Read the book: «Учитель фехтования нашего времени»

Глава 1

Выслушайте меня, Луиза. Я богат, знатного происхождения, у меня мать, которая обожает меня, две сестры, которые любят меня. С раннего детства я был окружен людьми, которые обязаны были повиноваться мне, и, несмотря на все это, я болен той болезнью, которою страдает большинство моих соотечественников в двадцать лет: я утомлен жизнью, я скучаю.

Александр Дюма

В ослепительно — белом северном закате на рельсах из пиролитического графита на юг ехал поезд пуля. Норильск — Новосибирск. Если бы поездка проходила в вакуумной трубе, как на настоящем Маглеве, путь занял бы не более получаса, но все равно проехать шесть часов от начала до конца в такой глухомани — дело достаточно быстрое. Убранство состава было верхом утилитаризма — и изобиловало противоречиями между показной роскошью и нищетой. Вагоны не были задрипанными, обивка из синтетической ткани не была порвана — даже вездесущих граффити не было, их постоянно убирали при каждом обслуживании. Поражала прежде всего человеческая нечистота и неуважение — не к людям, но к собственному облику.

Пассажиры Крайнего Севера одевались по последней моде — в своем собственном представлении. Все ткани, кожанки, ботинки были вычурными и совершенно не вязались друг с другом. Но вместе они создавали ощущение некоего уюта и гармонии, которую можно было встретить только в России. Все вокруг пахло множеством людских ног, пытавшихся уснуть до прибытия на следующую остановку; все слушали музыку, звонили родным, играли в игры, осматривали таблички через дополненную виртуальную реальность. Люди были всецело погружены в себя, им не было дела до ближнего своего.

Один человек в составе выделялся сильнее прочих. Он словно пришел из другой эпохи — напоминая рыцаря и факира одновременно. Тканевая куртка не была приспособлена к северным морозам, но при этом достаточно плотная, со строчкой, сшитой настежь черными нитками из угольной хлопковой ткани. На локтях находились спортивные бинты из термостойкой марли, прожжённые в нескольких местах чем-то горячим. Рукава прикрывали тканевые перчатки — гловелетты с керамометаллическими вставками в виде защитных пластин. Спортивные штаны черного цвета напоминали украинские шаровары, завернутые в керамические краги сапоги напоминали подобие рыцарской брони. Спящий пассажир натянул на голову черную шляпу австралийку из натуральной (!) кожи крокодила. Прочнее и неэтичнее материала было придумать сложно — к слову, тоже чем-то горячим проколотым насквозь.

Отдельное внимание привлекал пояс этого огнезащитного ансамбля. Сбоку висел отличительный металлический цилиндр, довольно простого, но стильного дизайна, с кнопками, бегунками, подвешенный на вытяжном кольце. Плазменный меч. В XXIII веке было не принято ходить с оружием — тем более настолько технологичным и одновременно детищем архаики, требующем долгих лет тренировок для того, чтобы не обжечь себе пальцы в первом же бою. Бывалые люди, смотря на такое, сразу говорили: бывалый вояка и дуэлянт. Когда несколько веков назад с рыцарских и прочих кодексов сдули пыль ради такого зрелища, насилие породило такой страх, что об этом предпочитали не вспоминать лишний раз из разряда "помяни черта к ночи".

К спящему бойцу наконец подсел попутчик с чемоданом из кож зама, и толкнул чудака за локоть:

— Спим?

Фехтовальщик ответил не сразу. Медленно подняв шляпу, он посмотрел на будущего соседа по пути в Город Науки:

— Никоим образом. Чего желаете?

— Здесь свободно?

Вопрос был сугубо риторическим. На чудака все настолько косились, что его ряд был единственным в этом, в общем-то довольно полупустом вагоне.

— Конечно. Хотите поставить багаж?

— Да, если позволите.

Пассажир навесил свое северное пальто на крючок и хотел было положить чемодан на полку, и тут же понял, что помимо меча, попутчик вооружен до зубов. Сверху находился кейс из огнеупорного фторопласта с включениями карбида гафния — огнеупорного материала, выкрашенного в черный. Судя по вытянутому внешнему виду, внутри тоже лежало оружие — вероятно, маска для фехтования, налокотники и еще несколько шашек того же функционала, что и на поясе рыцаря.

Сглотнув, и положив свой багаж рядом, попутчик спросил у самоубийцы:

— Куда-то воевать собрались?

— Почти. На соревнования в Новосибирске.

— По современным видам исторического фехтования?

— Агась.

— Это которые в центре города каждый август? Бывал там: интересное событие раз в несколько лет. Вояки и романисты по старым поэмам, играм и фильмам собираются на главной площади и несколько лет показывают дуэли, массовые баталии и костюмы старых персонажей. Вы что, реально собираетесь там руки и ноги резать?

— И да, и нет. Я тренер по НЕМА.

— Тренер по искусству боя? Из другого города? Что заставило Вас так далеко уехать из Норильска? Разве у нас не хватает клубов для тренировки?

— Частная практика. Я лучший в своем деле, меня пригласили показать мастер класс для новичков.

—Понятно. А все-таки: почему плазменный меч? Почему не стрельба, не спортивные шпаги и сабли, не кинжалы и длинные ножи, а назад к истокам? На дворе 2329 год, какие световые шашки? Без гарды, без должной балансировки, требующие подзарядки от ядерных реакторов и ужасно травмоопасные? У тебя вроде бы все пальцы на месте, Вы не выглядите таким уж стариком.

Тренеру по лицу было лет за тридцать, но под спортивной курткой виднелась физическая сила и выносливость. Шрамов или ожогов, по крайней мере на лице, видно не было. Прямые черные волосы были собраны резинкой в небольшой хвостик на затылке, который был до поры до времени прикрыт шляпой. На нем не было имплантов или портов для подключения обучающих программ для построения нейронных связей, чем обычно пользовались при обучении в школах.