Read the book: «Хроники теневых стражей. Узлы времени»

Глава 1. Странники и стражи

Особенный день

Инесса смотрела, как яркое июньское солнце, уже набравшее силу, пробивалось сквозь густые кроны старых лип, ложась на лицо Элизы причудливым кружевом света и тени. Воздух был наполнен ароматом нагретой листвы, мёда и теми особенными запахами, которые бывают только в начале лета, когда весна окончательно уступает место теплу. Подруга шла по аллее почти вприпрыжку, её тонкие аристократические руки рисовали в воздухе замысловатые фигуры, а голос звенел от возбуждения.

— …и первым делом мы поедем в Шанхай! Представляешь, Несс? Небоскрёбы, огни, азиатский колорит! А потом — Пекин, Запретный город, Великая Китайская стена. Ты же рассказывала, что жила там в детстве! Мы будем самыми крутыми дипломатами в истории!

Инесса кивала, автоматически улыбаясь, но внутри неё разрасталось странное, липкое беспокойство. Шесть лет учёбы, бессонные ночи перед экзаменами, кипы учебников — всё это осталось позади. Сегодня они обе защитили дипломы на «отлично» по специальности «Международные отношения», и вскоре должны были стать сотрудниками дипломатической службы. Идеальный день. Именно таким он и должен был быть. Но почему-то радость ускользала, словно песок сквозь пальцы, оставляя вместо себя холодную, колючую тревогу. Она росла с каждой минутой, как чёрная пружина, которая медленно, неумолимо раскручивалась в груди.

— …и там, говорят, потрясающие кафе с котиками! Несс, ну ты чего? Ты меня вообще слушаешь?

Инесса моргнула, выныривая из своих мыслей.

— Да, конечно, слушаю. Зайдём в кафе. Кофе?

— Ну вот, не слушала совсем, — Элиза картинно вздохнула, но в глазах её танцевали смешинки. — Я тебе во всех красках описывала нашу будущую жизнь в Поднебесной, а ты. Эх! Хотя чашечку кофе в нашей любимой пекарне мы сейчас выпьем. Ну что с тобой?

Она взяла подругу за руку.

— Думаешь о родителях? Они бы очень гордились, что ты пошла по их стопам.

Инесса почувствовала, как к горлу подступил комок. Она сглотнула, заставляя себя не разреветься прямо на улице.

— Я не знаю, правда. Этот день должен был стать одним из лучших в жизни, но что-то не даёт покоя, будто маленькая капля вина на идеальном белоснежном платье. Глупо, да?

— Ты всегда говоришь так красиво и поэтично, — улыбнулась Лиз, сжимая её пальцы. — Всё будет хорошо, это наш особенный день. Сейчас выпьешь кофе, съешь синнабончик. Да-да, не возражай, сегодня прочь диеты. И жизнь заиграет новыми красками. Обещаю.

Они вошли в светлый зал кофейни, и Несс сразу же почувствовала себя чуть лучше. Мягкий аромат свежесваренного эспрессо смешивался со сладким запахом корицы и ванили. Их любимый столик у панорамного окна, выходившего прямо на парк, был свободен. За стеклом щебетали птицы, ворковали голуби, где-то неподалёку раздавался счастливый детский смех. Мимо, помахав рукой, прошли их однокурсники — тоже сегодня защищались, и, судя по всему, уже праздновали.

— Несс, какая же вкуснятина! — воскликнула Элиза, аккуратно надламывая свою булочку с корицей.

Тёплый пар поднимался над чашкой с кофе, и на мгновение девушка почувствовала себя почти спокойной. Инесса улыбнулась, делая глоток капучино, и перевела взгляд на улицу. Прямо возле окна, словно специально позируя, сидела пушистая маленькая белочка — совсем ещё бельчонок. Она внимательно смотрела на девушку чёрными бусинками глаз, склонив голову набок.

— Знаешь, родители брали меня гулять сюда каждый раз, когда мы приезжали в гости к бабушке. Мы ходили кормить белочек, играли в прятки среди деревьев, папа всегда так громко смеялся и пел мне, — голос Инессы дрогнул. Она вздохнула глубоко, стараясь удержать слёзы. — Это было прекрасное время. Мама учила меня китайскому языку, папа рассказывал о разных странах. А потом их не стало, как и наших прогулок.

— Мне так жаль, Несс. Я даже представить не могу, каково это.

Белочка вдруг сделала прыжок ближе к окну, будто понимая, что девушка за стеклом нуждается в поддержке. Инесса невольно рассмеялась сквозь грусть — тихо, почти беззвучно, но искренне.

— Кажется, эта рыжуня хочет сказать, что всё хорошее ещё впереди. Спасибо, Лиз, за твоё понимание и дружбу.

— Всегда пожалуйста, Несс. Мы ведь с тобой — команда.

Подруги допили кофе и съели булочки, вспоминая счастливые моменты прошлого и мечтая о будущем, которое наступит уже совсем скоро. Инесса поймала себя на мысли, что тревога почти отступила, уступая место тёплому, уютному спокойствию. Почти.

Когда они вышли из кофейни, солнечный свет ударил в глаза, заставляя зажмуриться. Лиз, напевая, сделала пару шагов вперёд, и вдруг замерла.

— Эй, а где твоя сумочка? — спросила Несс.

— Видимо, как обычно оставила на спинке стула. Придётся возвращаться, — с притворным раскаянием сказала Элиза, но в голосе её звучала лёгкость. — Вот я растяпа.

— Ага, как обычно, — хмыкнула Инесса, протягивая подруге её сумочку. — А я тоже, как обычно, заметила и захватила её.

Лиз хотела что-то сказать в ответ — благодарность, шутку, но внезапно улыбка на её лице застыла, исказилась, а слова оборвались отчаянным, пронзительным криком боли. Девушка зашаталась, её ноги подкосились, и она начала оседать на асфальт, словно земля ушла из-под ног. Кожа её мгновенно стала восково-белой — не просто бледной, а белой, как у мраморной статуи, губы начали синеть, а тело била крупная дрожь, которую невозможно было контролировать.

Инесса едва успела подхватить подругу и опуститься вместе с ней на колени, чувствуя, как горячий, шершавый асфальт обжигает кожу.

— Что случилось?! Милая! Господи, я звоню в «скорую»!

Дрожащими пальцами Несс набрала номер, прижимая телефон к уху, и услышала длинные гудки. Паника поднималась внутри неё горячей волной, мешая дышать, застилая взгляд красным туманом.

— Лиз, держись! Сейчас всё будет хорошо, помощь близко, — повторяла она шёпотом, чувствуя, как её собственное тело начинает дрожать от напряжения.

Наконец, оператор ответил. Она выпалила адрес, описала состояние Элизы и положила трубку, прижимая к себе неподвижное тело подруги. Прошло всего пять минут, но они показались вечностью, пока где-то вдалеке не послышался вой сирены.

Удивительно быстро белый автомобиль «скорой помощи» остановился рядом с ними. Из кабины вышел молодой мужчина — высокий, широкоплечий, спортивного телосложения. Инесса про себя отметила светлые кудри и голубые глаза — необычные, почти прозрачные, словно зимнее небо. Такие глаза она раньше видела только у пожилых людей. И в глазах этих не было ни тепла, ни эмоций.

Когда он присел рядом с Элизой, проверяя пульс, та приоткрыла глаза, и в них мелькнуло узнавание. А затем она резко дернулась, захрипела, и Несс увидела животный страх, который невозможно было подделать.

— Они нашли нас, Несс, — прохрипела подруга, и голос её был чужим, глухим. — Они пришли за мной…

— Я не понимаю, милая, всё в порядке, доктор тебе поможет, — Инесса глянула на врача с отчаянной мольбой. — Правда?

Тот кивнул, спокойно жестом подзывая водителя «скорой».

— Конечно. Грузим.

После того, как доктор сделал ей укол, Элиза затихла. Её аккуратно переложили на носилки и погрузили в машину. Несс хотела последовать за ней, но доктор преградил путь. Его голос был ровным и вежливым, но в нём чувствовалась сталь.

— Простите, вы же не родственница? Нет? Тогда, к сожалению, мне придётся вас попросить остаться здесь. Мы сами свяжемся с семьёй.

Но Инесса не сдвинулась с места. Она встала у открытой двери «скорой», блокируя её, и смотрела на врача снизу вверх, чувствуя, как в груди разгорается холодная, отчаянная решимость.

— Нет. Моя лучшая подруга лежит там одна без сознания, а я останусь? Я должна быть с ней, а потом сообщить её семье, что происходит. Это моё право.

Доктор очень внимательно посмотрел на неё, а затем отступил, жестом разрешая войти. Инесса забралась внутрь, устроившись рядом с носилками. Доктор сел вперед.

Дверца закрылась, и машина тронулась с места. Элиза лежала неподвижно, её грудь едва заметно вздымалась. Инесса протянула руку к подруге, нежно коснувшись её ладони — холодной, влажной, безжизненной.

В этот миг машина качнулась на повороте, и глаза Лиз широко распахнулись. Она посмотрела на Несс с отчаянием, смешанным с решимостью загнанного в угол зверя. В её взгляде мелькнуло что-то почти безумное.

— Они пришли, Несс. Понимаешь? Ты должна принять мой дар и исчезнуть, иначе они найдут тебя раньше, чем ты осознаешь опасность. Они шли за мной, — каждое слово давалось ей с трудом. — Ты должна.

— Лиз, что ты говоришь? Ты бредишь! — Инесса ласково погладила её по голове, пытаясь успокоить. — Всё будет хорошо, сейчас мы приедем в больницу, тебе станет легче.

Но подруга продолжила, ещё тише, едва шевеля губами.

— Дай мне твою руку, прошу. Возьми мою силу, возьми мой дар. Скажи одно слово: «принимаю». Фил всё тебе объяснит, и папа. Я просто не успею. Не успею.

Её пальцы нашли запястье Несс и сжали его с неожиданной, почти нечеловеческой силой.

— Принимаешь?

Сердце Инессы замерло. Она не понимала, что происходит. Не понимала, о чём говорит подруга. Но в глубине души — там, куда она боялась заглянуть, звучал голос — тихий, настойчивый, неумолимый: «Делай, что она просит».

— Принимаю, — прошептала она, и в этот миг мир вокруг неё перевернулся.

Тепло от прикосновения подруги разлилось по всему телу, но это было странное тепло — не снаружи, а изнутри, обжигающее, пульсирующее, будто ток, проходящий сквозь каждую клетку. Инессу обдало волной жара — нестерпимого, всепоглощающего, и она почувствовала, как нечто огромное входит в неё, наполняет, перестраивает. Мир вокруг растекся туманом, краски смешались, звуки стали приглушёнными, словно через толщу воды.

Она не могла дышать, не могла видеть, но она чувствовала. А затем видение померкло. Туман рассеялся, оставив после себя лишь ощущение неясности и тревоги. До слуха донёсся отдалённый шум проезжающих машин, вой сирены и скрип тормозов. Инесса моргнула, и мир снова обрёл чёткость. Она была в «скорой». Здание больницы виднелось за окном.

Она перевела взгляд на Лиз. Та снова лежала неподвижно, и на этот раз её дыхание было почти неощутимым.

Инесса толком не поняла, что с ней произошло. Что она сказала и что сделала. В груди разливалось странное ощущение — не боль, не страх, а что-то новое, чему она не могла найти названия. Её тело била мелкая дрожь.

Двери «скорой» распахнулись, и несколько человек в белых халатах окружили носилки, быстро выкатив их наружу. Несс старалась не мешать, но, в то же время, не отставала от них. Тот самый блондин-врач уже внутри больницы преградил ей путь.

— Ждите здесь, — сказал он, и голос его звучал как приказ. — Вам дальше нельзя. Мы поможем вашей подруге.

Он скрылся за дверями реанимации, оставив девушку одну в пустом, коридоре.

Несс опустилась на стул, чувствуя, что ноги отказываются держать её. Руки дрожали. Она полезла в рюкзак за телефоном, но пальцы почти не слушались. Она набрала номер Александра, отца Элизы. Гудки. Никто не отвечает. Набрала Филиппа — её брата. Снова тишина.

— Да что же это такое, — бормотала она, сильнее прижимая телефон к уху, словно это могло помочь.

Паника разрасталась, заполняя каждую клетку, каждую мысль, перекрывая дыхание. Почему Лиз стало так плохо? О чём она говорила в машине: «Они нашли нас, они шли за мной, прими мой дар»?

Инесса снова и снова прокручивала в голове слова подруги, пытаясь найти им объяснение. Но разум отказывался. Всё это было слишком странно, чтобы быть реальным. Может это просто сон? Но реальность напоминала о себе твёрдостью стула, резким запахом больницы, тихим жужжанием ламп дневного света.

Она чувствовала, как внутри нарастает странный жар, ей захотелось прилечь. Но тут Несс увидела, что рядом лежит сумочка Лиз. Она, толком не осознавая, что делает, взяла её дрожащими пальцами, расстегнула молнию и достала смартфон подруги. Экран засветился, и она ввела пароль — дату их первой встречи. Стала листать телефонную книгу. Среди множества контактов, один выделялся: «Вызов на экстренный случай».

Несс помедлила мгновение, а затем нажала на иконку звонка.

В трубке раздалось гудение, а затем — уверенный, спокойный мужской голос.

— Слушаю.

— Я, — Инесса сглотнула, чувствуя, как голос срывается. — Меня зовут Несс. Я подруга Элизы. Мы были вместе в кафе, и ей резко стало плохо. Сейчас она в больнице, врачи ничего не говорят, а дозвониться до её отца и брата я не могу. Не знаю, кто вы, но в телефоне Элизы вы значитесь как «Вызов на экстренный случай»!

Мужчина молчал пару секунд, словно оценивая ситуацию.

— Где именно вы сейчас находитесь?

Несс взглянула на информационный стенд, висящий на стене.

— Городская клиническая больница № 5, приёмное отделение.

— Оставайтесь там, — ответил он твёрдо. — Мы скоро будем. Родным Элизы я сообщу.

Разговор оборвался коротким сигналом отбоя. Инесса смотрела на погасший экран, чувствуя, как в груди разрастается странное, спокойствие. Она не знала, что произойдёт дальше. Не знала, кому только что звонила. Единственным светлым пятном стала мысль, что помощь близка.

Первый прыжок

Лиз лежала неподвижно на больничной каталке. Белые простыни казались ледяными, а тело — чужим. Силы покидали её с каждой секундой, уступая место липкому, холодному страху. Дверь палаты бесшумно открылась, и вошёл «врач», вернее Охотник, которого с самого детства её учили избегать, чьё имя произносили шёпотом. Его шаги были бесшумными, как у хищника, и от этого становилось ещё страшнее.

— Как самочувствие? — поинтересовался он, слегка наклоняя голову набок. Голос его был вкрадчивым, почти ласковым, но в нём не было ни капли тепла — только ледяная, расчётливая вежливость. Казалось, он изучает её, как подопытное животное.

От этого вопроса, а может быть от очередной волны боли, пронзившей тело, Лиз задрожала. «Доктор» подошёл ближе, его пальцы — длинные, холодные — коснулись её запястья, проверяя пульс.

— В ваш сегодняшний кофе мы добавили щепотку вещества, которое постепенно подавляет ваши способности и замедляет реакцию организма. Обычно такая доза не смертельна. Вы же особенная, Элиза. Ценная. Очень редкая находка, — он сделал паузу. — Хотя, должно быть, вам сейчас очень неприятно. Даже больно. Ваш организм сопротивляется, но это лишь вопрос времени. Мы всё можем исправить, если вы будете сотрудничать.

По спине Лиз пробежали мурашки, колючие, злые. Долгие годы её семья и люди Кузнеца соблюдали относительный мир, нейтралитет, который казался нерушимым. Во всяком случае, так думали все. Но это было лишь мнимое спокойствие. Что изменилось? Почему именно сейчас?

Казалось, что доктор прочитал её мысли.

— Вы, наверняка, гадаете, почему мы пошли на этот шаг, — продолжил он, и его голос стал ещё мягче, почти заботливым. — Всё просто. Наши аналитики выяснили, что вы — не просто обладательница дара. Вы можете передавать его другим. А это, согласитесь, делает вас уникальной. Одной на миллиард. И тут, Элиза, ничего личного. Просто этот дар нам нужен немного больше, чем вам.

Сердце девушки сжалось от осознания реальности происходящего. Она знала, что лишь некоторые Странники способны отдавать свой дар другим. Это была редкая, почти мифическая способность. Сила передавалась навсегда, безвозвратно уходя от первоначального владельца, оставляя его пустым, обычным человеком. Семья Элизы узнала об этой её особенности совсем недавно — несколько месяцев назад. Они тщательно скрывали это. Кто же мог выдать её секрет?

Дрожащими губами Лиз прошептала:

— Вы опоздали.

Доктор нахмурился, его брови сошлись на переносице.

— О чём это вы, Элиза? Просто сотрудничайте. Ваш отказ лишён смысла. Ведь передав дар нам, вы спасёте собственную жизнь и проживёте её так, как посчитаете нужным. Мы не враги. Мы просто хотим восстановить баланс.

Но девушка продолжала упорствовать, чувствуя, как внутри неё поднимается волна отчаянной решимости:

— Я же сказала — нет!

Охотник спокойно кивнул, словно ожидал этого ответа. Затем он медленно вынул из кармана халата шприц, наполненный тёмной, вязкой жидкостью. В свете ламп она казалась почти чёрной.

— Думаю, тогда нам придётся убедить вас иначе, — его ледяной взгляд пугал Элизу больше самого укола. — Ваша особенность не даст вам умереть. Но вы станете гораздо спокойнее и сговорчивее. Это просто… корректировка сознания.

Он приблизился, и Лиз почувствовала запах металла. Его пальцы сжали её руку, игла уже проткнула кожу, первая капля вещества проникла в кровь. И в этот момент девушка выгнулась дугой. Судороги прошли через её тело одна за другой — резкие, болезненные, вырывающие из горла крик. Нечеловеческий, пронзительный звук эхом прокатился по больничному коридору, отражаясь от стен, как голос раненого зверя.

Охотник отшатнулся, его лицо на секунду отразило непонимание, а затем исказилось гневом. Он не ожидал такой реакции, но сразу понял, что произошло.

— Кому ты его передала?! — прорычал он, и голос его потерял всю свою вкрадчивость, став резким и злым. — Когда?!

Лиз, теряя сознание, неосознанно посмотрела на дверь, ведущую в коридор, где ещё совсем недавно видела свою лучшую подругу. Доктор заметил этот мимолётный взгляд и, не теряя времени, выбежал из палаты.

* * *

Несс сидела в холле между кадкой с экзотическим растением и кофейным автоматом. Свет был тусклым, и стены казались слишком белыми, почти стерильными. Кроме неё здесь никого не было. Периодически мимо проходил кто-то из врачей или медсестёр, но их шаги были быстрыми и равнодушными. На каждого из них она смотрела с надеждой, но никто не приносил новостей.

Вдруг ей показалось, что она слышит крик Лиз — пронзительный, отчаянный, доносящийся издалека, а может, звучащий прямо в её голове. Она не могла понять, реальность это или игра воображения, но сердце пропустило удар. Инесса резко поднялась, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, и побежала в сторону коридора, по которому увезли её подругу. В горле пересохло, дыхание сбивалось, но она не могла остановиться.

Навстречу ей выбежал знакомый кудрявый доктор. Его глаза были холодны, в них не было ни капли сочувствия.

— Что произошло? Я слышала крик. С ней всё в порядке? — Несс вцепилась в его рукав, не замечая, как дрожат пальцы. Но вместо ответа он несколько секунд изучающе смотрел на неё, словно видел впервые, а затем ответил.

— Всё хуже, чем мы предполагали. Давайте отойдём в более спокойное место, нам нужно поговорить.

Несс почувствовала неприятное, покалывание в груди и инстинктивно отступила назад. Внутри неё всё кричало: всё неправильно, так не должно быть.

— Прошу вас, скажите, что с ней! — голос сорвался на крик. — Говорите здесь, тут же никого нет! Говорите, если дело срочное.

— О, конечно срочное, — ответил он, и голос его стал тише, — Только оно больше не касается вашей подруги. Оно теперь касается вас.

Он сделал шаг вперёд, протягивая руку, чтобы взять её за запястье. Его пальцы коснулись её кожи.

Несс вырвалась, чувствуя, как адреналин взрывается в крови, и, не раздумывая, рванула прочь. Сердце бешено колотилось в груди, ноги не слушались, каждое движение давалось с трудом. Голова гудела от страха и недоумения, в висках стучала лишь одна мысль: бежать!

Она свернула за угол, почти не видя дороги, поднялась несколько пролетов по лестнице и снова оказалась в коридоре. Увидела ближайшую приоткрытую дверь и забежала внутрь. Это была смотровая — маленькая комната с единственным окном. В ней было пусто. Быстро захлопнув дверь изнутри, девушка повернула защёлку и прислонилась к холодной стене спиной. Дыхание сбивалось, сердце готово было выпрыгнуть наружу, в ушах звенело.

Сквозь шум собственных мыслей она услышала тяжёлые удары в дверь.

— Откройте, — голос доктора был ровным, но в нём чувствовалась ярость. — Вы не в себе! Я понимаю, вы просто очень расстроены болезнью подруги. Выходите, вам тоже помогут.

Она не двигалась, слыша, как он просит кого-то вызвать охрану. Паника захлёстывала. Инесса подбежала к окну, надеясь увидеть спасение, но внизу была только серая, пустая больничная парковка и асфальт, который казался бесконечно далёким.

— Высоко! — пронеслось в голове.

Она залезла под письменный стол, вжалась спиной в холодные ножки, чувствуя, как её тело сотрясает крупная дрожь. Её охватило ощущение беспомощности и паники — хотелось убежать, исчезнуть, спрятаться там, где никто не смог бы её достать. В коридоре раздавались шаги, голоса, эхо которых дробилось в её сознании.

И тут, среди хаоса чувств, словно свет в тёмной комнате, всплыла мысль о доме родителей Лиз. О большом, старом доме, где они провели столько счастливых часов. Там пахло деревом и розами, на стенах висели картины, а в камине потрескивал огонь. Она больше всего на свете мечтала оказаться там. Этот дом ассоциировался с теплом, безопасностью и беззаботностью — с тем временем, когда мир был простым и понятным.

В голове пронеслись вечера, проведённые за играми под старинным, огромным дубовым столом — их с Лиз убежищем, где они прятались от взрослых и шептались о секретах. Вспомнились встречи с Филом — старшим братом подруги, к которому она много лет испытывала смешанные чувства, что-то среднее между восхищением, раздражением. Кажется, она была влюблена в него с тринадцати лет. Вот бы он был рядом, он бы обязательно помог, он не позволил бы случится плохому.

Несс слышала, как за дверью началась возня. Доктор всё ещё уговаривал выйти, его голос становился всё настойчивее, кажется, пришёл охранник. В коридоре звякнули ключи.

Инесса зажмурилась, прижимаясь к полу. «Хочу под наш стол, хочу под наш стол, — повторяла она про себя, словно мантру.

И в этот миг что-то изменилось. Она почувствовала это кожей — лёгкий разряд, пробежавший по всему телу. Словно время свернулось спиралью. Пространство вокруг резко сдвинулось, перед глазами всё поплыло, как на старой плёнке. Смотровая исчезла. Шаги врача стихли, гул голосов пропал, холодный кафель под ногами сменился тёплым, скрипучим деревом.

Несс открыла глаза, не веря сама себе. Она сидела под тем самым дубовым столом в доме Элизы. Старые, тёсаные ножки, знакомые с детства царапины, запах воска и дерева. Всё было точно так же, как в её воспоминаниях. Она провела пальцами по полу, чувствуя гладкую, чуть потертую поверхность. Реально. Это реально.

Девушка медленно поднялась на ноги. Окно было открыто, лёгкий ветерок играл занавесками, пахло скошенной травой и розами. Солнечный свет золотил старый паркет, и на мгновение Несс показалось, что она вернулась в прошлое, в беззаботные дни юности.

Снаружи раздалось лошадиное ржание и лай собаки. Она увидела фигуру Фила, ведущего за повод Чемпиона, старого гнедого коня, которого помнила с детства. Фил что-то говорил, и его голос — низкий, спокойный — разносился по саду. Он был так близко, такой реальный, что у неё перехватило дыхание.

Мысли Несс путались, тело дрожало. Она прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Как она оказалась здесь? Что с Лиз? Что теперь будет?

Помощь. Ей нужна помощь. Собрав все силы, она крикнула:

— Филипп!

Голос сорвался, но она крикнула снова, громче.

— Фил!

Он обернулся. Его лицо было таким родным, что у Несс сжалось сердце. В его взгляде мелькнуло удивление, смешанное с тревогой. А потом мир вокруг неё померк.

Убежище

Сколько прошло времени — она не знала. Несс попыталась открыть глаза, но не смогла. Голова гудела, будто поезд промчался сквозь черепную коробку, приступ тошноты накатил волной, и она застонала. «Где я?» — пыталась вспомнить девушка, напрягая память. Последнее воспоминание было туманным: больница, мир кружится, стол, Фил.

Голос рядом прервал поток мыслей:

— Очнулась?

Девушка всё же разлепила веки и, повернув голову, увидела силуэт мужчины, сидящего на стуле. Его черты постепенно проявились: каштановые волосы, зелёные глаза, заботливое выражение лица. Сердце пропустило удар.

— Фил, — прошептала она неуверенно, борясь с тошнотой и слабостью, и попыталась сесть.

Он помог девушке приподняться и положил ей под спину пару подушек.

— Несс, ты помнишь, что с тобой случилось? Как ты здесь оказалась?

Девушка сначала покачала головой, но осознание произошедшего накрыло её, как цунами.

— Лиз!!! Она осталась в больнице. Я бросила её. А вдруг она умерла? — непрошеные слезы защипали глаза. — Фил, мы же защитили диплом, зашли выпить кофе, а потом вдруг Лиз стало плохо, очень-очень плохо. Вызвала скорую, а она меня за руку взяла и про дар какой-то говорила. Стало так жарко. Потом её увезли, а ещё этот доктор. Господи! Я слышала, как Лиз кричала, а он погнался за мной, и я так хотела попасть под стол. И вот я уже под столом. Что я несу!? Может это мне стало плохо, а не Лиз? Я ничего не понимаю, я запуталась! — и девушка снова потеряла сознание.

Филипп аккуратно приложил ладонь ко лбу Несс, покачал головой. Затем сделал ей укол, взял на руки и отнес к своей машине. Бережно усадив Инессу на пассажирское сидение, он сделал несколько звонков. А после гнал машину несколько часов до аэропорта, договаривался о вылете. Затем, уже после приземления, снова мчал по ночному шоссе в старый семейный особняк, который отец называл Убежищем.

* * *

Когда Несс открыла глаза в очередной раз, она чувствовала себя лучше, только слегка кружилась голова. Она лежала на кровати в незнакомой комнате, а в её руке стояла игла капельницы.

Почти сразу к ней подошёл высокий, статный мужчина со строгими, утонченными чертами лица. Это был отец Лиз и Фила, а по совместительству её крёстный отец, Александр Вандерер. Рядом с ним стоял Фил, ещё более серьезный, чем обычно.

— Ты в безопасности, Инесса. Элиза тоже. Не переживай. Скоро вы увидитесь. Поспи ещё немного, а потом мы поговорим, — произнес он и погладил её по голове.

— Но я не хочу спать, я хочу увидеть Лиз, — девушка уже пыталась встать с кровати. — Она здесь? Мне надо её увидеть.

— Элиза здесь, но пока без сознания. Однако раз ты уже выспалась, Филипп проводит тебя к ней, а потом в мой кабинет. Разговор предстоит непростой.

Фил быстрым движением помог Несс освободиться от капельницы и залепил место укола пластырем.

— Обопрись на меня, пока не придёшь в себя окончательно.

Девушка взяла его под руку, и слегка покраснела, хоть этого никто не заметил. Даже в таких странных обстоятельствах близость Филиппа, тепло его руки вызывали в ней глубоко скрытые чувства. Они молча прошли почти до конца коридора и остановились у одной из дверей. Через стеклянное окошко Несс увидела Элизу. Ты была вся опутана проводами и трубками. Кожа бледная, в капельках пота, казалась почти прозрачной.

— Поверь, всё не так плохо, как кажется, — уверил её Фил. — Моя сестра очень сильная, она скоро встанет на ноги, а все эти датчики просто для того, чтобы контролировать процесс выздоровления.

— Я очень хочу, чтоб она скорее поправилась, и мы вернулись к нашей обычной жизни.

— Несс, разве ты ещё не поняла, что возврата не будет? — Филипп пристально посмотрел в её глаза.

— Я вообще ничего не поняла.

— Согласен, принять происходящее непросто, — Фил сказал это с легким сочувствием. — Ладно, пойдем к отцу, он всё объяснит.

Они спустились на первый этаж, прошли пару поворотов и оказались у кабинета Александра. Филипп постучал, осторожно открыл дверь и пропустил Несс вперед. Внутри царил полумрак. Дубовый стол, похожий на тот, что она так любила в доме Лиз, занимал центральное место комнаты. Вдоль стен — полки с книгами. На столе — бумаги, чертежи, фотографии и настольная лампа из малахита. Стены когда-то давно были оклеены благородными тёмно-зелеными обоями с золотым растительным орнаментом, и, несмотря на годы, рисунок не стёрся: то тут, то там он вспыхивал золотистыми жилками при свете огня, горящего в камине.

Несс прошла к двум потёртым кожаным креслам, стоящим напротив стола, и села в одно из них. Фил мягко прикрыл дверь и вышел, оставив девушку наедине с Александром Вандерером.

Тот сидел за столом, внимательно глядя на Инессу. Его взгляд был серьезным, но в глазах читалась и забота.

— Я рад, что тебе уже лучше, — начал он. — Но сейчас слушай меня очень внимательно. Тебе придется принять всё, что я скажу, как факт. Есть люди, обладающие необычными способностями. Мы называем их Странниками и Стражами. Таких «способных» очень мало, не более полусотни по всему свету, возможно, еще десяток-полтора скрываются. Способности, или дары, называй, как хочешь, передаются по наследству, и для их проявления нужны определенные генетические и ментальные предпосылки.

Несс слушала с недоверием.

— Странники владеют даром телепортации, — продолжал Александр. — Не каждый из них может передать этот дар по наследству. И лишь единицы могут передать его другим людям по своему желанию — при этом они сами лишаются его навсегда и полностью. Моя дочь Лиз оказалась среди тех, кто может передавать дар.

Он вздохнул, задумчиво глядя на огонь.

— Принять дар тоже могут далеко не все люди. Если у принимающего человека нет подходящей генетической платформы, возможны разные сценарии. Дар может просто пройти сквозь него, не оставляя следа. Или начать разрушать изнутри, вызывая болезни и психические расстройства. Бывают случаи, когда человек принимает дар, но совсем не может им управлять, что всегда приводит к трагическим последствиям.

Несс нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное.

— И к какой категории отношусь я? — спросила она, слегка дрожащим голосом.

Крёстный посмотрел ей прямо в глаза:

— Лиз действовала импульсивно, не подумав о последствиях. Но тебе повезло, у тебя есть генетическая основа для принятия дара.

Он помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить:

— Конечно, ты об этом не знала, но твоя мама была Стражем. Это еще более редкая способность. Она могла покидать свое тело во сне и путешествовать не только в пространстве, но и во времени. Самые сильные Стражи после долгих тренировок умеют ненадолго вселяться в других людей и влиять на ход событий, правда, лишь незначительно. Елена помогала нам сделать реальность чуточку лучше. Мы тогда были молоды, полны планов и надежд.

Несс, поражённая услышанным, спросила.

— А мой отец? У него тоже были способности?

— Нет, твой отец не имел дара, — пояснил Александр. — Они с Еленой познакомились на службе, оба работали в посольстве. Но, помимо этого, твоя мама была важной частью нашей организации. И мы дружили. Однако после твоего рождения она изменилась, решила посвятить себя семье. Наши пути разошлись. Я интересовался её судьбой, настоял на том, чтобы стать твоим крестным, присылал подарки. Мы редко виделись, но связь поддерживали. Поэтому гибель твоих родителей стала для меня полной неожиданностью.

Та авария в Китае — Несс почти ничего не помнила об этом. Родители погибли, а на ней, по словам бабушки, не было ни царапины.

— Была полная неразбериха с документами. Согласно им, ты тоже погибла в той аварии. В реальности же тебя нашли в нескольких километрах от места трагедии только на следующий день. Ты брела по горной дороге. Местный житель увидел маленькую светловолосую девочку и сообщил властям. Ты, наверное, не помнишь, но полгода ты молчала. Твоя бабушка, охваченная горем, стала твоим опекуном. Вы переехали к ней в Шотландию, но через несколько лет вернулись на Родину. И так сложилось, что мы стали соседями, а вы с Элизой подругами и одноклассницами. Я наблюдал за тобой со стороны, думал, вдруг у тебя проявятся мамины способности, но каких-либо признаков этого, так и не увидел.

Несс сидела молча, обдумывая услышанное.

— Всё, что вы сказали, сложно принять.

— Не всё сразу, дорогая, — Александр встал и плеснул себе в стакан немного виски из стеклянного графина. — Тебе еще многое предстоит узнать, со многими познакомиться. Чуть позже я расскажу об организации, которую возглавляю, а пока отдохни пару часов и перекуси.

Несс не знала, сколько была без сознания, но живот предательски заурчал. Девушка встала и пошла к двери. Уже на пороге она обернулась:

— Но как же моя бабушка? Я же ушла на экзамен и так и не вернулась домой.

— Не переживай, с твоей бабушкой я поговорил ещё вчера. Сказал, что ты проведешь лето у нас, в Калининграде. Это было спонтанное решение, и ты не успела её предупредить. А ещё, что ты потеряла телефон. Кстати, твоей бабушке, на всякий случай, я организовал путевку в санаторий, и она сегодня уже улетела на отдых. Так, что о ней не беспокойся, тебе самой надо восстановить силы.

Инстинкт

Несс вышла и прикрыла за собой дверь. Прошла несколько шагов по коридору, но поняла, что не помнит обратную дорогу в комнату. Кто-то тронул её за плечо.

— Фил?

— Несу тебе сэндвич с курицей и стакан молока.

— Спасибо. Проводишь меня?

— Да, идём.

У Инессы было так много вопросов, но задать их она не решалась.

— Зайдешь? Мне бы хотелось с тобой поговорить.

— Да, немного времени у меня есть, спрашивай. Только сначала поешь.

Он сел на стул, а Несс на кровать.

— Твой отец вкратце рассказал мне про людей с особыми способностями. У тебя они тоже есть?

— Я — Страж. Один из тех, кто может менять прошлое, — он впервые улыбнулся, видя сосредоточенное выражение лица Инессы, которая при этом жевала бутерброд. — Путешествовать во снах могут ещё несколько человек, например, мой отец, но их силы недостаточно, чтобы вселяться в других людей и руководить их действиями. Давным-давно, когда только зарождалось тайное общество «Теневых Стражей», люди с такими способностями как у меня, просто наблюдали за прошлым и настоящим, и вели исторические записи. Однако технологии изменили многое. Теперь наши аналитики собирают и обрабатывают огромное количество данных, позволяя нам точно определять моменты, когда вмешательство Стража способно подкорректировать прошлое, чтобы изменить будущее в лучшую сторону.

— Ты мне словно сюжет сериала рассказываешь! Но, а как же эффект бабочки? Ведь любое вмешательство может привести к колоссальным, непредсказуемым последствиям в настоящем и будущем.

— Может, но, как я уже сказал, наши аналитики просчитывают любые варианты развития событий и их влияние. Естественно, если возможны хоть малейшие негативные сдвиги, мы не будем вмешиваться. Тем более, сама временная прямая зачастую не даёт вносить изменения, какие-то эпизоды просто не поддаются вмешательству.

— Так, ладно, допустим. А кто тогда напал на Лиз?

— Группа фанатиков под названием «Молот рока», которые считают, что прошлое должно оставаться неизменным, а перемещения во времени и пространстве недопустимы. Они веками преследовали наших Странников и Стражей как наяву, так и во сне. И, хотя большинство из этих фанатиков не обладают особыми талантами, есть одаренные и очень опасные. Например, Охотник. Он — легенда среди наших врагов.

— Мне действительно непросто во всё это поверить.

— Тогда давай так. Ты примешь душ, переоденешься, и через полчаса я отведу тебя в наш аналитический центр, покажу, где тренируются такие же, как мы.

Филипп вышел, и только тогда Несс обратила внимание, что на кровати рядом с ней лежит новая чистая одежда. Оказалось, что в комнате есть душевая. Девушка привела себя в порядок, а после Фил проводил её в огромный зал, больше похожий на ангар для самолетов. Он был разбит на нескольких ярусов. Если подняться по лестнице на верхний, было видно, что нижний — это лабиринт из коридоров, лестниц и комнат с разноцветными стенами и стеклянным потолком. Некоторые комнаты пусты, в других стояли манекены и различные предметы. В одних комнатах было темно, другие — освещены, но источника света она рассмотреть не могла.

— Собственно это и есть тренировочная площадка Странников. А вот это Алекс, но мы зовём его Молния Макквин, — представил Фил подошедшего к ним коротко стриженого парня. Обе его руки были покрыты татуировками в виде символов, знаков и пересекающихся линий. — А это наш новый странник Несс.

— Привет, уже наслышан. — Алекс протянул руку Филу, а потом и самой Несс. — Впервые вижу того, кому дар передали. Такие как мы привыкаем жить с ним лет с 13–14. Способность, как правило, проявляется в процессе полового созревания. И хорошо, если рядом есть тот, кто может всё объяснить и направить. Тебе тоже надо будет начинать с азов. Готова попробовать прямо сейчас?

Несс точно не была готова, ей было страшно, но она всеми силами старалась не показать этого. Она боялась, что ей станет плохо, как и первый раз, боялась, что дар прошел сквозь неё, и всё было зря, боялась показаться смешной и нелепой, особенно перед Филом. С другой стороны, ей очень хотелось испытать себя, доказать себе и окружающим, что Лиз не зря пожертвовала даром.

— Я готова.

— Фил, ты можешь пока идти. Сам знаешь, что первые тренировки могут быть опасны для окружающих, — Алекс жестом пригласил Инессу следовать за ним в одну из комнат. Она была абсолютно пуста, просто куб из бетона где-то 10 на 10 метров.

— Забудь всё, что видела в кино или читала в книгах. Телепортация — это не скорость. Это отсутствие пути между точками А и Б. Твой дар не перемещает тело — он словно исправляет ошибку его нахождения здесь, а не там.

— Я не понимаю.

— И не пытайся понять умом. Когда ты переместилась впервые, ты не ставила себе задачу переместиться. Закрой глаза. Вспомни свои ощущения, запахи, звуки, предметы. Именно они были твоими «якорями». А сейчас посмотри на ту стену, — Алекс указал на точку в трех метрах от Несс. — Видишь скол в камне? Смотри на него. Впитывай не картинку, а факт его существования. Его твердость, шероховатость. Сделай его более реальным для себя, чем пол под ногами.

— Инесса подошла к стене, провела пальцами по небольшой выбоине.

— Вернись ко мне, на исходную точку. Еще раз посмотри на скол, а теперь сделай шаг. Обычный шаг. Но начни его здесь, а закончи там, у скола. Не «лети», а продолжи движение уже на том месте.

Девушка сделала неуверенный шаг. И… исчезла. Едва видимо колыхнулся воздух, и в ту же секунду Несс оказалась в метре от цели, споткнулась, потеряла равновесие и упала на колени.

Алекс улыбнулся.

— В порядке? Промах на метр и дезориентация — это нормально. А для первой осознанной попытки — феноменально. Ты не испугалась в процессе. Это главное. Страх рассеивает намерение, и ты можешь оказаться внутри стены.

Несс заметно побледнела. Тошнота подкатила к горлу.

— Тебе плохо? — поинтересовался Алекс.

— Голова закружилась.

— Продолжаем?

Несс кивнула, и они повторили перемещение по комнате еще несколько раз. И с каждой попыткой получалось всё точнее. Хотя последнее перемещение она откровенно провалила, оказавшись в противоположном конце комнаты, а не у знакомого скола.

— Так, тебе надо сделать перерыв и перевести дыхание. Голова кружится?

— Если честно, то да.

— Не страшно, ты хорошо держалась. А теперь короткий перерыв. Эй, Фил! Я знаю, что ты никуда не ушел. Несс нужно немного подышать свежим воздухом. Проводи её в сад.

Меньше, чем через минуту Филипп зашел в комнату и похлопал Несс по плечу.

— Ты меня удивила.

— Всё так плохо?

— Наоборот, ты даже слишком быстро поняла суть перемещения.

Когда они оказались во внутреннем дворике, заросшем старыми яблоневыми деревьями и кустами ежевики, Филипп заговорил.

— Знаешь, я ведь злился на тебя. Ты всегда была для меня просто подругой младшей сестры. И вот она отдаёт тебе самое ценное, что у неё есть — свой дар. Я не мог поверить, когда увидел тебя у нас дома и понял, что произошло. Мне казалась, что ты не могла воспринять дар, что он просто должен был пройти сквозь тебя. Прости, ты ни в чём не виновата. Ты боец, я увидел это во время твоей тренировки. Ты же чувствовала себя гораздо хуже, чем пыталась показать Алексу, но держалась, повторяя задание снова и снова.

— Я всё ещё слишком мало понимаю, но зато прекрасно осознаю ответственность. Спасибо за поддержку. Для вашей семьи всё произошедшее стало не меньшим потрясением.

— Сестра прекрасно умела пользоваться даром, но делала это редко и категорически не хотела развивать его больше, чем нужно. Но потерять способность — это как потерять часть тела. Я не знаю, каково ей будет. Но и тебе непросто.

— Мне нормально. Я хочу продолжить тренировку прямо сейчас. Можно?

— Думаю, да.

Когда они вернулись, Алекс проводил Несс в помещение с тремя манекенами и движущейся под потолком платформой.

— Теперь учимся целиться. Видишь стоящий манекен с номером один на спине. Твоя задача появиться позади него, положив руку ему на «плечо». Не рядом. Именно позади, вплотную.

Несс сосредоточилась, шагнула и исчезла. Появилась в шаге от манекена, лицом к нему.

— Ты целилась в «манекен», а не в пространство за ним. Ты должна сосредоточиться не на объекте, а на точке в пустоте. Объекты — фон, координаты — всё.

После десятка попыток Инесса начала попадать точнее. Она училась чувствовать не предмет, а объем, пространственную «ячейку».

— Усложняем. Перед тобой платформа, — Алекс указал на медленно двигающийся прямоугольник под потолком. — Тебе нужно переместиться на неё.

— Но она же движется!

— Попробуй поймать не её положение, а траекторию. Рассчитай перемещение. Твой прыжок должен быть не в точку, а в момент.

— А если я упаду? Высота тут немаленькая.

— Не бойся, подстрахую тебя.

Девушка долго прицеливалась, капелька пота заблестела на виске. И вот она исчезла и появилась на самом краю платформы, качнув её. Еле удержала равновесие и легла на платформу, вцепившись руками.

— Приемлемо. Ты учла движение, но не учла инерцию своего тела. А тело обладает массой, помни об этом. Такая вот физика. Продолжим завтра.

— А как отсюда слезть?

— Ты сама знаешь ответ, — с улыбкой сказал Алекс.

Тренировки продолжились на следующий день. Инесса была полна сил и решимости. Её больше не тошнило при каждом перемещении. И в этот раз в зал она добралась сама, не дожидаясь пока Фил её проводит.

— Ты рано. Тогда сегодня мы с тобой отработаем «память ног».

— Что?

— Иди за мной.

Они прошли черед несколько разных комнат, соединенных переходами и лестницами. Сначала через желтую, ярко освещенную, затем через зеленую, в углу которой стоял горшок с финиковой пальмой; а после пересекли деревянную, пахнущую можжевельником. И оказались в небольшом коридоре перед синей дверью.

— Знаешь, лабиринт — лучший учитель. Он учит уникальности места, — сказал Алекс. — За дверью три одинаковые соединенные между собой комнаты. Ты войдешь в среднюю, запомни её. На остальные две комнаты просто взгляни через открытые двери, не заходя. Вернись в коридор пешком, стандартным способом.

Несс открыла дверь, вошла, постояла. Средняя комната была абсолютно пуста, остальные — визуально от неё ничем не отличались.

— Теперь переместись в среднюю комнату из коридора.

— Но комнаты все одинаковые!

— Для глаз. Не для дара. Вспомни, как звучали твои шаги в ней. Как падал свет из левой арки. Запах бетонной пыли. Ты была там. Телепортация — это как возвращение домой. А дом узнают не столько по фасаду, сколько по ощущениям.

Несс закрыла глаза, сосредоточилась, настроилась на свои ощущения и исчезла. Через секунду Алекс услышал её голос из средней комнаты: «Я тут!»

Затем тренер прокричал в ответ: А теперь отправляйся — в начальную комнату, откуда мы начинали свой поход! Через три промежуточных точки! Не за один прыжок, ты еще не готова. Серией коротких! Чувствуй ритм лабиринта!

Алекс сам мгновенно телепортировался в желтую комнату. Через пару минут там же появилась Несс. Тренер удовлетворенно кивнул. Затем он дал еще несколько подобных заданий, и она ни разу не промахнулась. Через несколько часов интенсивных перемещений девушка остановилась передохнуть, Алекс куда-то пропал. И тут он внезапно, без предупреждения, телепортировался за спину Несс и тихо сказал: «опасность».

Она вздрогнула, инстинктивно сделала шаг в сторону — и телепортировалась в соседнюю комнату, пытаясь уйти от несуществующей угрозы. Замерла в полуприсяде, готовая к новому прыжку. Сердце колотилось, норовя выпрыгнуть из груди.

В это время откуда-то сверху раздались аплодисменты. А через пару минут в комнату вошли Алекс, Фил и его отец.

— Вот это — самое ценное. Чистый, неконтролируемый инстинкт. Иногда он спасает там, где расчет бессилен, — сказал Александр Вандерер. — Но помни: инстинкт без контроля так же смертелен, как и контроль без инстинкта. На сегодня хватит. Переоденься и приходи на ужин в зал заседаний, пора тебе познакомиться с другими членами нашей организации.

Сяо

Несс стояла перед высоким зеркалом и не узнавала себя. Платье, которое бабуля передала ей через крестного вместе с остальными вещами, сидело идеально — изумрудно-зеленый шёлк, скромный вырез, длинные рукава, струящийся подол, который мягко касался пола. В этом платье она планировала пойти на вручение диплома. Оно было элегантным, но не кричащим.

Девушка подняла глаза на своё отражение. Длинные светло-каштановые волосы струились по плечам, мягкими волнами спускаясь почти до талии. В свете лампы они переливались карамельными и золотистыми проблесками, словно солнечные лучи запутались в них и не могли выбраться. Она тронула прядь, и та скользнула сквозь пальцы, мягкая и живая.

Её лицо было бледнее, чем обычно. Серо-зелёные глаза смотрели на неё из зеркала — большие, немного испуганные, но в них уже проглядывала та искра, которую она сама не замечала. Они меняли цвет в зависимости от её настроения: иногда становились почти серыми, как осеннее небо, иногда ярко-зелёными, как мох в лесу. Сейчас они были скорее туманными, с лёгкой растерянностью, которую она не могла скрыть.

Несс поправила платье, провела рукой по талии. Она была стройной той естественной, мягкой худобой, которая присуща юности. Платье подчёркивало изгибы её тела, делая старше, взрослее.

Несс сделала глубокий вдох. Сердце билось быстро, но она заставила себя спокойно улыбнуться, вышла из комнаты и направилась в зал заседаний. Там она села на свободное место, стараясь быть незаметной. Огляделась вокруг. Для неё теперь это было не просто праздное любопытство, а возможность изучить новую точку для телепортации. Длинный стол из темного дерева, низкое освещение, гул голосов. «Как жаль, что Лиз ещё не пришла в сознание», — подумала она.

Среди присутствующих она знала только троих. Фил стоял у небольшого столика в дальней части комнаты и о чём-то спорил с Алексом.

Александр сидел в противоположном конце стола и беседовал с пожилым мужчиной. Несс бросились в глаза роскошная грива белых, словно январский снег, волос и дорогой серый костюм-тройка. Из кармашка жилета незнакомца виднелся хронометр. На каком-то глубоком физическом уровне девушка почувствовала его внутреннюю силу. До неё доносились обрывки разговора и незнакомые термины: «когерентность сновидений», «пси-резонанс», «трансцендентальная медитация». Ничего не понятно, но очень интересно.

Через пару минут глава организации пригласил всех к столу.

— Коллеги, пора вам познакомиться с дочерью Елены Кларк, и моей крестницей Инессой, — начал он, и все одномоментно обернулись в её сторону, Несс кивнула в ответ. — Все вы знаете, что произошло с моей дочерью Элизой. Но сегодня я смело могу сказать, что её дар не пропал зря. Первые тренировки Инессы показали, что она очень перспективный Странник. И хотя моя крестница многого не знает о нашей организации и миссии, я думаю, сегодня она станет частью нашей большой семьи. Разрешите вас представить, господа.

— По правую руку от меня Аркадий Ильич, наш хроносновидец, — Александр показал на своего недавнего собеседника. — Он десятки лет посещает ключевые развилки мировой истории в качестве бесстрастного наблюдателя. Аркадий Ильич своими глазами видел то, о чём обычные люди даже из книг узнать не смогут. Без него наша миссия была бы обречена на провал.

— Майя — координатор, логист и топограф. Во снах она не просто путешествует, а составляет карты слоев реальности и устанавливает «якоря».

Девушка лет 25–30 в платье с принтом, напоминающим пространства Эшера, и в деревянных браслетах на запястьях тепло улыбнулась.

— Питер совсем недавно открыл в себе дар Стража и пока только учится им пользоваться. При этом он отличный художник. Майя взяла его под своё крыло.

Молодой парень не старше 18 лет, в чёрной футболке, мешковатых штанах и грубых ботинках в идеальном образе кибер-гота фыркнул и демонстративно отвернулся в сторону.

— Рой — математик аналитик, компьютерный гений. Он обладает даром Стража, но редко отправляется во сны. Его задача — контролировать перемещения путешественников, делать необходимые расчёты. Он — наш стабилизатор реальности.

Худой мужчина с ярко-рыжей шевелюрой лишь на секунду поднял голову от планшета, кивнул и продолжил водить пальцем по экрану.

— Эрик и Мария — брат и сестра. Оба владеют даром телепортации. Присоединились к нам год назад. Он — спринтер, может телепортироваться лишь на небольшие расстояния короткими рывками. А Мария телепорт — эмпат. Её прыжки напрямую зависят от эмоционального состояния, поэтому она много медитирует.

— А это Ева. Она не только отличный Странник, но еще владеет боевыми искусствами и многими видами оружия.

Несс с интересом посмотрела на красивую миниатюрную блондинку. Та была одета в элегантный комбинезон, светлые волосы в идеальном каре, идеальный макияж, идеальная фигура. В углу рта — едва заметная улыбка, но глаза серьёзные, внимательные. Рядом с ней сидел коротко стриженый мужчина, явно бывший военный с руками мастерового.

— Это Курт, — продолжал Александр. — Он не обладает даром, но этот парень — езаменимая часть нашей команды. Он и его ребята отвечают за безопасность. С Филиппом и Алексом ты знакома. Осталось представить тебе господина Ван Сяо.

Он сидел напротив, через два места. Высокий, с собранными в хвост волосами, в простой темно-синей рубашке. Когда его взгляд на миг встретился с её взглядом, мир сделал паузу.

В ушах Несс зазвенела тишина, заглушившая все звуки. Она не вспомнила имени. Не вспомнила ни одного конкретного события. Но в этих темных, глубоких глазах было что-то геологическое. Слой за слоем. На поверхности — спокойная вежливость. Глубже — сосредоточенность исследователя. Еще глубже — усталость, едва уловимая. А на самом дне — вспышка чистейшего, немого изумления, которое тут же было накрыто железной волей.

Он не отводил взгляда — он тоже узнал её. И в этом безмолвном узнавании было столько силы, что у Несс перехватило дыхание. Она машинально потянулась за бокалом с водой, и её рука дрогнула. Он заметил это. Его взгляд на секунду смягчился, стал почти бережным. Таким взглядом смотрят на что-то хрупкое и бесконечно ценное, что внезапно нашлось после долгих лет поисков.

Александр рассказывал, что Сяо обладает мощным даром, который позволяет ему не только путешествовать, но и корректировать. Что на данный момент только он и Филипп способны изменять реальность. Потом Александр что-то спросил у неё. Несс вздрогнула, пробормотала ответ. А когда снова рискнула посмотреть на Сяо, он говорил со своей соседкой, жестикулируя длинными, изящными пальцами. Она уже видела эту мимику, видела, как эти губы растягивались в широкой тёплой улыбке. Но когда?

И тогда к ней вернулся не образ, а запах. Сладковатый, дымный аромат улуна, смешанный с запахом мокрого асфальта после летнего дождя. И чувство абсолютной защищенности. «Не бойся, — говорил голос из глубины памяти, молодой, еще ломающийся. — Здесь законы другие. Здесь ты сильнее, чем думаешь».

Ей стало жарко. Под столом она сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. Перед глазами поплыли круги. Зал, люди, свет — все начало терять резкость, как будто ее зрение настраивалось на другую частоту. Она слышала не голоса, а эхо этих голосов.

Несс резко встала.

— Извините. Я выйду на минутку.

Александр посмотрел на неё удивленно. А она еле удержалась, чтобы не побежать. Вышла в коридор, а потом неосознанно «прыгнула» во внутренний дворик. Остановилась, втягивая в себя прохладный вечерний воздух. Сердце колотилось, будто хотело вырваться из груди. Это было не паническое расстройство, но что-то, что просыпалось в ней.

Она не сразу услышала шаги позади. Тихие, но уверенные. Обернулась.

Он стоял у старого колодца, держа в руках бокал с водой. Его лицо было теперь лишено маски нейтральной вежливости. Оно было открытым, настороженным и бесконечно усталым.

— Вот, — он протянул ей бокал. — Пей медленно. Первое столкновение с таким количеством необычных людей, может быть ошеломляющим.

Она взяла бокал, их пальцы едва соприкоснулись. Несс мельком увидела на его руке плетеный слегка выцветший браслет с тремя каменными бусинами. И тут в её голове, а может в сердце, вспыхнула искра. Теплая, живая. В висках застучало сильнее.

И снова эти глаза — геология души. И в самом глубоком слое, в самой древней породе, она увидела отражение маленькой девочки со спутанными волосами, сидящей за столиком и смеющейся над чем-то. Девочки, которой не было больше нигде, кроме как в этих глазах.

— Я помню твои глаза, — прошептала она, и это была правда. Самая чистая. — Мне кажется, что я видела их во сне много лет назад. Но не могла расшифровать смысл этих снов.

Сяо медленно выдохнул, и, кажется, из его плеч ушло бремя, которое он нес слишком долго.

— Ты не отвечала на звонок, — сказал он просто, как о факте, известном им обоим. — Тот, что в виде фарфорового колокольчика. Я звонил. Приходил и звонил каждый день. Потом реже — раз в год. Но ты так и не пришла.

Несс не помнила колокольчика. Но она чувствовала его тихий, чистый звон на задворках сознания, как забытую мелодию из детства.

— Я думала, что всё это выдумала.

— Это не выдумка, а воспоминание, — его голос стал ещё тише. — Что-то травмировало тебя, и твой дар спрятался. Это защитный механизм. Но он начинает просыпаться. Ты чувствуешь это?

Она кивнула, не в силах говорить. Да, чувствовала. Как треск льда на реке весной. Как первую почку на голой ветке.

— Я не помню тебя, — призналась она. — Но я узнаю́. Здесь. — Она прижала ладонь к груди, где клокотала смесь страха и надежды.

Сяо наклонил голову, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок — следы той самой, давней улыбки.

— Этого пока достаточно, — сказал он. — Добро пожаловать домой, Несс.

В этот момент во двор вышел Фил. Он сразу ощутил всплеск энергии, который искрился в воздухе маленькими неоновыми светлячками.

— Что здесь произошло?

— Думаю, чудо, — пожал плечами Сяо. — Я нашёл её — ту самую девочку, с которой мы путешествовали во снах. И пусть она забыла свой дар, он никуда не делся.

— Ты говоришь о Несс? Этого не может быть! Отец бы понял.

— Просто дар таился очень глубоко.

— Ты понимаешь, что это значит?! Она дуо! Единственная за три поколения.

СКОgether

Всё больше фрагментов прошлого один за другим всплывали из глубин памяти. Несс необходимо было побыть одной, позволить воспоминаниям захлестнуть её с головой. Поэтому она молча «прыгнула» в свою комнату, закрыла дверь изнутри и легла на кровать.

Маленькая девочка со спутанными волосами, та самая, что она увидела в глазах Сяо, стала объемной и узнаваемой. Это была она сама, и она вспомнила всё.

Тогда ей едва исполнилось семь. Отца перевели на работу в посольство в Китае. Родители улетели, чтобы устроиться на новом месте, а дочку временно отдали в школу-интернат для детей дипломатических работников. Для своего возраста Несс была развита. Ей легко давались языки. Она изучала английский и немецкий с трёх лет, китайский — с пяти. Само собой, не забывала и о русском. Помимо этого, девочка посещала уроки игры на фортепиано, изучала географию. Но все её знания и навыки не помогли, когда она оказалась одна в новой школе. В детстве Несс была пухленькой, немного неуклюжей, и, к тому же, очень ранимой. Этим и воспользовались девочки из интерната, которые с первых дней начали её дразнить. Ей было невыносимо тяжело, она тосковала по маме и папе и мечтала оказаться с ними рядом.

Холод — вот, что она помнила. Нет, не в спальне интерната — здесь топили даже слишком усердно, воздух был спёртым и сухим. Холод жил внутри, лежал тугим холодным камнем под рёбрами. Он охватывал её каждый вечер, когда гасили свет, и она оставалась один на один со своей тоской.

Дежурная воспитатель давно прошла по коридору, её шаги затихли. Из-за тонкой межкомнатной стены доносился сдавленный смех двух старших девочек. Они в этот день за обедом «случайно» пролили ей на платье компот. Несс вспомнила об этом и заплакала. Прижалась лбом к стене и зажмурилась так крепко, как только могла. В руке она держала телефон, на экране которого ярко светилась фотография родителей. На фото мама и папа сидели за столиком под оранжевым бумажным фонариком. Папа обнимал маму за плечи, а она смеялась, запрокинув голову. За их спинами виднелись иероглифы, составленные из золотистых трубочек, и стояли дымящиеся чашки. Это было кафе в Пекине. Родители подписали: «До встречи, наша звёздочка. СКОgether».

«СКОgether» — было их секретным словом. Скоро + together. Скоро вместе. Несс шептала это слово как заклинание: скогезе, скогезе, скогезе. Тёмная комната поплыла, звуки смеха отдалились, превратились в гул, телефон выскользнул из ослабевших пальцев и мягко шлёпнулся на одеяло. Несс уже не плакала, она погружалась в сон.

Вдруг словно кто-то её толкнул. Ощущение было странным. Она буквально взлетела с кровати. Обернулась и увидела себя спящую. Не испугалась, а почувствовала необъяснимую радость. «Теперь я полечу к родителям», — вот что она подумала. Легко поднявшись над огнями города, невидимая никем, невесомая Несс представила, что хочет оказаться в том кафе под фонарём. И вот вдалеке загорелся яркий огонек, как будто свет маяка. Девочка потянулась к нему, а затем появился еще один маячок, и ещё. Они все вели её к цели. Несс приземлилась в ярко освещенном помещении, наполненном ароматом чая, гомоном голосов и звоном посуды. За одним из столиков сидели её любимые родители. Несс не раздумывая бросилась к ним.

— Мама, папа! Я здесь! — сказала Несс на китайском и замахала руками перед их лицами. Но они не заметили её, даже не моргнули. Мама взяла папину руку и что-то тихо проговорила. Родители были так близко, что Несс видела мельчайшие морщинки в уголках маминых глаз, царапину на папиных часах. Они были настоящими, а разве она нет?!

— Я что, стала призраком? — прошептала она.

— Ты не призрак, не бойся, а то всё испортишь, — сказал голос за её спиной.

Она обернулась и увидела темноволосого китайского мальчика в коротких штанах и светлой рубашке, он был старше неё. У него была смешная длинная чёлка и удивительного цвета глаза.

— Ой, а ты кто?

— Я Сяо, а тебя как зовут?

— Я Инесса, но мама зовет меня Несс. А почему ты меня видишь и слышишь, а мои родители — нет?

— Потому что ты спишь. Но это не обычный сон, а сон-путешествие. Ты что, первый раз путешествуешь?

— Я не понимаю, что это значит, и как здесь оказалась. Я просто скучала по родителям.

— Тогда всё понятно, — сказал он тоном школьного учителя. — Ты новичок, но я тебе всё объясню. У тебя есть суперспособности — ты можешь побывать, где захочешь, главное сильно этого захотеть. Вот ты захотела к родителям и прыгнула к ним.

— Ничего себе! А я смогу сделать это снова?

— Конечно, только нужно немножко потренироваться. Но ты должна понять ещё кое-что — ты прыгнула в прошлое, в тот момент, когда твои родители сидели в этом кафе. Если ты переместишься сюда в настоящее, мамы и папы может здесь и не быть.

— Сяо, я запуталась. Как ты оказался в моем сне?

— Глупенькая Несс. Я, вернее моя внутренняя энергия, или дух (как тебе больше нравится) не в твоем сне, я просто сейчас в том же месте и в то же время, что и ты. А моё тело спит в дома, в кровати.

— Я боюсь! Боюсь, что больше не смогу сюда вернуться.

— Нельзя бояться, иначе страх прервет твой сон. Я научу тебя путешествовать. А пока тебе нужен якорь. Пусть им будет, — тут Сяо оглядел кафе. Среди фарфоровых чайничков и фигурок драконов заметил маленький изящный колокольчик. Он был белым, с голубыми вихрями росписи и малиновой кисточкой. — Вот, видишь этот колокольчик на полке. Разгляди его, как следует и запомни. А теперь подожди минутку.

Тут мальчик внезапно очень близко подошел к официанту и исчез. Несс не могла сообразить, куда он делся. А в это время официант — пожилой, мужчина со смешной лысиной, взял колокольчик в руки. В воздухе зазвучал чистый, высокий, хрустальный звон. И уже через несколько секунд Сяо стоял рядом с официантом, слегка покачиваясь.

— Услышала? Этот колокольчик будет нашим якорем. Если ты потеряешься в своих путешествиях, попытайся услышать этот звон, и он приведет тебя в это кафе, ко мне и к родителям.

Несс смотрела на мальчика широко открытыми глазами, слегка прикусив кончик языка. У неё было столько вопросов. Она почти забыла, что очутилась в Пекине из-за тоски по родителям.

— Ты научишь меня всему-всему?

Сяо улыбнулся. И в этой улыбки таилась грусть ребенка, который долго путешествовал один, радость от обретения нового друга и ответственность.

— Конечно, научу.

А в далёкой России в школе-интернате для детей дипломатических работников девочка по имени Несс тоже улыбнулась во сне. С той ночи её жизнь уже не была прежней. Она существовала в двух мирах. Когда родители забрали её с собой в Пекин, она не рассказала им о своих способностях, решив, что это пока будет её тайной. Ах, если бы она тогда сказала своей маме, возможно, всё сложилось бы по-другому. Но она уже никогда этого не узнает.

После переезда Несс к родителям в Китай, они встречались с Сяо каждую ночь. Он оказался строгим, но терпеливым учителем. Сначала научил путешествовать по моментам из её прошлого, опираясь на фотографии, видео и воспоминания.

— Воспоминания — это не фильм. Это место, точка. Чем сильнее твои собственные ощущения в этой точке, тем легче в неё попасть, не ошибиться, — любил повторять он.

Как-то они сидели на крыше небоскреба, под небом полным звезд, глядя на ночной город, сверкающий разноцветными огнями. Сяо в тот день исполнилось 14 лет.

— Спасибо тебе за подарок, это было очень неожиданно и приятно, — Сяо показал ей плетеный браслет с каменными бусинами, который надел на левую руку. — Но откуда ты узнала, что я приду сегодня в кафе?

— Ну, это же наше место, — Несс улыбнулась. — А браслет я сама сплела, добавила бусины и цвета, привлекающие удачу и богатство. Дальше мне надо было убедить маму сводить меня за пирожными. Но, знаешь, самое сложное было попросить мистера Ли передать подарок тебе, и сделать это в тайне от мамы, когда она отвлеклась на звонок по телефону.

— Да, это настоящая тайная операция, и я благодарен тебе. У меня, кстати, тоже для тебя есть подарок. Сегодня ты попробуешь стать не просто бестелесным духом, а кем-то другим.

Девочка захлопала в ладоши.

— Только обещай не расстраиваться, если вдруг у тебя не получится. Просто я уже встречал других путешественников во снах, но они не умели так, как я.

— Обещаю, обещаю не расстраиваться и слушаться тебя!

Для первого раза Сяо выбрал то, что показалось ему более простым. Они стояли в углу кафе, наблюдая за двумя котами, чёрным и белым, которые безмятежно дремали на подоконнике в обнимку, переплетаясь хвостами, Инь и Ян.

— Коты — хорошие объекты. Их сознание простое, яркое, чёткое, — объяснял Сяо. — Выбери одного и сосредоточься на нём. Попробуй представить не только то, как он выглядит со стороны, а то, что он чувствует. Запах жареной утки с улицы, тепло другого кота, зуд за ухом, подергивания усиков.

Несс засмеялась от этих слов. Она выбрала чёрную кошечку Инь и закрыла глаза. Вместо того чтобы смотреть на неё, она попыталась представить себя на её месте. Это было похоже на то, как если бы её мягко завернули в тёплое, пушистое, мурлыкающее одеяло. Она не знала, сколько прошло времени, но вдруг мир сузился и приобрел невероятную чёткость запахов и ощущений. Всё вокруг стало восприниматься по-другому, в других цветах. Она? Нет, кошка потянулась, но при этом Несс ощутила приятное напряжение в каждой мышце.

— Получилось! — воскликнул Сяо.

Девочка-кошка посмотрела в его сторону, но увидела не мальчика, а светлое расплывчатое пятно. Да и голос его прозвучал странно, словно гул. Она хотела ответить, но Инь только слабо мяукнула. И тут Несс осознала, что кошке становится некомфортно, та фыркнула и резко вытолкнула сознание юной путешественницы из своего. Она вылетела не только из кошки, но из своего сна тоже. Почти неделю в реальном мире она чувствовала себя плохо, родные думали, что она заболела, вызывали врача. А, самое страшное, она целую неделю не могла бродить по снам. Ох, как она боялась, что потеряла свой дар. Но на седьмую ночь Несс услышала мелодичный звук колокольчика и смогла вернуться в кафе. Сяо ждал её там.

— Я за тебя испугался! Я не увидел, чтобы ты покинула тело кошки, думал, что ты осталась в ней и её сознание тебя поглотило. Нам нельзя задерживаться в чужом сознании слишком долго, иначе забудем, кто мы есть.

— Нет, меня выбросило из сна, и я не могла путешествовать. Но наш колокольчик помог вернуться.

— Давай ты не будешь больше так рисковать, потому что…

— Нет! — Несс не дала ему договорить. — Это было так здорово, у меня же получилось, просто нужно тренироваться.

— С тобой бесполезно спорить, — значит, будем тренироваться.

Урок с кошкой они повторяли много раз, пока девочка не научилась входить и выходить из чужой оболочки плавно, без паники и рывков, не давить своим сознанием чужое, а соседствовать с ним. Однажды Несс стала птичкой, ощутив головокружительную свободу полета.

Так проходила ночь за ночью. И вот, убедившись, что его ученица держит контроль, он предложил следующий шаг — человек. Он выбрал Мэй, дочку мистера Ли, которая помогала отцу в кафе после учёбы. Эта девушка была очень милой, смешливой, с ямочками на щеках.

— Запомни её движения, её улыбку, звук голоса, — наставлял Сяо. — Теперь не просто чувствуй, как ты делала с котом, а постарайся думать, как она. Мэй устала после долгого дня, но он подходит к концу, а завтра у неё выходной. Сегодня она немного обожгла руку, и сказала отцу, что неплохо бы заменить чайные чашки.

Несс сосредоточилась, глубоко вздохнула и шагнула внутрь. Это было совершенно иначе. Мир не сузился, а наоборот, обрел невероятную глубину и сложность. Она ощутило лёгкое напряжение в пояснице от постоянной ходьбы, прохладу кондиционера на коже, вкус малиновой жвачки во рту.

— Будь спокойной, — повторяла она про себя советы Сяо. — Представь, что ты пассажир в машине, а Мэй — водитель. Она не должна знать о тебе. Просто наблюдай.

И Несс наблюдала. Она чувствовала, как руки официантки сами знают, что делать: отнести поднос, забрать пустую чашку, сказать пару слов посетителям.

— Когда привыкнешь к телу, а оно к тебе, можешь сделать что-то незначительное. То, что Мэй легко бы могла сделать сама, и это не вызвало бы сопротивления её сознания.

Она собралась и сосредоточилась на руке девушки. В ней Мэй держала полотенце, которым протирала столики. Несс вложила всю свою волю в следующее движение, заставила эту руку взмахнуть полотенцем в сторону отца и улыбнуться. Мистер Ли в этот момент как раз посмотрел на дочь. Их взгляды встретились. На долю секунды на его лице мелькнуло легкое недоумение, но затем он улыбнулся в ответ и кивнул.

Волна безумного восторга захлестнула Несс. Она смогла! И хоть никто кроме неё, Сяо и, возможно, Вселенной, не знал об этом. Но это было реально.

Она смогла плавно выскользнуть из сознания и тела Мэй, вернувшись к своему невидимому призрачному облику. А девушка слегка встряхнула головой, как бы отгоняя внезапную рассеянность, и пошла дальше заниматься делами.

— Ты удивительная девочка, Несс, и очень способная. Я рад быть твоим учителем и другом.

Потом они сидели на крыше и мечтали о новых путешествиях. А на следующий день всё закончилось. Авария, потеря, забвение. Она не только лишилась родителей, но и своего друга, целой части себя. Стала другим человеком — неполным, надломленным. Долгих 14 лет так и было. Теперь она помнит, но сможет ли снова отправиться в путешествие?

Поток мыслей прервал стук в дверь.

Дуалис

Несс встала с кровати, голова немного кружилась. Она не хотела никого видеть, но в тоже время надеялась, что за дверью Сяо. Ей так много надо было ему сказать. Она провернула ключ, и нажал на ручку. В коридоре стояла Майя.

— Несс, ты в порядке? — участливо спросила девушка, заправляя прядь волос за ухо. — Последние два часа в зале заседаний царит упорядоченный хаос. Тебе необходимо туда вернуться и расставить точки над i.

— Меня не было два часа!? Я думала, что минут двадцать.

— Знаешь, мы не успели еще близко с тобой познакомиться, но мне кажется, что ты хороший человек. Поэтому мой дружеский совет: сделай глубокий вдох и постарайся не воспринимать всё сказанное близко к сердцу. Дело в том, что не все пока поверили, что ты обладаешь сразу двумя дарами. А те, кто поверил, не понимают, что это означает для всех нас — благо это или новый вызов. Но я рада, что ты с нами. Можешь рассчитывать на мою поддержку и дружбу.

— Спасибо Майя, — сказала Несс, и после еле слышно пробормотала. — Я и сама не понимаю, что это всё означает даже для меня.

Воздух в зале заседаний казался гуще, чем два часа назад. Он был насыщен дымом сигар и ароматом кофе, а ещё электрическим напряжением, тревожным, почти осязаемым. Несс вошла, и разговоры резко оборвались. Все головы повернулись к ней. Это были совсем другие взгляды, не такие как на ужине-знакомстве. Пристальные, изучающие, тяжелые взгляды алхимиков, нашедших неожиданный и опасный реактив.

Александр по-прежнему сидел во главе стола, опершись подбородком на сложенные кисти рук. Его обычно невозмутимое лицо выражало крайнюю озабоченность.

— Несс, — голос прозвучал низко и четко, нарушая тишину. — Присаживайся, пожалуйста.

Она машинально опустилась на ближайший свободный стул, чувствуя, как на нее смотрят: Аркадий Ильич, Филипп, Ева, Курт и другие, чьих имен она еще не запомнила. И Сяо, сидевший чуть поодаль. Его темные глаза были полны тревоги, но внешне он сохранял полное спокойствие.

— Обсуждение твоего случая вышло за рамки протокола знакомства, — начал Александр. — Со слов Сяо, в детстве ты могла не просто перемещаться во снах, а вы с ним спонтанно проявляли редчайший дар синхронизированного путешествия. А ещё вселялись в «оболочки» — животных и людей из прошлого и настоящего. И ваше совместное присутствие, ваша воля, пусть детская, неосознанная, могла вносить микрокоррективы в ткань событий. После аварии дар ушел вглубь, запечатался защитным механизмом психики. Ты не пользовалась им 14 лет. А встреча с триггером — с Сяо — стала ключом. Всё так?

— Да, я всё вспомнила, даже мельчайшие детали, — при этом Несс взглянула на Сяо, стараясь увидеть его реакцию на свои слова. Мгновенная вспышка радости осветила его лицо и тут же была им погашена.

— Сами по себе воспоминания ещё ничего не значат, дар мог остаться запечатанным или исчезнуть навсегда. Истории известны примеры, — сказал раскатистым баритоном Аркадий Ильич. — Нам нужно провести проверку, а иначе все эти дискуссии не имеют смысла.

— Но если дар Стража наложился на только что полученный дар пространственного смещения, значит, мы имеем две мощнейших способности в одном неокрепшем, неготовом к этому носителе! — вступил в разговор Рой. — Это может стать катастрофой для всех нас, и для неё самой.

Он произнес последнюю фразу с таким благоговейным ужасом, что по спине Несс пробежал холодок.

— Не нагнетай, — сказал Александр, медленно разгибая пальцы. — Несс, позволь мне объяснить. Людей, владеющих двойным даром, называют ДУО или Дуалис. Истории каждого из них хранятся в наших архивах. Но такое сочетание — большая редкость. За последние сто пятьдесят лет их было трое. А за последние 70 — ни одного.

Он сделал паузу. А мысль развил Аркадий Ильич.

— Первая из троицы — Ли Цзы из Шанхая, двойной агент, пропала без вести во время японского вторжения. Предполагаем, что была устранена конкурентами. Второй — Йоханнес Флейшер, врач из Берлина. Он входил во сны пациентов, чтобы облегчить их страдания. Сошел с ума от переизбытка чужой боли, был помещен в засекреченную клинику, где и умер. Третий, — голос его стал тише, — Сергей Волков из Москвы. Помимо прочего, он был талантливым ученым. Погиб при невыясненных обстоятельствах в 28 лет. Его останки нашли гораздо позже, в стене старого склада, при сносе здания.

Несс слушала, и ее охватывало леденящее оцепенение — они говорили не о дарах, а об эпитафиях. В наступившей тишине стало слышно, как гудит вентиляция.

— Всех их объединяла не только редкость Дуалиса, — продолжал пожилой хроносновидец. — Их объединяла хрупкость психики под двойной нагрузкой и магнит, который они собой представляли. За такими ведется охота. Всегда. Одни хотят их контролировать, другие — уничтожить. И малейшая ошибка может быть фатальна. Для дуалиса и для окружающих. Однако если дар действительно есть, то ты — стратегический актив. Твое существование изменит баланс сил, если ты научишься контролировать оба дара. Возможности станут безграничными.

Александр оглядел собравшихся. На лице читалась тяжелая ответственность.

— Завтра утром в «Сквоте» мы проведем проверку дара и, исходя из результатов, продолжим обсуждение, — Александр попытался сказать это как можно спокойнее, а после обратился непосредственно к Несс. — Надеюсь, ты понимаешь, как это важно, дорогая. Если мы обнаружим присутствие второго дара, тебе предстоит долгий и упорный труд. Предстоит научиться их разделять, изолировать, направлять, чтобы телепортация не сработала в момент твоего сновидческого вселения в тело. Чтобы видение прошлого через предмет не спровоцировало непроизвольный прыжок через пространство. А пока, коллеги, прошу всех пройти в свои комнаты и отдохнуть. Доброй ночи!

Несс планировала поговорить с Сяо, но тот беседовал с Александром и Филиппом. Тогда девушка пошла в палату к Лиз. Ей очень хотелось поделиться с подругой всеми переживаниями и сомнениями.

— Поправляйся скорее, — проговорила она, поглаживая бледную, руку Элизы. — У тебя всегда был совет на все случаи жизни, и он бы мне сейчас очень пригодился.

Она рассказывала Лиз все события этого дня, и казалось, что та делила с ней весь груз забот и тревог. Беглый взгляд на часы подсказал, что уже начало третьего ночи.

— До завтра, дорогая, — прошептала Несс, очень аккуратно поцеловала подругу в щеку и вышла в коридор.

Тишина здесь была густой, почти осязаемой. Она шагала по холодному полированному полу, не в силах усмирить вихрь в собственной голове. Завтра. Завтра испытание.

Неожиданно на повороте она столкнулась с Алексом, попросту не заметила его.

— Несс?! Ты чего не спишь, завтра, а вернее, уже сегодня, у тебя важный день.

Голос Алекса был низким, спокойным, как всегда. Он был одет в мягкие спортивные штаны и простую футболку. Его глаза, в которых обычно искрились смешинки, сейчас были внимательными и серьезными.

— Я не могу спать, — просто сказала Несс, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

— Тогда чай с горными травами, — заявил он, не спрашивая, а утверждая. — С бутербродами. Идём. Сейчас будет ночной дожор.

Он не стал ждать согласия, а просто пошёл вперед. А Несс молча шагала за ним. Вскоре они оказались в комнате Алекса.

Она была неожиданно теплой. Ничего общего с лаконичными, строгими помещениями, где она уже побывала. Стены были заставлены стеллажами под самый потолок, и они ломились от книг. Старых, в потрепанных переплетах, и новых, с яркими обложками. В углу стоял компьютер. Но главное — повсюду был мягкий, желтоватый свет от настольных ламп и торшеров, убивавший холодное сияние основных светильников. На широком диване, заваленном подушками, мирно спал рыжий кот. В воздухе витал запах старой бумаги, дерева и пряности — возможно, от ароматических свечей на низком столике. Это было место, созданное для того, чтобы прятаться от всех, погружаться в свои миры и восстанавливать силы.

— Устраивайся, — Алекс кивнул на диван, осторожно подвинув кота, который недовольно муркнул, но продолжил спать.

Он исчез за перегородкой и вернулся с подносом: дымящийся чайник, две глиняные кружки, тарелка с бутербродами с сыром и ветчиной.

— Травяной сбор, мой собственный. Успокаивает нервы и настраивает пространственное восприятие. Не спрашивай рецепт, — он налил чай, и аромат ромашки, мелиссы и чего-то древесного наполнил пространство между ними.

Несс молча взяла кружку, чувствуя, как жар согревает ладони.

— Сегодня в зале все на меня ТАК смотрели. По-разному, но, в тоже время, одинаково. Я не была готова к этому. А еще и эти вернувшиеся через годы воспоминания. Просто безумие.

— Здесь многое кажется безумием, пока не станешь его частью, — отозвался Алекс, откинувшись на спинку кресла. — Ты не первая, кого выбила из колеи собственная память.

Он помолчал, его взгляд стал отстраненным, будто смотрящим куда — то далеко, в собственное прошлое.

— Мой дар проявился в четырнадцать. Жили мы не сказать, чтобы хорошо. Мать воспитывала нас одна, много пила, меняла мужчин, денег никогда не было. А у меня на руках — младшая сестра. Голод — отличный учитель. Когда понял, что могу оказаться в любом месте, где был хоть раз, начал воровать. Еду, одежду, игрушки для мелкой. Потом — деньги. Не для пафоса, просто чтобы она улыбалась.

Он говорил ровно, без самооправдания, но и без раскаяния.

— В семнадцать нарвался. Украл портфель не у того человека. Меня поймали, избили так, что я еле сфокусировался, чтобы телепортироваться в знакомую подворотню. А потом за мной началась настоящая охота. Оказалось, есть люди, которые фиксируют всплески нашей энергии. Я метался как загнанный зверь, уже почти не мог концентрироваться.

Алекс сделал глоток чая.

— И вот, спасаясь от одного такого преследователя, я телепортировался наобум, буквально влетел в парня чуть старше меня. Он как раз выходил из машины, а я сбил его с ног. Это был Фил. Он посмотрел на моё перекошенное страхом лицо и спросил: «От кого бежишь?». А потом добавил: «Папа разберется».

— Александр? — переспросила Несс.

— Да. Он взял меня сюда. Спрятал. Нашел мне учителей, которые объяснили, что дар — не инструмент для выживания, а часть меня. Научили контролировать, направлять. А Фил стал мне братом. Таким, каких не выбирают, а обретают. А ещё Александр устроил мою сестру в частную школу-интернат. Сейчас ей уже 13, она очень красивая, хорошо учится. Навещать мне её нельзя ради общей безопасности, но я слежу за её успехами.

— А мама?

— Что ж. У неё всё по-старому. И больше бы я не хотел об этом говорить.

Он посмотрел прямо на Несс, и в его глазах была твердая, неподдельная уверенность.

— Знаешь, Александр — жесткий. Он видит в нас потенциал, ресурсы, силу, но он не монстр. Он дал шанс мне, грязному воришке с окраины. Он даёт шанс тебе. Завтра — не казнь, а проверка, чтобы понять, как тебе помогать.

Алекс наклонился вперед.

— Ты уже делаешь невероятное, Несс. За несколько дней тренировок ты научилась большему, чем иные за месяцы. Твой старый дар он не проснулся бы, если бы в тебе не было силы им управлять. Просто дай ему течь, не борись. Вспомни, как это было в детстве. Не контроль, а игра, путешествие.

Он говорил, и его слова, подкрепленные тихой уверенностью, медленно растворяли лёд в груди Несс. Она доела бутерброд, допила чай — травяной настой действительно делал ее мысли менее острыми, а тело — тяжелым и расслабленным.

— Спасибо, Алекс, — она поставила кружку на столик. — За чай. И за историю.

— Всегда пожалуйста. Теперь — спать.

Она кивнула, закрыла глаза. Легкое головокружение, щелчок в основании черепа, и запах книг и трав сменился знакомым запахом ее комнаты.

Несс открыла глаза. Она сидела на своей кровати. Телепортация получилась сама собой, без усилий, на чистой, уставшей уверенности.

Она рухнула на подушку, и прежде чем сознание успело уцепиться за новые тревоги, ее накрыла волна глубокого, беспросветного сна. В ту ночь ей не снилось ровно ничего.

Испытание

Комната, куда её следующим утром привёл Александр, походила на нечто среднее между операционной и центром управления полётами. Стерильный запах озонированного воздуха щекотал ноздри. Но больше всего поражал потолок — гигантский полупрозрачный купол, по матовой поверхности которого, словно разряды миниатюрных молний, пробегали голубые вспышки. Они нарастали, затихали, выписывая таинственные узоры.

Несс почувствовала, как ладони стали влажными. Этой ночью она проспала не больше четырех часов, но ощущала себя отдохнувшей. Однако воспоминания, хлынувшие после встречи с Сяо, всё ещё периодически кружились в голове хаотичным вихрем.

— Не волнуйся, — тихо сказал Сяо, который уже ждал их на месте. — Это просто проверка. Твой дух помнит, даже если разум забыл.

В комнате также находились Майя, Филипп и Аркадий Ильич. Александр прошёл вперед, не оглядываясь. Его спокойствие казалось ледяным.

— Мы называем её «Сквота», — раздался его ровный голос, обращенный к Несс. — Стабилизированная квантово-синхронизированная обсерватория транстемпоральной активности. Купол генерирует поле, которое позволяет нам отслеживать и направлять ваши проекции. Фиксировать точки входа и выхода.

Он остановился у ряда из трёх современных кроватей-капсул, напоминавших кресла пилотов звездолётов из фантастических фильмов. К ним тянулись жгуты проводов, датчики, рядом мерцали экраны.

— Инесса, я хочу, чтобы ты чётко осознавала, что твой дар, оставленный без практики на полтора десятилетия, мог деградировать или исказиться. Или, — он, наконец, посмотрел на девушку, — мог окрепнуть в спячке. Мы выясним это сегодня. Если твоя проекция сможет покинуть физическое тело, то тебе необходимо будет отправиться в заданную точку прошлого. Сяо и Филипп пойдут с тобой в качестве проводников и наблюдателей. Рой будет контролировать и направлять ваше путешествие.

— Задача проста. Мы зададим координаты — конкретное время и место. Вы войдёте в состояние контролируемого сна и спроецируетесь, — давал инструктаж Рой, которого Несс не сразу заметила из-за мониторов и неизвестной ей аппаратуры. — Ваша цель — подтвердить присутствие, найдя «якорь» — объект, которым Майя отметила данную временную и пространственную точку, и который мы предварительно заложил в параметры. Филипп и Сяо подтвердят точность. Готовы?

Несс снова хотелось сказать «нет», но она встретила взгляд Сяо — тёплый, полный веры. Он помнил её — ту девочку, которая смеялась, летая над спящим городом. И она кивнула.

Её уложили в кресло-капсулу. К вискам, груди, запястьям и лодыжкам прикрепили холодные датчики. Над куполом голубые вспышки участились, загудели, наполнив пространство низким вибрационным гудением.

— Погружение начнётся через десять секунд, — раздался голос Роя. — Фокус на моём голосе. Мы поведём вас к точке входа: Россия, Петроград, Зимний дворец. Октябрь 1917 года. Якорь — это кукла, абсолютно чужеродная для того места и времени. Вы поймете. Удачи!

Несс закрыла глаза. Почувствовала легкий укол в предплечье. Страх сменился странным, нарастающим тяготением, будто её тело проваливалось сквозь слои ваты и шёлка попеременно. Звуки комнаты начали отдаляться, превратились в отголоски. На долю секунды стало тихо. И тогда она почувствовала.

Не было ни толчка, ни падения. Было ощущение всплытия, как будто она была шариком воздуха, вырвавшимся со дна океана и устремившимся к серебряной поверхности.

Сначала она поняла, что смотрит на себя и всех собравшихся в комнате из-под купола.

— Есть проекция. Начинаю перемещение, — услышала она голос Роя и понеслась по невероятному сияющему коридору вдаль.

Шум. Гул. Холодный ветер, пахнущий дымом, морозом и речной водой. Только что она была в комнате, а теперь парит невесомая, над огромной, бурлящей массой людей. Площадь перед монументальным зданием, окрашенная в багрянец отблесками костров, кипела. Лица, искажённые яростью и восторгом, рты, раскрытые в криках, штыки, торчащие, как щетина. Зимний. Это был Зимний дворец!

— Ну, здравствуй, маленькая путешественница.

Сяо парил рядом с ней спокойный и собранный, излучая знакомое тепло. Фил тоже был здесь:

— Поздравляю, Несс, твой дар остался с тобой.

И то, как Филипп это сказал, как посмотрел на неё, дали понять, что он перестал воспринимать её как не слишком интересную подругу младшей сестры. Теперь она равная, она та, кто тоже может изменить мир к лучшему. Волна радости практически накрыла её с головой, но крики внизу подействовали отрезвляюще.

— Несс! Надо добраться до «якоря». Помнишь, что сказал Рой? В этой точке якорем служит кукла, — напомнил Сяо.

Она заставила себя сфокусироваться, отфильтровать шум и ярость. Её взгляд скользил по толпе, по окнам, по фигурам на крыльце. И вдруг — остановился.

На заснеженной брусчатке, у подножия одной из колонн, лежала игрушка — фарфоровая дама в пышном розовом платье, нелепая и хрупкая в этом море грубой силы. Одна её туфелька потерялась. Несс сразу поняла — это «якорь».

Она больше не парила, а стояла рядом с ней, стараясь запечатлеть каждую деталь: трещинку на лице, узор на платье, оттенок розового. В этот миг, коснувшись ее, прошёл солдат с развевающейся шинелью. И она почувствовала — ужас в его груди, спутанную ярость, привкус дешёвого табака на языке. Она непроизвольно втянулась, отшатнулась.

— Держись на расстоянии! — предупредил Фил. — Ты только наблюдатель.

— Пора возвращаться, — сказал Сяо и провел рукой над куклой.

Несс в последний раз посмотрела на хрупкую фарфоровую даму, теряющуюся в тенях колоннады. Затем закрыла глаза и потянулась назад — не к месту, а к ощущению себя в капсуле, к звуку голубого гула, к запаху озона.

Возвращение было резче. Она вздохнула, открыв глаза навстречу приглушённому свету под куполом. Майя уже снимала с неё датчики. Сердце колотилось, но в груди бушевала не паника, а ликование — она сделала это!

Сяо уже сидел в своём кресле, улыбаясь ей. Филипп потирал виски.

Александр стоял рядом с Роем перед главным экраном, где среди столбцов данных и графиков светилось изображение — та самая фарфоровая кукла в розовом платье, сгенерированное компьютером на основе нейроимпульсов.

— Проекция стабильна, маршрут чёток, якорь подтверждён. Дар не только сохранён, он кристально чист, — сказал техник, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на восхищение.

Александр медленно повернулся к Несс. Его ледяной взгляд растаял, уступив место глубокой, неподдельной заинтересованности.

— Добро пожаловать обратно, — произнёс он, и в комнате под куполом, озаряемым тихими голубыми вспышками, слова эти прозвучали как непреложная истина. — Все твои показатели в норме, а, значит, можем продолжить обучение. Несс, ты сейчас идешь за мной. Остальные — встречаемся в зале заседаний через час. Майя — предупреди, пожалуйста, всех.

Правила

Несс сначала подумала, что Александр направляется в свой кабинет, но он повернул в ту часть здания, где девушка еще не бывала. Провел через лабиринт винтовых лестниц глубоко под особняком. Они спустились в круглый зал с каменным полом. Стены здесь были покрыты гобеленами и старинными картами. В дальнем углу находилась полностью изолированная стеклянная комната. Несс смогла рассмотреть, что внутри стояли стеллажи, на которых лежали рукописи, свитки, книги. А ещё там был небольшой стол. В зале тоже стоял деревянный стол, несколько стульев и пара кожаных кресел. Источник света ей никак не удавалось определить.

Александр жестом предложил девушке присесть. Она молча сделала это и поежилась. Александр заметил и накинул плед ей на плечи.

— Ну, как ощущения от путешествия? — он первым нарушил молчание.

— Необычно, не так, как в детстве. Там мой выход из тела и путешествие к точке было гораздо более медленным, плавным. Я словно бы перемещалась небольшими отрезками от маяка к маяку. А здесь всё произошло молниеносно.

— Ты права, наши технологии значительно ускорили и упростили процесс путешествия.

— Позвольте вопрос?

Александр кивнул.

— А если бы мой дар исчез, или так и остался заблокированным, что бы со мной случилось в этой капсуле?

— Ровным счетом ничего. Ты бы, как и любой обычный человек без дара, уснула под действием препарата. Выхода проекции из тела не случилось, через время мы бы тебя разбудили. Но твой дар молниеносно отреагировал на нашу стимуляцию. Я был очень удивлен, что он так долго дремал в тебе, никак о себе не заявляя, но активизировался за секунды.

— Это хорошо?

— Это требует дополнительных тестов, но, конечно, хорошо. Теперь к главному. В наш первый разговор после обретения тобой дара, я обещал подробнее рассказать об организации, которую возглавляю. Сейчас — самое время. И, думаю, здесь, — он обвел зал рукой. — Самое подходящее для этого место. Это главный архив «Теневых стражей». Именно здесь каждый новичок слушает нашу историю, чтобы понять не только «что» мы делаем, но и «почему». А еще, почему есть те, кто всячески старается нам помешать и даже уничтожить.

Он сел в кресло и начал свой рассказ.

— Наша история началась не вчера, Несс. Она уходит корнями во времена, когда само понятие «тайное общество» было иным. В 1494 году, в разгар Ренессанса, в Венеции собралась группа людей. Это были не просто аристократы по крови. Они были мыслителями, алхимиками, философами, банкирами — теми, кто держал в руках деньги, знания и власть. Среди них, к примеру, сам Леонардо да Винчи, чей ум был столь острым, что ему приписывали способность видеть будущее в чертежах.

Они обнаружили, что среди их рода, в определенных семьях, просыпаются странные таланты: мгновенное перемещение в пространстве или путешествие сознанием во снах. Они называли это «Сном Скитальца» и «Шагом Тени». Но первым, кто систематизировал это знание, был граф Альбрехт фон Аахен. Он понял, что эти дары — не просто случайность, но ответственность. Без контроля они могли породить хаос.

И тогда родился Первый Кодекс со строгим набором правил:

1. Кодекс невидимости: Никогда не используй дар для личной славы или очевидного обогащения.

2. Кодекс минимального вмешательства: В прошлом можно лишь подтолкнуть, нашептать идею, отклонить падающий камень, но не менять ход битв или жизнь правителей.

3. Кодекс Равновесия: Цель — не создать идеальное общество, а гасить искры грядущих катастроф, сохранять хрупкий баланс мира, убирая «песчинки» с чаши весов истории.

Официально «Теневые стражи» были основаны в 1517 году — иронично, в год начала Реформации. Нашим символом стал Вечный Феникс, возрождающийся из пепла прошлого для защиты будущего. «Теневые стражи» считали себя садовниками истории, подрезающими сорняки, пока они не поглотили весь сад.

Но у каждого действия есть противодействие, без минуса нет плюса, — голос Александра стал жестче. — Наши величайшие враги родились из нашей же гордыни. В XVIII веке несколько Стражей, ослепленные своим могуществом, стали злоупотреблять Кодексом. Они не просто внушали мысли королям, а напрямую устраняли неугодных, меняли наследников, усиливая власть «избранных» семей. Это породило волну необъяснимых несчастий среди простых людей.

И тогда против них восстали те, кого они считали ничего не значащей людской массой, простым грязным народом. В 1792 году, в пламени Парижской Коммуны, группа рабочих, солдат и радикальных интеллектуалов, среди которых был пламенный оратор Жорж Дантон, раскрыла наше существование. Они не знали тонкостей, они видели лишь результат: аристократия, словно предвидя будущее, выживала и укреплялась, а простой народ беднел и погибал. Они назвали нас «Призраками Старого Порядка» и дали клятву: «Никакая рука, даже невидимая, не будет вершить судьбы народов».

Тогда родилась организация «Молот Рока». Их доктрина проста и жестока: прошлое — неприкосновенно. Любая попытка его изменить, даже из «благих» побуждений, — преступление против самого бытия. Они верят в Судьбу, Рок и естественный ход истории, каким бы кровавым он ни был. К слову, среди них есть и люди со способностями, которые борются за их идеалы. Один из них, с которым тебе уже пришлось столкнуться, владеет чудовищным даром «Охоты во сне». Он может находить проекции наших Путешественников во время перемещений и уничтожать их, что приводит к «мозговой смерти» физического тела в настоящем.

Видя, как изменилось лицо Несс при упоминании «Охоты во сне», Александр постарался улыбнуться.

— Хорошо, что никто из «Молота Рока» не знает о том, что твой дар проснулся. Значит пока ты в безопасности, и у тебя есть время укрепить свою энергию, научиться защищать себя.

Но вернемся к истории. Все великие революции XIX–XX веков несли на себе след «Молота Рока»: они боролись не просто за равенство, а за «неприкосновенность времени». Они — фундаменталисты реальности.

Однако есть и третья сила, — продолжал Александр. — Конгрегация Священной Канцелярии, или «Паутина». С самого начала Инквизиция сталкивалась с феноменами, которые не могла объяснить. К XVI веку, благодаря таким умам, как мистик Игнатий Лойола, в недрах Ватикана сформировалась секция, изучающая «духовные перемещения» и «пророческие сны». Они видели в наших способностях либо дьявольскую магию, либо новый вид божественного откровения.

Их цель — контроль. Они не стремятся нас уничтожить, как «Молот». Они хотят обратить, подчинить доктрине в угоду интересам Церкви. Их агенты — нередко бывшие Стражи, искренне уверовавшие, а ещё «ловцы душ», мастера тонкого психологического воздействия. Они верят, что душа Путешественника, блуждающая во времени, особенно уязвима для «просветления». Папа Иоанн Павел II, человек феноменальной памяти и воли, в свое время значительно усилил их активность. Они действуют тихо, через сети семинарий, благотворительных фондов, их самое опасное оружие — убеждение. К слову, и сам Папа — это всегда человек, обладающий даром.

В помещении был слышен тихий гул генератора. Несс молчала, осмысливая услышанное.

— Теперь ты видишь полную картину, — подвел итог Александр. — Мы, «Теневые стражи», пытаемся точечно корректировать прошлое ради лучшего настоящего. «Молот Рока» считает это кощунством и считает своим долгом этому помешать. А «Паутина» Ватикана мечтает поставить наш дар на службу своей догме. И в этой войне, длящейся столетия, нет места простым вопросам о добре и зле — только выбор стороны.

— Есть вопрос, которым я задавалась не раз: как бы сложилась моя жизнь, если бы родители были живы, — Несс ненадолго замолчала, собираясь с духом. — Скажите, можно ли корректировать свою судьбу?

— Это важная тема, и хорошо, что ты сама заговорила о ней. Для таких как мы, путешественников, существуют Правила. Они придуманы много лет назад не из страха или суеверий. Они написаны кровью, парадоксами и безумием тех, кто их нарушил. И следовать им надо, чтобы сохранить в первую очередь, себя, эту реальность и рассудок. Первое и главное правило: никогда не ищи своего двойника во сне.

Несс нахмурилась.

— Вы имеете в виду не встречаться с самим собой? Но это же логично, парадоксы и всё такое.

— Нет, — Александр не дал ей договорить. — Это не голливудская сказка про «не создавай временны́х петель». Реальность гораздо сложнее и опаснее. Вы не просто встретитесь. Попробую объяснить: во сне ты, как проекция, существуешь вне привычных физических законов. Твоё астральное «я» и физическое тело в прошлом или иной линии — это два мощных резонансных контура, настроенных на одну частоту. Приближение к себе — это не встреча, а интерференция (взаимное усиление ваших сигналов).

Александр наклонился к Несс, словно стремясь сделать объяснение более понятным девушке.

— Представь две одинаковые струны, которые начинают вибрировать в унисон на минимальном расстоянии. Амплитуда волн всё увеличивается. Сначала твоё прошлое «я» начинает ощущать головную боль. Потом воспоминания, которые не являются воспоминаниями, а на самом деле представляют собой твои собственные мысли, текут в обратном направлении. Ты начинаешь путаться, забывать кто ты такая: та, кто спит, или та, кто бодрствует. Граница «я» размывается. Это первый шаг к Распаду. Наглядные случаи нарушителей первого правила и их печальные последствия описаны в мемуарах наших хроносновидцев. Один из показательных примеров — русский психиатр Виктор Кандинский. После попытки вмешаться в собственную судьбу он стал ощущать, словно бы чужое влияние на его мысли и восприятие пространства. Он неизменно бормотал: одну фразу: «Я — это он? Или он — это я?». Они так и не нашли ответа, потому что перестали существовать как целое. И, он настоящий, в конце концов, покончил с собой во время психотического приступа в 1889 году.

Несс почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Я поняла, но мой вопрос был о другом, — в глазах её ещё теплилась надежда.

Александр вздохнул, и его голос стал тише и мягче.

— Это самый тяжёлый вопрос — вопрос о наших любимых. О том, почему мы, обладая силой, остаемся беспомощными перед собственным горем.

Когда ты корректируешь историю других — подбрасываешь идею учёному, предотвращаешь локальную катастрофу — ты действуешь как внешняя сила. Ты — камень, брошенный в чужую реку. Да, рябь разойдётся, изменятся течения, но твоё сознание, не завязано на эти изменения, ты остаёшься прежней. Запомни, что даже малейшие корректировки прошлого рискованны сами по себе и требуют четкого расчёта, определения всех последствий и возможностей. И мы это делаем, только чтобы исправлять сбои в ткани реальности.

Но твоя собственная история — это не река, в которую ты бросил камень. Это берег, с которого ты бросаешь. Твоя личность, твоя память, каждая твоя клеточка — это продукт конкретной цепи событий. Каждой боли, каждой радости, каждой потери. Авария, в которой погибли твои родители не просто «случилась с ними». Она сформировала тебя. Она — краеугольный камень твоего «я». Твоя целеустремленность, тяга к знаниям, дружба с Элизой — всё выросло из той аварии.

Несс попробовала возразить:

— Но если я их спасу, я буду другим, счастливым человеком! Разве это не лучше?

— Нет. Ты не будешь другим человеком. Тебя не будет. Совсем. Парадокс путешественника во времени, меняющего собственное прошлое, — это не умозрительная логическая задача. Это закон, аналогичный закону сохранения энергии. Сознание, решившее стереть причину своего возникновения, аннигилирует, или попросту исчезает.

Он сделала паузу, чтобы Несс осознала сказанное.

— Представь: ты возвращаешься, предотвращаешь аварию (хотя не уверен, что в твоём случае это вообще возможно). В этот самый миг начинает формироваться новая линия, где девочка Инесса растёт в любящей семье. Она счастлива, у неё другие интересы, другая жизнь. Она — не ты. Счастливая, идеальная девушка, возможно никогда не придёт в эту комнату.

— А я настоящая, моя проекция? — тихо спросила Несс.

— Ты окажешься в подвешенном состоянии. Твоё сознание, лишённое своей фундаментальной точки опоры — собственного травмирующего прошлого — либо рассеется, растворившись в новой, чуждой тебе реальности, либо станет призраком, вечным свидетелем жизни, которую ты никогда не проживёшь. Ты будешь видеть, как «та» Инесса живёт, любит, стареет, и будешь знать, что это — не ты. А твоё существование есть лишь ошибка, артефакт, который Вселенная постарается стереть.

Александр откинулся в кресле, смотря на девушку.

— Мы можем корректировать историю других, потому что мы остаёмся наблюдателями со стороны. Наше «я» — неизменно. Мы можем немного менять декорации вокруг. Но менять сцену, на которой стоим сами, — значит падать в пустоту. Твоя боль, твоя потеря — это не дефект, а фундамент. Ты можешь построить на нём что угодно. Но ты не можешь разрушить его, не разрушив всего здания. Ты просто исчезнешь.

Он замолчал, дав ей прочувствовать эту тяжелую, но единственно возможную истину.

— Правило о неприкосновенности собственной судьбы — это не запрет. Это акт милосердия к самому себе. Гарантия того, что ты, Несс, продолжишь существовать. Со своей болью, своей памятью и своей уникальной, несмотря ни на что, возможностью влиять на будущее. Прошу тебя, прими своё прошлое, чтобы вместе с нами помочь сделать настоящее и будущее всех людей чуточку лучше.

— Я поняла, но теперь мне нужно немного времени, чтобы это принять.

Тут зазвонил телефон Александра. На экране высветилось имя: доктор Франческо Бруно.

— Синьор Вандерер, она очнулась! Лиз очнулась!

Пробуждение

Услышав эти слова, Несс не смогла скрыть эмоций. Она подскочила и крепко обняла крёстного, одновременно подумав, что поскорее хочет оказаться рядом с подругой. Перемещение произошло молниеносно. Вот они в архиве, и вот уже её слепит люминесцентная белизна палаты. Только тогда она выпустила из объятий Александра. Ощущение было странное и неловкое одновременно.

— Простите, я не хотела, не поняла, не знала, что могу прыгнуть не одна, — она не могла подобрать слов.

Александр тоже выглядел слегка удивленным и растерянным. Но длилось это всего несколько секунд.

— Без предупреждения так не стоит делать, тем более, тренировок на совместное перемещение у тебя еще не было, — он прокашлялся, присел на краешек кровати дочери и погладил Лиз по щеке. — С возвращением, дорогая моя.

— Папа…, — голос её был еще очень слаб, да и слова давались пока с трудом, но она была явно удивлена эффектным появлением отца и подруги — Можно мне воды?

Александр подал ей стакан с трубочкой и поддержал под спину.

— Я так рад, что ты снова с нами. Теперь всё будет хорошо.

— Но что со мной произошло?

— Ты ничего не помнишь?

Сначала она покачала головой, глядя на отца, а потом посмотрела на Несс. И тогда не вспомнила, а скорее ощутила пустоту. Там, внутри, где всегда жила тайная пружина, готовая сжаться и перенести, — было тихо и пусто: как выключенный телевизор, как комната, где больше никто не живёт. Вместе с тем в ней отозвалось другое — тонкая, невидимая нить, связывающая её с Несс. Элиза видела её почти физически: мерцающую, уходящую в солнечное сплетение подруги. И тут пришло понимание — она передала свой дар. Передала в минуту невыносимой боли, отчаяния и почти животного страха в машине «скорой». И это сработало.

— Несс, — прошептала она и с трудом подняла руку.

Та тут же подошла, поднесла ладонь подруги к своему лицу. Из глаз девушки потекли слёзы. Невыплаканные слёзы облегчения и страха, боли потерь и радости неожиданных встреч.

— Лиз, я так испугалась.

— Ты… тебе уже папа всё объяснил? — чуть слышно спросила Лиз.

— Да, и мне так много нужно тебе рассказать.

— Прошу прощения, но все разговоры придется немного отложить, — перебил её доктор Бруно, который всё это время находился в палате. — Элизе пока нельзя перенапрягаться, нужно сделать ещё несколько тестов и анализов, если вы не против, синьор Вандерер. А вы, синьорина Несс, можете заглянуть к подруге вечером.

— Хорошо. Мы пойдём сейчас в общий зал, сообщим хорошую новость остальным. Скоро увидимся, доченька, — сказал Александр, поцеловал её в щёку и направился к выходу. — Догоняй, Инесса. И в этот раз давай без неожиданностей.

— Я скоро вернусь к тебе, — Несс торопливо встала, махнула рукой подруге, вытерла слезы и пошла вслед за Александром.

Лиз закрыла глаза. Память постепенно возвращалась. Она чувствовала облегчение, что Несс в порядке. А ещё ощущала горечь утраты части себя — той части, которую она всегда прятала от подруги, своих парней и всего мира. Сон накрыл её тёплой волной. Но это был хороший сон — она выздоравливала. А когда снова открыла глаза, Несс была рядом.

— Собрание так быстро закончилось? — голос её звучал уже бодрее.

— Оно длилось пару часов, а потом я пришла к тебе. А еще заходили Фил, Алекс, Рой и Майя. Но они заглянут позже, — пояснила Несс. — Тебе лучше?

— Да, гораздо. Но я хочу узнать всё, что произошло, пока меня не было.

Несс говорила долго: и про то, как впервые телепортировалась, как удивился Фил, увидев её внезапно возникнувшую в их доме. Каким шоком для неё стал сам факт существования даров и тайных организаций. А ещё про тренировки с Алексом и встречу с Сяо, возвращение воспоминаний, а вместе с ними и заблокированной способности путешествий во снах.

— Слишком много всего и сразу, Несс. Как ты только с этим справляешься?! — Лиз присела, положив подушку под спину.

— Не уверена, что я справляюсь. Особенно сейчас, когда все только и говорят, что я Дуалис (кстати, дурацкое слово) и ждут от меня новых успехов и доказательств, что я достойна двух даров.

— Да, теперь у тебя их два, а у меня, — Лиз напряглась и попыталась почувствовать хоть что-то, ту самую знакомую вибрацию пространства. — Пусто.

— Прости, — вырвалось у Несс. — Я не хотела, я даже не поняла, что произошло тогда.

— Не извиняйся, ведь это был мой выбор. Лучший выбор. А ещё это же ты спасла мне жизнь. Если бы дар не перешел к тебе, он бы или попал в руки наших врагов или растворился, умер со мной. А так, — Лиз сделала паузу, собираясь с мыслями. Странно, но горькой зависти не было. Была усталость. И странное, новое чувство легкости. — Знаешь, я ведь порой завидовала тебе и твоей нормальности. Я мечтала просто пить с тобой кофе и говорить о парнях, а не высчитывать углы для экстренного прыжка в случае нападения. Может теперь так и будет.

— Лиз, а помнишь, в девятом классе мы опаздывали на контрольную по математике из-за того, что ты никак не могла определиться с туфлями? Ты тогда сказала, что знаешь короткую секретную дорогу через гаражи. Мы зашли за угол, я моргнула, и мы вышли прямо у заднего двора школы.

— А как же! — улыбнулась Элиза. — Ты еще потом неделю карту района изучала, не могла понять, как мы так прошли. — Я нас на полкилометра переместила. У меня от стресса в висках стучало еще пару часов.

— И в универе! — глаза Несс расширились. — История с тортом на мой день рождения. Торт из лучшей кондитерской, которая в другом конце города. Ты «выскочила на пять минут» и вернулась с ним, даже не вспотев. Говорила, что таксист-гонщик попался.

— Да, я просто сходила за тортом. В прямом смысле туда и обратно, — подтвердила Лиз и негромко засмеялась.

Они замолчали, осознавая всю абсурдность прошлого, которое теперь виделось в совершенно ином свете. Лиз посмотрела на подругу — эту новую, незнакомую и в то же время родную Несс. Пустота внутри по-прежнему ныла, как ампутированная конечность. Но сквозь боль пробивалось новое чувство. Не облегчение от сброшенного бремени, нет, а тихая, непоколебимая уверенность. Их дружба никогда не была про «просто». Она всегда была про «вместе». И какими бы ни были теперь их роли, Лиз надеялась, что это не изменится.

Дверь палаты неслышно открылась. На пороге стоял Фил. Увидев сестру, болтающую с подругой, он выдохнул с таким облегчением, что, показалось, что груз, ранее давивший на его плечи, был реален.

— Лиз! — Он двумя шагами преодолел расстояние и, игнорируя Несс, обняв сестру. — Черт, я уж думал…

Он не договорил, просто сжимая ее в объятиях. Лиз уткнулась лицом в его плечо, и на миг они снова стали просто братом и сестрой, без «Стражей», даров и угроз. Фил, наконец, отпустил её, отступил и посмотрел на Несс.

Раньше его взгляд скользил по ней легко, добродушно-снисходительно, как по знакомому фону. Теперь же он видел девушку, которая телепортировалась так естественно, будто делала это всю жизнь, девушку, которая погрузилась с ним в прошлое и вернулась обратно. На девушку, которая училась выживать в его мире, и у нее чертовски неплохо это получалось.

— Несс, — произнес он, и в голосе прозвучала новая нота. — Отец после собрания рассказал, что ты перенесла его из архива прямо в палату Лиз.

Несс почувствовала, как знакомое тепло разливается по щекам, но на сей раз, оно было смешано с чем-то другим. Не с детской восторженной робостью, а с настороженностью. Он смотрел на неё как на равную себе, как на женщину, которая его заинтересовала.

— Это вышло случайно и очень нелепо, я просто не справилась с эмоциями, — ответила она, и ее собственный голос показался ей тихим и писклявым.

Фил кивнул. В воздухе неожиданно повисло напряжение.

— Лиз, я, пожалуй, пойду. Вам с Филом тоже нужно многое обсудить. Я загляну к тебе завтра, хорошо?

— Конечно. Люблю тебя, подруга.

— И я тебя.

Когда Несс вышла за дверь, Лиз поинтересовалась у брата:

— Ну и что это было?

— Что было?

— Между тобой и Несс.

— Тебе показалось…

— Может я и лишилась своего дара, но чутьё меня никогда не подводило.

— Не знаю, сестренка. Понимаешь, Несс всегда была в нашей жизни, и я воспринимал её просто как еще один объект бытия. Она не была мне интересна, к тому же разница в возрасте. А теперь…

— И что теперь?

— Я увидел её: сильную, независимую девушку, которая не отступила перед трудностями. И да, она еще, оказывается, довольно симпатичная, раньше я не замечал.

— Фил, я же тебе не раз говорила, что ты нравился Несс, а ты махал на это рукой. Моя лучшая подруга с трудом избавилась от детской влюбленности в моего старшего брата. И вот ты смотришь на неё этим своим взглядом. Не надо. Если это просто очередное твое недолгое увлечение — не надо, слышишь.

— Слышу. И я не обижу Несс. Она же одна из нас, — Фил снова крепко обнял сестру. — Ну а ты всегда будешь моей любимой младшей сестрой. Как же я рад, что ты очнулась.

Дверь в палату открылась, пропуская внутрь большого рыжего кота. Тот сделал несколько шагов, остановился у постели Элизы и принюхался.

— Апельсин! — обрадовалась девушка.

— Мяу! — не менее радостно ответил тот и, запрыгнув на кровать, стал «бодаться» и тереться о руки и лицо Лиз, заставляя её чихать и смеяться.

Следом за хвостатым к Элизе подошёл Алекс. Чуть позже по очереди девушку навестили все, кто находился в особняке «Стражей». Последним заглянул Сяо. Они были хорошими друзьями, хотя два года назад Лиз и намекала ему на нечто большее. Но Сяо мягко отверг все её намеки.

Он встретился с ней взглядом, и легкая, почти неуловимая улыбка тронула его губы.

— Здравствуй, Лиз. Боль от твоей потери сильна? — его голос был низким и ровным.

— Знаешь, ты первый, кто спросил о произошедшем так прямо… И я тебе отвечу прямо: да, внутри меня образовался вакуум, который я пока не знаю, как заполнить. Но у меня нет злости на Несс, или жалости к себе. Всё произошло так, как должно. Я жива, и рада этому. А ещё я рада, что мой дар не пропал, он продолжает служить этому миру.

— Ты очень храбрая, и сама еще послужишь этому миру.

— Несс мне рассказала, что именно ты был её наставником в мире снов. Сколько тебе тогда было, лет тринадцать?

— Да. Наша с ней недавняя встреча разбудила не только её воспоминания, но и мои. Это было счастливое время. А теперь мы выросли, изменились, нам нужно знакомиться заново. А ещё, у господина Вандерера большие планы на способности Несс. Он хочет начать интенсивный курс её обучения уже завтра. А мне предстоит снова стать наставником в её грядущих путешествиях.

— Тогда будь хорошим наставником, Сяо.

— Буду. Выздоравливай скорее и доброй ночи, Лиз.

Через пару часов Особняк погрузился в сон. А в это время в Париже в заброшенных катакомбах под кварталом Ле-Аль, недалеко от того места, где когда-то стоял дом Жоржа Дантона, за столом из неструганных досок сидели трое. И главной темой их обсуждения была девушка, обладавшая двумя дарами.