Read the book: «Предатели тоже плачут»

1. Во всём виноваты трусы

Даша

Говорят, если человеку не везёт в любви, ему везёт во всём остальном.

Авторитетно заявляю: полная ерунда. Я могла бы честно признаться, что мне повезло во всём. Любимый муж, прекрасные дети, обожаемая работа — чего ещё можно желать женщине, которой в следующем году стукнет тридцать один? Если только медленнее стареть и не поправляться, съедая на ночь кусок тортика, но с этим у меня пока проблем не было: отличный метаболизм обеспечивал идеальную фигуру, которую оттачивал спортзал и, разумеется, правильное питание.

Да, я искренне считала себя счастливым человеком. И отпуская мужа в очередную командировку, вообще не беспокоилась о нём. Знаю, есть женщины, которые всегда нервничают, если супруг уезжает без них, но я верила Дэну как самой себе. Мне и в голову не приходило, что совсем скоро всё изменится, и я попаду из Рая прямиком в Ад.

Падать всегда больно, и чем выше ты паришь, тем больнее. Я точно находилась где-то в облаках.

Самолёт у Дэна улетал поздно вечером, и я, несмотря на то, что допоздна торчала на работе, вызвалась проводить мужа. Мы всегда старались провожать друг друга, если уезжал кто-то один, исключений почти не было — только в случае болезни или других форс-мажоров. Я была абсолютно здорова, поэтому у меня никаких сомнений не возникло: я должна поехать в аэропорт. И ладно бы только я! Поля с Лёшкой, наши дети, решили составить мне компанию. Дэн, конечно, поворчал для вида: мол, самолёт почти в одиннадцать, а вам с утра на работу и в школу, — но всё равно был доволен как слон.

Мы вчетвером были, что называется, не разлей вода. Поначалу «мы» касалось только нас с Дэном, потом появилась Полина и тут же влилась в компанию, затем родился Лёшка — и стал четвёртой деталькой в нашем конструкторе под названием «Орловы». Причём детей даже не смущала большая разница в возрасте — Полине двенадцать, а Лёшке семь, — и я своими ушами однажды слышала, как наша девочка отказалась встречать Новый год с подружками. Потому что — цитирую: «Новый год — семейный праздник! Я хочу быть с семьёй».

Да, слово «семья» ни для кого из нас не было пустым звуком. Именно поэтому я и верила Дэну — я воспринимала его своим продолжением, частью собственной личности, единого организма. Такой же частью были и Полина с Лёшкой — а разве собственный организм может предать? Нет, разумеется. Это попросту невозможно.

В общем, поздно вечером мы все вместе загрузились в машину и отправились в аэропорт. По пути, как обычно, болтали и пели песни, как в дурацкой рекламе, хохоча и обсуждая то, что Дэн будет снимать в ближайшее время.

Так уж получилось: мой муж — блогер. Забавная фраза, и Дэн даже как-то снял видео, которое называлось именно так. Взял интервью у нескольких жён популярных блогеров, в том числе у меня, задавая дурацкие вопросы вроде: «Не ревнуешь ли ты его к комментаторам, точнее, к комментаторшам?» — или: «Что ты будешь делать, если он съест все твои любимые конфеты?» Видео оказалось настолько популярным, что Дэн решил снять ещё одно похожее, но на обратную тему: «Моя жена — блогер». И оно, кстати, оказалось даже популярнее, потому что основная аудитория Дэна всё-таки женская, а женщинам приятнее смотреть на мужские торсы и физиономии.

Началось всё лет десять назад, когда Дэн в очередной раз потерял работу. Ему вообще сложно усидеть на месте, поэтому он трудился то там, то сям, выбирая для себя в основном что-то подвижное — то официантом работал, то курьером, то фитнес-тренером. И как раз когда муж решил всё же продержаться подольше в понравившемся фитнес-клубе, одна посетительница, которой он деликатно отказал во встрече после работы, решила ему отомстить и заявила администрации, что Дэн делал ей грязные намёки и вообще хватал за разные места. Посетительница была богатая, а муж работал всего третий месяц, у него ещё даже испытательный срок не закончился, — и его, естественно, быстренько уволили, не пожелав разбираться.

У Дэна тогда началась депрессия. Впечатлившись подобной несправедливостью, сам будучи честным человеком, он был дезориентирован и абсолютно не понимал, что ему делать. Тогда я пошла в магазин, купила ему одну из самых дешёвых камер и сказала: «Дерзай, а я тебе помогу. Я всё-таки рекламщик». Через год у Дэна было такое количество подписчиков, что от депрессии не осталось и следа.

Поначалу денег у нас хватало лишь на путешествия по России, но мы старались находить самые интересные и необычные варианты. Хотя контент состоял не только из тревел-видео — Дэн делал много всего. Через пару месяцев к процессу подключилась ещё и моя лучшая подруга Оля, и это стало для нас настоящим благом: потому что Дэн порой слишком импульсивен, а у меня не хватало времени, чтобы контролировать его блог. Оля, юрист по образованию — что очень помогает в эпоху перемен, — которая с лёгкой руки Дэна получила прозвище «Оля-решала» или попросту «Реша», стала заниматься организацией съёмок, вела переписку с заказчиками, отвечала при необходимости комментаторам и тщательно следила за соблюдением законов (особенно за выплатами налогов) — в общем, и в этом случае нам с Дэном повезло. Оля до блогерства занималась скучной документацией в одной юридической конторе, но, несмотря на это, легко влилась в команду. Жаль только, что она целиком и полностью отвергала ухаживания Жоры, оператора Дэна, считая, что одного несчастного брака ей вполне достаточно.

Сейчас Дэн должен был лететь в Тай, чтобы снимать там по договорённости центр релаксации и его колоритную владелицу. Удивительно, но у меня даже ничего не ёкнуло, когда пару недель назад Оля с Дэном показывали мне эту женщину на видео и шутили, что она выглядит как Гелла из «Мастера и Маргариты». Видимо, мало во мне той самой женской интуиции… ну или просто я слишком доверяла Дэну.

Именно поэтому, когда вечером на вторые сутки после отъезда мужа мне в мессенджер прилетела ссылка на страницу той самой «Геллы», я совсем ничего не заподозрила. Да мне и некогда было думать — я сидела на совещании с клиентами. До конца рабочего дня оставалось пятнадцать минут, и я мечтала успеть всё обсудить, чтобы не задерживаться и отправиться домой ровно в шесть, а не позже.

«Смотри, Даш, — писала Оля, — есть у меня одно подозрение… Вчера была съёмка, а потом Дэн куда-то делся и всю ночь не отвечал на звонки, я чуть не поседела. Даже врезала ему с утра, когда он наконец объявился. А сейчас вижу… Кристина эта, которую он снимал, демонстрирует трусы, которые у неё любовник случайно оставил. Они не Дэну принадлежат?»

Честно, когда я украдкой прочитала это всё, кивая клиенту, то чуть не рассмеялась. Трусы Дэна! У какой-то блогерши! Что за нелепость?

Я выключила на всякий случай звук, перешла по ссылке… и чуть не потеряла сознание.

Трусы на самом деле принадлежали Дэну, я сама ему их подарила пару недель назад.

Что за?..

*

Дорогие читатели, с новой историей всех нас! Если вы хотите меня поддержать, ставьте, пожалуйста, звёздочки (в карточке книги, рядом с аннотацией). Мне и моему музу будет приятно))

2. Чужая спина

Дэн

Голова непривычно трещала, как будто с похмелья — хотя я вообще-то совсем не пью! — и в целом ощущения были столь необычными, что открывать глаза не хотелось. Как говорит Жора: «Жопой чую» — и вот сейчас я тоже чувствовал этим самым местом, что у меня неприятности.

Я понял, что ошибался, когда всё-таки открыл глаза.

Это были не неприятности, а самая настоящая катастрофа, если стараться обходиться без мата.

Кровать, на которой я лежал, была мной не опознана, но не это меня страшило. Я часто спал в незнакомых кроватях, не таскать же спальное место с собой по разным городам? Да, кровать — это полбеды. Второй половиной беды оказалась женская спина, в которую я утыкался носом.

Голая спина.

Что за?..

Такого не может быть. Просто не может, и всё! Значит, это либо сон, либо забористые глюки. Судя по тому, как трещит башка, — второе.

Я медленно отстранился, пытаясь оглядеться и определить, где нахожусь. Конечно, сначала я решил хорошенько рассмотреть хозяйку обнажённой спины… И не только спины, да. Тонкая талия, крепкие ягодицы — отличная фигурка, не хуже, чем у Даши. Но в том-то и дело, что это точно не Даша!

Мы с женой вместе так давно, что я знаю её наизусть. Цвет кожи, каждую родинку, все впадинки и изгибы родного тела. И по всем пунктам сейчас — мимо!

Кроме того, Даша никогда в жизни не сделала бы себе татушку или пирсинг — говорила, что подобное не для неё, — а у этой незнакомки татуировка была прямо над копчиком. Какой-то знак, похожий на цифру 3, переплетённую с буквой Ю и с хвостиком сверху.

Я глубоко вздохнул и едва не закашлялся — в комнате ощутимо воняло восточными благовониями. Чрезмерно. У Даши тонкое обоняние, она не выносила подобную резкость. Даже если предположить, что это всё — шутка и передо мной лежит голая загримированная Даша, то следует признать: жена давно закашлялась бы от царящей в комнате вонищи.

Надежды, что меня посетили глюки, постепенно таяли без следа. У меня ни разу в жизни не было галлюцинаций, но тем не менее я не сомневался — они такими не бывают. Слишком уж всё… пугающе реалистично.

Ещё раз изучив татуировку на «южном полюсе», я поднял взгляд на «северный» и рассмотрел густую копну распущенных рыжих волос, вьющихся крупными кольцами. Сейчас они ассоциировались у меня со змеями, готовыми ужалить. Я даже не удивился бы, если бы они внезапно зашевелились и зашипели, будто у Медузы-горгоны.

У Даши волосы каштановые и гораздо короче. Может, всё-таки парик?..

Мне столь отчаянно не хотелось верить, что я умудрился так облажаться, что я продолжал цепляться за малейшую соломинку. И несмотря на то, что это было нелогично, я наклонился над незнакомкой и втянул носом воздух возле её шеи, пытаясь уловить знакомые нотки, чтобы через мгновение закричать: «Ага, попалась! Дашка, это ты!»

Увы. Запах тела тоже не принадлежал моей жене. Эта девушка пахла чем-то сладко-кислым, и меня моментально затошнило сильнее. Я резко отстранился, сел и закрыл глаза, пытаясь справиться с дурнотой.

Может, всё-таки сон?..

В конце концов, это единственное разумное объяснение! Я ведь не мог просто взять — и изменить жене?! Кто угодно мог, только не я!

Я осторожно приоткрыл глаза и на этот раз стал изучать не девушку, а комнату. Золотые обои с лотосами и почему-то беснующимися обезьянами, мебели мало. За белым и не особенно чистым балдахином заполошно качались пальмы, слышался стрекот цикад и ещё какой-то живности.

У меня часто так бывает из-за постоянных перелётов: проснувшись, я не могу вспомнить, в каком городе нахожусь, но через несколько секунд память просыпается. Вот и сегодня она проснулась — одновременно с ощущением, что меня сбил высокоскоростной поезд, размазав по рельсам.

Я вспомнил, где я, осознал, что натворил, и больше не мог обманывать себя, отговариваясь снами и глюками.

Что же ты, гондон, наделал! Гондон? Точно! Может, всё-таки ничего не было и мы просто танцевали голышом, купались в бассейне, что-то пили, а потом уснули, обнявшись, как друзья?!

Я свесился с кровати, мгновение переводил дыхание и пытался унять треск в висках, а затем всё-таки обнаружил улику на деревянном полу цвета детской неожиданности.

Да, гондон. Даже два. Один на полу, а другой — я.

3. Вчера и сегодня

Дэн

Накануне мы с командой моего блога «Дэн Кубик» прилетели на остров Самуй, оттуда на пароме перебрались на остров Панган.

Моя основная команда состоит из трёх человек, считая меня. Кудрявый великан Жора — оператор, и Реша, точнее, Оля-решала — менеджер, гид, туроператор, бухгалтер, иногда главный нарушитель закона, иногда его верный последователь, в общем, наше всё (после меня, разумеется). И по совместительству лучшая подруга моей жены.

Реша похожа на пингвинчика, и Жора у неё во френдзоне, как и остальные мужики. А ещё… Впрочем, сейчас это всё неважно.

Мы остановились в отеле, вышли на террасу, и я сказал ребятам:

— Друзья, сделаем вступление и финал, потом ты, — я указал на Жору, — снимешь перебивки, а мы с Решей пакуемся и выдвигаемся снимать интервью. Так?

— Угу, — подтвердила Реша, уткнувшись в свой планшет. — До Кристины ехать где-то полчаса.

— Что ж, let’s go! — Я хлопнул в ладоши, как и всегда, когда хотел дать сигнал к началу действия, и пошла-поехала обычная и моя любимая творческая движуха.

Мы встали так, чтобы в кадр попадала роскошная бухта, и я проговорил заранее написанный текст. После были быстрые сборы, и, как всегда с опозданием — потому что «не мог не снять» какого-то там жука Жора, мы отправились к Кристине Ом — блогерше, некоторое время назад открывшей на острове центр релаксации.

Когда она вышла нас встречать, её волосы были замотаны в фиолетовую ткань на манер тюрбана, но один локон выбивался… Рыжий, мать его, локон.

Точно такой же, как у девушки, что лежала теперь рядом со мной на кровати.

Прищурившись, я заглянул незнакомке в лицо и убедился — она.

Я переспал с Кристиной Ом. Точно, татуировка на её копчике — индуистский знак Ом!

Чтоб меня в Аду черти жарили, я впервые в жизни изменил жене! Я, выпустивший несколько месяцев назад видео под названием «Верность семье превыше всего». И набрало оно, между прочим, больше двух миллионов просмотров!

Я, выпустивший полгода назад видео «Не пью алкоголь десять лет и счастлив» — три миллиона и сто тысяч просмотров! — вчера набухался и изменил своей Даше!

Если бы только это всё был дурной сон, я бы с удовольствием и облегчением в него поверил. В то, что я на самом деле мог изменить жене, не верилось ни капли. Но голая спина, задница, рыжие волосы, знак Ом, вонища вокруг, использованный презерватив…

Я схватился за голову, не понимая, что делать. И в итоге решил поступить не по-джентльменски, понадеявшись, что Кристина не вспомнит случившееся этой ночью, а если и вспомнит, решит, как и я, что ей приснилось. Тем более что меня рядом не окажется.

Трусы я не нашёл. Футболку тоже. Только шорты, сланцы и сумку. Быстро надел найденное, брезгливо поднял презерватив и выбросил в окно под пышные кусты.

«Мусорить нехорошо», — сказала моя совесть голосом Даши, но я только отмахнулся. Не до чистоты и экологии, надо делать ноги.

Выходя из комнаты, нервно оглядывался, как преступник. Помещение поначалу показалось незнакомым, но коридор и фойе смутно вспоминались, и я потихоньку начал выныривать из волн своего беспамятства.

После съёмок Реша и Жора уехали, а я остался в этом самом центре релаксации, дабы обсудить с Кристиной возможное дальнейшее сотрудничество. Последний месяц был на редкость напряжённым, с переполненным графиком, постоянными джетлагами, ежедневными мозговыми штурмами, и я решил позволить себе немного выдохнуть. Разговорился с Кристиной, и этот разговор меня увлёк. Девушка была эффектной, и не хуже меня понимала, что такое блогерство. Да, она была немного — или много — двинутой на эзотерике, но тем не менее твёрдо стояла на земле, однако и расслабляться умела.

Короче говоря, рядом с человеком, посвятившим себя способам релаксации, я как-то автоматически расслабился и растёкся сам. Как говно по тарелочке! Хотя тогда я себя говном не ощущал, просто болтал о способах снять напряжение и усталость, а там пошло-поехало…

Для релаксации Кристина, как выяснилось, прибегает не только к полезным для здоровья методам, несмотря на то, что она утверждает в своём блоге, и это я выяснил на практике. Мой зожный организм, отвыкший от алкоголя, как диабетик от сахара, поплыл после первого же глотка какой-то местной бормотухи. Сколько и чего именно я пил после, не знаю и знать, если честно, не хочу. Какая разница? Главное — результат, а в результате я, без трусов и футболки, выскочил из центра, мысленно надеясь, что останусь незамеченным.

На улице меня встретила насыщенная островная жизнь: суета в кафешках и лавках, снующие по дороге туда-сюда байки, яркое и совсем не утреннее солнце. Сколько же я спал? Понять не было возможности: телефон за ночь разрядился.

Но это были не все мои проблемы. Я никак не мог осознать, в какой части острова нахожусь. Зашёл в отель по соседству и попросил вызвать мне такси, радуясь, что помню название места, где остановились мы с командой. Бронировала всё Реша, я мог и забыть — вот была бы веселуха…

Пока ехал в наш отель, умудрился отключиться и увидеть короткий, но жестокий сон. Мне приснилось, что никакого секса с Кристиной не было, а на самом деле у меня кристально чистая совесть.

Сразу после того, как проснулся, захотел плюнуть самому себе в рожу.

Вылез из такси, сделал шаг по направлению к отелю — и замер, наткнувшись на перекошенное от злости лицо Реши.

— Дэн, ты мудак?

За словами действия у неё не задерживались, и Реша от души влепила мне ладонью по щеке, да настолько сильно, что я моментально взбодрился. Нахмурился, раздул ноздри, изображая грозный вид, собираясь выдать что-то в стиле «а ты берега не попутала», но не успел — Реша раздражённо хлестнула меня уже словами:

— Бью на правах подруги твоей жены! Даша бы тебе точно врезала, если бы ты пропал на несколько часов и не отвечал на звонки! Я думала, поседею, не знала, что делать и где тебя вообще искать!!

Я моментально сдулся и опустил глаза. Если бы мог — спрятал бы голову в панцирь, как черепаха, но у меня не было не только его, но даже футболки. Пока ехал в такси, умудрился об этом забыть, зато теперь захотелось прикрыться. Хотя на острове расхаживать без футболки вполне нормально, а уж с моим телом товарного вида класса люкс тем более.

— Ладно, потом расскажешь, — устало вздохнула Реша, и раздражение в её взгляде сменилось жалостью. — Мы давно собрали вещи и сидим на них, ждём тебя. Вызывать такси?

— Угу.

Спустя пару минут кудрявый Жора похлопал меня по плечу как никогда тяжёлой ладонью и улыбнулся — то ли с сочувствием, то ли с укоризной.

В тот момент мне почему-то показалось, что не только моя команда, но и вообще весь мир уже знает о том, как я облажался, и пощёчина от Реши была не за отключённый телефон, а за преданные жену и свои принципы.

Конечно, тогда это ещё было не так. И слава богу.

4. Ураган

Дэн

Вечером, во время пересадки в Бангкоке, у меня появилась возможность побыть наедине с собой и хорошенько обдумать случившееся. Жора с Решей рядом не сидели и перед глазами не маячили — они, как обычно, куда-то ушли. В аэропортах ребята никогда не сидят на месте — пьют, едят, ходят по «duty free», снова пьют и едят, фоткаются повсюду и в целом ведут себя как подростки с шилом в заднице. Лучше бы работали так же активно, как убивают время в аэропортах.

Лёжа у окна с видом на взлётно-посадочную полосу, я понял, что не хочу ничего рассказывать Даше. Да, буду жить с этим грехом до конца своих дней, но не расскажу. Не могу её потерять.

Жена для меня всё.

Без неё не было бы меня. Такого, какой есть, — точно, а возможно, и вовсе не было бы. Раньше я хоть и понимал это, но не осознавал в полной мере. Ну куда я без Дашки-то? Да чушь же собачья!

А если Даша захочет развода? Полинка с Лёшкой, наши дети… Как мне смотреть им в глаза, если они узнают, почему папа теперь живёт отдельно? Мы ведь привыкли говорить с ними откровенно, почти как со взрослыми.

Нет, я не готов. Я знаю, что не хотел изменять. Даже имея миллион возможностей это сделать, я ни разу не поддался искушению — потому что его и не было! Я всегда по-настоящему сильно хотел только Дашу, и больше никого. Что случилось накануне, я без понятия. Это баг, ошибка в программе, другого объяснения у меня нет. И память об этом будет только моим наказанием.

Лишь бы Кристина молчала.

Зашёл к ней на страницу на всякий случай и вздохнул с облегчением — ничего нового. Уже хотел выйти, как вдруг у меня на глазах возникла новая публикация. Видео…

Сердце застучало, как у зайца, за которым гонится голодный волк, — потому что на превью были мои трусы. Те самые, которые я утром не нашёл. Трусы с принтом из моего любимого фильма «Криминальное чтиво» — их Даша подарила мне две недели назад.

Зачем-то оглядевшись по сторонам, я включил запись.

«Всем привет! — заговорила улыбающаяся Кристина, сильно растягивая гласные, как она это делала всегда. — Вчера у меня был день нижней чакры, поэтому в гости ко мне заехал отличный носитель мужской энергии, большого лингама и вот таких трусов. Я отдала ему часть своей энергии, он мне — своей, а заодно и трусы, хотя их я не просила! — с этими словами Кристина забавно сморщилась и выбросила трусы в мусорку. — Девочки, а у вас мужчины забывали когда-нибудь свою одежду? Делитесь в комментариях».

В конце она издевательски рассмеялась.

Вот сучка просветлённая!

Господи, только бы Даша не увидела этот позор. Господи, господи, господи! Молю, молю, молю! Никто кроме неё не догадается, чьи это трусы.

Я быстро начал набирать Кристине сообщение с извинениями, прочими любезностями и просьбой удалить видео.

Она ответила сразу, но легче мне не стало.

«Ладно, удалю. Наберу тысячу лайков только сначала. Чао!»

На следующие сообщения она уже не отвечала.

Сучка травоядная!

Боже, дай мне возможность скорее долететь домой и обнять жену!

Я вскинул взгляд на табло и выругался, заметив, что наш рейс горит красным. И все ближайшие рейсы тоже.

Зазвучало объявление. Разобрать его было сложно, но суть понятна.

Все ближайшие рейсы отменяются из-за урагана с труднопроизносимым женским именем.

Господи, просто убей меня, пожалуйста.

5. Правда или ошибка

Даша

Адекватно закончить совещание мне позволил лишь профессионализм, который я тщательно взращивала в себе все годы работы в области рекламных услуг. Нацепив на лицо доброжелательную улыбку и стараясь не думать о том, что увидела в телефоне, я поскорее завершила встречу, назначив следующую ровно через неделю, а затем выскочила в коридор и сразу нырнула в туалет — благо он находился напротив переговорной. Как шутил один мой коллега: «Чтобы не пришлось далеко ходить, если приспичит смыть в унитаз удачную идею». Да, заказчики порой утверждали то, что тебе самому казалось сущим кошмаром, но не всегда их удавалось уговорить не портить самим себе карьеру.

Я ворвалась в помещение — туалет был рассчитан на одного человека, — захлопнула дверь и склонилась над раковиной, пережидая приступ сильнейшей тошноты. Меня не мутило настолько сильно даже в первую беременность — Полина почему-то далась мне тяжелее, чем Лёшка, — и сейчас я чувствовала, как желудок скручивает, будто половую тряпку, а в глазах вскипают противные и горячие слёзы.

Нужно было срочно успокоиться, рабочий день всё-таки ещё не закончен, но я не могла.

Я всегда считала, что никогда в жизни не окажусь в похожей ситуации, что могу доверять Дэну, — и сейчас мне казалось, будто я предала саму себя. Я абсолютно иррационально чувствовала отвращение не только к мужу, но и к себе — за то, что позволила этому случиться. Хотя как — ну как?! — я могла помешать?

Что я вообще сделала, из-за чего он решил развлечься с чужой бабой?

Нет-нет, Даша, стоп. Ты же знаешь этот странный эффект, да? У тебя достаточно подруг, переживших измену мужа. Ключевое слово здесь — «переживших», переживаний там было более чем достаточно, и у всех как под копирку — поиск причин в себе. Нет уж! Я не стану играть в эти игры. Причиной измены можно сделать любое обстоятельство — людей без недостатков не бывает. Факт в том, что один человек остаётся верен, а другой — нет, и этого вполне достаточно.

Я повернула кран и побрызгала в лицо ледяной водой. Легче не стало ни капли, но хотя бы кожа перестала гореть — будто я только что пришла с пляжа, где два часа валялась на открытом солнце. Однако в глазах по-прежнему всё расплывалось, и я, переждав второй приступ спазмов пустого желудка, подняла голову.

Какой же кошмар. Щёки красные, глаза несчастные, губы дрожат. Но мне нужно вернуться в отдел и как минимум отчитаться начальнику о проведённом совещании, а после ещё и к детям ехать.

Телефон на раковине вновь завибрировал, но я была не в силах сейчас читать сообщения — чьими бы они ни были. Надо успокоиться, а чтобы успокоиться, нужно рассуждать логически.

Существует ли вероятность ошибки? Ну, допустим, Дэн не переспал с этой рыжей Геллой, а всего лишь ночевал у неё? Нет, он не стал бы снимать трусы в таком случае. Голышом мой муж не спал никогда.

Может, Оля обманывает? Да, разумеется, я слышала рассказы о подругах, которые из зависти делали гадость, но это не про Олю. Я знаю её со школы, как и Дэна, она прошла с нами огонь, воду и медные трубы — да что там, я сама отпаивала её валерьянкой после того, как Юра, её муж, заделал ребёнка на стороне, пока она лечилась от бесплодия. Нет, Оля не стала бы обманывать. А вот то, что она не станет и скрывать от меня измену Дэна, как раз логично и обоснованно. Она сама говорила мне, что, если бы увидела что-то такое сомнительное во время съёмок, тут же донесла бы. И Дэн, кстати, в курсе её принципов.

Значит, всё правда. После работы Дэн остался у Геллы, возможно, выпил, переспал с ней, наутро ужаснулся — этим, пожалуй, объясняются брошенные у чужой бабы улики, то есть трусы, — и поспешил убежать.

Легче ли мне теперь, когда я восстановила цепочку событий?

Нет.

6. Три варианта

Даша

Наверное, существуют женщины, которым стало бы легче, узнай они, что муж пошёл на измену, перед этим накачавшись алкоголем. Но я не из таких. Наверное, потому что точно знаю: в юридической практике поступки, совершённые под воздействием спиртного, наказываются строже. И мне всегда казалось, что это логично. Почему я должна оправдывать человека, который сел за руль и сбил пешехода, только из-за того, что водитель был пьян? Не нужно пить до потери самоконтроля. Люди, которые творят чёрт-те что после бутылки спиртного, опасны для общества. В том числе мужья — опасны для жён.

Потому что теперь я не смогу отпускать Дэна в командировки со спокойной душой. Я ведь знаю, что он вполне способен пропустить рюмашку — а утром очнуться в чужой кровати без трусов. Зачем мне это?

А ведь он не пил ничего крепче кефира уже много лет. Почему начал пить с этой Геллой? Не заставила же она его, правда? Конечно нет, он пил сам. И по какой-то причине не остановился, почувствовав, что его ведёт, а продолжал. Скорее всего, так и было. Но почему?!

Я пыталась представить себя на месте Дэна — и не могла. Хотя, в отличие от него, я вполне способна пропустить бокал вина на корпоративе, но чтобы напиться до помутнения мозгов — такого со мной не случалось. Да и с Дэном не случалось. Более того, он всегда был равнодушен к алкоголю. И да, в этот момент мои логичные рассуждения начинали хромать, чего-то мне не хватало для полноты картины — потому что я не понимала, как Дэн умудрился попасть в такую ситуацию. Тот Дэн, которого я знала и любила, не мог. Значит…

Что это значит, я тоже не понимала.

Тогда пойдём в своих рассуждениях в другую сторону — обратную от причин поступка Дэна. Напился и переспал — это же ясно, так?

Но мне-то что теперь делать?

Вариант первый. Я могу попросить Олю молчать и сделаю вид, что не в курсе. Вряд ли Дэн собирается вываливать на меня правду сразу после возвращения — скорее всего, он решит молчать в тряпочку.

Подходит ли мне такое?

Нет. Однозначно.

Вариант второй. Можно простить и жить дальше. Пойти к психологу, как сейчас модно, чтобы проработать конфликтную ситуацию, постараться разобраться в себе и друг друге…

Боже, в чём тут разбираться?! У нас прекрасная семья, отличные отношения, мы же давно проросли друг в друга, как два посаженных рядом дерева. Что будет рассматривать психолог? Разглядывать в лупу измену Дэна? А смысл? Она же была. И после неё я не могу ему доверять. Как я теперь буду провожать его на самолёт — каждый раз думая, не загуляет ли он там с кем-нибудь? Да я же через пару лет превращусь в неврастеничку.

В этот момент мне захотелось нервно рассмеяться — потому что я впервые в жизни осознала, отчего столько раз сталкивалась на улице или в общественном транспорте со злыми и неадекватными женщинами. Будешь тут неадекватной! Если постоянно в голове крутятся сомнения — как иначе? И никакой психолог их не отменит, это просто невозможно.

Если твой любимый человек однажды уже изменил тебе абсолютно на пустом месте — мы ведь даже не ссорились! — кто даст гарантию, что он не сделает этого ещё раз? И ещё, и ещё, если постоянно прощать.

Значит, остаётся третий вариант.

Развод.

Потому что я просто не смогу жить в ожидании следующего предательства. У меня был перед глазами пример одной подруги, которая дала мужу второй шанс: через год он опять пошёл налево, тогда она решила дать третий — и уже после следующей измены подала на развод. Но сколько за это время она потратила нервов и выплакала слёз — не сосчитать.

И да, я просто не хочу ждать, пока ниточки сомнений переплетутся между собой, превратятся в верёвки и начнут меня душить.

Я ведь задыхаюсь уже сейчас — что же будет дальше?

7. Таланов

Даша

Стало ли мне легче после того, как я приняла решение о разводе?

Ни капли.

Я по-прежнему с трудом дышала и вообще чувствовала себя раздавленным тараканом. Его прихлопнули, но лапы почему-то шевелятся и голова пока работает.

Вновь плеснув в лицо холодной водой, я собиралась вытереться бумажными салфетками, но тут дверь туалета вдруг начала открываться, и я поспешила хрипло выдавить:

— Занято!

Впервые за последние годы мне захотелось добавить в конце фразы матерное слово, но я сдержалась. Сдержалась, потому что увидела, кто заходит внутрь.

Это был Кирилл Адамович Таланов — клиент, с которым я только что проводила совещание. Сложность проведения рекламной кампании для него состояла в том, что он владел сетью пивоварен, а с рекламой алкогольной продукции всё очень непросто.

— Прошу прощения, Дарья, — произнёс Таланов своим потрясающим баритоном — только звучанием этого голоса можно было бы соблазнить любую женщину, — мне показалось, у вас что-то случилось. Я могу чем-то помочь?

Таланов напоминал мне героя Антонио Бандераса из «Интервью с вампиром» — такой же белокожий, черноволосый, длинное лицо с правильными чертами, тёмные глаза цвета… Ну, учитывая деятельность их обладателя, правильнее будет назвать этот оттенок не «цвет кофе», а «цвет стаута». Харизматичный мужчина. Только что волосы у него не длинные, а вполне обычные, короткие — а так очень похож на того вампира из фильма, и даже зубы-клыки казались мне более острыми, чем обычно бывают у людей.

— Нет, — покачала головой я, испытывая недоумение пополам с возмущением. Чего он так сюда ворвался? А вдруг у меня диарея? Хотя я тоже хороша: дверь-то не закрыла. — Всё в порядке. Я сейчас освобожу туалет.

— Да мне не надо, — откликнулся Кирилл Адамович с мягкой улыбкой, пристально изучая моё лицо. — Но у вас точно не всё в порядке. Это заметно.

— К вашему заказу моё состояние не имеет никакого отношения, — произнесла я ровным тоном, хотя, если честно, хотелось заорать. — Личные проблемы. Не переживайте, ровно через неделю я предоставлю вам полный план кампании с учётом ваших пожеланий.

— Я знаю, что предоставите. Вас и вашу фирму мне рекомендовали несколько друзей. И всё же… Я отлично понимаю, что вы не только служащая, но ещё и человек. А людям в подобном эмоциональном состоянии не следует садиться за руль. Вы ведь добираетесь до работы на машине, верно?

Поразившись, что он знает обо мне такие подробности — хотя откуда? — я не могла не полюбопытствовать:

— Откуда вы?..

— Невеликая тайна, — хмыкнул Таланов, и его мягкая улыбка стала ироничной. — Видел на вашем рабочем столе ключи от машины.

— А-а-а, вот в чём дело…

— До Шерлока Холмса мне далеко. И возвращаясь к теме нашего разговора… Я действительно считаю, что вождение требует большой сосредоточенности, которую не всегда легко достичь. Поэтому предлагаю свои услуги в качестве извозчика. Не хотите до дома — могу подбросить до метро, а то тут не ближний свет.

Да, это было правдой — до метро от нашего офиса нужно минут пятнадцать трястись в автобусе или трамвае, но я вполне могла доехать и общественным транспортом. Не нужны мне никакие извозчики.

— Спасибо, Кирилл Адамович… — начала я, но он меня перебил:

— Можете звать меня просто Кириллом.

— Прошу прощения, но вы мой клиент, поэтому вынуждена отказаться, — ответила я, глядя на мужчину с удивлением. Что он прилип ко мне как банный лист? После прошлого совещания, да и во время сегодняшнего, я не замечала у Таланова никакого особенного интереса к себе. То ли я дура, то ли он хороший актёр — и скорее второе.

— Да ладно вам, Дарья. — И вновь его улыбка наполнилась иронией. — Подобное обращение вас ни к чему не обязывает. И если я вас сейчас подвезу до дома или метро — тоже. Зато сможете выговориться. Я, знаете ли, в прошлый раз заинтересовался, решил посмотреть, чем занимается ваш муж — вы ведь упоминали блогеров. Поэтому я в курсе, где он сейчас.

Краска бросилась в лицо.

Отлично, просто прекрасно! Весь свет уже в курсе, и теперь мне и нашей семье начнут перемывать кости.

Ну спасибо, Дэн!

— Рада за вас, — ответила я, сжав кулаки. — До встречи через неделю.

Я бросилась к двери, боясь, что Таланов станет мне препятствовать — но мужчина спокойно отстранился, сказав лишь:

— До встречи, Дарья.

8. Мозг без сердца, сердце без мозга

Даша

Коллеги за деятельностью Дэна не следили, поэтому я более-менее спокойно и даже быстро отчиталась собственному начальнику, попрощалась с коллективом, оделась и помчалась к остановке общественного транспорта, оставив свою машину на стоянке бизнес-центра. Завтра добираться до работы будет мучительно, но Таланов прав: подобное состояние не для вождения.

Каким-то чудом в подошедшем трамвае оказалось место, чтобы сесть — и только тогда я решилась вновь взглянуть на экран телефона. Почему-то меня особенно страшила возможность получить сообщение от Дэна с покаянием, однако муж молчал. И именно по причине его молчания я не сомневалась, что вся эта история с блогершей и забытыми трусами действительно произошла. В противном случае Дэн давно бы позвонил или написал мне, стал бы возмущаться, объясняться…

Но писала свекровь.

«Зашла к вам в гости, дождусь тебя».

Подавив приступ удушья от ужаса, что придётся весь этот кошмар как-то объяснять нашим с Дэном родителям, я прочитала кучу сообщений от Оли.

«Даш, ты как?»

«Господи, это действительно трусы Дэна, что ли?!»

«Прости меня, пожалуйста, но я не могла иначе».

И всё в таком духе.

Злилась ли я на Олю? Нет. Она всё сделала правильно, и вообще, это не она предала меня, а Дэн.

Просто мне не хотелось с ней разговаривать. Мне ни с кем не хотелось разговаривать, по правде говоря, но придётся. Ирина Михайловна зашла в гости, придётся держать лицо ещё и перед ней.

У нас с Дэном были отличные отношения с родителями. У него — с моими, у меня — с его, и я представляла, что начнётся, если мы решим развестись. Содом и Гоморра, не иначе. И не факт, что поддерживать будут меня, скорее всего, нет. Думаю, наши родители будут против развода — и плевать на мою психику. Главное, что всем остальным будет хорошо, а ты страдай, Даша.

Вновь затошнило, и я залезла ладонью в сумку. Где-то у меня здесь завалялась лимонная карамелька… Я всегда ношу их с собой на всякий случай — Лёшку, бывает, тошнит в машинах.

Засунув в рот жёлтенький «Взлёт», я закрыла глаза и постаралась расслабиться.

Получалось плохо.

Мне казалось, что я сижу под плохо закреплённой полкой, заваленной тяжёлыми вещами, — и точно знаю, что она скоро треснет и рухнет прямиком на меня. Но когда именно это случится, неясно. И главное, что у меня нет возможности увернуться или убежать. Я должна сидеть под этой полкой и ждать, когда шарахнет.

Выживу ли я вообще после такого? Не уверена.

Мы ведь с Дэном были вместе, сколько я себя помню. Влюбились друг в друга ещё в школе, начали встречаться. Вместе встречали выпускной, поженились почти сразу после этого, а ещё через полгода, когда я училась на первом курсе, выяснилось, что я беременна. Хотя мы с Дэном изначально договаривались, что подождём! Но разве этого неугомонного можно остановить?!

Мы вместе ждали Полинку, выбирая коляску и другие вещи, и переживали из-за того, что приходится сидеть на шее у родителей. Дэн из-за этого и институт бросил — нашёл хорошую (на тот момент, разумеется) работу и решил не тратить время на учёбу. С тех пор так и не закончил. Я вот доучилась, благодаря ему и нашим родителям, которые помогали с Полинкой, чтобы я не брала академический отпуск. Было чертовски сложно, но как же я гордилась собой, когда получила диплом! И Дэн мной гордился.

«Ты — мозг нашей семьи!» — так он меня называл. А себя называл сердцем.

Может ли мозг жить без сердца? А сердце — без мозга?

Не знаю.

Но кажется, нам придётся это выяснить.

9. Преддверие

Даша

Когда я подъезжала к дому, пришло ещё одно сообщение от Оли.

«Тут ураган, рейс задерживается. Держись, Даш».

Ураган, значит. Что ж, он вполне соответствовал тому, что в этот момент творилось в моей душе.

Хотя по итогам вечера я могла бы сказать, что выдержала испытание с честью. Ирина Михайловна ничего не поняла, кроме того, что у меня какие-то проблемы с заказчиком и я очень устала.

— Ну ничего, завтра же суббота, — утешила она меня, похлопав по руке. — И Дэн вернётся. Всё полегче будет.

— Да, кстати, где папа-то? — тут же поинтересовалась Поля, подняв голову от своего планшета. Она на нём не играет, а рисует, и делает это просто прекрасно, на мой взгляд. — Опять застрял?

Дэн действительно несколько раз попадал в подобные ситуации с закрытыми по той или иной причине аэропортами, так что Поля и Лёшка научились не волноваться из-за него.

— Угу, — ответила я, кивнув. — Из-за урагана. Будем надеяться, долго он не продлится и завтра мы увидим папу.

Впервые в жизни, говоря подобную фразу, я почувствовала, что вру. Несмотря на то, что я понимала — с Дэном необходимо пообщаться, — мне не хотелось его видеть. Может, потому что я понимала, что именно он будет говорить, а может, потому что предчувствовала: когда муж вернётся, мне станет ещё больнее и сложнее.

Пока можно было делать вид, что всё в порядке, — и я делала.

А Дэн совсем не писал. Впрочем, я тоже ему не писала — не могла.

Ближе к утру пришло очередное сообщение от Оли.

«Ураган закончился. Наш вылет через час. Обнимаю тебя».

Я зажмурилась и потёрла саднящие глаза. Я не спала всю ночь, поэтому теперь усталость была почти абсолютной. Но как тут заснуть?

В другой день, получив подобное сообщение — неважно от кого, — я помчалась бы будить детей, чтобы отправиться в аэропорт встречать папу. Но не сегодня.

И, скорее всего, больше никогда.

10. Почти семейные ритуалы

Дэн

Когда команда моего блога только создавалась, Даша сказала, что хороший коллектив — он как семья. Я, недовольный всякими возникающими походя проблемами, а кроме того, слишком тупой, чтобы понять по-настоящему, тут же начал с ней спорить и доказывать обратное. «Ты что, где семья, а где эти балбесы?» Я тогда ещё подумал, но не выразил вслух: «Особенно семья с тобой». Мне казалось, что это даже почти дикость — сравнивать тёрки в коллективе с моей прекрасной неконфликтной семьёй!

Даша всегда была слишком мудра, чтобы спорить, особенно если видела неготовность услышать правду, и в тот раз она только улыбнулась и закрыла тему. А я отчего-то запомнил эту фразу… Наверное, чтобы вспомнить о ней именно сейчас.

Конечно, Даша была права. В любом коллективе, а уж особенно в хорошем, со временем появляются собственные шуточки и приколы, радости и горести, традиции и ритуалы. Как в семье, да. Это неизбежно при любой форме отношений, на самом-то деле.

Часто бывало, что я ощущал настроение ребят ещё не открыв дверь в студию. Так сказать, на подлёте. Жора по одному моему взгляду мог понять, что я думаю о новой примочке в видео, а Реша — определить, в каком я состоянии, — ориентируясь только лишь по цвету моей футболки. Так же, как я прекрасно знал, что она стягивает в пучок волосы, когда бесится, и распускает по плечам, если у неё болит голова и всё достало.

Однако сегодня я был настолько сосредоточен на себе и своих мыслях, что не сразу заметил необычную перемену в поведении моей команды после посадки в самолёт.

Во время полётов у нас с Решей и Жорой был определённый ритуал. Мы обычно брали три места рядом и сажали Решу-аэрофоба посередине — чтобы она могла вцепляться в нас обоих (вцепляться в прямом смысле — ногтями и порой даже до крови). Я располагался у окна, а Жора у прохода — всё-таки человек с его габаритами нуждается в дополнительном свободном пространстве.

Но в этот раз всё было не так. Я сел у окна, а Реша вдруг пропустила Жору в середину. Он никак не воспротивился такому решению, хотя вряд ли ему это было удобно, и я сразу заподозрил свою команду в преступном сговоре.

На мгновение хотелось спросить, что это значит, но я промолчал. Узнать, что я прав и парочка «Твикс» или хотя бы одна Реша в курсе того, что я натворил, мне было бы сейчас совсем некстати. Обсуждать случившееся с ребятами до разговора с Дашей — как продолжение предательства.

Впрочем, у меня всё же оставалась надежда, что я ошибаюсь. Перед посадкой в самолёт я заходил на страницу Кристины и обнаружил, что просветлённая стерва сдержала слово и удалила видео. Не знаю, через сколько времени. Возможно, что было уже поздно.

Да, если Реша успела увидеть, как Кристина хихикает, размахивая трусами перед камерой, сразу после ночи, когда я не вернулся в отель и не отвечал утром на звонки, сделать выводы она сможет вполне однозначные. Единственное, что способно смутить Решу перед проставлением на моём лбу клейма «предатель», — это моя репутация «хардкорного семьянина, которого не интересуют чужие сиськи-письки». Её цитата, между прочим! Именно так во время празднования первых ста тысяч подписчиков она выразила мне своё восхищение после трёх бокалов шампанского.

Однако репутация — субстанция хрупкая, и она способна рассыпаться за мгновение, стоит только Даше увидеть то видео от Кристины. Отправила Реша его на экспертизу моей жене или нет? Пока лучше не знать.

По поведению Реши ничего сказать в точности было нельзя, несмотря на её недобрые взгляды, которые она периодически на меня кидала. Не в первый раз! По утрам Реша всегда злая и раздражительная, особенно если накануне пила в аэропорту и толком не спала. Да и кто вообще бывает добрым после такого?

Хотя вот Жора бывает. Особенно если рядом Реша. Нет, ну какая же она слепая идиотка! Или не слепая, но идиотка точно. Такого парня во френдзоне держать!

Ай, ладно. Не о них мне сейчас надо думать. Не о них.

11. Невстреча

Дэн

Полёт прошёл отвратительно. Впрочем, учитывая моё настроение — иначе он и не мог пройти.

Ни спать, ни смотреть фильмы или слушать музыку у меня не получалось — бесило абсолютно всё. Хотелось отвлечься, но это оказалось нереально, и в итоге я просто таращился в пространство или в иллюминатор, погружаясь в свои мысли, как утопленник в болото. Даже есть — и то не хотелось, всю еду я отдал Жоре. Он молча благосклонно кивнул, заслужив горящий бешенством взгляд Реши, и я в очередной раз задумался, знает ли она о моей измене или нет. А Жора? В отличие от нашего доброго великана, Реше не всегда нужны причины, чтобы на кого-то обидеться, особенно если речь о Жоре. Так что я по-прежнему не мог сделать однозначный вывод, в курсе ли друзья моего грехопадения. Жора вёл себя как обычно, но если вдруг Реша ему уже обо всём донесла, то я могу быть благодарен хотя бы за то, что он принял мою еду, при этом не плюнув мне в рожу. Тем не менее даже с Жорой мы не разговаривали все девять часов полёта.

Приземлившись, мы получили багаж и вышли в зону для встречающих. Здесь меня обычно ожидала семья в полном или частичном составе… Здесь-то меня и накрыло настоящим ураганом из чувств и эмоций.

Одно дело — трястись от страха, не писать и не получать сообщений от жены, строить домыслы и предположения, в курсе Даша или нет… И совсем другое — обнаружить, что в аэропорту никто меня не встречает. Всегда, они всегда меня встречали! Но не сегодня.

Это было как вынесение приговора осуждённому.

Ни у Реши, ни у Жоры не возникло вопросов, почему хотя бы Даша не стоит в зале с какой-нибудь прикольной табличкой. Она всегда придумывала что-то новое, чтобы нас развеселить, — в зависимости от того, куда мы летали. Особенно меня повеселила табличка после посещения Австралии. «Дэнгуру» — гласила надпись, ещё и ударение над последней буквой «у» Даша поставила. Тогда я гордился и хохотал, сейчас же испытывал абсолютный, обжигающий до самого нутра стыд.

Я умел творить весёлую фигню на камеру и показывать это миллионам людей, не стесняясь. Я обожал быть публичным дураком без страха и упрёка и не комплексовал из-за своего идиотского вида. Но быть сволочью в глазах жены и друзей… Этому меня жизнь не учила.

Боже мой…

Пряча глаза, пробурчал Жоре и Реше, что задержусь в аэропорту, а они пусть не ждут и отправляются отдыхать, увидимся через пару дней в студии. Я скорее даже протараторил это, как ребёнок, который хочет быстрее рассказать стишок, который его заставили выучить, и выдохнул, как только друзья отправились на выход, ничего в ответ не уточнив.

Побродив по аэропорту, я нашёл укромный уголок, где за большой кадкой с какой-то развесистой пальмой стояла скамейка, уселся на неё и принялся гипнотизировать взглядом телефон.

Нужно было выключить авиарежим и позвонить Даше, но я никак не мог решиться.

Больно. И перед глазами всё расплывается, как будто я сейчас в обморок упаду или разревусь.

Так, Дэн, надо собраться! Вдруг ты вообще всё придумал? Нет, не про Кристину, конечно, с ней всё ясно. Про Решу с Жорой! Вдруг они просто сами по себе поссорились, поэтому Реша и не в духе? И поэтому же села с краю. Чтобы уменьшить концентрацию мужиков вокруг себя.

Да и летали мы раньше рассаживаясь как сегодня, было такое! Не помню только почему, но было.

А Даша… Не смогла приехать, потому что приболела? Или дети… Ох ты ж, чёрт! А если и вправду что-то случилось, а я тут сопли размазываю?! Надо срочно звонить!

Пока телефон выходил из авиарежима и пытался поймать сеть, я медленно выдыхал и старался настраиваться на позитив. Ну, хоть что-то хорошее должно быть, не один же негатив! Если ничего не случилось — уже хорошо. И если Даша на самом деле ничего не знает… Тогда буду придерживаться своего первоначального решения и не расскажу про Кристину, понесу крест в одиночку. Будет тяжело, ведь я Даше никогда не врал! Если только по мелочам или в шутку. Как-то раз я не сказал, что у жены к попе прилип кусочек Лёшкиной поделки про золотую рыбку — с ним Даша и вышла из дома. Но это же было очень забавно — красные губки на таком пикантном месте! Даша потом и не сердилась, только посмеялась вместе со мной.

Да, ни о чём важном или серьёзном я жене никогда не врал, да и не умею я это делать. Бог свидетель! Но теперь, наверное, предстоит научиться.

Так, а как лучше звонить? Как обычно или по видеосвязи?..

Чёрт, и почему эти металлические скамейки всегда такие холодные! Что зимой, что летом!

Я нервно вскочил на ноги и принялся ходить туда-сюда вдоль скамейки, как зверь в клетке, поглядывая на молчаливый экран телефона. Никаких оповещений о сообщениях или звонках…

Мне очень хотелось увидеть Дашу. Очень! Но страшно было просто до усрачки.

Наконец я решился, покрепче ухватил телефон, сел обратно на сиденье и нажал кнопку вызова по видеосвязи.

Даша ответила далеко не сразу. И когда она это сделала, я невольно подумал, что, возможно, было бы лучше, если бы она не ответила.

Её глаза…

Так на меня ещё никто не смотрел. Никто и никогда! И уж тем более — любимая женщина.

12. Сейчас или никогда

Дэн

Под презрительным взглядом Даши я ощутил себя собачьим дерьмом, а то и чем похуже — всё-таки дерьмо не разрушает и не предаёт, оно просто лежит. И можно даже постараться в него не наступать… В случае с нами я «наступил» Дашу в это дерьмо насильно, против её воли и желания.

Жена держала телефон где-то на уровне груди, из-за чего её лицо казалось искажённым — слишком широким у подбородка, в этом ракурсе почти двойного, и узковатым у лба. Обычно меня смешило, как она выглядит, когда так берёт телефон, но в этот раз было совсем не до смеха.

Возле Дашиной головы я увидел люстру с большими белыми плафонами — значит, любимая дома, на кухне. Если бы рядом с ней были дети, вместе они представляли бы собой три кита, на которых держится моя жизнь и судьба. Жена, дети, дом…

После истории с Кристиной я могу потерять всё, и осознание этого приводило меня в отчаяние.

Любимая моя Дашенька! Я так хотел сказать ей это, но не мог. Губы будто склеились, во рту ощущалась сухость, как в пустыне.

Я думал, что сумею соврать? Придурок. При первом же взгляде на жену я понял две очевидные вещи: во-первых, она всё знает, а во-вторых, я не смог бы ей соврать. Не выдержал бы и полминуты обмана!

Мы молчали секунд пятнадцать, но по ощущениям за это время родилась и умерла целая Вселенная. Вместе с моим планом ничего не рассказывать Даше.

И когда молчать вдруг стало невозможно, я всё-таки выдохнул:

— Даша… Прости…

Звучало жалко и глупо, будто я всего лишь умудрился не помыть за собой посуду или забыл прихватить жене прокладки в магазине, максимум — не выключил утюг при выходе из дома. Но ничего ведь не случилось, да? Так не извиняются, когда из-за оплошности сгорает квартира. Так не извиняются, когда предают. А как? Как надо извиняться?

Даша считала меня человеком, которого сложно заткнуть, даже если слова и не нужны, и это было правдой. Но сейчас, когда слова были обязательны и необходимы, я не мог подобрать правильные. Я просто онемел.

Я видел, что Даша с трудом сдерживает себя. Она очень редко плакала, но сейчас была готова разрыдаться. Никто не заметил бы этого, кроме меня.

Наверное, у неё тоже был какой-то план… который схлопнулся, как только она меня увидела.

— Дашенька, дай мне всё объяснить…

Звучало не лучше, чем выстрел холостым патроном в небеса. Да какие слова здесь подойдут?! Не представляю. Всё, что я мог придумать, даже в моей голове звучало как пустота.

Внезапно в уголок, где я сидел и куда, кроме меня, наверняка никогда не ступала нога человека, заехал уборщик на шумной машине. Ну конечно, именно сейчас ему понадобилось срочно здесь всё помыть!

Поняв, что ещё немного — и слышно не будет совсем, я быстро протараторил что-то ещё более идиотическое:

— Даша, давай так… Я поеду пока на студию, и мы… Э-э-э… Переждём немного, а потом встретимся и обсудим всё? Пожалуйца, побалуйста, да чёрт… Пожалуйста!

Даша нервно засмеялась, но явно не из-за моих оговорок. Её глаза блестели от боли и гнева.

А потом она заговорила, ещё и таким пугающим голосом, что я чуть не обделался.

— Я. Не. Буду. Ждать. — Даша чеканила каждое слово отдельно, при этом стиснув зубы, словно чревовещатель. — Приезжай. Сейчас. Или никогда!

Я сглотнул.

— А как же дети? — выпалил я панически, но узнать, где Поля с Лёшкой, мне было не суждено — любимая уже бросила трубку.

Конечно, я был уверен, что детей сейчас нет дома. Даша никогда в жизни не стала бы устраивать разборки при них. Но всё же хотелось знать наверняка.

Господи… И почему ошибки порой так дорого стоят?..

13. Сон

Дэн

К Даше ехал дважды.

Первый раз — по проспекту с пальмами на фоне сталинских высоток. Таксист проложил маршрут через Кремль — сомнительное решение, — видимо, чтобы полюбоваться лазурной водой Москвы-реки и белыми песочными пляжами, как в Юго-Восточной Азии.

Вдоль набережной туристы катались на слонах, а рыбаки вытаскивали из реки огромные неводы с крупной рыбой. Я смотрел на это всё, открыв рот. Таксист вдруг кому-то посигналил… и я обнаружил, что везёт меня Даша! Она широко улыбалась, и я тоже разулыбался от радости. Значит, у нас всё хорошо? Я потянулся к ней и вздрогнул от недоумения и страха — руки оказались связаны ремнями безопасности. И почему я раньше этого не замечал?

Даша неожиданно сказала голосом виртуального ассистента: «По тарифу “Семейный” дальше проезд закрыт, ураган “Кристина” вернёт тебя обратно к твоей шлюхе». Я вытаращил глаза, а Даша между тем резким движением указательного пальца нажала на кнопку рядом с коробкой передач, в крыше распахнулся люк — и меня катапультировало в него вместе с креслом.

Снаружи и вправду был ураган, и я летел сквозь него, вертясь в кресле, как волчок, — пока меня не уронило в воды Москвы-реки, из лазурных вдруг ставших серо-коричневыми, как разбавленное дерьмо.

И тут я проснулся.

Сердце колотилось, холодный пот выступил на лбу… Господи, ну и сон! Вот что значит — нечистая совесть.

Второй раз я ехал к Даше уже по привычной ноябрьской Москве, контрастно-пасмурной по сравнению с солнечным Таиландом, но я был этому сейчас только рад. Если бы светило солнышко, мне бы казалось, что мир надо мной издевается.

Дорога, несмотря на то, что была не через центр, показалась какой-то бесконечной.

Через полтора часа я всё-таки добрался до ЖК, где мы с Дашей три года назад купили квартиру. Основательно вложились, решив, что на собственном жилье экономить не будем: четыре комнаты, большая гардеробная, два балкона, просторная кухня… Это была квартира нашей мечты.

Я некоторое время топтался у подъезда, сжимая в руке ручку чемодана, и глядел на наши окна. Когда Поля заболевала и не могла поехать встречать меня в аэропорт, она часто ждала нашего возвращения, стоя по ту сторону стекла. Прям носом прижималась, чтобы её лучше было видно…

Но сейчас там никого не было.

Я медленно побрёл к нашей квартире. Каждый шаг давался мне так тяжело, будто к ногам были привязаны пудовые гири, и если бы я мог, то даже лифт заставил бы ехать медленнее.

Вышел на пятнадцатом этаже. Скрипя колёсиками чемодана и удивляясь тому, что сам не скриплю так же — столь невыносимо мне сейчас было, — доковылял до квартиры. И затем, когда невозможно было тянуть время ещё, всё-таки достал ключ и открыл входную дверь.

Шагнул в прихожую.

Дома Даша или нет, я сначала не понял — свет был выключен, в квартире стояла тишина. Поля и Лёшка точно где-то бродят: нет ни их курточек, ни кроссовок. Да и слишком безмолвно, дети не бывают настолько незаметными, даже когда спят.

Я начал снимать обувь, и вдруг услышал голос.

Её голос…

— Не разувайся.

Резко выпрямился — и увидел Дашу. Она шла по коридору в белом брючном домашнем костюме — длинноватая туника была завязана узлом на боку, тонкая ткань брюк струилась по стройным ногам. Выглядела Даша по-домашнему, но очень красиво и ухоженно, как и всегда. Вряд ли хоть кто-нибудь заметил бы в ней что-то необычное. Кроме меня.

Даша подошла ближе, и я увидел, как осунулось её лицо. Обычно живые глаза потухли, под ними намечались тёмные круги, уголки губ были печально опущены. Как говорит в таких случаях Поля? Что-то из «Гарри Поттера»… Вспомнил. Даша выглядела так, словно недавно встретила дементора.

И ведь это я с ней сотворил…

14. От количества извинений сумма не меняется

Дэн

— Говори.

От тона Дашиного голоса горло перехватило. Он был безжизненным, безнадёжным — как у человека, которому только что поставили смертельный диагноз.

— Даша…

Я не знал, что сказать. Опять! Какой же я тупой! У меня было столько времени, чтобы обдумать свои будущие слова и действия, а я только сопли жевал и воображал, будто сумею всё скрыть и жить дальше, как жилось. Лучше бы подумал, как стану объясняться, если самая любимая женщина (мама и дочь — простите, но это всё же другая любовь) узнает о моём косяке и захочет развестись. Теперь не пришлось бы пыхтеть и жевать губами, как умственно отсталый!

— Всё? — устало вздохнула Даша, и я будто очнулся. Да говори уже, дебил!

— Нет, конечно! Даша, сейчас… — Я попытался экстренно собраться с мыслями, но они разбегались, как тараканы после внезапно включённого яркого света. — Сейчас я, подожди…

И тут я спонтанно, повинуясь то ли своему отчаянию из-за того, что слова никак не подбирались, то ли просто от растерянности, упал на колени. Я сделал это не специально, ничего подобного не планируя, и тут же получил кармической отдачей от Вселенной, напоровшись коленями на маленькие камушки, которые, по-видимому, принёс с собой на кроссовках. Стиснул зубы, чтобы не застонать — это было бы слишком глупо, хотя, казалось бы, куда уж глупее…

— Не паясничай, — нахмурилась Даша и отвернулась, скрестив руки на груди. Ей явно было неприятно смотреть на меня.

— Прости! — выдохнул я с горячим отчаянием. — Прости, Дашуля, прости, прости! Я умоляю, прости…

— От количества извинений ничего не изменится, — так же безжизненно откликнулась жена.

— А от чего изменится? — спросил я, надеясь на подсказку. Мне срочно нужна была помощь, потому что я по-прежнему не понимал, что делать дальше.

Но Даша лишь осуждающе покачала головой, видимо подумав, что даже в подобной ситуации я не способен справиться без её помощи.

— Я не знаю, как это произошло! — выпалил я чудовищную пошлость и совсем не удивился, услышав Дашин тихий смешок.

— «Не виноватая я, он сам пришёл», — процитировала жена язвительно. — Что ж так банально-то, Дэн?

— Но это правда! Я понятия не имею… Поверь мне, прошу, Даша, ты же знаешь меня!

— Видимо, не знаю.

— Знаешь! Как никто другой знаешь.

— В таком случае тебя никто не знает, — она пожала плечами с деланным безразличием.

— Даша… — сделал я ещё одну попытку. — Я понимаю, как это всё звучит! Но я правда не имею понятия, как это произошло… Может, было тяжело в последнее время… Я работал в бешеном ритме, может быть, ну, типа выгорел…

— Типа выгорел? — Дашины брови возмущённо приподнялись, и мне показалось, что она хочет меня ударить. Честно, я был бы только рад. — Ну да, понятно. С кем не бывает. Я вот тоже чувствую выгорание! Как же это я не додумалась: надо было просто потрахаться с кем-нибудь! Обязательно бы полегчало.

Даша тяжело дышала, будто после пробежки. Грудь её взволнованно, нервно вздымалась — я понимал, что она на грани. И не мог вспомнить, когда в последний раз видел её такой.

Наверное, никогда. И тот факт, что всё это сотворил с ней я, ужасно тяготил.

— Даша, я не об этом…

— Да? А я об этом! И знаешь, спасибо за наводку. Плевать на детей, на семью, на всё вообще плевать! Пойду и потрахаюсь без обязательств, а то вдруг выгорю! — раздражённо перебила она меня. Я едва не зажмурился от ужаса: боже, а если Даша на самом деле поддастся эмоциям и после моего предательства… Нет, не стану об этом думать! Моя жена не такая!

Чёрт, как же болят колени!

— Даша, выслушай, пожалуйста… Ты же знаешь, ты знаешь меня! Ты знаешь, что я просто не мог сознательно так поступить!

Она фыркнула, а потом истерически рассмеялась.

Я будто бы стоял сейчас на коленях в собственной могиле и с каждым словом всё сильнее себя закапывал.

— Несознательно, значит? Тобой воспользовались? Изнасиловали, наверное. Будешь судиться с Крис… Тьфу! — Лицо Даши исказилось от отвращения и брезгливости, как будто я заставил её залпом выпить стакан с уличной грязью вместо воды. — Дэн, о чём мы вообще? Ты изменил мне с девушкой по имени Кристина Ом. Куда ниже падать?!

Я был настолько в отчаянии, что ухватился за этот уничижительный аргумент.

15. Челлендж

— Да-да, вот именно! — закивал я энергично. — Об этом я и говорю! Ну какая, блин, Кристина Ом…

— Которую ты трахнул! — огрызнулась Даша. — Вот какая!

— Ну ты же сама слышишь, как это звучит? Подобное вообще не про меня! Я же не такой. Ну Даш, пожалуйста! Умоляю, хотя бы на секунду предположи, что могла произойти ошибка…

— Ошибка? — Дашины брови вновь взлетели. — Какая ещё ошибка? Ну-ка, давай по слогам, что ты сделал по ошибке? А? Давай, говори.

Я замялся. Одно дело — использовать всякие заимствования и прочие общие слова, дабы охарактеризовать случившееся, и совсем другое — прямо во всём признаться. Не увиливая, не пряча суть, не умалчивая. На это требуется определённое мужество… Есть ли оно у меня?

Челюсть заныла, как будто Даша успела меня по ней ударить, а глаза предательски увлажнились.

— Я был пьян и изменил тебе, Даш. Это случилось впервые за всю нашу совместную жизнь, и я очень жалею. Даш, я…

Я говорил искренне, от сердца, и Даша всё-таки не смогла остаться равнодушной. Шмыгнула носом, вздохнула, пытаясь успокоить подступающие слёзы, провела ладонью по лицу сверху вниз, будто снимая боль, и вернула себе прежнюю язвительность.

— Хорошо, я поняла. Мой непьющий и верный муж напился и изменил мне. Супер. И что он теперь хочет от меня?

— Шанс всё исправить.

— Чтобы я дальше жила в ожидании новых сюрпризов от тебя?

— Нет, но…

— Вот именно, Дэн! Всё очень просто. Я думала, что знаю тебя. Оказалось, что нет. И это не исправить. Фарш обратно не провернуть. Поэтому…

Она запнулась, и я сразу понял почему. Речь зашла о разводе, а спокойно говорить о нём Даша не могла.

Во мне вопреки всему всколыхнулась надежда. Даша не спокойна, она переживает, значит…

— Поэтому… что? — уточнил я осторожно, не спеша высказывать свои новые гениальные мысли. Впрочем, пока их и не было.

— Единственный возможный вариант. — Даша тоже не спешила с прямым ответом.

— Какой?

— Я не смогу верить тебе как раньше. Значит, выход один. Развод.

Вместе с этим коротким словом мне в придачу будто нож в грудь прилетел. Хотя — не странно ли? Я ведь понимал, что сделал, к чему всё идет, но, когда услышал закономерный итог, оказался совсем не готов.

Говорят, что оргазм — маленькая смерть. Враньё! Маленькая смерть — услышать от женщины, которую ты любишь, краткое и уверенное: «Развод».

— Даш… — Я зажмурился и выдохнул то единственное, что мог сейчас сообразить: — У нас же дети…

— Не прикрывайся ими.

— Не только дети! Мы тоже! Даша, ну зачем сразу развод?

— Не сразу. Сегодня я никуда не поеду.

— Даша! Ну перестань! — Я открыл глаза и с мольбой посмотрел на жену. — Мы не можем развестись!

Я был готов закричать, но сдерживался, понимая, что это уж точно бесполезно.

— Можем, Дэн, — вздохнула Даша устало, но добавила с прежней язвительностью, за которой она скрывала свою боль: — Ты любишь вдохновлять своих подписчиков, чтобы они верили в тебя, вот и ты поверь в нас.

Я понял, что Даша сама устала от этого потока желчи, который она вылила сегодня на меня, — всё-таки она если и троллила людей, то по-доброму, — потому что жена вдруг попыталась остановить наш разговор:

— Всё, хватит, мне больше нечего сказать. Вставай и уходи. Об остальном поговорим позже.

— Я не уйду, — воспротивился я.

— Я не хочу тебя видеть. — Даша развернулась в сторону кухни, но я не спешил сдаваться. Нет, ни за что не сдамся!

— Всё равно не уйду. Буду стоять здесь. Даша! Ты всегда мне помогала. Прошу тебя! Помоги! Подскажи, как всё исправить? Как спасти нас?

— Никак, Дэн! — огрызнулась она дрожащим голосом. — Ни-как!

— Не хочешь подсказывать? Ну ладно. Я не уйду, пока ты не дашь мне шанс, хоть какой-то шанс исправить всё. — Я горячился, чувствуя, что если уйду, то это будет окончательно. Даша уже не позволит мне вернуться! Значит, надо действовать сейчас, пусть даже и глупо. — Я буду стоять здесь и ждать. Потому что я не хотел того, что натворил. И я докажу это тебе, если ты скажешь, что у меня есть шанс всё исправить. Хотя бы малюсенький, на долю процента… Дашенька, прошу тебя!

Даже если бы жена сказала, что шансов нет, меня бы это всё равно не остановило. Ничто не остановило бы! Я просто не мог позволить себе потерять её. Не мог!

Но всё же хотелось увидеть в её глазах хотя бы искорку тепла…

— Шанс? — презрительно усмехнулась Даша, не оборачиваясь, и быстро пошла по коридору в сторону кухни, прошептав себе под нос: — Да стой сколько влезет, выпендрёжник…

Я остался один. Ну, почти. Через пару минут откуда-то пришёл сонный Феня, наш с Дашей любимый кот. Потянулся всеми лапами и принялся ходить вокруг меня, отвлекая от печальных мыслей. Точнее, пытаясь отвлечь — в полной мере переключиться и начать наглаживать Феню как обычно, у меня не получалось.

Взгляд скользил по привычной обстановке. Стенка рядом со шкафом была увешана фотографиями нашей семьи. Мы с Дашей ещё в школе, потом наша свадьба, Даша с пузом ждёт Полинку, а рядом я, Полинка со щербатым ртом обнимает беременную второй раз Дашу, а за ними дурачусь я — прыгаю на максимум, расставив ноги, с самой радостной и немного безумной физиономией. Поля и Лёшка вдвоём — оба с букетами, идут в школу…

Простите меня, родные мои.

Невыносимо больно было — и душе, и телу. Хотя боль в коленях немного помогала отвлечься от паники перед потерей самого важного в жизни.

Глупо было обещать стоять здесь до упора. Какой толк в подобном самоистязании? Что оно доказывает? Громкие слова, не более. С другой стороны, с чего-то же должен начаться путь моего искупления? Я ведь в любом случае не верю, что всё получится быстро, просто и без боли.

Как я многократно говорил подписчикам: «Вписался в челлендж — иди до конца!» В моём случае — стой. Говорил! Значит, буду стоять.

16. Список

Даша

Так, где моя валерьянка?

Или пустырник.

Или хоть что-нибудь!

Я дрожащими руками шарила в аптечке, чувствуя, что ещё немного — и меня можно будет отвозить в психушку. Перед глазами стояла пелена, в горле будто что-то застряло, а вместо сердца ощущался горячий, пульсирующий комок, выбрасывающий в артерии кислоту взамен крови.

Я, конечно, молодец. Какой «молодец» у нас Дэн, понятно и так, но я-то! Я ведь звала его не для того, чтобы упрекать и говорить «уходи». Что за абсурд? Это можно было и по телефону сказать. Я думала всё обсудить, предложить что-то конструктивное… Но все мои планы рухнули камнем с горы, разбившись на сотни осколков, которые сначала принялись колоть моё тело, а потом и вовсе завалили с ног до головы — откапывайся как знаешь.

И вот я тут. На кухне, возле шкафа с аптечкой, а в прихожей — Дэн на коленях. Понятия не имею, сколько он собирается так простоять, но надо его поднимать. Тем более что дети будут у моих родителей не вечно, я их в принципе с трудом туда сплавила — они же ждали приезда папы.

Давай, Даша, возвращай себе привычную адекватность, хватит беситься. Надо… Чёрт, ну где хоть что-нибудь успокоительное?! А оно у меня в принципе-то есть? Я же никакими нервными срывами не страдаю, когда я в последний раз пила что-то от нервов? Или для нервов? Как правильно-то?

Всхлипнув и легко дав себе по губам — не сметь мне тут рыдать! — я всё-таки выудила из глубин шкафа какой-то успокоительный сироп. Детский. Назывался он «Заюшка-баю».

Пойдёт.

Выпив отвратительно сладкое нечто и запив его стаканом ледяной воды, я села на диван и потёрла глаза. Они ощущались очень странно — с одной стороны, в них словно осколки стекла насыпали, а с другой — накачали водой побольше, чтобы распирало. Больно и влажно. Чёрт, Дашка, да не реви ты, дура! Зря, что ли, сироп пила? Собирайся с мыслями!

Всхлипывая и дрожа, будто мне было холодно, я схватила со стола Полинкин блокнот для скетчей, выдрала из него листок, взяла ручку и, поминутно вытирая глаза и нос, как пятилетний сопливый ребёнок, принялась набрасывать список.

Да, это всегда был мой способ успокоиться. Составить план.

Итак, пункт первый. Поднять Дэна с колен.

Пункт второй. Кроссовки пусть снимет.

Пункт третий. Усадить Дэна на кухне.

Пункт четвёртый. Сделать нам обоим чаю. Кажется, где-то была ромашка, чтобы горло полоскать. Пойдёт вместо чая.

Пункт пятый…

Вот тут у меня случился ступор, и несколько минут я сидела, ошалело глядя на листок. Из прихожей не доносилось ни звука, но я чувствовала, что Дэн там.

Даша, давай. Соображай уже!

Пункт пятый. Общее название — развод.

Так, хоть что-то есть.

Начать надо с детей. С детьми я поговорю сама. Дальше родители. Со своими говорю я, Дэн — со своими.

Заявление на развод. У нас есть дети — значит, разводить будут через суд. На следующей неделе я этим займусь. Но для начала нужно обсудить, с кем останутся дети и что делать с квартирой.

Господи, неужели это всё происходит со мной?..

Я вновь начала трястись, как лист на ветру, и уронила на бумагу пару капелек слёз, раздражённо смахнула их ладонью и продолжила составлять список.

Дети — по их желанию. Они могут решить сами, но, скорее всего, решение будет в мою пользу. Не могу представить, чтобы было иначе.

Квартира. Мы покупали её на совместные деньги. Я понятия не имела, кто из нас сколько вложил — у нас с Дэном всегда был общий бюджет, и смету, на чью зарплату куплен ламинат, а на чью — унитаз, мы не составляли. Если делить квартиру, то, наверное, пополам? То есть на четверых. Но захочет ли Дэн делить квартиру?

Едва не завыв от собственных рассуждений, я положила руки на стол и, уронив на них тяжёлую, будто свинцовую, голову, закрыла глаза.

Давай, Даша, соберись. Не ты первая, не ты последняя. В конце концов, все живы, а это главное. Сейчас тяжело, потому что боль ещё не схлынула, но со временем станет легче. Обязательно станет.

Не знаю, сколько я лежала так, головой на столе, над дурацким списком, нацарапанным дрожащей рукой. И только почувствовав, что желание громко разрыдаться наконец стало меньше, я поднялась, умылась холодной водой, вытерлась кухонным полотенцем — да плевать! — и отправилась в прихожую.

Поднимать Дэна с колен.

17. Неконструктивное упрямство

Даша

Да, он по-прежнему сидел на коленях посреди полутёмной прихожей. Поникший и слегка зеленоватый, как увядший кабачок, он таращился куда-то в стену лихорадочно блестящими глазами, и мне на долю секунды захотелось наклониться и пожалеть его, обняв. Я понимала, что Дэну тоже плохо. Он ведь не хотел таких последствий. Фиг знает, чего он там хотел, но точно ничего подобного.

Правда, теперь Дэн находился тут не один. Рядом с ним медленно вышагивал наш кот Феня. Я на мгновение замерла, увидев эту картину. Фене, конечно, было безразлично, кто кого предал, — он просто соскучился по Дэну и теперь радовался, обмахивая того хвостом. А Дэн поглаживал нашего кота обеими ладонями, но, вопреки обыкновению, на его лице не было привычной улыбки.

— Встань, пожалуйста, — попросила я спокойно и даже мягко, и Дэн, вздрогнув, посмотрел на меня. С такой отчаянной надеждой, что аж затошнило.

О чём он вообще думает? Я совершенно не понимала, как он может на что-то надеяться после случившегося.

— Даша… — прошептал Дэн, но вставать не спешил. Феня замер и просто сел рядом с ним, бодая лбом его руку. — Пришла…

— Встань, — повторила я чуть громче. — Надо всё-таки нормально поговорить, а не… как мы с тобой тут недавно говорили.

Чего мне стоила эта спокойная и даже прохладная фраза — одному богу известно. Я не представляла, на чём держусь, на каких таких внутренних ресурсах. Хотя, возможно, это сироп «Заюшка-баю» помогал, но вряд ли. Скорее моё врождённое упрямство.

Но Дэн тоже был упрямым. Правда, несколько иначе, чем я. Если я была упряма конструктивно, то он — наоборот.

— Не встану, — возразил, помотав головой, и сверкнул глазами. Я пригляделась и заметила, что на лбу у него выступили бисеринки пота. Жарко или подцепил какую-то заразу в своём Таиланде? — Буду стоять, пока ты не скажешь, что постараешься дать мне шанс всё исправить.

Будто подтверждая слова Дэна, Феня громко замурчал.

А мне захотелось поинтересоваться, как исправить предательство. Это же не вещь, которую можно склеить — или купить новую.

— Давай без эмоционального шантажа, а? — попросила я почти спокойно. — В конце концов, это непорядочно, Дэн.

Он поднял руку и устало потёр влажный лоб, коснулся ладонью светлых коротких волос… Давным-давно, когда мы пришли в первый класс и я увидела Дэна впервые, волосы у него тогда были почти белыми, этим меня и поразили. Но после первого года учёбы Дэн начал темнеть, и теперь цвет волос у него был светло-русым, вполне обычным. Но вот глаза так и остались светло-голубыми — будто кусочки озёрного льда.

Дэн всегда казался мне красавчиком, в отличие от меня самой: я обладала обычной внешностью среднестатистической женщины. Кроме того, он был харизматичным и умел очаровывать, из-за чего сейчас я и старалась слишком уж пристально на него не таращиться, опасаясь, что в таком случае не выдержу и вновь сорвусь в истерику. Хотя истерика — это полбеды, будет гораздо хуже, если я на самом деле разрешу ему что-то исправлять.

— Даш… — пробормотал Дэн, потерев явно затёкшую шею. — Я не пытаюсь тебя шантажировать. Я просто хочу, чтобы ты поняла: я настроен серьёзно.

— Я тоже. Вставай. Я хочу нормально поговорить, но на кухне, а не здесь. Да и время не бесконечно — дети скоро вернутся.

Услышав слово «дети», Дэн вздрогнул и безумно виновато посмотрел сначала на меня, а затем — в сторону шкафа, где на стене висели наши семейные фотографии.

— Ладно, — вздохнул он, в последний раз погладив Феню между ушей, и наконец поднялся. Поморщился, покрутил немного коленями, пытаясь разогнать кровь, выпрямился, потоптался на одном месте и кивнул. — Всё в порядке, я готов.

«В порядке». Я понимала, что это лишь фигура речи, дурацкая фразочка, но услышав её — мне захотелось огрызнуться и заявить, что я — совсем не в порядке. Но сил промолчать всё же хватило, поэтому я просто бросила, уходя обратно на кухню:

— Снимай кроссовки, мой руки и проходи.

И ушла, спиной чувствуя взгляд Дэна, который ощущался настолько горячим, будто состоял из кипятка, выплеснутого на кожу.

18. Конструктивное упрямство

Даша

Дэн пришёл на кухню минут через пять, когда я уже разлила нам чай по кружкам и сидела на своём месте, на одном из бордовых мягких стульев, сжимая листок со списком. Все мои внутренности скручивало в узел, пальцы по-прежнему дрожали, и почему-то очень хотелось тупо смять бумажку и засунуть её в рот. Но не себе — Дэну. Особенно когда он, садясь на стул напротив, заговорил первым.

— Даш, пожалуйста, давай не будем разрушать нашу семью. Давай попытаемся пережить это…

Я сжала зубы и закрыла глаза, чувствуя даже не злость, а настоящее бешенство.

— Нет, — почти рявкнула. — И не надо больше об этом! Я хочу обсудить совсем другое.

Я приоткрыла веки и, поймав полный безысходности взгляд Дэна, сказала:

— Пей чай. А я пока начну.

— Да какой тут чай, когда всё через ж… — пробормотал Дэн, и я не выдержала, вновь вспылив:

— Да не через «ж», а совсем через другое место. Не надо больше мне говорить про шансы, хорошо? Это абсурд. Я только начинаю сильнее злиться.

— Почему? — очень тихо спросил Дэн, глядя на меня с той же болью. — Разве это плохо — когда человек хочет исправить?

Именно этот момент выбрал Феня, чтобы запрыгнуть Дэну на колени, из-за чего мы оба вздрогнули от неожиданности. Я покосилась на нашего кота с неодобрением — но кот не человек, взгляду не внял, устраиваясь на Дэне, как в кресле, поудобнее. А тот и рад, сразу начал наглаживать…

Два предателя!

— Хорошо. Но знаешь, на что это в итоге будет похоже? — ответила я, с трудом сосредоточившись на недавнем вопросе. — Когда после убийства семья убийцы платит родственникам убитого деньги. Разве это поможет? Ничто уже не сможет помочь, и делается такое лишь для успокоения собственной совести. Есть поступки, которые никак не исправить, и предательство — одно из них.

— Даш… Но неужели ты хочешь из-за одной моей ошибки разрушить нашу семью? — ещё тише спросил Дэн, обнимая Феню, как подушку безопасности, и честно говоря — лучше бы он не спрашивал. Мне сразу вновь захотелось запихнуть ему в рот пресловутую бумажку.

— Теперь я виновата, да? — Я насмешливо подняла брови, и Дэн поспешил исправиться, немного испуганно протараторив:

— Нет, конечно! Я виноват. Я имею в виду, неужели эта моя ошибка стоит того, чтобы разводиться?

— То есть, — я, поставив локоть на стол, сжала кулак и положила на него щёку, глядя на Дэна с иронией, — если бы я в командировке трахнулась с каким-то левым мужиком и об этом узнали несколько сотен тысяч человек, лицезрея в кадре мои трусы, ты бы не захотел со мной после такого разводиться? Чё, правда, что ли?

Дэн побагровел, а потом отвёл взгляд. Крыть было нечем.

— Просто я женщина, а ты мужчина. А женщина должна прощать измены. — Я хотела сказать ещё много всего возмутительного, но неожиданно вспомнила про конструктивизм и список. Покосилась на листок — он лежал прямо передо мной — и решила, что хватит упрёков. — Дэн, я предлагаю закончить переливание из пустого в порожнее и обсудить кое-что конкретное. Во-первых, дети. Им надо сказать. Я сделаю это сегодня вечером.

— Даш! — воскликнул Дэн и, не выдержав, попытался перегнуться через стол, чтобы схватить меня за руки. Феня сразу возмущённо мяукнул и убежал прочь — и я из-за этого испытала самое настоящее иррациональное облегчение.

— Фу! — сказала я, брезгливо выдернув руки из ладоней Дэна. — Не надо меня трогать! После этой Кристины… ты же в неё небось пальцы-то пихал!

Дэн, уже совсем багровый, как очищенная свёкла, тяжело дышал и смотрел на меня полными слёз и боли глазами. Покосился на свои руки с ужасом…

…И спрятал их за спину.

Мне захотелось нервно заржать.

— Я сама поговорю с детьми, — повторила я, чувствуя себя ужасно, просто невозможно несчастной. — Объясню, что смогу. Не волнуйся, тебя очернять не стану. Я бы хотела, чтобы мы все остались в нормальных отношениях. Что касается родителей… Своим я расскажу, а ты бери на себя Ирину Михайловну и Виктора Игоревича. Договорились?

Дэн таращился на меня так, будто я была огромным астероидом, летящим прямиком на нашу планету.

Говорить он, кажется, не мог.

— Ладно, будем считать, что договорились… Дальше — с кем будут жить, дети решат сами, согласен? Они достаточно большие. Но что делать с квартирой? Будем её делить или…

— Б**! — всё-таки взревел Дэн раненым зверем, хватаясь за голову. — Даш, ты… Ты серьёзно?! Но мы не можем развестись! Нет, только не это!

Я зажмурилась и сделала длинный вдох, а затем такой же длинный выдох.

Господи, помоги.

— Хорошо, — процедила я, вновь открыв глаза и уставившись на Дэна, который сидел, уронив голову в ладони — и от этого жеста за километр фонило дичайшим отчаянием. — Твои предложения.

19. Его предложения

Даша

— Мои… — он поднял голову, — предложения?..

— Да! — рявкнула я, хрястнув кулаком по своему списку. — Вот мои предложения: по пунктам. Один, два, три. У тебя какие предложения? Если не развод, то что?! Живём дальше, будто ничего не было, так, что ли? Делаем вид, что всё в порядке? Я улыбаюсь, а ты продолжаешь трахать чужих баб, только шифроваться будешь лучше?

— Нет, конечно! — Дэн выпрямился, вновь попытался взять меня за руку, но вовремя опомнился. — Я предлагаю… Пожить отдельно. Я постараюсь сделать так, чтобы ты вновь научилась мне доверять.

— Рецептом не поделишься? — съязвила я, и Дэна вдруг будто осенило.

— Точно! — Он аж подпрыгнул. — Я во всём честно и откровенно признаюсь подписчикам, спрошу у них совета. Пусть накидают свои варианты в комментарии, что делать. Буду испытывать себя. И если после этих испытаний ты поймёшь, что всё равно не доверяешь мне и не можешь меня простить, тогда…

— Ты свихнулся? — оторопела я. — Что за дикость, Дэн? Какие испытания, ты что, Геракл?

— Точно! — повторил он, сверкая на меня полубезумным взглядом. — Двенадцать подвигов Дэна! Так и назову.

— Да называй как хочешь! — разозлилась я. Я ему про серьёзные вещи говорю, а он про какие-то подвиги думает. Геракл, Дон Кихот, Илья Муромец, блин! — Твой блог — твоё право творить в нём всякую фигню. На развод я всё равно подам.

— Даш, ну не надо! — Дэн молитвенно сложил ладони. — Я тебя умоляю! Давай ради детей хотя бы попытаемся помириться!

— Я не собираюсь с тобой ругаться, я просто хочу развод, а ты мне про какие-то подвиги. Ну что там тебе предложат твои подписчики? Подарить мне миллион алых роз? И как это поможет исправить тот факт, что ты уехал в командировку и приятно провёл время с блогершей?

Дэн, вновь став похожим на какой-то красный овощ, пробурчал:

— Да я не помню ничего… Ну, почти…

— Мне от этого не легче. Давай не будем устраивать детский сад, а? Не надо никаких подвигов. Это нелепость. Ты пойми… — Я вздохнула и решила, что всё-таки надо пояснить свои резоны ещё раз. А то он, видимо, не слушал меня там, в прихожей. — Раньше я была в тебе уверена, как в себе. Я и подумать не могла, что ты способен… на такое. Теперь я не могу быть ни в чём уверена, потому что совсем не понимаю тебя. Не понимаю, как ты, непьющий, умудрился… Ты ведь пил, да?

Дэн кивнул и повторил:

— Я не знаю, как это произошло.

— Да, ты говорил. Не представляю, что это вообще значит, но копаться в этом дерьме не хочу. Ну пожалей ты меня! — теперь взмолилась уже я. — Мне плохо, понимаешь?

— Даш… — Дэн подался вперёд, словно хотел быть ближе ко мне. И зашептал с горячностью: — Поэтому я и хочу всё исправить! Хочу, чтобы ты вновь была счастлива!

— Я буду счастлива, если забуду всё это. А чтобы забыть, мне надо развестись. Дёргаться каждый раз, когда отправляю тебя в командировку или просто оставляю одного, — не зная, не взбредёт ли тебе в голову упасть на чужую бабу в очередной раз, — сомнительное счастье. Понимаешь?

Дэн молчал. Я не представляла, о чём он думает, но его взгляд был совершенно непонятным — там одновременно отражались обречённость и решимость. Упрямая, отчаянная решимость человека с вегетососудистой дистонией, который решил походить по канату над пропастью.

— А если так… — сказал он в конце концов медленно, и я заметила, что его ладони, лежавшие на столе, сжались в кулаки. — Я сделаю всё, как ты хочешь. Развод и всё остальное… Но и ты позволишь мне доказать тебе, что я достоин твоего доверия…

— Как я могу тебе не позволить? Ты же взрослый дееспособный человек. Делай что хочешь. Только без фанатизма, пожалуйста, — добавила я, представив, что Дэн вполне способен на кураже и миллион алых роз купить. — Дорогими подарками ничего нельзя добиться.

Он кивнул и неуверенно спросил:

— Тогда я… Пойду, да? Или мне остаться, чтобы увидеться с детьми, вместе с ними поговорим?

— А ты сможешь? Я имею в виду, поговорить про развод. Если ты в состоянии, тогда…

— По правде говоря, мне бы не хотелось, — перебил меня Дэн с отчётливым сожалением. — Я и так с трудом держусь, а если увижу, как они расстроятся…

Да, когда я об этом думала, мне тоже хотелось ничего не говорить Полине и Лёшке. Я даже представить не могла, какой будет их реакция, но они точно не обрадуются. Никто из них. И родители…

Впереди меня ждал настоящий ад, за который следовало сказать «спасибо» Дэну.

20. Десять подвигов Дэна

Дэн

Вызвав на улице такси, чтобы доехать до студии, где мне предстояло провести ещё неизвестно сколько времени, я старался думать только об одном: о «двенадцати подвигах Дэна». Мысли о семье гнал прочь, чтобы совсем не раскиснуть. Мне сейчас важно держать себя в тонусе, не допускать уныния, иначе — всё. Я понимал, что для детей случившееся будет не только шоком, но и поводом обидеться на меня не меньше, чем Даша. Я ведь сам говорил им о том, как важно хранить верность любимым, не предавать близких. А теперь на мне будет клеймо лицемера, и дети обозлятся на меня за это. Лёшка, может, и сможет простить со временем, а вот Поля… Она девочка, любит маму и характером пошла в неё…

Поэтому я старался на время перестать думать о своих близких и мысленно составлял план дальнейших действий. Наконец-то верное поведение! А то, когда я ехал к Даше, вместо того чтобы конструктивно рассуждать, только и делал, что фантазировал.

Итак, двенадцать… Нет, мне не нравится эта цифра. От неё сразу веет школьной программой и подвигами мифологического персонажа. Я не хочу иметь никакого отношения к мифологии, я — живой человек! Пусть лучше будет десять подвигов. Десять — в самый раз! Красивая цифра. И сама идея просто супер по многим причинам. Например, потому что я теперь понимаю, чем буду заниматься в ближайшее время вместо того, чтобы отчаиваться и ругать себя. Я ведь не могу продолжать как ни в чём не бывало вести свой блог, основные темы в котором — семья, путешествия, спорт, здоровый образ жизни и всё в таком духе, — после публичного покаяния?

«Привет, друзья! Признаюсь вам, я изменил жене! А теперь давайте разберём самые популярные физические упражнения для здоровой простаты! Девчонки, присоединяйтесь к просмотру, вам тоже будет интересно!» — так, что ли? Конечно это невозможно! Подписчики любят меня за искренность, таким я и планирую оставаться. Но и рубить с плеча, прервав свою деятельность, неправильно — у меня вообще-то юридическое лицо, студия в аренде и люди на зарплате. Я взрослый, серьёзный дядька, а не какой-то сопливый инфантил, как думают некоторые, совершенно не понимая, что за образом спортивного весельчака и красавчика стоят годы тяжёлого и ответственного труда.

«Подвиги» позволят мне одновременно и заниматься спасением семьи, и поддерживать жизнь блога. По крайней мере в теории…

Да, надо всё хорошенько обдумать. Без команды это непросто, ураган идей из моей башки (и много ещё откуда) всегда сортировала Реша, но теперь она вряд ли захочет помогать. Как бы вообще не уволилась…

Стоп! Надо сделать, как всегда делала Даша. Расписать свои планы по пунктам. Точно!

Водителю в это время позвонила его мама, и он, негромко сообщив ей, что скоро будет, положил трубку. Я задумчиво почесал затылок и полез за телефоном. Итак, пункт первый. Поговорить с родителями. Нет! Не стану им сейчас сообщать. Ничего, кроме телика, они не смотрят, про блог знают, но за моими видео не следят. Значит, то, что я там опубликую, увидят (конечно, доброжелатели найдутся, подскажут) не сразу, и это добавит несколько дней форы и относительного спокойствия мне и Даше. Потому что, как только мои предки всё узнают, будет знатный скандал.

Тогда первым пунктом поставим: «Записать и опубликовать видео с признанием».

Нет! Сначала я должен сообщить команде. Пусть и поставить перед фактом, но должен. На зарплате у меня только Жора с Решей, а второй оператор, монтажёр, менеджер по рекламе, дизайнер, бухгалтер и прочие работают на других условиях, но и их надо оповестить о грядущих переменах.

Да, с этого я и начну.

Забив на список, который собирался составить, я открыл рабочий чат и уже хотел записать «кружок», когда осознал: не могу.

Да, блин! Я — блогер, вытворявший всякую сомнительную фигню на камеру и при всём честном народе, — не мог заговорить с хорошими друзьями и знакомыми про измену в присутствии таксиста. Он же будет греть уши, слушая про мою беду, а я этого не хочу, потому что…

Потому что стыдно!

Угу, Дэн, изгнанный из рая, познал стыд. Откусил от яблочка в Таиланде — и просвистел как фанера над Москвой.

Видео я так и не записал, и к списку не вернулся. Решил, что сделаю всё позже, как приеду в студию.

21. Мама

Дэн

Студию мы арендовали несколько лет назад, когда дела пошли в гору. Нужно было помещение и для наших мозговых штурмов, и для встреч с разными людьми. И для той и для другой задачи ни кафешки, ни скучные офисы не подходили, в отличие от брутального и просторного лофт-пространства в кирпичном здании бывшего завода. После благоустройства он открыл двери для различных выставок, магазинов и прочих бизнес-идей. В результате мы урвали кусок с отдельным входом с улицы и переоборудовали помещение почти в полноценное обиталище, где можно пропадать сутками напролёт: готовить еду на электрической плитке, если достала доставка, смывать накопившийся творческий кризис в душевой кабинке, ну и, разумеется, сидеть, лежать, спать, прыгать или даже танцевать на диване и различного вида креслах. У нас даже гамак был! Кое-какой контент мы, кстати, снимали с его помощью. Жора ещё с фонами играл, меняя стены на что-нибудь другое, — в общем, красота.

Перед входом в студию повесили табличку с названием моего блога — «Дэн Кубик» — и с тех пор очень любили здесь бывать. Насколько я знал, Жора тут даже иногда ночевал, когда уставал от родаков, с которыми он до сих пор жил.

Sony PlayStation тоже сразу поселился с нами, но Реша на цифрах убедительно доказала, что данный агрегат снизил продуктивность, за что и был изгнан.

Я зашёл в помещение и сразу покосился на холодильник. Когда я в последний раз ел? Не помню даже.

В желудке тут же сварливо заворчало, я скинул кроссовки и отправился на разведку. Еды, увы, не было — перед отъездом мы всё уничтожили и выключили холодильник, чтобы не жрал электричество. Единственное, что нашлось, — это коробка с шестью бутылками светлого нефильтрованного — собственность Реши с Жорой. Так-так…

Открыл одну бутылку. В нос ударило непривычным запахом солода, и я непроизвольно поморщился. Тьфу, гадость! Я подошёл к раковине, перевернул бутылку горлышком вниз — и пенно-золотистая жидкость потекла в сливную трубу, а я, глядя на это, думал о своей команде. Не развалится ли она после всех нововведений и правил? Будь что будет, но алкоголя рядом с собой я больше не потерплю.

Теперь я знаю, к чему приводит потеря самоконтроля даже на один вечер, будь он навеки проклят!

Та же судьба постигла и другие бутылки.

Решались бы и остальные проблемы так же легко! Взял и вылил в канализацию. И всё, вопрос решён — никакой тебе боли от предательства и непонимания, что делать дальше…

Мысль всколыхнула отчаяние, но почувствовать его в полной мере я не успел.

Неожиданно зазвонил телефон. Я вздрогнул, едва не уронив последнюю из опорожнённых бутылок на пол, и нервно схватился за карман, где у меня лежал мобильник.

А может, это Даша? Вдруг она передумала?!

Очевидную глупость данной мысли я осознал, увидев на экране надпись «Мама», и в ушах зашумело от разочарования. Да, я люблю своих родителей, но сейчас мне не хотелось ни с кем разговаривать. Однако я понимал: если не отвечу на звонок, мама начнёт трезвонить уже Даше, а её сейчас лучше не трогать.

Поэтому трубку я всё же взял.

— Денис, — строго произнесла мама, услышав моё невнятное «алло». Она единственная звала меня полным именем. Даже отец звал Дэном, но маму было не переубедить. — Ты почему не звонишь? Я только от Даши узнала, что ты всё-таки приехал, а не торчишь до сих пор на взлётно-посадочной. Что-то случилось?

Хотелось тупо пошутить, сказав что-то вроде: «Да, мир перевернулся», но я всё-таки был не готов к серьёзным обсуждениям.

Стоп! Мама сказала про Дашу…

Получается, сначала она всё-таки позвонила ей. Хотя чему я удивляюсь? Мои родители часто звонили Даше, когда речь шла обо мне и моих делах. Знали, что она в курсе всего.

— Да, я уже в Москве, всё в порядке, — проблеял я козликом. Серьёзно, какой же у меня бывает дурацкий голос, когда я вру и сам этого стыжусь. — Есть кое-какие дела…

— Даша сказала, что тебе пришлось отъехать на студию. Совсем себя не бережёшь, — вздохнула мама, а потом добавила такое, из-за чего я, кажется, моментально позеленел: — Надеюсь, в следующее воскресенье ты никуда не летишь? Всё же у Кати день рождения.

Катя… Моя младшая сестрёнка. Студентка второго курса факультета графики и дизайна. У меня с ней не было близких отношений из-за приличной разницы в возрасте — десять с лишним лет, — но пропустить её двадцатилетие я никак не мог.

— Не лечу, — пробормотал я, понимая, что, кажется, подпорчу Кате её день.

— Вот и замечательно. И, Денис… Постарайся всё-таки побольше отдыхать, — укоризненно произнесла мама. — А то только приехал — и сразу умчался. Поля с Лёшкой тебя даже обнять не успели!

Это было больно, и я, быстро распрощавшись, поспешил прервать диалог, пока мама не догадалась, что я, мягко говоря, не в себе.

22. Признание

Дэн

Разговор с мамой я предпочёл поскорее выкинуть из головы, чтобы не начать вновь крутить всё это в своём мозгу. Сейчас нужно было заняться другими вещами. Точнее, выбрать, чем заняться.

Поесть или записать видео? Поесть или…

Нет, всё-таки надо подкрепиться. Как показала жизнь, самые большие глупости я совершаю на голодный желудок. И кстати, да — не помню, чтобы гуру релаксации Кристина Ом покормила меня хоть чем-то, кроме фруктов, прежде чем растворить мою верность в бокале местного пойла.

Я открыл приложение по доставке и быстро заказал себе нормальный обед: гречку с курицей, греческий салат и морс. Нет, маловато будет. Добавил ещё бургер с двумя котлетами. Не до ЗОЖа мне сейчас!

Приложение показало, что еду доставят в течение сорока минут, и до этого момента я решил прибраться. Стал отодвигать мебель, чтобы запустить робот-пылесос, но, пока ликвидировал с пола всё, что могло ему помешать, невольно думал о том, что стану говорить команде. Увлёкшись, опустился на диван и замер, уставившись невидящим взглядом в стену напротив, анализируя поток собственных мыслей.

В итоге достал телефон, заглянул в рабочий чат. Там царила почти непривычная тишина — будто все уже прознали о случившемся в Таиланде и затихарились по углам, не желая отсвечивать перед раздражённым мной.

Или просто сегодня суббота.

Я не стал медлить и сомневаться — включил камеру и принялся записывать видео для лучших ребят, с которыми мне довелось работать.

— Друзья, всем привет. Не стану тянуть и сразу перейду к делу. Новости у меня плохие, и они в той или иной мере коснутся всех. Думаю, Реша и Жора уже частично знают, о чём пойдёт речь… Но остальных придётся ввести в курс дела. Итак… Нет, всё же начну с другого. В студии теперь новое правило — никакого алкоголя. Без исключений, друзья! Если у вас возник справедливый вопрос почему, то ответ на него будет дальше.

Горло на мгновение словно сжало железными горячими щипцами. М-да, как же легко вещать на камеру, когда у тебя чиста совесть, и как сложно говорить о своём моральном падении.

— В Таиланде я… Да, б**, хватит сопли жевать! Я напился и переспал с одной девушкой. В общем, моя семья теперь на грани развала. Я мудак, знаю это и никак себя не оправдываю. Но в то же время понимаю, что не хотел ничего подобного. Я оступился, и поэтому смотрите пункт первый. Если бы я не нажрался как свинья, ничего подобного бы не случилось! Так что никакой алкашки.

Я на пару мгновений замолчал, потому что за окном промчалась то ли скорая, то ли пожарная, то ли полиция, заполнив комнату звуками ревущей сирены и мигающими разноцветными огнями. Переждал, пока машина проедет, и вновь заговорил, стараясь не сомневаться в том, что делаю:

— Короче, я собираюсь вернуть доверие жены. Вернуть свою семью. И пока не добьюсь этого, не буду записывать привычный контент. Просто не смогу! Да и лицемерно это, в конце концов, а я всегда был искренен с подписчиками.

Я набрал в грудь воздуха перед тем, как вывалить на друзей главную новость, от которой некоторым точно понадобится как минимум пойти покурить.

— Ну и наконец… Сегодня я сделаю публичное признание. Расскажу аудитории о случившемся и поведаю, что собираюсь предпринять дальше. Возражения не принимаются! Понимаю, трудно прогнозировать, какие будут последствия, но я всё равно должен это сделать. Кто на зарплате, не переживайте: запас есть. Кто рассчитывал на подработку от меня — пишите, помогу без вопросов. По рекламным контрактам тоже обсудим, но не сегодня. Я буду не на связи до завтра, сорян. Вроде бы всё… Или забыл что-то?

Я вдруг вспомнил, как стоял на коленях в коридоре собственной квартиры и смотрел на фотографии Даши и детей. Так и пришло понимание, что ещё я должен сказать своей команде.

— Да. Простите меня, ребята. Я вас подвёл.

23. Персональный кошмар

Даша

Когда Дэн ушёл, я долго сидела и смотрела в одну точку. Причём не на кухне, а в коридоре, на полу, на том самом месте, где Дэн недавно стоял на коленях.

Вновь пришёл Феня, принялся ходить вокруг меня, как дети ходят вокруг новогодней ёлки, тереться всем телом, мурчать… И наверное, если бы не наш кот, я бы ещё долго не очнулась, замерев и телом, и душой.

Есть такое понятие — «болевой шок». И у меня, кажется, в этот вечер развился именно он. Я даже дышала и то с огромным трудом, а уж куда-то пойти или о чём-то думать была и вовсе не способна.

Но шло время. На полу становилось холодно, и я уже начинала замерзать. Ещё и Феня был недоволен, что я никак не хочу брать его на руки, а только глажу, поэтому встал на задние лапы, боднул меня лбом в подбородок, а потом легко прикусил за нос.

От неожиданности я вздрогнула и будто очнулась от своего ступора. Посмотрела на кота, который по-прежнему стоял на двух лапах и глядел на меня ярко-голубыми и чуть раскосыми глазами — будто спрашивал: «Эй, хозяйка, ты чего?» А заметив, что я наконец обратила на него внимание, Феня сразу громко и мелодично промурчал что-то укоризненно-жалобное.

Я невольно улыбнулась, ощущая, как глаза наполняются слезами. Подняла руку, погладила кота между ушами, а затем подхватила на руки и с трудом встала — от долгого сидения на полу затекли и ноги, и спина, и шея.

Феню с улицы притащил Дэн. Нашёл на какой-то помойке. Мы тогда только поженились, я недавно узнала, что беременна, — и нам, проживающим на съёмной квартире, было совсем не до блохастых котят.

— Да ты что, Даш, — улыбался Дэн, тряся коробкой, в которой сидел Феня. — Смотри, какой он классный! Явно же породистый. Таец, кажется. И глазищи-то какие! Голубые!

— Ага, как у тебя, — вздохнула я, понимая, что не смогу отказаться от этой внезапной проблемы. А проблем с Феней, которого мы первоначально приняли за кошечку и назвали Фенечкой, было предостаточно. Шкодил он знатно! Я до сих пор помню, как кот умудрялся забираться на антресоль по отвесной стене, просто проковыряв когтями обои. Впрочем, мы жили тогда в такой жуткой квартире, что дырки на стенах были почти незаметны.

Сейчас, возвращаясь с Феней на руках в гостиную, я испытывала невольное смятение. Я любила нашего кота, но считала, что его хозяин — Дэн. Он же его с улицы принёс! Более того, именно с Дэном у Фени было наивысшее взаимопонимание, как у двух отъявленных корешей. Да Дэн даже в видео его много раз снимал, утверждая, что котик в кадре увеличивает количество просмотров минимум в полтора раза.

А если Дэн решит забрать у меня Феню?!

И ведь придётся отдать…

Положив кота на диван, из-за чего меня удостоили недовольным «мур-рм», я уже подумывала сообщить родителям, что Полина с Лёшкой могут возвращаться домой, но немного не успела — в дверь позвонили. Понадеявшись, что это не Дэн, я вернулась в прихожую, посмотрела в глазок и щёлкнула задвижкой.

— Мам, мы вернулись! — Полина запрыгнула внутрь, как молодая козочка на гору, покрытую свежей травкой. — А папа приехал?!

И тут я отчётливо поняла, отчего мне настолько плохо.

Нет, измена Дэна — это, конечно, основополагающий момент. Но куда хуже сейчас было осознание, что самый кошмар впереди. Собственно, он как раз стоял передо мной, вперив два любопытных взгляда мне в лицо, и ждал ответа на вопрос.

А когда через порог шагнула ещё и моя мама, я поняла, что сейчас будет лучше соврать. Потому что я просто не смогу беседовать со всеми сразу. Сначала дети, а родители — позже.

— Приехал, — ответила я, растягивая губы в улыбке человека, которого дёргают за уши, чтобы улыбнулся шире. — Но ему пришлось по делам отправиться в студию. Скорее всего, он там даже заночует. Форс-мажор.

— Форс-мажор? — удивлённо переспросила мама, щёлкнув выключателем, и прихожая моментально осветилась ярким светом энергосберегающих лампочек, прогнав полумрак, в котором я до этого сидела. — Хм…

Я знаю, о чём она подумала. В конце концов, это же мама, а мамы — по крайней мере, хорошие, а моя была хорошей, — всегда видят по лицу детей, когда им плохо.

Но моя мама была не просто хорошей — она была мировой, поэтому при Полине и Лёшке спрашивать ничего не стала.

— Это что же, — сын обиженно надулся, — он приехал, с нами не поговорил и сразу умчался?! Как это так?!

Да, Дэна нужно было срочно реабилитировать в глазах детей, и я сделала это, призвав на помощь всё своё умение врать.

— Он не хотел уезжать, ему пришлось. — Ну, это даже было правдой, но дальше я начала нести пургу. — Срочные дела, нужно быть в студии. А заночует он там, потому что не осилит вернуться. Он всё-таки после длительного перелёта… И в аэропорту долго ждал, когда ураган закончится.

— Эх, — вздохнул Лёшка, стягивая куртку. — А мы с Полей и бабушкой торт купили! Думали, сейчас чаю попьём.

— Ничего страшного, оставим торт на завтра, он доживёт, — предложила Полина, тоже начав раздеваться. — Ба, ты останешься?

Мама, в отличие от детей, снимать пальто не спешила, продолжая внимательно изучать моё лицо. И только услышав Полинкин вопрос, будто очнулась и поинтересовалась у меня:

— Даш, не против, если я с вами побуду ещё пару часов? Вдруг Дэн всё же вернётся.

Значит, ещё два часа мне придётся изображать из себя счастливую женщину…

— Конечно, мам, — ответила я ровным голосом. — Проходи…

24. По секрету всему свету

Даша

Спустя полчаса я осознала, что сильно переоценила крепость своих нервов.

Когда тебя разрывает от желания одновременно заорать и разрыдаться, безумно сложно разыгрывать перед близкими невозмутимость. Не знаю, как я держалась, — но я в принципе все последние часы удивлялась, что до сих пор не бьюсь головой об стену.

Накормила Полину, Лёшку и маму обедом, постаралась поесть и сама — но, конечно, кусок в горло мне не лез. Я вообще не чувствовала голода, только безысходность. Особенно когда дети в очередной раз спрашивали меня, можно ли позвонить папе, а я была вынуждена им отказывать под внимательно-подозрительным взглядом мамы.

Она точно что-то заподозрила. Правда, спрашивать ничего не стала, и от этого у меня возникло ощущение, что мама тоже видела эту позорную запись с трусами. Подобного не могло быть, мама не может быть подписана на Кристину Ом, да и за блогерством Дэна почти не следит — ей такое не интересно. Мама у меня, будучи, как она говорила, «скучным бухгалтером в скучной конторе», предпочитала читать книжки, причём в основном документальные. Если только ей прислали, как и мне…

Стоп, Даша. Это уже паранойя.

Но станешь тут параноиком! Я ведь тоже ничего не заметила бы, если б не Оля со своим сообщением.

Кстати, об Оле.

Через пару часов после того, как мама ушла, а Лёшка с Полиной решили, что самое время делать уроки, я взяла в руки мобильный телефон и обнаружила сообщение от подруги. Точнее, два сообщения. Первое содержало в себе пересланный видеофайл, причём авторства Дэна, а второе — Олин комментарий.

«Решила, что тебе тоже нужно это послушать. Даш, не молчи, ответь мне что-нибудь. Ты обиделась?»

Я несколько секунд моргала на это «решила», вспоминая Олино прозвище, которое появилось, когда она начала работать на Дэна — в школе ничего подобного не было, — и не понимала, что чувствую. Хочу послушать или не хочу?

Не хочу. Да, точно. Но вдруг там что-то важное? Вдруг…

Я оцепенела, неожиданно представив, что Дэн поехал в студию не ночевать, а спокойно повеситься на каком-нибудь спортивном снаряде, а потом схватила наушники со своего письменного стола и, подключив их к телефону, всё же нажала кнопку воспроизведения видео.

— Друзья, всем привет… — начал говорить Дэн, выглядевший так, будто действительно собирался прямиком отсюда и сразу в гроб. — Не стану тянуть и сразу перейду к делу. Новости у меня плохие, и они в той или иной мере коснутся всех…

Я слушала его и тёрла глаза, которые сразу начало щипать, будто Дэн бросил мне в лицо горсть соли, и с каждым словом ощущала всё большее смятение. И если поначалу растерянный Дэн, вещая о запрете алкоголя, выглядел как провинившийся школьник, то к концу видео его голос окреп, а в глазах появился фанатичный блеск.

Как раз в этот момент, заметив подобное преображение, я по-настоящему вслушалась в слова…

И схватилась за сердце.

Да он с ума сошёл!

Нет, Дэн говорил мне нечто подобное, сидя сегодня на кухне, — что во всём «честно и откровенно» признается подписчикам и так далее. Но я тогда пропустила эту хрень мимо ушей. А очень зря! Потому что он, судя по всему, собирался претворить данный безумный план в жизнь и оповестить туевухучу народа о подробностях нашей семейной ситуации.

Осознав это, я ощутила, как у меня на голове начинают шевелиться волосы.

Дэна нужно было срочно остановить, убедить, что не нужно никому ничего знать, кроме близких людей, — принцип «по секрету всему свету» точно ни к чему хорошему не приведёт. Но увы — Дэн, как выяснилось спустя пару минут, выключил телефон.

Я нервно дёрнула саму себя за волосы, на мгновение поддавшись панике, а затем позвонила Оле.

— Оль, помоги, — почти взмолилась я, как только подруга взяла трубку, — этого дурака нужно остановить!

— Ты про Дэна? — уточнила Оля и тут же затараторила: — Боже, Даш, я так рада, что ты наконец отреагировала! А я боялась, что вообще убила тебя своими новостями!

— Давай потом обсудим эти новости! А сейчас мне нужно остановить Дэна!

— Зачем?

— Что значит — зачем?!

— Ну ты сама подумай, — невозмутимо продолжила Оля, — зачем тебе тратить время и нервы на этого гондона?

Я аж вздрогнула — впервые на моей памяти подруга оскорбила Дэна. Раньше она могла над ним подтрунивать, троллить, но никогда не позволяла себе ничего подобного.

— Пусть делает что хочет! Его блог, его проблемы. Мы с тобой умываем руки!

— Погоди-погоди, — я вновь дёрнула себя за волосы, — что значит — «мы»?!

— То и значит! Или ты думала, я после всей этой х** буду продолжать работать на Дэна?! Моя подруга — ты, а не он!

— Нет-нет-нет, — я энергично замотала головой, испытывая жуткое желание завыть от ужаса. — Реша, то есть Оля, пожалуйста, не бросай его! Дэн, конечно, поступил плохо, но это наши с ним дела. Не надо увольняться! Вы отличная команда, ты нашла себя в работе с ним! Помнишь, как ты мыкалась по разным фирмам, пока Дэн тебя к себе не позвал? А у него до твоего появления ничего не получалось!

— Вот и пусть прогорит, козлина! — зло выдохнула Оля, и я осознала, что она, кажется, теперь проецирует и на Дэна свой опыт с бывшим мужем. Раньше он как-то избегал этого сравнения, стоя особняком благодаря нашему общему давнему знакомству и характеру самого Дэна. Он всегда говорил, что верность превыше всего…

У-у-у, как же хочется разрыдаться! Но нельзя. Если я сейчас расплачусь, Реша Дэна точно никогда не простит.

— Вот не надо так говорить, — сказала я дрожащим, но очень строгим голосом. — Прогорит Дэн — и у нас с Полиной и Лёшкой будет гораздо меньше средств к существованию. На кой чёрт мне это? Почему я должна страдать из-за его… поступка? Нет уж, Оль, если ты хоть каплю любишь меня и своих крестников — помоги Дэну сейчас выплыть из этой лужи. Я не хочу, чтобы он потерял блог.

Несколько секунд Оля молчала, а затем, вздохнув, пробормотала:

— Вот ты из меня всю жизнь верёвки вьёшь, Дашка! Ладно, не стану я увольняться. Но тогда и тебе следует понять одну вещь. Для популярности то, что собирается сделать Дэн, — это хорошо. Чёрный пиар, как говорится. Впрочем, кому я рассказываю? Ты же рекламщик, сама должна понимать.

Я понимала.

Но одно дело — понимать, а совсем другое — оказаться на виду у пары сотен тысяч (а то и больше) людей, которые начнут в лупу рассматривать всё, что сейчас происходит у нас с Дэном. Его блог раньше почти не касался чего-то особенно личного, но теперь…

Это же настоящий ящик Пандоры. Откроешь — и обратно уже ничего не запихнёшь. И Дэну действительно придётся отрабатывать кейс виноватого мужа, который хочет вернуть семью и ради этого готов на любой подвиг.

Тьфу!

— Оль, у меня не настолько крепкие нервы, чтобы я могла выдержать обсуждение своей персоны в подобных масштабах… — призналась я тихо, и подруга ответила так же тихо и серьёзно:

— А ты ничего не читай, Даш. Не смотри, не читай, не обращай внимания, живи, да и всё. Дэн навалил кучу — он пусть и жрёт всё это дерьмецо, которое на него выльется, как только он опубликует свою исповедь Дэна Кобеля.

— Оля…

— А что — Оля? Пусть скажет спасибо, что я его блог не переименовала, а то очень хотелось!

Зная подругу — она вполне могла. И удивительно, как сдержалась. Скорее всего, ради меня.

В итоге я согласилась с Олей и, положив трубку, решила ждать утра. Сомневаюсь, что Дэн в своём стремлении вылить на мир всё наболевшее станет долго терпеть — значит, завтра нас всех ждёт сюрприз.

Единственное, что я так и не смогла сделать в этот день, — поговорить с детьми. У меня просто не хватило на это ни моральных, ни физических сил.

Завтра. Всё завтра.

25. Двенадцать часов тридцать пять минут

Дэн

Закончив запись сообщения для своей команды, я выключил телефон. Понимал, что иначе не пройдёт и нескольких минут, как меня завалят шквалом сообщений и звонков, и желающих просто выразить сочувствие точно будет меньше, чем тех, кто начнёт отговаривать меня совершать публичное признание. А я слишком не уверен в том, что делаю, чтобы выслушивать сейчас чужие упрёки.

Разумеется, я понимал, что в глазах большинства людей — даже многих из команды — я сейчас превращусь в человека, который творит дичь. Я и раньше её творил, но то была дичь другого качества и класса. Одно дело — творить отвлечённую дичь, фигню, не имеющую никакого отношения к реальности, и совсем другое — выносить на всеобщее обсуждение реальные проблемы. Свои косяки, сомнения, страхи, собственную боль. Шоу «Окна», «За стеклом» — и что там ещё показывали по телевизору в стародавние времена, когда я пешком под стол ходил?

Но что я могу поделать? Вот что? Я ведь знаю Дашу. Она жёсткий, решительный человек — тот, про которого можно сказать: «Резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонитов!» — и она не простит меня просто так. Я должен совершить что-то выдающееся, доказать ей, что я по-прежнему люблю её, что я достоин доверия. Я ни хрена не понимал пока, как это связать с блогом и моим признанием, но не сомневался — как-нибудь получится. Потом. Не сразу. Но обязательно!

Я уже собирался врубать камеру, когда наконец служба доставки принесла мою еду, и очередным откровениям пришлось подождать до тех пор, пока я не съел всё до последней крошки. На нервной почве налопался так, что аж раздуло — в таком виде записывать видео тоже было нельзя, поэтому я решил посидеть ещё часик, чтобы перестать походить на хомяка.

Дабы не таращиться в стену без дела, принялся продумывать будущую речь для подписчиков, даже блокнот достал. Но что бы я ни писал на бумаге, получалась какая-то шняга неубедительная. Удивительный эффект — слова в моей голове казались удачными, но стоило их записать, как они превращались в дырку от бублика.

Может, и не стоит? Нет, не записывать видео, а конспектировать будущую речь. Буду говорить как говорится, честно, от сердца. А там уж само пойдёт. Если читать написанное, получится, скорее всего, что-то на редкость жалкое и театрализованное. Дашу таким не впечатлить, а уж моих подписчиков тем более.

Я ведь никогда не читал с бумажки! Почему вдруг сегодня решил начать?

Да страшно, блин. Просто страшно, и всё!

Последний раз мне было так страшно, когда Даша рожала Лёшку. А до этого — Полю. А до этого… Да, когда я взял новый ноут отца, чтобы посмотреть, что у него внутри, и расковырял в мясо. Именно тогда мой батя в первый — и последний — раз схватился за ремень, свернул его буквой «зю» и щёлкнул у меня перед носом с таким видом, что я едва не обосрался.

Значит, буду говорить без подготовки.

Решив так, я посидел ещё минут десять, лелея собственную трусость, а потом всё-таки установил свет, камеру, врубил её, проверил микрофон, сел на диван, где мы порой проводили интервью с приходящими гостями, и сразу заговорил — как с разбега в раскалённую лаву нырнул.

Вначале было безумно тяжело, я продирался сквозь слова, как двоечник сквозь задачи по математике. Но потом разговорился и в какой-то момент настолько погрузился в безвременный исповедальный поток, что всё — провал в памяти и бессознательное состояние. Очнулся, когда закончил, и глазам не поверил, увидев сумасшедший хронометраж. Больше часа болтал…

Пересмотрел. Несколько раз едва не разревелся. Будь это не моё видео, а чьё-то ещё, меня бы точно взяло за душу. Больше всего видео походило на исповедь, точнее, на мои представления о ней, взятые из фильмов и книг.

Час двадцать шесть минут душеизлияний, признаний в любви жене, семье, жизни, куча самобичевания, чуток мольбы о прощении, а в конце — просьба к подписчикам помочь советами насчёт «подвигов Дэна». К моему удивлению, мне удалось довольно-таки понятно объяснить, зачем они нужны и что должны из себя представлять.

После записи приступил к подготовке файла, но размер получился крупноватый и процесс обработки оказался непростительно долгим. Через несколько часов вроде всё закачалось, и можно было публиковать, но то ли сайт завис, то ли комп, я так и не понял. Голова уже гудела. Я решил подождать ещё немного, прилёг на пять минут… и, видимо, вырубился от недосыпа и переутомления, проспав в общей сложности двенадцать часов тридцать пять минут с выключенным телефоном и без малейшего представления о том, какие процессы запустил своим поступком.

Мне ещё только предстояло узнать, что в это время происходило с семьёй, друзьями и командой, и какой портал в преисподнюю открылся в комментариях под моим видео, и что в личных сообщениях я впервые получил то, о чём раньше только слышал от других блогеров. И кстати, с трудом верил, что такое действительно бывает! Когда создаёшь добрый развлекательно-познавательный канал «Дэн Кубик» про путешествия, здоровье и разный позитив, не ввязываешься ни в какие скандалы, заботишься о зрителях и стараешься быть полезным, сложно поверить, что однажды в ответ получишь личные сообщения с пожеланиями насильственной кастрации, рака прямой кишки и прочей мучительной смерти.

Но всё это я узнаю, лишь когда проснусь.

26. Пробуждение

Дэн

А проснулся я от жуткого грохота, будто кто-то ломал входную дверь.

В общем, выяснилось, что совсем даже не будто, а на самом деле почти ломал. Жора! Он бился в дверь кулаком и ещё не знаю чем, давил на звонок и орал так, как не орал на моей памяти вообще никогда.

— Дэн! Дэн, открывай! — громыхал голос моего великана, дверь тряслась, отзываясь болью в висках, будто я вчера не только ел, но и пил, причём не морс. Держась за гудящую башку, словно она могла отвалиться и поскакать по полу, подобно мячику, я встал с дивана, потянулся, поморщился — после сна в одежде мне казалось, что я сам скомканная и не особенно чистая тряпка, которой недавно мыли пол, — и поковылял ко входу.

Жора ввалился в студию, вращая глазами. Обвёл взглядом помещение, потом посмотрел на меня, вздохнул… и выдал уже по-привычному спокойно, захлопывая дверь:

— Ты когда планируешь телефон включать?

— М-м-м, — я помассировал пальцами лоб. Определённо надо выпить таблетку от головной боли. — Сейчас?

— Сначала умойся и съешь что-нибудь. А то потом не сможешь, — посоветовал Жора, и в этот момент я впервые забеспокоился.

Если в первую минуту после пробуждения я не слишком помнил, почему вообще проснулся в студии, а не дома, то теперь, услышав слова Жоры, память начала возвращаться.

Кристина, мои трусы, которыми она размахивала перед своими подписчиками, ураган, разговор с Дашей, её решение о разводе… Моё решение признаться и доказать жене, что я достоин доверия…

О-о-о, уж лучше бы я продолжал спать!

Нет, не лучше. Это я осознал, когда, приняв душ и переодевшись — благо у нас в студии всегда были запасные шмотки, — включил телефон и зашёл на свой канал.

— Твою… — полузадушенно прохрипел я, глядя на счётчик комментариев, которых уже перевалило за… двадцать тысяч?!

— Видео опубликовалось двенадцать с лишним часов назад, — пробормотал Жора, опускаясь в своё любимое кресло-мешок ярко-лимонного радостного оттенка. — Чему ты удивляешься? В коммах уже настоящие батлы. Мы перестали их отслеживать. Реша думала закрыть, но передумала.

— Почему? — кашлянул я, начиная просматривать написанное. Что ж, учитывая количество негатива в коммах — радовало хотя бы то, что самым залайканным был комментарий: «Дэн, держись и не отчаивайся! Мы с тобой до конца!»

Потом, правда, я заметил, что комм принадлежит Жоре, и слегка расстроился. Но лайки же не он сам себе ставил? Значит, не всё так уж плохо. Наверное.

— Потому что Реша решила… — продолжал Жора (в другое время мы с ним оба заржали бы над этой традиционной шуткой про «Решу, которая решила», но не сейчас), — …что им надо куда-то скидывать эмоции, да и коммы только повышают популярность, а Даша в них всё равно не заглядывает.

Даша!

Я похолодел.

Господи, это что же получается? Я вывалил это видео, уснул на много часов, и она была одна всё то время, что мою измену, а значит, и нас с ней склоняли и спрягали в комментариях, личных сообщениях и бог знает где ещё?! У меня есть знакомый блогер, который как раз снимает видео-обзоры подобного «треш-контента», как он выражается, и я за эти часы вполне мог попасть в его обзор. Вряд ли, конечно, именно к нему, но то, что моё признание понесли дальше, — это точно!

Задушив в себе желание побиться всеми конечностями об стену, я спросил, обхватывая голову руками:

— Жор, что мне делать?

27. Цена откровенности

Дэн

— Эм… ну как… — вздохнул друг. Он в принципе не страдал многословностью, поэтому я ожидал чего-то краткого, ёмкого и мудрого. — Бороться за своё счастье, что ж ещё.

— Бороться… — пробормотал я, продолжая листать комментарии. Эмоциональные агрессивные выплески перемежались сочувствием и ехидством, но меня сейчас больше интересовал конструктив, как у Даши. И да — он тут был. — Думаешь, поможет то, что я задумал?

— Да фиг знает, — пожал плечами Жора. — Звучит как бред, честно говоря. Но у нас за ночь огромный прирост подписчиков на канале. Больше, чем за все годы существования «Дэна Кубика». Хайп уж точно хороший получился.

— Для Даши это не имеет значения. Даже, наверное, наоборот…

— Ну, не получится её вернуть, хоть канал сохранишь, — подытожил Жора, и я поморщился. Так-то верно… однако тошно. Тошно понимать, что не хочешь так рассуждать, но придётся. По крайней мере, если я не желаю искать другую работу и временно оставлять детей без… Нет, не хочу произносить это жуткое слово «алименты». Без средств к существованию.

Перестав читать ленту комментариев, я решил вернуться к ним чуть позже, а пока заглянул в личку. Сверху болтались закреплённые сообщения от знакомых блогеров — в основном сочувственные, но были и деловые. Предложения рекламных контрактов, сотрудничества, интервью… А вот дальше — Содом и Гоморра.

В коммах такого треша не было. Потому что они всё-таки публичные, за откровенную агрессию аккаунт и заблочить могут. А вот в личных сообщениях… Раз, два, три…

— Мне в личке пожелали сдохнуть пятнадцать раз, — сказал я Жоре зачем-то. — И один раз — пообещали, что найдут и накажут.

— Это ещё мало, — усмехнулся друг. — Только набирают обороты. Не обращай внимания. Такова уж цена откровенности.

Цена откровенности… Да, это точно.

Мы с Жорой заказали пиццу. Я ожидал услышать подначки по поводу ЗОЖа, но мой добрый великан совершенно не собирался надо мной издеваться, а спокойно принял тот факт, что я собираюсь жрать тесто и колбасу вместо салатов и мяса. И пока я делал заказ, вышел из студии, чтобы, подозреваю, пообщаться с Решей. Как выяснилось, именно она его сюда и отправила, заявив, что «виновника торжества надо будить, пока у нас канал не взорвался».

Когда я услышал это от Жоры, меня затопило теплом и благодарностью. И к Реше, и к Даше, которая — я уверен — уговорила подругу не увольняться. Знаю я ведь обеих. И Решу — с её нетерпимостью к мужикам, и Дашу — с её добротой и умением подбирать верные слова, чтобы не дать никому рубить с плеча. Особенно Оле, которую она всегда любила как сестру.

Да, я ожидал, что Реша захочет уволиться. Хотя она наверняка до сих пор этого хочет, просто поддалась Дашиным уговорам…

— Реша считает, что тебе нужно записать второе видео, — заявил Жора, вернувшись в студию. Я удивлённо нахмурился.

— Уже?

— Ага, на волне популярности, — кивнул друг. — Так что давай думать, что там за «подвиги Дэна» у тебя будут. Надо озвучить список. Заодно переключим народ с эмоций на что-то более…

— Конструктивное, — подсказал я любимое Дашино слово и вздохнул.

— Точно.

28. Первые четыре пункта

Дэн

Сначала мы с Жорой съели заказанную пиццу и только потом, почувствовав хоть какой-то заряд бодрости, вдвоём сели разбирать комментарии.

Честно скажу, эмоционального там было процентов девяносто, ещё пять — откровенная дурь, не подходящая для «подвигов», и только с оставшимися пятью процентами можно было работать.

Первый толковый комментарий был такой:

«А помнишь сказку “Дикие лебеди”, Дэн? Там героиня, чтобы спасти своих братьев, вязала из крапивы двенадцать рубашек. Крапиву нужно было собирать на кладбище и всё время, пока вяжешь, молчать. Как тебе испытания? Возьми за основу».

Писала одна из моих постоянных подписчиц, хорошая женщина, адекватная. Славно, когда от тебя не отворачиваются адекватные люди… даже после твоих неадекватных поступков.

— А ничего так варианты, — пробормотал я, и Жора поднял глаза от телефона.

— Какие?

Я показал комментарий. Друг хмыкнул.

— Будешь рвать на кладбище ночью крапиву? Потом делать из неё пряжу и вязать Даше кофточку?

— Ну… — Я почесал лоб. — Не уверен, что возможно связать что-то из крапивы, я же не в сказке живу. А вот просто научиться вязать — пожалуй. И провести ночь на кладбище.

— Сомневаюсь, что ночью на кладбище можно впечатлить Дашу, и уж тем более твоих подписчиков. Это подвиг для подростка, Дэн.

Пришлось согласиться с Жорой. Но испытание молчанием мой добрый великан одобрил — молчать целую неделю было бы проблематично даже для Жоры, который в принципе молчун, не то что для меня.

Итак, у нас появились первые два пункта.

Испытание молчанием. И вязание. Я хотел ограничиться шарфиком, но Жора сказал, что шарфик — это самое простое, не прокатит. Надо свитер. Красивый! Чтобы Даша могла носить.

— С оленем? — предложил я, и Жора абсолютно серьёзно ответил:

— Нет, про рога лучше не напоминать.

Неплохая шутка, на самом деле. Но смеяться не хотелось, и я продолжил изучение комментариев.

Отделять зёрна от плевел оказалось той ещё задачей. Иногда мы с Жорой спорили до хрипоты, обсуждая очередное предложение, в итоге я отказался от многих вещей, которые изначально составляли суть моего блога, — что-то подобное я делал, и для меня это не станет подвигом. Прыжок с парашютом, например. Его предлагали многие, но я пробовал другие виды прыжков, высоты не слишком боялся — в общем, слабовато.

А вот предложение сочинить Даше поэму — шуточно-издевательское предложение — мне понравилось. Потому что стихов я сроду не писал, не умел, не представлял, как это делается. Однозначно испытание.

— Дэн, ну ты что! — бил себя кулаком по лбу Жора. — Ты ещё эту поэму спой у Даши под окном, как серенаду!

— Хм, — я встрепенулся, — между прочим, отличная идея. Сначала сочинить, потом спеть. Бинго!

— Е… — выругался Жора, закатывая глаза, и ещё минут десять пытался меня отговорить, но нет, я закусил удила.

В итоге в список добавились следующие два пункта: сочинить поэму и спеть её Даше на манер серенады.

Итак, будущих подвигов Дэна набралось уже четыре штуки…

29. Определились

Дэн

Жора практически заставил меня вписать в список пункт, который назвал «испытание другими девушками». Я был против. Не потому что боялся, отнюдь! Для меня это вообще не испытание, а я хотел именно испытания. Но Жора потратил битых полчаса, чтобы объяснить мне: раз попался на горячем, значит, надо доказать Даше и аудитории, что это был случайный сбой в программе, а не какая-то закономерность. А на самом деле ты, мол, кремень.

— Ну и как мне испытываться другими девушками? — поинтересовался я и заодно напомнил: — Особенно учитывая тот факт, что эротический контент в видео запрещён.

— Откровенно эротический, — уточнил Жора. — У нас будет не откровенно.

— М-да? — скептически изогнул бровь я. — Ну хорошо. Добавим этот пункт. Хотя для меня он ни черта не испытание.

Жора промолчал. Он наверняка даже и не подумал никакой гадости, а вот Реша на его месте точно бы шипела: «Да чья бы корова мычала, кобель!»

Но я никогда не был кобелём. Ни-ког-да! Сейчас я откровенно жалел, что не пошёл проверять, не подсыпала ли мне Кристина что-нибудь в ту местную бормотуху. Впрочем, даже если да — что толку-то? Я ведь сел с ней пить. Сам! И за всё остальное я в ответе сам, а не какой-нибудь чудо-порошочек, если он вообще был.

Следующий вариант испытания подарила мне одна из моих любимых подписчиц — отличная девчонка, волонтёр многих приютов и в целом золотой души человек. В комментарии она это писать не стала — она крайне редко высказывалась публично, — написала в личку. Когда-то давно я здорово помог Оксане, сделав видео о волонтёрах подобных ей, из-за чего куча людей одновременно стали активно донатить в фонд, с которым она сотрудничала, и обеспечили несколько дорогостоящих операций нуждающимся собакам и кошкам. Так вот, Оксана предлагала мне поработать волонтёром: начать посещать собачий приют, помогать её коллегам чистить клетки, кормить животных и выгуливать собак.

Жора идею одобрил, да и мне она оказалась по душе. Хотя поначалу подумалось, что это не совсем подвиг… Но потом я представил, как буду ходить туда, где в клетках сидят псины с жалобными глазами, и понял: ни фига. Возможно, это испытание окажется похлеще вязания. И уж точно оно будет гораздо сложнее испытания с девушками!

«В пару» к испытанию с собачьим приютом добавился и хоспис. Вот этот вариант я вычитал в комментариях, потянулся записывать, но Жора меня остановил:

— Дэн, у тебя блог жизнерадостный. Хоспис — это не слишком жизнерадостно.

— Ну да, — не стал отрицать я. — Зато подарим радость другим людям, не подписчикам. А они, может, вспомнят, что тоже смертны.

По поводу следующего варианта мы спорили до хрипоты. Я не желал записывать подобную банальность, а Жора утверждал, что давно пора было проверить в нашем блоге теорию о лечебном голодании. Вот и совместим!

Да-да, восьмым пунктом «подвигов Дэна» в итоге стала традиционная голодовка. И я заранее морщился, глядя на него. Потому что… не только банально, но ещё и мучительно. Я не люблю не есть. Тем более — несколько дней! Ради любви потерплю, разумеется, и всё же… неприятно.

Девятым пунктом стало размытое «перебороть свой страх» — тоже предложенное подписчиками. Я долго думал, какой у меня страх, кроме потери семьи, но так и не смог определиться. Высоты точно не боюсь, пауков, змей или крокодилов — тоже. Пожалуй, мне не хотелось бы встретиться в море с акулой, но такой вариант испытания всё равно невозможен — осуществить нечто подобное специально мне никто не даст. А ловить случайную акулу — можно провозиться до пенсии.

Завершающим пунктом я поставил то, о чём думал сам, но не сейчас, а давно. В плане того, что неплохо было бы запилить такой контент… однозначно героический.

Восхождение на гору. Интересный маршрут, желательно в одиночку или — максимум — вдвоём с инструктором. Настоящее испытание на выживание, выдержать которое способен лишь человек сильный духом.

Всё. Десять подвигов Дэна. Не знаю, как они мне помогут вернуть Дашу и помогут ли вообще, конечно… Но я буду стараться.

Оставалось лишь записать очередное видео подписчикам, и как раз когда мы с Жорой собирались приступить к этому действу, у меня зазвонил мобильный телефон.

Даша…

30. Мама, я в телевизоре

Даша

У вас когда-нибудь бывало такое: уснули в одном мире, а проснулись в другом? И я сейчас не про попаданство. Про обычную жизнь, которая кардинально поменялась всего за одну ночь.

Видео Дэна с признанием для подписчиков опубликовалось около половины первого ночи, и когда утром на следующий день я встала с постели, чтобы умыться и приготовить завтрак, моя личка уже лопалась от сообщений. Слава богу, подписчики не знали, где найти жену Дэна — я всегда была человеком непубличным, — иначе всё было бы ещё хуже. Хотя когда я читала множество выражений сочувствия и поддержки от знакомых, то думала, что хуже некуда.

Ох, Дэн. Ну что же ты всю жизнь вот такой… недальновидный, а? Да, я люблю тебя в том числе и за это. За искренность, за отсутствие малейшей подлости в душе, за импульсивность — но сейчас всё это было словно холодный душ во время отключения горячей воды. И так дерьмово, а тут ещё сверху ледяной водой поливают. Несмотря на то, что из-за разговора с Решей накануне я всё это предвидела, мне сейчас было максимально тошно.

Нет, не только из-за сочувствия знакомых, которые посмотрели видео Дэна, и посмотрели, по видимости, все без исключения. Уверена, часть людей испытывали иррациональное злорадство, но мне не было до этого никакого дела.

Полина и Лёшка — вот кто волновал меня по-настоящему. Ну ладно Дэн не подумал о том, каково будет мне столкнуться с волной чужого сочувствия, — он привык к комментариям, привык обнажать свои мысли перед аудиторией и получать на это отклик, для него в подобном дожде из сообщений нет ничего особенного. Но дети!!! Хотя бы о них он мог подумать?

Полина и Лёшка следили за папиным блогом. Лёшка редко смотрел видео, особенно длинные, но заглядывал хотя бы в название и описание. Даже он не пропустит эти мегановости, а уж Полина — тем более. А я ведь не успела с ними поговорить! Рассчитывала сегодня, спокойно, после завтрака, сесть и всё обсудить. А что теперь получается? Мне надо прятать от детей мобильники? Ага, и компы с планшетами заодно. И электричество выключить, чтобы уж наверняка.

Я скрипнула зубами и еле слышно застонала, плюхаясь на кухонный диван.

Убить Дэна хотелось как никогда. Даже вчера было проще!

Словно почувствовав моё состояние, на колени запрыгнул Феня и принялся тереться об меня всеми частями своего пухленького тельца, особенно головой. Даже за подбородок нежно укусил, а потом смешно попыхтел мне в ухо и, размурчавшись окончательно и бесповоротно, прижмурился и улёгся поудобнее, не собираясь покидать мои коленки.

И я как-то разом успокоилась. Всё-таки котики полезны для здоровья, особенно ментального. Особенного такие, как наш Феня.

Вздохнув из-за этого «наш», я решила попытаться разложить всё случившееся по полочкам.

Итак, Дэн признался во всём своей аудитории. Счётчик комментариев под этим видео будто с ума сошёл — крутился, как электрический, если разом включить все приборы в квартире плюс два утюга. Заглядывать туда я не стала — нафиг-нафиг, пусть со своей аудиторией Дэн сам разбирается. Мне хватит друзей, знакомых, детей и родителей!

Вновь нервно дёрнулся глаз, и я стала сильнее наглаживать Феню.

Значит, «поговорить после завтрака» отменяется. Надо разговаривать сразу, как дети проснутся — пока они не зашли в сеть и не увидели весь этот кошмар.

А вот родителям следует позвонить уже после завтрака. И моим, и Дэновым. Я даже не надеялась, что он сделает это сам — муж наверняка свято уверен, что слухи до наших мам и пап не дойдут, а если и дойдут, то дня через три. Ну что за безответственность…

Да, в этом было одно из моих главных отличий от Дэна. Он искренне считал, что лучше пусть оно само как-нибудь рассосётся, я же предпочитала решать проблему, пока она не превратилась в катастрофу. И если я не пообщаюсь с родителями, точно будет катастрофа.

— Мама, я в телевизоре, — пробормотала я, сжимая в руке телефон и представляя, как начну разговор. И нервно засмеялась. Твою дивизию!

И за что мне всё это?!