Read the book: «Тени на обрыве»

Глава 1

Пиво перестало помогать где-то между второй и третьей бутылкой. Таблетки, которые прописал психиатр — сдались еще раньше. Они просто превратили мои кошмары в немое кино: картинка та же, скребущая по затылку жуть никуда не делась, просто пропал звук собственного крика.

Год назад умерла мать. Люди говорят, что вместе с близким уходит часть тебя. Это красивая ложь для тех, кто никогда не стоял у открытого гроба. На самом деле смерть не забирает частицу. Она вселяется в тебя целиком.

Я с силой вдавил ручку в блокнот. От нее на большом пальце наливался темный, почти черный синяк. Какой толк выводить буквы на чистой бумаге, если моя собственная жизнь превратилась в расползающееся темное пятно? За двенадцать месяцев мой дом сгнил изнутри. В раковине выросла гора посуды, покрытая черной коркой застывшего жира, а воздух стал густым, пахнущим старой едой и мусором.

Зеркало в ванной было мертвым. Плотная корка засохшей пасты и мыльных разводов скрывала лицо, оставляя лишь серое, аморфное пятно. Я провел по стеклу ладонью, размазывая грязь. Из мутного овала на меня смотрел мертвец. Впалые щеки, кожа цвета старого пергамента, провалившиеся глаза.

Завтра мне лететь в Японию, нужно собирать вещи. Если стюардесса увидит такую рожу, она вызовет полицию прямо к трапу. Такие, как я, должны путешествовать в багажном отсеке.

Тупая бритва дернула щетину, вырывая волосы с корнем. Боль была настоящей. Осязаемой. На подбородке набухли мелкие капли крови. Я наклонился ближе к зеркалу, чтобы стереть их... и замер.Под моим отражением, в оседающей водяной пыли от крана, проступило чужое лицо. Оно не смотрело на меня. Оно улыбалось той самой умиротворенной улыбкой, с которой мама лежала в гробу.

Заряжать телефон оказалось ошибкой: экран вспыхнул, ослепив меня в темноте. Десятки уведомлений — пропущенные вызовы, сообщения мессенджеров — поползли вверх по черному стеклу, словно муравьи по падали. Я ткнул на иконку самолета. Экран погас. Вернулась блаженная тишина.

Сумка собралась сама собой: смена белья, джинсы, ноутбук. Урна с прахом заняла оставшееся место. Если переживу первую ночь, куплю зубную щетку.

Перелет стерся из памяти и смещался с синтетическим запахом пледа, вкусом пресной курицы и гречневой каши.

Номер отеля ударил в нос запахом хлорки и табачного дыма. В мини-баре меня ждала теплая банка «Асахи». Таблетки сухо щелкнули по зубам. Запивать лекарства теплым пивом — вот предел моей нынешней деградации. Я рухнул в постель, и мир вокруг стал мягко покачиваться. Отлично. Значит, скоро отключусь.

Я проснулся от того, что кто-то нажал на мой глаз. Твердым пальцем. Прямо в веко. Я сел так резко, что позвонки хрустнули. Комната качнулась. Мокрая от пота футболка прилипла к груди. Кондиционер выключен, но воздух ледяной, а изо рта идет пар. Шум шторма бился в панорамное окно. Я встал, цепляясь за спинку стула. Голова звенела. Во рту стоял химический привкус лекарств. Я подошел к стеклу. Дождь заливал город сплошной стеной, превращая фонари в размазанные акварельные пятна. Внизу, была дорога, лес и горы, а где-то вдалеке, шипело и билось о скалы Японское море. БАМ. БАМ. БАМ. Раздался стук. Настойчивый. Требовательный.

Звук шел не снаружи. Он пульсировал внутри моего черепа и почему-то отдавался глухим эхом от бетонных стен. А затем стук повторился, уже настоящий. Три удара. Пауза. Два удара.

Пол прилипал к ступням. Я оперся рукой о стену, чтобы не упасть, и поднес лицо к дверному глазку. Линза была мутной, пыльной. За ней стояла непроницаемая тьма коридора. Ни единого блика освещения.

— У вас всё в порядке? — Голос за дверью был тихим, почти ласковым. Из коридора послышался тот же скрип дешевого ламината, что и под моими ногами. — Вы очень громко кричали.

Я отшатнулся от двери. Посмотрел вниз. Между дверным полотном и порогом натекла лужа. Она казалась черной, густой, как отработанное моторное масло. Вода медленно растекалась вокруг моих ступней.

— Все замечательно — ответил я, и бросился в ванную, вытащил пробку из сливного отверстия и вода нехотя, с утробным чавканьем, начала уходить.