Read the book: «Наказание для продюсера»

Приветствие + визуализация

Добро пожаловать в мою новую книгу!

Как всегда для вас уже приготовлена визуализация, буктрейлер и первая глава. Проды будут выходить 6 раз в неделю 2 раза в день.

Визуализация ниже( Еще ее можно посмотреть в блоге)

Глава 1

Ксюша

- Нет! Я не хочу на экономический, мам! – в который раз спорю с этой до жути упрямой женщиной. – Мы живем в свободной стране! Мне уже восемнадцать, и я вольна сама выбирать свою судьбу! - гордо вскидываю подбородок, всем видом показывая, что я могу за себя постоять и в этот раз не сдамся.

Уже около месяца мы каждый день ссоримся с мамой из-за того куда я должна подать документы.

- Ксюша, не спорь со мной! Я так сказала – значит, так оно и будет! Могу предложить еще юридический, - заявляет мама, тоже вскидывая подбородок – этот жест я переняла от нее.

Как же меня это раздражает! Почему она считает, что лучше меня знает, что мне делать со своей жизнью?! Ничего она не знает! Целыми днями в своих ресторанах… Понятия не имеет, чем я живу, о чем мечтаю и как сильно этого хочу. Работа же превыше детей! И меня на экономический хочет сунуть, чтобы потом заключить в плен бесконечных столиков, накрахмаленных скатертей и просторных залов.

- Какой юридический, мам? – от бессилия падаю на стул и изображаю плач. – Я хочу стать певицей! Хочу выходить на сцену, петь и понимать, что это то, что выбрала я, а не кто-то другой.

Я помню каждое свое выступление. Когда выходишь на сцену, поешь - чувствуешь свободу. Ты летишь нотами и аккордами в сердце каждого слушателя. Видишь, как горят глаза зрителей, и мечтаешь увидеть еще больше таких глаз. Увидеть отдачу.

Многим может показаться, что я мечтаю о популярности, но это не так. Меня поймут лишь те, кто хоть раз был на сцене. Сцена, как наркотик. Она манит тем, что на ней ты можешь быть кем угодно. Лишь там, в свете софитов, ты забываешь обо всех проблемах, чтобы отдать себя другим, получая взамен тепло. Я мечтаю именно об этом - о тепле, которого мне так не хватает после того, как братья съехали от нас.

Им удалось сбежать от попыток мамы, лишив ее возможности решать за них. Теперь я - ее последняя надежда и…жертва. Последняя наследница ее ресторанной империи.

- Ксюша, ради бога, становись кем угодно! Мы с отцом и дальше продолжим оплачивать твои поездки, выступления и занятия с Риммой Андреевной, но поступишь ты на экономический или юридический.

Господи! Снова… Сколько же можно уже?!

Как же папа ее терпит?!

- Пап, - обращаюсь к отцу, который сидит на диване и листает новости на планшете. – Ну, хоть ты ей скажи! Она душит меня своими планами на мою жизнь! – слово «мою» выделяю, бросая в сторону мамы укоризненный взгляд.

- Твой отец со мной полностью согласен, - отвечает за него мама, на что папа горько усмехается.

- Ксюшенька, пойми… - начинает папа.

- Ясно все с вами, - делаю вывод, прервав его. – Почему ты не такая как дедушка? Ты хотела стрип-клуб, он тебе позволил! Так почему меня - ты душишь?

- Ксюша, твой вокал — это хобби, а профессию ты должна получить нужную, - отвечает мама. – Дедушка мне разрешил, потому что знал, что стрип-клуб для меня хобби. Понимал, что в конце я брошу клуб и займусь чем-нибудь важным.

Конечно, но он позволил жить, как она того хотела. Ей следовало взять пример с него, а не упираться, чем мама занималась все это время

- Ну, пойми же ты меня, я хочу петь! Мне скучно в твоих ресторанах! Я мечтаю о сцене, - простонала я со слезами.

- Ты можешь заниматься вокалом во вне учебного времени, - произносит мама тоном, не терпящим возражений

- А вот и нет! Я не собираюсь подавать документы туда, куда ты хочешь!

Шах и мат, мамочка!

- Я уже все сделала сама, - равнодушно заявляет она.

Шах и мат, доченька!

- Мам, ты этого не сделала! Это незаконно! – протестую.

- Незаконно ломать свою жизнь мечтами о сцене, - равнодушно продолжает она.

- Но ведь ты ведь сама знаешь, как сцена манит! Ты должна понять меня!

- Я тебя, Ксюша, прекрасно понимаю. А еще я понимаю, что все это глупые мечты, которые ты перерастешь!

- Да? А ты переросла? – решать бить по больному, потому что она меня понимает, но маскирует истинную причину под пледом отговорок.

Почему она так против?

В чем причина?

- Да, я не прочь вернуться на сцену, но мне некогда разменять свою жизнь на это. У меня семья и дети!

- Вот! – выхватив главное из ее фразы, восклицаю. – Тебе некогда! Потому что ты взрослая. А я еще нет! У меня самый рассвет молодости, и я хочу прожить ее так, как того хочу сама! Хочу наступать на свои грабли, набивать шишки сама! Я никогда не научусь жизни, делая так как того хочешь ты! Вы с папой расставляете вокруг меня подушки безопасности, боясь, что я могу упасть и начну плакать. А может стоит позволить мне раз упасть, чтобы я поняла насколько это больно?

- Ксюша, твоё падение может быть слишком болезненным, - тихо произносит папа, сжимая кулаки.

Боится, что я расстроюсь не добившись того, о чем мечтаю?

Так не надо! У меня все получится!

- Да? А вы не думали, что я могу упасть, когда вас не будет рядом? Сейчас я могу упасть и прийти к вам, зная, что вы меня пожалеете. А что будет потом?

- Ксю, - обращается мама ласково. – Пойми ты нас. В шоу-бизнес можно попасть либо с огромными деньгами, либо через постель. Ты хочешь стать очередной куколкой какого-нибудь продюсера?

- Не правда! Вон сколько девушек сами выбиваются в шоу-бизнес и без денег и постели!

Я знаю, что некоторые попадают на сцену через постель, но есть же действительно талантливые девушки, которые сами!

И я буду такой.

- Никто сам там не появляется, родная. Все это хорошо поставленный спектакль. Поверь, я знаю, - тихо произносит мама, взяв меня за руку. – Мы могли бы оплатить твоё появление на сцене, но даже потом все будет через постель. Ты готова спать со всеми ради выступления?

- Но ведь я могу попробовать всего добиться сама! – не унимаюсь.

- Не можешь! – строго произносит мама. – Ты моя дочь и я не могу позволить тебе стать игрушкой в чьих-нибудь руках. Лучше я буду медленно подводить тебя к верному решению, чем позволю сломать!

- Нет! Я стану певицей! Это моя мечта!

- Ты смотришь на это сквозь розовые очки!

- И я докажу тебе, что добьюсь всего сама!

- Да? И с продюсерами ничего общего кроме работы не будешь иметь? – спрашивает мама с вызовом.

- Да! – твердо заявляю ей.

- Хорошо! Твоя взяла, - сдается мама. – Я даю тебе времени до конца лета! Два месяца! Ты обеспечиваешь себя сама, пробиваешься наверх сама и твоя жизнь в твоих руках. Но если через два месяца ты не станешь певицей, то поступаешь на экономический и мы больше не поднимаем эту тему!

- Хорошо.

- И никаких связей с продюсерами и всяческими мужчинами! – вклинивается папа.

Ну конечно!

Папа… Вечно отгоняющий от меня парней папа.

Но это легко! Я не влюбчивый человек и за два месяца не влюблюсь ни в кого! А спать без любви не намерена!

- Да! Ни дай бог узнаю, что ты переспала с кем-то ради достижения этой цели! Тогда сделка аннулируется, и ты возвращаешься домой, в ресторан и поступаешь в выбранный мной университет.

- По рукам!

Глава 2

Ксюша

- Ксения Тимофеевна, к вам можно? – дверь открылась, и в комнату заглянул папа.

- Конечно, пап, - с улыбкой отвечаю ему и, оторвавшись от сбора чемодана, сажусь на край кровати.

В комнату с широкой улыбкой входит папа. Он держит в руках мои любимые эклеры, что аппетитной горой высятся на тарелке. Пройдя через спальню, отец садится рядом со мной, предлагая угощение. Обычное дело, после того, что произошло в нашей гостиной. Отцовская мягкость и лояльность всегда компенсировали мамину жесткость и неосторожно брошенные слова. Папин визит в компании кондитерского чуда после таких бесед предполагал разговор по душам – так было всегда.

- С банановым кремом, как ты любишь, - отмечает папа. – И куда ты? – спрашивает, указав глазами на чемодан.

- Не знаю, но я должна все сделать сама, – грустно произношу и откусываю эклер.

- Вот, - отец протягивает ключи. – Ключи от городской квартиры, что я купил для Никиты, но он в командировке. Еще перевел тебе на карту денег, на первое время. Будет что-то нужно еще - звони.

- Пап, ну это… - начинаю я, умилившись от этого жеста. – Мама узнает, и я проиграю.

- Мы ей не скажем! Квартиру ты у меня снимаешь, – повеселев, расписывает все папа. – Месяц будешь мою машину мыть! Как представлю, что мою радость будет популярная певица мыть, даже гордость за свою ласточку берет.

- Пап, - хохотнув, возвращаю эклер на тарелку, чтобы забрать ее полностью из папиных рук и обнять его. – Ты у меня самый лучший. Ты ведь это знаешь?

- Правда? А ну повтори это еще раз! – театрально нахмурившись, просит он.

- Не повторю, а то зазнаешься! – я обняла отца еще крепче, чувствуя, как нежность буквально переполняет меня. – Пап, а что если у меня не получится? Я не хочу на экономический. Это вы с мамой технари, а я гуманитарий. Мне лучше языком чесать, чем считать что-нибудь.

- Все у тебя получится, Ксюш. Я в тебя верю, и мама верит, просто она не хочет отпускать тебя во взрослую жизнь. Ты для нее все та же вредная малышка.

- А для тебя? – поднимаю на него улыбающийся взгляд, так и не выпуская из объятий.

Мы часто так проводим время. Я его обнимаю, а он говорит, как сильно любит меня, маму, Никиту и Гришу. Именно такого мужа я хочу себе, но таких больше нет.

Завод по выпуску нормальных мужчин сломался! Прекратил выпуск качественной продукции.

- Для меня ты, Ксения Тимофеевна, навсегда останешься моей маленькой умной врединой.

Несколько часов мы с папой валяемся на кровати и хохочем, вспоминая наши с братьями детские проделки. С отцом у меня особенная связь – пусть он не заступается за меня при маме, потакая ей, но потом тихо придет и разрулит все. Мама даже не догадывается о том, что он делает ради нее. Всякий раз, после наших ссор, отец находит нужные слова, чтобы донести до меня, что мама не со зла диктует мне свое мнение. Лишь после этого я понимаю, что никто не пытается подавить меня или навязать чужую жизнь. Папа словно личный переводчик матери, которая часто говорит на незнакомом языке власти и материнского диктата. Лишь ему удается увидеть истинную цель ее поступков.

Ну, а как иначе? Кто, если не любящий муж?

- Даже не верится, что я сейчас собираю вещи и ухожу от вас, - говорю ему тихо, когда мы уже второй час лежим в темноте и смотрим на ночь за моим окном.

- Но ты же ведь вернешься?

- Конечно, вернусь. Когда это случится, я буду звездой! Меня будет сопровождать охрана, вокруг папарацци, вспышки камер…

- А мы с мамой должны будем постелить для тебя красную дорожку?

- Неплохо-неплохо, Тимофей Альбертович! Вы сечете фишку! – хохотнула я в ответ.

- Я потом всем буду рассказывать, как будущая звезда любила в детстве прыгать в лужи и кричать, что она принимает грязевые ванны, как мама! – подразнил отец.

- Пап, ты не посмеешь!

- Еще как посмею! А еще расскажу про ваши кулинарные изыски, которыми вы накормили своих братьев насильно.

- А я что виновата, что они всеядны и песок тоже едят?

- Песок в сливках, - поправляет меня папа, и мы вновь начинаем хохотать до боли в животе.

- И долго вы тут хохотать будете? – недовольно спрашивает мама, войдя в комнату без стука.

- Долго, - отвечает папа. – Нельзя?

- Можно, - отвечает она и глазами выискивает причину, чтобы тоже остаться в этой комнате с нами. – А чего вы окно не закрыли? Продует! – и направляется, чтобы закрыть его, после чего оборачивается и натыкается взглядом на чемодан. – Ты куда-то собралась?

- Ну да, - я нахмурилась, приподнимаясь.

- Куда? Где ты будешь жить? Зачем так радикально? – мамин голос звенит от возмущения, но даже это не скрывает испуга, что проглядывает в обеспокоенном взгляде.

- Ты сама сказала, что эти два месяца я самостоятельна и вольна делать все так, как мне вздумается. Съезжаю от вас на два месяца.

- Но я не имела в виду съезжать от нас, Ксюша!

- Я дал ей ключи от квартиры Никиты, - вмешивается папа. – Поживет там одна и поймет, насколько ты незаменима для нее.

Вот папа, вот жук! Мне одно напевает, ей – другое… И как понять, когда он говорит правду.

- Ладно, - соглашается мать с отцом после минутного размышления. – Не забудь взять пару свитеров. Я понимаю, что лето, но погода непредсказуема, - мама пытается сделать голос максимально строгим и холодным, словно говорит это исключительно из вежливости, но я-то знаю истинный подтекст этих слов – забота и беспокойство.

- Уже взяла, - отвечаю ей.

- Платья тоже возьми! Те, что дизайнеры тебе подарили, - советует мама. – Выступать в них можно! – а вот это вдвойне приятно. Все же, она верит, что я буду на сцене. - И курточку, не забудь!

- Какая куртка, мам? Лето? Я сама выберу, что взять, - как можно спокойней говорю я.

В глазах мамы мелькает обида и злость на меня, но она ее сдерживает, пытаясь показать нам, что совершенно спокойно относиться к моему переезду.

- Ах, вы негодяи! Эклеры без меня лопаете! – обиженно надувает губы мама, увидев тарелку с эклерами, а затем забирает ее и, не проронив ни слова, просто уходит.

Конечно, так я и поверю, что ее волнуют пирожные, которые она не особо-то и любит. Сладость с кремом всегда покупалась ею исключительно для меня и Никиты. Нужно ли говорить, зачем они в доме сейчас, когда брат в командировке?

- Обиделась, - заключаю я.

- Ревнует, - добавляет папа. - Пойду я, Ксюш, к маме. Ты-то уедешь, а мне с ней оставаться и воевать.

- Ой, очень вы будете воевать! – хихикаю издевательски.

Знаем мы эти войны…

Помню, как однажды мы с братьями приехали сюрпризом на дачу и застали их за поцелуями. Краснели и смущались потом, как подростки, словно их застукали за чем-то постыдным. Никита сразу же закрыл мне глаза рукой, но именно тогда я поняла, насколько сильно мои родители любят друг друга. Они даже ссориться не умеют. Мама, как и любая другая женщина, создает острые углы, а папа их сглаживает. Так и живут – в любви, но с утюгом!

Так и должно быть. Женщины – они, как дети - капризны и непостоянны, а мужчинам положено быть выше этого. Выстояв в буре истерик и криков, они получают любовь, тепло, вкусный ужин, в конце концов. Тепло и любовь в обмен на терпение – равносильный обмен, как мне кажется.

- Ну, надо же кому-то успокаивать ее, пока ты будешь карьеру делать, - тихо шепчет папа уже на пороге. – И останавливать ее, когда она будет порываться забрать тебя домой.

- Это она может, - грустно усмехнувшись, соглашаюсь я.

- Спокойной ночи, Ксения Тимофеевна, - уже обычным голосом говорит папа.

- И вам, сладких снов, Тимофей Альбертович! Поцелуйте за меня вашу жену! – манерно отвечаю ему, не сдержав смешка.

- Непременно, - говорит папа и, подмигнув, выходит из комнаты.

Обожаю его за это – умение вовремя исчезнуть. Отец всегда лучше остальных знал, когда я хочу побыть одна, а когда нуждаюсь в участии и компании.

Глава 3

Ксюша

Зайдя в квартиру, я облегченно вздохнула.

Ну, здравствуй, самостоятельная жизнь!

Пройдя через прихожую, оглянулась по сторонам. Квартирка небольшая, но мне больше и не надо. Спальня, гостиная, кухня и совмещенная с туалетом ванная. Мебели по минимуму, как любит Никита.

Никита – мой старший. Он военный. Профессия требует частых командировок, серьезности и самоотдачи, поэтому брат месяцами пропадает в горячих точках или где-то еще. Естественно, это не нравится маме, но у Никиты есть серьезная поддержка в лице дедушки. Дед у нас человек жесткий и бескомпромиссный, поэтому возражать ему – себе дороже. Мама смирилась, что сын «служит и защищает Родину», если выражаться словами дедушки. Именно с его подачи, бывшего военного, который позже стал криминальной личностью, брат поступил в кадетский корпус. Позже, не без помощи влиятельного деда, который организовал Никите зеленый свет в необходимых коридорах, брат сделал неплохую карьеру.

У меня два брата, но Никиту я люблю больше. Это не правильно, но - правда. Чего таить-то? Мне приятно, что он балует меня подарками, возвращаясь из поездок. В силу возраста и военной выправки, старший из братьев, никогда не доносит на меня матери, если я вытворю что-то этакое. Никита не просто не создает мне лишних проблем – он помогает решать те, которые создаю я! Ну, и самое главное, он не забывает обо мне, когда у него появляется очередная девушка, как делает это Гришка.

Григорий у нас – бабник. Мама говорит, что он перерастет. Она всегда так говорит – про себя, про него, про меня и мои мечты.

- Добро пожаловать во взрослую жизнь, Ксюша, - произнесла сама себе печально, опустив чемодан и сделав несколько шагов по квартире.

Может быть зря я ушла? Дома все-таки все родное, любимое. Папа всегда рядом, всегда поддержит и мама… А тут что? Тут я одна! Тишина – главный собеседник и спутник на ближайшие два месяца.

- Эй! Есть кто? – крикнула зачем-то. – Ну, хоть мышка или таракан? Нет? Никого?

Ни-кого-го. Даже в холодильнике вопреки расхожему мнению мышь не вешалась. Прихватив с собой кошелек, я спустилась в небольшой супермаркет, что располагался на первом этаже теперь уже моего дома.

Набрав, по-моему, мнению все самое необходимое на первое время, вернулась домой, где наконец осознала, что не знаю, что делать дальше. Вначале я спокойно раскладывала продукты из пакета, напевая мотив одной из любимых зарубежных песен. Закончив с этим, включила чайник и села ждать веселого свиста, что оповестит о том, что можно попробовать вкусняшки из магазина. За этим делом меня и настигли мысли.

Собственно, а как люди становятся артистами? Нужно предложение продюсера, которого у меня нет. На крайний случай, надо иметь знакомства в мире музыки. К моему несчастью, в крупных конкурсах я не участвовала, поэтому продюсеры не могли меня заметить, что усложняло дело в несколько раз.

И почему я в школе больше делала упор на учебу, а не на выступления? Был же ведь шанс поехать в восьмом классе на Петербургский фестиваль молодых дарований, куда меня отправляли от Москвы вместе с еще тремя девочками. Но тогда я посчитала, что контрольный диктант по русскому важнее этого. Дура! Что еще сказать? А ведь одну из девчонок заметил какой-то мужчина и теперь она поет в известной группе «СэйБлэк». Да, чего уж… Почти все девочки с того фестиваля теперь либо певички, либо на бэк-вокалистки, либо ведущие каких-нибудь шоу. У них есть известность, возможности, сбывшаяся мечта, а у меня – у меня пятерка по русскому языку!

У меня, конечно, имеются парочка знакомых в музыкальной сфере, но они мне не помогут, так как сами грызут землю за какого-нибудь продюсера и меня, скорее, пошлют, чем помогут. И что делать? К кому идти? Я даже не представляла, что это будет трудно! Хотя… Римма Андреевна! Она непременно должна знать кого-нибудь из продюсеров. Пожалуй, есть смысл начать хотя бы со звонка ей.

Не успела я взять в руки телефон, как он ожил зажигательным треком. На дисплее высветилось имя моего педагога по вокалу. Надо же, прямо Ванга!

- Алло? - отвечаю на звонок.

- Ксюшенька, лапулечка, - мурлычет учительница в своей привычной манере. – Мне звонила твоя мама и сказала, что прекращает оплачивать наши занятия. Ты решила прекратить заниматься вокалом?

Ох, мама! Решила перекрыть мне все краны. Ну, ничего! Я сильная! Вся в тебя, если верить отцу. Справлюсь! В лепешку расшибусь, но докажу, что я не из тех, кто останавливается перед первой мелкой преградой.

- Нет! Наоборот, решила идти дальше. Мама разрешила мне попробовать себя в музыкальной сфере, но я должна всего добиться сама. Не думаю, что смогу позволить себе занятия с вами так часто, как раньше, - отвечаю ей погрустневшим голосом.

Денег на карте достаточно, но неизвестно на какие жертвы мне придется пойти, чтобы найти продюсера. Что, если придется поменять имидж? Прикупить, например, новую вещичку, чтобы где-либо встретится с тем, кто сможет мне помочь в достижении моей цели. А вокал… Его придется урезать. Буду сама дома заниматься. Мама любит говорить, что если женщина хочет чего-нибудь добиться, то должна выглядит опрятно и мило улыбаться, даже когда не согласна с собеседником.

- Лапулечка, думаю, тебе и не нужны больше занятия так часто. Давай, оставим только воскресное занятие. Я буду проводить для тебя его бесплатно, пока ты не встанешь на ноги, - великодушно предлагает Римма Андреевна.

- Правда? Вы готовы заниматься со мной бесплатно? – я знала, насколько она нуждается в деньгах, поэтому слова учительницы растрогали меня, высекая слезы на глазах.

Я могу позволить себе одно занятие в неделю. Сэкономлю на чем-нибудь другом. Ведь, Римма Андреевна не виновата в наших с мамой разногласиях и спорах. Надо бы еще подработку найти какую-нибудь, потому что денег у папы я просить не намереваюсь. Это не честно по отношению к маме и нашему спору, а также это неловко.

- Ксюшенька, я знаю тебя очень давно и твой талант мы с тобой развивали вместе. Конечно же, я не брошу тебя, когда у тебя трудности!

- Спасибо, Римма Андреевна! – искреннее благодарю ее.

- Не за что, лапуля! Помощь еще нужна? – заботливо интересуется она, а я чувствую, как глаза начинают щипать.

- Да, - с сожалением, признаюсь. – Мне нужно найти продюсера или как-нибудь пробиться к сцене.

Никогда прежде не чувствовала себя так неловко. Пусть учительница и сама спросила об этом, но я никогда ничего не выпрашивала, кроме как в шутку у родителей и Кира, но у последнего методом невинного шантажа.

Кир, мой дядя и десять лет назад он женился на прекрасной девушке Еве. У них очень тяжелая и эмоциональная история любви, но это совсем другая история, которую я не могу рассказать без слез счастья и некой грусти.

Ева сейчас пытается отучить дядю курить, а он скрывает от нее, что продолжает покупать сигареты. Ну, собственно, этим я и шантажирую дядю, выпрашивая у него оказаться первой обладательницей новых духов. Это случилось бы и так, но шантаж добавляет особенных нот этому аромату. Дело в том, что дядя – владелец сети парфюмерных магазинов, а также недавно открыл свое собственное производство, попробовав себя в роли парфюмера. Надеюсь, он не пойдет по стопам известного персонажа не менее знаменитого фильма. Иначе, Еве не сдобровать, как и мне.

- Даже не знаю, что ответить, - задумчиво произносит учительница. – Сейчас мало кто берет таланты с низов. Ховрин или Колошев – твой единственный вариант.

- Вы их знаете? – спрашиваю ее с надеждой.

- Знакомы, но не так близко, чтобы рекомендовать тебя, - с сожалением произносит она.

- И как мне быть?

- Даже не знаю, лапуль! Обратись к кому-нибудь из родственников. Думаю, у них связей побольше, чем у меня сейчас, - произносит она, намекая на связи моего дедушки.

- К дяде, - с энтузиазмом, отзываюсь я. – Он должен мне помочь.

Думаю, что дядя согласится пойти мне навстречу и без шантажа. Признаюсь, мне нравилось играть у него на нервах, но не в этот раз. Кир – хороший человек. Он не станет мешать мне. Надеюсь…

Глава 4

Ксюша

Доехав на автобусе до района, где живет дядя, долго стояла у КПП, потому что система тут такая: без разрешения хозяина дома, тебе даже подышать не дадут на территории этого района. Лишь спустя какое-то время охранник впустил меня, кривовато улыбаясь при этом. Надо будет попросить, чтобы мне дали постоянный пропуск, если конечно они такие дают не одним лишь жильцам, а и их родственникам тоже.

Обычно я приезжала сюда на машине, а в машине есть пропуск, который дядя выписывал на маму. Но сейчас у меня не было ни того, ни другого, поэтому строптивость секьюрити была вполне понятна.

- Ксюша, привет, - Ева радуется мне, как родной и обнимает.

- Привет, ты как? – я с улыбкой поглаживаю ее внушительный живот. Ева практически на сносях – до родов осталось каких-то месяц-полтора.

- Нормально, - отвечает она. – Врач говорит лежать, а то роды преждевременные будут. Кир не разрешает мне даже с Максимом далеко от дома отойти.

Было бы зачем еще отходить, ведь во дворе их дома есть абсолютно все.

- Правильно, - поддерживаю дядю. – Если врач говорит, что опасно, значит, риск есть. Где все? – спрашиваю ее, когда пройдя в дом, не вижу ни Максима, ни Любаши, ни самого дяди.

- Любаша у репетитора, а Кир с Максимом за продуктами уехали, - с этими словами Ева аккуратно садится на диван, придерживая спину и кряхтя.

Ева ждала двойняшек, поэтому беременность проходила очень сложно. Они долго с Киром пытались завести ребенка, после того, как пять лет назад у Евы был выкидыш. Недавно они решились на ЭКО и теперь ждут двойню, что радует Кира, а Ева смотрит на это огромными глазами, представляя, что надо будет воспитывать сразу двоих.

- Тебя не взяли? – интересуюсь с улыбкой.

- Нет, - зло надув губки, говорит она. – А я же тоже хочу. А мне: «Ева, а что если в магазине, что-нибудь случится?!» А я уже с ума схожу в четырех стенах.

- Совсем не выходишь?

- Практически! Только в женскую консультацию и обратно.

- Бедная, - сочувствую ей, усаживаясь рядом.

- Да, ладно. Сама как?

- Ох, сейчас расскажу, - вздохнув, начинаю пересказывать жене дяди о очередной мини-ссоре с мамой, о нашем споре, который я обязана выиграть.

- Твоя мама в своем репертуаре. Споры — это ее конек, - комментирует Ева, вспомнив, как однажды из-за спора мамы и моего дяди, Ева с Киром и полюбили друг друга.

Тогда мама поссорила с Киром, что тот не может иметь серьезных отношении. На кону стоял бизнес дяди, поэтому он выбрал на роль своей лже-девушки Еву, а там пошло поехало.

- Хочу Кира попросить помочь, - признаюсь я.

- Не будет ли это тогда проигрышем?

- Нет, - уверенно отвечаю. – Условия были, что мама мне не помогает, и я не должна ни с кем спать ради достижения своей цели. С Киром, я спать не буду, - заканчиваю с кривой усмешкой.

Фу! Представить тошно! Он же мой дядя. К тому же, в возрасте. Ему же уже сорок пять с плюсом.

- Хитро, - усмехнувшись, говорит Ева. – Может сработать.

- Ага, - отвечаю ей с широкой улыбкой.

Какое-то время мы сидим с Евой еще болтаем о ее беременности. Жена дяди показывает мне фотографии того, как они всей семьей ездили загород и рыбачили. Когда-нибудь и у меня будет большая семья. Мы будет счастливы, как все вокруг, но не сейчас. У мамы на первом месте карьера.

- Ева, мы дома, - кричит из холла Кирилл, после чего появляется в гостиной сам. – Ксюша! – восклицает дядюшка, увидев меня, и расплывается в еще более широкой улыбке.

Сейчас немного похвастаюсь, но мой дядя то еще красавец. Темные волосы, которые седина взяла лишь на висках, подтянутое тело, белоснежная улыбка. Даже сейчас, зная, что Кирилл давно женат, девушки продолжают бегать за ним.

Глупые, в глазах Кирилла существуют лишь четыре женщины: Ева, Любаша, моя мама и я. Первые две девушки, так вообще перекрывают ему взор на других, а он и не смотрит в сторону.

- Привет, мой самый любимый дядя, - выбрав в коллекции своих самых обаятельных улыбок одну из обезоруживающих, бегу обниматься.

- Привет, подлиза, - мгновенно раскусывает меня Кир. – Но помочь ничем не могу. Твоя мама просила этого не делать, – разводит руками мой добрый дядюшка.

Вот же... И тут уже успела внести свою лепту! Ведь был уговор о том, что я не стану продаваться за возможность находиться на сцене, но о том, что мне будут мешать, речи не было. Неужели я настолько плохая дочь, что надо принимать подобные меры?

- А ты, значит, послушный брат? – прищуриваюсь в ответ.

- Я очень послушный, Ксюша! – театрально восклицает дядя. – Поэтому, извини, помочь не могу.

Ну, конечно, послушный он… Прямо образец послушания!

- Ну, хоть капельку? – прошу его, показывая мизерное расстояние между большим и указательным пальцами.

- Как я тебе помогу? – спрашивает он, направляясь к жене, чтобы поцеловать ее в щечку.

- Мне нужно познакомится с Ховрином или Колошевым, - решив не ходить вокруг да около, заявляю я.

Дядя - человек дела, с ним надо все и сразу. Не тянуть, как говорится, кота за все подробности.

- С кем?! – почти кричит он. – Ты проиграть хочешь? Ты знаешь, кто они?

- Продюсеры.

- Прежде всего, они е… любвеобильные мужчины, - зло произносит дядя.

- Все мужчины любвеобильные, - вмешивается Ева. – Даже ты… был.

- В том то и дело, что был, Ева, - отвечает он своей жене на эмоциях, затем обращается ко мне. - Ксюш, я не буду этого делать.

- Вот так, значит? – восклицаю с обидой в голосе. – Как «Ксюша, посиди с малышами, а мы в кино сходим» - так это пожалуйста, а как помочь мне, то нет?

- Ксюша, это… - начинает он, но я не даю ему продолжить, потому что с гордо поднятой головой, ухожу из этого дома, где мне не помогут.

Спасибо тебе, мама!

Почему она опять вставляет мне палки в колеса? Почему не оставляет никаких путей пробраться наверх? Что же мне делать? Знаю одно: меня не так легко сломить. Я не остановлюсь и что-то обязательно придумаю. У меня достаточно таланта и упорства, чтобы добиться своего.

Подобные мысли мало утешают и следующие пару часов я безутешно реву в подушку.

Если все пойдет так и дальше, то я останусь никому неизвестной. Любому человеку нужна поддержка и хоть мизерный, но толчок и участие близких. Я же совершенно одна. Хотя, почему одна? У меня есть мой упрямый характер! И если я хочу стать певицей, то я ею стану и плевать мне на всяких мам, пап, дядей и братьев! Будут потом локти кусать, что не стали частью моего пути к достижению цели!

Завтра же пойду к Римме Андреевне и узнаю у нее, где можно найти этого Ховрина и второго… как его там? Колошева? Я им так спою, что они будут очарованы моим голосом, и сразу меня в суперзвезды оправят! Организуют большой тур! Начнут устраивать фан-встречи! Я буду петь дуэтом с мировыми знаменитостями! Я стану звездой!

Глава 5

Ксюша

Придя на следующий день к Римме Андреевне, мы немного занимаемся вокалом, а потом я аккуратно завожу темой о продюсерах. Из разговора понимаю, что учительница не имеет никаких контактов или другой информации о тех, к кому я так стремлюсь. Проблема в том, что эти двое дико непостоянны и, где окажутся в следующий момент, не знают даже они сами. Но я не отчаиваюсь и весь вечер носом рою просторы интернета на предмет мест, где они чаще всего бывают. Людей, с которыми они контактируют. Никакой зацепки. Ничего, что поможет мне выйти на продюсеров и заполучить минутку их времени. Я даже пыталась позвонить в продюсерский центр, но меня там деликатно послали их помощницы, аргументируя тем, что все встречи продюсеров расписаны на месяц вперед и у них нет ни минутки, чтобы выслушать меня.

Сказать, что я разозлилась – ничего не сказать. И что делать? Возвращаться к маме? Ну, нет! Может, под колеса машины продюсера прыгнуть? Он меня собьет, а потом, чтобы загладить свою вину, возьмёт меня к себе? Если не насмерть собьет… Так себе идейка. Я, конечно, хочу стать известной, но не посмертно же.

- Привет, пап, - перед сном решаю позвонить домой.

- Привет, Ксения Тимофеевна. Как дела? – тепло отвечает папа, и весь негатив за день испарятся в одну минуту.

- Все хорошо! Маленькими шагами иду к своей мечте. Как ты? – улыбка сама собой расцветает на лице.

- Все в порядке, - хохотнув, отвечает папа. – Мама рвется забрать тебя домой.

- Как она? – спрашиваю его тихо.

- Ужасно! Нервная. Дерганая. Постоянно говорит о тебе. Может, вернешься?

- Нет, пап! Я хочу доказать ей, что чего-то стою и добьюсь всего сама. Покажу, что не все через постель.

Я бы и рада вернуться домой, но не могу сдаться! Так делают только слабаки, а я не отношусь к их числу. Просто иногда поддаюсь унынию, но не сдаюсь никогда. Как и мама… Надеюсь, я хоть каплю на нее похожа.

- Как знаешь, Ксюш. Я всегда рядом с тобой!

- А я рядом с тобой, - отвечаю ему и прижимаю руку к сердцу, зная, что папа сейчас делает то же самое - наш маленький ритуал. – Поцелуй маму и скажи, что я ее очень люблю. Даже сейчас, когда она всеми силами перекрывает мне кислород.

- Она тоже тебя любит, - отвечает мне папа. – Даже больше, чем ты думаешь.

После разговора с папой становится намного легче. Мне уже не так страшно смотреть в завтрашний день. Я ложусь спать с улыбкой на губах. Утро вечера мудренее. Завтра мне повезет! Должно повезти.

Мысли материальны, потому что на следующее утро меня будит телефонный звонок. Смотрю на телефон одним глазом и все же решаю ответить жене дяди.

- Да? - сонно бормочу.

- Привет. Хватит спать! Есть дело… Давай, встретимся? – тяжело дыша, говорит она, явно спускаясь по лестнице или просто куда-то направляясь. Минусы беременности.

- Что-то случилось? – спрашиваю и убрав телефон от рта, зеваю.

- Я могу тебе помочь, - говорит она.

- С чем? – вскочив, почти кричу в трубку.

- С твоей мечтой! Все расскажу при встрече! В ресторане твоей мамы на набережной через четыре часа. Она там редко бывает. Я буду ехать с клиники и встретимся, - быстро говорит она.

- Буду через пару часов! – отвечаю ей и бегу одеваться, умываться и расчёсываться.

Через два часа я уже сидела в кафе и дожидалась Еву. Время тянется нескончаемо долго. Официанты переглядываются и бросают на меня косые взгляды и не потому, что я заказала только чай, а потому, что я - дочь хозяйки ресторана и со мной надо осторожнее. Знали бы они, балбесы, сколько раз я спасала их попки от мамы, ковер бы мне постелили.

Что люди делают, когда им скучно? Сидят в телефонах, но не я. В такие моменты я люблю искать свое отражение в случайных предметах и разглядывать себя. Сейчас в отражении маленького зеркала на меня смотрит темноволосая девушка с огромными глазами и пухлыми на мой взгляд губами.

- Ксюш, привет, - весело прощебетала Ева, и поцеловав меня в щечку, двинулась к противоположному креслу. Неуклюже в него опустилась и вздохнула, будто перед этим была на марафоне по бегу.

Как же мне жаль девушек во время беременности.

- Привет, Ева. Как дела? – улыбнувшись, спросила ее.

- Нормально. Немного поссорились с Кириллом, - с грустью отозвалась молодая женщина.

- Из-за чего?

- Из-за того, что меня из дома не выпускают. Я не могу сидеть в четырех стенах, - возмутилась она, но это было вовсе не возмущение, а крик души.

- Знаешь, пусть лучше он о тебе заботиться. Пойми, Кир не делает это тебе на зло - это такая забота. Он любит тебя и малышей. И всеми способами хочет защитить вас от малейшей угрозы.

- Понимаю я это, но устала уже, - печально произносит она. – Но давай сразу к делу? У тебя все есть? Ничего не надо из еды? Одежды? Чего-нибудь другого?

- Все есть, - отвечаю ей, растроганная ее заботой.

- В общем, так, – она с серьезным видом достает из сумочки яркий картонный флаер. – Через неделю будет проходить конкурс «Звезда таланта» и мне удалось через знакомых получить одно место для тебя.

- Ты купила его? – шокировано спрашиваю ее, так как знаю, сколько стоит купить место в конкурсе.

- Я его не покупала, - отвечает она и протягивает мне флаер. – Это твой билет на конкурс. Ты номер семнадцать.

- Я уже участник? – шокировано поднимаю на нее глаза, выхватив бумажку, чтобы разглядеть.

"Звезда таланта" - буквально орала яркая надпись на золотисто-красном фоне. Ниже оглашалось, что мне положена комната под номером двадцать, а также, что я не имею права принести с собой алкоголь и наркотики. Жаль, а так хотелось!

Ключи от комнаты, я должна получить на ресепшене по прибытию в центр «ЗлатГолос». При себе нужно иметь паспорт, флаер-билер и вещи необходимые на срок проведения конкурса.

- Да, - с улыбкой отвечает Ева. - Главный приз этого конкурса – контракт с настоящим воротилой шоу-бизнеса. Не какой-то желторотик, который не может скрипичный ключ от дверного отличить, а такие как: Лаура Лайм, Владислав Златогорский, Дмитрий Цветков.

- Ого, - складываю губы в трубочку и смотрю на жену дяди. Крестная фея - не иначе.

- Да, но ты должна стараться, чтобы продержаться на этом конкурсе и получить главный приз.

- Ева, я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

- Не надо ничего, Ксюш! Просто покажи им себя. Я же знаю, что ты можешь! – улыбаясь, подбадривала она.

- Спасибо, Ев!

- Не за что, - еще шире улыбнулась она. – А теперь, давай что-нибудь закажем. Я жутко голодна!

- Давай! Тут ребрышки вкусные подают, - подсказала я.

- И да, придумай себе псевдоним заранее, - посоветовала Ева, так как это пункт был обязательным и был приписан красным цветом на флаере, намекая на важность.

А вот это интересно, а вот с этого места подробнее, пожалуйста. Зачем это мне придумывать себе сценическую кличку? У меня и свое имя вполне себе приличное и красиво звучит. Ксения Демидова. Чем плохо-то? Или я чего-то еще не знаю?

Глава 6

Ксюша

Неделя летела, как бешеная. Не успевала совершенно ни-че-го! Одна парикмахерская отняла кучу времени. Все эти маски, увлажнение, удаление секущихся кончиков… Волосы всегда были моей гордостью. Длинные, доходящие до середины бедра, они укрывали меня шелковистым темным покрывалом, когда их не стягивали многочисленные резинки, заколки и шпильки. Такого многообразия процедур — это великолепие не видело уже очень давно. Мастер постарался на славу, возясь с моей шевелюрой. Мы с мамой и раньше часто ходили в салоны, но обычно все ограничивалось масками и подравниванием концов и каких-то там пять часов, а тут девять часов. Девять! Вы только представьте! Хорошо, что в парикмахерской было кофе и конфетки, а то бы с голоду померла. Зато красивая!

Результатом послужили длинные, послушные волосы, которые так и хотелось пропускать сквозь пальцы. Мягкие, как облака и потрясающе ароматные, словно в них втерли все эфирные масла мира. И оставила я в тот день в парикмахерской половину суммы, что была на карточке, но оно того стоило. Еще несколько дней я потратила, гуляя по магазинам и выбирая наряды, в которых буду выступать. Платьев я купила не так уж и много, так как помнила о тех, что привезла с собой из дома. Кроме того, в шкафу осталась еще куча вещей от именитых дизайнеров. Папа подвезет, если понадобится, мы договорились.

Каждый вечер я созванивалась с папой, и мы болтали, а в последние дни стала присоединяться и мама. Включив камеру, я рассказывала им, как прошел мой день. Рассказала и о конкурсе, но не сказала, что билет мне дала Ева, так как мы договорились молчать. Мама понемногу отходила и теперь спрашивала, не нужна ли мне помощь в чем-либо, даже предлагала вернуться домой и готовится к конкурсу. Думаю, она, наконец, осознала, что я могу что-то сама. Конечно, пока это больше Ева, чем я, но победа будет только моей.

Собрав чемоданы в назначенный день, я уже стояла у огромного здания, адрес которого был в билете. Здание напоминало чем-то отель и, наверно, им и являлся. С той лишь разницей, что раньше у отеля точно не было столько охраны и папарацци.

- Вы участница шоу? – стали атаковать меня репортеры, тыча микрофонами в лицо.

- Какой вы номер?

- У вас есть покровитель на конкурсе?

- Вы приехали одна?

Опустив голову, я ринулась к входу, таща за собой чемодан. Сумасшедший бег прекратился, когда на пути возник здоровенный охранник в строгом костюме. Рядом с ним не было назойливых журналистов, что невероятно обрадовало.

- Можно мне войти? – поинтересовалась, пытаясь обойти охранника.

- Билет есть? – подал голос второй, который подошел только что.

- Ах, да! Вот, - протянула ему флаер и он, мазнув по нему сканером, пропустил меня в здание.

Добро пожаловать в новую жизнь, Ксюша! Отсюда ты выйдешь звездой!

Я сразу же направилась к ресепшн, откуда уже отходили несколько девушек.

- Добрый день, - поприветствовала меня администратор за стойкой. – Ваш билет и паспорт, пожалуйста.

В холле играла легкая музыка, которая так и манила танцевать вальс. Достав из сумочки то, что просила администратор, я отдала ей флаер и документы. Пока меня оформляли, огляделась по сторонам. Все напоминало чем-то опустевший замок, в котором сидит одинокая принцесса, ждущая своего принца. Холл был похож на бальный зал, в котором собираются все аристократы, общаясь и танцую друг с другом.

Ох, не в той эпохе я родилась! Хочу на бал!

Все вокруг буквально окунало в атмосферу романтики, роскоши и средневековой степенности. Я рождена для того, чтобы кружиться в танце с прекрасным кавалером под самые удивительные аккорды.

- Подпишите, пожалуйста, вот здесь. Согласие на обработку персональных данных, - вмешалась в мои мечты девушка.

На всякий случай решила посмотреть, что подписываю и, убедившись, что это все-таки разрешение на обработку, подписываю. Знаю я такие уловки. Скажут одно, а в итоге кредит оформят.

- Ваш ключ. Комната на третьем этаже, - с улыбкой говорит девушка и протягивает мне ключ.

- Благодарю, - улыбаюсь ей в ответ, стараясь не выглядеть по-идиотски от счастья.

- Извините, забыла сказать… Через два часа сбор в общем зале. Подойдете к ресепшн и я покажу вам дорогу.

- Спасибо.

Номер был огромным. С просторной зоной отдыха, углом, где можно перекусить, небольшой гардеробной и совмещенным санузлом.

Ровно через два часа я уже была на ресепшне и вместе с небольшой компанией девушек следовала за нашей симпатичной провожатой, которая вела нас по коридору в общий зал.

- Я - Таша, - представилась миловидная девушка рядом со мной, переложив свои платиново-белые локоны с одного плеча на другое.

- Ксюша, - представилась в ответ.

- Это твой псевдоним? – сморщила она носик.

- Нет, - нахмурилась, потому что до сих пор так его и не выбрала.

Ксюша Стар? Просто Ксения? Ксю? Кем я буду в этой новой жизни, к которой я так стремилась? Какое выбрать имя, чтобы оно помогло мне прийти к тому, чего я так желаю?

- А какой у тебя? Ты же знаешь, что это обязательное условие, - щебечет девушка.

- Знаю, - недовольно отвечаю. – Нет пока у меня его.

- Как так? – удивленно распахивает глаза.

- Вот так, - пожимаю плечами. – А настоящее имя какое?

- Татьяна, - гордо произносит.

- Красивое имя, - думаю о том, что это имя идет ей гораздо больше, чем по-детски нелепое «Таша».

- Спасибо.

- Как тебе первый этап? Я так боялась! Жуть просто… – дернув плечиками, говорит девушка.

- Нормально, - я все еще хмурю брови. – Ничего такого.

- Ничего такого? Да, я минут пятнадцать перед ними плясала, - возмущается девушка.

- Перед кем?

- Перед приемной комиссией, - отвечает мне так, как будто я крышей поехала. – Ты чего?

- Ничего, - отвечаю ей и включаю мозг.

Какой первый этап? У меня не было первого этапа. Я не плясала ни перед кем… Что собственно происходит? Я пропустила первый этап?

- А у всех был этот первый этап? – спрашиваю Ташу.

- Нет. У тех, кто предоставит комиссии запись публичного выступления – первый этап отпадает.

- Ааа, - успокаиваюсь.

У Евы тысяча видео с моими выступлениями. А то надумала себе бог знает чего!

- В сторону, девочки, - кричит нам сопровождающая, но я не отхожу, а развернувшись, смотрю на троицу, что идет в наглаженных костюмах и смотрит на всех свысока.

Женщина в возрасте с роскошной копной светлых волос в лиловом костюме идет в центре и ее прищуренный взгляд вполне доходчиво показывает, кто тут главная стервочка. Высокий мужчина с коротким ежиком темных волос похож на доброго дядю, что поможет всем. Есть в нем что-то притягательное… Еще один - шатен с необычно голубыми глазами. Пожалуй, отличается от всех тем, что в его взгляде не скользит высокомерие. Но как же я ошибалась… Ведь не всегда глаза выдают истинные эмоции.

- Ксюша, - шепотом зовет меня Таша и, взяв за руку, тянет ближе к себе.

- Отпусти ты меня, - я нетерпеливо дергаюсь в сторону, вырывая руку из ее слегка влажных от волнения пальцев и… в это же мгновения со всей дури врезаюсь в кого-то. Резко развернувшись на каблуках, уже открываю рот, чтобы извиниться, но слова застревают в горле, буквально замерзая под холодным взглядом синих глаз.

- Можно аккуратнее быть? - сквозь зубы произносит голубоглазый шатен и морщится так, словно перед ним гадкое насекомое.

Да, что он морщится?! Я его едва задела! Мужик, блин…

- Извините, - натянуто улыбаюсь высокомерному индюку.

- Номер? – произносит он, включив телефон, не меняя выражения лица, на котором проступает нечто вроде болезненности.

Притворщик! Я не так сильна, чтобы причинить боль легким тычком. Актер погорелого театра.

- Телефона? – издевательски уточняю.

- Твой номер, - повторяет, как маленькой глупой девочке.

- Телефона? – стою на своем, думая о том, что именно это он и требует

- Боже! – простонав, произносит он. – Твой номер участника.

- Семнадцать, - я все же сообразила, чего он хочет от меня. Читаю во взгляде незнакомца заинтересованность, а затем – презрение. – Псевдоним?

- Я … - пытаюсь быстро сгенерировать что-то, но не получается. И почему я начинаю туго соображать в таких ситуациях?

- Ясно, - ухмыльнувшись, говорит он. – Думать не умеешь? С фантазией плохо? Мозгами бог не наградил? Зато кое-чем другим наградил, - последнее он произносит тише и глазами сканирует всю мою фигуру. – Определенно наградил, глупышка, - цыкает красавец и, развернувшись, следует за теми двумя, с кем пришел.

- А можно быть повежливее? – в спину спрашиваю его, чем заставляю остановиться, а потом обернуться.

- С чего это вдруг? – интересуется с откровенно насмешливой улыбкой, возвращаясь ко мне. – Почему я должен быть вежлив с тобой? Потому что ты… - глазами замечает, как все внимательно наблюдают за нами. – Не трать время впустую, глупышка. Придумай себе псевдоним.

- Я не глупышка и требую относиться ко мне вежливо. Потому что я вам не кукла для битья! Я и ответить могу!

Хохотнув, он разворачивается и уходит прочь, скрывшись за дверью.

Ну, вот Ксюша… Можно поздравить с первым знакомством. Полезным оно не будет. Вылетишь в первый же день, как пробка из бутылки – со свистом. Ну, и ладно! Пусть не думает, что перед ним все будут молчать и растекаться лужицей у его ног. Коготки и зубки у нас имеются. Так клацну, что мало не покажется! У меня были хорошие учителя. Дед с малых лет учил не молчать перед такими вот снобами, что мнят себя центром мира.

Глава 7

Ксюша

- Номер семнадцать! - вызывает меня девушка, выходящая из комнаты, где сидят продюсеры.

Нас по очереди приглашают на собеседование. Продюсеры задают вопросы, просят спеть, станцевать. Это не просто собеседование, потому что после него я могу прямиком отправиться домой.

Поднявшись, расплавляю плечи и гордой походкой иду в ад. Именно так я назвала для себя эту комнату.

- Удачи, - шепчет Таша.

- Спасибо. Она мне не помешает, - криво улыбаюсь ей в ответ.

Продюсеры сидят за столом и о чем-то болтают между собой, не обращая на меня внимания. Один из них, коротко стриженый, широко улыбается, пока уже знакомый мне красавчик-шатен что-то рассказывает ему и третьему члену жюри – Лауре Лайм. Не смотря на приподнятое настроение первых двух, он совсем не выглядит веселым. Напротив, уставший и вымотанный.

В который раз поражаюсь нереальности цвета глаз продюсера. Небесно-синие, чистые, почти невинные… Жаль, что их хозяин не соответствует этим глазам.

- Иди и садись на тот стул, - подсказывает мне девушка и глазами показывает на стул, что находится напротив жюри.

Так, пора собраться и встряхнуть этот серый мир! Кто, если не я? Я - звезда! Папина гордость! Мамина красотка!

- Номер семнадцать, - громко объявляю и сажусь на стул, нацепив на лицо улыбку и посмотрев каждому в глаза.

- Здравствуй, номер семнадцать. А по имени? – спрашивает меня Лаура Лайм.

- Роксен, - выдаю псевдоним, что придумала минуты три назад. – Называйте меня Роксен. Это мой псевдоним, - посылаю победоносную улыбку голубоглазому, поймав в его взгляде смех и вопрос: «Что дальше будешь делать, глупышка?»

- Приятного познакомится, Роксен. Мне нравится твой настрой. Намерена победить? – спрашивает меня мужчина с коротким ежиком.

- Конечно!

– Давай, я представлю тебе моих коллег. Это Лаура Лайм – талантливая женщина, - Лаура благородно склоняет голову и улыбается мужчине. – Владислав Златогорский – автор этого проекта, - смотрю на голубоглазого, который откровенно разглядывает меня, выискивая во мне какие-то только ему известные вещи. – Я Дмитрий Цветков, но можно просто Дима.

- Не любите официальность? – спрашиваю его с улыбкой.

- А ты?

- Я привыкла, что родные с детства называют по имени отчеству и не придаю этому никакого значения, - честно отвечаю ему, пожав плечами. – А вы так и не ответили на вопрос.

- С тобой будет интересно работать, - засмеявшись, произносит Дмитрий. – Официальность создана, чтобы давать некоторым личностям превосходство над другими. Мне нравится проворачивать такой фокус с теми, кто приходит сюда и откровенно трясется. Но с тобой это, к сожалению, не прокатит. Прошу прощения за мой сленг. Вы меня не боитесь и - это ваш ключик к тому, чтобы я стал для вас просто Димой. Вы же меня не боитесь?

- Вас - нет, - произношу, улыбнувшись и опустив глаза, после чего поднимаю их на голубоглазого. – Его боюсь.

- Меня? – удивляется Златогорский, выгнув бровь.

- Да.

- Рокси, Владислав на всех так смотрит, не стоит его бояться. Он не кусается, - успокаивает меня Лаура. – Чаще всего он молчит во время собеседования, так как больше доверяет тому, что видит, а не тому что слышит из уст конкурсанток.

- Правда? – задаю вопрос ему. – И что вы скажите обо мне?

- Рокси, вы удивительны! – восклицает Дмитрий, хохоча. – Собеседование должны проводить мы. Но в итоге его, кажется, проводите вы, а мы отвечаем на ваши вопросы.

- Все просто, Дмитрий. Человек отвечает на вопрос только тогда, если хочет ответить сам. Я вас не заставляю.

- Упрямая, пытающаяся казаться умной девица, идущая по головам, чтобы достичь своей цели, - выдает Владислав, медленно произнося каждое слово. – Тебе плевать, какими методами ты добиваешься желаемого. Но твое упрямство в этот раз не во вред, а наоборот помогло кое-кому.

- Я не поняла вас, - хмуря брови, смотрю на него.

- Все очень просто, глупышка, - произносит он и встает со своего места, чтобы обойти и встать позади меня. – Ты захотела поблистать на сцене, стать звездой, а потом найти богатого папика - классика жанра. Знаешь, сколько таких, как ты я повидал на своем веку?

- Сколько же? – у меня внутри все бурлит от злости, но я понимаю, что должна молчать в тряпочку, если хочу пройти дальше.

- Много, - шепчет прямо мне на ухо, убирая за него прядь волос. – Очень много! И ты не отличаешься от них…

- Отличаюсь! – не выдержав, вскакиваю со стула. – Я тут потому, что у меня есть талант! – разворачиваю к нему. – Да, я хочу блистать на сцене, – делаю шаг к нему. – Но не смейте называть меня глупышкой! Лишь глупец назовет другого глупцом!

- То есть, я - глупец? – спрашивает меня.

- Вы - хам, который не может держать себя в руках! А я не такая, как вы говорили. Да, я упрямая, но не иду по головам ради своей цели! У меня появился шанс показать себя, и я им решила воспользоваться! И не вам меня судить. Вы ничего обо мне не знаете!

- Так ли это? Я знаю достаточно, глупышка! – произносит он и возвращается на свое место.

- Ваше дело! И если вы выше меня по статусу сейчас, это не дает вам право оскорблять меня! Иначе, мне придется тоже придумать вам прозвище для честного общения. Как вам «нарцисс»? Или может быть «индюк»?

- Свободна, - произносит он сквозь зубы. Взгляд шатена пылает гневом. Конечно, не нравится слушать правду. Пожалуй, если бы глазами можно было убивать, то я уже была бы мертва

- Стой, Влад! - произносит Лаура. – Ты ее выгоняешь?

- Да! Пусть катится ко всем чертям! Уверен, она найдет, где себя применить, - презрительно посмотрев на меня, говорит голубоглазый.

- Определенно, найду! – улыбнувшись самой широкой улыбкой, возвращаю ему шпильку. – Всего доброго, господа.

- Влад, так нельзя! – протестует Дмитрий. – Те, кого мы оставили пустышки! Шоу станет провальным. Нам нужны эмоции в шоу! Я готов поручиться за нее и готов взять в свою команду сейчас же!

- Нет! Она уходит! – продолжает настаивать на своем этот самовлюбленный сноб, который любит говорить много оскорбительных вещей, но не любит, когда ему отвечают.

- Я ухожу, - говорю им. – Рада была познакомиться с вами Дмитрий и Лаура, - улыбаюсь искреннее, хотя самой плакать хочется от несправедливости. – А с вами – не очень.

Да, я не смогла промолчать, но разве я должна потакать чужим прихотям? Люди равны между собой! Оскорблять другого, не зная его – неправильно. Это делает обидчика в глазах оскорбленного пустым местом. Я не готова мириться с хамством только потому, что он может стать ключом к моей мечте. Меня учили всегда отвечать за свои поступки, помогать слабым, высказывать свою точку зрения и ни в коем случае не обижать других. А его, видимо, этому не учили! Да, я сейчас потеряла все, но сохранила гордость. Сохранила себя. Я никогда ни под кого не прогнусь. Это во мне от мамы. Обе такие - гордые!

Прощай мечта! Привет, экономический факультет!

- Динара, - подзывает девушку, что пригласила меня в комнату ада, Дмитрий. – Дай Рокси мою визитку. Позвони мне после проекта, я готов тебя прослушать. Окажешься талантливой, я возьму к себе пока на подпевку, а там - посмотрим.

- Спасибо, - благодарю Дмитрия и чувствую, как слеза катится по моей щеке. – До свидания, - бросаю взгляд на Златогорского. – Всего вам доброго, господин Нарцисс! Надеюсь, когда-нибудь с вас снимут корону, и вы увидите, что сидите не на троне, а в болоте, что поглощает вас все больше и больше!

Глава 8

Ксюша

Мама считала, что в шоу-бизнесе меня ждет намек на постель и деньги, но я столкнулась совсем с другом проблемой: высокомерием продюсеров. Точнее одного из них - несносного, невыносимого, совершенно невозможного! Кто дал ему право судить, какая я и какие у меня цели? Да, я просила его сказать, что он думает обо мне, но не ожидала, что он начнет нести такую чушь. Возможно, я упрямая и хочу казаться умнее, чем есть на самом деле, но повод ли это оскорблять меня? Разве он сам не такой? Высокомерный хам, который высказывает свое мнение, которое может обидеть другого. Так чем он отличается от меня, которая якобы идет по головам? Чем он лучше? Почему ему можно? Потому что он - продюсер? Да? Тогда он зазнался!

Мои родители управляют сетью ресторанов. Работники их слегка бояться, но уважают, потому что мама всегда войдет в трудное положение работника и может ему как-нибудь помочь. Она не задирает нос выше своей головы, потому что знает, что все равны. Да, родители – боссы, но прежде всего они обычные люди, у которых есть чувства, как и у других людей. Господин Златогорский, видимо, этого не понимает

Вытирая слезы, собираю еще не до конца разобранный чемодан. Я открыла его лишь один раз, чтобы подыскать что-то подходящее для встречи с жюри. Хотела предстать перед продюсерами во всей красе. Поэтому и надела легкое зеленое платье с пышной юбкой, но оно не произвело должного эффекта. В тот момент, когда я уже закрыла чемодан, в дверь постучали.

- Рокси, это Владислав, - послышался голос из коридора.

Что? Какого черта ему нужно?! Пришел добить? Так не получится, не дамся! А если будет обижать, то помогу понять кое-что… К дедушке на перевоспитание отправлю!

- Что корону поправить пришли? – зло кричу ему через дверь. – Задела я ее своими словами?

- Мы можем поговорить? – спрашивает он, тихонько выстукивая по двери какой-то смутно знакомый ритм.

Что это за песня? Впрочем, какая разница? Мелодия в голове родилась… Как будто первый раз!

- Зачем? – все же иду, чтобы открыть ему. Утирая слезы, гляжу на него воспаленными глазами.

- Ты плакала? – кажется, он удивлен.

- Какая разница? – грублю ему. – Говорите, что хотели? Наверно, хотите поговорить о какой-нибудь моей еще одной черте? Что в этот раз не так? Детей на костре жарю? С животных шкуры сдираю, чтобы потом в шубе из них найти себе… Как вы там сказали? Папика? Да! Определенно! Это моя цель!

- Рокси…

- Ах, нет… Наверно о том, что я…

- Роксен! – чуть громче рявкает он, перебивает меня. – Я пришел извиниться!

Что я слышу? Извиниться он пришел… Надо же, снизошел небожитель до простой смертной! Корона не свалится? Слуги не разбегутся?

- Извиниться? – удивленно вскидываю на него взгляд, не веря собственным ушам.

- Да, извиниться и попросить остаться, – уже спокойно говорит он, хотя видно, что слова даются ему с трудом.

- Остаться? – глупо переспрашиваю вполне очевидную вещь. Да, он прав. Я все-таки глупышка!

- Да, – подтверждает и делает шаг в мою сторону, оказываясь слишком близко ко мне. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В невероятно голубые бездонные глаза, в которых хочется утонуть.

Его глаза смотрят так пристально, прямо в душу, выискивая там что-то.

- Рокси, я… Рокси, я хотел бы извиниться! – закрыв глаза, говорит он и я, наконец, нахожу в себе силы оторваться от него и мыслить здраво. Делаю шаг назад, впуская его в номер.

- Проходите!

- Спасибо, - произносит он и сразу же идет к окну. Останавливается около него и, глядя на улицу, продолжает. – Так вот, Роксен. Я хочу забрать свои слова назад и прошу остаться в проекте.

- Так просто? То уходи, то не уходи... – словно на ромашке гадает. Девочка для битья понравилась?

- Я не привык, когда мне перечат и отвечают на мои слова, - говорит он, не отрывая взгляда от пейзажа за окном. – Все конкурсантки стелятся перед нами, думая, что таким образом обеспечивают себе тут место. Я давно кручусь в этом насквозь лживом, извращенном мире, поэтому никогда не скрываю того, что думаю. Возможно, однажды кто-то прислушается ко мне и ему это поможет.

- Мне не поможет! Потому что я не такая, как вы говорили!

- А какая ты? – в его голосе слышится улыбка. Я знаю, что он улыбается, хотя Златогорский наблюдает за тем, как машины мчатся по дороге. Он стоит спиной ко мне, но я точно знаю, какое у него сейчас лицо – хитрое, со смешинками в синих глазах.

- Другая! Да, я стремлюсь добиться своей цели, но никогда не пойду по головам.

- Так ли это? Ты уверена? – спокойно спрашивает, будто мы сейчас погоду обсуждаем.

- Да!

- Как хочешь, но мы-то знаем, как ты попала сюда, - улыбнувшись, поворачивается ко мне.

- И как? – спрашиваю его и делаю шаг к нему.

- Ты хочешь, чтобы я это сказал? – спрашивает, выгнув бровь. – У меня нет времени болтать, поэтому спрашиваю: ты остаешься или нет?

- Да! – твердо произношу.

- Тогда отлично! – радостно улыбается он. – И постарайся выиграть, а я тебе помогу!

Мне кажется или он облегченно выдохнул? Выдохнул так, словно сейчас решался вопрос его жизни и смерти, а я позволила ему жить дальше.

- Поможете?

- Да.

- Зачем? – нахмурив брови, спрашиваю его.

- Из тебя получится отличная актриса, Рокси. Так играть невинность и непонимание, - отвечает Владислав со смехом, двигаясь в сторону двери. – Ты будешь кумиром многих телезрителей. Продолжай в этом же духе! Зрителям такое нравится, а значит, будут голосовать за тебя в конце!

- Зачем? – спрашиваю его в тот момент, когда его рука касается ручки двери.

- Что - зачем? – поворачивается ко мне Златогорский.

- Зачем вы решили меня вернуть?

- Мне так нужно, - убрав улыбку с лица, отвечает он. – Ждем тебя в зале через час. Будешь проходить собеседование второй раз в самом конце.

- И все же? Зачем?

- Не задавай так много вопросов. Ты на проекте, я тебе помогаю, а больше тебя ничего волновать и не должно!

- Хамите опять, - тихо произношу и ухмыляюсь, глядя на него.

- Ты права, ты не всегда глупышка, Рокси, - произносит, глядя на меня. – Определенно в тебе есть что-то…

- А вы не такой высокомерный тип, каким хотите казаться, - отзеркалив, говорю ему.

- Запомни одну вещь, Роксен. В этом мире, - показывает пальцем вокруг, – все - фальшь! И ты часть этой фальши, а очень жаль…

- Почему?

- У тебя есть все для нормальной жизни. Внешность, мужчины у твоих ног, молодость и характер, а ты выбрала это дно, которое погубит тебя однажды.

- Как погубило вас? – вопрос вырывается сам собой.

Ох, молчала бы ты, Ксюша. Только Нарцисс мужиком нормальным стал, а ты…

- Он сломал мою жизнь и меня, - печально усмехнувшись, отвечает Владислав. – Жду тебя на собеседовании, не подведи меня!

Глава 9

Влад

Чуть больше месяца назад

- Инна, куда ты собираешься? – спрашиваю жену, облокотившись о дверной косяк, наблюдая за тем, как она собирает свои многочисленные тряпки в большой чемодан, который обычно берет в отпуск.

- Ты обещал мне, что мы поедем в отпуск, а сам опять затеял какой-то очередной конкурс, – спокойно говорит она, выбирая какое из двух платьев сложить в чемодан.

- Это моя работа и я попросил тебя отложить поездку на неделю. Всего на неделю! – напоминаю ей.

- Целую неделю, Влад, - возмущается Инна, поворачиваясь ко мне с таким видом, как будто я щенка придушил.

Спокойно, Влад! Это просто очередная истерика. Терпи! Вспомни про Алису. Ты сейчас пойдешь наверх и обнимешь дочь. Она поцелует тебя в щеку и скажет, что очень любит. Терпи!

- Инна, прошу, подожди неделю, и мы полетим на твои любимые Мальдивы, - закрыв глаза, обещаю ей, представляя, сколько всего придется сделать за эту неделю.

- Нет, мы с Алисой летим сейчас, а ты можешь работать и дальше! – как ни в чем ни бывало произносит она и продолжает сборы. Она собирает только свои вещи, потому что знает, что дочь с ней не полетит. Знает, что я не отпущу.

- Инна, я не отпущу Алису с тобой одну! Ты опять напьешься и забудешь дочь где-нибудь, - протестую, сжав кулаки и мечтая придушить ее за тот раз, когда она забыла дочь с магазине нижнего белья в Милане.

- С тобой оставить? Ты дочь со своей работой даже не увидишь! – Инна возмущается для приличия. Мне прекрасно известно, что ее совсем не волнует Алиса. Новые коллекции, маникюр, показы – вот что в приоритете, но не наша дочь!

- Инна, нет! Ты можешь уезжать, куда хочешь, а Алиса останется со мной, - твердо заявляю, зная, что именно этого жена и ждет.

Зачем ей дочь на курорте, где можно скупить все магазины? Зачем ей дочь, что будет ходить рядом и плакать, потому что Инна не в силах успокоить ребенка?

- То есть тебе на меня наплевать? – начинает кричать Инна. Подскочив ко мне, она даже пытается дать мне пощечину, но я вовремя ловлю ее руку.

- Успокойся, истеричка! – рычу на нее.

- Муд*к! – кричит она на меня. – Я отцу все расскажу, и он от тебя мокрого места не оставит!

- Ну, давай! Чего ждешь? Беги к папочке! Почему раньше этого не сделала? А знаешь, почему? Потому что, если твой отец узнает все, что ты вытворяешь, то конец твоим гулянкам и пьянкам, Инна!

- Я тебя ненавижу! – шипит и брызгает ядом, показывая свое истинное лицо, которое открылось лишь с годами.

- Правда? А знаешь, как сильно я ненавижу тебя? – спрашиваю ее, приблизившись к уху.

- И тогда почему мы еще вместе? – задает вопрос, выгнув бровь. Думает, вру… но нет.

Последние полгода супружеской жизни стали невыносимы. Инна все больше пила, курила и только и занималась тем, что орала на самое дорогое, что есть у меня - на нашу с ней дочь.

Мы поженились еще в студенческие годы и вместе уже пятнадцать лет. Наш брак был идеален, как я считал раньше… но все было иначе. Мужчина, что работал днями и ночами, чтобы обеспечить семью, мечтающий о детях и женщина, что пила таблетки, лишь бы не забеременеть и не испортить фигуру. Дурак, любящий свою жену и простивший ее все, когда она пообещала родить ребенка. Я думал, что она любит меня, но нет. Она любит мои деньги и то, что за моей спиной может скрыть от своего отца свои пьянки, гулянки и бесконечные вечеринки.

Когда я понял, что больше не люблю ее? Когда первый раз увидел, как она кричит на нашу дочь за то, что та мешала ей разговаривать с подругой, принося ей одну игрушку за другой и молча прося поиграть с ней. Моя маленькая девочка смотрела на свою маму и не понимала, что делает не так.

Ненавижу Инну! Придушить хочу! Но не могу. Она мать моего ребенка. Да, я тоже не самый идеальный отец, потому что целыми днями работаю, но придя домой, я первым делом иду к Алисе. Обнимаю ее и играю с ней немного, слушая ее неразборчивую речь и, главное, понимаю, что она мне говорит. Вот скажите, женщины, что вам надо? Любишь вас, ценишь… Хочешь отпуск на островах – пожалуйста! Хочешь сидеть дома и бегать по салонам – держи! А что взамен? Только любовь нас и воспитание детей? Я любил Инну! Все прощал! Она получала все, что хотела.

- Из-за дочери, - отвечаю на вопрос когда-то любимой женщины.

- Из-за нее? – кривится она, сомневаясь. – Из-за этой пигалицы? Да, я из-за нее всю жизнь себе сломала! Ни карьеры, ни фигуры, ни даже уважения ко мне…

- Инна, все женщины рожают! Все через это проходят!

- Я - не все! – возмущенно заявляет, вырывая руки из моих и скрещивая их на груди.

- Инна, прекрати истерику! Мы полетим в отпуск через неделю!

В любом случае, мы семья. Любим - не любим, у нас есть дочь! А у нее должна быть полная семья, хоть и такая извращенная. Инна пусть и капризной стала, но знаю, что будет рядом до конца, потому что деньги мои любит. Держать женщину рядом с помощью денег… Да, не о такой любви я мечтал.

- Я хочу сейчас!

- У меня работа, которая позволяет нам ездить, куда ходим и когда хотим!

- Влад! Я уже договорилась с девочками. Мы едем!

- С какими это девочками? – ее поведение начинает злить меня, потому что я знаю, какие подруги у жены. – Ты никуда не поедешь!

- Почему это?

- Да потому что у тебя только одна нормальная подруга и та сейчас в Италии с мужем, а остальные… - я замолкаю, чтобы не выражаться грязными словами.

- Есть у меня! Недавно познакомились на шопинге, - отвечает жена и, развернувшись, идет закрывать чемодан. – Так уж и быть! Я поеду сейчас, отдохну, а потом подъезжайте и вы с Алисой, - вдруг становится слишком ласковой, как будто пытается что-то скрыть.

- Во сколько у тебя самолет? – устав спорить, я сдаюсь.

- Через три часа.

- Хорошо, я позвоню водителю и скажу, чтобы отвез тебя.

- Спасибо, - радостно лепечет она.

Похлопав по карманам, понимаю, что забыл телефон в кабинете. Поискав взглядом сотовый жены, беру его, чтобы позвонить Андрею, который должен был еще недалеко уехать. Разблокировав телефон Инны, с трудом сдерживаю желание вышвырнуть жену в окно прямо сейчас.

- Инна, бери вещей побольше, - советую ей.

- Почему? – спрашивает, развернувшись с улыбкой, но увидев телефон в моих руках, улыбка сползает и на ее месте появляется страх.

- Забрала свое шмотье и сваливай отсюда, пока я не убил тебя! – рычу на нее, сдерживая себя из последних сил.

- Я все могу объяснить… – испуганно лепечет жена.

- Мне не нужны твои объяснения! Вон! Дочь я оставлю себе! Она тебе все равно не нужна! – обида за дочь съедает меня изнутри. – Живо! Пошла вон!

- Алиса и моя дочь!

- Она тебе не нужна!

- Нужна, - начинает кричать она, но уже не испуганно, а со злостью. – Она моя!

- Я подаю на развод и дочь останется со мной!

- Нет! У нас брачный договор! Я оставлю тебя ни с чем! – плюет она, выхватив у меня телефон. – И дочь заберу! Ты не посмеешь! Это всего лишь интрижка, Влад!

- Пошла вон! – это фраза слетает с моих губ так, словно я умираю. Умираю, раненый стрелой предательства и коварства.

- Я…

- Вон! – рявкаю на нее.

«Я около твоего дома! Надеюсь, ты уговорила лоха и оставишь присоску дома?» - гласило смс в телефоне жены.

«Конечно, любимый! Присоску оставлю дома с мужем. Уже вся горю и скучаю(чмок)» - ответила ему моя жена.

Может быть, я и правда лох, но моя дочь – не присоска, и я не позволю никому ее оскорблять. Это извините, что за мать, если позволяет своего ребенка оскорблять, и сама также говорит?

Глава 10

Влад

Неделя до конкурса

- Привет, - приветствую Кирилла и, пожав ему руку, сажусь напротив.

Пройдясь глазами по итальянскому ресторанчику, замечаю, что он выбрал самое безлюдное место, где нас не услышат. Значит, разговор конфиденциален и его не должны слышать другие. Только о чем он хочет поговорить? Какие у него могут быть секреты и причем тут я? Да и зачем? У меня и своих проблем навалом!

Сложный развод с женой, которая пытается отобрать у меня дочь. Инна объединилась со своим отцом, который не раз пытался войти в дом и без разрешения забрать Алису. Мне даже пришлось переехать в центр и усилить охрану.

Головная боль с этим конкурсом и его конкурсантками.

- Привет, - отвечает Кирилл. – Как Алиса? Слышал, вы с Инной разводитесь?

- Да. Алиса в порядке. Спасибо.

А вдруг его Инна подослала и пока я тут, она похищает мою девочку? Зря! Зря я пошел на эту встречу. Надо было сразу договариваться встретиться в центре.

- Не буду юлить, - говорит Кирилл. – Инна просит выступить меня в суде в ее пользу.

Чего и следовало ожидать. Попросить помощи у бывших соседей и друзей, что обязаны тебе.

- И что ты? – напряженно спрашиваю его.

- Ты же знаешь, что я не могу ей отказать после того, что она сделала для нас с Евой.

Когда еще Ева и Кирилл жили по соседству с нами, то Инна вовремя вызвала скорую Еве. У женщины был выкидыш и если бы не Инна, то Ева могла и сама с жизнью попрощаться.

- Кирилл, ей не нужна Алиса! – срываюсь на крик. – Ей нужен рычаг управления мной и мои деньги! Я готов ей отдать все, только не центр и не дочь!

- Это я знаю, - печально произносил Кирилл и отводит взгляд.

- Откажи ей! Прошу тебя! Откажи! Проси, что хочешь, только откажи. Алиса останется со мной, и точка!

Одно его слово в суде и девочку отдадут Инне. Этого нельзя допустить. Одним своим появлением в суде он может сломать всю нашу тактику. Всю линию защиты, что мои адвокаты так долго строили

- Предлагаю сделку, - произносит он медленно. - Я тебе помогаю оставить дочь, но и ты мне тоже окажешь мне услугу.

Заручиться помощью Воронцова? А ведь это будет правильным шагом. Инна может лишиться хорошего свидетеля, а я наоборот обзаведусь. А главное, каким свидетелем...

- В чем заключается моя помощь?

- Мне нужно место на твоем конкурсе.

- Ты хочешь петь? – выгибаю бровь, глядя на него. – Или Ева?

Хотя, я слышал, как поет Ева и тут есть с чем поработать. Но вот Воронцов… нет! Из этого певец не получится.

- Нет, - улыбнувшись, отвечает он. – Место нужно одной хорошей… девушке.

Любовница… И это не идеален! Вроде и жена - красавица, умница, а он все туда же - налево.

- Я не могу взять ее. В конкурсе участвуют лишь те, у кого есть талант и те, кто прошел первый этап конкурса на определение этого самого таланта.

- Талант… На счет таланта – не знаю, видео с собой тоже нет, но она занимается с Риммой Андреевной не первый год, - откидывается Кирилл на спинку дивана.

- С Риммой Никитиной?

- Да, - кивает головой. – Несколько лет с ней занимается, а теперь на сцену хочет.

Если с ней сама Римма занимается, значит, девочка хорошая. Вот только принцип у меня: любовниц всяких богатеев не брать. Но тут дело обстоит немного иначе. На кону моя дочь.

- Предположим место у нее есть, - я вынужден согласиться, ожидая услышать, что еще от меня требуется. Просто взять ее в конкурс или довести до конца: - Что дальше?

- Мне нужна ее победа. Впоследствии, ты или твоя напарница, не помню, как ее там… станете ее продюсерами.

Черт! Черт!! Черт!!! Так и знал! Как же я не люблю это все. В конкурсе должен победить талант, а не деньги.

Влад, помни об Алисе. Наиграется девочка в певичку и бросит, а ты с дочерью останешься.

Надо прогнуться.

- Моя дочь в обмен на победу, - произношу вслух, размышляя, что важнее дочь или принципы.

- Верно, - серьёзно посмотрев на меня, соглашается Кирилл. – Ты прав, Инне не нужна Алиса, но она нужна тебе. Понимаю, что моя просьба выглядит, как шантаж, но у меня нет другого пути. Я не могу позволить, чтобы она…

- Другие продюсеры не устраивают? Либо я, либо Лайм?

- Да! Либо ты, либо Лаура.

- Не боишься, что потом она переобуется? – ехидно спрашиваю его.

- Не понял вопроса, - нахмурено произносит.

- Забудь, - отмахиваюсь я, не желая развивать скользкую тему.

- Но с ней не надо как с избранной. Ошибается – шпыняй! Мне не нужна просто ее победа. Она должна хотя бы на пару процентов заслужить ее сама.

А вот это немного странно. Обычно папики просят, чтобы к их девочкам, как к королевам относились, чуть ли не попку целовали. А тут… Ну, ладно. Так даже проще.

- Я понял! У меня нет билета с собой, но его тебе завтра на дом доставит курьер. Сойдет? Будет номером семнадцать.

Может быть, я делаю сейчас ошибку, но у каждого шага есть свои плюсы. И в этот раз плюс - моя дочь.

- Сойдет, - произносит он и протягивает руку. – Твоя дочь в обмен на ее победу.

Мои принципы в обмен на дочь! Да уж… Во что я лезу? Надеюсь, я выйду целым из этой битвы, и все обойдется для меня малой кровью. Соглашаясь на просьбу Воронцова, я еще не знал, что потеряю все, когда встречу Её…

Глава 11

Влад

- Правильно! Ты молодец! – хвалит меня Лайм. – Она станет любимицей многих телезрителей! Правильно, что вернул ее.

Коллеги считающие, что возвращение Роксен полностью их заслуга, все никак не могут прекратить обсуждать девицу.

Да, что в ней, черт возьми, особенного? Милая мордашка? Так у всех есть! Голос? Так мы еще даже не слышали ее вокала! Чем она их зацепила?

- Она с характером и не сбежит, как предыдущая, после атаки журналистов, - поддерживает ее Цветков. – Да, и из себя ничего, - поигрывая бровями, очерчивает руками в воздухе ее миниатюрную фигурку.

Роксен в действительности, не такая, какой я ее ожидал увидеть. Маленькая, худенькая куколка, а не роскошная женщина, из-за которой Воронцов мог потерять голову и изменить своей умнице-жене. И почему она? Где ноги от ушей? Бюст, как минимум, четвертого размера? Хотя, вид сзади у нее ничего такой! Но не стал бы Воронцов любовницу только из-за зада заводить… Тут есть что-то еще. Может, в постели настолько хороша, что Кирилл обезумел? Или его просто на молодую потянуло?

Рокси на вид не больше восемнадцати. Длинные волосы, цвета шоколада, огромные во все лицо глаза, слегка пухлые щечки, делали ее больше похожей на ребенка, чем на взрослую самостоятельную женщину, крадущую мужей из семьи. Но она именно такая - любовница, иными словами. Хотя, было что-то в ней взрослое, осознанный взгляд карих глазах и уверенность, с которой она говорила.

- Дайте мне анкету этой Роксен? – прошу коллег, щелкая пальцами над своим ухом, будто бы это может их ускорить.

- Так ты её принимал. Анкета должна быть у тебя, - напоминает Дима.

- Да. Черт!

Надо дать ей заполнить анкету, которую она до сих пор не заполнила. Все конкурсантки их при поступлении заполняли, а эта… из постели вылезла. Причем даже не из моей… Бред! О чем я думаю? Просто дам ей вечером заполнить эту анкету и дело с концом!

- Можно? – спрашивает Роксен, открыв дверь и появившись в зале во всей своей красе.

Платье, что было на ней во время первого собеседования, исчезло. Ему на смену пришел джинсовый костюм. Волосы были собраны в высокий конский хвост. Признаю, в платье она выглядела взрослее.

- Да, Рокси, конечно! – Цветков разулыбался так, словно выиграл в лотерею. Рот себе сейчас порвет!

А она… она улыбается ему в ответ. Теперь ищет себе папика-продюсера? Ну, конечно, зачем через состоятельного любовника путь к сцене пробивать, когда тут рядом прямой вариант?! Интересно, как Воронцов к этому отнесется? В каком лесочке ее бездыханное тельце потом найдут? И найдут ли вообще…

- Роксен, садитесь! – вмешиваюсь в их гляделки и улыбашки, слегка взбесившись от того, что она обращает внимание только на Лауру и Диму, избегая меня.

Я же извинился! Что за фокусы? Почему она даже не смотрит на меня?

- Или ты еще не наулыбалась всем? – вопрос вырывается сам собой. Я мысленно чертыхаюсь и пытаюсь выглядеть приветливым.

- Наулыбалась всем! – отвечает язва, скривив чувственные губы в улыбке.

- Тогда садись и приступим! Я не хочу терять с тобой время, – я беру в руки какие-то бумаги со стола и делаю вид, что мне срочно нужно их просмотреть, но лишь для того, чтобы занять себя хоть чем-то. Куда-то деть глаза, но только не смотреть на эту бессовестно красивую особу.

И лишь спустя пару секунд понимаю, что взял чистые листы. Идиот! Главное, чтобы этого никто не заметил.

Возвращаю бумаги на прежнее место и поднимаю взгляд на нее, видя, что она так и стоит на прежнем месте, мысленно принося меня в жертву богу Удачи. Глазами спрашиваю ее «Долго ли нам ее еще ждать?». Закатив глаза и послав мне убийственный взгляд, она направилась к стулу и села, глядя мне прямо в лицо, улыбаясь так, будто продумывает план моего убийства.

Хотя, это не исключено… Тут у нас взаимная любовь!

- Цель вашего пребывания на конкурсе? – задаю ей первый вопрос и, сложив руки на груди, откидываюсь на спинку стула.

- Победа! – четко произносит Рокси, отзеркалившая меня своим поведением.

Рокси тоже скрещивает руки на полной груди, но спину держит ровно. Слишком ровно! Словно кол проглотила. Напряжена или боится? А мы, оказывается, не такие уж и бесстрашные, какими хотим казаться…

Интересно! А что будет, если мы немного надавим?

- Рокси, расскажи нам немного о себе и о своих увлечениях, - ласково просит Лаура.

- Я занимаюсь вокалом с семи лет. Хореографией с пяти. Участвовала во множественных конкурсах и фестивалях, но не было ничего масштабного. С детства играю на пианино, гитаре и скрипке. Говорю свободно на четырех языках, - закончив список своих заслуг, широко улыбается, глядя на моих коллег.

Хвастунья. И на шпагат наверно садится, и волонтером работает, и по воде ходит… Ангел во плоти!

- Что толкнуло стать участником этого проекта? – спрашивает ее Дима, включив взгляд продюсера.

Хоть Цветков тот еще бабник и ходок, но продюсер из него что надо! Видит и слышит талант за километр. Эти беседы в основном для него, так как он психолог в прошлом и часто с помощью обыкновенных вопросов может составить характеристику участника. Каждый из нас анализирует участника, а потом мы вместе с продюсерами обсуждаем их, делясь своими наблюдениями. Я молча анализирую поведение, так как именно его считаю самым честным в участниках. Лаура больше по внешности судит, решая, кто будет выгоднее смотреться на сцене, Дима же вопросами строит портрет. Вместе у нас получается чуть ли не полное досье на участника.

- Мне… - начинает она, но отводит взгляд.

Стыдно признаться? Ну что ты девочка? Давай, иди до конца, если ступила на эту тропу. Подними мне настроение!

- Что тебе? – подталкиваю ее, придвинувшись вперед с дьявольским выражением лица.

- Мне подсказали прийти сюда, - уклончиво отвечает она.

- Кто подсказал? – продолжаю расспрос, пытаясь заставить ее смутиться, покраснеть, устыдиться хоть на каплю.

- Друг, - отвечает она.

Знаем мы таких друзей! И таких подруг, как ты тоже знаем!

- Хорошие друзья у тебя, Роксен, - не скрываю своего разочарования. – Заботливые. Познакомишь? Тоже хочу таких друзей.

- Чего вы добиваетесь? Задайте вопрос прямо и я на него отвечу, - девица начинает злиться. – Зачем крутиться вокруг да около?

- Хочешь прямой вопрос? – спрашиваю, выгнув бровь.

- Да!

Но что спрашивать, если все и так понятно? Спала ли с мужиком ради этого места? Да! Честно ли попала на этот конкурс? Нет!

- Насколько далеко ты готова пойти ради победы? – задаю, по моему мнению нейтральный вопрос, который заставит ее открыть свою личность чуть лучше.

- В рамках закона - на все! – твердо произносит и склоняет голову набок, глядя на меня с вызовом.

А ведь она играет со мной. Сумасшедшая! Я сильнее и опытнее ее. Даже имея смазливую мордочку и точеную фигурку, ей не тягаться со мной, как бы не тужилась.

- То есть и на…

- Нет! – прерывает она меня торопливо. – Я никогда не буду ни с кем спать ради того, чтобы выступать! Я и без постели талантлива, и вы скоро в этом убедитесь.

Самоуверенная, однако! Посмотрим завтра, как ты запоешь – во всех смыслах этого слова.

- Так уж и ни с кем? – во мне просыпается ехидна, что норовит уколоть нахалку.

- Ни с кем! – зло отвечает и смотрит на меня, как на врага народа. – Не спала и не буду!

- Занятно, - увы, но сдержать смешок не получается.

Не спала она… Ну, конечно. И ведь мои коллеги ведутся.

- Влад, прекрати! – недовольно произносит Лаура. – Что с тобой?

- Со мной все нормально, – отвечаю ей и, поднявшись со стула, направляюсь к выходу. – Дальше без меня! Не хочу в спектакле одной актрисы участвовать. Особенно, когда игра бездарна и не уместна.

- Это вы про меня? – спрашивает глупышка, догадавшись, что намекаю именно на нее.

Я уже говорил, что иногда она не глупышка? Если нет, то вот вам доказательство!

- А на кого еще, Роксен? – обернувшись с улыбкой, спрашиваю ее.

- На себя! – встав, произносит она. – Плохо играете нормального человека! Очень плохо! На единицу! Советую еще потренироваться.

- Ну, куда уж мне до твоей игры, о, Великая Рокси!

Ее глаза мгновенно наполняются гневом, буквально загораясь огнем. Маленькие ладошки сжимаются в кулачки, а пухлые губки превращаются в тонкую полоску, насколько это позволяет их объем.

Мягкие такие… Розовые… Интересно, сладкие?

Влад, черт, о чем ты думаешь? Она - любовница Воронцова. Он тебе ноги переломает за одни лишь эти мысли, если узнает о них. Дочь отберет! Центр отберет! Думай о ней, как о конкурсантке. А лучше - вообще не думай. Сейчас уместнее сконцентрироваться на Алиске, которая ждет тебя наверху.

- А мне до вашего высокомерия! Шишки себе смотрите не набейте, – ехидно отвечает, продолжая зловредно улыбаться.

- А ты у нас такая заботливая?

- Очень! Мы, девушки, любим заботиться о несчастных, одиноких и глупых!

- Ну да! Ну да! – откровенно рассмеявшись, соглашаюсь с ней. – Позаботилась уже об одном, - произношу напоследок и выхожу из зала.

Да, скучно не будет. Мне, по крайней мере. Я нашел себе занятие на время всего конкурса. Буду ее злить, наблюдая, как загораются пламенем эти карие глазки. И это рождает во мне ответный отклик, который заставляет присмотреться к ней внимательнее. Зрители любят горячих, эмоциональных певиц и в скором времени они получат одну такую. Главное, не позволять ей выводить меня из себя, а то еще непонятно будет, кто с кем играет. Но раз она хочет играть в игру «Я в конкурс попала честно», то я подыграю.

Глава 12

Ксюша

- Да, я его… - стараясь восстановить сбившееся дыхание, я замолкаю, чтобы потом снова начать плеваться негодованием, - ножом для рыбы разделаю! Самым большим! Разделаю, как селедку! Выпотрошу, а потом вновь нафарширую, только добавлю кое-что в начинку: толерантность, доброту, любовь к котикам.

- Любовь к котикам – нужная вещь, - хихикает Таша, что ждала меня после собеседования, а затем вместе со мной направились в мою комнату.

Всю дорогу до номера я злилась на этого самовлюбленного продюсера, считающего, что он - король мира. Король туалетных кабинок – и это максимум! Идущая рядом Таша отчаянно пыталась сдержать смех, слушая мое ворчание, но удавалось ей это плохо. Я понимала, что со стороны это и правда смешно, потому не злилась. И вообще, вся моя злость была направлена на Златогорского, а не на эту милую девчонку, которая обещала помочь спрятать труп сноба, если понадобится.

- Вытащу каждую косточку, рассмотрю… Узнаю, какая из них отвечает за высокомерие и…

- Кости отвечают за черты характера? – спустя какое-то время, новая подруга уже катается от смеха по моей кровати, после того, как мы пришли в номер.

- А я знаю? – задаю ей вопрос, недовольно посмотрев на нее. – Ты бы лучше помогала, а не ржала.

- Чем помочь? – тут же откликается Таня.

- Придумать, как отомстить.

- Не хочу, - пожав плечами, отвечает она. – Златогорский показался мне довольно милым и приятным мужчиной. Серьезным, собранным, но не ханжой. Убивай его сама, я алиби и прикрытие обеспечу.

- Милый и приятный? – во все глаза смотрю на одну из моих соперниц, но ведь победителя может быть три, поэтому не вижу особого повода конкурировать прямо со всеми. – Да, он исчадие ада! Незаконнорожденный сын Дьявола, превзошедший собственного отца в злости, высокомерии и мерзости!

- Ксюш, прекрати! – смеясь и параллельно вытирая слезы, просит Таша. – У меня уже весь макияж поплыл.

- Ты сюда смеяться пришла? Помогай, как и обещала.

- Ну, ладно-ладно! – успокоившись, произносит она, а затем задумчиво добавляет: – Так кровожадно, мы поступать не будем. Предлагаю, соблазнить его.

- Ты чего, совсем? – кручу пальцем у виска.

- Ну, нет, так нет…

- Ты не понимаешь, я не могу этого делать, не потому что не хочу, а потому что нельзя мне, - сажусь рядом с Ташей на кровать и, вдохнув, продолжаю: – Я бы с радостью на его нервах поиграла, позаигрывала бы с ним. Обожаю так официантов в мамином ресторане мучать, но тут нельзя.

Тут папы нет. Никто не спасет. Да, и сама я тут никто. В ресторанах, я - будущая хозяйка, а тут плешь болотная, да и только.

- В ресторанах мамы? – переспрашивает Таша. – Ты из богатеньких?

- Тань, давай оставим эту тем. Богаты мои родители, а не я.

Я не считаю себя богатой. Да, у меня есть все, что бы я не пожелала - так всегда было. Однако, у меня есть четкое убеждение, что деньги – это не богатство, а ключ к нему.

- То есть, ты из богатенькой семьи, - закатив глаза и перефразировав собственные слова, заключает Таша.

- Не люблю это определение, но да. Таш, я не собираюсь хвастаться и рассказывать всем на каждом углу, что мои родители состоятельные люди. Их деньги – это их деньги, а я свои еще не заработала, поэтому давай не будем об этом всем рассказывать. Хочу маму и папу оставить в графе «личное».

- Поняла. Я молчу! – пообещала Таша, жестом изображая, как закрывает рот на замок. - У меня только отчим остался, - печально делится своими жизненными обстоятельствами.

А я ведь так ничего и не узнала о ней. Пусть мы и болтали в то время, когда другие проходили собеседование, но это было так - поверхностно. Сейчас же я могу больше узнать, по-видимому, о подруге по проекту. А почему бы и нет? Таша – приятная девушка, смешная и веселая, хотя я не всегда так думала. Она не сразу мне понравилась. Изначально, я посчитала, что передо мной типичный представитель легкомысленного вида – голубоглазая блондинка. Чего ждать от такой? Конечно, с того момента, как мы познакомились, я не перестала её считать такой, но, определенно, девушка стала нравиться мне больше. Особенно, после того, как весьма талантливо изобразила выходящего из зала Злаготорского, который покинул нас во время моего собеседования.

Если верить Татьяне, Нарцисс вышел с высоко поднятой головой и победоносной улыбкой. Посмотрим еще, кто кого, голубчик! И не таких на землю опускали. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

- Почему ты живешь с отчимом? Не обижает? Где твоя мама? Ладите с ним? – тут же закидываю ее вопросами, стремясь узнать о ней что-то новое.

- Мама умерла при родах, а меня воспитывал папа и его новый парень, пока год назад папа не погиб в аварии, - как ни в чем не бывало, рассказывает Таша.

Папа и его парень… Ох, ты ж батюшки!

- Ого, - произношу, хлопая ресницами. – То есть твой папа… гей?

- Ну да! – пожимает плечами. – Оба моих отца, если быть точнее.

- Я не знаю, что сказать…

То, что рассказала Таня, поставило меня в тупик. Я впервые встретила того, кто так лояльно относился к «голубоватым» слоям населения. Кроме того, она была настолько близка к ним, что я и правда не знала, как реагировать на сложившуюся ситуацию.

- А давай Златогорскому приглашение в гей-клуб пришлем? А потом пофоткаем его там? – вдруг предлагает подруга.

- Ты сможешь достать пригласительные? – с энтузиазмом спрашиваю, представляя, как он войдет в зал, а там куча извращенцев. Владислав внешне очень красив, значит, многие обратят на него внимание.

Ох, как потом продюсер бежать будет оттуда сломя голову! Надо охранникам приплатить, чтобы не выпускали. О, да! Срочно мне билетик…

- Пфф, мой отчим владеет одним из таких заведений.

- Таша, думаю мы подружимся, – заключаю я, потирая руки, как делают это злодеи в фильмах.

- Конечно! – подтверждает она, хитро улыбаясь. – Среди всех этих сучек, ты самая нормальная. Предлагаю объединить наши усилия на время конкурса. Ну, и после него тоже.

- А как же конкуренция?

- Какая конкуренция, Ксюша? Мы уже выиграли! – восклицает она, словно я сказала какую-то глупость. - Будем тоже потом ходить, как Златогорский, и всем свое «фе» высказывать.

- Я не хочу участвовать в спектакле одной актрисы! – манерно изобразила я Нарцисса. – Глупышка!

- Он в тебя влюбился! Точно говорю.

- Конечно! – отвечаю ей и, откинувшись на постель, тихо смеюсь. – Интересно, он дома тоже такой или все же другой?

- Другой! Ходит в белом халате… с полотенцем на голове и в розовых меховых тапочках, - произносит Таша и заливается звонким смехом, присоединившись к моему валянию на кровати.

- С патчами под глазами, - дополняю ее портрет.

- И с собачкой йорком!

- С длинной сигаретой!

- И танцует под шансон! – закатываюсь диким хохотом, не в силах справиться с нахлынувшими образами.

В этот момент в номере раздается звучное покашливание. Мгновенно замолчав, мы с Таней садимся на кровати и обращаем слезящиеся от смеха глаза на того, кто нарушил наше уединение.

Ну, ешкин кот! Я что, дверь не закрыла? А этот ввалился без стука. Как-то не скромно. Хотя, это все мелочи по сравнению с тем, что мог услышать продюсер. А если он давно тут стоит? Ох, плохо мне придется. Златогорский и так зуб на меня точит. Мало того, что сама влипла, так еще и Ташу втянула в это. Надо срочно исправлять положение.

- Владислав, еще раз здравствуйте, - виновато улыбаясь, здоровается моя напарница по пакостям.

- Здравствуй, Таша, - тянет он, не отрывая взгляда от меня. – И тебе, Роксен…

- Какими судьбами, господин продюсер? – бесцеремонно интересуюсь, слезая с кровати.

И чего я всполошилась? Даже если и слышал что-то - все равно! Ксения Демидова держит позиции до конца. Нас так просто не возьмешь.

- Анкету надо заполнить, - произносит он, переводя взгляд то на меня, то на Ташу. – А вы тут…

- А мы тут целовались, - отвечаю ему. – Хотите с нами? Таша, ты не против? – ласково дотрагиваюсь до ее плеча, изображая флирт.

Ну, я же актриса! Вы что, забыли, господин Златогорский? Нужно соответствовать.

- Я… - пытается что-то сказать Таша.

- Я все поняла, любимая! – прерываю ее, переведя взгляд на продюсера. – Таша против! Она дикая собственница. К сожалению, ничего не могу сделать!

- То есть вы тут… вместе… - начинает Златогорский, пытаясь собрать слова в одно предложение. – Тут… того…

- Ну да! Если бы вы не помешали, то мы бы… ух! – с улыбкой отвечаю ему и в конце фразы глазами круг в воздухе рисую.

Главное, не расхохотаться сейчас. Соберись, тряпка! Боже, его выражение лица бесподобно. Смешнее, чем у папы, когда я однажды сказала, что завтра иду в брачное агентство. Тот тогда подумал, что я жениха решила искать, а мне нужно было обсудить детали заказа хозяйки агентства на свадебное торжество, которое должно было пройти в ресторане мамы.

- В стенах центра запрещены сексуальные отношения, - сглотнув, произносит он. – Прощу отныне таким не заниматься, а если уж очень хочется, то закрывайтесь! Оставлю анкету тут, – растерянно говорит, положив несколько листов формата А4 на комод около двери. - Заполни и принеси мне ее в номер тридцать один, Роксен! – развернувшись, он за секунду испаряется, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Как только дверь за ним закрывается мы с Ташей начинаем дико ржать. Не смеяться, не хихикать, а именно – ржать. Уткнувшись головой в подушку, пытаюсь хоть немного успокоиться. Таша так и вовсе катается по полу.

- Ты сумасшедшая, Ксюш! Ты видела его это «Вы тут… вместе… Тут… того…», а твоё «Хотите к нам присоединиться?». Кажется, мы только что его шокировали и теперь он спать не будет всю ночь. Ты просто сломала психику мужику.

- Ну и пусть не спит! Мне-то что?

- А то, что он себе это в голове представлять будет! Мужчины такое любят…

- Пусть представляет! – пожимаю плечами, думая о том, что совсем не против такого расклада. – Я буду его преследовать днем в живую, а по ночам в эротических фантазиях - идеальная месть! Но про билеты не забудь.

- Сегодня же позвоню папе Вадиму! – обещает новая лучшая подруга.