Read the book: «Суетящийся демон. Книга 1»

Цикл: Пузыри Хаосума

Последний кандидат

Убив человека без согласия – убьёшь животное,

убьёшь человека по согласию – убьёшь бога.

– Дава-а-ай! Давай – давай – давай – давай – давай!

Оп!

Ус-спели!

Закрываем на ключик!

Толстяк, пыхтя, провернул ключ в замочной скважине и ухмыльнулся, в упор глядя на стройного кандидата в белой рубашке, едва успевшего заскочить в дверной проём. Кандидат невольно отстранился, резкий запах пота роем мелких пчёл влетел в ноздри и мигом свил улей прямо внутри черепной коробки.

«Ну и запах, – пронеслось в голове у вошедшего. – Это здесь-то скучно не будет?»

Это странное обещание молодой человек обнаружил рано утром в ящике своей электронной почты. Там так и было указано: «Вам выпала уникальная возможность принять участие…», далее шёл долгий и нудный текст, который бы он сразу отправил в корзину, если бы не приписка в конце: «Скучно точно не будет».

– Присаживайся, чего впал в ступор! – Толстяк похлопал новичка по спине. – Чуть не опоздали из-за тебя! Ещё бы чуть-чуть, и всё.

– Приношу свои извинения, но я вроде вовремя. Одиннадцать ноль-ноль, как и было указано в вакансии. Сначала лифт, на котором я поднимался сюда ровно сорок четыре секунды, потом бесконечный лабиринт офисных коридоров…

– Заранее надо приходить! – перебил его толстяк. – Зар-а-анее! А то вот придёшь «вроде вовремя» и уже опоздал! Будешь «Ступор», стало быть! – Его лицо было похоже на раскатанное тесто с прорезями для глаз и рта. Он широко улыбнулся, отчего малюсенькие глазки и крошечный рот сделались совсем невидимыми. – Присаживайся! – Толстяк откатил от овального стола кресло с колёсиками.

– Весёлая компания у нас подобралась: Ступор, Портфель, Мятик, Гусар и Нюня! Такие у вас сегодня будут прозвища. А меня зовут Тито. Я ваш потенциальный работодатель.

Ступор анализировал обстановку, краем глаза наблюдая за пухлой рукой, которая касалась по очереди плеча каждого, кто сидел за столом.

«Пятеро соискателей. Болтливый наниматель, он здесь, видимо, главный. А это кто в углу стоит и непрерывно что-то записывает?»

Влажный след, оставленный потной ладонью на его собственном плече, становился всё светлее от кандидата к кандидату. Нюне повезло больше всех: когда очередь дошла до него, рука толстяка была совсем сухой.

– Виктор! Объявите, пожалуйста, начало собеседования или, как сейчас модно говорить, ассесмента, не сочтите за труд.

– Ассесмент объявляю открытым, – из угла подал голос высокий худой человек, одетый во всё чёрное. В своей неестественно длинной руке он сжимал планшет с бумагами. Сама рука и длинные тонкие пальцы были усеяны кольцами и браслетами, совершенно не сочетающимися между собой. Он покосился на часы, записал время и присел на столик рядом.

– Великолепно! Ну-ка, кто мне скажет, что такое ассесмент? М? Только, чур, правило: кто хочет сказать, поднимает руку!

Взметнулось несколько рук.

– О! Портфель выше всех тянет! Сними ты уже его, неудобно же сидеть!

Мужчина лет сорока вздрогнул, встал со стула и принялся стягивать со спины громоздкий портфель.

– Групповое собеседование, по сути, этот ваш ассесмент. Сразу с несколькими кандидатами одновременно, для экономии времени руководителя и создания конкурентной среды. Часто в игровой форме. Только мне что-то расхотелось уже к вам. На полчасика выскочил сюда, посмотреть, что да как. Мне и на старом месте нормально сидится. И это ваше неформальное общение… прозвища… переговорка без окон… пойду я, пожалуй.

– Эх, – наигранно расстроился толстяк, – обидчивый какой! Иди, пожалуйста, любитель формального общения, никого не держим. Распишись только у Виктора и захвати буклетик о нашей компании, покажи боссу, если спросит, как пообедал. Ты же ему сказал, что на обед пошёл? Скажи: «Пообедал, господин работодатель, отлично, сыт по горло пустыми обещаниями конкурентов и покорнейше прошу взять меня назад». Виктор! – обратился он к долговязому помощнику. – Как там наша компания называется, напомни? Чем мы, стало быть, занимаемся?

Виктор взял из пачки буклет и покрутил между пальцев.

– Веб-разработчик «Ваши решения». Мы решаем масштабные задачи веб и мобильной разработки, интеграции и автоматизации, интернет-маркетинга и консалтинга в сфере диджитал.

– Вот ведь глупость! – прогоготал толстяк. – Масштабные задачи они решают! То есть мы, а не они! Но вот название мне нравится! «Ваши решения»! Не наши решения, а именно ваши. Дороги, которые мы выбираем, решения, которые мы принимаем. Торжественно!

Мужчина водрузил на плечи рюкзак, не глядя засунул буклет в карман, расписался на бланке у Виктора и остановился у двери на выход. Толстяк уже спешил к нему, на ходу доставая небольшой ключик. Сделав пару оборотов, он повернул рукоять и пожал руку первому отсеянному кандидату:

– Компания «Ваши решения» благодарит за участие в ассесменте и желает всего наилучшего в карьере и жизни.

После этих слов он отворил дверь и буквально вышвырнул кандидата наружу.

В охлаждённую стареньким дребезжащим кондиционером переговорную комнату ворвался поток раскалённого воздуха, будто кто-то резко распахнул духовку. Ступор, сидевший спиной к двери, развернулся и попытался рассмотреть происходящее, но поток нестерпимого жара не давал разлепить глаза. Было ясно одно: офисного коридора, с уютным бежевым ламинатом и пластиковыми панелями на стенах, за дверью больше не существовало. Руки непроизвольно прикрывали уши, которые готовы были взорваться от потока невероятно сильного лязга, воплей, рёва, чавканья и шипения. Разобрать отдельные звуки он не мог, кроме одного: истошного вопля, летящего в непонятно откуда взявшуюся бездну жара и месива звуков Портфеля.

Толстяк в это время как ни в чём не бывало поглядел вниз и сокрушённо покачал головой:

– Эх, Портфель, Портфель! Надеюсь, у него не просто портфель, а парашют…

– Золотой, – добавил Виктор.

– Почему золотой? – Толстяк с усилием затворил дверь и удивлённо уставился на человека в чёрном.

– Так бонус называют, при увольнении, – золотой парашют. Это выражение, которое употребляют офисные сотрудники, описывая хорошее выходное пособие за годы преданной службы.

Толстяк на секунду замер, после чего издал короткий смешок и вернулся к овальному столу.

– Ужас там снаружи, конечно! Всё смешалось в одну кучу! Не первый раз подобное наблюдаю, но каждый раз передёргивает. Налей кофейку, Виктор. Выпьем за нашего золотого парашютиста. Выпьем бодрящего напитка с оттенком горечи. Может, из ребят кто хочет горяченького?

Ступор, Мятик и Нюня отрицательно помотали головами, колёсики их кресел скрипнули от напряжения. От испуга и недоумения троица старалась не двигаться и смотреть прямо перед собой. В отличие от четвёртого кандидата.

– Что это ещё за дрянь такая?! – Вскочил Гусар, быстрыми дёрганными движениями огибая стол. – Вы зачем его выкинули?! Что там за дверью вообще происходит?!

Ступор отметил, что даже в такой странной ситуации кандидат автоматически продолжает формально обращаться на «вы».

– Так он же сам захотел, – пожал плечами толстяк, – вон и подпись есть. Есть подпись, Виктор?

– Есть, Тито. – Виктор ткнул в свою папку, не отвлекаясь от приготовления напитка.

– Я сейчас покажу вам подпись! – Усы разъярённого кандидата искривились в злобной ухмылке.

«А ведь и вправду, гусар, – отметил Ступор. – Удивительно точно подмечено».

Гусар уже подлетел вплотную к толстяку, норовя пальцем продырявить ему лоб. Палец вздымался вновь и вновь, с каждым новым ругательством приближаясь к потной блестящей коже Тито. Всё вокруг казалось оставшимся за столом кандидатам абсолютно нереальным. Такое ощущение возникает, когда случайно задеваешь стакан с водой и он медленно приземляется на кафельный пол. Твоё сознание уже понимает, что произойдёт прямо сейчас, как прекрасно чувствует и то, что тело уже ничего не успеет с этим поделать.

Когда палец уже окончательно готов был пристыковаться ко лбу Тито, на его пути внезапно появилось кольцо, в которое разъярённый перст влетел со всего размаха, так и не достигнув цели.

Гусар попытался одёрнуть руку, но палец был уже намертво зажат в висящем прямо в воздухе медном колечке. Тито, не сдвинувшись с места, скосил глаза и расплылся в улыбке:

– Вот до чего доводит несдержанность, господин Гусар, обручились в одностороннем порядке.

– Обручился? Жирный ублюдок, что это ещё такое? Что ты со мной сделал?! Сию же секунду отпусти меня!

– Начнём с того, что это вообще не я. Это всё он, – кивнул Тито в сторону Виктора. Все разом посмотрели на его вытянутую руку со скрюченными пальцами, на которые всё ещё было надето множество колец.

– Да, это всё я, – потупился тот. Его смущало столь пристальное внимание кандидатов к своей персоне.

– Неуравновешенные кандидаты нам ни к чему! Решать вопросы рукоприкладством?! Решительно не одобряю! Виктор, выпроводите кандидата наружу! В одностороннем порядке, без подписи.

Тито, переваливаясь, прошествовал к Виктору и с пыхтением обрушился на стол, подхватив поданную чашку.

– Ключ на кофе, любезный Виктор! Равноценный обмен!

Помощник в чёрном молча направился к двери и приоткрыл её. Жар и вопли вновь заполнили комнату, а Гусар, следуя за намертво сжимающим его кольцом, медленно двинулся к выходу.

– Ха-ха! Ну и бред же приснится! Это же всё страшный сон! Просто чёртов сон! – После нескольких яростных попыток высвободиться несчастный смирился и покорно плёлся вслед за кольцом.

– Это вы верно подметили, господин бывший кандидат, очень точно! Кстати, неужели вы даже не попытаетесь отгрызть себе палец, к примеру? Мы к вашему резюме за это пару баллов накинем. Виктор, ну-ка просветите нас, что там в резюме написано по прошлому месту работы?

– Склонен к злоупотреблению алкоголем, рукоприкладству, воровству, – констатировал Виктор.

– Врёте! Не написано там такого! А-а-а!

Кольцо уже вытянуло Гусара наружу, и он беспомощно завис над пропастью, удерживаемый лишь пленённым пальцем. Виктор прикрыл дверь, оставив только небольшую щель, и внимательно следил за волнами тяжёлого горячего воздуха вокруг.

– Всего доброго, господин кандидат! – выкрикнул Тито. – В случае положительного решения мы вам перезвоним. Прикрывай быстрей, Гимнаст, жарко.

Дверь захлопнулась, в последний момент впустив внутрь маленькое медное колечко. Колечко сделало несколько оборотов и мягко вернулось «на базу» – безымянный палец Гимнаста Виктора.

– Продолжаем, друзья! – Тито болтал ногами и довольно прихлёбывал кофе. – Времени у нас впритык. В конце останется только один, как в том фильме, помните? Рубить головы, правда, нам нечем, поэтому просто сыграем в игру. Слушайте внимательно!

Итак! Представьте себе, что мира, который находится за этими дверьми, больше не существует. То есть привычного вам мира. Со всеми его стройностями: встаём с утра, наливаем кофе, – он демонстративно смачно отхлебнул, – ммм!

Что именно теперь вместо того мира, пока не важно, считайте, что хаос абсолютный и беспощадный, разобраться в котором вам не под силу. И все вариации ваших действий находятся только в этой комнате. Здесь, как вы видите, царит порядок. Слегка странный, конечно, но порядок. И вот, значит, вам выпал шанс, довольно редкий, хочу заметить, выйти не в ту дверь с парашютистами, а в другую, получше. С новыми, совершенно уникальными вариациями действий. Шансы здесь уже весьма неплохие, один к трём. Тридцать три и три-три-три процента! Красота! Кстати! Куда вы устраиваться-то пришли? Совсем забыл спросить! Виктор?

– Разработчики, Тито.

– Разработчики?

– Разработчики, Тито, – тем же тоном подтвердил Гимнаст.

– Разработчики чего? Месторождений? Философских концепций? Вечных двигателей?!

– Разработчики программного обеспечения. Кодеры. Программисты. Компьютерщики.

– А-а-а! Компьютерщики! Компьютерщики нам нужны! Сразу бы так! Любишь ты умничать!

Толстяк повернулся к застывшим кандидатам:

– Наш директор обожает компьютерщиков. Любит игры, приставки старые и другое подобное барахло. Ну а применение компьютерщиков у нас особое!

Тито, пыхтя, порылся в карманах, извлёк три смятых листочка и, словно игральные кости, кинул в центр стола.

– Мятик, задание как раз под твой внешний вид, не правда ли? Приятно работать с такими мятыми бумажками, а? Вот и мне неприятно работать с людьми в таких мятых рубашках! Я-то себе могу позволить, на моём внушительном теле любая рубашка натягивается так, что и гладить не надо, а таким доходягам, как ты, следует быть аккуратнее!

– Господин Тито, – затараторил Мятик, – учитывая обстоятельства, предлагаю договориться. Мой отец очень влиятельный человек, я сюда пришёл назло ему. Понимаете? Так вот, он мог бы…

«Богатенький, – мелькнуло в голове у Ступора. – Богатенький и бесполезный. Желание слушать, что мог бы отец этого болтуна, сразу отпало. Если верить своим глазам и ушам, то снаружи больше вообще никто и никому не поможет. Лучше немедленно заняться задачей. Пройти собеседование, ассесмент или как это мероприятие ещё назвать. Противник у меня теперь только один, сидит напротив и уже вовсю что-то пишет. Терять время непростительно. Надо отключиться от окружающих помех. Полное сосредоточение на задаче».

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Коснулся кончиками пальцев дужки очков и расправил листок.

«Хм… Похоже на вырванную из учебника страницу. Непонятные символы. Цифра 6 – шестая страница. Не похоже ни на один из известных языков. Шифр. Никакой математики и привычной разметки. Кажется, это вообще не программирование. Странное чувство, как будто я уже видел подобное раньше…

Стереокартинка? Нужно слегка расслабить глаза… нет. Стереотекст! Удивительно – как много текста помещается на столь маленьком клочке бумаги. Вращать. Его ещё можно вращать. Обретает смысл, но суть ускользает. Закорючки танцуют. Танцующие забавные закорючки водят хоровод. Почему же вот эти закорючки не танцуют? Только делают вид. Зачеркнуть: одну, вторую, третью… Такой огромный листок. Для танцев закорючек не нужно так много места. Его даже не обязательно вращать. Вычёркиваем, вычёркиваем… вычёркиваем. Жарко! Жарко и шумно! Не отвлекаться. Вычёркиваем… Вот теперь всё на месте. Доволен».

С трудом оторвав глаза от листка, он увидел ритмично покачивающегося взад-вперёд на стуле Нюню. Тот глядел прямо перед собой и улыбался.

– Спятил, бедняга, твой конкурент, – вздохнул Тито. Он пристально вглядывался в текст с зачёркнутыми символами и сжимал плечо Ступора стальной хваткой.

В голове снова зашевелились ароматные пчёлы.

– Виктор, взгляни, парень-то вроде что-то дельное написал. Не особо понимаю, конечно…

Кандидат вздрогнул и отстранился, когда перед ним возникла чёрная шевелюра Виктора, который уже внимательно изучал листок. От него, в отличие от толстяка, не исходило абсолютно никакого запаха.

– Девятая аксиома, Тито. О телах и возвращении…

– Ой, хватит умничать! Знаю я! Аксиомы же нельзя сокращать. Они же на то и аксиомы… верно? Так ведь?

– Именно так, Тито.

Они переглянулись, и листок с заданием мгновенно исчез в растянутом кармане грязно-белых брюк толстяка.

– Неплохо, молодой человек! Восхищён вашей попыткой. Провальной, разумеется. Но решение весьма любопытное, надо отдать должное. Кстати, нам самим уже пора возвращаться, осталось меньше минуты! Проводи Нюню к выходу, Виктор, поблагодари за уделённое время и всё такое. Пусть распишется, кстати, если получится. Может, ещё Мятика догонит, вдвоём веселее будет.

Виктор послушно взял стул за спинку и покатил к двери. Шум колёсиков в абсолютной тишине разбавляло только прерывистое сопение Тито. Нюня продолжал смотреть в одну точку, не оказывая сопротивления. Дверь распахнулась в четвёртый раз, и кандидат остался один.

Один, но при этом с двумя весьма странными нанимателями за спиной. Он вяло бродил взглядом по пальцам собственных рук и прикидывал, предстоит ли ему следующий этап отбора.

Пластиковая обивка стен начинала темнеть и скукоживаться от жара.

Он уже не видел, как Виктор достал из кармана горсть песка и одним движением рассыпал его вокруг кресла. После чего потные ладони Тито, оставляя жирные следы на бывшей всего тридцать минут назад такой белой рубашке, сильно вдавили молодого человека в пол. Пол стал вязким и рыхлым, принялся осыпаться вниз, постепенно погружая в себя всю троицу.

– Сколько ему лет, Виктор? – Толстяк непринуждённо глазел по сторонам, словно ехал в лифте, а не стоял по колено увязнув в разверзшемся под ними зыбучем песке.

– Двадцать девять, Тито.

– Совсем ещё молодой! Ты привыкнешь, парень, поверь. Мы, люди, ко всему привыкаем, не то что эти… – он кивнул в сторону своего коллеги.

– Забавно, конечно, прозвучит в текущих обстоятельствах, но психологи говорят, что существует всего пять этапов принятия смерти: отрицание, гнев, торг… что там дальше, Виктор?

– Депрессия, Тито.

– Депрессия и, наконец, принятие. Ты примешь, парень, тебе придётся принять.

Глава 2. Казнь среди жёлтых листьев

– Просыпайся! Просыпайся давай!

Тито хлопал кандидата по щеке, пытаясь привести в сознание. Виктор стоял рядом и невозмутимо поглядывал по сторонам.

– На вот, водички попей. Всегда прихватываю с собой бутылочку. – Тито заботливо приподнял голову молодого человека и влил ему в рот щедрую струю воды, попутно намочив лицо и волосы.

Холодная жидкость неприятно скользнула за шиворот, но взбодрила. Кандидат откашлялся, открыл глаза и медленно моргнул. Кружилась голова и слегка подташнивало. Дул пронизывающий ветер.

Постепенно картинка начинала обретать внятные очертания. Всё вокруг было усеяно опавшими жёлтыми листьями, хотя и на деревьях ещё трепетало изрядное их количество.

Ухо прорезал электрический визг включенного микрофона, и бодрый женский голос начал жизнерадостное вещание:

– Осень! Прохладный, непрекращающийся ветер лишь иногда берёт паузу, чтобы вдохнуть поглубже и подарить природе ещё одно длинное, промозглое дуновение. Нарядные дети в выглаженных брюках и белых рубашках толпятся перед школой, со страхом и нетерпением сжимая ладошки своих мам и пап!

«Что происходит? Я всё-таки умер и попал в школу?! Только не это».

Его взгляд заметался по сторонам.

Школа. Самая обычная, знакомая с детства. Пасмурное небо. Вот-вот начнётся дождь. Девочка за партой, имитирующей трибуну, с улыбкой поздравляла детей с первым днём осени, а значит учёбы. Только детей нет. К ступеням серого трёхэтажного здания со всех сторон подтягивались взрослые. Они были разбиты на группы по три человека. Двое, как правило, вели одного, поддерживая под руки, что-то тихонько рассказывали и показывали по сторонам.

– Пойдём быстрее, вставай, ну! Нам пора! Виктор, помогай давай!

Вдвоём им удалось поставить на ноги успешно прошедшего отбор соискателя, и они поволокли его непослушное тело к сцене.

– Мы специально попытались воссоздать подробный, привычный и любимый каждому антураж, чтобы ваша адаптация прошла максимально безболезненно. Вы опять примерите на себя роль учеников, а ваши наставники, словно любящие родители, помогут вам на этом пути.

– Тебя как звать, кандидат Ступор? – вполголоса обратился к нему толстяк, когда они примкнули к толпе человек в тридцать у подножия лестницы, ведущей к школьному крыльцу.

– Где мы и что происходит? Какого чёрта?! – возмутился молодой человек.

– Хватит дёргаться, тише, – зашипел толстяк. – Видишь, высматривает тут всех, сука! Это наш завуч. Говорят, у неё память фотографическая, не испорть всё в первый же день! Я и так с ней не в ладах. Хотя, по-моему, с ней вообще все не в ладах. Наш директор в отлучке, она наслаждается, командует. Здесь тебе не там! Лучше сразу принять правила игры. Разберёшься что к чему, не отсвечивая, всем легче будет. Думаешь, я вписался сюда по своей воле?!

– Каждая деталь этого места будет напоминать вам о доме, а внутри нашего уютного учебного заведения вы быстро получите все необходимые навыки для выживания и развития. Не беспокойтесь, мы прекрасно понимаем, что в вашем возрасте учёба даётся гораздо сложнее, поэтому нагружать вас слишком сильно никто не будет.

– Тимофей. – Кандидат повернулся через левое плечо и протянул руку. – Можно Тим.

– Ага, – быстро и вяло пожал её толстяк, – не повезло. Имя, больше подходящее для какого-нибудь дворового кота, чем для человека.

Следом Тимофей пожал руку и Виктору. Тот ответил, продолжая блуждать взглядом по окружающим людям и окнам школы, из которых выглядывали любопытные.

– Почему она такая молодая? – Тимофей кивнул в сторону непрерывно говорившей со сцены девочки. – Ей, наверное, и пятнадцати нет, если краску с лица смыть. Лет двенадцать-тринадцать, не больше.

– Она законтрактовалась по глупости, когда мелкой была. Ты на её внешность не ведись, Рикка – старая карга. По возрасту и по характеру. Я тебе всего сразу рассказать не могу, у нас тут программа постепенной адаптации. Чтобы у новичков крыша не поехала.

– Школьный совет и администрация школы каждый день плечом к плечу усердно работают над тем, чтобы наши ученики становились умнее и сильнее, постигали основы мастерства и быстрее начинали приносить пользу нашему немногочисленному сообществу.

Её пламенную речь прервал возмущённый голос из толпы:

– Эй! Ты вообще кто?! Что тут происходит?! Что это за место?!

– Да! Пустите же меня! – Смахнул с себя руку наставника ровесник Тимофея, парень лет тридцати, стоявший рядом. – Это что, похищение? Верните меня назад!

Их поддержало ещё несколько гневных возгласов.

– Хорошо-хорошо! Не шумите, пожалуйста! Я сейчас всё объясню! – Рикка примирительно развела руками, и её чёрная шляпка-котелок забавно подпрыгнула. Из-под котелка показался зверёк с красными глазками и грязно-жёлтой шёрсткой, похожий то ли на белку, то ли на хорька. Зверёк проворно скользнул по плечу девочки и удобно устроился у неё на руках.

– Сейчас самый мерзостный момент будет, – поморщился Тито. – Я, когда пытаюсь поменьше есть, всегда его себе представляю. Отбивает аппетит. Хотя тебе не понадобится, ты тощий.

– Простите, сейчас будет немного неприятно, но уверяю вас, что это лучший способ быстро развеять все ваши мысли о возвращении, побеге и всяческих грёзах о прошлой жизни. Не беспокойтесь, моему питомцу будет почти не больно, к тому же он уже привык. Мы проделываем это не в первый раз. – Девочка перевернула животное пузиком вверх, запрокинула ему голову и поднесла ко рту. Раздался пронзительный писк, переросший в хрип, и через несколько мгновений пушистое тельце обмякло.

Кого-то в толпе вырвало. Горло Тимофея тоже сдавило спазмом, он отвернулся.

– Это не настоящая кровь, парень, это часть ритуала, – успокоил его Тито. – Точнее, сама кровь настоящая, но этот чёртов хорёк её имитирует, чтобы ритуал состоялся. Это всё их сатанинские штучки! Потом поймёшь.

– Мангуст, Тито, – вмешался Виктор. Его лицо не выражало никаких эмоций, он внимательно наблюдал за происходящим.

– Мангуст, хорёк… какая разница, всё время забываю это слово.

Покрасневшие губы девочки задвигались, беззвучно нашёптывая слова. Мангуста она заботливо спрятала в шляпку, после чего растопырила пальцы, быстро складывая в воздухе сложные, но читаемые геометрические узоры. Глаза её закатились, зрачки исчезли под веками. Её жесты напоминали язык глухонемых, только верхние конечности двигались не отдельно, а синхронно с движениями всего остального тела. Левая рука резко выпрямилась, сильно, до громкого щелчка в локте. Пальцы сложились в кольцо. Присела, выпрямилась, замерла.

Тело девочки было напряжено, подрагивало в статичной и неудобной позе. В затихшей толпе был слышен хруст вывернутых суставов. Со стороны действо выглядело довольно жутко. Девочка как будто находилась в гипнотическом трансе.

– Виктор, ты до сих пор так не научился? – ухмыльнулся Тито. – Не повезло мне с тобой! Зря только Гимнастом прослыл. Кольца кольцами, но гибкость поважнее будет.

Тот промолчал.

Девочка продолжала стоять без движения, но держать позу её детскому телу было тяжело. Дрожь становилась всё заметнее. Глаза девочки теперь были закрыты. Губы продолжали двигаться.

– И когда только кто-то додумается до того, как нормализовать весь этот ужас. – От этой странной сцены толстяк стал ещё более болтливым.

Неожиданно откуда-то сверху послышался шелест. Серое дождливое небо вдруг начало лоскутами осыпаться вниз, как старая штукатурка, неравномерно расслаиваясь, кружась, словно листья, и тая в воздухе, не касаясь земли.

– Могущественный ублюдок этот хорёк, – с восхищением заметил Тито. – Наверняка сбежит отсюда, как только девчонка сдохнет. Ждёт не дождётся, уверен. О! Вдохновение пришло!

Он на мгновение замер, а потом продекламировал:

«Дохлым хорьком, словно шпателем,

Содрала она кожу неба.

На месте всех соискателей

Я точно… Удивился бы».

Тимофей впервые заметил на безучастном лице Виктора лёгкую улыбку.

Над их головами, словно небесный аквариум, обнажился прозрачный купол. Тимофей почувствовал себя посетителем в стеклянном тоннеле океанариума, только плавали над ним не золотые рыбки и даже не пираньи. Исполинские тени медленно перемещались сквозь мерцающие стробоскопом вспышки света и дыма. Небольшие юркие существа непрерывно набрасывались на более крупных, изредка успешно отрывая бесформенные куски, но чаще сами становились добычей, растворяясь в громоздких образованиях. Иногда пространство между тенями разливалось красными чернильными кляксами, иногда – синими. Щупальца, гигантские пасти, открывающиеся порой слишком уж широко, хвосты и крылья. Хаотичное месиво ужасающего театра теней.

Тимофей сглотнул и прошептал:

– Как она создаёт эту невероятную иллюзию?

– Ты ошибаешься, парень, всё в точности до наоборот. Она развеивает иллюзию. То, что ты сейчас видишь, и есть окружающий мир. Вокруг шум, жар и чудовища, а мы от всего этого прячемся в некоем подобии пузыря. И этот пузырь – твоя единственная новая действительность. И моя тоже. Только для меня она не такая уж и новая. Но не торопи события, обо всём по порядку. В программе сегодняшнего мероприятия ещё столько всего интересного. Впечатлений до конца жизни хватит.

Со стороны школы раздался протяжный трубный вой, пробирающий насквозь. Похожим воем в древности полководцы созывали на бой своих воинов. Рикка, уже оправившись от своих затейливых поз, держала возле рта длинную вертикальную трубу, увенчанную головой какого-то морского чудовища. На кончике трубы виднелся красный отпечаток губ.

– Карникс, – восторженно прошептал Тито. – Труба богов. Говорят, в былые времена от одного звука этого инструмента враги бежали с поля боя.

– Как вы только что смогли убедиться, территория школы – на данный момент единственное безопасное место для вас среди бесконечного простора опасных демонических созданий. Большая удача для всех вас —попасть к нам, ведь привычного вам всем мира, из которого вы явились сюда, больше не существует. Он уничтожен вот этими сущностями, которых вы видите снаружи. Пожалуйста, наберитесь немного терпения, и мы поможем вам во всём разобраться. Не совершайте глупостей и не пытайтесь сбежать, так как бежать отсюда просто некуда. После вступительного слова вы пройдёте в классы, где узнаете подробности и сможете задать вопросы.

Тимофей поёжился. Крики негодования уступили место тягостному молчанию.

– Но жизнь, как известно, сменяется смертью, а сегодняшнее поступление новых учеников сменится досрочным выпускным одного нерадивого. Очень жаль, что такие талантливые люди покидают нас раньше времени! Он послужит примером для вновь прибывших. Демонстрацией того, как важно соблюдать устав нашего учебного заведения. Сегодня узник, надменно нарушивший главное правило школы, получит воздаяние. Всё уже решено. Все слова сказаны. Созерцайте и внимайте!

Из здания на ступени школы вывели узника: невысокого человека в серой свободной робе, лет пятидесяти. Его тощую шею обвивал металлический обруч. Короткие цепи соединяли обруч с двумя длинными шестами, которые крепко сжимали обеими руками надзиратели, идущие позади него. Пленник держался с достоинством. Лицо с небольшой рыжей бородой выражало абсолютное безразличие ко всему происходящему. Его руки были скованы неким подобием кастетов из толстой проволоки, не позволяющим шевелить пальцами. Кисть обвивал тонкий красный поводок, другой конец которого оплетал шею существа, шагающего рядом словно пёс на привязи.

Существо походило на человека, однако слишком большие яркие глаза разного цвета и зигзагообразный зубастый рот выдавали в нём создание иной расы. Длинные синие волосы, сплетённые в пучки тугих косичек и закинутые назад, напоминали причудливый индейский головной убор, а драный чёрный плащ, чуть выше колен, выглядел довольно комично.

Создание, в противовес своему хозяину, было абсолютно лишено грации и плавности движений. Оно то и дело спотыкалось и почёсывало свою шевелюру, демонстрируя окружающим нелепые бордовые вязаные перчатки.

– Человек Евклид и его знаменитый Суетящийся демон Павел! Запоминайте, будущие ученики! Человека вы больше не увидите!

За странной парочкой и охранниками на улицу вывалилась толпа людей, в основном одного с Тимофеем возраста. Люди постарше заняли места на подоконниках школы, у распахнутых настежь окон.

Процессия остановилась у импровизированной трибуны девчонки с громкоговорителем.

– Евклид, школьный совет с одобрения директора приговаривает вас к казни через изгнание. Все формальности и документы были озвучены и переданы ранее. Ваш проступок – двойное убийство – непростителен. Вы имеете право на последнее желание, и покончим с этим.

Она поднесла ему к губам микрофон. Узник прокашлялся и спокойно произнёс:

– Я желаю переговорить с моим другом Тито. Наедине.

– Что ж, молча ты точно не уйдёшь. – Она была явно раздосадована. – У вас ровно три минуты. Снимите с его шеи обод! Всё остальное пусть останется при нём. В том числе сатан.

Когда обруч был снят, пленник потянулся и немедленно двинулся вниз по ступеням. Толпа новичков расступилась, во все глаза разглядывая человека в необычных кандалах и его ещё более необычного синеволосого спутника.

– Окажешь мне честь, Тито? – поравнявшись с толстяком, поинтересовался узник, после чего с интересом перевёл взгляд на Тимофея. – Это он? Твой новичок?

Тито кивнул и повёл его прочь от толпы, к школьному забору в пятидесяти метрах от ступеней школы. Старый, покосившийся бетонный забор едва доставал им до пояса. Они присели прямо на него и одновременно взглянули на купол неба, за которым копошились чудовища.

– У тебя получилось, Тито?

Тот сделал несколько едва заметных движений пальцами, активируя заклинание. Пространство вокруг них на мгновенье завибрировало, и слова, которые едва доносили до ожидающих казни порывы пронизывающего ветра, стали совсем не слышны.

– Скорее, у него получилось, Евклид. Не знаю как, но получилось. Они были правы. Девятая аксиома нормализована. – Он по-дружески похлопал по щеке своего собеседника, незаметно сунув тому в рот скомканную бумажку. – Твой билетик в новую жизнь, мой друг.

– Я больше не Евклид, теперь я опять Павел. Люблю это имя. Хотя и моему гадёнышу оно вполне подходило. Но время меняться обратно. Хорошо, что с пареньком получилось. Постарайся не облажаться и довести до конца то, что мы начали.

– Сделаю всё возможное, Павел. – Тито едва заметно поклонился.

– Кто-то ещё знает об этом? – Узник коснулся щеки.

– Виктор знает, но он будет молчать, обещаю. У меня не было иных вариантов.

– Разве не ты всё время повторял, что сатанам нельзя доверять? – усмехнулся Павел и соскочил с заборчика. – Можешь снимать ауру безмолвия. Я сказал и услышал всё, что хотел.

Он повернулся к толпе у школы и громко провозгласил:

– Последнее желание было удовлетворено! Я велел Тито передать Суетящегося демона его новобранцу! Теперь я готов принять казнь!

– Разговор с Тито был твоим желанием! Передача сатана – уже второе!.. А, ладно, приступайте, – устало распорядилась девочка. – Главное, от тебя мы избавились… наконец-то.

Из-под её шляпки вновь показался мангуст, он был цел и невредим, ловко соскочил на парту-трибуну и обратил в сторону Павла взор своих горизонтальных зрачков.

Суетящийся перехватил его взгляд и закрыл своего хозяина полами плаща. На лице мангуста скользнуло что-то вроде улыбки.

Тимофей отметил, что синеволосый был высок, когда не горбился, вероятно, даже выше Виктора. Жаль, сейчас невозможно поставить их рядом и сравнить.

«Интересно, теперь его ко мне приставят? И почему в такой ситуации это вообще меня волнует? Сумасшедший сон, в который я попал, – теперь моя единственная реальность, так сказал Тито?»

Казнь началась. Стражники причудливыми движениями принялись вращать металлическими шестами прямо в воздухе, что-то сосредоточенно бормоча. Тело узника взмыло в воздух и начало подниматься по направлению к разверзнувшемуся куполу. Его синеволосый сопровождающий тоже поднимался следом, не давая зрителям хорошенько рассмотреть происходящее. Их фигурки становились всё меньше и наконец оказались на самом верху, прямо у границы между промозглым осенним днём и ужасающим миром теней. Дважды протрубил карникс. Они остановились, и синеволосый резким движением перекусил связывающую их красную нить. Тело узника подбросило и втянулось в купол. На мгновение, всего одно короткое мгновение, гробовую тишину возле школы нарушил громкий звук, доносящийся снаружи. Тимофей сразу узнал тот «задверный» визг с собеседования и поёжился, вспомнив, что меньше часа назад он мог сам легко оказаться по ту сторону.

Синеволосый между тем беспомощно взмахнул руками и камнем рухнул вниз. Наперерез падающему сатану бросился Виктор. Скорость его перемещения впечатляла, но подхватить Евклида он всё равно не успел, тот ударился оземь и затих.

Силуэт Павла был отчётливо виден. Призраки по ту сторону купола едва ли сразу заметили его присутствие. Несколько мелких бросились к нему и почти мгновенно растворились, не успев коснуться чужака. Павел сопротивлялся, взмахивая руками, озаряя пространство короткими вспышками своей магии. Ещё несколько мелких теней распались, так и не добравшись до него. Внезапно толстое щупальце отделилось от огромной тени, похожей на гигантского кашалота, и обвило тонкий силуэт человека. Через несколько мгновений всё было кончено.

Ученики зааплодировали, по инерции аплодисменты вяло подхватили и новички.

– Поздравляю вас с первым учебным днём, мои дорогие! С очень важным для всех нас днём! А теперь прошу наставников показать новобранцам их новое жилище и проводить в класс для первого вводного урока.

Глава 3. Вводный урок

Тимофей сидел за истерзанной ножом деревянной партой и жадно разглядывал всё вокруг. С виду обычная школа, переделанная в общину или религиозную секту: стены исписаны таинственными символами, формулами и словами. Некоторые из них были ему прекрасно знакомы. Обычный учебный класс, только на стенах всё те же знаки и символы. Изношенные скрипучие парты и раздолбанные металлические стулья. Обычные ученики, почти все – взрослые. Но запуганные и ничего не понимающие, совсем как дети.

– Слава. – Протянул ему руку сосед по парте, тучный лысоватый парень, с малюсеньким носом и огромным лбом, одного с ним возраста. Гнусавый голос и плохая осанка выдавали в нём типичного офисного работягу.

– Тим. Ну и денёк, да? Зачем мы им, как думаешь? Твои наставники ничего тебе не объяснили?

– Мои наставники вообще неразговорчивые ребята, – усмехнулся Слава. – Я матери сказал, что на собеседование пошёл, моя первая работа программистом, до этого больше на телефоне сидел. Ждёт, наверное, сейчас…. а тут телефон не работает. – Его голос был гнусавым и очень грустным, казалось, он сейчас разрыдается.

– Эй, держись, ты что?! Если кто увидит, как ты ноешь, тебе здесь житья не дадут. – Тимофей упрямо крутил в руках свою трубку. Связи не было, а зарядки оставалось меньше половины. Остальные новобранцы были озабочены тем же самым, перезагружали телефоны, знакомились с соседями вокруг и абсолютно ничего не понимали.

Мужчина, сидевший ближе всех к двери, попытался выйти наружу, но в дверях столкнулся с оппонентом, то ли девушкой, то ли парнем среднего телосложения, перекрывшим дверной проём. Жестом он указал на выход, на что получил отрицательный кивок головой. Тогда он нервным движением попытался оттолкнуть препятствие в сторону, но внезапно верхнюю часть его тела свело судорогой. Мужчина не мог вымолвить ни слова, только стоял и мычал в неестественной позе, буравя глазами свою низкорослую соперницу.

«Всё-таки девушка!» – решил Тимофей.

Новым кивком она приказала ему вернуться на место, и он вынужден был послушаться.

– Коллеги, всем добрый день! – послышался жизнерадостный голос из-за спины бесполого существа. В класс вбежала молодая девушка в очках. Она швырнула на учительский стол гору каких-то разрозненных листков и с радостным видом оглядела собравшихся.

– Меня зовут Нала! Не Нала Сергеевна, а просто Нала. И это первое, что вам необходимо запомнить! Наша школьная популяция весьма немногочисленна, поэтому двух- и трёхсложные имена ни к чему. Кто-то, конечно, любит повыпендриваться, – она заговорщицки подмигнула, – но кто же любит тех, кто сам придумывает себе прозвища, особенно высокомерные? Я специалист по адаптации, моя цель сделать так, чтобы вы как можно быстрее свыклись с теми ужасными обстоятельствами, что происходят вокруг, и начали приносить пользу нашему сообществу.

Она потёрла ладошки, взяла мел и вывела на доске красивым женским почерком «сатАн», с ударением на второе «а».

– Сегодня основной темой урока будут сатаны. Это Юлия, мой помощник, она сатан. Вы, наверное, уже успели заметить, что все ваши наставники разбиты на парочки, верно? Вот и мы с моей напарницей тоже. Я обычный человек, такой же как все вы, а она представитель иной формы живых существ – сатанов. Вместе мы – дуэт. Нашу договорённость подтверждает особый контракт, который мы заключаем между собой. Юлия, раздай новичкам листочки и ручки, пожалуйста!

С помощью сатанов нам удаётся выживать в том ужасе, который происходит вокруг. Сатаны обладают силой и знаниями, которые нам, людям, и не снились, а также охотно делятся ими с нами. А мы, люди, благодаря им становимся гораздо эффективнее… Опустите, пожалуйста, руки, все вопросы потом! Первое время я попрошу вас больше слушать и меньше говорить. Поверьте, вы не первый мой класс, и мне самой хочется, чтобы всё прошло побыстрее!

Сатаны могут принимать разные формы, в зависимости от людей, с которыми заключают контракт. Мы смешиваемся с ними, в некотором роде, и это оказывает влияние на их внешний вид. В основном они довольно сильно похожи на людей, но не всегда. У нашего завуча Галы, например, сатан похож на мангуста. А Юлия, наоборот, вылитый человек! Юлия, это комплимент.

Юлия кивнула. Непонятно было, польстило ей это сравнение или нет.

– Но пусть внешний вид вас не обманывает, мышление и поведение сатанов совсем не похожи на человеческие. То, что мы хорошо с ними ладим, зависит, скорее, от того, что сатаны отлично умеют адаптироваться и подражать. Более глубокое изучение ведётся, но не слишком активно. В текущих обстоятельствах мы – оставшееся на грани вымирания человечество – стараемся их использовать, а не изучать.

Они иррациональны и слишком многообразны, что ещё больше осложняет исследования. Мне нравится одно сравнение, которое придумал наш директор. Представьте, что вам дают на изучение собаку, голубя и ящерицу. Всё это – живые существа, но виды этой жизни совершенно различны. Важно изучать каждый по отдельности, что мы и делаем, общаясь с ними и составляя ежемесячные отчёты. Главное, не тратить на отчёты слишком уж много времени. Скажу по секрету, большинство здешних контрактников пренебрегает этой возможностью от слова совсем.

Она нахмурилась, глядя на поднявшуюся в первом ряду руку:

– Я же просила не отвлекать вопросами! Дай угадаю, хочешь спросить, что нужно сатанам от людей в обмен на все эти чудеса?

– Угу… – потупился тот.

– Как довольно несложно догадаться, им нужна наша человеческая душа, именно поэтому мы и прозвали их «сатаны», что-то вроде демонов, но без яркого негативного оттенка.

– Почему же тогда?.. – попытался реабилитироваться выскочка с первого ряда.

– Почему могущественные сатаны просто не перебьют всех людей? Угадала? Юлия, почему вы нас не уничтожите всех разом?

– Убив человека без согласия – убьёшь животное, убьёшь человека по согласию – убьёшь бога, – беспристрастно выдало существо в костюме.

В классе загудели, переваривая сказанное.

– Тише! – схватилась за указку Нала. – Самое интересное же! В этом и заключается парадокс нашей договорённости с сатанами. Мы так и называем его: главный парадокс контракта. Каждый сатан заинтересован в смерти своего человека, однако, в соответствии с условиями договора, обязан сделать всё возможное, чтобы этого не произошло. Поэтому они всеми силами защищают нас, но при этом надеются на нашу скорейшую смерть. Ох, как много интересных ситуаций это создаёт, вы пока даже представить не можете!

– Мы тоже изучаем вас, это взаимно, Нала, – послышалось из дальнего угла класса.

Судя по всему, Юлия закончила раздавать листочки.

– Не огрызайся, правду же говорю! После смерти человека сатан получает невероятную силу, может перейти на следующий уровень, так сказать. А главное желание этих существ – власть над другими сатанами. То есть, по сути, они – ходячие сгустки зависти, алчности, властолюбия, жадности, но вместе с тем знаний, возможностей, способностей и великой силы.

Видели этих тварей снаружи? Это тоже демоны. В основном абсолютно дикие. Там такая жара, что мало не покажется, и чем ты сильнее, тем выше шансы на выживание.

В общем-то можете отложить свои мобильные телефоны, пейджеры или чего там ещё у вас есть из внешнего мира. Юлия пройдёт сейчас со специальной коробкой. Они вам больше не понадобятся и будут разобраны для внутренних нужд школы.

А теперь грустная новость: места, откуда вас привели сюда, больше нет. Оно сейчас находится где-то снаружи, среди всего этого хаоса. Сразу добавлю, что есть и хорошая новость. Некоторые считают, что ситуацию можно поправить, и чем скорее вы включитесь в процесс, тем быстрее мы поймём, как это сделать. Так что, прошу, не стоит выкидывать никаких трюков сегодня, вроде самоубийств или членовредительства, забот здесь и так хватает.

Пока я рассказываю, напишите на листочках какими навыками обладаете. Считайте, что заполняете графу «хобби» в резюме. Полезна любая информация, может, сантехнику приходилось чинить, у нас в правом крыле стояк подтекает. Может, спортивные разряды имеются. Даже если бабочек коллекционировали – пишите. Никто не знает, что здесь может пригодиться, нам важно понимать, с кем мы имеем дело и как всё это можно использовать. Ну и ещё упомяните, если у вас есть хронические заболевания или какие-то особенности. Аптек здесь нет, но местная алхимия порой творит чудеса. В левом верхнем углу впишите имя, в правом верхнем – дату.

Приступайте!

Тимофей подвинул к себе листок, взял в руки ручку и повернулся к соседу. Тот уже что-то сосредоточенно и неразборчиво писал.

«Сантехнику я чинить не умею, разве что пару раз сифон самостоятельно менял. Проклял после этого умельца, придумавшего столь замысловатый и хрупкий механизм, а заодно всю инженерию в целом».

Подобное чувство возникает, когда тебя неожиданно просят рассказать анекдот. Все смешные сразу вылетают из головы – и остаётся только один: про колобка, который повесился. Ну и ещё один, вместо которого лучше просто пробурчать «не знаю».

Его мысли вдруг прервал надрывный выкрик справа:

– Прошлого больше нет… – Один из кандидатов, сидящий по правую руку от Тимофея, медленно встал из-за парты. В дрожащей руке он держал перочинный нож. – У меня жена там осталась, дети. Девочки. Мать, отец… – Он зачем-то по очереди раскрывал все составляющие своего ножа: пилку, ножнички, лезвие. – Контракты, сатаны! Рассказываешь тут с невозмутимым видом. Как вы вообще позволили всему этому произойти, сволочи?!

– Где ты был последние пятнадцать минут? – Сатан Юлия нахмурилась и шагнула ему навстречу.

– Мы вообще-то вам всем жизни спасли, забрав сюда. – Нала придержала сатана за плечо. – Ученик, сядь на место и положи нож, пожалуйста.

– Он уже не сядет, Нала. Посмотри, наездник в его голове уже отпустил поводья, разве ты не видишь? – Бесполый сатан медленно двинулся к крикуну, не сводя с него своих светлых серых глаз.

Человек замер, и рука с намертво зажатым перочинным ножом двинулась к его же собственному глазу. Тело явно уже не принадлежало владельцу. Зрачки его были расширены.

Юлия медленно подняла листок и вчиталась.

– Так я и думала. Я вижу твой почерк и твои мысли. Немного. Ты упрекаешь нас в том, что это произошло? Ты даже сам не понимаешь толком, что произошло, а уже позволяешь себе тявкать, пёс. Разве ты сам интересовался чем-либо, кроме заботы о выживании и еды? Коуч? Гипнотерапевт? Работа с энергиями? – Её тонкие губы растянулись в улыбке, а ладонь медленным движением пригладила разбежавшиеся волоски короткой причёски.

– Юлия, достаточно… – вмешалась Нала.

Но та продолжала:

– Может, потому мы все оказались здесь? Может, потому в такой заднице и очутились? Теперь ничего у тебя нет: ни дома, ни машины, ни семьи. Лишь душонка твоя жалкая, которую ты при первой возможности с радостью заложишь сатану. Только нас на всех не хватит.

– Я сказала достаточно, сатан, – в голосе Налы зазвучали железные нотки.

– Прости, не сдержалась. Эта история с казнью Павла слегка вывела меня из себя.

Она отстранилась от своей жертвы и через мгновение уже с невозмутимым видом стояла у окна, поглядывая на улицу сквозь полупрозрачный тюль.

– Только глаз он всё равно потеряет, его рука уже не повернёт назад. Там жилы натянуты. Задубело всё.

– Не потеряет. Подержи его ещё немного.

Нала прошептала несколько слов, дёрнула головой и коснулась перочинного ножа кончиком пальца. Изделие из металла запузырилось, потеряло форму и стекло на пол, расплавляя линолеум.

– Теперь можешь отпускать.

В это же мгновение новичок всадил в глаз свой же собственный, слегка обожжённый кулак и бессильно осел на место.

– Мы все кого-то потеряли, – ласково произнесла Нала. – Нам надо держаться вместе. Если держаться вместе, то выдержать можно куда больше, чем одному. Думай о том, что всё можно исправить. Это придаёт сил.

Парень кивнул, Тимофею показалось, что бедняга ещё не до конца пришёл в сознание.

– Друзья, попрошу вас сохранять дисциплину, у нас всё расписано, если я не успею рассказать весь материал до окончания занятия, вы отправитесь спать с тяжёлым бременем неотвеченных вопросов в голове. – Она примирительно улыбнулась. – Продолжайте заполнять резюме и параллельно слушайте. Я расскажу вам о контракте, на случай, если, конечно, вы решите его заключить.

– Большинство сочтёт такое решение непременно положительным явлением, уверяю вас, – раздался приглушённый баритон. В класс ввалилась грузная фигура в высоких кожаных сапогах и железной, местами погнутой маске грубой работы. Тяжело шагая, опираясь на трость и громко вздыхая, фигура заняла место у доски.

– Директор! Класс, встать! – Девушки слегка склонили головы, и Директор кивнул в ответ.

– Класс, сесть. Зашёл лично поприветствовать новый поток.

Директор говорил низким поставленным голосом, без пауз, уверенно, как будто репетировал эту речь много раз. Это выдавало в нём высокообразованного человека, несмотря на грубый и даже слегка комичный внешний вид. Он облокотился на стол и одёрнул полу тонкого чёрного плаща, вручную исписанного витиеватыми разноцветными надписями с обеих сторон. Плащ колыхался даже от лёгкого движения или потока воздуха, открывая любопытным взорам новые кусочки текста и символов. Ни одного участка кожи не проглядывало сквозь его одеяния. Некоторые части тела были перемотаны бинтами всё с теми же непонятными закорючками.

«Бегемот с крыльями бабочки», – пронеслось в голове у Тимофея сравнение.

Директор дважды стукнул пальцем, затянутым в грубую холщовую перчатку, по железной маске и продолжил:

– Всегда отрадно созерцать новые лица в нашем заведении. Не страшитесь нисколько, юные ученики! Помните, что для пытливого человеческого ума нет ничего невозможного. Борьба, которую мы ведём со своими демонами каждый день, никогда не заканчивалась, просто сейчас эта борьба стала более явной. Так сказал я себе в тот день, когда впервые увидел хаос за окном своего жилища и основал эту школу. Возможно, бог устал ждать и даёт нам шанс решить всё быстрее. Здесь и сейчас. Подумайте об этом. Успехов в личной борьбе. Жду не дождусь ваших достижений. Что ж, не буду мешать.

Он ещё раз поклонился классу, наставникам и вышел так же неожиданно, как вошёл.

Нала тихо прикрыла за ним дверь и хитро прищурилась:

– Мы тут все им восхищаемся и немного побаиваемся. Настоящий алхимик, продвинулся в изучении оккультных наук очень далеко…

– Для человека, – встряла Юлия.

– Для сатана тоже! Юлия просто не может поверить в то, что у него получится. Представьте себе, Директор уже много месяцев пытается поглотить демона, с которым заключил контракт. Он хитростью запер его внутри себя и не выпускает. Не знаю, как это у него получилось, но мы всей школой тихо наблюдаем и делаем ставки: справится он или нет.

– Не получится, бьюсь об заклад. Ни один человек никогда не сравнится с сатаном, особенно таким как Саркон. В конце концов он его прикончит. Может, у Директора откажет сердце, или он просто взорвётся изнутри, оставив после себя лишь оболочку из того тряпья, коим себя обмотал.

– Это её возлюбленный, – захихикала Нала. – Говорят, у сатанов нет чувств, но вы всё сами видите. Огонёчек-то теплится!

– Саркон мне никто, – возразила Юлия. – Мы просто часто разговаривали. Как разговаривали и с тобой о том, что ты больше не будешь распускать эти грязные слухи.

– Ладно-ладно, не злись. Нет так нет, – она подмигнула классу. Некоторые новички, особенно девушки, улыбнулись.

«Они улыбаются, – удивился Тимофей. – Даже в такой ситуации, когда кошмар повсюду. Одна забавная шутка – и кажется, что всё не так уж и плохо. Хотя, если признаться, я и сам не чувствую себя так уж паршиво».

Держаться за прошлую жизнь ему не хотелось. В ней не было, если задуматься, ни одной удобной рукояти. Только скользкие лианы, жёсткие верёвки и слишком уж тонкие нити.

– Ну что, класс, переходим к самому интересному? Наверняка вы уже поняли, что взаимодействие людей и их сатанов – это основа уклада нашего мира?

Нала подхватила мелок, повернулась к доске и размашисто написала:

«Правила взаимодействия людей и сатанов».

Глава 4. Правила взаимодействия людей и сатанов

1 правило: Человек может подписать контракт только с одним сатаном.

2 правило: Сатан может подписать контракт с несколькими людьми.

3 правило: После подписания сатан и человек обмениваются именами.

4 правило: Сатан обязан защищать жизнь человека, подписавшего контракт ценой своей сущности, и не может причинить вреда такому человеку ни словом, ни делом.

5 правило: Сатан обязан подчиняться приказам человека, с которым заключил контракт.

6 правило: Если четвёртое правило или пятое правило будут нарушены, контракт будет расторгнут, будто вовсе не заключался.

7 правило: После смерти человека сатан получает жизненную энергию человека (душу) и может использовать её по своему усмотрению.

8 правило: Если сатан погибнет, человек может заключить новый контракт.

9 правило: Если человек погибнет, сатан может заключить новый контракт.

С каждым новым написанным правилом Тимофей укреплялся в одном, своём собственном правиле, которое крутилось в голове с того момента, как он попал сюда: настоящее и будущее важнее прошлого. Если хочешь выжить, если хочешь разобраться, меняйся, адаптируйся, мимикрируй.

Вместе с этим правилом пришла мысль, что в общем-то ничего страшного для него лично не произошло. Родители умерли много лет назад, жены и детей тоже нет. Этапы жизни сменялись вместе с девушками, слоями по два-три года. Ни особенных увлечений, ни глубоких привязанностей. Лучший ученик в школе, к которой он был равнодушен. Выдающийся студент, бросивший занятия на старших курсах, так и не получив диплом.

Работа в разных сферах в конце концов не принесла удовлетворения ни от одной из них. С детства все вокруг, глядя на неординарные способности мальчика, пророчили ему выдающиеся результаты. Половина жизни позади, и каковы эти результаты? Из гениального ребёнка в обычного середнячка. Хотелось чего-то нового. Казалось, что это новое вот-вот наступит. И оно наступило.

В месте, где тебя никто не знает, ты можешь быть тем, кем захочешь.

«Меняйся, адаптируйся, мимикрируй».

С каждым новым правилом уголки его губ растягивались в улыбке. Он украдкой взглянул по сторонам. Треть учеников даже не слушала учителя, находясь в шуме собственных эмоций и личных трагедий. Треть учеников пыталась разобраться, но они были слишком стары или глупы, чтобы понять суть этих правил и осознать открывающиеся возможности. Оставшаяся треть – и он запомнил, кто именно, – внимательно слушала и записывала. Этих ребят недооценивать точно не стоит. Пока они не конкуренты, но кто знает, что будет завтра в мире, в котором отсутствует вчера.

Он поправил очки и взглянул на соседа по парте. Тот относился ко второму типу учеников. Сдвинув брови и сопровождая кивком головы каждое слово учителя, Слава абсолютно ничего не понимал.

– Вот такие у нас в школе добрые взаимоотношения с сатанами, друзья! – Нала положила мелок и нарочито беззаботно заключила Юлию в объятия. – Уфф, вроде успела!

В подтверждение её слов зазвенел звонок, и наставница разрешила ученикам ненадолго покинуть класс.

За дверью Тимофея поджидал Виктор:

– Пойдём быстрее, Тито ждёт.

Не оборачиваясь он повёл молодого человека по таким знакомым и одновременно таким чужим коридорам из детства. Большинство дверей были закрыты. Часть школьных рекреаций были переделаны под помещения непонятного назначения. Они пересекли весь второй этаж, на котором располагалось их учебное пространство, а потом двинулись вниз по лестнице.

Хоть звонок и прозвенел, никто не бегал и не кричал, судя по всему, их класс был единственным классом новичков во всей школе.

– Виктор, позволь задать несколько вопросов. Как часто сюда попадают новички?

– Нечасто. Нам вообще сложно предсказывать такие события. Обычно мы узнаём об этом за несколько часов до самого события и стараемся как можно быстрее организовать новый ассесмент. Предыдущий раз был несколько месяцев назад.

– Чем в основном занимается община?

– Укрепляет себя, каждый человек вносит свой вклад. Кто-то пытается избегать любого взаимодействия, кто-то, наоборот, вовлечён в её работу. Люди задали некий уклад, помогающий поддерживать это место. В свободное время каждый делает что хочет.

Они прошли первый этаж и устремились по направлению к подвалу по полу из мелкого кафеля. Встречные обитатели общины иногда кивали Виктору и все без исключения с интересом разглядывали новенького.

– Как давно существует это место?

– Мы пришли, Тимофей. Говори лучше с Тито или со своим сатаном. В мои планы не входит просвещение кого бы то ни было. У меня своих дел хватает. – Они остановились перед дверью.

– Каких дел? Прикончить Тито побыстрее и забрать его душу? – Тимофей с вызовом посмотрел на Виктора снизу вверх.

Виктор на секунду замер, так и не постучав. Он пристально осмотрел парня с ног до головы, будто видел его впервые. Но пауза длилась недолго, и его рука всё же закончила движение.

Тук-тук-тук.

– Войдите-войдите! – раздался знакомый голос наставника.

Тимофей оказался в комнате, пропитанной резкими химическими запахами и объятой густым туманом. В дальнем углу стояла массивная ванна. Из ванны поднимался пар. Толстяк бродил между стеллажами, подхватывая пробирки и промывая их в раковине. На импровизированной дровяной плите грелась кастрюля с крышкой. Вторую конфорку занимало ржавое ведро с водой. Самодельная вытяжка от обилия этих испарений спасала слабо.

– Как первый урок, парень? Разобрался с контрактами? Усвоил всю прелесть владения собственным сатаном? Это сила, парень, великая сила!

– А как же цена этой силы – душа? – Тимофей двигался по комнате, стараясь рассмотреть каждую мелочь.

– А что тебе душа? Будто бы ты сейчас можешь её хоть как-то использовать. Да и не заберёт у тебя её никто, во всяком случае, до окончания контракта. А что будет потом, кто знает? Я лично не знаю. Виктор, ты знаешь?

– У меня есть мнение на этот счёт, но факты отсутствуют, Тито.

– Вот-вот! Факты отсутствует! А факт того, что мы оказались здесь, присутствует! И делать с этим что-то надо прямо сейчас, пока мы не стали пищей для тех тварей снаружи.

– Или тварей внутри, – продолжил Тимофей.

– Ха! Точно подмечено! Внутри тварей тоже хватает! Снимай свою белую рубашку, парень, кинь вон в тот таз и присаживайся в кресло. – Он кивнул на кресло, похожее на кресло для забора крови.

– Что мы будем делать? – Тимофей шагнул к плите, заприметив стоящую неподалёку массивную кочергу. На всякий случай.

– Заключать контракт, конечно! Ты же слышал на улице последнее желание Павла? Прекрасно всё понимаешь, не строй из себя дурачка. Хочешь быть войдом в таком месте как это? Не рекомендую! Желающих законтрактоваться с Суетящимся демоном полным-полно, поверь мне. Будешь долго думать, пролетишь. Тут такие козни строятся вокруг контрактов, не поверишь! Похлеще бразильских сериалов! Ты смотрел бразильские сериалы?

– Моя бабушка смотрела. Кто такие войды? – Парень покосился на кочергу, на которую беззвучно, одно за другим, нанизывались кольца Виктора. В какой-то момент кочерга оторвалась от пола и поворошила угли в плите.

«Демонстрирует силу. Сопротивляться прямо сейчас абсолютно бесполезно. С кочергой или без кочерги. А вот с собственным сатаном шансов действительно куда больше».

– Войды – это люди без контракта, если кратко. Тебе не рассказали? Значит, прямо сейчас рассказывают в классе. Это базовый термин. Все новички – войды. Ты тоже войд, ещё минут пять. А вот сатаны без контракта называются ронины. Это термин из древней Японии, означал самурая без господина. Когда заключается контракт, то войд и ронин становятся дуэтом.

– И проносятся мимо, как пара беспечных огней, – пропел он, пританцовывая.

Тито откинул крышку и достал щипцами из кастрюли внушительный средневековый металлический шприц.

– Наши инструменты слегка отличаются от привычных тебе. Это вот специальный инъектор, шестнадцатый век! Я таким же контрактовался в своё время. – Свободной рукой он кинул в кастрюлю грязно-белую рубашку Тимофея. – Чего добру пропадать, пусть отбеливается. Виктор, сыпани туда хлорки щепотку.

Тимофей поглядел на ещё дымящийся инъектор и почувствовал, как на лбу выступила испарина.

«В помещении влажно, надеюсь, моё волнение не очень заметно».

– Садись в кресло и расслабься, – повторил указание Тито. – Тебе, волею судеб, выпала честь законтрактоваться в первый же день пребывания в Дендиленде. Это наша школа так называется неофициально. А я, стало быть, специалист по контрактам, то бишь юрист, хе-хе.

Тимофей сел в кресло, стоящее рядом с ванной, и обомлел. Ванну наполняла густая разноцветная жижа, похожая на бензин, только ярче и гуще. Пёстрая смесь вздымалась большими лопающимися пузырями. В ванне лежал сатан Евклид, его тело и конечности были полностью скрыты под водой, торчали только разноцветные глаза и синие волосы. Поймав взгляд Тимофея, он медленно моргнул в знак приветствия.

– Варим жаркое из Суетящегося демона, – прогоготал Тито и помешал жидкость в ванне концом швабры. – Что ж, всё готово, Виктор, начинаем ритуал! Слушай внимательно, что сейчас будет происходить, парень. Мы произнесём несколько заклинаний, после чего введём тебе инъектором вот эту жижу из ванны, после чего ты повторишь то, что я тебе скажу, – и вуаля! Совсем не сложно. Всё это совершенно не опасно, я в этой шараге отвечаю за контракты, поэтому можешь не беспокоиться. Беспокоиться будешь, если начнёшь дёргаться и мешать мне. Вот тут всё может действительно пойти не по плану. У Евклида важный день, у него первый контракт разрешился положительно и сразу второй заключает, везунчик! Так что без выкрутасов, парень, будет немножко больно – дыши.

Виктор взял со стеллажа небольшую потёртую книжицу и забубнил:

Красного короля и белую королеву,

Меняя местами, по воле доброй,

Суть от сути, чрево от чрева,

Лестницей узкой, дорогой долгой…

Виктор продолжал зачитывать молитву, а толстяк подошёл к Тимофею и затянул на среднюю треть плеча жгут:

– Кулачком поработай, парень, тут темновато, такие уж условия, надо венку разглядеть. – После чего взял инъектор и медленно втянул прямо из ванны разноцветный раствор.

– Сатаны различаются по породам, Тимофей, твой, видишь какой, – радужный, разноцветный. Порода хорошая, редкая. Мой вот – чёрный, после него жижа как чернила и от стенок потом сложно оттирается.

– Вы точно уверены в том, что делаете, Тито? – Тимофей тяжело дышал, не сводя глаз с инъектора. Медный металлический цилиндр древнего шприца был исцарапан знаками, как и всё вокруг. Молодому человеку не хотелось выглядеть трусом перед Евклидом, но тело невольно дрожало, а дыхание было глубоким и прерывистым.

– Главное, чтобы ты был уверен, а за контракт не беспокойся. Мы контрактуемся «мокрым», самым надёжным способом, поверь моему опыту. Есть способы попроще, но они не всегда срабатывают и оставляют сатанам возможность мухлежа с условиями. Верь старине Тито.

– Готов? – Он поднёс инъектор к руке Тимофея.

Тот кивнул.

– Тогда повторяй за мной, парень. Меняя местами.

– Меняя местами, – срывающимся голосом произнёс Тимофей.

– По воле доброй.

– По воле доброй.

– Я, Тимофеем наречённый, завещаю имя и душу свою.

В вену вошла игла, и он вздрогнул.

– Я, Тимофеем наречённый, завещаю имя и душу свою… – Тимофей зажмурился. Сердце колотилось так, что казалось, его видно снаружи.

– Забираю себе силу твою.

– Забираю себе силу твою.

– Забираю себе имя твоё.

– Забираю себе имя твоё.

– Подчиняю тебя воле своей.

Вода в ванне забурлила, пар повалил ещё сильнее. Голова Евклида медленно погрузилась под воду.

– Подчиняю тебя воле своей. – Жжение в руке становилось невыносимым.

– Подлинно, верно и крепко.

– Подлинно, верно и крепко!

– Да будет так.

– Да будет так!

Голова закружилась, и улыбающееся лицо Тито – последнее, что запомнил Тимофей прежде, чем отключиться.

– Очнулся, – констатировал Виктор. Его голос эхом разносился по залу.

– Отлично-отлично! – Тито потряс Тимофея. – Долго же ты включался! Всё помнишь? Память не потерял? Сколько пальцев? Как зовут? – Он маячил перед лицом пухлой ладошкой.

Тимофей уже пришёл в сознание и с удивлением обнаружил себя сидящим всё в том же кресле, в просторном помещении с высокими потолками, по обратную сторону широких тканевых кулис.

– Пять пальцев. – Он раздражённо отпихнул пятерню наставника. – Всё помню. Тимофе…

И тут же получил жёсткую затрещину, окончательно приведшую его в чувство.

– Ты теперь Евклид! Не путай! Контракт заключен! Ты больше не войд, ты теперь в дуэте!

Тимофей поморщился и потёр ушиб. Осмотрел свои руки, коснулся лица, потянулся. Ощущения в теле никак не изменились, несмотря на введённую в тело жидкость. Что-то было не так, но что именно, он никак не мог уловить.

«Никаких новых ощущений и видимых способностей нет, как проверить, что контракт действительно заключен? Может, этот самодовольный толстяк ведёт какую-то одному ему понятную игру? Надо проверить…»

– Евклид, ты меня слышишь? – шёпотом обратился он к синеволосому. Ответа не последовало.

Тито не удосужился дать ни одной подсказки, лишь с любопытством наблюдал за потугами молодого человека с ехидной улыбкой.

«Между мной и сатаном должна была образоваться какая-то связь… возможно, какие-то метки на теле?»

Он только сейчас заметил, что стоит в своей белой рубашке, сухой и чистой.

«Подвернуть рукава. Ничего. Может, на животе?»

И тут его осенило:

– Тимофей, ты меня слышишь?

«Я слышу тебя, Евклид», – раздался глухой голос у него в голове.

– Тимофей, мой сатан, теперь ты служишь мне, верно? – медленно произнёс Евклид, глядя в глаза Тито.

«Верно, хозяин, теперь нас связывает контракт, и мы можем общаться телепатически», – глухо подтвердил внутренний голос.

– Тогда, Тимофей, повелеваю: прямо сейчас сломай правую руку Тито, которой он посмел меня тронуть, – уверенно приказал Евклид.

Тито мигом поменялся в лице и отшатнулся назад. Качнулись тяжёлые портьеры, и через секунду перед Тито материализовался синеволосый сатан. Весь в разноцветных подтёках – его тело ещё не до конца приняло человеческую форму. Толстяк в панике рванулся в сторону, но поздно, его рука уже намертво была зажата бордовой перчаткой сатана. Скорость их движений была несоизмерима.

Новоиспечённый Евклид прищурился, ожидая хруст. Однажды он уже слышал звук ломающейся кости, лет пятнадцать назад, в школе, где его самого поймала пара старшеклассников, решив проучить за нежелание подчиняться.

Неожиданно непреодолимая сила остановила руку синеволосого, так и не дав коснуться локтя наставника. Десяток металлических колец обвили её в нескольких местах, не позволяя закончить расправу. Через секунду и вторая рука в бордовой перчатке была зажата в капкан. Из-за груды стульев, наваленных позади них, появился Виктор.

Суетящийся демон заметил его боковым зрением, оттолкнулся от пола и обхватил руку Тито обеими ногами.

– Достаточно! – раздалась в полутьме команда Евклида. – Я просто хотел убедиться, что он мне подчиняется, – эта фраза предназначалась толстяку.

Тито задумался, затем кивнул, и кольца одно за другим сползли с рук синеволосого и, уменьшаясь в размерах, вернулись к Гимнасту.

«Отлично! Контракт работает! – ликовал Евклид внутри себя. – Если бы подписание было обманом, инсценировкой, о которой толстяк заранее договорился с синеволосым, сатан не отважился бы сломать руку своему партнёру. Проверка удалась. Контракт действительно заключен».

– Тито, больше никакого рукоприкладства. Ни-ког-да, – медленно произнёс Евклид.

– Не думал, что ты такой обидчивый. – Он потирал руку и криво улыбался. – Быстро учишься, кстати. Даже слишком быстро. Но сатан ещё не восстановился, его тело только набирает силу. Зря ты преждевременно прервал банные процедуры своего нового друга. Но что поделать, пусть теперь постоит с нами ещё немного. Ты – звезда нашего сегодняшнего вечера. Скажешь пару слов перед всей школой, а потом и Тимофея домываться отпустим.

– Что ещё за выступление? Когда?

– Прямо-прямо сейчас! Я тебе, значится, сюрприз подготовил, а ты со мной вот так. Ну да ладно, я не обидчивый. Тут обидчивые долго не живут.

Только сейчас Евклид обратил внимание на шум по ту сторону кулис, за занавесом. Он просунул голову сквозь тяжёлую ткань и с ужасом увидел стремительно заполняющийся учениками зал.

– Тито, что происходит?! Они все здесь ради меня?!

– Значит, добрый друг Тито сразу тебе понадобился, как жареным запахло, да, парень? – усмехнулся наставник. – Это ежедневный ритуал, мы обмениваемся новостями, а после вечерняя молитва. Образование нового дуэта – маленькое событие в наших краях. Скажешь пару слов, все похлопают, и свободен. Не любишь выступать?

– Предпочитаю вообще поменьше бывать на подобных мероприятиях. Даже в роли зрителя. – Евклид сглотнул. – А как же сатан? Он в таком виде пойдёт?

Тито оглядел синеволосого Тимофея с ног до головы:

– Да уж, видок неважный. Правда, я голым выгляжу ещё хуже, – он рассмеялся.

«Железные нервы, – подивился Евклид, – минуту назад, ему чуть руку не сломали, а теперь ржёт как конь. Меня самого колотит всего, а ему хоть бы что».

– Виктор, помоги товарищу приодеться, вот тот синий кусок шторины как раз подойдёт.

Виктор подошёл к окну и одним движением оторвал светлый кусок ткани необходимой длины. Пара колец, верёвка – и Тимофей уже был облачён в некое подобие римской тоги, идеально сочетающейся с цветом волос.

Тито довольно похлопал Тимофея по спине:

– Сандалий и лаврового венка не хватает, вылитый Цезарь! Полководец такой, – пояснил он парню.

– А кто Брут? – Евклид неплохо разбирался в истории и решил в очередной раз проверить Тито на прочность в надежде разузнать что-то интересное.

– Это Дендиленд, парень, здесь каждый Брут, а вот эти, – он указал на сатанов, – особенно. Виктор, как говорится, мне друг, но истина дороже! Хе-хе.

– Раз-раз-раз! – раздалось со стороны сцены.

– Уважаемые учащиеся! Спасибо, что пришли помолиться вместе! Но для начала у нас важная новость. Неожиданно для всех, для меня в том числе, у нас появился новый дуэт. Не буду отнимать у вас время! Встречайте – новый Евклид!

Зал зааплодировал, и занавес медленно пополз в стороны.

Глава 5. Тимофей – Евклид. Евклид – Тимофей.

Со сцены Евклиду было отлично видно собравшихся. Зал был почти заполнен. Несколько десятков стульев в первых рядах были заняты людьми и сатанами в строгой последовательности: в первом ряду сатаны, во втором их владельцы.

Кто есть кто было легко догадаться по внешнему виду: сатаны отличались весьма яркой внешностью, колеблющейся от вполне привычного человекоподобного облика до устрашающего уродства или, правильнее, наверное, было бы сказать, своеобразности. Юлия в своём сером костюме была наиболее похожим на человека сатаном. Она не имела никаких видимых особенностей внешности, но отсутствующее выражение лица слегка выдавало её истинное происхождение. На одном из стульев вовсе стояла массивная железяка, напоминавшая колокол. Евклид так и не понял, сатан это или просто кто-то занял сатану место.

Каждый сатан вбирал в себя свойства внутренних желаний и пороков всех людей, с которыми когда-либо заключал контракт. Наиболее яркие черты перенимались от нынешних владельцев, внося во внешний вид этих удивительных существ наиболее выразительную лепту.

«Возможно, владелец колокола – звонарь?»

Сбоку от сцены стояло четыре больших кожаных кресла. В одном утопала миниатюрная Рикка, поглаживающая сидящего на коленях мангуста. В другом развалилось нелицеприятного вида паукообразное существо с четырьмя руками и несколькими рядами глаз. Все глаза вместе было невозможно разглядеть из-за глубокого капюшона.

«Эффективный сатан, – заключил Евклид, – такой, наверное, может производить множество заклинаний сразу. А если у него ещё ртов несколько…У Гимнаста не хватило колец даже на обе ноги Тимофея, а драться с таким необычным созданием… ему точно пришлось бы нелегко. Интересно, какой он породы? И можно ли как-то определять породу по внешности?»

В его мыслях не было ни тени брезгливости. Только мысли об эффективности и возможных последствиях при боевом столкновении. Стычка с Виктором показала, как важно понимать сильные и слабые стороны противника. А уж тем более своего собственного сатана, о котором он вообще почти ничего не знал.

Два оставшихся кресла были пусты. Директор по обыкновению отсутствовал, а глава школьного совета находился на сцене с микрофоном.

Все остальные ученики грудились позади стульев и, судя по всему, все были войдами. Среди них выделялась группа человек в двадцать, одетая в одинаковые длинные тёмные рясы.

Все глаза в зале были устремлены на него, новообращённого владельца сатана.

Парень на сцене включил микрофон:

– Рад познакомиться, новый Евклид! Меня зовут Гуо, я глава совета этой школы, – спокойный и уверенный голос молодого человека лет двадцати разнёсся по залу. – Это мой сатан Ричард. – Паук вскинул одну из рук в приветственном жесте. – Поздравляю тебя, ты стал одним из нас, счастливых владельцев сатанов. Владельцев силы, о которой мы раньше не могли и мечтать. И силы, которую нам удалось поставить себе на службу.

Ты новенький, новичкам редко выпадает такой шанс. Твой наставник Тито попросил об этом лично, и школьный совет поддержал его пожелание. На данный момент на территории нашей реликвии присутствует двенадцать сатанов, вместе с твоим. Скоро их станет больше, в ближайшую неделю новый отряд будет послан на охоту за территорию защитного барьера. Два слова о себе, пожалуйста, давай познакомимся!

Он попытался передать Евклиду микрофон, но споткнулся о провод и с грохотом рухнул на пол. К удивлению Евклида, в зале не раздалось ни единого смешка. Гуо и бровью не повёл, он встал, отряхнул джинсы и поправил серый невзрачный свитер.

– Тимофей, десять шагов назад, пожалуйста. Понимаю, ты ещё не окончил преобразование, но, прошу, держи себя в руках. – К удивлению Евклида, Тимофей кивнул и сделал одиннадцать шагов назад.

– Твой сатан, – пояснил глава школьного совета, – обладает одной неприятной особенностью, свойственной радужной породе. Мы называем это суетящейся силой. Вижу, твой наставник ещё не успел тебе рассказать. Радужные приносят неудачу. Павел вёл записи, изучал эту особенность, но не особо делился результатами с кем-либо. Можешь поизучать записи самостоятельно, ты как раз будешь жить в его комнате. Также рекомендую расспросить об этом своего сатана, хотя, насколько мне известно, он мало что знает об этом. Так что лучше пореже появляйся в его компании на людях. Окружающим неприятно чувствовать возникающий дискомфорт. Здесь нам и так непросто живётся. Держи, тебе слово!

Наконец микрофон оказался в руках у Евклида:

– Кхм, гхм… Добрый день! Совет, ученики… благодарю… – Мысли в голове разбегались. Глядя на окружающую обстановку, благодарить было особо не за что. – Благодарю за доверие, за сатана… Меня зовут Тим… Евклид… Моего сатана теперь зовут Тимофей. Мне двадцать девять лет… и благодарю за приглашение, за письмо. В том письме было написано, что скучно не будет, это заставило меня пройти собеседование. Очень правильные слова!

– Это я придумала, – помахала ручкой Нала. – Здорово, правда?

– Да… здорово … у меня ещё много вопросов. Ну, будем разбираться, как говорится.

«Господи, что я несу?»

– Спасибо! – Под зрительские аплодисменты он вернул микрофон мальчику и облегчённо вздохнул.

– Теперь хочу обратиться к новичкам! Выйдите, пожалуйста, на сцену.

Евклид понял, что его часть представления закончена, и он вернулся к Тито, стоявшему в углу сцены с Виктором.

– Займи своё место в зале, Евклид, вон там во втором ряду припасли для тебя, видишь? Тимофея отправь назад, в ванну, пусть заканчивает свои дела.

Евклид мысленно приказал Тимофею исчезнуть, а сам занял место в зале. Двигаться он старался незаметно, но по-прежнему ловил на себе множество заинтересованных взглядов. Не успел он присесть, как ему протянул руку крупный бородатый мужчина в футболке, подчёркивающей развитую мускулатуру:

– Эрхард. – Внушительная мозолистая ладонь плотно стиснула руку Евклида и потрясла её. – Хотя здесь все называют меня Бойлер. Прозвище, кстати, твой толстопузый наставник придумал и как-то закрепилось. Ты тоже можешь так меня называть, ты же теперь тоже элита школы. Правда, сатан тебе достался так себе, с особенностями. Это штука с неудачей, как мне кажется, специально устроена так, чтобы человек имел повышенную вероятность сдохнуть на ровном месте. Даже если сам сатан под контрактом. Наступишь на ржавый гвоздь посреди ясного неба – и пиши пропало. А он знай себе, нового человечка подыскивает. Предыдущий его, Павел, нормальный мужик был. Только сбрендил в какой-то момент, может, как раз его твой синеволосый с ума и свёл! Мне больше повезло, мой дуэтник белой породы, к тому же неразговорчивый. Знакомься – Олег, костяной сатан.

Бойлер хлопнул по плечу впереди сидящего помощника, и тот кивнул. Его лицо и тело были покрыты слегка выпирающими, бежевыми костяными наростами, особенно сильно проглядывающими на голове и руках. Руки вообще представляли собой костяные переплетения, вроде оленьих рогов. Глаза были жёлтыми и горели словно два огонька в глубине массивных надбровных дуг.

– Олег, – прохрипел сатан, – добро пожаловать.

Новички наконец собрались на сцене и выстроились в ряд. Среди остальных Тимофей заметил своего соседа по парте Славу.

Гуо снова взял слово:

– Друзья, всего неделю назад вы прибыли в нашу школу…

«Неделю?» – Евклид решил, что ему послышалось.

– …неделю вы изучали теорию, устройство нашего маленького мирка, знакомились с нашими целями и ближайшими задачами.

– Эрхард, – аккуратно подтолкнул локтём здоровяка Евклид, – какая неделя? Мы же сегодня прибыли. Это мой выпуск, я узнаю некоторых.

– Ха, негодяй Тито явно не самый лучший наставник! А может, просто шутит так. Мокрое контрактование самое надёжное, но имеет основной и самый большой минус – срок. Пять дней в отключке минимум. Без присмотра такое не провернёшь, приятель.

Тут он осознал, что смущало его при пробуждении. Евклид провёл рукой по щеке и почувствовал уже значительно отросшую щетину. Ногти на руках требовали ухода, волосы на голове были сальными и слипшимися. Чистой оставалась только рубашка, любезно отбеленная Тито. Неимоверно захотелось в душ. Жажды и аппетита при этом, как ни странно, не наблюдалось.

Его размышления и мысленные проклятия в адрес наставника прервал голос со сцены:

– Итак, вы будете распределены следующим образом!..

Гуо называл имена, и новички спускались в зал, ориентируясь на вытянутую руку куратора. Их род деятельности на ближайшее время был определён. Часть людей отправилась в библиотеку расшифровывать и структурировать древние фолианты.

Часть – в церковный отряд, к тем ребятам в чёрных одеждах. Задачей отряда было ежечасное зачитывание и прославление имён сатанов школы. Подобная магия позволяла улучшать их физические и магические способности.

Несколько человек ушли в отряд по хранению и охране артефактов. Особой честью, криками и свистом приветствовали охрану и обслуживание реликвии. Также с жаром провожали со сцены войдов из боевых отрядов.

– Святая реликвия, позволяющая нам удерживать территорию вокруг, именуемая «Пояс Апостола», да вознесётся хвала ему! – торжественно объявил Гуо.

– Да вознесётся хвала ему! – хором повторили все присутствующие.

Евклид был раздосадован мыслью о том, как много он пропустил. По сути, сейчас он был самым информационно-отсталым человеком в школе. Зато у него был собственный сатан. Он с неким, не до конца понятным даже ему самому наслаждением, положил руку на пустующий стул впереди. Из более чем трёхсот учеников он находился в первой дюжине самых уникальных. Это льстило ему, но возлагало и тяжесть пока не до конца ясной ответственности. Молодому человеку было очевидно, что недостаток знаний является сейчас его самой главной слабостью, которую следовало проработать в первую очередь.

«Необходимо как можно скорее изучить своего сатана, устройство школы и окрестностей. Информация является ценнейшим ресурсом в любом мире».

Из размышлений его вырвал громкий голос ведущего:

– Ну и наконец наш необыкновенный новичок, Евклид! Встань, друг мой! В какой отряд ты желаешь вступить? Тебе предоставляется уникальный шанс выбрать отряд самостоятельно.

Все разом уставились на него. Мысли в голове завращались с бешеной скоростью. Он и подумать не мог, что владельцы сатанов тоже обязаны состоять в одном из отрядов.

«Так… наиболее почётными явно считаются должности по охране реликвий и боевые отряды. С реликвиями вообще нет абсолютно никакого понимания, а в боевом отряде владелец сатана точно будет чувствовать себя наилучшим образом. Силу уважают везде, но и риск возрастает многократно. Боевой отряд или реликвии?..»

Его спас Тито, спешащий к микрофону через всю сцену. Он что-то шепнул Гуо, и тот утвердительно замотал головой.

– Твой наставник настаивает на распределении в библиотеку. Что скажешь, Евклид? Лично моё мнение: сатан и человек, изучающие науки за чашкой чая, выглядят комично, не находишь? Но окончательный выбор, разумеется, за тобой.

По залу прокатился смешок.

Евклид взглянул на своего наставника. Тот, округлив глаза, яростно кивал. Молодой человек вздрогнул, ощутив на своём пальце кольцо, которое дёргалось вверх и вниз, призывая к согласию. Виктор тоже уговаривал его.

Евклид встал и решительно произнёс:

– Я отказываюсь! Отказываюсь пить чай, предпочитаю кофе. А вот против книг ничего не имею, кажется, что знания никогда не бывают лишними. Полагаюсь на мудрость наставника, – он сжал кулак и накрыл его ладонью, пряча кольцо, – и на мудрость его преданного сатана.

– Да будет так! – провозгласил Гуо. – А теперь давайте начинать молиться. Поможем Тимофею обрести новую форму, Директору – удержать Саркона, а куполу – устоять и окрепнуть. Астус, тебе слово!

В центр сцены вышел пожилой войд в тёмном облачении и с толстой книгой в руках. Его помощники вытащили из-за сцены переносную кафедру и деревянную подставку для массивной книги.

Электрический свет сменился мерцанием двух внушительных канделябров, слева и справа от говорящего. Свечи горели тускло, создавая в актовом зале особый уют. Сатаны поднялись на сцену и присели у её края, приняв позы, похожие на йогическую позу лотоса. Каждое существо в меру своих физических способностей. Все находящиеся в зрительном зале присели на пол. Многие опустились на колени и прикрыли глаза.

Тито, кряхтя, присел рядом с Евклидом и приглушённо проворчал:

– Сейчас будем восславлять сатанов, потом Директора, потом Директора Директора – и так до бесконечности. Всем чёртовым дьявольским сущностям почести и молитвы.

– Почему библиотека для меня лучший вариант? – сменил тему Евклид.

– Потом объясню, давай послушаем, что на сегодня заготовил старикан. Его истории порой весьма занятны.

Астус взял в руки микрофон и провозгласил:

– Доброго вечера всем сущностям этого зала! Начнём ежедневную проповедь. Поднимаясь по ступеням на сцену, желая доброго вечера, я задумался, а что есть вечер в этом месте? И вы знаете ответ: вечер есть магия. Что есть утро? Утро есть магия. Все светила на куполе, да и сам этот купол есть магия. Но что же тогда есть сама магия? Она пронизывает этот мир сверху донизу. Мы научились использовать её. Мы полностью зависимы от неё, как ничтожные рабы, и умело овладеваем ей, как всемогущие хозяева. И мне пришла в голову любопытная аналогия. Магия есть ткань мира, а сатаны есть нити мира. Своими молитвами мы создаём надёжный покров для человечества. Укрепим же этот покров нашими благочестивыми мыслями и молитвой!

Он достал из складок одежды пластиковый бутылёк и, к удивлению Евклида, выдул в зал три порции мыльных пузырей.

– А это зачем? – повернулся к наставнику молодой человек.

– Это вроде как модель нашего мира. Астусу очень понравилась эта аналогия. Он каждую проповедь так делает. Пузыри – это территории реликвий, летящие по Юдоли в мире Вечного Хаосума.

– Юдоли?

– Так мы называем хаос вокруг, ну и пузыри внутри хаоса тоже. А Вечный Хаосум вбирает в себя вообще весь мир, в том числе и Юдоль.

Астус порылся в закладках, открыл книгу в нужном месте и начал мелодично напевать:

Направим взоры наши вовнутрь,

Опустошим наши чаши наружу,

Карающий меч в руку брата вложу,

Врага своей магией обезоружу…

«Неужели весь этот цирк делает наших сатанов сильнее?» – думал Евклид.

Он делал вид, что внимательно слушал и повторял, а сам принялся подсчитывать сатанов по очереди слева направо.

«Один… два… три…»

Актовый зал гудел, бормоча слова, большая часть молящихся пели одновременно с Астусом, новички повторяли с небольшой задержкой. Казалось, зал действительно вырабатывал энергию, словно небольшой завод.

«Четыре… пять …шесть… Интересно, как там Тимофей? До сих пор отмокает? Странный колокол тоже здесь, видимо, это всё-таки сатан».

Ему было жаль терять время на подобные мероприятия, не терпелось познакомиться с Тимофеем поближе, порасспрашивать о Павле, о школе, вообще обо всём, что здесь происходит.

«…семь… восемь… девять… всё… Тим в ванне, Директор сегодня не явился… кого ещё не хватает?»

Несмотря на необычную внешность, запомнить всех сатанов сразу парень бы точно не смог. Но этого сатана он помнил прекрасно. Отсутствовал Виктор. Евклид хотел было расспросить об этом Тито, но свечи неожиданно погасли все разом, зал погрузился в абсолютную темноту. Через мгновение прозвучало заклинание, и зал вновь озарился светом.

Происходило что-то из ряда вон выходящее. Непробиваемое тело сатана Олега вдруг с грохотом рухнуло со сцены, став похожим на бесформенную кучу костей убитого и обглоданного животного.

– Виктор! – призвал Тито. – Кольцевая защита! Я и Евклид!

Через мгновение они оба были покрыты коконами из колец, которые покачивались вверх и вниз с высокой частотой, создавая надёжную защиту. Остальные сатаны уже вовсю защищали свои дуэты, применяя свои уникальные способности.

Раздался женский крик, и толпа мигом отхлынула от лежащего на полу тела. Большого мускулистого тела. Ладонь Евклида ещё помнила крепкое рукопожатие здоровяка. Здоровяка с забавным прозвищем Бойлер и героическим именем Эрхард.

Голова Эрхарда была отделена от тела коротким мечом, брошенным здесь же, в медленно растекающейся вокруг луже крови.

– Протокол! Запереть! – завопила Рикка так громко, что голос её сорвался. Часть символов на стенах и дверях загорелись неоновым светом. Толпа рванулась к дверям, но все они были заперты. Все открываемые поверхности, даже небольшие лючки в полу, были покрыты медленно вращающимися многоугольниками.

Евклид, будучи в полной безопасности, старался сохранить присутствие духа и запомнить каждую мелочь, происходящую вокруг.

Гуо и его сатан уже суетились вокруг обезглавленного тела, произнося заклинания. Самого тела уже не было видно. За вспышками света и густым слоем вещества, похожего на паутину.

– Всем немедленно успокоиться, – Рикка уже добралась до микрофона, и её детский голосок звучал визгливо и немного комично. – Гала, девятая аксиома, активировать!

Мангуст завертелся на месте, и всё вокруг будто замедлилось. По его шёрстке забегали искорки. Евклид почувствовал, что засыпает. Мышцы лица как будто расслабились, веки тяжелели.

– Виктор, не спи! Паренёк не справляется! Рассеивай-рассеивай!

Евклиду стало легче, сонливость прошла. Он повернулся к Тито и поднял палец вверх, тот кивнул.

Паника постепенно сходила на нет. Школьный совет сработал очень эффективно. Во всём, что случилось уже после того, как погас и вновь загорелся свет.

Гуо подскочил к сцене, ловко запрыгнул на неё и перехватил микрофон у Рикки. Его голос был беспристрастным голосом судьи, озвучивающим смертный приговор.

– Инцидент исчерпан. Эрхард мёртв. Обезглавлен. Шестая аксиома прочитана вовремя. Через несколько дней мы сможем в точности воссоздать события этого вечера и наказать виновных. Выяснить что-либо прямо сейчас невозможно, наши способности слишком вариативны, чтобы пытаться угадать кто виновен. Дождёмся фактов. Все виновные будут наказаны. Кураторы, обеспечить войдам круглосуточное наблюдение. Пусть воронки всасывают всё, каждую частицу информации. Сатаны, обеспечить полную безопасность дуэтов. Тито, отнеси Олега… ныне уже Эрхарда, ты знаешь куда. Что-то много у тебя работы в последнее время. Школьный совет остаётся в актовом зале. Все остальные отправляются спать. В школе вводится комендантский час до выявления и казни убийцы. Я всё сказал. Выполнять.

– Тито, Гуо великолепный лидер, – восхитился Евклид.

– Ага, потрясающий, – криво ухмыльнулся толстяк. – Помоги мне разобраться с обездвиженным сатаном, дверь подержишь. Виктор, подними его!

Евклид с наставниками последними покидали зал. Гуо со сцены осматривал происходящее и молчал.

Прикрывая дверь, все трое услышали резкий звук вдребезги разбитого об пол микрофона.

«Видимо, у главы школьного совета всё же есть эмоции», – вздохнул Евклид.

Глава 6. Так вот ты какой, Тимофей!

После инцидента в актовом зале Евклид отказался от предложения Тито проводить того в бывшую комнату Павла для ночлега. Евклид настоял на том, чтобы немедленно увидеться с Тимофеем, причём наедине. Наставник пожал плечами и вместе с Виктором отправился выполнять задачу по доставке обездвиженного тела костяного сатана.

Комната для подписания контракта на этот раз не была столь влажной и туманной, но темень, с которой боролись несколько электрических лампочек под потолком, осталась неизменной. Новоявленный владелец сатана закрыл металлическую дверь на засов и придвинул к ванне обшарпанный табурет. Струя из крана поддерживала жидкость на одном уровне – почти до краёв. Но её консистенция уже не была столь густой. Пузыри и высокая температура тоже отсутствовали.

Они встретились взглядами. Евклид и Тимофей пристально рассматривали друг друга. Левый глаз сатана был голубым, правый – коричневым.