Read the book: «По волнам чужих воспоминаний»
Артем Савенков
По волнам
чужих воспоминаний
Все события и персонажи вымышлены. Любое сходство с реальными людьми и событиями случайно.
© Артем Савенков, текст
Дурные вести
- Так, куда теперь? Ага, направо. Всё, вижу! - говорил Иван по телефону, разыскивая тату-студию.
Убрав телефон в карман, он спустился в торговый подвал. Здесь теснились мастерские по изготовлению ключей, продуктовые лавки и ещё какой-то мелкий бизнес. Проходы словно строили для людей вдвое ниже ростом: приходилось пригибаться и беречь голову. В одном из закутков и устроилась студия. Невысокая аренда позволяла нескольким мастерам снимать помещение в складчину. Иван считал этот салон лучшим в городе и на сеанс шёл без сомнений.
- Еле нашёл тебя! - Он принялся надевать бахилы, лежавшие в лотке у входа.
- Ничего, бывает! - ответила Оля, хозяйка студии и тату-мастер.
Они знали друг друга со школы. Сколько именно лет прошло с их знакомства, ни один уже не помнил.
Чёрные стены, рокерская символика, бас-гитара на почётном месте - студия выглядела так, как Иван и представлял. Из колонок негромко звучал рок. Только синий диван выбивался из общего стиля, но никого это, похоже, не смущало.
- У меня всё готово. Давай руку, будем работать! - Оля подозвала его примерить эскиз.
Иван закатал рукав и уселся, приготовившись терпеть.
Оля быстро собрала машинку и приступила к работе. Первое прикосновение игл заставило Ивана напрячься: неужели так будет весь сеанс? Но через несколько минут к боли удалось привыкнуть. С полчаса они молчали; в комнате слышалось только жужжание машинки. Когда-то разговор давался им легко, а теперь оба не знали, с чего начать.
- Тебе же можно говорить? Не отвлеку? - спросил Иван, надеясь скоротать разговором время.
- Да, конечно! - Оля будто обрадовалась, что он заговорил первым.
- Ну рассказывай, как там ваш класс? Есть что-нибудь интересное? - полюбопытствовал Иван.
Они учились в разных классах, но общих знакомых хватало.
- Даже не знаю, у нас в основном истории о том, что кто-то родил - многие сразу же после школы, сидят теперь дома, детей воспитывают. Некоторые уже и по двое имеют, - без особых эмоций сказала Оля, продолжая работать над татуировкой.
Иван вспомнил двух девочек из её класса: к выпускному обе уже были беременны.
- Да, помню, одна вроде на ЕГЭ уже должна была рожать? - припомнил Иван.
- Ну не совсем на ЕГЭ, но да, срок тогда уже подходил, - улыбнулась Оля, вспомнив о своём классе и об этой девочке, ведь они когда-то общались.
- Дела… А что-нибудь поинтереснее? Или ваш выпуск только детьми обзаводится? - Иван посмотрел, что вырисовывается у него на руке.
- Ничего особенного, по крайней мере, из того, что я знаю. - Оля на мгновение остановилась, задумалась. - Вроде все живут тихой, спокойной жизнью.
- Да… Казалось, что должно быть что-то необычное. Например, кто-то стал депутатом, кто-то цирковым артистом, а у нас все просто - либо дети, либо стал военным, либо полицейским. Какие неинтересные истории! А может, что-то любопытное знаешь о других, не из твоего класса? - пытался докопаться до оригинальных судеб Иван.
- Да что-то не слышала. Ну, про Алёну ты, наверное, знаешь… - Оля замолчала, сосредоточившись на работе.
- Про какую Алёну?
- Ну, из ваших! - ответила Оля, как будто это было очевидно.
- А, ну да! Вспомнил. И что с ней? - Иван повернулся к Оле. Одно время они с Алёной много общались.
- Умерла. Точно не знаю, но говорят - самоубийство.
Иван обмяк в кресле. Близкими друзьями они не были, но Алёна всегда его восхищала. Не любила учиться, жила как хотела и будто ни от кого не зависела. В семнадцать лет у неё уже были собственные понятия и авторитеты; во всяком случае, тогда Ивану так казалось. Она была для него воплощением свободы. Он давно не вспоминал о ней - и вот теперь оказалось, что вспоминать больше не о ком. Из мира исчезла одна краска: не самая заметная, но яркая.
- Как? Когда? - только и выговорил он, борясь с внезапной тошнотой. Рука обмякла, и Оля остановила машинку.
- Давно уже. Полгода точно… - тихо ответила она, подняв глаза на Ивана.
- О-фи-геть! Так в свое время хорошо общались… Видел её пару раз за последние годы, и все думал встречу на потом отложить, вот, блин, и отложил… - грустно сказал Иван и погрузился в воспоминания об их веселом общении.
- Вот как… Ты что-то совсем расстроился. Так хорошо общались? - спросила Оля, уже осторожнее.
- Ну как сказать… Не ближе, чем с другими. Но она мне запала в душу. Не в любовном смысле. Было в ней что-то, чего я в других не находил. Наверное, как Нэнси. Только я был не Сидом… - Иван замолчал. Он и сам не мог объяснить, почему эта новость так его задела.
- Ну вот… А о других я больше ничего и не знаю! У твоих как дела? - попыталась сменить тему Оля.
- Да всё так же! Женятся, рожают, воспитывают, у некоторых в разных последовательностях, а так - всё то же самое, - после долгой паузы произнес Иван и замолчал.
Оля негромко засмеялась, но через пару мгновений тоже умолкла. Остаток сеанса прошёл в полной тишине.
Воспоминания о дружбе
- Что ж тебе так хреново-то? Все рождаются и умирают, бывает. Зачем так убиваться? Ты хорошо её знал? Нет! Не загоняйся, подумай о другом! - Саня наполнил рюмки.
- Сам не знаю, что со мной! Вроде головой понимаю, что ничего не произошло, но этот факт как будто ранит, не дает покоя, а самое главное - на душе паршиво. Может, осознание пришло, что мы становимся взрослыми и случается подобное, ведь это не первый подобный случай с людьми из моего прошлого. Я действительно не понимаю, почему меня так зацепило. Мы не были близки, ты правильно говоришь, но вот то ли ностальгия, то ли ещё что-то не дает забыть. Грустно мне! - выговорился Иван и потянулся за рюмкой.
- Ну что сказать? За тех, кого с нами нет. - Друг поднял рюмку, Иван присоединился, вспомнили каждый о своём и молча выпили.
Разговор оборвался. Саня увлёкся перепиской в телефоне, а Иван уставился в потолок. Он уже не думал об Алёне - просто было тоскливо. Привычный способ справляться с непонятным, то есть выпить, на этот раз не помог. Друг рассуждал здраво: они ведь не были близки. Только от этой здравости легче не становилось.
Промежутки между рюмками сокращались. Телефон Сани то и дело звенел; тот смотрел в экран и улыбался. Иван понял, что остался наедине со своей тоской. Через полчаса друг начал поглядывать то на него, то на телефон. Хотел уйти, но не решался сказать.
- К дамам? - осведомился Иван, задрав подбородок и изобразив театрального аристократа.
- К даме! Ты же не будешь обижаться? Мы реально тухло сидим, а там одна нимфа зовет на мероприятие, ну ты понял… - быстро протараторил друг, обрадовавшись пониманию ситуации, резко встал и принялся одеваться.
- Да и вы, господин, мне, дескать, поднадоели, поэтому наполните наши бокалы в честь прощанья с вашей совестью и бегите на все четыре стороны! - продолжал играть Иван и жестом указал на стоящие на столе рюмки.
Саня охотно разлил остатки. Они выпили и пошли в прихожую.
- Ну ты это, не грусти, а то это… ну ты понял… - друг стал путаться в словах, пытаясь выговорить шутку, но это не особо получилось и он, надев ботинки, двинулся в парадную.
- Учту ваши замечания и сделаю по-своему! - отозвался Иван. Саня усмехнулся: такой тон у них обидой не считался.
Когда дверь закрылась, Ивану стало легче. Он вернулся к столу. Телевизор смотреть не хотелось, читать под водку было трудно. Оставались социальные сети. Страницы с шутками, житейской мудростью и бесконечными советами сменяли друг друга, ничем не удерживая внимания.
Иван налил ещё, поднёс рюмку к губам и вдруг вспомнил про страницу Алёны. Можно посмотреть, чем она жила в последнее время, перечитать их разговоры. Он допил, не закусывая, и взял телефон.
«Фотография старая. Раньше она хоть раз в месяц меняла, а эта висела ещё тогда, когда я в последний раз заходил. Года два назад, не меньше. Музыка прежняя, только русский рэп откуда-то взялся. Странно, она же его не любила. Была в сети пару месяцев назад… Значит, уже после? Кто-то заходит с её страницы. Родные, полиция - откуда мне знать. И картинки на стене странные. Раньше я бы просто пролистал, а теперь в каждой хочется увидеть какой-то знак. Было ей плохо или я уже сам придумываю?»
Он вспомнил, как Саня сказал: «Не загоняйся». Наверное, друг и впрямь хотел помочь - только поскорее, не вникая. Иван сам не раз так отмахивался от чужих тревог. Сейчас ему впервые захотелось, чтобы кто-нибудь не успокоил, а просто выслушал.
«Ладно, посмотрим сообщения. Может, там что-нибудь осталось».
10 марта 2012 года
Ив. У тебя на той фотке был чувак из Sex Pistols?
Ал. Да))))))))
Ив. Что-то я его не узнал))
Ал. Как ты мог :D
Ив. А кстати, что с ним случилось? Рано умер…
Ал. Передоз
18 марта 2012 года
Ив. Первая песня прикольная, а вторую ты мне уже кидала, видимо, нравится она тебе)))
Ал. А, точно… да. Это моя саааамая любимая
Ив. =) конечно, тупой вопрос, а ты случайно не панк?
Ал. :DD нет. Просто обожаю эту музыку… и дружу с панками… и встречалась с панками :DD и люблю панка (бывшего своего)
Ив. =)) ну я просто решил, раз ты такую музыку слушаешь… Думал, ты на попсе, а ты вон… (Обрадовала))
Ал. ееееееее
Ив. Ну, мне тоже нравится такая культура. А ты давно рок слушаешь?
Ал. Лет 5 уже. А вообще, всё, кроме панк-рока, я не понимаю… такая чушь… как это можно слушать?
Ив. Даже тяжёлый или просто рок?…
Ал. Тяжёлый слушала в самом начале
Ив. =) что, например?
Ал. Я уже названию не помню, в аудиозаписях посмотри))
Ив. =)
Иван невольно улыбнулся. Они подружились, прогуливая физкультуру: он не любил занятия, она уходила за компанию. Поначалу Алёна казалась ему просто милой девочкой. Потом он увидел на экране её телефона фотографию рок-группы, разговорился с ней о музыке - и всё пошло иначе. Забавно, сколько мелочей он успел забыть.
2 июля 2012 года
Ив. Привет, Алён, ты как после вчерашнего?
Ал. Привет, всё хорошо, только что пришла из салона. Нога горит, капец. Утром тошнило после вчерашнего, а так, я в час вообще встала. Ты как?
Ив. Теперь татуха яркая? Странно, вроде немного мы с тобой выпили. А я в 6 встал - и на работу. Получается меньше двух часов сна.
Ал. Да вот же, сочувствую! Татуха - да, яркая.
Ив. Родители не ругали тебя?
Ал. Они меня ещё не видели. Да и что ругать? Я же не новую делала.
Ив. =) Да я не про тату, а про вчера, ты же ночью без ключа была. А татуху потом покажешь?
Ал. Нет, за вчера не ругали, просто мама начала наезжать, что я была не со своим парнем, а с каким-то другим))) Конечно, покажу!
Ив. Блин, я тоже хочу татуху((
Ал. Ищи эскиз!
Иван вспомнил тот день: поспал чуть больше часа и отправился разгружать фуры. Они с другом тогда устроились грузчиками и работали вместе с двумя бывшими заключёнными. Прежде он не приходил на работу с похмелья, а тут пришлось таскать коробки восемь часов, без конца зевая. Работал почти без передышки - стоило остановиться, как глаза начинали слипаться. Повторять такое не хотелось.
24 июля 2012 года
Ал. Ты в аське до сих пор сидишь?
Ив. Да, а что?
Ал. Да ничего, странно это, там уже никого нет.
Ив. Ну, может быть. Кстати, как отдохнула?
Ал. Да нормально…
Ив. В каком городе была?
Ал. Лазаревское
Ив. ммм) Бывал там.
Ал. Отстой.
Ив. Мне очень понравилась твоя фотка на камнях…) Но когда я там был, наверное, так же думал.
Ал. И что теперь?))
Ив. Радуйся, хорошая фотка)
Ал. Можешь пофапать))))
Ив. Смешно…
Ал. Не злись, я шучу
12 августа 2012 года
Ал. Го пиво пить!
Ив. Гоу! Во сколько?
Ал. Давай в 9
Ив. Хорошо, там же?
Ал. Ну, давай там же. Только пиво там лучше не покупать сейчас))) какое-то оно стремное, в пивнушке, если что, возьмем!
Ив. Без проблем. Кстати, я слышал, сейчас паспорта спрашивают, могут не продать…
Он заметил, что задерживается на сообщениях о встречах, а остальное пролистывает. Не выпивка притягивала его - в те вечера они разговаривали вживую, и Алёна была совсем рядом. Читая, Иван понемногу вспоминал себя семнадцатилетнего. Отступили и сегодняшние заботы, и тоска. Даже пить больше не хотелось.
12 октября 2012 года
Ив. Привет. Что в школу не ходишь?
Ал. Привет, да так, дела.
Ив. Целый месяц дела?
Ал. Ну как сказать ХД. Это был лучший месяц в моей жизни))
Ив. И что же произошло?
Ал. Да нам ребята колес подогнали, вот почти месяц на них сидим)
Ив. Серьёзно! Нормально прет?
Ал. Вообще!
Ив. Ну ты это, про школу не забывай, а то выгонят.
Ал. Да пофиг! Я побежала, спишемся…
Ив. Давай…
Иван перечитывал эти строки снова и снова. История сообщений сохранила его таким, каким он себя уже почти не помнил: робким, романтичным, готовым увидеть в случайном знакомстве что-то важное. Куда всё это делось? Он привык объяснять перемены возрастом, разочарованиями, людьми, которые оказывались не теми. Но, может быть, изменился прежде всего он сам. В этой переписке ещё жили двое прежних людей. Одного из них больше не было.
23 ноября 2012 года
Ив. Привет, ты как? Заболела?
Ал. Привет, нормально все. Нет. А что?
Ив. Тоже норм) Ты вроде болела, да и изменилась как-то.
Ал. В смысле, изменилась?
Ив. Ну, на новой аватарке ты какая-то другая.
Ал. Понятно! Стремная?
Ив. Да нет, просто другая какая-то, странная!
Ал. Да всё нормально, я под гликом)) ну, и веко опухло)
Ив. А что не позвала?
Ал. Да у меня одна банка была. Ладно, потом спишемся, побежала.
Ив. Тебя вроде с этого не прет. Окей, пока.
Ал. Мне к психиатру надо)) немного
Ив. Хорошо, потом расскажешь.
Ал. Капец какой-то, ты сегодня занят?
Ив. Не сильно, а что?
Ал. Хотела с тобой гликом убиться!
Ив. Хахах, да я так-то пошутил. И плюс, нас на всю фигню на днях будут проверять, не хочу попасться. Ну, если только ты свой глик будешь, а я что-нибудь другое)))
Ал. Так это же не наркотик, лекарство обычное. Да и я знаю, что вас будут проверять, подруга говорила.
Ив. Так я же очкую. Лучше что-нибудь алкогольного… а ты глик))
Ал. Очкун, блин, и что теперь делать? Так же неинтересно((
Ив. Почему же?
Ал. Потому что меня убьет и я буду грузиться. Обдалбливаться нужно с кем-то.
Ив. Ну, можно сказать, и я обдолблюсь, алкоголем.
Ал. Это не то((
Ив. Печально…
Дальше всё чаще попадались разговоры о наркотиках и договорённости выпить. Пока другие готовились к экзаменам, Алёна почти перестала появляться в школе. Пролистав переписку до конца, Иван заметил разрывы: ответ не подходил к вопросу, за фразой следовала другая, никак с ней не связанная. Похоже, часть сообщений удалили. Кто и зачем? Убирали разговоры о наркотиках? Но их осталось полно. Чьи-то имена? Основные тоже были на месте. Возможно, сообщения когда-то стирала сама Алёна. Теперь спросить было не у кого.
От чтения устали глаза. Иван отложил телефон, но продолжал мысленно перебирать обрывки разговоров, пока не провалился в сон.
- Ну, привет! Думаешь обо мне?…
Тяжёлое утро
Утро.
Иван проснулся резко, будто его окликнули. Рано вставать ему было незачем: работы не было, да и желания её искать в последние дни почти не осталось. Обычно он ещё долго лежал, глядя в телефон. Но сегодня уснуть снова не получалось. В голове звучал Алёнин голос. Что означал этот сон?
- Ты об этом думаешь, потому что бездельник! На работу тебе надо устроиться, тогда не будет времени думать о всякой фигне. И деньги появятся, хоть за квартиру сам платить будешь, а не сидеть у всех на шее! - Саня ребром ладони ударил себя по шее, подкрепляя последние слова.
Другу было неинтересно, и всё же Иван договорил. Совета он уже не ждал. Хотелось хотя бы произнести вслух то, что не давало покоя, и услышать собственные слова.
Он понимал: ничего необъяснимого не произошло. С возрастом весть о чужой смерти приходит всё чаще. Но сейчас знание, прежде почти отвлечённое, вдруг коснулось его самого - не давало отвести глаза, вернуться к обычным делам.
- Ну ты это, давай, не грусти! - Саня оделся и поспешил по своим делам.
Саня был хорошим другом. Находил вечеринки, не бросал в драке, даже если противников оказывалось больше. Только с утешением у него не ладилось. Хорошее случилось - отмечаем. Плохое - не будем зацикливаться. Иван иногда завидовал этой простоте, а иногда чувствовал себя рядом с ним ещё более одиноким.
Оставаться одному в душной квартире не хотелось. Иван вытащил из шкафа чёрный спортивный костюм с белыми полосами. На этот раз одежда хотя бы не пахла вчерашним застольем; от кофты даже тянуло парфюмом. Носки нашлись в соседней секции. Перед выходом он посмотрелся в зеркало, провёл ладонью по опухшей щеке и отвернулся.
На улице он первым делом вставил наушники. Без музыки идти было непривычно.
За последние годы Иван разучился гулять в тишине. Музыка помогала думать и отгораживала от чужих разговоров. Если наушники разряжались, город сразу становился слишком близким и шумным.
Но сегодня музыка не помогала. Иван шёл, чувствуя во рту сухость. Ему казалось, что прохожие разглядывают его помятое лицо. Сперва он только отвечал хмурыми взглядами. Потом женщина в старом платье в цветочек сморщила нос, уловив перегар, а навстречу прошёл подтянутый парень. В его коротком взгляде Ивану почудилось презрение.
- Хватит на меня смотреть! - выкрикнул Иван, прижав руки к голове, этим движением будто пытаясь скрыться от всех.
Несколько человек остановились. Иван замолчал, и прохожие постепенно отвернулись. Он остался посреди тротуара с руками у головы.
Стало стыдно. Его бросило в жар, под кофтой выступил пот. Иван решил опохмелиться: сейчас это казалось единственным выходом.
Обыскав карманы и отсчитав необходимую сумму на покупку самого дешевого, но самого холодного пива, парень взял две банки, расплатился и встал возле магазина, не став растягивать свое мучение.
Первую банку он выпил почти залпом. Вторая пошла медленнее. Холод успокоил саднящее горло, напряжение отпустило. Из-за облаков вышло солнце, и улица будто посветлела. Кто-то смотрел на банку в его руке неодобрительно, кто-то усмехался, но теперь Ивану было всё равно. Он принял короткое облегчение за возвращение к жизни.
Оттолкнувшись от стены магазина, Иван включил песню повеселее и пошёл дальше. Хотелось даже подпевать.
Однако с каждым кварталом бодрости становилось меньше. Иван подумал о новой банке, но денег оставалось только на автобус. Хотелось спать. До дома он забрёл слишком далеко.
Иван кое-как добрался до остановки и увидел нужный ему автобус, только что отъехавший от остановки, а это значило, что следующий ему придется ждать целую вечность.
- Даааааааааа, блиииин… - протянул парень.
Он оглядел остановку в поисках свободного места. Скамейки были заняты пожилыми женщинами и их сумками. Одна из пассажирок поставила пакеты по обе стороны от себя и сидела так, словно остальным места здесь не полагалось.
- Не могли бы вы подвинуть свой пакет и освободить одно лишнее место? - культурно произнес Иван, натянув на лицо вежливое выражение, от которого ему стало даже немного мерзко.
- Нет! Молодой, постоишь! Не надорвешься! - грубо ответила бабка, намеренно и воинственно занявшая всю площадь, на которой вполне могли бы уместиться даже три человека.
Чёрный платок, тёмная блузка, юбка до земли. Женщина глядела исподлобья, заранее готовая дать отпор любому, кто приблизится к её вещам. Иван почувствовал, как возвращается недавняя злость. Он не раз спорил про то, кто кому должен уступать место; сейчас эти споры вдруг показались ему важнее собственного самочувствия.
- Вот ты тва… - начал было говорить Иван, но вовремя остановился, заметив рядом стоящую беременную женщину месяце на восьмом и понимая, что опять вызовет гнев со стороны простых обывателей.
Женщина тоже посмотрела на скамейку, но под тяжёлым взглядом хозяйки сумок осталась стоять. Иван будто случайно задел крайний пакет. Тот упал, покупки рассыпались, и его владелица проворно вскочила. Освободилось сразу два места. Иван приглашающе повёл ладонью. Беременная женщина благодарно улыбнулась и села с краю.
- Ах ты ж тварь! - крикнула бабка, собрав пожитки и пытаясь найти грубияна.
Иван уже отошёл к стойке остановки и прислонился к ней плечом. Женщина ругалась за его спиной. Прохожие ненадолго оборачивались и шли дальше.
- Ты тут не сидела! Уходи! - крикнула бабка беременной женщине, которая спокойно сидела и наблюдала за проезжающими машинами.
- С чего это я должна уходить? Я села на свободное место! Оно не было никем занято… - спокойно ответила женщина, продолжая задумчиво смотреть на проезжую часть.
- Уходи, я тебе сказала! - громко крикнула бабка и ударила женщину по плечу.
Все стоявшие на остановке обратили на это внимание.
- Вы что делаете? Больная, что ли? - произнесла беременная, от неожиданности провалившись в лёгкий шок.
Сразу же подошли несколько человек и принялись обсуждать ситуацию, предложив бабке успокоиться и довольствоваться свободным местом, тем более, как заметил один из них, можно убрать пакеты под ноги и тогда им обеим будет комфортно.
- Нет! Это мое место! - завизжала бабка и бросилась с ударами на одного из активистов, предложившего разумную идею.
Несколько минут успокаиваний ни к чему не привели, бабка лишь повышала голос.
Иван наблюдал за ссорой со смесью отвращения и злорадства. Похмельная тошнота вернулась. Когда подошёл автобус, он поспешил внутрь и обернулся в дверях. К остановке как раз подошли двое молодых полицейских. Женщина увидела его, что-то закричала и ткнула пальцем. Иван улыбнулся ей. Двери закрылись прежде, чем полицейские успели повернуться.
В автобусе, к счастью, были свободные места. Парень приземлился на одно из них и, уткнувшись лбом в стекло, принялся рассматривать пролетавшие мимо пейзажи.
- Вот, посмотрите на молодежь, сидит! Не может уступить место взрослой женщине! - донеслось откуда-то сзади.
Иван уже засыпал, но громкий звук не дал уснуть окончательно, даже немного взбодрил.
- С чего это я вам должен уступить? - Иван догадался, что разговоры шли именно про него.
Говорила небольшого роста женщина с короткими темными волосами, на вид лет сорока-пятидесяти, в блузке и шортах кремового цвета. На её груди, на веревке, обвитой вокруг шеи для удобства, висели очки.
Пассажиры делали вид, что не слышат её.
- Как с чего? Я женщина, и вы обязаны! - с упреком произнесла она, пытаясь говорить ещё громче, чтобы хоть кто-то услышал и вмешался.
- А я всю ночь бухал! А вы спали! Поэтому искренне от всей души соболезную вашей проблеме, но ничего сделать не могу! - обычным голосом сказал Иван.
Некоторые люди, которые все же прислушивались к разговору, засмеялись и даже где-то поддержали парня.
- Ах ты нахал… - собиралась было продолжать женщина, но увидев, что люди не особо хотят присоединяться к ней, остановилась и с хищным выражением на лице смотрела на героя.
Автобус наполнялся, а женщина продолжала стоять рядом. Перед своей остановкой Иван нарочно дождался, пока машина затормозит, и предложил место другой пассажирке. Та села. Он вышел, успев заметить ярость на лице недавней противницы. Мелкая победа почему-то не принесла удовольствия.
Остаток пути он прошёл почти не замечая улицы. Дома выпил минералки, постоял под душем и открыл окно в комнате, где всё ещё пахло вчерашним. Лёг, немного полистал телефон и уснул.
