Read the book: «Разведу на любовь»

Глава

Аннотация:

Контролировать эмоции, держать лицо, не показывать слабость – я этому учу и живу по этим правилам. Меня всё устраивало, пока в моей группе не появился он.

Наглый. Дерзкий. Не признаёт субординации. Смотрит так, будто видит насквозь.

Я пытаюсь держать дистанцию. Но он подходит всё ближе. На каждой паре проверяет на прочность. Ломает мои правила. Заставляет терять контроль.

А самое страшное – рядом с ним я начинаю забывать, почему должна говорить «нет».

У меня есть секрет и если он узнает его – я потеряю всё.

Глава 1

Варвара

С чашкой кофе в руках листаю ленту в соцсети. Просматриваю новости, заглядываю в рабочий чат. Ничего нового.

– Даня! – снова кричу я, понимая, что мои попытки разбудить барта летят в дребезги.

В ответ тишина.

Оставив чашку на столе, иду в его комнату. Брат как спал, так и спит, и, кажется, не собирается никуда идти.

Вздохнув, смотрю на время.

Черт!

– Даня, – дергаю за угол одеяла, наполовину стягивая с тушки брата, – ты совсем охренел? – рявкаю. – Время! Я опоздаю на работу.

– Ну так иди, я тут причем?

– У тебя пары! Лицей!

– Там первая физра, к черту ее, – фыркает и прячет голову под подушку.

– Даниил Дмитриевич, или вы встаете и мигом собираетесь, или ты остаешься без интернета на месяц, и это минимум! – угрожаю.

– Ты этого не сделаешь, – тут же откидывает подушку.

– Сделаю. Хочешь, проверь.

– Да блин! – морщит нос, почесывая свою кудрявую шевелюру. – Физра, понимаешь? Я не буду бегать с утра по кругу, потому что у нашего физрука комплекс недоделанного олимпийца.

– Твои проблемы с физруком я не решаю. Иди. Умойся. Завтрак на столе.

Даня бросает на меня мрачный взгляд, но с дивана поднимается. Смотрю, как он тащится в ванную, и считаю до десяти. Брат – единственный человек, перед которым моя знаменитая выдержка дает трещину.

Иду в прихожую. Завязываю волосы в низкий пучок, поправляю воротник блузки. В зеркале прихожей на меня смотрит немного уставшая женщина. Лицо спокойное, без эмоций.

Для чего-то даже пытаюсь улыбнуться. Нет, мне не идет. Хмыкаю, снова разглядывая свое отражение.

Ничего лишнего. Ничего яркого. Темные брюки, светлая блуза, минимум косметики. Все как всегда. Буднично. Скучно даже.

– У нас молоко закончилось, – доносится голос Дани из кухни.

– И что?

– Я не люблю чай без молока, – звучит недовольно.

– И так сойдет, – хмыкаю, отрывая взгляд от своего отражения в зеркале.

– Сделай мне бутерброды.

– Сам сделай.

– У тебя вкуснее!

– Даня, ты не охренел случайно! – начинаю злиться.

– Ладно, – тут же дает заднюю.

Через пятнадцать минут я останавливаю машину у ворот лицея.

– Дома чтобы был в шесть, – снова даю наказ. – На звонки отвечать. Никаких гулянок, пока не сделаешь уроки. И… – делаю паузу.

Брат закатывает глаза.

– Не забудь поесть.

– Тиранша! – фыркает и выходит из машины, хлопнув дверью.

Засранец!

Еду к парковке вуза, которая находится недалеко.

Здесь уже достаточно машин.

Поглядываю на часы. Восемь двадцать пять. Опять опаздываю.

Ругаюсь себе под нос.

Наконец нахожу место для парковки и, схватив сумку и папки с документами, торопливо шагаю ко входу.

Кто-то, как и я, опаздывая, торопится внутрь.

Поднимаюсь по ступеням крыльца, вхожу в холл. Пост охраны – и бегом к лестнице.

– Варвара Дмитриевна, вас спрашивал Игорь Сергеевич, – догоняет меня Олеся, тоже преподаватель.

Киваю в ответ.

Олеся обгоняет меня, а я останавливаюсь, почувствовав вибрацию телефона.

Замираю на ступенях, тянусь к сумке, достаю телефон. Перекладываю папку в другую руку — и тут в меня влетают.

В буквальном смысле.

Удар приходится в плечо, я теряю равновесие. Бумаги взлетают в воздух белыми хлопьями, телефон выскальзывает из пальцев, и я уже чувствую, как пятка срывается со ступени, как тело заваливается назад, в пустоту.

Сердце ухает вниз.

Но падения не происходит.

Чьи-то руки обхватывают мою талию. Резко. Крепко. Меня дёргают вперёд, и я впечатываюсь в чью-то грудь, чувствуя под ладонями жёсткую ткань куртки, а под ней – твёрдое тело.

– Упс, – слышу над ухом. Голос низкий, с ленивой ноткой. – Сорян, не заметил.

Я замираю. Сердце колотится где-то в горле. На моей спине его руки. Его дыхание – у моего виска.

Спускаюсь на одну ступень. Он не удерживает – руки скользят по моей талии и опадают. Я сглатываю, выравниваю дыхание, поднимаю голову.

– Вас не учили в школе не бегать по лестницам? – голос звучит ровнее, чем я ожидала. А сердце сходит с ума от пережитого страха.

– Видимо, прогуливал этот момент, – хмыкает он.

Передо мной парень. Студент, наверное. Светлые волосы падают на лоб. Лицо фактурное, будто с обложки журнала. Глаза – серо-голубые, смотрят с откровенным интересом. В них нет ни капли раскаяния.

Только любопытство.

И наглость.

Я отвожу взгляд. Замечаю телефон на ступени. Хочу присесть, чтобы поднять его, но парень опережает.

Наклоняется. Поднимает. Пальцы длинные, уверенные. Переворачивает телефон, смотрит на разбитый экран, затем на меня.

– Кажется, у нас потери, – говорит с усмешкой. Протягивает мне гаджет.

Я выхватываю его резче, чем следовало. Экран не реагирует. Вдребезги.

– Чудно, – выдыхаю.

– Буду должен, – пожимает плечами, как ни в чём не бывало.

Я смотрю на него. Он стоит, не двигаясь, чуть склонив голову, и ждёт. Взгляд скользит по моему лицу, по волосам, останавливается на воротнике блузки.

Мне становится неуютно под этим пытливым взглядом.

Я опускаю глаза к разлетевшимся бумагам. Кто-то из студентов уже поднимает листы, протягивает мне.

Благодарю.

– Вот, больше нет, кажется, – его голос снова звучит рядом.

Протягивает мне листы.

Я вырываю их у него из рук.

– Давайте уже, – нервно.

– Где тебя найти? Какая группа?

Я понимаю, что он принимает меня за студентку. Забавно.

– Для чего?

– Чтобы компенсировать потери. Или назови номер карты, я скину сумму.

Достаёт свой телефон, готовится записывать. Выжидающе на меня смотрит.

Я смотрю на его серьёзное лицо, на настойчивость, с которой он это делает, и во мне просыпается раздражение.

– Всего доброго.

Обхожу его и поднимаюсь по лестнице, чувствуя спиной взгляд. Иду быстро, не оглядываясь.

Сердце всё ещё колотится.

Я делаю глубокий вдох. Собираю себя. Я – преподаватель. У меня вот-вот начнется пара.

Ничего не случилось.

Просто какой-то студент чуть не угробил меня.

Нет у меня желания распинаться перед ним. Сама разберусь с разбитым гаджетом.

Влетаю на кафедру. Бросаю на свой стол папки с перепутанными бумагами.

– Лида, сможешь рассортировать? – прошу девушку, работающую у нас в помощниках.

– Да, конечно, – тут же отзывается.

– Спасибо, – благодарю.

Беру планшет, папку и, посмотрев, у кого сейчас моя пара, направляюсь в нужную мне триста пятнадцатую аудиторию. Ну что ж, день начался.

Поехали.

После второй пары возвращаюсь на кафедру.

– Может сходим в столовую после пары? – подходит Света. Тоже преподаватель коммуникаций.

– Да, давай, – соглашаюсь.

На глаза попадается мой телефон и взяв его, тут же вспоминаю, что так и не дошла до Игоря Сергеевича, и что телефон мой разбит в дребезги. Надо будет покупать новый. Или доставать старый. Не удобный, но по крайней мере без непредвиденных расходов.

– Вот же зараза, – вздыхаю.

Мажу взглядом по настенным часам. До ректора не успею. Подождет, раз не поднял вой, что я до него так и не дошла. Поэтому собираюсь на пару третьего курса, к управленцам.

Иду на третий снова. На этот раз без потерь и ранений. Вхожу в аудиторию, тогда, когда почти все уже сидят на своих местах.

Подхожу к рабочему столу, кладу планшет. Просматриваю тему.

– Итак, тема сегодняшнего занятия: управление впечатлением в деловой коммуникации.

Открываю презентацию. В аудитории тишина. Мои студенты любят мои пары. Мне нравится моя работа.

– В деловом общении вы всегда на сцене. Ваш внешний вид, жесты, интонации – всё это сообщение. Кто контролирует это сообщение?

– Тот, кто знает, что хочет сказать, – отвечают с первого ряда.

– Верно. Тот, кто держит лицо. Кто не показывает слабость. Кто…

Я обвожу взглядом аудиторию. На секунду задерживаюсь на последнем ряду. Своих ребят я знаю. Поэтому нового слушателя замечаю сразу.

Светлые волосы. Все та же кожаная куртка. Прямой взгляд на меня. Тот самый парень с лестницы. Убийца моего телефона.

Я отвожу взгляд. Продолжаю лекцию.

– В деловом общении нет места случайностям, – продолжаю. – Каждое ваше слово, жест, взгляд – это сообщение. Если вы не контролируете это сообщение, его начнут контролировать за вас.

Я говорю ровно, спокойно, как всегда. Но по спине бежит холодок. Он на последнем ряду. Смотрит. Я чувствую этот назойливый взгляд.

– Дистанция – это инструмент. Слишком близко – теряете авторитет. Слишком далеко – вас перестают слышать. Задача профессионала – найти точку, где вас уважают, но не боятся. Или боятся ровно настолько, чтобы не проверять границы.

Я знаю, о чем говорю.

– Слабость в деловой коммуникации – роскошь, которую вы не можете себе позволить. Покажете сомнение – партнёр начнёт давить. Покажете обиду – вас не воспримут всерьёз. Эмоции – это ваше внутреннее. Снаружи – только то, что работает на результат.

Я живу по этим правилам два года. Это работает.

Поднимаю взгляд. Он сидит, не двигаясь. Все еще не сводит с меня взгляда.

Нервирует.

– И последнее. В любой коммуникации есть тот, кто управляет, и тот, кем управляют. Если вы не заняли первую позицию – вы во второй. Нейтралитета не существует.

Предлагаю ребятам потренироваться друг с другом и в аудитории поднимается легкий шум, состоящий из голосов.

Студенты разбиваются на пары, я хожу между рядами, слушаю, поправляю, подсказываю. Привычная работа. Здесь я чувствую себя уверенно. Здесь всё понятно.

Кроме одного.

Новенький не участвует. Сидит на последнем ряду, не открывая рта.

Через десять минут даю задание на следующую тему, сажусь за стол, открываю планшет.

Пара заканчивается. Я объявляю:

– На сегодня всё. К следующему занятию прочитайте вторую главу, вопросы будут.

Студенты поднимаются, собирают вещи, выходят. Я медлю с бумагами, хотя уже всё сложила. Жду, когда аудитория опустеет.

Он не уходит. Я снова просматриваю планшет. Список группы. Нового имени нет. Поднимаю взгляд.

Сидит на том же месте, вытянув ноги в проходе и смотрит.

– Вы новенький?

– Да.

– У вас есть вопросы?

– Есть, – голос спокойный. – Я хочу компенсировать потерю вашего телефона.

– Я уже сказала – не нужно.

– А я не сказал, что согласен.

Он встаёт. Медленно. Не торопясь. Идёт между рядами, не сводя с меня глаз. Я не двигаюсь.

Он останавливается у кафедры. Не слишком близко, но ближе, чем позволяют правила. Опирается локтем о край.

– Я Шумский. Ян. В вашей группе теперь.

– Я заметила.

– Я ваш должник. Как мне исправить эту ситуацию?

– Шумский, – я выдерживаю паузу, складываю руки на груди. – Мой разбитый телефон вас не касается. Это моя оплошность. Так что вы можете быть свободны, – отворачиваюсь, подойдя к столу, беру планшет. Выключаю технику.

– Я так не считаю.

– Молодой человек, – говорю медленно, – вы сегодня на паре даже рта не открыли. Не выполнили задание. Не ответили ни на один вопрос. При этом требуете моего внимания вне занятий. Вы не находите это странным?

– Не нахожу, – он выпрямляется. Взгляд все такой же, изучающе-прилипчивый. – Я наблюдал.

– За чем?

– Не за чем, а за кем, – усмехается. – За вами. Как вы работаете.

– И? – непонимающе смотрю на него.

Снова эта усмешка.

– Надо признать, я впечатлен. Думаю, из меня выйдет толк.

– Это вряд ли, если вы не начнёте работать.

– А я и не говорил, что буду работать. Я сказал – наблюдать. – Он делает шаг ближе, но не нарушает границу. Останавливается ровно там, где дистанция перестаёт быть деловой. – Вы же сами сегодня учили: в коммуникации есть тот, кто управляет, и тот, кем управляют. Вот я и выбираю позицию.

– Выбираете позицию наблюдателя? – усмехаюсь.

– А вы – позицию неприступной крепости, – парирует он. – Только, по моему опыту, у любой крепости есть слабое место. Нужно просто найти.

Я сжимаю планшет.

– Шумский, вы сейчас пытаетесь применить тему сегодняшней лекции на практике? Потому что выглядит это… непрофессионально.

– Непрофессионально? – он чуть наклоняет голову, и в свете ламп его глаза кажутся почти синими. – А мне казалось, я следую вашему же совету. Я хочу, чтобы меня заметили.

– Я…

– Телефон, – напоминает он, не двигаясь с места. – Вы так и не назвали сумму.

– Я назову её вашему декану, если вы не прекратите.

Он молчит. Смотрит. И я понимаю, что он не блефует. Ему правда всё равно, что я пожалуюсь. Это либо безумная самоуверенность, либо… он знает, что ему ничего не будет.

– Хорошо, – он вдруг отступает. Поднимает руки, как будто сдаётся. – Не буду мешать. Но телефон я компенсирую. Скажите, сколько, или я сам придумаю способ исправить эту ситуацию.

– Не надо ничего придумывать, – роняю я сухо.

– Слишком поздно, – он улыбается. Уже в дверях. – Я сегодня много чего придумал. Играет бровями. А меня вдруг окатывает жаром.

Я не успеваю ничего ответить. Дверь за ним закрывается, а я остаюсь стоять посреди аудитории с бешено колотящимся сердцем.

Это что сейчас было?

Он только что использовал мою же лекцию, чтобы вывести меня из себя?

И у него получилось.

Вот же гад! И что он там придумал?

Глава 2

Ян

Два дня до…

Шасси касаются полосы, и салон встряхивает. Привычным жестом стягиваю наушники с головы на шею и выдыхаю.

Моя свобода закончилась?

Жаль. Очень жаль…

В аэропорту, выходя из зоны прилёта, отца замечаю не сразу. Я не видел его три года и совсем не рад встрече. Старик меня бесит.

– Ян, – окликает меня.

А я хотел пройти мимо. Ведь говорил, меня не надо встречать. Но когда Игорь Сергеевич слушает, да?

Меняю траекторию, иду к нему.

– Пойдём, – говорит.

Ни здрасти, ни как дела, сын…

– Ну пойдём, – хмыкаю и иду за ним, закинув на плечо сумку.

Его машина стоит недалеко на парковке.

Снимает тачку с сигналки и садится за руль.

Опачки. Да мы машинку сменили. Нихреновенько живёшь, папенька!

Закидываю сумку на заднее и сажусь здесь же, натянув наушники на уши. Не хочу слушать его проповедь.

– Нахрен снял наушники! – рявкает до того, как я успеваю включить музыку.

Стягиваю.

Смотрю на него.

– Чо хотел?

– Я что хотел? – рычит, заводит авто и выезжает с парковки, встраиваясь в плотный поток. – Я хотел спросить, какого хрена ты так себя ведёшь?

– Я не маленький, чтобы отчитываться.

– Пока я плачу за твоё обучение, ты будешь отчитываться! Три года коту под яйца! В Лондоне! Для чего, скажи мне? – поглядывает зло на меня через зеркало заднего вида. – Такие бабки!

– Для своего образа охрененного папочки? – усмехаюсь. – Ну или ты хотел приглушить свою вину передо мной?

– Щенок, – срывается. – Будешь учиться в моём вузе. И только попробуй там выебнуться. Пойдёшь в курьеры за копейки, – угрожает.

Напугал. Обкакался, ага.

– То, что ты мой сын, – никому. Никаких привилегий, даже не надейся. Благо фамилия другая.

– Вот видишь, а ты орал, что я сменил твою на дедовскую, – напоминаю.

Игнорирует.

– Проведу тебя по документам на третий курс. В управленцы пойдёшь.

– Нет, у меня другие планы.

– Мне глубоко плевать на твои планы, – отвечает резко.

От накатывающего возмущения чайник начинает подкипать.

– У тебя два дня, чтобы войти в режим. Будешь жить со мной, и это не обсуждается. Никакой разгульной жизни. Полтора года доучиться – и потом пристрою к знакомому в хорошую компанию. И это тоже не обсуждается. Я не собираюсь тебя всю жизнь тянуть.

– Я тебя не просил меня тянуть, – огрызаюсь.

– А что ты можешь сам? – взгляд в зеркало.

Да пошёл ты!

Натягиваю наушники и отворачиваюсь. Включил родителя.

Через минут сорок машина останавливается у многоэтажки.

– Ключи, – протягивает отец связку.

Беру ключи, сумку и выхожу из машины, хлопнув дверью. Отец тут же срывает тачку с места.

Хмыкаю.

А сам задираю голову.

Этот район я знаю. Отец переехал незадолго до нашего с мамой отъезда. Свою квартиру они продали. Здесь я у него был пару раз. Поэтому неторопливо иду к подъезду.

Попав в квартиру, бросаю сумку на пол. Не разуваясь, осматриваю квартиру. Ничего не изменилось. Будто я и не уезжал из страны.

Жить с ним?

Зря он так. Я мальчик уже не маленький. Жить буду отдельно.

Шарюсь по его столу, в секретере.

И не напрасно. Потому что нахожу ключи от своей квартиры. На восемнадцатилетие мне бабка с дедом подарили офигенную студию. Туда я и поеду.

Нахожу потайной ящик и, открыв его, вижу ключи от своей тачки.

Лыба давит щёки.

А то хотел меня на привязи держать.

Нет, батя, не прокатит. Я уже не тот сопляк.

Забираю ключи, немного налика из сейфа и покидаю квартиру старика.

Свою бэху я нахожу в подземном паркинге.

Щёлкаю брелоком, и она отзывается, моргнув агрессивными фарами. Моя детка.

Закидываю сумку на заднее, а сам забираюсь за руль. Завожу двигатель.

– М-м-м, – тяну от удовольствия.

Подгазовываю. Рычит, зверюга.

И срываюсь с места, торопясь покинуть это место.

К себе не тороплюсь. Катаюсь по городу. Освежаю память. Нет, ничего не забыл. Но город меняется, и я подмечаю эти изменения. Парк новый появился. Новые места для парковок. Заезжаю на одну, к торговому центру. Глушу двигатель, залезаю в телефон, просматривая старые контакты.

Друзей было немало. Да за эти годы общение как-то поутихло, практически свелось к нулю. Я не приезжал сюда, не тянуло. А тут теперь и деться некуда. Одному хоть волком вой. Я уже чувствую, как накатывает тоска.

Первым делом набираю Виоле.

Какая девочка была. Закачаешься. Моя Ви, так и была записана в телефоне.

Но на звонок она не отвечает, и я немного теряю энтузиазм.

Ладно. Ещё созвонимся. Листаю дальше и нажимаю на кнопку вызова.

– Да, – Ник отвечает резко.

– Я бы в рифму сказал, да воспитание не позволяет, – усмехаюсь.

– Шум? Ты, что ли? – не веря.

– Забыл брата, да? – подкалываю.

– Ты чо, реально здесь? В городе?

– Да. Куда подкатить?

– В «Подвал», конечно, – отвечает и отвлекается на задний фон. Что-то кому-то говорит.

– “Подвал” ещё функционирует?

– Ещё как. Давай, жду. Ну блин, умеешь ты удивлять, – и сбрасывает.

А я как дурак улыбаюсь. Вот теперь лучше.

«Подвал» – это не тот самый подвал. Это ночной клуб.

Притормозив у обочины, я не веря, смотрю на здание, когда-то обшарпанное, с самодельной вывеской. Сейчас тут неон везде. Вывеска на всю стену. Парковка.

Бросаю машину и иду ко входу. Спускаюсь вниз. И чем ниже, тем отчётливее слышу негромкую музыку, разговоры.

Войдя в большой зал, охреневаю. Это же сколько сюда бабла ввалено?

Столики, подиумы с шестами, балкон, сцена, бар. Да тут любой каприз за ваши деньги.

У бара замечаю Никиту. Он, качая головой в такт музыке, что-то говорит бармену.

Тот, заметив меня, кивает Нику.

– Да чтоб меня, – поднимает свою задницу со стула и идёт ко мне. – Брат.

Обнимаемся, хлопая друг друга по плечу.

– Не наш совсем стал, – хмыкает, разглядывая.

– Да канеш, – ржу.

– Во, даже смеёшься с акцентом. Ты к нам так, пробегом или насовсем?

– Насовсем, – отвечаю.

– Уу-у, что же это? Туманный Альбион ушёл под воду Темзы?

– Стоит он, стоит, – отмахиваюсь.

– Если скажешь, что заскучал по родине, не поверю.

– А придётся, – хлопаю его по плечу.

– Жду подробностей. А пока, – оборачивается, разводя руки в стороны, – устраивайся поудобнее. Сейчас накормим, напоим, расскажу, как что… – подзывает кого-то, щёлкнув пальцами.

Сажусь за предложенный столик и, откинувшись на спинку, разглядываю заведение.

Шикарно. Даже другого слова подобрать не могу. Свет приглушенный, музыка фоном – всё продумано до мелочей. Никита знает толк.

Через десять минут ко мне возвращается Ник.

– Ну, как тебе? – приземляется напротив.

– Впечатляюще.

– Вот! А я тебе говорил? Говорил, что зря ты сваливаешь? М? – улыбается. – Говорил, – теперь серьезнее. – Помог бы мне. А так пришлось всё самому.

– Зато это твое детище, и не надо ни с кем его делить.

– Так-то да, – кивает. – Но… – замолкает, когда к нам подходит официантка. Расставляет закуски, салат, приборы и бутылку хорошего вискаря. – Я должен предупредить сразу.

– И я, – перебиваю. – Не пью, за рулем.

– А-а-а, – тянет. – Тогда сок нам принеси! – кричит бармену. – Руль – дело святое. Но твой приезд нужно будет отметить.

– Отметим. Так что там по твоему предупреждению? – напоминаю.

– А, – отмахивается. – Потом.

Я на самом деле проголодался жуть. Поэтому потом так потом. Накидываюсь на еду. А после, как чувство сытости стало притуплять мысли, взял предложенную сигарету у Ника.

– В общем, – затягивается, – Виола со мной, – выдает он.

А я не сразу понимаю, что только что услышал. Словно до меня долетает смысл с задержкой.

– Что? – закашливаюсь.

– Ну не прикидывайся, Ян. Ви осталась одна, ты ее бросил, умотал за бугор. Девочка она шикарная, сам знаешь. В общем, не страдать же ей было три года по тебе. Мы с ней пара, в общем, – говорит, а в глаза отчего-то не смотрит. Смотрит куда-то в сторону, на стойку, на соседний столик – куда угодно, только не на меня. – Я понимаю, у вас был огонь-пожар, но, – разводит руками. – Я у тебя ее не уводил, ты сам ее бросил, – будто оправдывается.

– Ок, – киваю, – понял-принял.

– Только не дергай ее.

– Не буду. Для меня девушка друга – табу.

– Не начинай. Ты уехал…

– Да я не буду. Да, три года, я понял. Она свободная была. Всё хорошо, путем, так сказать, – выдаю тираду и снова затягиваюсь.

Что-то внутри дергается. Но быстро отмирает. Нет, я не надеялся, конечно, что она меня ждет. Никаких надежд на свое возвращение я ей не давал. И вот результат. Всё правильно сделала. Я бы на ее месте, наверное, тоже не стал ждать. Я ведь тоже не монах был.

– Найдешь еще свою девочку, – наконец усмехается. – Хочешь, познакомлю.

– Спасибо, уж тут я как-нибудь сам, – отказываюсь. – Кто из наших на связи? – интересуюсь, меняя тему разговора.

– Да все, в принципе, – пожимает плечами. – Соберемся в любой момент. Все при деле.

– Один я… ладно, – отрываю свою задницу от стула. – Устал, надо к себе завалиться, – протягиваю руку другу.

Жмет в ответ. Крепко. Дружеское пожатие, которое говорит больше, чем слова.

– Да посиди, сейчас девочки будут репетировать свой номер, понравится.

– Не, я только с рейса. Реально после еды накрывает. Спасибо, – лезу во внутренний карман, чтобы расплатиться.

– Ты чо! Я угощаю, – хмурится.

– Ок, – киваю, – поеду, – хлопаю еще раз по его плечу и поднимаюсь наверх, на улицу.

Вдыхаю свежий воздух – после дыма от сигарет он кажется особенно чистым – и плетусь к машине.

Приезжаю к себе. Тут все как и раньше. Оставляю тачку, беру сумку и иду к подъезду.

Поднимаюсь на свой этаж и, открыв дверь ключами, вхожу, заперев её за собой. Бросаю тут же на пол сумку, стягиваю кроссы и обвожу взглядом квартиру.

Всё как и было. А вот запах застоявшийся. Отец даже клининг не заказывал за эти годы? Тут пыль толстым слоем. Провожу пальцем по тумбочке. Ладно, сам разгребусь. Но для начала иду в ванную и там умываюсь.

А затем в единственной комнате с дивана сгребаю покрывало и заваливаюсь в чем был. Отрубает практически мгновенно. Даже мысли не успевают дойти до конца.

Просыпаюсь от вибрации телефона в кармане джинс.

Еле разлепляю глаза. В комнате темно. Я даже не сразу соображаю, где я. Секунда, другая – и память возвращается: перелет, отец, Ник.

– Да, – отвечаю хриплым голосом.

– Ты где? Я что, должен еще и комендантский час вводить? – орет отец.

– Я у себя, – отвечаю, готовясь к новому воплю.

– Как? Ты что, рылся в моих ящиках?

Да, я рылся. Забрал свое.

– Всё, доброй ночи, – хочу сбросить звонок.

– Да как ты посмел! Да… – сбрасываю.

Посмел. Решил. Всё, чего орать? Телефон снова вибрирует, но я ставлю его на беззвучный. Не хочу больше разговаривать. Да и разговора не выйдет. Отец не даст выговорить и слова. Он всегда прав. А ты самое слабое звено…

Сползаю с дивана, потирая ладонями лицо. Вот это меня рубануло!

Смотрю в телефон. Был звонок от Виолы. Пропущенный. Пару часов назад. Не слышал. Но мне это больше не интересно. Удаляю ее номер, даже не задумываясь. Жму на кнопку, и все – словно и не было ничего.

Откидываю гаджет в сторону и иду в кухонную зону. Включаю подсветку. Свет мягко освещает комнату, выхватывает из темноты знакомые очертания.

Ополаскиваю чайник. Ставлю греть воду. Нахожу в одном из ящиков заварку.

Что чаю сделается за три года, да?

Даже не смотря на дату изготовления и срок годности, засыпаю в заварник и уже через десять минут пью чай. Ага, просто чай.

На алкоголь не тянет. Словно перерос сам себя.

Оглядываю еще раз комнату. Решаю утром заняться уборкой. И заказать продуктов. Ах да, еще что-то там для учебы, наверное, надо. Но это я выясню в понедельник, а пока – дальше спать.

Возвращаюсь на диван, натягиваю покрывало, закрываю глаза. Мысли кружат где-то на периферии, но я их не пускаю. Завтра новый день. А сейчас отбой.