капли оптимизма. Но вышло это паршиво, фальшиво и неубедительно. Собственный голос прозвучал чуждо и испуганно в звенящей тишине каморки.
Понимая, что паника – плохой союзник, Артём заставил себя подняться и начать лихорадочную, усиленную подготовку. Он подошел к верстаку, где тускло горела масляная лампа, сделанная из стреляной гильзы 12-го калибра. На столе царил привычный хаос: шестеренки, пружины, обрезки стальных трубок и пахнущая гарью ветошь. Артём взял автомат – свое главное творение, экспериментальное оружие, собранное из деталей трех разных винтовок и кусков металлолома. Этот автомат еще ни разу не использовался в настоящем, грязном бою, и от одной мысли об этом к горлу подступала тошнота.
Пальцы парня мелко дрожали. Когда он попытался вставить затворную задержку, металл соскользнул, и пружина с сухим треском вылетела на грязный пол. Артём замер, тяжело дыша и уперевшись руками в край верстака. В ушах до сих пор эхом отзывался ночной голос: «Почему ты не спас меня?». Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, поднять деталь и продолжить работу. Он дотошно перепроверил каждый винтик, смазал шептало и капризные пружины спускового механизма. Снарядив как можно больше боеприпасов, он туго, до треска швов, набил походную брезентовую сумку самым необходимым: запасными магазинами, самодельными бинтами, парой консервов и засаленным фонариком. Закинув жесткий ремень оружия на плечо, он глубоко вздохнул и отправился на блокпост к командиру
– Ну привет, парень! – гулко выкрикнул Мармонт, заметив его у баррикады из мешков с песком. Командир, как всегда, выглядел монументально: тяжелый бронежилет, иссеченный царапинами, закопченный автомат на груди и вечная циничная ухмылка на обветренном лице. – Готов к сегодняшнему крещению? Или штаны уже намокли?
– Сэр, да, сэр! Готов, – чеканно, стараясь изо всех сил скрыть внутреннюю дрожь, ответил Тёма. В старых американских фильмах, которые они пацанами крутили на допотопном проекторе, это всегда звучало круто. Правда, Мармонт его киношного юмора, скорее всего, не разделял.
– Вот и отлично, рекрут. Выдвигаемся в тир, проверим твое чудо инженерной мысли и тебя заодно в деле. Посмотрим, из какого теста ты слеплен.
Заброшенный тупиковый перегон, приспособленный под станционное стрельбище, встретил их тяжелым запахом пороховой гари, сырости и ржавчины. Здесь было темно и холодно, а свет редких ламп выхватывал из мрака щербатые стены со следами от пуль. Артём дошел до огневого рубежа. Сердце бешено, болезненно заколотилось в груди: он впервые держал в руках полностью боевой, заряженный до отказа автомат с единственной, пугающей целью – выстрелить и уничтожить цель.
– Ну что, поехали! – скомандовал Мармонт, резко дернув за ржавый рычаг на стене.Скрежещущий трос пришел в движение, и механический тир запустился, лениво выталкивая из темноты рваные, закопченные силуэты фанерных мишеней, отдаленно напоминающих мутантов.
Артём замер, до боли вжав жесткий металлический приклад в куртку. Палец судорожно лег на холодный, полированный спусковой крючок. Раз! Первый же выстрел разорвал замкнутое пространство туннеля оглушительным, яростным грохотом. Он мгновенно отдался резким, болезненным звоном в ушах, ударил сильной отдачей в неподготовленное плечо и долгим, раскатистым эхом покатился по перегонам, заставив посыпаться вековую пыль со сводов. От неожиданности парень зажмурился.
– Промах! Ну ничего, первый блин комом, как говорится! Держи приклад крепче, Тёмка, не давай ему гулять! – зычно поддержал его командир, заложив руки за спину.
Второй выстрел. Ушам было уже не так больно, а дикую, брыкающуюся отдачу удалось поймать и подчинить – пуля с глухим стуком размозжила край фанерной головы мишени. Артём внезапно поймал кураж, страх на мгновение отступил, уступая место злости, и он до упора зажал спусковой крючок.
Длинная, безжалостная автоматная очередь громом пронеслась по туннелю. Вспышки пламени из дула на секунду ослепили стрелка, выхватывая из темноты надвигающиеся фанерные щиты. И в это мгновение его накрыла паника: ему показалось, что это не тир, а его ночной кошмар стал реальностью. Ему почудилось, что на него из темноты несутся настоящие, живые твари, раскрывая окровавленные пасти. Барабанные перепонки едва не лопнули от оглушительного рёва оружия, сердце готово было выпрыгнуть из ребер, но, когда патроны в магазине кончились и пороховой дым рассеялся, все мишени оказались густо изрешечены в туловище, безжизненно покачивались на тросах.
– Неплохо, Тёма, очень неплохо! Быстро учишься, весь в отчима своего пошел, – Мармонт довольно ухмыльнулся, подошел ближе и похлопал своей тяжелой, крепкой мужской рукой парня по плечу.
Командир на секунду задержал руку на его плече, и его лицо стало серьезным.
– Твой отчим, парень... Он ведь был лучшим из нас. Безумным, упрямым, но лучшим. Никогда не отступал. Но запомни одну вещь, рекрут: туннели не прощают гордости. Твой отчим ушел наверх и не вернулся не потому, что был слаб. А потому, что поверил, будто может переиграть этот проклятый мир. Не повторяй его ошибок. Если ночью увидишь то, к чему не готов – беги. Жизнь дороже любого героизма. Ты готов к дозору. Ступай.
Однако вся оставшаяся часть дня превратилась для будущего дозорного в изощренную, медленную пытку. Время словно застыло в густом, маслянистом воздухе подземки, наотрез отказываясь приближать роковой час и заставляя парня буквально сходить с ума от ожидания. Он абсолютно не находил себе места, шагая из угла в угол своей каморки. Скудная овощная похлебка в столовой, которую он попытался поесть в обед, казалась совершенно безвкусной, сухой травой застревая в пересохшем от волнения горле. Руки продолжали мелко, предательски подрагивать.
Вернувшись к себе, он трижды полностью разобрал и заново собрал автомат, смазывая его еще раз, и раз десять пересчитал патроны в магазине, хотя прекрасно, до боли в глазах знал, что их там ровно тридцать. Ни одним больше, ни одним меньше. Тридцать свинцовых капель, отделяющих его от смерти. Пытаясь нащупать хоть какую-то точку опоры и успокоиться, Артём то и дело сжимал холодное кольцо отчима, висящее на шее. Металл немного охлаждал ладонь, но мысли все равно возвращались к грядущей ночи.
Уже под вечер, лихорадочно бродя по переходам станции и собирая последние вещи, он проходил мимо тускло освещенного медицинского блока. Случайный взгляд сквозь брезентовый разрез выхватил из толпы знакомую, тонкую фигуру. Алина. Она о чём-то тихо, скрестив руки на груди, разговаривала со старым станционным врачом. Ее лицо выражало глубокую заботу и грусть. Парень испуганно, поспешно отвёл глаза, ускоряя шаг и уходя в тень, словно боялся, что она заметит его страх. В груди болезненно и горячо укололо от внезапной, глупой, но такой отчетливой мысли: «А если я вообще не вернусь сегодня из этих туннелей? Если я вижу её в последний раз?» От этой мысли перехватило дыхание, и он крепче сжал ремень автомата.
Но старые станционные часы неумолимо отсчитали назначенный час. Громко, со зловещим металлическим лязгом щёлкнули главные рубильники на щитке. Жилая платформа погрузилась в глубокий полумрак условной ночи, палатки окутал сумрак, и люди поспешили укрыться в своих жилищах. Станция засыпала, замирая и прячась от внешних угроз.Для Артёма время бодрствования только начиналось. Пора было выдвигаться к тяжелым, холодным гермозатворам, за которыми начинался проклятый дикий перегон. Туда, где его ждал Пост 4.
Глава 4: Дикая охота
Артём впервые в жизни покинул свою родную, относительно безопасную станцию и перешагнул зловещую границу, разделяющую обитаемый мир и мертвую пустоту. Шаг за шагом он углублялся в дикий перегон. Вдалеке, окруженный глухой стеной тьмы, сиротливо стоял аванпост – укрепленная огневая точка, на которой поверх мешков с песком скалился тяжелый оборонительный пулемет.
Пульс Тёмы подскочил так сильно, как никогда прежде. В висках стучала кровь, а дыхание сбивалось от ледяного, сырого воздуха. Он ожидал чего угодно из этой непроглядной, первобытной темноты зловещих туннелей. Ему казалось, что из каждого темного угла на него смотрят голодные, немигающие глаза.
Вдруг где-то в глубоком, бесконечном перегоне раздался гулкий, раскатистый хлопок, больше всего похожий на глухой винтовочный выстрел. Звук срикошетил от бетонных сводов и затих. А вслед за ним из кромешной тьмы, тяжело дыша и спотыкаясь о шпалы, показался израненный, отступающий отряд Охотников. Их броня была покрыта копотью и кровью, а следом за ними, заполняя туннель сплошной, шевелящейся массой, неслась яростная орда Глухарей. Твари визжали, скребли когтями по рельсам и лавиной накатывали на свет аванпоста.
– Эй! Парень, заводи пулемет, а то сдохнем все! – истошно, срывая голосовые связки, прокричал неизвестный мужчина, бегущий во главе отряда. Сталкер на ходу перезаряжал оружие, то и дело оборачиваясь назад.
Артём послушно, повинуясь лишь слепому инстинкту выживания, начал выполнять команду. Пальцы сначала не слушались, путаясь в тяжелых механизмах. Но вот он рванул затвор. Мертвую, звенящую тишину туннеля мгновенно прервал резкий, оглушительный шквал выстрелов. Пулемет зашелся в безумном, захлебывающемся лае. Звук был настолько яростным и мощным, что он буквально закладывал уши, превращая все остальные шорохи в сплошной гул. Отступающий отряд из последних сил успел нырнуть за тяжелые, укрепленные бревнами баррикады, едва-едва успев проскочить в узкий зазор, чтобы не попасть под этот сокрушительный товарищеский огонь.
Сначала напуганные пальцы за оружием отказывались подчиняться разуму. Парень судорожно, мертвой хваткой вцепился в гашетку тяжелого пулемета, не отпуская ее ни на секунду. Зажмурив от ужаса глаза, он почти вслепую поливал свинцом темноту, а его лицо обжигали жаркие, злые вспышки порохового пламени. В этот момент казалось, что кошмар вернулся: что кровожадные Глухари уже рвут его плоть на части, точно так же, как в том проклятом, вещем сне. Липкий страх парализовал мысли.
Но жуткий, непрерывный и оглушительный грохот пулемета – яростный, непреклонный, сотрясающий саму землю – внезапно начал заглушать его собственный внутренний ужас. Этот тяжелый ритм огнестрельного ливня словно заземлил его.
Когда Артём наконец заставил себя открыть глаза, он увидел ошеломляющую картину: в тусклом свете фонарей пулеметные пули буквально рвали безмозглых, лезущих напролом тварей на кровавые части. Ошметки плоти летели во все стороны, а наступающая орда захлебывалась в собственном безумии.
В этот момент внутри парня что-то с громким щелчком переключилось. Паника мгновенно отступила, бесследно испарилась, уступая место бешеному, клокочущему гневу. Это была чистая ярость. За что эти проклятые монстры заставили его так дрожать от страха? За что этот изломанный, подземный мир замер в вечном ужасе под землей, прячась в норах?
Артём оскалился. Страх полностью испарился, оставив в душе лишь чистый, первобытный азарт хищника. В глазах парня загорелся опасный огонь. Он до самого упора вдавил гашетку, с диким, торжествующим криком поливая пулями темный, заполненный кровью коридор метро.
Теперь не твари охотились на него – здесь, в этой темноте, теперь именно он стал главным охотником.
Внезапно яростный лай оружия оборвался на самой высокой, оглушительной ноте. Раздался сухой, металлический щелчок. Лента пулемета кончилась. Ливень прекратился так же внезапно, как и начался. На аванпост обрушилась звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, хриплым дыханием и шипением раскаленного ствола. Парень все еще продолжал судорожно давить на пустую гашетку, его глаза были широко распахнуты, а в зрачках отражался густой пороховой дым.
Орда Глухарей была уничтожена. Тьма туннеля отступила, оставив после себя лишь горы безжизненных тел.
За баррикадами началось шевеление. Спасенные Охотники, тяжело дыша и кашляя от едкого дыма, начали подниматься с бетонного пола. Тот самый мужчина, что кричал из темноты, первым тяжело перешагнул через бревна. Его закопченное лицо расплылось в широкой, усталой улыбке.
– Ну ты даешь, парень! – восхищенно выдохнул он, с размаху похлопав Артёма по онемевшему плечу. – Если бы не ты и этот твой аппарат, мы бы там, на путях, все кости оставили. Чистая работа!
– Красавец, рекрут! Настоящий Охотник! – подхватил второй сталкер, зажимая рану на руке, но при этом с уважением кивая на пулемет. – Станция должна знать своих героев. Ты нас с того света вытащил!
Они обступили его, наперебой хваля, пожимая ему дрожащие руки и искренне восхищаясь его смелостью. Артём стоял среди них, оглушенный этим внезапным потоком признания. Охотники называли его спасителем, но сам он почти не слышал их голосов. Вместе с этой победой его накрыла страшная расплата.
Адреналин, который только что гнал кровь по венам с бешеной скоростью, мгновенно испарился. Навалилась такая дикая, ошеломляющая усталость, какой он не чувствовал никогда в жизни. Колоссальный стресс бессонной ночи, вещий кошмар, паника и вспышка рокочущего гнева сожгли все его внутренние силы без остатка. В ушах тонко, невыносимо зазвенело, заглушая восторженные крики охотников. Стены туннеля вдруг поплыли, лица улыбающихся сталкеров начали смазываться, а свет редких ламп превратился в грязные, расплывающиеся пятна. Автомат, висевший на плече, показался неподъемной гирей. Спаситель попытался что-то ответить, сделать шаг назад, опереться на мешки с песком, но ноги подогнулись, словно сделанные из ваты. Земля ушла у него из-под ног, и парень под испуганные выкрики охотников рухнул во тьму, окончательно потеряв сознание.
Пробуждение было тяжелым. Первое, что почувствовал Артём, – это резкий, бьющий в нос запах спирта, сушеных трав и йода. В глаза ударил мягкий, но непривычно яркий желтый свет. Он лежал на жесткой кушетке, а над головой тихо гудел старый вентилятор. Парень попытался пошевелиться, но плечо, в которое наотмашь била отдача пулемета, отозвалось тупой, ноющей болью.
– Тихо, тихо, не вставай. Тебе нельзя сейчас резко дергаться, – раздался совсем рядом тихий, невероятно нежный девичий голос.
Он повернул голову. Прямо над ним склонилась Алина. Та самая девушка из медблока, на которую он еще несколько часов назад боялся бросить взгляд в коридоре. Ее мягкие, теплые пальцы бережно коснулись его лба, поправляя влажную марлевую повязку. В ее глазах, больших и встревоженных, читалось такое искреннее облегчение, что у Тёмы на мгновение перехватило дыхание. Она ухаживала за ним, аккуратно меняя бинты и следя за его сбивчивым дыханием, пока он метался в бреду.
– Где я?.. – хрипло вытолкнул он из пересохшего горла.
– В медицинском блоке. Тебя принесли Охотники. Сказали, ты спас их отряд на четвертом посту, а потом просто упал замертво, – Алина слегка улыбнулась, и эта улыбка показалась Артёму самым правильным, что он видел в этом мрачном мире. – Врач сказал, это сильное нервное истощение. Ты проспал почти четырнадцать часов.
Парень приподнялся на локтях, несмотря на протестующий жест Алины, и обвел взглядом тесное помещение медблока. Вдоль стен стояли другие кушетки, отделенные друг от друга серыми брезентовыми шторами. Там лежали те самые охотники, которых он вытащил из лап глухарей. Кто-то тихо стонал под капельницей, кому-то зашивали раны.
И вдруг взгляд Артёма замер.
На противоположной кушетке, прямо против него, сидел один из спасённых сталкеров. Его тяжелая, иссечённая когтями броня лежала на полу, а сам он был замотан в окровавленные бинты. Из-под капюшона на героя смотрели глаза, которые он не мог забыть. Это был тот самый парень, который молча разглядывал его в очереди за похлебкой. Саша.
Саша не стонал и не спал. Он сидел неподвижно, скрестив руки на груди, и сквозь полумрак медблока пристально, немигающе гипнотизировал своего спасителя тяжелым, полным скрытой обиды и боли взглядом. Между ними снова повисла та зловещая, звенящая тишина. Артём почувствовал, как в висках опять начинает зарождаться знакомая головная боль, словно память внутри его черепа отчаянно пыталась пробить невидимую стену.
Глава 5: Безмолвный контракт
Выписка из медицинского блока не принесла Артёму облегчения. Психика восстановилась после пережитого шока, тело налилось прежней силой, но разум остался заперт в душной, лихорадочной клетке. Молчание загадочного Охотника не давало парню покоя ни на секунду. Саша ушел из палаты на следующий же день, так и не произнеся ни единого звука, но его леденящий, пристальный взгляд, полный невысказанной боли и древней обиды, буквально выжгло на сетчатке Тёмы.
Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел эти обвиняющие глаза. Временами, когда парень возвращался мыслями к той немой встрече, старый, побелевший шрам на его виске начинал мелко, предупреждающе ныть. Амнезия, надежно хранившая тайны его шестилетнего детства, словно давала глубокую трещину. Он отчетливо понимал: единственный способ расколоть этот лед, достучаться до немого Охотника и узнать, почему его силуэт кажется до безумия знакомым – это стать таким же, как он. Ступить на его территорию.
Артём принял решение. Он официально попросился в ряды Охотников. Мармонт, все еще под впечатлением от пулеметного побоища на четвертом посту, не стал возражать, однако выделил парню лишь старый сталкерский плащ и сухой паек. Чтобы заслужить право называться настоящим Охотником, Артёму нужно было пройти боевое крещение на поверхности или в диких перегонах.
Шанс представился куда быстрее, чем Тёма мог предположить.
Спустя три дня над платформой станции разнесся тревожный, дребезжащий звон станционного колокола. Такой сигнал означал лишь одно – экстренный сбор Охотников у центрального командного штаба. Артём, на ходу поправляя ремень своего экспериментального автомата, поспешил к баррикадам.
Там уже собралась хмурая, немногословная толпа бывалых бойцов. Воздух в туннеле казался густым от запаха дешевого табака и тяжелого предчувствия. На возвышении из деревянных ящиков стоял капитан. На его лице не было привычной циничной ухмылки – только суровые, глубокие морщины и ледяная решимость.
– Тише, мужики! – зычно выкрикнул командир, и гул голосов мгновенно стих. – Приказ сверху. Нам нужно собрать разведывательный отряд. Задачу объясняю один раз. Цель – дальний радиальный перегон, сектор «Ноль-Четырнадцать».
По толпе сталкеров прошел глухой, испуганный ропот. Кто-то нервно сплюнул на рельсы, кто-то размашисто перекрестился. Сектор «Ноль-Четырнадцать» был мертвой зоной. Проклятым лабиринтом, откуда год назад не вернулся элитный отряд под руководством отчима Артёма. Это было место, ставшее братской могилой для лучших бойцов станции.
– Разведка докладывает, что оттуда фиксируется странная активность тварей. Гермозатворы могут не выдержать, если начнется прорыв. Нужно пойти туда, оценить обстановку и вернуть разведывательные данные. Сразу предупреждаю: это билет в один конец. Шансы вернуться – минимальные. Мне нужны добровольцы. Кто готов?
Станция замерла в тяжелом, звенящем безмолвии. Бывалые Охотники, прошедшие десятки вылазок, отводили глаза, пряча взгляды под козырьками кепок и капюшонами плащей. Никто не хотел добровольно шагать в пасть к чудовищам, которые сожрали сильнейших.
Артём почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди. Пальцы сами собой нащупали на шее холодный ободок кольца отчима. Это был его шанс. Его личный долг.
Парень сделал твердый шаг вперед, выходя из толпы прямо к ящикам.
– Я пойду, – громко, без тени сомнения выдохнул он. Его голос прозвучал на удивление твердо, эхом отразившись от гранитных сводов.
Мармонт медленно перевел на него тяжелый взгляд. Его брови гневно сошлись на переносице, а кулаки сжались.
– Назад в строй, рекрут! – резко, как отрезал, прикрикнул командир. – Ты еще зеленый, как трава на поверхности! То, что ты один раз удачно зажал гашетку стационарного пулемета, не делает тебя Охотником. В секторе «Ноль-Четырнадцать» твоя инженерный автомат заклинит в первую же секунду, а твари сожрут тебя до того, как ты успеешь снять ее с предохранителя. Мне нужны люди со стальными нервами, а не мальчишки с суицидальными замашками. Я сказал – нет!
Артём открыл рот, собираясь возразить, но слова застряли в горле. Мармонт был непреклонен, а толпа сталкеров за спиной согласно зашушукалась.
И в этот самый миг из глубокой тени массивной колонны медленно выступил силуэт. Тяжелая, покрытая глубокими шрамами от когтей броня, глубокий капюшон, полностью скрывающий лицо. Саша.
Он шел абсолютно бесшумно, словно призрак, материализовавшийся из самой темноты метро. Охотники невольно расступались перед ним, уступая дорогу – авторитет этого немого, не знающего страха человека на станции был непререкаем. Саша подошел вплотную к Артёму.
Он не произнес ни слова. Он не стал спорить, кричать или доказывать что-то командиру. Саша просто молча встал плечом к плечу с Тёмой. Его массивное плечо в броне слегка коснулось куртки парня. Затем Сталкер медленно поднял голову, и его ледяные, пронзительные глаза из-под капюшона сфокусировались прямо на Мармонте. В этом немом взгляде читался непреклонный, жесткий контракт: «Я иду с ним. И ты нас не остановишь».
Мармонт осекся на полуслове. Его челюсть слегка дернуться. Командир переводил ошеломленный взгляд с молчаливого Саши на замершего Артёма. На платформе воцарилась такая тишина, что было слышно, как шуршит песок под сапогами Охотников. Спорить с Сашей было бесполезно – если этот матерый волк брал под крыло молодого парня, значит, вылазка обретала совершенно иной оборот.
Командир тяжело, шумно вздохнул и устало потер переносицу.
– Черт с вами... – глухо проворчал командир, махнув рукой. – Раз уж сам Саша вписывается за тебя, Тёма... значит, так тому и быть. Добро на вылазку дано. Собирайте снаряжение. Выдвигаетесь через час, пока рубильники не переключили на ночь. Да хранит вас то, что осталось от этого мира.
Толпа начала медленно расходиться, а Артём повернулся к своему безмолвному напарнику.
– Спасибо, – тихо сказал он, глядя в темноту под капюшоном. – Почему ты мне помогаешь? Кто ты такой?
Саша не ответил. Он лишь на секунду задержал свой тяжелый, загадочный взгляд на лице Артёма, а затем развернулся и стремительным шагом направился к оружейным складам. На его поясе тускло поблескивала рукоять сложенного ножа-бабочки.
Сборы были недолгими. Инженер лихорадочно проверял магазины к автомату, заталкивая в подсумки последние патроны. Когда он уже набрасывал на плечи охотничий плащ, в дверях его каморки появилась тонкая фигура. Это была Алина. Ее лицо было бледным, а в руках она сжимала небольшой чистый бинт.
– Ты с ума сошел? – ее голос дрожал от сдерживаемых слез. – Зачем ты вызвался? Все знают, что из этого сектора никто не возвращается! Твой отчим... он ведь пропал именно там!
Артём подошел к ней ближе. Страх перед неизвестностью внезапно отступил, уступая место какому-то странному, фатальному спокойствию.
– Именно поэтому я и должен идти, Алина, – тихо, но твердо ответил он, глядя ей прямо в глаза. – Я должен узнать, что там произошло. И я должен понять, кто этот парень, который молчит. Обещаю, я буду осторожен.
Алина ничего не ответила. Она лишь судорожно вздохнула и на мгновение крепко, до боли прижалась к его груди, уткнувшись носом в жесткую ткань плаща. Артём почувствовал тепло ее тела, и внутри него шевельнулось что-то чистое, светлое – то, ради чего действительно стоило выживать в этих проклятых туннелях.
Через сорок минут они стояли у гигантских, покрытых ржавчиной гермоворот дальнего перегона. Тяжелые цепи натянулись, скрежеща металлом, и многотонная железная дверь начала медленно, с неохотой отползать в сторону, открывая проход в неизвестность.
Из открывшегося проема пахнуло ледяным, застоявшимся воздухом мертвых туннелей, сыростью и тонким, едва уловимым запахом опасности. Саша первым щелкнул тумблером на своем налобном фонаре. Яркий белый луч прорезал вековую тьму сектора «Ноль-Четырнадцать». Сталкер перехватил оружие и сделал первый шаг за гермозатвор.
Артём крепче сжал рукоять своего автомата, бросил последний взгляд на гаснущие огни родной станции и шагнул следом за ним, растворяясь в темноте. Экспедиция началась.
Глава 6: Все бывает в первый раз
Ледяная сырость дикого перегона пропитывала одежду насквозь уже через несколько сотен метров. Артём шел по шпалам, стараясь дышать как можно тише, но в этой звенящей, вековой тишине даже шорох его собственных сапог казался оглушительным. Туннель сектора «Ноль-Четырнадцать» выглядел по-настоящему мертвым и заброшенным. Бетонные своды покрылись толстым слоем черной плесени, которая свисала длинными, влажными хлопьями. Рельсы местами проржавели до основания, превратившись в хрупкую рыжую крошку, а из глубоких трещин в потолке сочилась грязная, маслянистая вода, с тихим, раздражающим стуком падающая в дренажные канавы.
Вся их разведка держалась на двух лучах света. Мощный, холодный пучок налобного фонаря Саши уверенно разрезал мрак впереди, в то время как тусклый, постоянно подрагивающий желтый свет самодельного светильника Тёмы едва позволял парню не споткнуться о полусгнившие шпалы.
Новоиспечённый Охотник больше не мог выносить эту давящую тишину. Психологическое напряжение росло с каждым шагом, и Сашина немота начала казаться ему зловещей стеной, которую необходимо разрушить.
– Слышишь... – негромко позвал Артём, сделав шаг быстрее, чтобы поравняться с напарником. – Мы ведь... мы ведь виделись раньше, да? На станции, в очереди, ты так смотрел на меня. И сейчас... Почему ты молчишь? Тебе что, язык вырвали?
Саша даже не вздрогнул. Он резко, почти механически остановился, но не повернул головы к товарищу. Охотник просто медленно поднял руку, требуя тишины, а затем слегка развернул корпус. Из-под глубокого капюшона на Артёма сверкнули ледяные, пронзительные глаза. В этом взгляде не было злости – в нем читалась такая глубокая, выжженная годами обида и глухая боль, что Тёма невольно отступил на полшага. Саша ответил ему абсолютным, леденящим безмолвием, словно напарник только что совершил какое-то предательство, просто заговорив с ним. Развернувшись, Охотник продолжил бесшумный марш во тьму, демонстративно игнорируя напарника. Артём лишь тяжело вздохнул, сжав рукоять автомата. Контакт не удался, а загадка стала еще мучительнее.
Вскоре туннель сделал резкий поворот, и лучи фонарей выхватили расширение перегона – старую техническую платформу. Здесь когда-то располагался передовой лагерь Охотников. Того самого отряда отчима.
Напарники медленно взошли на платформу. Под ногами с сухим хрустом лопались стреляные пулеметные гильзы – их здесь были тысячи, они покрывали бетон сплошным ковром. Всюду виднелись следы страшного побоища. Брезентовые палатки были разорваны в клочья, тяжелые ящики из-под патронов перевернуты, а на гранитных стенах четко проступали глубокие, рваные борозды от гигантских когтей. Железобетонные перекрытия были опалены пороховыми вспышками и огнеметами.
Саша молча подошел к перевернутому столу и посветил вниз. Артём шагнул следом. На полу, среди кусков обгоревшей ткани, лежал разбитый армейский планшет. Экран был расколот, но из корпуса торчал чип памяти военного образца. Немой Охотник жестом указал Тёме подобрать его. Парень бережно принял и спрятал чип в карман – если на станции удастся его расшифровать, они узнают, что произошло в последние минуты жизни отряда.
Чуть дальше, у самой кромки платформы, тусклый луч фонарика инженера зацепил металлический блеск среди кучи ржавого мусора. Парень остановился и посветил ближе. На грязном бетоне лежала старая, помятая армейская фляга. Ее стальной бок был безжалостно прошит пулями, а из пробитых отверстий на всю округу разносился резкий, застарелый запах дешевого, скисшего вина – отчим всегда носил такое с собой в вылазки, утверждая, что оно согревает кровь лучше любого чая.
Артём замер, чувствуя, как внутри него все похолодело. Это была фляга отчима. Без сомнений. Парень медленно опустился на одно колено и протянул дрожащие пальцы, касаясь холодного, исцарапанного металла.
В ту же секунду в его голове словно взорвалась ручная граната. Шрам на виске пронзило острой, ослепляющей болью, от которой потемнело в глазах. В ушах с сумасшедшей громкостью завыла призрачная, далекая сирена. Вой, крики, грохот взрыва, летящие осколки бетона и чья-то отчаянно тянущаяся к нему рука... Он судорожно схватился за голову, едва не выронив автомат. Стены туннеля пошли глубокими трещинами в его сознании, амнезия снова рвалась по швам, но разрушенная картинка прошлого никак не желала складываться воедино. Он чувствовал, что разгадка близко, но она ускользала, оставляя лишь дикую головную боль.
Тяжелая рука Саши грубо схватила его за шиворот плаща и рывком подняла на ноги. Охотник встряхнул парня, заставляя того прийти в себя, и молча указал фонарем вперед.
Тёма с трудом сфокусировал зрение и обомлел. Впереди туннель заканчивался колоссальным провалом. Огромные, многотонные гермозатворы, которые должны были намертво блокировать сектор, были не просто сломаны – их буквально вырвало с корнем, вывернув наружу искореженный толстый металл. Какая-то невероятная, чудовищная сила разнесла эту преграду изнутри туннелей, открывая прямой путь наверх.
За вырванными гермоворотами начинался широкий подъем. Ржавые, заваленные обломками перекрытий ступени старого эскалатора уходили круто вверх, вглубь вентиляционной шахты. Саша сделал знак «внимание» и первым начал подъем.
Они успели пройти лишь до середины высоты, когда мертвую тишину разорвал жуткий звук. Сверху, со стороны выхода на поверхность, донеслось множественное, быстрое шуршание когтей по бетону и противный, ультразвуковой писк.
– Источник шума, – мысленно перевел парень жест молчаливого Охотника, который уже вскидывал оружие.
Из темноты верхнего вестибюля на эскалатор хлынула сплошная, серая лавина существ. Артём вскинул фонарь, и его луч выхватил мерзкие, уродливые морды. Это были Кроты – крупные, размером с собаку, подземные твари с абсолютно слепыми, затянутыми кожей глазницами, огромными когтистыми лапами и длинными, обнаженными резцами. Они не видели людей, но они идеально реагировали на малейший звук и свет.
– Гаси свет! – жестом приказал Саша, но было уже поздно.
Луч самодельного фонаря Артёма сработал как маяк. Орда Кротов с яростным визгом ринулась вниз по ступеням, ориентируясь на вспышку.
Туннель содрогнулся от грохота. Саша открыл огонь короткими, выверенными очередями, срезая первых тварей. Инженер вскинул свой экспериментальный автомат, поймал в прицел прыгнувшего Крота и нажал на спуск. Выстрел! Пуля разнесла голову монстра, отдача привычно ударила в плечо. Парень перевел ствол на следующую цель, нажал крючок снова и... Раздался сухой, мертвый щелчок.
Автомат заклинило. Самодельный механизм подачи патронов подвел в самый ответственный момент, намертво заклинив раздутую латунную гильзу в патроннике.
Крот с раскрытой пастью уже летел прямо на Артёма. Парень в ужасе отпрянул, скатившись по ступеням вниз, и забился в узкую нишу между разбитым поручнем эскалатора и стеной. Кроты, привлеченные шумом борьбы, лавиной ломанулись к его укрытию.
Началась паника. Сердце Артёма готово было разорвать ребра, пот заливал глаза. Он лихорадочно вытащил из кармана небольшой рабочий нож, зубами перехватил фонарик и начал яростно ковырять заклинивший затвор. Пальцы соскальзывали, он ломал ногти в кровь о жесткую сталь, а визг тварей над головой становился все ближе. Металл скрежетал, Артём безумно дергал затворную раму, понимая, что если он прямо сейчас не освободит патронник, его просто заживо сглодают в этой каменной щели. Одна из слепых морд уже просунулась в нишу, щелкая резцами в сантиметре от его лица.
В этот критический момент прямо перед его нишей мелькнула серебристая вспышка.
Клац-клац.
Саша вырос перед ним словно из-под земли. В его руке с невероятной, гипнотической скоростью провернулся нож-бабочка, сталь рассекла воздух, и длинное лезвие с хрустом вошло Кроту точно между слепых глазниц. Охотник легким движением выдернул нож, крутанул его в пальцах и вторым ударом вспорол горло следующей твари. Лязг бабочки звучал в темноте как смертоносная, безупречная музыка. Он действовал хладнокровно, полностью закрывая собой нишу Артёма и буквально выкашивая слепых тварей в ближнем бою, пока парень с последним яростным хрипом наконец вытолкнул ножом проклятую гильзу. Загнав новый патрон в ствол, Тёма высунулся из ниши и в упор расстрелял нападавшего на напарника монстра.
Отбив первую волну, немой Охотник резко схватил товарища за руку и потянул за собой. Они рванули наверх по ступеням эскалатора, оставляя позади пищащую и грызущую собственных мертвецов орду Кротов.
Они выскочили сквозь пролом разбитого вестибюля наружу, на полуразрушенную станцию «Гражданский проспект», и Артём мгновенно замер, позабыв как дышать. Его самодельный фонарь выпал из ослабевших пальцев, покатившись по битому кирпичу.
Парень впервые в жизни увидел то, о чем на станции ходили лишь легенды. Небо. Не бесконечный серый бетонный свод метро, а бескрайнее, глубокое черное небо, усыпанное миллиардами холодных, сверкающих звезд. Этот вид завораживал, дарил ложное чувство свободы, но реальность вокруг была сущим кошмаром.
Весь мир на поверхности был разрушен. Вокруг высились колоссальные, мертвые коробки многоэтажных домов с черными глазницами выбитых окон. Улицы превратились в месиво из искореженного ржавого металла, обломков бетона и высохших, уродливых деревьев. В сером радиационном тумане творился настоящий ужас: земля содрогалась от далеких криков, а в ночном небе, закрывая собой звезды, летали гигантские крылатые силуэты. Артём с содроганием разглядел их кожистые крылья, длинные зубастые клювы и мощные лапы. Птеродактили. Настоящие хозяева этого мертвого воздуха, которые кружили над руинами в поисках добычи.
Саша грубо толкнул Артёма в плечо, заставляя пригнуть голову. Они начали скрытно, короткими перебежками пробираться сквозь этот полуразрушенный, призрачный город. Путь до Мурино предстоял неблизкий и смертельно опасный. Они двигались на север, пробираясь через заваленные обломками дворы и разбитые проспекты, где некогда бурлила жизнь. Дорогу преграждали заржавевшие остовы питерских трамваев и смятые всмятку автомобили, превратившиеся в бесформенные груды железа.
Вскоре они вышли к руинам старого Северного рынка. Торговые ряды превратились в месиво из бетонных плит и оплавленного пластика. Луч фонаря Артёма выхватывал из грязи жуткие призраки прошлого мира: разорванную детскую мягкую игрушку, засыпанную радиоактивным пеплом, разбитую неоновую вывеску какого-то магазина. Но самым страшным здесь было другое. Саша резко дёрнул Артёма вниз, заставляя прижаться к остову грузовика. Прямо над ними, под козырьками полуразрушенных павильонов, висели гигантские, грязно-серые коконы. Гнездо. Они медленно, едва заметно пульсировали, а изнутри доносился тихий, утробный скрежет. Какая-то огромная стая спала прямо у них над головами. Артём затаил дыхание, боясь сделать малейший шорох. Они пробирались мимо этого гнезда буквально на цыпочках, аккуратно переступая через битое стекло, чувствуя, как холодный пот струится по спине под плащом. Если хоть один кокон пробудится – им конец.
Радиационный туман становился все гуще, он буквально лип к полам их плащей, вынуждая Артёма постоянно поправлять тяжелую маску противогаза. Дышать было трудно, фильтр отзывался сухим, свистящим хрипом. Каждый метр давался с боем: приходилось аккуратно обходить огромные воронки от ядерных ударов, заполненные мутной, слабо светящейся зеленым светом радиационной жижей. Один неверный шаг – и подошва сапога сгорит в этой кислоте.
В какой-то момент им пришлось замереть на долгие десять минут под защитой разбитого бетонного козырька бывшего магазина. Прямо над ними, на крыше изуродованного двухэтажного автобуса, огромный крылатый птеродактиль с омерзительным хрустом разрывал на части какую-то многоногую наземную тварь, оглашая окрестности победным, леденящим душу клекотом. Артём сжимал автомат так крепко, что онемели пальцы, а Саша стоял рядом неподвижно, как каменное изваяние, лишь его глаза под капюшонами непрерывно сканировали сектора обстрела.
Когда монстр улетел, они двинулись дальше, пересекая невидимую черту города. Вдруг Артём остановился как вкопанный у подножия трехэтажного здания, половина которого превратилась в груду кирпича. На уцелевшей стене туннеля тускло поблескивала ржавая металлическая табличка, а на земле валялись остатки детских качелей и разбитые школьные парты.
Шрам на виске снова отозвался дикой, пульсирующей болью. Внутри Артёма словно открылся запертый шлюз.
«Это... это моя школа...» – пронеслось в его голове оглушительным эхом. Он вспомнил этот двор, вспомнил, как бегал здесь, будучи маленьким мальчиком, до того, как его жизнь навсегда ушла под землю. Трещина в амнезии расширилась, вернув ему кусок его личной биографии, но главного ответа она так и не дала. Артём посмотрел на стоящего рядом Сашу, впиваясь взглядом в его скрытое капюшон лицо, но память упорно молчала – он так и не смог вспомнить, что этот молчаливый, суровый Охотник когда-то был его лучшим другом, который бегал вместе с ним по этим самым школьным коридорам. Саша заметил его взгляд, но лишь крепче сжал автомат, отворачиваясь. Обида Саши осталась непоколебимой.
Они миновали остатки гигантской эстакады КАДа, разорванной пополам мощным взрывом. Огромные бетонные пролеты рухнули вниз, образовав причудливые рукотворные пещеры. Из этих провалов доносился отчетливый, пугающий скрежет и утробное ворчание – там явно гнездилось что-то крупное. Саша сделал резкий жест рукой, приказывая обойти опасный участок по широкой дуге через поле. Им пришлось ползти на животах по жухлой, бьющей током от радиации траве, чтобы не привлечь внимание тех, кто затаился под обломками моста.
