Read the book: «Случайная станция во времени»

Рождённый
в бронежилете

Ведущий

Противник когда-то и здесь принял глупое решение стоять насмерть. К этому бойцы привыкли давно. И били, били, ввязывались в снайперские дуэли, не давая поднять головы, пока не выбили за пределы населённого пункта всех. Только изредка дроны и артсистемы врага, да расставленные им мины продолжали беспокоить.

Известный военкор, пришедший с бойцами и своим напарником в Межевую, в этот победный день работал не покладая рук, беседовал, опрашивал, снимал.

И всё равно боялся, ведь смерть была рядом. Но радостное оживление царило во взявших посёлок войсках. Они сделали это! Теперь ожидалось поздравление Командующего.

Но не всё было так удачно.

Щур-2

«Челленджер, это Щур-два! Объект в первом подъезде замер на входе и не шевелится. Даю координаты… Видишь?..»

Рюрик

Этот день начался ожидаемо: после ухода противника мы стали зачищать жилые районы и эвакуировать с линии огня пострадавших жителей. Сюрпризы начались с дома у окраины и произошли два раза подряд. Оба раза стреляли по одному бойцу!

Никакой нормальный по одинокому человеку миной не стреляет в любой ситуации. А если и стреляет, в живых тот не остаётся. Этот ненормальный ошибся два раза подряд. И сложилось впечатление, Кирилл поцелован богом в самую макушку. Только Моджахед, которого звали раньше Лёхой Даниловым, успокоил:

– После такого везения должна пойти чёрная полоса и тебя, Рюрик, прикончат со стопроцентной гарантией. – при этом скривил хитрую рожу.

Кирилл, с позывным Рюрик, тоже был уверен, что какой-то конец везению наступит непременно, ведь тот чёрт по нему садит очень толково, врагу просто не везёт. Вокруг всё изрешечено осколочной шрапнелью,вынесены кирпичи и взрыта воронка у стены. Рюрика взрывной волной тоже плющило, но не сильно, на самом бойце и его амуниции – ни царапины!

Первый раз раздача бала днём, часов в десять. Приехали проверить подвалы почти разрушенного шестиэтажного дома, где нашли группу женщин, прятавшихся в подвале. Выходить было безопасно, противника ночью отогнали почти до горизонта, а женщины без помощи бойцов выйти боялись. Напарник, Моджахед, пошёл в подвал, Рюрик остался сторожить вход.

Акция обычная в условиях военной полосы. И тут прилетел сюрприз, ухнуло, оглушило, кирпичи в двух шагах от Кирилла разлетелись в пыль, расширив дверной проём, остатки двери исчезли и ударная волна понесла вниз в подвал. Чудо, что бронежилетом зацепился за перила и не ухнул в темноту.

Прибежавший с фонариком Моджахед, помогая подняться, спросил что-то. Что спрашивает о состоянии Кирилл понял только по движениям губ, в ушах стоял звон. Напрягая связки, рявкнул, не слыша себя:

– Норма! – для убедительности поднял большой палец.

Но напарник не поверил, стал осматривать, подсвечивая фонариком. Потом что-то промычал и одобрительно хлопнул по спине. Будешь живым, повреждений не обнаружено.

Рабочая, небронированная "буханка" для эвакуации стояла за домом, и Кирилл с Лёхой, закинув автоматы за спину, потащили женщин огибать дом, сажали в машину. Забравшись в кузов, одна из них, старшая, вдруг охнула:

– Батюшки! Воду-то оставили… Забыла бутылку там, на столе…

Вода у них, сидящих долгое время без удобств – самая большая ценность. И Моджахед, продолжая размещать спасаемых, кивнул Кириллу на лежащий на сиденье фонарь. Типа: сходи, словами их не успокоить!

Они поддерживали друг друга всегда, и Кирилл, без возражений взял фонарь, двинулся к дому.

Пережидать, будет ли обстрел, времени не было и Кирилл, решив преодолеть дистанцию по возможности быстро, для начала всё-таки выглянул за угол, осмотрелся, прислушался. Уши не успели отойти после взрыва, поэтому ничего не услыхал и, пригнувшись, бросился вперёд, к подъезду с разрушенным входом.

Но сделал это неудачно, одна нога зацепилась за бетон, другая провалилась в выемку и, потеряв равновесие, он растянулся, глухо стукнувшись каской в кучу обломков. И тут снова ухнуло! Привычно прижался к земле, пережидая град осколков. Потом вскочил и, перепрыгнув свежую воронку, рванулся и заскочил в подъезд. Это было второе, не менее сказочное, везение. Снова ни одного осколка, спасло падение.

В подвале с помощью фонарика нашёл стол, заваленный осыпавшейся штукатуркой, отыскал упавшую со стола пятилитровую бутыль, полную мутной воды, схватил и кинулся обратно. Выбежав за угол, нос к носу столкнулся с бежавшим навстречу Лёхой.

Видно тот, зафиксировав взрыв, кинулся спасать товарища и был поражён, встретив его снова невредимым.

Вернулись, залезли в "буханку". Кирилл поставил воду у ног успокоившихся женщин. А командир, продолжавший сидеть рядом с водителем Штурмом, обернулся и спросил:

– Парни, откуда стреляли?

– Откуда-то из-за посёлка… – выдал свою версию Моджахед.

– С лесополосы, там, метров сто пятьдесят за башней… – уточнил Рюрик, вспомнив где перед взрывом видел дымок.

– Совсем рядом. – оценил Моджахед. – Могли поставить и снайпера, нас прищучить.

– Сейчас передам наблюдателю, им артой врежут! – резюмировал командир и поднял с колен цифровик.

Водитель Штурм завёл двигатель, шепнул: «Поехали», тронулся, и они покатили обратно к точке сбора в районе колледжа, где сейчас готовили прикрытие спасательному конвою. Та женщина, что вспомнила о воде, смотрела на Кирилла всю дорогу с участием, а когда доехали, тронула за рукав:

– Прости, солдатик…

– Рюрик! – на автомате назвался он. Вроде как представился.

– Его Кириллом звать! – тихо подкорректировал Лёха, и открыл дверь.

– Рюрик – не наше имя. – рассудила женщина, поднимая с пола воду. – Ну какой ты Рюрик?

– Я – тоже потомок скандинавов… – помогая женщинам выйти, оправдывал кличку Кирилл.

Когда все вышли и бойцы остались стоять, Моджахед подкатил:

– Верно сказала женщина. Ты не Рюрик! Два раза в шаге прилетело, а на тебе ни царапинки. Расскажу, ребята не поверят, будут звать Счастливчиком!

– Тогда ещё лучше – Сбычей Мечт… – пошутил Кирилл. – Но на шильде у меня "Рюрик", значит Рюрик.

– Я тебе, друг, сегодня вечером красиво исправлю! Был Рюриком, станешь Счастливчиком…

– О чём спорим? – лейтенант вышел из транспорта.

– Ему дважды фартило. – объяснил Лёха. – Я предложил сменить Рюрик на Счастливчик, а он не хочет.

– Ты, Кирилл, с нами месяц. Шестерых за это время только из твоего обновления затрёхсотило в куда меньших передрягах. Ты точно рождён в бронежилете! – улыбнулся командир.

– Просто случай. – пробормотал Рюрик. – С кем не бывает…

Левша – командир артиллерийского взвода

В просьбе Грома обработать участок полосы, где вчера выкуривали киевский танк, не мог отказать. Мы оба понимаем, что на таком расстоянии работать тяжело и легко одновременно. Сказал: «Сделаю!», и мои архаровцы уже стали заряжать нашу «Нону».

Оставшуюся с ночи половину боекомплекта выложили по району за несколько быстрых минут. Наводчик сказал: «Всё!» и обстрел прекратили.

Рюрик

Через полчаса они снова были там, у кромки артобстрела, где звенела тишина. По лесополосе за башней пушкари успели отработать по-полной. Деревья в том месте стояла без листьев, с обрубленными ветками и расщеплёнными стволами. Если перед этим, те, кто был там, не успели смотать удочки, то теперь о них и их оружии можно забыть.

Из-за кустов возле шестиэтажки Кирилл в бинокль командира разглядывал лесополосу.

– Всё? – после осмотра спросил лейтенант, принимая бинокль.

– Насыпали густо, весь ближний лес прозрачный. Только у них были минуты уйти, спрятаться.

– Ладно. У нас здесь ещё два подъезда, – возразил командир, – попрошу оператора запустить туда «птичку». Пусть посмотрит за…

И тут ударила бесшумная мина, рванула так, что всё остальное смолкло. Подброшенный взрывом лейтенант, нелепо взмахнув руками, рухнул на Кирилла-Рюрика, уже сваленного на землю ударной волной взрыва. Снова в ушах звон и чувствительные удары сердца в груди. И мысли: «Я живой?». Взрыв случился не дальше четырёх метров. Кирилла спас командир.

Боец перевернул его на спину, вгляделся в удивлённое лицо с открытыми глазами. Всё понял, поднялся, подхватил командира, взвалил на плечо и метнулся в сторону «буханки». Подбежать успел и Лёха-Моджахед.

Рюрик крикнул, укладывая лейтенанта на сиденье в салоне:

– Отвези Грома медикам, а я свяжусь с пилотом. Надо выяснить, кто бьёт и откуда.

Объект нападения стал совершенно понятным, стреляют по нему. Кирилл ещё на бегу к машине поймал слетевшую с плеча командира цифровую рацию и, когда "буханка" двинулась, включил канал Баллистика.

– Баллистик, это Рюрик! Где твой коптер? Нужно посмотреть старое место за башней. Проверь, снова стреляют! Повиси сколько сможешь.

– Понял, Рюрик! До связи… – ответил тот и отключился, поддерживая режим безопасности.

Боец вернулся к углу дома и оглядел небо в поисках вражеского дрона, корректирующего огонь. Без коррекции попасть в одиночную мишень невозможно.

– Рюрик, это Баллистик! – ожила рация. – Мой коптер сейчас южнее, но от танкистов слышал, видели ребята в лесополосе человека в тёмном хаки, который потом пропал…

– Куда пропал?

– Не знаю, попрошу картинку, потом поговорим. До связи!

Лейтенант Гром таких длинных разговоров не позволял. Один вопрос, один ответ, и сразу выход: «до связи!». Так делалось с целью не дать разведке противника засечь место, откуда запускают квадрокоптер.

Рюрик должен был не задавать глупых вопросов, сказать только положенное: «Понял».

Баллистик

Пропажа тёмного хаки была не просто словесной формой, он действительно исчез. Коптер артишников ровно прошёл над лесополосой, тень человека шевельнулась и исчезла почти в самый момент, когда фокус стал удлиняться и картинка приблизилась, так оператор пытался настроиться. Баллистик тщательно просмотрел кадр, но там даже тени призрака уже не существовало. Он просматривал момент исчезновения в движении снова и снова, пытаясь разглядеть следы маскировки. Момент, и никого нет! Такого мощного камуфляжа он ещё не видел.

– Рюрик, это Баллистик! Там что-то непонятное, я с Громом хочу обсудить. Где он?

– Затрёхсочен. – ответил тот, намекая на ранение. – Моджахед повёз в санбат, пока не знаю… До связи!

Рюрик

Кирилл остался на линии один и теперь отвечал за всё: за себя, свою группу, свой АК-12 на плече и цифровую рацию, оставшуюся у него. Одному биться нельзя ни по какой системе, заниматься разведкой тоже плохо, но ждать приказов, стоять на месте, ничего не делая, хуже. Впереди враг, которому ты важен, отступать нельзя! В посёлке противника не осталось. Только этот противник об этом не знал. Спрятался в лесополосе и садит минами.

Ночью он тоже побежит, ждать нельзя. Там, в лесополосе, прячется тот, кто ранил лейтенанта. И должен за это ответить!

Прикрывать Кирилла некому. Напарник со Штурмом увёзли Грома, Баллистик единственный, которому так или иначе придётся помочь Рюрику добраться до противника.

Не сдержать желания встретиться со своим антагонистом, найти его и наказать!

И Рюрик начинает действовать, движется навстречу врагу, перебегает открытую с обоих концов улицу и затихает на перепаханном снарядами участке со стенами частного дома. Строение без кровли, с закопчёнными стенами.

Проверил снаряжение: в карманах бронежилета на груди четыре полных рожка, пара гранат подствольника и одна ручная серо-оливковая РГД-5, граната для нападения, с небольшим радиусом разлёта осколков. Всё это в полной готовности к применению. Приближаясь к противнику важно быть готовым к боевым сюрпризам. Перевёл автомат в режим коротких очередей, проверил затвор и оглянулся.

Вертеть головой на 360 градусов – подарок инструкторов, продлевающий жизнь не только в бою, но и вблизи линии соприкосновения. Каждый новый шаг начинался с оглядки. Просканировал пустой горизонт, поднял голову и осмотрел небо. Зрение Кирилла острое, чёрной точкой на фоне лазури в вышине замер дрон. Вражеский! Висит и наблюдает. Высота большая, попасть из АК не выйдет, только напугаю. Он висит сзади, следит за одиночкой, дрону боец виден во всех подробностях. Поэтому Кирилл перебежал за стену, упал, закатил себя под примыкающий куст, перевернулся на спину и затих.

Прятаться в ясный день от птичек, не теряя их из виду, учили с первого дня на фронте. Чёрная точка между листьями появилась через мгновение и, выписывая петли, стала двигаться над развалинами. Всё верно, это она.

В лесополке сейчас готовится мина, лучше уйти. Дрон должен потерять объект наблюдения. В конце концов, кто ищет всё равно найдёт, на то есть многие возможности современной техники, например радиопоиск позволит определять положение включенного радиоисточника.

Поэтому Рюрик затаился и отключил на время цифровик.

Челленджер

«Щур-два, с тобой Челленджер. Потерял его?.. Не молчи!»

Рюрик

Первая мина упала с противоположной стороны руин, отовсюду посыпалось. Другая угодила между стенами. Всё всколыхнулось, взвились облака дыма, дрон скрылся за ними. Мысль воспользоваться возможностью пришла спонтанно. Слабый ветер с востока погнал облака к башне, в нужном Рюрику направлении. Прикрытый от наблюдения, Кирилл пересекает несколько участков. На пути много железа, в основном осколков, но заложенных мин не попалось.

На следующей улице облако присело к земле, его фигуру и тень могли увидеть. Рюрик притаился в тени обгоревшего кузова Мерсюка Майбах. Скелет машины здесь давно, успел покрыться ржавчиной, что сливалось с камуфляжем Рюрика. Он опять уставился в синюю вышину и дрон разглядел с трудом. Тотнабрал большую высоту, позволяющую разглядеть большую площадь, поэтому теперь казался мельче мошки. Менял галсы, продолжая двигаться к лесу, как бы разыскивал цель. Рюрик решил, что это подтверждает верность выбранного им пути, дрон теперь ведёт его к точке откуда стреляют.

Эта связь между ним и противником стала очевидной. За Рюриком ведут охоту, не пытаясь скрыть! Задумываться о причинах такого не имело смысла. Просто такая связь существовала и ей нужно пользоваться. Раз он здесь и начальная точка сектора обстрела перед ним, нужно идти до конца!

Рацией, а значит и помощью Баллистика, пользоваться нельзя, надо выбрать точку повыше и постараться самому, без квадрокоптера, разглядеть противника.

Когда птичка, по причине перезарядки, перестала маячить в небе, Рюрик сделал марш-бросок к башне. Название «башня» эти развалины получили из-за оставшегося угла дома, двух стен, подпиравших высокую кирпичную трубу. Два дня назад стены были в более живом состоянии, была нетронутой даже часть крыши. Но уже тогда залезть на верхнюю точку без оборудования никто бы не взялся.

Самому взобраться на этот, со всех сторон открытый наблюдательный пункт, можно было только одним способом.