Read the book: «Четверной Туз»

Как все началось? Первый взгляд на него и… Это все равно что лететь с высоты качелей. Предательская дрожь, да колючие мурашки аккуратно сделали свое подлое дело. Я хотела его с первой минуты.

Но кого? Кого!?

Наверное, каждого из четверых…

Глава 1

Я проснулась от глупого вопроса. Руки сонно скользили по гладкой простыне и вдруг, меня проколола нехорошая мысль: «Где я?» Ничего не шуршит и не пузырится, постельное белье, вразрез привычному, мягкое и нежное.

Испуганно открыв глаза, я резко заморгала, потом села и несколько секунд бессмысленно таращилась на незнакомую стену.

Голова трещала, как зудящая вибрирующая щепка. Где-то в уголке сознания тонула, но упрямо всплывала нехорошая мысль, что гладкая стена с белоснежным, но равнодушно-холодным оттенком – это не моя стена. Я, скорее всего, еще сплю и все это сон, но почему эта стена так детально снится мне?

Мозг плутал неизвестно где, отказываясь соображать.

Над белой прикроватной тумбой, на длинном толстом шнуре свисал с потолка светильник. Я обернулась: с другого края широкой кровати, над второй тумбой, висел такой же двойник. В углу, под тонким изящным торшером, стояло кресло песчаного оттенка. Подножие кровати плавно переходило в белую оттоманку, на которой отчетливо выделялось что-то наподобие кружевной текстуры вечернего наряда и черные капроновые чулки с ажурной резинкой. Портьеры из тяжелой ткани плотно зашторены, но за ними угадывалась две пары оконных проемов. Комната очень большая и красивая, и как бы мне не хотелось, все же она не была моей!

Медленно, наощупь стали подкрадываться звуки. Вот я услышала мягкий стук. А вот овечкой нежно заблеяла ложечка, размешивая сахар в маленькой чашке.

Звуки послужили стартовым пинком. Я вскочила с постели, размахивая руками, пытаясь одновременно то ли одеться, то ли схватить сразу все вещи, казавшимися моими, и сбежать.

Наверное, я веселилась в ночном клубе, перепила и оказалась неизвестно у кого дома. О-о-о, какой банальный случай, со мной такого, прежде не случалось.

Чужие шаги я услышала звериным инстинктом. Замерев в позе деревянного коромысла, с натянутыми на щиколотку чулком, я наконец-то обратила внимание на свое белье. Легкое, шелковое, на тонких бретельках, несомненно дорогое, привычной синтетикой даже не пахнет. Боже! Мало того, что я в чужой постели, так еще и напялила на себя чужое белье!

Времени одеваться уже не было, мягко спружинила дверная ручка и я, плоской рыбой нырнула в постель, на ходу притворяясь спящей. Мысль, что с кровати вниз свисал мой чулок, ввела меня в такую панику, что я чуть не открыла глаза.

Притворяться спящей оказалось очень трудно. Сначала я не дышала, прислушиваясь к движениям в комнате, а когда звуки, нарушив круговорот остановились, я с ужасом поняла, что человек стоит передо мной. Тут я начала глубоко сопеть, одновременно вспомнив всех спящих людей, хотя это мешало слышать движения в комнате, но помогло внутренне собраться и не вздрогнуть от легкого прикосновения к своей руке.

Усилено, делая вид, что проснулась, я, щурясь, открыла, а потом просто вытаращила глаза и… Заорала в голос! Боже! Это невероятно! Напротив меня стоял актер кино, английский красавчик Том Блайт!

Конечно, это был не он, но я бессовестно таращилась на него и судорожно пыталась понять: то ли я сплю таким чрезмерно прекрасным, (о, спасибо, Господи), сном, то ли у меня начались (и что я могла запрещенного принять ночью?) галлюцинации.

Незнакомец насмешливо наблюдал за мной и его губы, с короткой щетиной усов, еле тронуло подобие улыбки. Белая рубашка расстёгнута на несколько пуговиц от ворота, рукава натянуты от крепких бицепсов и небрежно завернуты до локтей.

За то короткое время, что я ошарашено смотрела на него, меня насквозь пронзило миллион ядовитых стрел, испускаемых его сексуальностью. Как ни банально это звучит, или скорее слишком наивно для женщины, которой далеко не 20, но я чувствовала орущих во все горло мурашек, которые роем, как злые осы, жалами въелись в кожу и искололи мое тело до самых кончиков пальцев ног. А он продолжал безмятежно стоять, с еле заметной догадывающейся усмешкой, держа в массивных пальцах крохотное белое блюдце с маленькой чашкой.

– Кофе в постель, – образовавшуюся пустоту заполнил приятный баритон.

Он поставил блюдце на прикроватную тумбу и медленно присел на кровать, наклоняясь ко мне, словно постепенно, маленькими шажками вторгался, в раскинутое объятиями, мое пространство.

Инстинктивно я отклонилась назад. Как только меня коснулось его теплое дыхание, сразу появился страх близости. Казалось, я знаю его настолько хорошо, будто мы знакомы не один день, но в данный момент, этот мужчина был для меня чужаком, эдаким приятным незнакомцем, при виде которого остро понимаешь, что он – недосягаемая мечта и эта мечта никогда не будет тебе принадлежать.

Внезапно все стало понятно! Я все же сплю и вижу прекрасный сон с желанным мужчиной из своих тайных фантазий. Конечно, как же иначе?

Эта мысль немного отпустила напряжение, сковавшее меня, но абсолютно не подготовила к раскрепощению и расслабленности в его присутствии.

– Ну что ты? – неожиданно прошептал Блайт из мечты, и коснулся пальцами бретельки на моем плече, которая быстро капитулировала, и, к моему ужасу, сползла вниз в мгновение ока.

Как это забавно, он только дотронулся, а одежда уже предательски пищит от восторга и готова разорваться на мне, лишь бы подставить тело его ненасытным пальцам. Мое предплечье томно застонало, как только его погладили. Он внимательно смотрел в мои глаза, и я поняла, что на моем лице отражается вся гамма переполнявшего меня возбуждения. Покраснев как помидор, я резко рванула одеяло и не нашла ничего лучше, как под него спрятаться.

Дальше ничего не происходило. Я пыталась справиться с шумом моего порывистого дыхания и абсолютно ничего не слышала. Вспотев и осознав всю абсурдность своего поведения, я откинула одеяло и мгновенно столкнулась с его взглядом. Взглядом глубоким, пронзающим и испепеляющим. Мои наспех возведенные баррикады пали и, я обмякла, как осевший пирог. Блайт мгновенно все понял и прильнул к моим губам. Меня резко обдало жаром, который как клокочущий искрами шар стал гореть в животе и подниматься к ушам, чтобы со свистом вырваться наружу.

Глава 2

– Ау? Ты не слышишь меня? – кто-то больно ущипнул меня за кожу, и я вскрикнула. Сладостная нега, начинавшая разливаться по моему телу от возбуждения из-за поцелуя с Блайтом, резко ухнула и моментально съежилась, повиснув влажным пятном на ткани моего нижнего белья.

Я сидела на стуле, нога на ногу. Передо мной, в огромном квадрате окна, изрезанным приподнятыми пластинами жалюзи, стоял и улыбался человек, черты лица которого казались неуловимо знакомыми.

«Это был сон… Это был сон. Этобылсон. Этобылсонэтобылсон», – все клокотало и вибрировало внутри.

– Что вы сказали? – спросила я, не в силах сфокусировать взгляд на собеседнике, но усиленно делая серьезное невозмутимое лицо. Легкость и нечувствительность тела множилось с жжением внизу живота и, до сих пор не отпускавшего озноба от мужского прикосновения.

Ощущая некоторую неловкость, я поменяла ногу, отчетливо чувствуя кожей липкую и холодную ткань в промежности. Возбуждение не торопилось покидать меня.

– Ты чего? – молодой парень искренне удивился. – Скажи еще, что обиделась.

То ли смена света ослепила меня, то ли резь в глазах, как будто в них насыпали сухого песка, но щурясь и быстро моргая, я не могла сосредоточиться.

– Я сплю, – пробормотала я вслух.

– Нет, – засмеялся парень и посмотрел на время в телефоне, который держал в руке. – Выспимся на работе. На эту роскошь сейчас совсем нет времени.

В голове крутилась гирлянда разнообразных огней, а глаза до сих пор выдавали мутную картинку. Странное ощущение указывало только на одно - я напилась до чертиков! Это так алкогольные мотивы будоражат мой спящий разум. Конечно! Как еще оправдать это пьянящее состояние?

– Так что ты хотела сказать? – голос молодого человека выдавал нетерпение.

Кто это? Я его знаю? Он улыбается, и улыбка скользит вбок. Кажется милым, даже через чур милым и подозрительно знакомым. Господи, да это же…

– Погодите-ка, вы Луи Партридж? – произнесла я, как фанатка, неожиданно встретившая своего кумира.

– Да, приятно познакомится. Если хочешь, я для тебя буду Луи Партриджем, картриджем, хоть козлом отпущения. Только не рогатым, надеюсь, – и молодой человек задорно рассмеялся, откинув голову назад.

Что!? Что он хочет от меня? Он так молод, даже юн. Почти мальчишка. И шутки у него ребяческие. Кто он такой? И куда делся тот, кто был до него только что? Такой привлекательный мужчина… М-м-м… Том Блайт… Фух, я все-таки пьяная. И попала на конкурс двойников… Как еще объяснить эти знакомые для меня лица?

Чувствую, что снова бросает в жар, вялым языком провожу по сухим губам. Руки вспотели, я посмотрела на свои ладони и провела ими по бедрам, явственно ощущая тонкую вязку трикотажного платья. Куда пропали кружева, которые я только что пыталась натянуть на себя?

Теперь мне понятно. Я, очевидно, ночью хорошо повеселилась, раз приняла приглашение пойти неизвестно к кому в гости. Временами я засыпала, видела сексуализированные сны, а теперь мне нужно в душ и на работу. Нет, сначала домой, потом в душ, а потом уже на работу.

Неожиданно парень, что находился напротив, прильнул к моим коленям и уткнулся лицом в мой пульсирующий пах.

От неожиданности я раскинула руки и не удержавшись от двойного веса, рухнула со стула вместе с ним на длинноворсовый ковер, который смягчил падение.

Мое лицо неожиданно покрыли поцелуями и жарким дыханием. Я ладонями уперлась в плечи молодого человека и стала отталкивать от себя, но именно это послужило еще более усиленным натиском с его стороны.

– Нет! Хватит! Хватит! – но мой возглас утонул в стоне, срывающимся с его губ и чмоканьем его поцелуев, которые оставляли на мне слюнявые, мокрые отметины. Я не заметила, как его рука скользнула под платье и залезла ко мне между ног, лишь почувствовала его холодные пальцы, которые легко заскользили по влажному клитору.

– Боже, – застонало мне в ухо. – Да ты уже вся мокренькая.

Такое со мной было впервые. Эмоции фейерверком застреляли перед глазами, я даже слышала их оглушающий залп. Меня накрыл страх, а нарастающий ужас начал сковывать мои движения. Сердце в ушах стучало пулемётной дробью, я открыла рот и закричала.

Глава 3

Неожиданно крик оборвался. Я сипло продолжала извергать его эхом, но окружающая тишина заставила меня замереть с открытым ртом. Бурлящее негодование и атмосфера спокойствия сразились в поединке.

– Тише, тише, – прошептал за спиной мужской голос, и кто-то ласково сжал меня в объятиях. – Плохой сон?

Я подскочила как ошпаренная. Перед глазами замаячили белые пятна, но я смогла распознать в постели фигуру бородатого мужчины с голым торсом. Он поднял руку ладонью вверх ко лбу и, словно вопросительно щурясь, даже с некой тревогой посмотрел на меня.

Меня лихорадило, дрожащее нутро еще продолжало сопротивляться напору малолетнего юнца и его ненасытным пальцам, но теперь, от увиденного, и сердце готово вырваться наружу, настолько тщетно оно ломилось в грудную стенку. Дыхание, такое быстрое и шумное, особенно было слышно в полумраке тишины. Мои глаза постепенно отпускали тот яркий свет, забившийся в ресницы и теперь передо мной, стали прорисовываться очертания незнакомца в постели.

Я впервые ощутила, каково это, когда волосы на голове начинают шевелиться. По поверхности кожи словно обдало холодом, я сжала кулаки и поднесла их ко рту, удерживая крик, но он все равно вырвался и стал похож на рев. Круто сорвавшись с места, я кинулась к полуоткрытой двери. Бежала вперед, как слепая, вытянув руки вперед, чтобы не наткнуться на стену или дверь. Незнакомая квартира не стала меня брать в заложники, я отчетливо увидела входную дверь. Все еще извергая звуки, но уже тише, как скулящая собака, непослушными пальцами пыталась открыть замки. Дверь распахнулась в тот момент, когда я услышала мужской голос за спиной. Босиком, в короткой сорочке, я выбежала на лестничную площадку и не видя лифта метнулась к лестнице. По ней я не бежала, а летела и не понимала, что одна секундная заминка и кубарем покачусь по ступенькам. Ноги, как крылья бабочки, быстро семенили вниз и вот я уже выбежала на улицу, разом окунувшись в сырой воздух. Под босыми ногами захлюпали вода в лужицах, тело мгновенно покрылась гусиной кожей. Я растеряно оглядывалась и не знала в какую сторону бежать. Когда сзади запиликал домофон, я не глядя рванула вперед. Из-за угла резко появилась машина и я взмахнула руками, словно обожглась о невидимую стену, тотчас же мои плечи накрыли плащом и крепкие мужские объятия не дали мне возможности продолжить движение. Я все еще рвалась, подвывая, как раненная, но тут же почувствовала, как меня легко приподняли и мои босые ноги теперь пинали впустую воздух. Мужские руки меня так и понесли, не давая соприкоснуться ступнями с асфальтом, а машина вяло бибикнула и проехала дальше.

Я потеряла силы и перестала сопротивляться. Меня поставили на ноги, но лишь на мгновение, чтобы снова покрепче и поудобнее обхватить, а затем снова поднять. Моя голова болталась и перед глазами я видела мужские руки, которые сложились в замок под моей грудью. Руки белые, с аккуратными, коротко стриженными ногтями. Руки музыканта или учителя. В лифте меня снова поставили на ноги и в зеркале я встретилась взглядом с мужчиной, который только что лежал с мной в постели. Средний возраст, рыжие густые волосы, небольшая рыжая борода. Ослепительно голубые глаза.

Мужчина меня развернул к себе и ладонью приподнял мое лицо.

– Что случилось? Снова паническая атака?

Он осыпал мое лицо поцелуями и потом обнял. Не выпуская меня из рук, он провел меня обратно в квартиру, скинул с моих плеч плащ. Резко мне стало холодно и тело стало бить крупная дрожь. Мужчина ни слова не произнес, поднял меня на руки и отнес в постель. Я не сопротивлялась. Мои грязные ноги накрыли одеялом, он лег рядом и снова обнял меня. Так мы и лежали, я завернутая в одеяло как в кокон, и он рядом в сером плаще, накинутым на голый торс.

Мужчина ничего не говорил, он просто крепко меня обнимал, а я ошалелым взглядом уставилась на противоположную стену, покрытую золотистым узором, который бликовал от полоски света, просачивающимся сквозь задернутые светлые шторы.

За окном послышался звук разбиваемых капель дождя о стекло. Порыв ветра принес волну дождя и с ней же улетел, чтобы продолжать расплющиваться вместе и дальше. Мгновение прощального легкого свиста… Потом все стихло.

Мое дыхание все еще оставалось неровным, будто я продолжала бежать вниз по лестнице, но постепенно и мягко, с меня словно пали оковы. Как огненная лава с жерла вулкана тягуче ползла по ущельям, так и по моим конечностям медленно расползалась незнакомая мне тихая умиротворенность.

Взгляд прояснился, теперь я могу рассмотреть более мелкие детали: обои с рисунком и мебель теплых оттенков, высокий золотистый торшер; очки в тонкой оправе, лежащие на комоде и поблескивавшие стеклом, привлекая внимание. Рядом стояла красивая шкатулка для украшений, с еле заметными вдавленными вкраплениями на бордовой коже.

Я скосила взгляд. На прикроватной тумбе стоял высокий прозрачный стакан с водой, лежала маленькая книга с пухлыми страницами с загнутыми уголками.

Пальцы обнимающих меня рук, легонько погладили мою кожу и в шею уткнулось колючее горячее дыхание. Внутри стала подниматься волна страха и беспокойства.

Почему я ничего не помню? Почему я не помню того, что было два дня назад? Неделю? Почему я не помню, есть ли у меня мама? Дети? Я оказалась то с одним мужчиной, то с другим, третьим… Но мне никто не говорил: «Кто вы?». Наоборот, они вели себя будто знали меня. Вот только я смотрела на них впервые. Так, где же я нахожусь? Снова сплю? И почему, я, несмотря ни на что, беспечно улеглась спать с чужими мужчинами? Сегодня какой день? Есть у меня дом? Я должна как-то вернуться домой. А может сразу в больницу? Вдруг у меня галлюцинации. Пусть меня осмотрят. Может я там вспомню и где живу и где работаю. Работа наверняка есть. Боже…. Почему у меня провалы в памяти?

А если все-таки я сплю? И если это снова сон, то он поразительно безмятежен и умиротворен. Я перестаю ощущать панику и беспокойство. С меня слетел весь хмель, если он и был, мое сознание, как никогда кристально чистое.

Тишина продолжала ровно лежать на поверхности всех предметов. Глубокое, мерное дыхание в шею производило успокаивающее воздействие. На мгновение я зажмурилась, чтобы отвлечься от внешнего мира и остаться наедине с удивительным и неведанным ранее ощущением. После резкой вспышки истерики, мое состояние словно заморозили. Появилась жуткая усталость и безразличие к происходящему. Тахикардия улеглось, я явственно начинаю понимать, что безумно радуюсь незнакомцу за спиной. Его пальцы кажутся такими знакомыми, а объятие будничным, будто меня обнимали так бесчисленное количество раз. В этих теплых мужских руках одновременно ощущается и сила и нежность, а в теплом дыхании доверчивость и близость.

С каждым своим вздохом, я проваливалась в среду забытых ощущений. Я смотрела в пустоту, а в мозгу то и дело рваными вспышками мелькали отрывки тревоги и агрессии. Я не понимала, что это. Воспоминание или воображение? И почему это так контрастно мною воспринимается? Сейчас, мне удивительно спокойно и хорошо (можно подумать, я никогда раньше не была счастливой), и хочется из последних сил это ощущение удержать, будто окутавшая меня безмятежность обязательно уплывет, стоит только закрыть глаза…

Глава 4

Непроходящий холод впился в мои ладони колючими шипами и заставил открыть глаза. Я ошеломлённо смотрела на свои руки, сжимавшую белую эмаль раковины, чей сток, бездонным взглядом, равнодушно наблюдал за моим перекошенным лицом. Внезапный ощутимый озноб заставил меня одёрнуть ладони, зеркало ответило синхронным движением.

Я судорожно сжала светлую гладкую материю сорочки и оглянулась. Белая ванна больших размеров выглядела как купель и с лихвой могла уместить в себя не менее трех человек. На открытых полочках стояло бесконечное множество одинаковых пузырьков и красивых бутылочек. На крючке, возле двери темного цвета, висел белоснежный махровый халат.

Ноги сами подкосились. Я плюхнулась на мягкий коврик, и оперлась разгоряченным лбом в прохладный выступ раковины.

Я сплю! Я точно сплю.

Сны, такие реалистичные и яркие, сменяли друг друга как цветной калейдоскоп. Я отчетливо вижу все вокруг, получаю весь спектр чувств и эмоций, до изморози в кончиках пальцах от холодной раковины или жгучий жар от рук мужчины в постели, но также явственно осознаю, что нахожусь не в привычной для себя обстановке, словно назойливо пребываю у кого-то в гостях. Эта ванная комната навевает грызущее чувство дежавю. Она так прелестна, точно сошла с картинки рекламного проспекта интерьеров, которых мне в жизни никогда не иметь.

Но сон не может сниться бесконечно, и что особенно важно, нельзя думать о сне, пока находишься в нем. Но сон настойчиво продолжался и мысли мгновенно привели меня в озноб. Я накинула халат и открыла дверь, осторожно выглядывая из ванной.

Обозреваемая квартира снилась из тех, которые когда-то будоражили мое воображение. Большая, просторная. Наверное, я живу на маленькой площади, потому что эти огромные размеры поражают даже мой спящий мозг.

Темная межкомнатная дверь такого цвета, что и в ванной, была приоткрыта. Скорее всего, это спальня.

Я просунула свой нос в щель открытой двери и как настенные часы с ходиками стрельнула глазами вправо-влево. В комнате было светло, окна не задернуты шторами. На белой широкой кровати хорошо просматривался смуглый мужчина. Вернее, он был очень загорелый, а белоснежное постельное белье только усиливало невероятный контраст. Подойдя ближе, я увидела мускулистую спину и профиль лица. Мужчина отличался рельефом мышц, выдающимся носом, возможно старше меня.

Что за черт! Куда делся тот добрый бородач? От него так веяло спокойствием, а этот человек напомнил мне актера. Такого некрасивого и неприятного на вид – Джереми Аллена Уайта. Как по сигналу, всплыли воспоминания о героях этого актера. Всем девочкам хочется, чтобы они привлекли не только красавчиков, а также и супернекрасивых, но до невозможности обворожительных, которые своей харизмой могли бы затмить все первые и обманчивые впечатления от внешности. Джереми Аллен Уайт был именно таким. И привлекательным, и отталкивающим одновременно.

Подойдя ближе, я дотронулась до кожи мужчины. Холодная. Мягкая. Живая.

Я перевела взгляд на свою руку. Мельчайшие изломы ладони мгновенно бросились в глаза. Что это? Мое воображение по памяти рисует мою кисть? Я знаю какая моя рука и теперь вижу то, что знаю? Или я думаю, что вижу то, что знаю?

От наплыва мыслей я даже вспотела и медленно, через вытянутые трубочкой губы, глубоко выдохнула. Мой взгляд стал ощупывать спящего мужчину – гладкая кожа на спине, светлый кудрявый волос, большие глазницы под веками.

Постепенно до меня дошло, почему я, действительно, вижу перед собой копию американского актера. В жизни я не имела успеха у мужчин. У всех. Да-да, только так я могу объяснить свои фантазии о тех, кто, по моим представлениям, точно бы вписался в мою жизнь. Фантазии, которые пленяют воображение настолько, что просто жаждешь видеть этих мужчин рядом с собой. Ты рисуешь в своей голове будничную жизнь, себя, такую неотразимую красавицу и рядом его, сошедшего с экрана идеального героя фильма. И вместе вы живете, в созданной только в твоем воображении, этой идеальной, несуществующей жизнью.

Мой мозг, явно издевается, вытаскивая на свет такую давно забытую ерунду, воплощая ее в неуправляемые сновидения.

Да! Я все-таки чертова неудачница. Даже мои сны могут потешаться надо мной.

Ошарашенная таким открытием, я до скрипа сжала свои зубы. Невидящим взглядом будто в тумане, медленно вернулась обратно в ванную. Сев на коврик, я прислонилась к стене, подтянула колени к груди и уронила на них голову. Мысли перестали множиться и казалось, что теперь, время остановилось. Я не слышала ни звуков, ни запахов. Мое тело стало неосязаемым и эфирным. Так я незаметно погрузилась в дремоту и вздрогнула, как только ручка двери резко запрыгала.

– Доброе утро, дорогая. Ты надолго там?

Боже! Что!? Дорогая!!!?

И тут, ответом на эти вопросы, меня стало трясти так сильно, будто вибрация помогла бы моему мозгу сосредоточиться. В груди поднялся спазм удушья. Горло сдавило так, что я не могла сглотнуть слюну. От страха, что я сейчас задохнусь, меня бросило в жар, голова накалилась так, что казалось, внутри пылает камин. Рывками, с каркающим звуком, мелкими глотками я заглатывала воздух и вцепилась руками в горло, будто могла оторвать от него чьи-то давящие пальцы. В горло едва-едва заходили крупицы воздуха, а вот из него легко выдавливались булькающие звуки. Из-за горящей головы, серая пелена сползла на глаза, и все вокруг расплылось, как в мутной луже, а воздуха по-прежнему не хватало. Я, испытывая судороги от его нехватки, наклонилась вперед и, когда ощутила холодный кафельный пол лбом, сразу отключилась.

Т-и-ш-и-н-а…

Покой…

Наконец-то…

Тук…

Тук-тук…

Тук-тук-тук…

Из далека, до моего слуха доносится мерный звук. Сначала звук был будто за поворотом, но с каждым разом он приближался и застучал у меня внутри головы. Я резко всхлипнула и так дернулась, что едва не заехала лбом в край раковины.

Я по-прежнему в той же ванной, нахожусь на коврике, а за дверью слышится далекий мерный стук. Нож дробно отрабатывал нарезку каких-то продуктов. Позже появились другие разнообразные звуки, говорящие о нахождении незнакомого мне человека на кухне.

Через пару секунд меня стошнило. Желтые жгучие плевки смылись водой. Я ополоснула лицо, это помогло мне прийти в чувство. Потом на цыпочках вышла из ванной и пошла по длинному, с матовыми белыми стенами, коридору. Широкая прихожая. Слева от меня открыта витражная дверь, просматриваюсь – огромная гостиная. Картины в рамах рядами стоят у стены. В кухне, откуда доносились звуки, двери не было. Большая арка открывала секцию белого кухонного гарнитура и голую широкую спину человека, стоящего у газовой плиты. Он снял сковороду и перекрутил ее, оглядывая. Рядом лежали несколько куриных яиц, включённый телевизор неторопливо жевал надоевшую информационную лабуду.

Также осторожно на цыпочках я развернулась и хотела уйти, но краем взгляда заметила, что человек обернулся. Он заметил меня, капитуляция была уже невозможна.

– Сбегаешь? – Его брови изогнулись, словно он спрашивал совсем другое, например: «Не подойдешь и не поцелуешь?», а губы интересно вытянулись трубочкой.

В его голосе послышалась едва уловимая хриплость, которая мне очень понравилась. В нос ударил аромат свежесваренного кофе. Пустой желудок предательски повел себя, и я осталась. Но, наверное, еще и потому, чтобы не привлекать к себе повышенного внимания. Не знаю, где я, с кем я, но нужно осмотреться и понять. Понять хоть что-нибудь.

И вот я стояла смирно и совсем не представляла, как дальше себя вести, но, после своей утренней панической выходки, испытывала опустошение. Опустошение было настолько сильным, что сейчас я не чувствовала ни смятения, ни страха. Неожиданно появилась смелось и даже признаки небывалой наглости, будто я получила новый заряд энергии, когда выплеснула последние силы из себя. Это всего лишь сон, успокаивала я себя, а в нем всегда ведешь себя естественно и даже уверенно.

– Как выспалась?

– Отлично, – ответила я, стоя перед ним в распахнутом халате, в низком вырезе ночной сорочки хвасталась своей развратностью моя ложбинка груди. Поймав его взгляд ниже уровня моих глаз, я, с надменным лицом от предсказуемости мужского поведения, медленно запахнула халат.

– Ты как сегодня? Тебе лучше?

Лучше? Я что каждый день схожу с ума? Вот и тот рыжий мужчина спросил, не снова ли у мня паническая атака.

– Определенно, не так как вчера, – я не знала, как правильнее ответить.

Мужчина, – «пусть будет Аллен», – мысленно назвала я его, вскинул на меня свои внимательные серые глаза. Я не отвела взгляд, хотя и почувствовала легкую нервозность.

– Халат лучше снять, он впитает кухонные запахи. Накинь мою рубашку, – Аллен кивнул на спинку стула, через которое была небрежно перекинута красная, в крупную клетку, фланель.

Даже не поведя бровью, я молча взяла предложенную вещь, вышла из кухни, повесила халат обратно в ванной и до того, как вернуться к нему, накинула его рубашку на себя. Учитывая мой рост, она вполне могла заменить мне платье. Мягкая теплая ткань сразу же донесла до меня незнакомый запах крепких сигарет и аромат терпкого парфюма.

Аллен оперся локтями о стол и смотрел на меня. Взгляд насмешливый и очень колючий, как иголки. Цепким взглядом он пробежался по моей груди, что выглядывала из выреза рубашки, я инстинктивно поправила ткань. Ненавижу такие откровенные знаки внимания.

Он же прищелкнул языком, отвернулся к плите и зажег конфорку.

– Болтунью? Пашот?

– Болтунью.

Я села у стены, он разбил яйца над сковородой и мельком взглянул в телевизор. Медленно отпивая горячий кофе с чашки, я боролась с искушением съесть все булки, что находились в корзинке на столе.

– Ты помнишь, когда мы последний раз завтракали на улице? – неожиданно спросил он.

– Нет, – я вскинула на него взгляд.

– И я забыл, – Аллен на секунду задумался и улыбнулся. Улыбка, с едва наметившимися ямочками, невероятно преображала его лицо. Из грозного и хмурого человека, каким он мне показался, Аллен моментально превращался в обычного и даже в весьма привлекательного мужчину.

– Я сегодня планировал завтрак у Сержа. Намеревался сделать сюрприз для тебя. Но вчера ты меня очень расстроила.

– Раз мы упомянули о том, что сегодня я чувствую себя лучше, – напомнила я. – Значит…

Мне пришлось замолчать, потому что Аллен подошел ко мне вплотную. Он был невысок, но его голая грудь оказалась на уровне моих глаз. Кучерявый волос, через чур, густо ветвился на его мускулистой и загорелой коже. А его взгляд, с тяжестью тонны, цепко повис на мне, не собираясь сползать вон.

Он дотронулся губами до моего лба и у меня автоматически закрылись глаза.

– Жара нет, – буднично проинформировал он и отошел к плите.

Мысли, как горох скакали взад и вперед, лишая меня возможности уцепиться хотя бы за одну и проанализировать ситуацию.

Жарить яичницу у него получалось очень ловко и умело, хотя перемешивать яйца на сковородке, больших усилий не стоит. Пока он был занят у плиты, я разглядывала его, откровенно и даже нагло.

Удивительно, сколько харизмы в этом человеке. Огромный нос совершенно не портил внешность, а наоборот, придавал шарм и брутальность. Подбородок, с еле заметной ямочкой, несколько колец кудрявых волос неровно лежали на лбу, и время от времени Аллен пальцами зачесывал их назад. Когда он поворачивался ко мне спиной и поднимал руку, тотчас же красиво натягивались его мышцы, поразительно точно подчеркивая абсолютное отсутствие подкожного жира. Я видела, как вызывающе низко сидели его джинсы на бедрах, отчего штанины сползли, и он пятками вставал на них, даже не замечая этого. Голый, впалый живот, воронкой уходивший в джинсы, выглядел гладким и упругим.

Наблюдая за ним, я четко осознала, что меня уже ничуть не тревожит возникшая ситуация незнакомого места и чужого мужчины, как это было только что в предыдущих снах. Во мне теплым пятном расплывалась уверенность, что я знаю Аллен много лет. Я, испытываю странное чувство, когда вижу, как ожидаемо он приподнимает свои изогнутые брови, когда задает молчаливый вопрос. Словно по памяти, осязаемо знаю его гладкую спину, каждую выемку, каждый бугорок. Я взглядом ласкала его кожу, мысленно проводила рукой по его телу, прижималась губами к его плечам и вдыхала знакомый запах его волос, впитавшие в себя крепкий сигаретный дым. Я представила, будто вспомнила, как его жесткие губы дарят мне требовательный поцелуй, а тело, напряжённое каждым мускулом, в апогее страсти, впечатывает меня прямо в пол. Видение было таким явным, что по телу пробежала еле заметная судорога, и я передернулась, сжимая мышцы влагалища.

– У тебя очень красивое тело, – неожиданно вырвалось у меня. Вот уж не знаю, зачем я это произнесла. Сейчас мною руководит не сознание, а выдуманная атмосфера, где нет границ и все дозволено, потому что об этом никто не узнает, и вряд ли я что-то буду помнить, если когда проснусь. Прекрасные сны так быстро стираются из памяти, что оставляют только яркий фрагмент, греющий душу до конца жизни.