Read the book: «Измена. Верни мне мою жизнь», page 3

Глава 12

– Последние года при одной мысли о постели меня трясти начинало… – у Макара побледнели губы и срывалось дыхание, а я стояла почти мёртвая. Его слова, словно плохо заточенный нож, прорезали во мне вину.

На улице стало как-то особенно тихо. С примесью звенящей пустоты, которая обступала нас со всех сторон, а я даже не могла разорвать эти лживые объятия с мужем, потому что он держал. Сдавливал мне талию своими руками.

– Я никогда не забуду, как ты в первую брачную ночь заперлась в ванне и ревела…

Я прикрыла глаза, чтобы воспроизвести в голове то событие.

– Я сделал тебе больно? – его голос сейчас особенно сильно проходился как лезвие по моим воспоминаниям и ощущениям. – Нет. Ты хотела этого. Я знал, что ты физически этого хотела. Но потом плакала. И тебе не принесла ночь удовольствия. Я не старался?

Он старался. Это самое романтичное событие жизни, когда в густом аромате первой ночи смешивалась ласка, нежность, прикосновения, которые оставляли следы памяти на теле. Макар был медлительным, аккуратным. И целовал везде, где мог дотянуться. И это меня смущало безумно сильно, поэтому я не целовала его вообще. Я закрывалась, обхватывала себя руками. И его губы на моих коленях, на животе…

– А потом… Полин, ты любой разговор о постели сводила к детям. Наверно, ты очень сильно их хочешь, раз так никогда и не ответила мне, что тебя не устраивает в сексе…

Это настолько неловко, что даже сейчас одно его слово вынуждает меня покраснеть. Ну как говорить о таком с мужем, как ему сказать, что меня не привлекают поцелуи по всему телу, а нужны они только в одном месте…

– И ты думаешь, что твоё нежелание портило твою жизнь, но беспомощным ощущал себя я. Каждый раз, когда ложился с тобой в постель. Каждый, мать его, раз я думал о том, что я настолько не привлекаю тебя, что ты даже кончить не можешь.

Если весь сегодняшний вечер мне казалось, что хуже я ничего уже не услышу, то я ошибалась.

Сейчас боль поменяла вектор, и я поставила себя на место Макара. И почему необходимо было всё вот это, чтобы до меня дошла истина того, что не у меня одной разрушилась жизнь?

– Ты думаешь, это оправдывает то, что ты трахал мою подругу?

Макар рассмеялся зло, отчаянно.

– Полин, меня вообще ничего не оправдывает, поэтому даже смысла просить прощения я не вижу. Такое не прощают. Я просто объясняю почему. Ты ведь это хотела знать?

Я вообще не уверена, что мне нужны какие-либо знания, ведь тогда я сломаюсь совсем. Не от всего, что сегодня увидела, а именно из-за Макара, потому что у него одного хватит сил это сделать. Потому что самую большую боль приносят люди, которых любишь сильнее всего. А Макара я любила сильнее жизни. Я просто не представляла, как мне быть без него. Как не засыпать под его дыхание, как не слышать, как по утрам он бурчит в ванной, потому что опять порезался бритвой, и, наверно, отпустит бороду, чтобы больше это не повторялось. Я не представляю, как это – по вечерам слышать пустоту, потому что обычно она терялась в голосе мужа и моих причитаниях, планах и шутках.

– Просто это когда-нибудь должно было кончиться. И подвернулась… Геля… – он цедит имя подруги сквозь сжатые зубы, и в этом нет ничего хорошего, потому что так Макар злится. – Эта дура припёрлась ко мне на работу и попросила денег. Просто попросила, не объяснив ничего, ну я тоже дурак, возьми и ляпни, дескать, что мне за это будет… ну она и показала…

Я отталкиваю Макара. Бью ладонями ему в грудь, требуя, чтобы он прекратил свою исповедь, но ему настолько нужно это, что даже немая моя истерика не останавливает.

– Она встала передо мной на колени и показала… расстегнула мне штаны.

– Замолчи… – прошу я срывающимся голосом. Мне только картинки перед глазами не хватает.

– Почему же? Тебе ведь нужны ответы, – теперь он злится на меня, потому что винит. Он действительно обвиняет меня в своей блудливости. – Так получай. Геля просто сорвала замок. А дальше…

Слышать не хочу этого садиста. Он как будто наживую резал меня своими откровениями, не понимая, что осознавать себя причастной к его изменам это ещё больнее, чем просто сетовать на них. Я отхожу в тень ещё не одевшегося в листву дерева и прижимаюсь спиной к стволу. Каблуки увязают в мокрой земле, и Макар шагает навстречу.

– А дальше я решил, что ничего ведь страшного, если я разделю всё на любовь и просто секс… То есть любить-то я тебя никогда не перестану, но вот постель у нас с тобой не задалась, и зачем тогда мучить тебя и себя?

– Себя в особенности, – ехидно отзываюсь я, сдерживая рвотный позыв. Но Макар моего сарказма то ли не заметил, то ли не оценил.

– И вот так и построил всё. Эскорт и ты… секс и любовь. Вроде бы две стороны одной монеты, но нет. Любить можно и без секса. Поэтому прекрати разыгрывать спектакль обиженной девочки и вернись домой…

– Ты серьёзно предлагаешь сделать вид, что ничего не было? – срываясь на крик, который вылетает из горла вороньим карканьем, спрашиваю я.

– Да, – холодно признаётся муж.

– Нет, Макар. В моём мире так не бывает. Я не могу забыть, как ты трахал девку на нашей постели. Да я, закрывая глаза, вижу твои руки на её теле, как ты этими руками… – голос обрывается, потому что меня душат слёзы. – И ты считаешь, что, вот посмотрев на это всё, я смогу нормально переживать твои прикосновения ко мне? Ты думаешь, после всего, что я увидела, я спокойно лягу с тобой на одну постель, зная, что ты в ней был с другой женщиной?

– Не утрируй, – слишком нервно. – Я тебе предлагаю подумать, а стоит ли какой-то секс двух разрушенных жизней?

Глава 13

– Ты ко мне как пришла с голой задницей, так и уйдёшь, – процедил Макар, не дождавшись от меня ответа. А я… нет. Не испугалась. Меня подхлестнула волна злости. Слёзы временно покинули чат, и во мне проснулась покойная бабушка, которая периодически предлагала втащить «леща» всем наглецам. – Либо уезжаем отсюда вместе, либо вертись, крути задницей как хочешь.

Я засмеялась. Да. Меня сегодня прям из крайности в крайность бросает. И муж явно был недоволен такой моей реакцией на свои пафосные слова, но после сегодняшнего меня и дракон бы не напугал. Максимум я бы попросила у него прикурить.

– Макар, это ты ко мне с голой задницей пришёл, – отсмеявшись, выдавила я. Мне так хотелось задеть его. Чтобы вот всё вспомнил – и свою ложь, и мою любовь. – Я, если что, из тебя порядочного человека сделала и уважаемого бизнесмена. А то так бы и ходил, семками щёлкал и мобилы отжимал на районе…

– Дрянь, – коротко рубанул Макар и вытащил сигареты из кармана. – Как будто без твоего участия я бы сгнил на нарах…

– Тебя бы до них не довезли, прибили бы по дороге, – призналась я. – Поэтому посмотри, какая у тебя хорошая жена и как плохо ты с ней поступил.

Макар не любит вспоминать, что реально был почти гопником на районе. Какие-то мутные схемы, вечно круговорот тачек в жизни, деньги пачками и карточные столы. Вот последнее особенно.

И дело не в том, что мне принципиально было выйти замуж девственницей или за мажора. Когда Макар сделал предложение, вся грязь в его жизни ещё была, а я её не хотела, поэтому и поставила одно из условий: легальная жизнь и моё согласие на брак. Выкарабкивался муж примерно год. А вот привычка решать дела за столом в покер оставалась долго. И на третьем году брака, когда у нас появились какие-то ангары и склады в промышленной зоне, у меня случился кризис и прозвучало новое условие: либо он прекращает, либо я ухожу. Он прекратил.

И вы скажете, что нет моей заслуги в том, что сейчас у Макара строительная фирма, а не наркопритон?

Я вот считаю, что есть.

И плевать, что в некоторые моменты я забивала на мелочи, такие, как брачный контракт. Ну, могла я подумать, когда разбрасывалась условиями, что мне подсунут какую-то позорную купчую на наши отношения? Нет, конечно. Я его любила.

И люблю.

Слёзы опять защипали нос, и я приказала себе успокоиться. Я тут преференции сейчас буду выторговывать, не время реветь. На сегодня хватит. Надо бы ещё про свекровь рассказать, а то что я одна страдаю…

– То есть ты не возвращаешься домой? – упрямо переспросил Макар.

– А есть ещё какие-то варианты? – удивилась я и закинула ремешок сумки на плечо.

– Да. Просто поехали домой, и я сделаю всё возможное, чтобы ты забыла про сегодняшний день…

– Лоботомию? – предположила я, и муж зарычал.

– Если тебе смешно, то посмотри вот на какую ситуацию. Я заблокирую все твои карты, отзову все выплаты в твои салоны, клиники, у тебя не будет доступа к семейным счётам.

Он так перечислял, словно являлся миллионером на зелёном "Мазерати", а не обычным строителем. Хотя ничего нового для себя я не услышала, поэтому перебила:

– Макар, я сдохла сегодня. А мертвецам плевать на бабки!

Муж дёрнулся ко мне, но я развернулась к нему спиной и, махнув рукой, пошла к подъезду. Я знала, что он проводит взглядом, и всё же не удержалась.

– На днях заеду за вещами…

– Твоих вещей в моём доме нет, – он намеренно делает ударения на нужных словах, и пару часов назад меня бы размололо. Меня и сейчас размалывает, но как только Макар поймёт, что я беспомощна перед ним, станет тираном, поэтому я ехидно уточняю:

– Что, и трусы мои Геле передаришь?

Наверно, его физиономия искупила весь сегодняшний вечер. И если хотя бы треть его слов правдивы, ничего он не сделает. Развод не знаю, даст или нет, нервы потреплет, но вот вещи я спокойно заберу. А там и подумать можно будет спокойно. Ростки пшеницы перестать жрать, один чёрт не забеременела. И вот с работой решить что-то…

Под недовольным взглядом мужа я пикнула домофоном и вошла в подъезд. Оперлась спиной о дверь и закрыла глаза.

Больно.

Я могла играть перед ним храбрую девочку, могла сколько угодно дерзить, но боль не утихла ни на грамм. Скорее она сильнее разрывала все сердце, потому что пришло осознание, что теперь точно всё. Окончательно.

Почему его коробила моя холодность. Я не жаловалась и активно имитировала. Я-то со своей изюминкой научилась жить. Играть эту роль. Но были моменты, которые я просто не способна была принять. И тогда он чувствовал?

Чёрт…

Ну почему он так поступил?

Слёзы покатились из глаз, и я, шмыгнув носом, всё же прошла к ступеням и начала подниматься на третий этаж. Свет не горел, и в замочную скважину я пыталась попасть минут пять. Плюс от рыданий руки тряслись, как у пропойцы, и это ни капельки не ускоряло дело.

Наконец ключ повернулся в замке, и я тихонько приоткрыла дверь.

Темнота и тишина приняли в свои объятия почти с любовью, и я смогла выдохнуть. Поставить сумку на пол и снять один сапог. Зачем-то сразу же стянула пальто, которое намокло и теперь неприятно холодило тело.

Я так упивалась своей медлительностью, что онемела, когда свет в прихожей зажёгся. По нервам ударил ток, во рту пересохло, и с замиранием сердца я повернулась к входу в зал. Там стоял, воинственно держа в руке бабушкин утюг, полуголый мужчина.

Глава 14

– Я закричу, – зачем-то призналась я.

– Я тоже, – хрипло отозвался незнакомец и дёрнулся ко мне. Я всё же выполнила своё обещание. Завизжала так, что мужчина оступился, зажал босой ногой шнур от утюга и пролетел мимо меня прямо в шкаф. Мой визг разносился по квартире и отлетал от стен, поэтому я тоже немного деморализовалась, и вместо того чтобы выбежать из квартиры и начать ломиться напротив к соседке тёте Маргарите, натянула домушнику его же куртку на голову. Это настолько обескуражило ночного преступника, что он пару раз налетел на стену и всё же уронил утюг себе же на ногу. Запрыгал на уцелевшей, нечленораздельно бурча что-то себе под нос. Я подхватила сумочку и стала лупить мужчину ей по спине. От каждого удара спина содрогалась, а потом терпение и нервы нападавшего сдали, и он закричал не хуже меня:

– Прекратите меня лупить!

– Прекратите меня обворовывать, эксгибиционист на пенсии! – выкрикнула я и отскочила к входу в зал. Подцепила обувную ложку и выставила перед собой на манер шпаги. Мужчина справился с курткой и замер под прицелом моего кустарного оружия.

– Вы что, меня этим бить будете?

– Нет, я этим вас поглажу, – с намёком на утюг выплюнула я, отбросила прядь волос с лица и тыкнула пару раз воздух, как бы примеряясь. – Что вы делаете в моей квартире?

– Живу! – рявкнул он. – По договору суточной аренды…

Я аж ложку для обуви опустила.

Ну это совсем маразм. За моей спиной сдавать квартиру и лупать глазками, что, дескать, мне бы к мужу вернуться, а не в дом бабушки идти. Конечно, как тут вернёшься, когда уже постояльцы все заняли.

– А вы кто и как попали сюда? – он прикрылся курткой, но весёлые боксеры с мордой Спанчбоба всё равно радовали глаза.

– Я хозяйка квартиры и никому её не сдавала…

Мы смотрели друг на друга. Я волнительно и нервно. Мужик – обречённо. Потом он потянулся к своим растрёпанным тёмным волосам, запустил в них руку и простонал:

– Ну как так-то?

Он присел на пуфик возле двери и подпёр подбородок кулаком. Такая Алёнушка в тестостероновом варианте.

– Что? – Я по стеночке просачивалась в зал, чтобы в случае чего закрыться в спальне и вызвать…

Чёрт!

Телефон мёртвый.

А-а-а-а…

– Так, – слепо глядя в стену напротив, сказал мужик. – У меня договор аренды, и там данные владелицы.

– Хорошо, давайте проверим, и вы покинете мою квартиру, – покладисто согласилась я, внутренне выдыхая, потому что только разборок с полицией, свекровью и вот этим подкидышем мне сейчас не хватало.

– Почему это я должен покидать квартиру, которую я оплатил на пару дней вперёд? – возмутился эксгибиционист так праведно, что мне бы смутиться, но по-моему стыд я потеряла где-то по дороге сюда. Я же супервумен. Мне некогда его теперь искать.

– Наверно, потому что в противном случае я вызову полицию…

Два взгляда. И оба такие, с намёком на худшее.

Я покрепче перехватила ложку, постоялец свою куртку. Прижавшись каждый к своей стенке, мы разминулись с ним в узком коридоре. В зале что-то упало, и очень надеюсь, что не бабушкина ваза, потому что иначе туда же отправится самооценка нежданного гостя. Шорохи и бурчание. Я хлопнула кнопкой выключателя, и комната озарилась тёплым светом.

Мужчина вытащил из спортивной сумки лист, сложенный вдвое, и распрямился.

– Как вас зовут? – он что-то читал по бумаге и ждал от меня ответа, но я покачала головой, не отвечая, и перенаправила вопрос.

– А вас?

– А какое сейчас до этого дело, если мы устанавливаем личность хозяйки квартиры? – он изогнул левую бровь, и я сдалась.

– Вознесенская Полина Андреевна, – мне кивнули, намекая продолжить. – Двадцать девятое августа девяносто третьего. Паспорт, серия, номер…

Я наизусть продекламировала свои данные, наблюдая, как с физиономии мужчины сходит глумливая улыбка.

– Всё верно, – признал он. – Это вы хозяйка квартиры и вы заключили договор с агентством «Перспектива» на сдачу квартиры риелтором, который у меня в договоре…

Вот свекровь, вот змея…

Нет. Ну мои паспортные данные у неё точно были. Но как она умудрилась провернуть это дело с агентством? Наверно, подружка какая-нибудь помогла или чёрт его знает. Но мне должен был приходить налог, по идее, а его не было. В любом случае, сейчас это не имеет значения, потому что мне надо как-то выставить мужика из моей квартиры.

– Я не с кем не заключала договор, и уверена, там даже не моя подпись, поэтому вам лучше удалиться…

Мужчину это не порадовало, и он оскалился, показывая мне идеальный набор своего рта.

– Меня не волнуют ваши проблемы. Договор у меня на руках. Я ничего не нарушал. Я имею право здесь жить.

Вот и приплыли.

– Я вызову полицию, – припугнула я, уже привыкая к этой тощей оглобле в куртке.

– Вперёд, я жду. Давайте вместе накажем «чёрных риэлтеров», но я всё равно никуда не уйду.

В подтверждение своих слов он сел на расправленный диван и укутался в одеяло. Я вздохнула и развернулась к залу боком.

– Вы куда? – удивился он и шею вытянул в сторону коридора.

– К соседке! Полицию вызывать! – телефон-то у меня всё равно разряжен.

– А-а-а… Слушайте, если там бабушка, может, принесёте от неё ещё пирожков?

Я замерла с сапогом в руке, а потом вернулась в зал.

– Вы издеваетесь?

– Нет. Просто поужинать не успел. Только от заказчика приехал и рухнул без сил спать. А вы пришли, разбудили, напомнили о голоде…

Сапог всё же спикировал на пол, а я приоткрыла рот от таких подробностей.

– Вы несёте чушь! – закончила я и наклонилась за обувью.

– Я хотя бы её несу, а вы ее творите!

– О чём это вы?

– О том, что сейчас ночь. Я устал, вы явно пережили за сегодня крайне неприятную ситуацию. Мы оба не виноваты в этом. И нас обоих обманули. Но квартира трёхкомнатная, и две спальни под замком. У вас, как у хозяйки, точно есть от них ключи. Представьте, что это хостел, и идите спать. А с утра мы объединим усилия и вызовем полицию…

Глава 15

 Я дура.

Просто невменяемая, совершенно нелогичная дура. Которой место только в психушке, потому что сижу на полу бабушкиной спальни, а по другую сторону двери укладывается спать незнакомец. Имя я, кстати, так и не узнала. Но для чего оно мне?

Я закусила губу и ударилась головой о спинку кровати. Зря, к слову. Потому что давление било, и от этого внутри черепной коробки словно железные спицы прокручивались. Глаза слабо что видели в пелене слёз. И уличный фонарь, который несмело выглядывал из-за шторы, размывался. В носу поселился аромат крови, потому что я не рискнула дойти до ванны и нормально высморкаться. Я вообще никуда не рискнула доходить, а после нескольких минут раздумья мышкой шмыгнула в спальню, чуть не выбив дверь. Просто торопилась.

Мужик хмыкнул и ничего не сказал.

Телефон всё еще был мёртв. Это огорчало больше всего, потому что с ним я могла бы в случае чего связаться с миром.

Настенные часы пробили три часа ночи, а я как сидела на полу, так и продолжала сидеть. Сон не шёл из-за страха. Я прислушивалась к тишине, которую не разрушало даже сопение из зала, а потом резко дёрнулась от стука в дверь.

– Полина… или как вас там… – пробормотал мужчина. – Я вам подушку принёс…

Я так оторопела, что не сразу поняла, зачем открыла дверь. Всё также в одних трусах стоял незнакомец, а в щель между косяком и дверью настойчиво лезла диванная подушка.

– Мне не надо. Тут есть на чём спать, – призналась я, невольно покосившись на ворох постельного белья на кровати.

– Так, может, вы уже уснёте? – нервно уточнил мужчина. – Потому что от ваших всхлипов я уже сам не уверен, поступил ли правильно.

– Вы хам, – растерянно нагрубила я, отпихивая от двери подушку. Моей щедрости не оценили и всё же просунули спорную вещь в щель.

– Вообще-то Алекс, но благодарю за честную характеристику, – он улыбнулся так широко, что я даже в полумраке смогла разглядеть ямочки на щеках.

– И нарцисс… – продолжила я рисовать психологический портрет.

– Не без этого. А у вас кровь из носа идёт.

Я дёрнула рукой и провела пальцами под носом. Действительно, немного кровит. Но не побегу же я сейчас сломя голову в ванную…

– И поэтому идите в ванную. Я заварю чай, который нашёл где-то на кухне, и, может, тогда вы прекратите реветь.

Я покачала головой. Почти точно не прекращу и ничего не буду пить с незнакомым… Алексом.

– Ну как знаете.

Он собирался закрыть дверь, но я совсем перепугавшись, что снова останусь в тишине, спросила:

– У вас зарядки для мобильного не будет?

– Если только вы найдёте десять минут на ванну и чай…

– Шантаж? – Я почти готова была согласиться, чтобы получить связь с миром.

– Нет, но я не теряю надежду всё же выспаться. Поэтому…

Он отошёл от двери и махнул рукой в сторону коридора, где до сих пор горел свет. Я поколебалась и кивнула. Быстро дошла до шкафа и вытащила одно из домашних платьев бабули.

Вода не смыла боль и усталость, но привела меня в состояние, близкое к нормальному. Платье оказалось велико, но мне было всё равно. На кухне горел свет от вытяжки. Опершись задницей о подоконник, стоял Алекс, который то ли Александр, то ли Алексей. Я приблизилась к столу и с сомнением посмотрела на полную чашку чая, который по цвету был таким неуверенным, словно его воскресили и заставили работать снова.

Всё было подозрительное, и я топталась возле стола, не зная, как намекнуть, что не буду пить. Тут Алекс, заметив мои страдания, протянул зарядку от мобильного и вздохнул тяжко.

– Там нет наркотиков, алкоголя или успокоительного. Пейте.

Я потупилась и всё же взяла чашку. Глотнула. Поставила на стол и забрала из протянутой руки зарядку. Собиралась развернуться и сбежать, но меня настигло усталое:

– Как бы всё сейчас плохо ни было, помните, что безвыходен только гроб.

Слова зацепили что-то внутри. Неприятно. Больно. Как на свежую рану перекисью плеснули, и я не выдержала:

– Сегодня я узнала, что мне изменяет муж, подруга была от него беременна, а свекровь считает меня шлюхой. Если это не гроб, то склеп.

Алекс печально покачал головой. И я была благодарна, что он не стал высказывать своё мнение, потому что без разницы, какие это будут слова, но любые они снова запустят жёрнова мельницы, где перемалывать будет меня.

Когда я развернулась и сделала шаг к залу, меня нагнал уверенный голос.

– Два года назад я сорвался со скалы и пролежал шесть часов в ожидании спасателей. Потом ещё полгода в больничной палате. И даже без рук, ног и с уткой я всё равно знал, что всё будет хорошо. Ведь у меня есть я.

Слова заставили все внутри меня перевернуться. Я дёрнула плечом и кивнула, намекая, что поняла смысл. Этого было достаточно, чтобы завершить ночное чаепитие.

А в районе семи утра по залу стали раздаваться шаги. Урвав момент, когда всё затихнет, я выглянула и повесила на ручку двери спальни зарядник и закрылась изнутри на ключ. Потом что-то падало, что-то скрипело. С кухни доносился плеск воды и трель чайника, который у бабули был обыкновенным, для плиты, а не электрическим. Я вытирала слёзы подолом её домашнего платья в синие колокольчики и с ужасом боялась исчезновения Алекса из квартиры, потому что тогда даже иллюзия помощи исчезнет.

Дверь хлопнула внезапно.

Я вздрогнула и закусила костяшки пальцев.

На столе в кухне лежали договор аренды, пара тысячных купюр, зарядка для телефона и записка:

«Я бы мог прислать вам цветы, шоколад или чай. Но вам нужна зарядка для телефона. Пользуйтесь. Благодарю за незабываемую ночь. Незваный гость, Александр».