Read the book: «Прошлое без будущего. История короля Эдуарда VIII»

© А.А. Полякова, 2013

Пролог

«Короли уже не играют большой роли в наши дни, поэтому их быстро забывают. Но Дэвида еще долго будут помнить… благодаря мне».

Уоллис Уорфильд, Герцогиня Виндзорская (бывшая миссис Симпсон)

Многим известна история короля Эдуарда VIII, который отрекся от престола ради своей любимой женщины – Уоллис Симпсон. Принято считать, что причиной отречения послужило его стремление непременно жениться на дважды разведенной американке, против чего выступала королевская семья, английское правительство и Англиканская церковь. Эта официальная версия устроила всех. Легенда о страстной любви и по сей день тревожит воображение представительниц прекрасного пола – променять королевский трон на любовь. Но так ли все обстояло на самом деле?

«Я нахожу для себя невозможным нести тяжелую ношу ответственности и исполнять обязанности короля так, как мне бы этого хотелось, без помощи и поддержки женщины, которую я люблю» – заявил Эдуард VIII по радио в ночь на 11 декабря 1936 года. Был ли он вынужден сказать это сам, или ему пришлось сделать это под давлением? А может быть, Уоллис была лишь пешкой премьер-министра Стэнли Болдуина и парламента для устранения невыгодного короля? Или Эдуард сам избежал этой участи, прикрывшись своей безумной любовью к американке? В этой истории слишком много тонкостей, которые не так однозначны.

К 1936 году Эдуард пользовался огромной популярностью у британцев – во время Первой мировой войны он принимал непосредственное участие в боевых действиях, затем он был первым английским монархом, совершившим полет на аэроплане, да и, вообще, многое делал для поддержания своего имиджа. Этот храбрый, харизматичный, достойный, и просто привлекательный мужчина, перевернул ход истории своей страны ради одной женщины? За красивой легендой зачастую скрывается нелицеприятная правда. А в данном случае история таит множество интересных фактов, с которыми я, дорогие читатели, предлагаю вам познакомиться.

Известно огромное количество версий происходившего в первой половине XX века в королевской семье. Связи с нацистами, гомосексуализм Эдуарда, его полная мужская несостоятельность, расчетливость корыстной и властной Уоллис Симпсон, наркотическая и сексуальная зависимость обоих, хитрый план правительства – и это лишь небольшая часть существующих предположений и догадок исследователей. Так уж сложилось, что этот скандальный период истории по сей день покрыт завесой тайны, и многое находится под грифом «совершенно секретно». Королевская семья стыдится Эдуарда, однако она смогла реабилитироваться и достойно продолжить правление великой страны. Так или иначе, именно благодаря тому, что Эдуард VIII отрекся, трон перешел его младшему брату Альберту, взявшему в правлении имя Георга VI, а затем и дочери Альберта – нынешней королеве Соединенного Королевства Елизавете II. Если бы этого не случилось, история Великобритании во второй половине XX – начале XXI вв. могла бы быть совершенно иной.

Часть I. История короля

Глава 1
Принц Уэльский. Рожденный быть королем

Для того чтобы понять и оценить всю сложность характера Герцога Виндзорского,¹ проанализировать, почему он стал «черным пятном» на репутации королевской семьи и был неугоден тогдашнему правительству, следует ненадолго забыть все известные мифы и легенды, которые обволокли персону Эдуарда VIII за последние восемьдесят лет, и погрузиться в историю, пока еще не оскверненную 1937 годом, в котором состоялась встреча Эдуарда и Адольфа Гитлера. Принято считать, что отречение короля было напрямую связано с Уоллис Симпсон, – эта версия была наиболее приемлемой для королевской семьи, коей они стараются придерживаться по сей день. Кто знает, что было бы с Британией и ее троном, если бы Эдуард не отрекся в 1936 году, а оставался королем до смерти (начала 70-х годов). Если бы, под роковым стечением обстоятельств, он остался на престоле, учитывая политические взгляды и идеологические пристрастия Эдуарда, сегодня мы бы видели совершенно иную страну. Существует ряд причин, почему можно сделать подобный вывод: в самой личности Эдуарда был конфликт – он позиционировал себя как человека современного, гонясь за самыми последними новинками, хотя сам был рожден еще в Викторианскую эпоху (в конце девятнадцатого века). В нем сочетались остатки старины и новаторства. Он олицетворял собой конец империального мира, королевских прерогатив, и, в то же время, был свидетелем появления всевозможных новшеств: современного мира телефонии, кинематографа, пассажирских самолетов-лайнеров, легковых автомобилей и прочих изобретений. Его воспитание было классическим, с самого рождения он привык, что к нему все обязаны проявлять почтение и, как наследник, он всегда получал все самое лучшее. Он был рожден стать королем.

Итак, полное имя Эдуарда VIII – Эдуард Альберт Кристиан Георг Эндрю Патрик Дэвид² Саксен-Кобург-Готский. Сам же Эдуард объясняет такой порядок своих имен следующим образом: «имя Эдуард носило уже шесть английских королей; имя Альберт было нововведением королевы Виктории, которая пожелала, чтобы все ее потомки носили имя ее любимого супруга Альберта Саксен-Кобург-Готского – принца-консорта; Кристиан – в честь датского короля Кристиана IX – отца моей бабушки, Александра; последние четыре имени принадлежат святым покровителям Англии, Шотландии, Ирландии и Уэльса… В семье же всегда меня называли Дэвид».³

Будущий Эдуард VIII появился на свет в Лондоне 23 июня 1894 года в одной из самых влиятельных королевских семей Европы. Ему предназначалось стать королем Великобритании и Доминионов, Императором Индии, Главой государства и всемогущей Британской Империи. Всем своим нутром он был готов стать преемником королевы Виктории.⁴ Прабабушка, которую Эдуард ласково называл Ганган,⁵ была очень политически грамотным монархом, именно при ее правлении Британия стала сильнейшей мировой державой, в том числе благодаря бракам между монархическими семьями. Помимо того, что российский царь Николай II был дядей Эдуарда, он также являлся его крестным отцом; а в резиденции Кайзера Вильгельма II «Бернсдорф» Эдуард гостил летом. Мальчик рос с сознанием, что ему принадлежит чуть ли не весь мир – политику диктует его собственная семья, а время можно проводить в личных резиденциях монарших особ Европы.

Маленького Эдуарда можно было описать как стеснительного, несколько нервного, скромного, любопытного и робкого мальчика.⁶ По мнению самого Эдуарда, в детстве у него «было несколько друзей и почти никакой свободы. Рядом не было Гекельберри Финна, чтобы из скучного и робкого английского принца получился бы Том Сойер. Взросление было для меня затянувшимся мучением».⁷ Это было время пережитков прошлого века. Многое на тот момент уже устарело, но еще не успело смениться чем-то новым.

Эдуард воспитывался в строгости, редко слышал от отца похвалу или нежные слова. «Когда я родился, отец сделал запись в своем дневнике: «Уайт Лоджия,⁸ 23 июня – В 10 утра родился сладкий маленький мальчик, весом 8 фунтов… Мистер Асквит⁹ (министр внутренних дел) пришел посмотреть на негож Наверное; это первый и последний раз, когда отец позволил себе так назвать меня…»,¹⁰ – вспоминал Эдуард. И этому есть оправдание – в королевской семье было не принято баловать или разнеживать своих детей, во всем соблюдался этикет, множество формальностей и тонкостей. В доме было всегда много людей и прислуги, что никак не способствовало хотя бы отдаленному понятию «домашнего уюта». Общение родителей с детьми было регламентировано, а больше положенного времени (около получаса) никогда не позволялось. Поэтому младенческие годы Эдуарда проходили исключительно под надзором его нянечек. Малыша ежедневно приводили родителям ко времени традиционного чаепития, после чего вновь уводили. «Когда няня вела меня к родителям, она, по непонятным причинам, всегда очень сильно сжимала мне руку; якобы чтобы продемонстрировать свою власть надо мной, коей родители не обладали… Благо, мама всегда вовремя понимала в чем дело и меняла одну няню на другую»¹¹

Отец относился к Эдуарду со всей серьезностью и ответственностью, видя в нем своего будущего преемника и короля великой страны. Несмотря на то, что избалованного детства у Эдуарда не было, не было и тираничного отношения. Он вспоминает детские годы по-доброму – все же по сравнению с последующей жизнью это время для него было самым безмятежным. Родители всегда оберегали детей,¹² утаивая иногда плохие новости, прививая с детства чувство долга и ответственности.

Детство королевских наследников в основном проходило в имениях Марльборо и Сэндрингем, за исключением нескольких раз, когда родители брали их с собой в путешествия. Хотя нельзя не отметить, что все же была одна тонкость в воспитании Эдуарда – он будущий наследник, а значит и Божий ставленник, так как английский престол считается священным; и для того, чтобы Эдуард сам о себе думал как о высшем создании Божьем, с самого раннего возраста его окружением делался акцент на его уникальность,¹³ чем его брат «Берти» похвастаться не мог. Это сыграло очень важную роль в становлении личности Эдуарда.

Юношеские годы отличались особой строгостью в воспитании будущего наследника со стороны отца, на личности которого следует отдельно остановиться. Образ Георга V сочетал в себе сразу две эпохи – Викторианскую и Эдвардианскую:¹⁴ с одной стороны, в нем остались чувство долга, ответственность, неподкупность и ценность семьи – столь характерные для Викторианской эпохи. Он верил в Бога, непобедимость английского флота, чтил традиции, неприкосновенным было все, что каким-либо образом можно было назвать британским. Но в то же время, у него была непреодолимая тяга к новинкам того времени, модной одежде и спортивным мероприятиям (например, рыбалка или охота на куропаток, тигра, оленя). По воспоминаниям Эдуарда, «в стране практически не было людей, у кого прицел мог быть точнее, чем у [его. – Прим.] отца, а в мореплавании ему и подавно не было равных».¹⁵ Георг старался попробовать все, что только мог позволить себе король. Он считал очень досадным, если что-то в жизни будет упущено – все-таки жизнь одна. Отношение к детям у него было однозначным: «Их должно быть видно, но не слышно!».¹⁶ Без сомнения, поведение Георга V оказало сильнейшее влияние на Эдуарда. Сын был обязан во всем следовать отцовским наставлениям, хотя порой внутри у него все бурлило. Георг требовал от детей того, что они еще, в силу своего возраста и развития, не могли сделать – к примеру, решения в 10 лет самых сложных математических задач, им же наспех придуманных, которые на деле были под силу лишь математикам с многолетним стажем.

Эдуард никак не подходил под описание смиренного, покорного, послушного ребенка. Юный принц был очень независимым, подвергающим сомнению многие традиции. Если Эдуарда что-то не устраивало, он мог прямо заявить об этом, в отличие от своего младшего заикающегося брата «Берти», которого отец всегда ругал за косноязычие и выходил из себя, если мальчик не мог без запинки сказать ни одного слова. Но мать Эдуарда Мария была совершенно другим человеком: она считала, что муж ведет себя с детьми слишком строго и позволяла себе время от времени нежности.

Эдуард получил образование в королевском Военно-морском колледже в городе Осборн. Отец лично определил его в адмиралтейство в 1907 году. Георг считал, что наследник должен иметь военное образование, впрочем, это как раз отвечало желаниям и самого Эдуарда.

После смерти прабабушки Эдуарда – королевы Виктории в 1901 году, а затем и ее сына, следующего короля Британии Эдуарда VII,¹⁷ в 1910 году британский трон занял его отец – Георг V, после чего с 1911 года Эдуард официально стал считаться принцем Уэльским.¹⁸ Юноше было всего семнадцать лет, когда он получил графство Корнуолл,¹⁹ приносившее ему ежегодный доход в размере 100 тыс. фунтов стерлингов (а по тем временам, это были очень солидные деньги). 1913 год, по мнению Эдуарда, был последним самым счастливым годом его юности, когда он отдыхал у «дядюшки Вилли», Кайзера Германии;²⁰ ему нравились эти поездки. Мать Эдуарда, королева Мария по происхождению была немкой – германской принцессой Марией Текской. Поэтому неудивительно, что на протяжении всей жизни Эдуард испытывал тягу ко всему немецкому – у него это было в крови.

Последняя ступень в образовании принца началась в 1912 году с поездки на четыре месяца во Францию в сопровождении его учителей Финча и Ханселла. Это было первое самостоятельное путешествие в другую страну на такой долгий срок (последняя поездка за пределы Великобритании, не считая отдыха в Германии, была в Данию, когда маленькому принцу было всего 4 года),²¹ нацеленная на изучение французского языка, искусства и истории. Склонность к путешествиям у Эдуарда была всегда, и, несмотря на то что Франция находилась недалеко от Англии, принц был рад даже этому. В июне того же года поездка была прервана на несколько дней, так как Эдуарду исполнилось восемнадцать лет, и, как наследник престола, он был обязан принести клятву наследования трона в Виндзоре. Любопытно, что новые обязанности беспокоили Эдуарда меньше всего; его куда больше занимало то, что с достижением совершеннолетия автоматически заканчивался отцовский запрет на курение. Дело было в том, что как и многие другие мальчишки, принц тайком пробовал курить; его радость была безмерной, когда ему, наконец, было разрешено делать это даже в самых людных местах. Это, по его мнению,²² сильно поднимало его авторитет в глазах братьев и единственной сестры Марии. В октябре 1912 года Эдуард продолжил свое обучение в Оксфорде, где имел возможность слушать лекции самых выдающихся умов того времени.

После начала Первой мировой войны, 16 ноября 1914 года Эдуард был назначен офицером гренадерского корпуса, а именно, в офицерский состав фельдмаршала сэра Джона Френча (верховного командующего британскими экспедиционными войсками), дабы иметь возможность применить на практике свое военное образование. Однако ему были запрещены любые боевые действия на линии фронта, поэтому большую часть последующих четырех лет войны он провел во Франции. Впрочем, Эдуард и сам не очень-то горел желанием быть убитым. Много лет спустя, как человек, видевший две Мировые войны, он писал в своих мемуарах, что не может не отметить их качественное различие: «в начале Первой войны среди людей царил ажиотаж, патриотический подъем, оживленность…, но какая страшная подавленность наблюдалась в них в начале Второй в 1939 году».²³ Принцу приходилось, наравне с другими, приспосабливаться к постоянно меняющимся полевым условиям, учиться выживать на практике в любой ситуации, с разными людьми, и это было куда поучительнее, чем пустая теория книг.

Военное время было периодом кризиса для Эдуарда. Находясь на безопасном расстоянии, он был вынужден наблюдать, как его родственники из Великобритании и Германии пытаются уничтожить друг друга. Это было довольно непростым временем и для вышестоящих по рангу в его армии – в их обязанности входило сохранение безопасности принца, хотя они могли бы проявить себя куда более полезными в войне. Эдуард наслаждался тем, что смог, пускай ненадолго, вырваться из-под отцовского контроля, строгости дворцового этикета и своих обязанностей наследника. Один из генералов позже написал в своих мемуарах, что Эдуард был «…бесстрашен, но чертов зануда!».²⁴ Независимо от того, как сложится его жизнь дальше, принц четко решил для себя, что между Германией и Великобританией должны быть только мирные отношения, и это будет одним из наиболее важных решений его жизни, которое впоследствии перевернет весь ход истории монархической Британии.

В 1917 году, на волне все больше разрастающихся антигерманских настроений среди британцев, Георг V, беспокоясь о безопасности королевской династии, принимает непростое решение сменить ее германское имя с Саксен-Кобург-Готской на Виндзорскую (англ. Windsor) по названию королевского Виндзорского замка.²⁵

Смена названий королевских династий была далеко не единственным шоком для монархий Европы. Следующим потрясением был большевизм, хранящий антимонархизм в самой своей природе. Семья Николая II поддерживала близкие отношения с английским королевским домом. Георг V и Николай часто переписывались, оба носили бороды и имели схожий стиль, а в молодости были практически «на одно лицо». Эдуард в своих мемуарах описывает очень интересный случай, когда «еще юный Цесаревич – кузен Никки [будущий Николай II. – Прим.] прибыл в Лондон в 1893 году на свадьбу моего отца [будущего Георга V. – Прим.]… Тогда отца случайно приняли за Николая, и спросили, не прибыл ли он на свадьбу Герцога Йоркского… Мой отец любил вспоминать изумленные лица, когда он ответил им, что это ОН Герцог Йоркский, и что он полагает, что уж он-то точно имеет право присутствовать на своей же собственной свадьбе!»²⁶

Расстрел российской царской семьи был страшным потрясением для Георга V. Мысль о том, что новое нечеловеческое правительство пытается построить «товарищеское государство» на крови ни в чем неповинных людей, ужасало и мучило Георга до конца его дней.²⁷ Много лет спустя Эдуард писал следующее: «Незадолго до того, как большевики арестовали Царя, мой отец лично разрабатывал план спасения его и его семьи на британском крейсере; однако план так и не был реализован. То, что Британия толком так ничего и не сделала для того, чтобы протянуть руку помощи кузену Никки, причиняло сильную боль моему отцу. «Эти политики… – говорил отец, – …если бы это был один из них, они бы сделали все возможное и гораздо быстрее. Но этот несчастный человек был всего лишь императором…». Даже после того, как Великобритания признала СССР, прошло еще много лет, прежде чем отец смог принять у себя советского посла».²⁸ Страх Георга V перед большевизмом и социальной революцией передался и Эдуарду VIII, трансформируясь в другую крайность – антибольшевизм, которая, в конце концов, привела наследника во второй половине 30-х годов к не менее страшному движению – национал-социализму.

В 1919 году, после четырех лет на «поле боя», принц Уэльский вернулся домой. Из всех детей лишь принцесса Мария, работая в госпиталях, так и не выезжала далеко от дома. «Берти» после сражения в Ютландии²⁹ перешел из военно-морского флота в военно-воздушные силы. Гарри был кадетом Сандхерст (королевской военной академии) на самой первой ступени в военной карьере. Принц Георг был на первом году обучения в Дартмуте, получив, по сравнению с другими его братьями, самое высокое военное образование.

Послевоенные годы были непростым временем для королевской семьи. Коммунистические движения, всколыхнувшиеся после Февральской революции в России, ставили под угрозу государственный строй во всем мире, и Великобритания исключение не составляла. Всеобщая стачка 1926 года заставила королевскую семью сделать все что было возможно, чтобы продемонстрировать людям свою значимость и необходимость. Это было важно, как никогда. Династии вновь предстояло завоевать любовь толпы. В поднятии имиджа королевского дома и династии были задействованы все члены семьи, но особенно важную роль играли Эдуард и его брат принц Альберт («Берти»). Так началась общественная деятельность Эдуарда.

В 20-е годы принц Уэльский совершил турне по всей Британской империи на континенте и островах под королевским флагом, общаясь с населением, продвигая торговлю, выстраивая новые отношения. Выражаясь современным языком, это была пиар-акция будущего короля Соединенного Королевства. Не менее важной была роль принца Альберта – он занимался развитием новых индустриальных отношений. Наиболее показательной была поездка Эдуарда в Валлийский медный рудник в 30-е годы, где он обещал улучшение условий труда, благосостояния и т. п., несмотря на то, что на самом деле это была сфера деятельности Альберта, но этой детали никто не помнит, так как Эдуард с легкостью затмевал своего брата. В то время, как тщеславный принц Уэльский катался по стране и завоевывал себе авторитет, обещая людям невозможное, более тихий, и робкий, но более упорный принц Альберт действительно занимался делом и поднимал промышленность страны не в теории, а на практике.³⁰ Эдуард побывал и в британских колониях, где вызвал интерес, чем-то похожий на современную шумиху вокруг «звезд». Это были первые шаги популяризации монархии, – он делал ее достоянием общественности, вместе с тем нивелируя ее сакральность. Одними из самых знаменитых высказываний Эдуарда станет многообещающая фраза «С этим надо что-то делать!».

Малоизвестны, но весьма показательны факты, касающиеся поведения Эдуарда в отношении налогов. В 1921 году Эдуард заявил, что он, как представитель королевской семьи и наследник трона, требует, чтобы его освободили от налога на прибыль с его имения в графстве Корнуолл.³¹ Дело в том, что Эдуард получил это графство раньше положенного срока (в 17 лет, хотя обычно оно переходит наследнику лишь в 21 год), и поэтому, до определенного времени, обладал льготными правами. Но Эдуард не собирался менять свой образ жизни и привычки, продолжая настаивать на своем. Конфликт и тонкость этого вопроса состояли в том, что по закону королевские особы освобождаются от любых налогов, кроме тех, которые должны быть выплачены с личных негосударственных доходов, – эта статья не раз вызывала множество дебатов в парламенте. Но, так или иначе, речь шла только об освобождении самого монарха и его/ее супруга/супруги от налогов; наследники и другие члены королевской семьи даже не обсуждались. Более того, некоторые монархи добровольно платили налоги с личного дохода: королева Виктория, Эдуард VII, Георг V.³² Они делали это по своей воле и, никоим образом, даже не упоминали о том, что этого можно каким-нибудь образом избежать. Но принц Уэльский был категорически несогласен с данной постановкой вопроса. Таким образом, он нашел хитроумный выход – Эдуард наладил связь с департаментом, ведающим внутренними налогами. Сначала было много споров и предложений, как ему лучше платить свой налог: на добровольных началах, с льготами, меньшую сумму, или как-то иначе, но Эдуард ни на что не соглашался. В конце концов, консенсус был найден – он должен был платить меньше половины установленной суммы, которая вскоре, благодаря некоторым недобросовестным чиновникам налоговой службы, тайно возвращалась к нему обратно.³³ Формально налог оплачивался, но фактически принц ничего не терял. Спустя какое-то время годовая отчетность принца стала «теневой»; делалось все возможное, чтобы скрыть от парламента и общественности неправомерность королевского наследника. Эти факты стали известны лишь в 1990 году, когда писатель Филипп Холл поднял, а затем и обнародовал государственные архивные документы министерства финансов, ранее находившиеся под грифом «Секретно».³⁴ Возникает вопрос: на кого же тогда работал департамент по внутреннему налогообложению, если это скрывалось от парламента?!

Была и другая сторона жизни Эдуарда, о которой общественность не знала – это проблемы в отношениях с отцом, его политические взгляды и непонятная тяга к связям с замужними женщинами.

Подобные связи Эдуарда с женщинами никогда не поддерживались его семьей и не соответствовали должному поведению наследника. Они носили как краткосрочный характер, к примеру с Фредой Дадли Уорд, так и длительный – с леди Тельмой Фернесс.³⁵ Личный секретарь принца – Алан Лассельс зачастую не одобрял некоторые поступки Эдуарда, так как ему часто приходилось прикрывать похождения наследника. Существовали слухи о гомо- и бисексуальной ориентации наследника, а бывшие его любовницы Фреда и Тельма и вовсе рассказывали об импотенции;³⁶ некоторые источники говорят о его пристрастиям к наркотикам. Что из всего этого являлось правдой, сказать очень сложно. Со временем история Эдуарда поросла столькими слухами и легендами, что теперь крайне затруднительно отделить правду от вымысла.

Глава 2
Уоллис Симпсон. «Знаменитая» история любви

Бесси³⁷ Уоллис Уорфильд появилась на свет 19 июня 1896 года в местечке Блю Ридж Саммит, штат Пенсильвания, США, куда ее семья переехала на время, пока отец лечился от туберкулеза на местных водах.³⁸ С самого рождения жизнь Уоллис была непростой, так как родилась она семимесячной. Родители Бесси – Элис Монтекки и Тэкл Уоллис Уорфильд были представителями одних из наиболее известных семей, переселившихся в Новый свет в 1662 году.³⁹

Отец Уоллис умер через пять месяцев после рождения дочери, оставив свою жену с маленьким ребенком на руках почти без средств на существование. Нужно сказать, что большую часть своего состояния семья Монтекки потеряла после Гражданской войны, и многие годы они жили на нерегулярные подачки от своих родственников. По иронии судьбы, исследователи, занимающиеся генеалогией Уоллис Симпсон, отметили, что в ее венах течет больше английской крови, чем у представителей королевской английской семьи (виной тому немецкие корни и смешанные браки).

В 1916 году Уоллис вышла замуж за американского морского летчика Уинфильда Спенсера. Но этот брак оказался сплошной катастрофой. Уинфильд был заядлым алкоголиком, и сколько бы раз он ни пытался завязать со своим разрушительным пристрастием, он все время возвращался к выпивке. В 1921 году Уоллис ушла от него на некоторое время, но позже все же составила ему компанию в Китае, куда Спенсера отправили служить. Он по-прежнему пил, она страдала, и в 1927 году она приняла окончательное решение развестись. Это было совершенно неприемлемо для родственников Уоллис – Уорфильдов и Монтекки. Они презирали разводы и считали этот шаг постыдным.

Независимо от того, была ли Уоллис в браке или нет, одинокой она не была никогда. Не успев развестись с первым мужем, у нее уже был роман с дипломатом из Аргентины. Но и эти отношения долго не продлились. В 1928 году у нее уже был женатый бизнесмен из Нью-Йорка Эрнест Алдрих Симпсон. Она увела его из семьи и вскоре сама вышла за него замуж.

Спустя некоторое время они вместе переехали в Лондон, где жили в небольшом доме рядом с Гайд-Парком. Там они подружились с Тельмой Фернесс, которая на тот момент была очередной пассией Эдуарда, принца Уэльского. По другой версии, Уоллис попала в высшее английское общество благодаря сестре мужа – миссис Керр-Смайли.⁴⁰ Но, так или иначе, дорога к будущему королю была проложена. Было ли это сделано Уоллис намеренно, или же это шутки провидения?

Была еще одна женщина, которая оказала сильнейшее влияние на Уоллис, – Эльза Мендль. Уоллис обожала эту стильную, остроумную, очаровательную даму. Она имела большое значение в момент становления Уоллис в Англии. Когда Симпсон только приехала из Америки, она была грубой, вульгарной, резкой и довольно безвкусно одетой.⁴¹ Именно леди Мендль научила ее как усмирить характер и приспособить его к британским требованиям. Она выработала в ней привычку говорить более мягко, изысканно, с британским акцентом, одеваться проще, но элегантней. Мендль привила Уоллис вкус в одежде, показала, как можно подчеркивать нужные линии фигуры, пряча в складках ее недостатки. Впоследствии строгость и классика в одежде Уоллис стали ее визитной карточкой. Более того, она была законодательницей моды. Леди Мендль даже научила Уоллис красиво сервировать стол, подбирать цвета оформления интерьера для определенных случаев. В ее меню никогда не было супа, она любила часто повторять: «Никогда не строй обед [по аналогии с домом. – Прим.] на воде».⁴² Одним словом, Мендль научила Уоллис Симпсон быть леди. Это оказалось очень полезным, ведь позже все это, в том числе кулинария, были пущены в бой на завоевание сердца короля.

По понятным лишь одному Эдуарду причинам, он выбирал для отношений исключительно замужних женщин, как правило, старше его. Первой возлюбленной юного принца была леди Коук. Она была замужем и старше 21-летнего Эдуарда на 12 лет.⁴³ Бурные отношения начались летом 1915 года, и продолжались в течение последующих трех лет. Нужно сказать, что Эдуард был весьма влюбчивым молодым человеком. Уже в 1918 году он встретил следующую свою «настоящую любовь» – леди Розмари Левесон-Гауэр, дочь Герцога Сатерлендшира. Эта девушка настолько нравилась Эдуарду, что он даже сделал ей предложение, однако, свадьба так и не состоялась⁴⁴ – достоверно неизвестно, что послужило причиной расставания – отказ самой Розмари или несогласие ее родителей на брак, но отношения их ни к чему не привели. В то время, когда Розмари еще переживала разрыв, у Эдуарда уже была другая любовница – Уинфред (Фреда) Дадли Уорд, которая была замужем за главным кнутом⁴⁵ либеральной партии Великобритании. Они познакомились в феврале 1918 года в Лондоне при необычных обстоятельствах: Эдуард уже присутствовал на званом обеде у Мауда Керр-Смайли на площади Белгрейв, когда раздалась сирена о предупреждении воздушной атаки. Фреда и ее компаньон были застигнуты тревогой врасплох на улице и, стараясь спастись от самолетов, спрятались на крыльце ближайшего дома. Хозяйка дома миссис Керр-Смайли, услышав шум за дверью, пригласила их в дом. Так и произошло знакомство Фреды и принца Уэльского. По иронии судьбы, миссис Керр-Смайли была сестрой Эрнеста Симпсона (второго мужа Уоллис), что доказывает вероятность выхода Уоллис в высшее общество именно через нее. На второй день знакомства Эдуард позвонил Фреде, а она уже не смогла отказать принцу. Это были первые долгие отношения в жизни Эдуарда – по некоторым источникам, они длились около 16 лет,⁴⁶ однако верностью принц не отличался, поэтому не исключено, что, помимо Фреды, у него могло быть много других женщин.

Следующей возлюбленной принца Уэльского была Тельма Фернесс (урожденная Морган). Как и большинство любовниц Эдуарда, Тельма была замужем, причем вторым браком за корабельным магнатом Мармадюком Фернесс, с которым у нее родился сын Уильям Энтони Фернесс (они поженились в 1926 году и развелись в 1933 году). Примечательно, что на протяжении всех семи лет супружества с Мармадюком у нее были отношения с принцем. Безответственность в отношениях с женщинами была характерной чертой и для самого Эдуарда.

Пожалуй, именно «безответственность» является одним из наиболее применимых терминов к Эдуарду, определяющих его личность. Более того, принц сам писал о себе, что «несмотря на то что моя жизнь и возможности были по многим параметрам ограничены, все же я был весьма свободным и самодостаточным человеком. Я был, в допустимых пределах, сам себе господин, так сказать, принцем в демократическом обществе. Но, так или иначе, всегда были закрытые для меня вещи, что-то, что я не мог себе позволить, просто потому что не положено. Но мне был дан упертый характер, нетерпение, неуправляемые независимость и любопытство. Таким образом, моя жизнь приобрела противоречивую форму – долг без права на свое мнение; служба без ответственности, и роскошь без права на власть».⁴⁷

Эдуард и Тельма познакомились в 1926 году на балу, который проходил в Лондонберри Хаус.⁴⁸ Некоторые источники указывают, что последующие 3 года они больше не пересекались, но это лишь предположения. Придерживаясь этой версии, следующая встреча состоялась лишь 14 июня 1929 года на сельскохозяйственной выставке в графстве Лестершир. В тот день Эдуард пригласил Тельму пообедать с ним, и с тех пор их свидания стали регулярными. Дело дошло до того, что в 1930 году Тельма открыто сопровождала Эдуарда в его поездке по Восточной Африке. Она стала его постоянной «компаньонкой» на выходные. Вплоть до 1934 года они проводили выходные в его поместье Форт Бельведер, а иногда встречались даже на неделе. Это был нонсенс и неприемлемым поведением наследника британского трона! Но никто не мог его ограничить, – Эдуард с детства привык быть эгоистом.

10 января 1931 года Тельма в своем имении Бурроу Корт лично представила Эдуарду свою лучшую подругу Уоллис Уорфильд Симпсон. Впоследствии эта встреча стала роковой. Пока династия Виндзоров у власти, вряд ли кто-нибудь сможет узнать истину происходящего в 30-е годы. Семья стыдится этого, и факты самым тщательным образом скрываются от людских глаз, а именно неведение и порождает самые безумные версии.

Знакомство Уоллис и Эдуарда произошло в самое холодное время года в Великобритании: в январе. В это время в Англии стоит особенно неприятная погода – очень сыро, промозгло и туманно. Принц, как раз накануне их встречи, вернулся из краткосрочной поездки по Южной Африке, где вместе со своим младшим братом Альбертом занимался одним из любимых своих дел – охотой. Так как обычно принц был главным гостем среди приглашенных, именно он был центральной фигурой вечера. Он знакомился, вел беседы с новыми людьми и прекрасно проводил время. Все знали о его интересе к американской культуре, поэтому его заранее уведомили, что среди гостей будет американка со своим супругом – мистер и миссис Симпсоны. Зная, что Уоллис приехала из места с довольно мягкими климатическими условиями, Эдуард предположил, что она, скорее всего, чувствует себя не слишком комфортно на их промерзшем Альбионе, поэтому разговор с дамой решил начать именно с обсуждения погоды. О чем еще можно было говорить с незнакомкой? Ведь охотой она не интересовалась наверняка, не умела ездить на лошадях, а значит, и лошадьми также не увлекалась, оставалась погода… Но каково было его изумление, когда Уоллис открыто заявила принцу, что она страшно разочарована им. И на вопрос Эдуарда, чем же он ее так раздосадовал, ответила, что «каждой американке, которая приезжает в Англию, первым делом непременно задают один и тот же вопрос о погоде. Я ждала чего-то более оригинального от принца Уэльского!».⁴⁹ Оставшийся вечер Эдуард провел в общении с прочими гостями, но эта фраза не переставая проносилась эхом в его голове. Это было началом их знакомства. Следующие несколько лет они иногда «случайно» пересекались в компаниях общих знакомых, на званых ужинах и балах высшего общества в Лондоне, или на развлекательных мероприятиях, которые традиционно проводили в выходные.

Следующей значимой для принца встречей был бал, который проходил в Букингемском дворце. Среди длинной вереницы дам, которые выстроились для официального представления королю и королеве, была миссис Симпсон. Эдуард стоял за спиной своих родителей вместе с другими членами королевской свиты и наблюдал за дамами. Когда очередь дошла до Уоллис, и она грациозно сделала реверанс сначала перед королем, а затем и перед королевой, Эдуард был потрясен пластикой ее движений, манерами и тем, как она сумела себя преподнести. Каждое ее движение было столь изысканно и естественно, что принц не мог этого не отметить.

В 1934 году миссис Тельма Фернесс совершила фатальную ошибку, уехав в США проведать свою сестру Глорию. Перед отъездом Тельма и Уоллис встретились. Тельма делилась семейными проблемами, Уоллис поддерживала подругу. Выслушав о переживаниях Тельмы, Уоллис сказала: «Ах, Тельма, твой маленький мальчик будет таким одиноким тут без тебя», на что та, без какого-либо подвоха, ответила: «Тогда, дорогая, присмотри за ним, пока я буду в отъезде. И смотри, чтобы он не попал ни в какую историю».⁵⁰ Тельма не была наивной и доверчивой, скорее, она была ослеплена собственным колоссальным эго. Она верила в свою безграничную власть над принцем, будучи глубоко убежденной, что может оказывать на него сильнейшее влияние на любом расстоянии. Она и не подозревала, что Уоллис его уже переманила к себе. Эдуард был раздражен, что Тельма, ослушавшись королевского требования остаться, все же покинула его, – пускай на несколько недель, но он остался один. Уже на следующий день после ее отъезда, он пригласил Симпсонов на ужин, устроенный Сэром Филиппом в своем имении в Дорчестере⁵¹ – одном из наиболее модных мест того времени, где Уоллис была частым и желанным гостем.

По возвращении из Америки Тельма обнаружила, что Эдуард уже окончательно к ней охладел. В том же году у нее начался новый роман с принцем Али Кханом, впоследствии ставшим представителем Пакистана в ООН, а затем и первым заместителем генерального секретаря Ассамблеи ООН. Но и с ним рядом она не задержалась надолго. Недолговременность – черта, сопровождавшая почти все отношения Эдуарда с женщинами.

Когда Уоллис Симпсон познакомилась с Эдуардом, ей было 35 лет – уже немолода и некрасива, но невероятно обольстительна, как вспоминают многие. К 1934 году наследник стал частым гостем в доме миссис Симпсон, а она пропадала в Форте Бельведер.⁵² Именно этот год можно считать началом их бурного романа. Эта женщина полностью перевернула жизнь Эдуарда. Существует слишком много интерпретаций личности Уоллис, – одни восхищаются ею, другие презирают. И для того, чтобы попытаться понять, чем же она смогла покорить сердце Эдуарда, возьмем за основу его воспоминания. Кто, как не он, сможет раскрыть тайну своей жизни?!

Итак, Уоллис старалась поразить принца всем, чем только могла. Она рассказывала ему интересные истории, делилась своим мнением, делала всевозможные коктейли, всегда была прекрасно одета и обо всем осведомлена, но главным ее «пунктиком», как позже вспоминал Эдуард, была кулинария. Есть поговорка, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, и принц исключением в данном случае не был. Несмотря на то, что придворные повара могли похвастаться отменным мастерством и великолепием своих блюд, Уоллис каким-то образом удавалось каждый раз поражать избалованного изысками Эдуарда. Также наследник отмечал для себя изумительный вкус хозяйки – дом, в котором она жила с мужем, был обставлен добротной мебелью, а интерьер в целом был подобран безукоризненно. Кроме того, по мнению принца, эта женщина отличалась особым магнетизмом для жизнелюбивых, интересных людей. Будучи в Лондоне, Эдуард не упускал момента заглянуть в гости к Уоллис на чашечку чая или коктейль, и в ее доме всегда обнаруживал иностранных дипломатов, интеллигентных женщин, различных британских или американских специалистов по международным отношениям. За чашкой чая разговоры велись о злободневном – Гитлере, Муссолини, Сталине, «Новом курсе» Рузвельта и т. п.

Нужно отметить, что Уоллис обладала хорошей интуицией и чутьем, тонко подмечая все самые незаметные движения и веяния в общественной мысли британцев. Она была необычайно проинформированным человеком, особенно в сфере политики и международных дел. Принц не раз поражался ее необычной для женщины привычке ежедневно прочитывать «от корки до корки» четыре ведущие лондонские газеты. Она следила за всеми новинками литературы и театра. Если в споре кто-то был с ней несогласен, она всегда была подкована фактами и доводами, чтобы переубедить собеседника. Эта черта особенно привлекала принца, так как он практически не имел возможности выражать свое мнение, а она была свободна и могла говорить. Но больше всего он был ей благодарен за то, что она всегда интересовалась его обязанностями как принца Уэльского, поддерживала его и сопереживала вместе с ним. Прочие, услышав о деятельности принца, порой даже интересной для него самого, могли бросить ему «О, как это утомительно для вас, сэр. Наверное, Вы ужасно устали, занимаясь этим!»,⁵³ и разговор на этом бы закончился, но совсем другое дело Уоллис, – ей был интересен буквально каждый шаг наследника. Постепенно она проникла во все сферы жизни Эдуарда и стала его миром и вселенной.

По характеру миссис Симпсон была очень сложным, непредсказуемым человеком. Никогда нельзя было понять, что же действительно у нее на уме. Она производила впечатление свободолюбивой и независимой особы, а это было так притягательно для человека, лишенного этого.

Эдуард не смог устоять перед ней. Он понимал, что это запретная любовь, что его сердце, так же как и вся его жизнь, должны быть в рамках конституционной допустимости, но любовь к этой женщине брала верх над разумом и долгом. Он уже не представлял себя без нее и хотел связать всю свою жизнь лишь с ней одной. Но, по-всему, это было невозможно. Существовал парламентский акт 1772 года о королевских браках, по которому принцы королевской крови находятся под полным контролем монарха и парламента. Таким образом, вето на выбор Эдуарда был у его отца – короля Георга V, который уж точно бы никогда не допустил брака сына с дважды разведенной американкой. Кроме того, правительство также учитывало, что Уоллис Симпсон состояла в связи и с другими мужчинами, в том числе женатым автодилером Гаем Трандлом и Эдуардом Фитцджеральдом, Герцогом Лейнстерским. А американское ФБР и вовсе считало, что Уоллис Симпсон имела связь с Иоахимом фон Риббентропом, германским послом в Британии, а позже министром иностранных дел Третьего Рейха. Предполагалось, что она передавала нацистской Германии секретную информацию, добытую у Эдуарда, но об этом позже.

К слову, Уоллис до 1937 года все еще была замужней женщиной. Она развелась лишь после отречения Эдуарда. Однажды Уоллис написала своей тете, что «нужно немало сил, чтобы удержать и быть в отношениях с двумя мужчинами одновременно, но я сделаю все, чтобы оставить их обоих».⁵⁴ Муж Уоллис все время был третьим лицом в ее отношениях с наследником, но он был не в силах тягаться с человеком королевских кровей и был легко отодвинут самой Уоллис.

Кроме всего прочего, Уоллис имела огромное влияние на Эдуарда как женщина. Еще во время первого своего брака, Уоллис довелось долгое время жить в Китае, где она научилась многим хитростям и техникам любви. В китайских борделях она обучилась древнему разогревающему масляному массажу всего тела мужчины, начиная с головы, и заканчивая половыми органами. Как упоминалось ранее, многие бывшие любовницы Эдуарда жаловались на его мужскую несостоятельность, преждевременную эякуляцию и даже импотенцию. Одна дама, которая провела ночь с принцем, когда он направлялся на лайнере в Нью-Йорк в начале 20-х годов, писала о своих впечатлениях так: «Нельзя сказать, что он [Эдуард. – Прим.] проявил себя в постели как-то особенно, или даже хорошо… но ведь не каждый же день доводится спать с будущим королем Англии!»⁵⁵

Уоллис была первой и единственной женщиной, которая смогла подарить ему удовлетворение. Неудивительно – Уоллис вообще была весьма раскованной особой, особенно, что касается интимных отношений. Некоторые источники даже приводят примеры ее отношений с женщинами. По рассказам нескольких общих друзей пары, интимные отношения начались у них с Эдуардом вскоре после знакомства, о чем свидетельствует и браслет, подаренный принцем, на внутренней стороне которого была выгравирована надпись очень интимного содержания. В настоящее время браслет находится в коллекции графини Ромамонес, а слова гравировки не разглашаются.⁵⁶ Существуют небезосновательные сомнения, что у Уоллис и Эдуарда были «нормальные» сексуальные отношения в консервативном смысле этого слова. Он был фетишистом женских ног, а она этим умело пользовалась. Более того, некоторые данные свидетельствуют о том, что принц страстно любил ролевые игры, в чем Уоллис принимала самое активное участие.⁵⁷ Она всегда была доминирующим звеном их отношений, он с радостью подчинялся. Она была первой женщиной, с которой он позволил себе все свои фантазии, которыми не мог поделиться ни с Тельмой Фернесс, ни с миссис Дадли Уорд. Она позволяла ему все, что он хочет, тем самым постепенно, но уверенно привязывая его к себе на всю оставшуюся жизнь. Некоторые из их друзей позже оспаривали подобную информацию, и кто знает, имело ли это место на самом деле, но то, что Эдуард не представлял себе больше жизни без этой женщины, и то, что их интимные отношения были необычными – факт.

Существует много теорий, что именно заставило принца так увлечься ею – одни считают это гипнозом, другие колдовством, третьи, что Уоллис была роковой женщиной, и без мистики тут не обошлось. Слуги рассказывали о безапелляционном доминировании Уоллис. Она сломала ноготь, досадливо сказав «ой», а Эдуард побежал в соседнюю комнату, через пару минут вернувшись с маникюрным набором для Уоллис. Возможно, это один их тех случаев вольного рабства, описанного австрийским психиатром Леопольдом фон Захер-Мазохом (1836–1895) в своей повести «Венера в мехах», – мазохизма. Уоллис и Эдуард как нельзя лучше подходили друг другу. У обоих были нездоровые наклонности и потребности. Возможно, если бы Уоллис не жила столько времени в Китае, и если бы Эдуард не встретил ее, они бы всю жизнь жили с ощущением своей ненормальности. Они действительно были весьма неформатными для своего времени. Об интимных отношениях было не принято говорить. Более того, люди всячески пытались продемонстрировать свою безучастность к этому вопросу, хотя позднее у них могли найти порнографические картинки и эротические рассказы. Англия – одна из наиболее консервативных стран, была весьма скучной в разнообразии отношений между мужчиной и женщиной, поэтому Эдуард старался найти что-то интересное для себя во всех уголках мира, но, видимо, безуспешно, пока не появилась эрудированная Уоллис.

Уинстон Черчилль расценивал Уоллис скорее компаньонкой Эдуарда, не видя в их отношениях ничего постыдного. Он считал, что эти романтические отношения хорошо влияют на принца – он стал очень спокойным, уравновешенным, пропала какая-то нервозность.⁵⁸ Пожалуй, Уоллис была первой женщиной, которая увидела в Эдуарде не только принца, но и обычного человека, подарив ему свои тепло и ласку.

Но больше всех за сына переживал король Георг V. К концу 1935 года он был уже очень болен, и практически слышал, как смерть стучится в его дверь. Тогда он сказал премьер-министру Стэнли Болдуину, что «Не пройдет и года после моей смерти, как этот мальчик погубит себя»,⁵⁹ так как именно отец был последним сдерживающим фактором в запретной любви Эдуарда. 20 января 1936 года Георга V не стало.

В 1936 году принц стал королем, а его любовь к Уоллис – навязчивой идеей. Брак Симпсонов окончательно развалился, начался бракоразводный процесс. Несмотря на некоторые интрижки со стороны Эдуарда, он мог считаться почти что «комнатной собачкой» Уоллис. Официальный биограф Эдуарда Филипп Циглер пишет о том, что их садомазохистские отношения были основаны на системе «кнута и пряника»⁶⁰ – она то давала ему жизнь, то окатывала презрением и шантажом.

Итак, Эдуард отрекся 11 декабря 1936 года из-за любви. Но спустя 13 лет после этого был обнаружен один секретный документ, опубликованный лишь в 2000 году, до этого хранившийся в частных бумагах премьер-министра Стэнли Болдуина, который меняет привычное мнение о том, что Эдуард отрекся ради Уоллис. Документ представляет собой декларацию, подписанную лично Уоллис Симпсон, о том, что она подтверждает свой отказ на какие-либо попытки связать себя узами брака с Его Величеством. Это доказывает, что Эдуард и Уоллис могли продолжать свои близкие отношения, не прибегая к отречению. Тогда получается, что Уоллис была лишь прикрытием какого-то хитроумного плана. И, таким образом, рушится та волшебная история, или скорее иллюзия, что всему причиной была любовь. Но тогда что же? Может быть, нежелание Эдуарда брать на себя ответственность за свою страну? Или угроза для страны из-за пронацистски настроенного короля? Или их отношения зашли так далеко, что стали вызовом для существующих традиций и английских устоев, и не представлялось иного пути решения? Не было ли это сделано преднамеренно для того, чтобы привести все к заранее намеченному результату? Тогда зачем они провели всю оставшуюся жизнь вместе, и было ли это правдой, как это принято считать?

После отречения Эдуард уехал в Австрию и остановился там у друзей, до тех пор, пока Уоллис Симпсон не получила развод с бывшим мужем. 3 июня 1937 года пара бракосочеталась в Шато-де-Канде (Château de Candé) во Франции. Новый король, младший брат Эдуарда Георг VI, дал ему титул Герцога Виндзорского. Однако, под давлением британского правительства, король отказал в добавлении приставки «Королевское Высочество» к титулу новоиспеченной Герцогини. Так, дважды разведенная американка не только «увела» английского короля у страны, но и стала Герцогиней – чем плохо?!

После заключения брака, пара много путешествовала по Европе, в том числе посетив и нацистскую Германию в 1937 году. Официально считается, что, узнав о связи Эдуарда с нацистами, Уинстон Черчилль вынудил Герцога покинуть Европу вместе с Герцогиней и стать губернатором Багамских островов (хотя по другим версиям, у этого решения могли быть и другие мотивы). В 1945 году, как только кончилась война, нужды удерживать ставшего опасным бывшего монарха подальше от Европы уже не было, и Эдуарду позволили вернуться во Францию, где супруги прожили до конца дней, ведя в общем богатую и праздную жизнь. Детей у них не было. Пережив брата – короля Георга VI, который умер в 1952 году, Эдуард несколько раз встречался за границей с племянницей, королевой Елизаветой II. При ней он посетил Великобританию дважды (оба раза без жены). В первый раз – на похороны брата в 1952 году, а затем в 1953 похороны матери – Марии Текской. После изгнания официально Уоллис была в Британии лишь раз – на похоронах мужа в 1972 году. В другие разы на нее и Эдуарда никто не обращал внимания. Королевская семья ее всегда недолюбливала, а то и вовсе называли ее между собой не иначе, как «эта».

В 1951 году Эдуард издал автобиографию «История короля»,⁶¹ в 1953 он написал книгу «Корона и народ»,⁶² в 1960 году – «Возвращаясь к Виндзорам»⁶³ и «Семейный альбом».⁶⁴ В 1956 году были опубликованы мемуары его супруги под названием «Сердцу не прикажешь»,⁶⁵ а также книга с ее рецептами под названием «Несколько любимых южных рецептов от Герцогини Виндзорской»⁶⁶ в 1942 году. Герцог и Герцогиня похоронены во Фрогморе (Фрогмор-Хаус), около Виндзора, но не в королевской усыпальнице, как порой заблуждаются туристы. Даже спустя столько лет, Уоллис и Эдуард по-прежнему персоны нон грата.

Уоллис знала о привязанности Эдуарда к ней, и часто задавалась вопросом: «КАК может одна какая-то женщина стать целой вселенной для мужчины?!» После ее смерти в 1986 году стали появляться доказательства, окончательно скомпрометировавшие Уоллис.

С 1941 года за Уоллис и Эдуардом началась пристальная слежка агентов ФБР, как за сочувствующими нацистской Германии. Более того, ФБР указывает, что за год до нацистской оккупации Франции Уоллис регулярно передавала необходимую информацию министру иностранных дел Третьего Рейха – Иоахиму фон Риббентропу. Считается, что, благодаря своему высокому официальному положению, Герцогиня получала различную информацию, которую передавала Германии, касательно действий британских и французских официальных лиц. Но и это еще не все – Уоллис состояла в весьма близких отношениях с Риббентропом, когда в 1936 году тот был послом в Британии. Он ежедневно посылал ей 17 красных гвоздик, якобы в честь 17 интимных свиданий, хотя, некоторые источники говорят о том, что число 17 было датой их знакомства.

Говорят, что спустя 13 лет официального брака с Эдуардом у Уоллис начались отношения с Джимми Донахью – внуком торгового мультимиллионера и владельца магазинов FW Woolworth. Ей было 54, а ему 34. Он был привлекательным гомосексуалистом, ведшим весьма беспорядочную половую жизнь. Эдуард знал об этих отношениях и терпел их почти четыре года.

Глава 3
«Король умер! – Да здравствует король!»

Неудовлетворенность принца Уэльского своим положением, ограничениями в свободе и ответственностью преследовали его, толкая на то, что еще до коронации он уже несколько раз на словах отказывался от трона.⁶⁷ Забегая несколько вперед, к периоду отречения, можно сказать, что Эдуард никогда особо не стремился стать королем и воспользовался первой же удобной ситуацией, чтобы избавиться от ненавистной ему перспективы править страной. Очевидно, что «обязанности по крови» его тяготили – он с радостью пользовался всеми привилегиями сначала будущего наследника, а затем и принца Уэльского, но был совершенно не готов взять на себя ответственность за страну. Несмотря на то, что должность короля или королевы Соединенного Королевства является по большей части номинальной, так как права и возможности суверена ограничены конституцией, он все же формально является главой государства, религии и нации. Английский король несет всю полноту ответственности перед своими подданными, защищает честь нации, он – глава стран Содружества и Англиканской церкви; суверен, как никто другой, обязан чтить и соблюдать традиции и законы британского государства. Понятие royal, то есть «королевский», давно уже стало тождественным понятию «знака качества». Все королевское должно быть совершенным, в том числе и сам король. Смог бы Эдуард с достоинством нести эту нелегкую ношу? – вряд ли. Он с самого детства боролся против устаревших, по его мнению, и претивших ему устоев. Его дерзкий, противоречивый характер проявлялся буквально во всем: в отношениях с королевской семьей, отцом, в неспособности построить свою собственную семью, заводя один за другим романы с замужними женщинами, в неуважении своего собственного статуса принца, в ведении разгульного образа жизни, ни коим образом не соответствующего должному. В отличие от своего младшего брата Альберта («Берти»), который впоследствии стал королем Георгом VI, проявил себя достойным правителем, несмотря на дефект речи (заикание), и провел страну через все ужасы Второй мировой войны, подняв национальный дух и популяризируя монархию, Эдуард не считался с мнением отца и семьи ни в выполнении общественной работы, ни в выборе женщин – он всегда перечил своему отцу, королю Георгу V. Далеко не все дети слушаются своих родителей, но в случае Эдуарда этого делать было категорически нельзя, ведь его отец не просто родитель – он, прежде всего, монарх. Более того, может ли человек, избегая уплаты налогов и ведя «черную» бухгалтерию, идущую вразрез с законом, быть впоследствии хорошим правителем?! Если он априори неуважительно относится к закону, то как он может его представлять и защищать?!

Но, так или иначе, Эдуард был всеобщим любимцем. Этот высокий, светловолосый, голубоглазый, элегантный и чрезвычайно современный мужчина, имел большую популярность в народе. Кроме того, он вел активную общественную деятельность, обещая людям именно то, что они от него ждали. Обещания так и остались обещаниями, но это уже детали – ему удалось завоевать толпу. Кто знает, куда могло завести подобное притворство.

Георг V тоже несколько раз делал предположение о том, что не исключена возможность отречения Эдуарда. Отец и сам чувствовал настроение сына. Летом 1935 года один из представителей Эдуарда сэр Лайонел Халси написал, что король считает, что было бы лучше для страны, если бы Эдуард и впрямь отрекся от престола.⁶⁸ В конце того же года, будучи совершенно больным и подавленным, Георг V делает запись в своем дневнике: «Мой старший сын никогда не станет моим преемником. Он отречется»⁶⁹… «Не пройдет и года после моей смерти, как этот мальчик [Эдуард. – Прим.] погубит себя».⁷⁰ Но наиболее показательна его запись, сделанная за несколько недель до смерти: «Я молю Господа Бога, чтобы мой старший сын никогда не женился, и у него не было детей, чтобы ничто не могло стоять между Берти, Лилибет⁷¹ и троном».⁷²

Здоровье короля начало беспокоить его с зимы 1934/1935 года. Будучи заядлым курильщиком всю свою жизнь, Георг подцепил неизвестную легочную инфекцию, и физическое состояние его начало стремительно ухудшаться, прогрессируя в более серьезное заболевание. Личный врач Георга, лорд Даусон отмечал, что сердце может не выдержать и отказать в любой момент, поэтому всех родственников, в том числе и Эдуарда, которые на тот момент находились вдали от короля, срочным порядком вызвали в Сэндрингем.⁷³ Уже ощущая свою скорую кончину, Георг V стремительно терял еще и душевное спокойствие, понимая то, что с его уходом страна перейдет к Эдуарду, а это не сулило ничего хорошего. 16 января 1936 года все родственники уже были вокруг умирающего короля, понимая, что Георг V доживает свои последние дни. Вечером 20 января 1936 года лорд Даусон сделал запись, которая уже к концу дня стала главной цитатой для Би-би-си, «жизнь короля мирно движется к своему концу».⁷⁴ Георг V впал в кому, и за несколько минут до полуночи его не стало, о чем официально и было объявлено.

Однако эти события 50 лет спустя приняли совершенно другой оборот, когда были обнаружены и опубликованы записи доктора Даусона. В них говорится о том, что королю была введена определенная доза лекарства в организм, которая вскоре спровоцировала его смерть. Таким образом, Георгу облегчили мучения и помогли практически безболезненно уйти из жизни⁷⁵ – король стал жертвой эвтаназии.⁷⁶ Это же подтверждает письмо Эдуарда Кеннету де Кореи, где он пишет следующее: «Позже тем же вечером, после ужина, Даусон подошел ко мне и моей матери и сказал нам обоим: «Вы же не хотели бы, чтобы он испытывал длительные, непереносимые страдания?». Моя мать ответила, что, конечно, нет, и я подтвердил. И лишь спустя много лет, вспоминая произошедшее, я понял всю фатальность произошедшего – Даусон предложил нам облегчить уход моего отца из жизни. Я был потрясен, когда узнал, что Даусон ввел моему отцу не одну, а две смертельные инъекции лекарства в организм. Этого я уж точно не имел в виду, когда говорил, что хочу облегчить мучения моего отца… По факту – Даусон убил моего отца!».⁷⁷

Хотя Даусон в своих записях писал нечто иное – он утверждал, что именно принц настаивал на скорейшем избавлении короля от мучений и решении этого вопроса незамедлительно, убедив в этом и королеву-мать.⁷⁸ Даусон ввел сначала большую дозу морфия, а потом кокаина в вену Георга.⁷⁹ Все уколы королю делала медсестра, обычно проводившая все процедуры под присмотром доктора. Однако, в данном случае, Даусон все сделал самостоятельно, зная, что информация об этом в ближайшее время уж точно не просочится в прессу. Дело в том, что процедура эвтаназии была и является до сих пор незаконной. У человека механически провоцируют смерть, а это противоречит не только законам человеческим, но и божественным. Но в данном случае, процедура была санкционирована королевой и наследником, поэтому обвинить доктора в преднамеренном убийстве нельзя. Кроме того, что кажется еще более бесчеловечным, это то, что доктор торопился со смертью, дабы поспеть к утреннему выпуску Таймс.

Вся семья, за исключением Генри (он был болен), стояли вокруг постели умирающего короля. Когда Даусон объявил о его смерти, королева поцеловала лоб Георга V, затем поклонилась своему сыну Эдуарду и поцеловала его руку, уже в качестве нового короля. Остальные сделали то же. Как пишет официальный биограф королевской семьи Филипп Циглер, Эдуард был безутешен, – он впал в истерику и разразился громкими рыданиями на плече своей матери.⁸⁰ Эдуарду было несвойственно такое поведение. Кто знает, что поспособствовало этому в большей степени – потеря отца, или осознание, что мальчишеские безмятежные годы закончились, и пришло время тяжелого бремени короля. Так началось его короткое, беспрецедентное правление – Дэвид стал Эдуардом VIII.

Некоторое время тело покойного короля Георга V находилось в Вестминстерском аббатстве в Лондоне. 28 января похоронная процессия двинулась по главным улицам через весь Лондон. Уоллис Симпсон наблюдала за шествием из Сейнт-Джеймского дворца – так было задумано новым королем. Гроб Георга V был водружен на пушечный лафет,⁸¹ а сверху на нем лежала Императорская корона. Во время процессии упал мальтийский крест с короны, инкрустированный бриллиантами и сапфирами. Один из офицеров сразу же поднял его, стараясь не привлекать лишнего внимания. Эдуард, заметивший это, пришел в ужас, забормотав: «Боже! Что же будет дальше?!».⁸² Один из министров, услышавший Эдуарда, сказал своему соседу: «Это станет лейтмотивом его правления…».⁸³

Как только Эдуард взошел на престол, стало очевидным, что он качественно отличается от всех своих предшественников и, особенно, от своего покойного отца – короля Георга V. Тогдашний британский премьер-министр Стэнли Болдуин⁸⁴ считал, что Эдуард обладает более глубокими знаниями об обществе, чем кто-либо другой до него.⁸⁵ Безусловно, это была хорошая черта для будущего правителя, но не следует сбрасывать со счетов и другие человеческие качества Эдуарда – его независимость в мышлении и чрезмерное новаторство, которые могли навредить государству. Болдуин видел в нем все достоинства и недостатки еще задолго до его восшествия на престол. Он знал, что если Эдуард все же будет королем Великобритании, то возможны многие нежелательные вещи, в том числе вероятность изменения государственного строя. В то время Британия, одна из самых консервативных стран мира, никоим образом допустить этого не могла. Эдуард пренебрегал и безжалостно рушил основы британских традиций и устоев. Стэнли Болдуин был крайне прозорливым политиком и мог заранее предугадать последствия симпатий Эдуарда к нацистской Германии.⁸⁶ Болдуин чувствовал настроения Эдуарда и был практически уверен, что Эдуард хочет отречься, и сделает это наверняка.⁸⁷

Многие авторы, занимающиеся биографией Эдуарда, в том числе Брайан Инглис, отмечают, что он был своеобразным человеком: он здраво рассуждал и ставил перед собой воистину великие цели; однако, у него не хватало терпения и усердия в деталях и выполнении мелкой рутинной работы на пути достижения этих целей.⁸⁸ Вероятно, Эдуард хотел быть королем, но только на своих условиях. Он довольно часто позволял себе выступления по радио, в которых говорил о вещах, несогласованных с правительством. В некоторых случаях его слова могли вызвать целую волну движений в обществе, особенно в вопросах о странах Содружества. В марте 1936 года Эдуард неосторожно высказывался относительно самоопределения индусов, в июле того же года он призывал созвать конференцию по решению ирландского вопроса. Эдуард не имел права самостоятельно решать столь острые вопросы. Он, как и все предыдущие монархи, должен был предоставлять право решения правительству, а вопрос Ирландии⁸⁹ издавна являлся крайне взрывоопасным. В 1922 году Георг V призывал общественность к единству и терпимости, выступая объединяющим звеном, и предоставляя всю сферу деятельности правительству. Но Эдуард вел себя совершенно иначе. Он отказывался читать ежедневную политическую документацию (что входило в его обязанности), таким образом, горы бумаг накапливались в его кабинете. Эдуард предпочитал получать интересную информацию из разговоров с друзьями, политиками и прочими людьми. Более того, он давал своим друзьям зачитывать приносимые ему документы.⁹⁰ Узнав об этом, правительство было вынуждено утаивать от него наиболее важную и секретную информацию.⁹¹

Как уже упоминалось ранее, Эдуард был всенародным любимцем. Он общался с обычными людьми, выслушивал их проблемы и обещал помочь, в основном делая ставку на бедных и безработных – беспроигрышный вариант. Но, при всем при этом, демократом он не был. В отношении народа он вел себя скорее как «диктатор для народа», подражая поведению Гитлера и Муссолини.⁹² Они считали, что народными массами лучше управлять с помощью диктатуры, нежели позволять людям самим говорить за себя. Эдуард пытался стать народным королем-диктатором, что было недопустимым для Британии. Наладив отношения с лидером английских фашистов Освальдом Мосли,⁹³ поведение Эдуарда принимало все более радикальные формы. Положение становилось опасным – срочные превентивные меры стали необходимостью.

Кроме того, Эдуард решил улучшить и свое материальное положение. Стараясь максимально сократить расходы на собственные налоги и зарплату служащим в его поместьях, он все больше осыпал Уоллис драгоценностями.⁹⁴ В июне 1936 года король захотел перевести 250 тыс. фунтов стерлингов (более 7 млн ф. ст. по сегодняшним меркам) с неприкосновенного счета графства Ланкастера на свой личный счет. Но правительство его вовремя остановило, так как это было незаконно. Эти деньги были неприкосновенными с XIV века и передавались из поколения в поколение наследнику британского трона, как «золотой запас», «нерушимый фундамент». Однако, Эдуарду все же удалось перевести на свой счет около 38 тыс. ф. ст. (примерно 900 тыс. ф. ст. сегодня) от фонда, в который начислялись все средства и сбережения людей, умерших и не оставивших завещания о наследстве⁹⁵ в Ланкашире.⁹⁶

Правительство было сильно озадачено поведением нового короля, особенно в вопросе свободы высказывания своего личного мнения. Традиционно сложилось, что монарх делится своим мнением относительно внутренней или внешней политики только с премьер-министром или другими членами правительства, и только при закрытых дверях во время аудиенции. Но Эдуард обсуждал наиболее острые проблемы современности со своими друзьями: речь шла о нацистской Германии, фашистской Италии и большевистской России.⁹⁷ Даже после Второй мировой войны Эдуард продолжал считать, что именно коммунизм, а не что-то иное, являлся наибольшей угрозой для британского государства.⁹⁸ Более того, он считал, что фашизм и нацизм демонстрировали не только способность реструктуризации и развития государства, но и защиту от коммунизма. Эту точку зрения он неоднократно высказывал в кругу друзей и своим министрам.⁹⁹

Несомненно, одной из первостепенных задач Эдуарда было налаживание дружеских отношений с Германией. Еще в последние дни Георга V Эдуард обсуждал этот вопрос с немецким послом Леопольдом фон Хойшем, договорившись о том, что посетит Олимпиаду, намеченную на лето 1936 года в Берлине.¹⁰⁰ Показательно, что на первом официальном приеме дипломатов, уже будучи королем, Эдуард большую часть времени уделял именно фон Хойшу.¹⁰¹ Очевидно, что желание сблизить Британию с Германией было взаимным. Нацисты пытались наладить отношения еще во времена правления Георга V, однако он был человеком «старой закалки», слишком консервативным, в отличие от своего сына, который так стремился оказывать свое влияние на правительство и все решать самому. Это стало наиболее устрашающим фактором для британского правительства. Еще в 1934 году, во время своего визита в Вашингтон, Эдуард встретился там с послом нацистской Германии, которому открыто сообщил о своем несогласии с поведением отца, королем Георгом V относительно взаимосвязи монарха и министров. Нацисты понимали желание Эдуарда противоречить сложившимся устоям и всячески старались «подлить масла в огонь». Они обеспечивали практически непрекращающиеся контакты представителей нацистской Германии с новым королем Великобритании.

Кроме того, нацисты прислали Эдуарду одного из представителей германского дворянства – Чарльза, графа Саксен-Кобург-Готского, исключенного из Ордена Подвязки¹⁰² после Первой мировой войны, а позже сочувствовавшего идеологии национал-социализма. В 1935 году он вступил в нацистскую партию, стал группенфюрером СА (командиром отделения штурмовиков), а затем и членом Рейхстага с 1937 по 1945 год. Чарльз Саксен-Кобург-Готский легко вошел в свиту нового короля. Он регулярно отправлял в Германию отчеты разговоров с Эдуардом и последние новости британской политики. Один из таких рапортов содержал следующую информацию (речь шла о роли премьер-министра): «Кто тут король – Я или Болдуин?! – говорил Эдуард. – Я хочу поговорить с Гитлером и сделаю это здесь или в Германии! Пожалуйста, передайте ему это!»¹⁰³

Чарльз писал, что король считает союз между Германией и Британией срочной необходимостью и ведущей линией внешней политики Британии.¹⁰⁴ В другом рапорте он докладывал о поведении Эдуарда: «Король стремится сконцентрировать все обязанности правительства на себе… Политическая ситуация в Британии в целом, особенно в Англии, возможно, предоставит ему шанс сделать это. Его решение о союзнических отношениях между Британией и Германией может сильно осложниться, если это будет обнародовано раньше времени…»¹⁰⁵

Иоахим фон Риббентроп, который во время правления Эдуарда был послом в Британии, вообще считал короля «английским национал-социалистом».¹⁰⁶ После своей дипломатической службы в Лондоне Риббентроп стал министром иностранных дел Третьего Рейха (1938–1945). Гитлер считал одной из первостепенных целей – налаживание отношений с Британией, поэтому выбрал одного из лучших своих людей для достижения поставленной задачи.

Некоронованный король Эдуард VIII¹⁰⁷ был слишком опасен для Британии во многих отношениях: диктаторский настрой, абсолютистское стремление к узурпации власти, про-нацистское настроение во внешней политике, кроме того, провокационные личные качества самого монарха и, вдобавок, сомнительная роль Уоллис Симпсон, которая была все еще не разведена с прежним мужем, но всегда была рядом с монархом.

Эдуарда нужно было отстранить от власти любой ценой.

Глава 4
«Не пройдет и года… как он погубит себя»

Алиса Кеппель, которая многие годы была любовницей дедушки Эдуарда VIII (Дэвида), короля Эдуарда VII, знала свое место и никогда не выносила отношения на публику, но это была самая известная тайна в Британии. Она была мягкой, покладистой женщиной, что так ценил Эдуард VII, унижая свою красавицу-жену королеву Александру любовными связями на стороне.¹⁰⁸ Госпожа Кеппель была надежной опорой и главным советником короля Эдуарда VII, он часто советовался с ней и отдавал должное ее женской мудрости. Она не претендовала на большее, чем быть всего лишь любовницей и находиться в постоянной тени, – в данном случае, королева у Британии уже была.

Но совершенно другая ситуация была у Уоллис Симпсон. Тронное место рядом с королем было вакантным. Она видела реальную возможность достичь полноправной власти и методично к этому шла. Благоразумие никогда не было ее сильной стороной. Если бы она не была такой требовательной и пристрастной, она вполне бы могла занять место постоянной любовницы и довольствоваться своим положением. Многое могло бы быть иначе в судьбах Альберта и Эдуарда. Она вполне могла бы быть неким «серым кардиналом» за спиной нового короля и жить в достатке, пользуясь своим влиянием на него, и не афишируя отношения, по крайней мере, до официального развода со вторым мужем. Но нет! Уоллис, несмотря ни на что, продолжала добиваться своей цели.

У близких знакомых Эдуарда уже не возникало сомнений относительно серьезности его намерений – Эдуард обязательно женится на Уоллис. Постепенно он начал вводить ее в самые высокие круги общества, среди которых находились представители высшей судебной власти и правительства. Она была непременным участником в главных мероприятиях британского общества, куда обычно могли попасть лишь избранные.

В мае 1936 года Уоллис была приглашена на ужин, который устраивал король Эдуард VIII для премьер-министра Стэнли Болдуина, на котором присутствовали кузен короля Луи Маунтбеттен («Дикки»)¹⁰⁹ и прочие гости, симпатизирующие Германии. К удивлению присутствующих, а особенно для супруги премьер-министра Люси, Уоллис пришла на вечер не одна, а со своим законным мужем Эрнестом Симпсоном. Ни для кого не было секретом, что Уоллис была инициатором этого ужина и лично продумала все мероприятие до мелочей.¹¹⁰

Месяц спустя миссис Симпсон появилась на другом званом вечере, на котором присутствовали самые высокопоставленные и уважаемые люди, среди которых также были Герцог и Герцогиня Йоркские (брат Эдуарда, принц Альберт со своей супругой Елизаветой). Они были потрясены тем, что вынуждены делить стол с какой-то любовницей Эдуарда. Более того, Уоллис сидела во главе стола, и вновь все знали, что все организовала именно она. Для многих это было унизительным, но приходилось с этим мириться, потому что этого хотел сам король. На этот раз Уоллис хватило благоразумия прийти без Эрнеста, но, как вспоминает леди Диана Купер, вечер все равно обратился в одну сплошную катастрофу.¹¹¹ Герцогиня Йоркская весь вечер игнорировала присутствие Уоллис, проявляя откровенную неприязнь к этой женщине. Она была в ужасе, что «эта» может стать будущей королевой Великой Британии.

На следующий день газеты, освещавшие прошедший прием, опубликовали список присутствующих гостей, не исключив из него, как того требовала ситуация, миссис Симпсон. Пользуясь помощью двух «королев» лондонского высшего света, Эмеральдой Кунард и Сивиллой Колефакс, Эдуард не терял ни единой возможности пригласить свою любовницу в самые влиятельные круги общества, где она могла общаться и налаживать отношения с теми, чьи интересы концентрировались вокруг политики и Вестминстера. Те, кто так и не смог принять Уоллис, автоматически исключались из круга короля: это касалось как заслуженных работников королевского дворца, так и близких друзей.

Так «Фрути» Меткальфе¹¹², который всегда был рад служить Эдуарду, частенько помогая добраться изрядно выпившему королю до дома, очень быстро потерял его благосклонность, но отставлен все же не был. Уоллис это было совершенно безразлично. Она считала Фрути не более чем «нахлебником», в то время как тот, еще задолго до ее появления, был фактически «нянькой» Эдуарда, если можно так сказать.

Мистер Б.Г. Троттер, который был управляющим финансов Эдуарда, был уволен лишь потому, что отказался прекратить общение с Тельмой Фернесс – бывшей любовницей Эдуарда. Король как-то заявил Троттеру, что у него уже давно закончены все отношения с Тельмой и единственной его теперешней любовью является только Уоллис Симпсон, на что Троттер ему просто ответил: «Я не бросаю друзей».¹¹³

Адмирал сэр Лайонел Халси также был исключен из круга Эдуарда после того, как сильно возмутился по поводу непомерных денежных трат на Уоллис, при этом заметив, что общество никогда не примет ее в качестве своей королевы.

Подобная участь постигла еще многих других людей, по отношению к которым Эдуард был непримирим и категоричен. Он уничтожал всех, кто был настроен против его возлюбленной.

Эдуард окончательно принял решение жениться на супруге Эрнеста Симпсона. Следует сказать, что между Эрнестом и королем состоялось несколько личных встреч, на которых обсуждалась дальнейшая судьба Уоллис. Король говорил запутанно и витиевато, но Эрнест хотел докопаться до сути и задал вопрос прямо: «Вы действительно собираетесь жениться на Уоллис? Если так, то она должна сначала выбрать одного из нас».¹¹⁴ Но быстро этот вопрос им решить так и не удалось. Окончательное соглашение должно было быть достигнуто не позже мая 1936 года, так как именно в этом месяце следующего года (1937) была назначена коронация. Бракоразводный процесс в Британии был очень сложным, и занимал по времени в среднем около года. Они должны были успеть в срок.

Кроме того, Эдуард и Уоллис решили, что в суде Уоллис должна предстать в роли жертвы. Это, как они считали, оправдало бы их в глазах общественности. Эрнест же считал всю эту затею абсурдной. В конце концов, именно он являлся пострадавшим в этой ситуации, и все об этом знали, но тогда зачем пускать пыль в глаза, когда и так все известно?! Где бы он ни появлялся, на приеме или в лондонском клубе, все обращали внимание на его унизительное положение. Но он не мог стоять на пути у короля.

К тому же не стоит сбрасывать со счетов и корыстный интерес самого Эрнеста. Бракоразводный процесс, помимо сложности самой процедуры, был еще и очень дорогостоящим, а оплачивать его должна была как раз виновная сторона. Было придумано все так: Эрнест уезжал в Париж по каким-то делам, где для него нанималась «специальная девушка», с которой его бы застукал в постели официант отеля, принесший им завтрак в номер. Казалось бы, чего проще?! Таким образом, муж бы «изменил» Уоллис, и она, имея весомую на то причину, как бы абсурдно это ни звучало, подала бы на развод.

И правда, хорошо придумано – Уоллис разрабатывает стратегию по сохранению своей «репутации», а Эдуард за все платит. Блестящий ход! Более того, Эдуард должен был не только оплатить всю эту дурацкую аферу, но и выплатить Эрнесту моральную компенсацию за потерю жены. Таким образом, Эдуард КУПИЛ Уоллис за 100 тыс. фунтов¹¹⁵ стерлингов, – именно такая сумма была выделена Эрнесту. 28 марта 1937 года деньги были переведены на парижский счет мистера Симпсона, за пять недель до окончательного завершения бракоразводного процесса.

С юридической стороны развод проводился в рамках закона, без ускорения процесса и взяток, дабы избежать каких-либо подозрений в заговоре. Как и было задумано, Эрнест был застукан на свидании, и события пошли по намеченному пути. Однако в дальнейшем игра переросла в реальность, и у Эрнеста действительно появилась новая пассия – лучшая подруга Уоллис, американка Мэри Кирк Раффри.¹¹⁶ Во время очередной поездки Эрнеста в США Уоллис посоветовала ему заглянуть к Мэри, проведать ее, так как у подруги был сложный этап в жизни – она как раз ушла от мужа. Уоллис даже написала Мэри письмо, в котором говорила о скором визите Эрнеста и просила «за ним присмотреть». Мэри и Эрнест, оба потерпевшие неудачу в браке, попались не только в ловушку, поставленную Уоллис, но и в сети любви. О дальнейшей судьбе обоих история умалчивает.

Архиепископ Кентерберийский Космо Гордон Лэнг,¹¹⁷ имея дурные предчувствия и пребывая в глубокой апатии относительно всего происходящего, отправил королю официальный запрос об аудиенции. Его настроение было смесью ярости, беспокойства и негодования. Разговор с Эдуардом он начал с того, что не раз обсуждал со старым королем нездоровое увлечение наследника. Эдуарда взбесило не только высказанное архиепископом пренебрежение к его любимой, но и то, что его обсуждают за глаза. Хотя имя Уоллис Симпсон в разговоре не упоминалось, они оба прекрасно понимали, о чем и о ком идет речь. Эдуард знал, что архиепископ был решительно настроен против их общения, и всей своей властью попытается помешать ему жениться на ней.

Понемногу весть о романе «начала просачиваться на поверхность», хотя большая часть британского общества все еще была не в курсе происходящего. У Эдуарда была договоренность с магнатами прессы, что имя Уоллис Симпсон до определенного момента не должно упоминаться ни в каких печатных изданиях. Но скрывать это становилось все сложней, так как Уоллис сопровождала Эдуарда абсолютно на всех мероприятиях, каждый раз появляясь на публике в новых костюмах и драгоценностях, в то время как многие районы Британии фактически бедствовали.

Но еще больший скандал разразился, когда Эдуард арендовал огромную моторную яхту Nahlin, длиной 91,4 метра, на все лето 1936 года для путешествия по Адриатике, что обошлось королю почти в 5 тыс. фунтов стерлингов. Король и миссис Симпсон не хотели привлекать к себе внимание и решили, что Эдуард должен путешествовать под псевдонимом Герцога Ланкастерского. Но было слишком очевидно, что на яхте отдыхает не кто иной, как сам король Англии, поэтому скрыться им так и не удалось.

Помимо Эдуарда и Уоллис с ними путешествовали военный министр Дафф Купер со своей супругой леди Дианой Купер.¹¹⁸ Предполагалось, что это будет отчасти официальный, отчасти частный круиз. Зная, какие опасности могут настигнуть короля в Европе, правительство отправило вместе с ними для сопровождения два эсминца¹¹⁹ с Мальты – Grafton и Glowworm. Ежедневно королю приносили «красные коробки» с государственными документами с этих кораблей. Даже на отдыхе нельзя было расслабиться.

Вояж начался в городе Шибеник (Хорватия), 10 августа 1936 года. На каждой остановке Эдуарда и Уоллис атаковали американские репортеры и фотографы, пристально следившие за их передвижением. И вот весь мир, кроме самой Британии, где данная тема была табу, внезапно узнал об английском короле и его американской любовнице, которую представляли как проститутку.

Прибыв на остров Корфу, Эдуард «случайно» встретился там с греческим королем Георгом II¹²⁰ и его женой – они спасались от непереносимой жары в Греции на своей вилле. Георг приходился Эдуарду двоюродным братом, будучи правнуком королевы Виктории.¹²¹ Его призвали на трон лишь за год до их встречи, – до этого момента он проживал в изгнании, а именно в Лондоне, где часто поддерживал связь с Эдуардом. Теперь, когда два «новоиспеченных» короля встретились, Эдуард поинтересовался, как Георг справляется со своими новыми обязанностями, на что тот ответил Эдуарду, что это совершенно не его, и что он страшно тяготится этой ролью. Эдуард, как никто другой, смог его понять, найдя отголоски сказанного в себе.¹²²

Путешествие продолжилось в Афины, на греческие острова, Стамбул, где Эдуард на немецком языке общался с Кемалем Ататюрком; в Болгарию, где была встреча с царем Борисом III,¹²³ который предоставил Эдуарду личный поезд, чтобы они смогли отправиться в Софию. Эдуард был изумлен эрудированностью болгарского монарха и особенно способностью Бориса говорить на шести языках.¹²⁴

Кроме туристического назначения, у этой поездки были и политические задачи, о которых британское правительство осведомлено не было. Одной из них было стремление к поддержанию политики умиротворения, которую так отстаивали лондонские аристократы – друзья Эдуарда. В Югославии,¹²⁵ например, встреча с Павлом Карагеоргиевичем,¹²⁶ регентом Югославии, была детально подготовлена и продумана так, чтобы это выглядело как случайная встреча. Эдуард был хорошо знаком с Павлом. Знакомство произошло еще в Оксфорде много лет тому назад. За несколько недель до визита Эдуарда у Павла прошли переговоры с нацистской верхушкой о поставке оружия. Той же линии переговоров придерживался и Муссолини. Павел объяснил Эдуарду, что для поддержания политики умиротворения просто необходимо наладить связь с лидерами фашистских государств не только для стран, находящихся в непосредственной близости к ним, но и для островной Британии.