Read the book: «Синдром первокурсника»

Глава 1. Перегенерировать ответ. Андрей

Запрос Chat GPT , 24 июня 2023 г., 05:32

Обнови проект «Соня»: попытка 11 завершилась без перехода к отношениям, предыдущие десять разбирать заново не надо.

Последовательность: выпускной — разговор по согласованному с тобой сценарию — она снова делает вид, что не поняла — шампанское пью сам.

Ожидаемая реакция Сони — взаимность, фактическая — возвращение в свой дом-серпентарий с прицелом на дальнейшую подготовку к творческому конкурсу. Моя реакция — сначала нормально, но потом почему-то совсем ненормально. Танцевал с Дианой Шаниной, но состояние не улучшилось: возможно, неверно выбран способ восстановления.

Найди ошибку в сценарии и предложи исправление. Вариант «Оставить Соню в покое» мы уже отклонили: не выдавай закрытие проекта за решение.

***

Пока нейронка переваривает мой одиннадцатый факап, решаю катнуть в «Доту». Спать совсем не хочется. Виной всему гребанное перевозбуждение и изжога, что одолела меня после шампусика. Редкостная дрянь! И что бабы в нем находят? Соня в новогоднюю ночь с восторгом дринкала эту шипучку, а мне так газы в нос ударили, что чуть сознание не потерял.

Интересно, как я дошел до жизни такой, что Сонькины слова выбивают меня из колеи? Если задуматься, она не сказала «нет», просто уклонилась от моего предложения. Вот как все было.

Выпускной через час, а я все никак не мог оторваться от игры. Один чел под ником Veresai поломал мне стратегию. Я все отвечал и отвечал ему, пока он не врубил стан и не выбил остатки моей энергии. Я ругнулся, понимая, что времени на ответ не осталось. Но ник этого перца я заполнил: ему еще отпоется.

Я надел пиджак, посмотрел на часы и побежал в магаз. Продавщица посмотрела на меня недоверчиво, даже паспорт попросила, но с этим у меня теперь нет проблем. Успел закинуть бутылку в холодильник перед тем, как убежать в гимназию.

Оставалось только удивляться, что никто не может освободить меня от дурацкой церемонии. Когда я обсуждал этот вопрос с матерью, она отказалась меня слушать. Даже пригрозила, что приедет и проследит, чтобы я не слился и за аттестатом на сцену вышел. Прелесть!

Я уже полгода живу один. В начале одиннадцатого класса маме, сильному математику, предложили место завуча в новой Газпромовской школе. Чтобы занять его, она должна была переехать за сто километров и жить в кампусе при школе. Я не стал возражать против ее карьерного роста, но ехать с ней отказался. Это было нелегкое решение, хоть мы и приняли его вместе. Поначалу она ездила между Вычкой и Логвино: все за меня волновалась. Потом перестала.

На подходе к гимназии у меня задрожали колени. Неужели скоро это мрачное здание и связанные с ним беды останутся позади? Не верится даже…

— Дрюш, — послышался за спиной мамин голос.

Интересно, она до пенсии будет меня так называть?

Мама была красивая. В своем сиреневом платье она напоминала фею или балерину. Соня как-то говорила, что у меня Эдипов комплекс. Возможно, она права, ведь я и правда очень люблю свою маму!

— Тебя, балбеса, пришла поздравить, — произнесла мама и потянулась, чтобы обнять меня.

Во мне сто девяносто сантиметров роста, поэтому я наклонился к ней сам.

— С чем это?

— С началом взрослой жизни, — сказала мама, глядя на меня своими серо-зелеными глазами. — А себя — с тем, что никто больше мне не будет парить мозг, разве что соседи.

Я усмехнулся, ведь отлично понимаю причины соседских наветов. Бывает, я ору на весь дом, когда гамаю. Но веселила меня, скорее, вторая причина.

— Еще бы они не парили! Парень живет один. Чем не клубничка!

Выпускной в школе прошел на удивление быстро. Я глазом моргнуть не успел, как меня вызвали на сцену получать аттестат зрелости. Интересно, кто придумал это дурацкое название? Новый директор и учителя толкали длинные речи, желали доброго пути. Каким же, по их мнению, был наш путь в стенах этого учреждения?

— Ты что, в ресторан не идешь? — удивилась мама.

Мы оплатили место, но я до последнего не знал, пойду туда или нет. Наш 11 «А» объединили с гнусным клушеским классом. Мне жизни не хватит расписывать, что меня бесит в прежних одноклассницах. Полтора года сторонился их как мог — и на выпускном испытывал ноль желания быть с ними.

— Нет, я праздную с Соней, — ответил я с ноткой неуверенности, ведь этот план я с Софьей не согласовывал.

— Рада, что вы помирились, — заметила мама. — В последний раз Соня была похожа на воина из племени сиу, а ты — на пленившего ее ирокеза.

Мамины представления о наших с Софьей отношениях прекрасны! Она не говорит открыто, но про себя наверняка считает, что у меня нет шансов замутить с подругой детства. А я думал и до сих пор считаю иначе. Они, конечно, непросты, эти отношения, но не так безнадежны, как кажется. Я уверен, что могу подобрать ключ, найти слова, которые покажут ей, что все изменилось. Важно было сделать это сегодня, в ночь после выпускного.

Я рукопожался с парнями из своего класса и поспешил на станцию. Соня была на губернаторском балу для избранных. У них все началось чуть раньше, и я кинул ей запрос, когда она вернется. Довольно быстро прилетел ответ, что в одиннадцать она должна быть на станции.

Я прождал ее минут двадцать. И вот из подземного перехода вышла Софья. Она величественно, как богиня, шагала в своем длинном темно-синем платье, ловко балансируя на высоких каблуках. Темные волосы свободными локонами падали на ее полуобнаженные плечи. Губы были слегка накрашены, но это не портило ее природной красоты. Даже наоборот!

Мы с Сонькой знакомы с трех лет. Ровно столько же я влюблен в нее с переменным успехом. Казалось, я знаю каждую родинку на ее плече, но такой красивой я видел ее впервые!

— Сонь, привет! Давай помогу, — с этими словами я подал ей руку, и мы вместе перебрались через строительную яму по настилу.

Соня в своем вечернем платье выглядела как мираж на фоне торговых палаток, бесконечных баррикад и гор щебня. Ее родители почему-то не додумались встретить дочь. Пока мы шли, я заметил трех типов, которые откровенно пялились на Софью. Неизвестно, как они повели бы себя, не будь меня рядом.

Соня дрожала от холода: на ней была лишь легкая накидка, которая едва прикрывала плечи. Я молча накинул ей на плечи свой пиджак. Она приняла мою заботу без особого энтузиазма.

— Так ноги гудят и голова раскалывается. А еще я ужасно хочу спать! — жаловалась Соня. — Спасибо, что предложил проводить! Я думала, у вас тоже выпускной.

Я сильно тормозил, пытаясь придумать ответ. Сонькины реплики раз за разом ломают предписанный мне сценарий! Не успели мы встретиться, а она уже намекает, что хочет домой. По плану мы должны дойти до нашего старого двора, предаться воспоминаниям, после чего я предложу отпраздновать вместе. Надо было как-то выровняться и не дать ей ускользнуть. Я чувствовал, что не выдержу, если и выпускной пойдет коту под хвост…

— Сама понимаешь, как я люблю клуш из 11 «В»! — выдал я, наконец. — Лучше нам не встречаться, иначе опять прольется кровь.

Я заметил, как Соня погрустнела после моих слов. Я не рассказывал ей все перипетии моей войны с клушами, которая чуть не привела к гибели моей девушки. Но эта история уже стала местной легендой, и так или иначе, ее знают все в Логвино.

— Ты так и не нашел Лялю? — спросила Соня напряженным голосом.

— Нет, — ответил я, — и честно говоря, я оставил надежду. Даже ее подруга отказалась помочь.

Соня бросила на меня взгляд, полный сожаления. Меньше всего я хотел ее жалости! Но раз эта самая жалость толкает ее ко мне, так тому и быть. Мама тоже жалела отца. Иногда мне кажется, что у нас половина браков на этом держится.

— Может, пойдем через наш двор? — ввернул я.

Софья кивнула, сосредоточенно глядя перед собой. На ее лице отражались всполохи красного света: мы стояли на светофоре. Это выглядело довольно странно, словно мы были на балу у сатаны, как в «Мастере и Маргарите».

До дома мы дошли молча. Моей задачей было заговорить Соне зубы какой-нибудь сентиментальной историей из детства. По сценарию GPT именно это должно заставить ее задержаться со мной. Пока я про себя репетировал, Соня молчала.

— Давай посидим тут, — торопливо сказал я, помогая ей с платьем. — Помнишь, как Влад играл в твое похищение, а родаки чуть ментов не вызвали?

Соня послушно села на лавочку. Она почти не реагировала на мои рассказы и настороженно посматривала на меня, словно я чужой. Это жутко напрягало! Я не успел выпить для смелости, и поток историй в голове почти иссяк.

— А помнишь седую колли с какашкой на шерстинке, что загнала нас на забор? — почти с отчаянием выдал я.

Лед тронулся. Соня улыбнулась и ответила:

— Еще бы не помнить! Мой папа снимал нас оттуда и читал лекцию про сорок уколов в живот. Мы потом еще гадали, была собака бешенной или ей просто поиграть захотелось.

И тут я совершил глобальную ошибку: не закрепил успех, а пошел в лобовую. Я прикоснулся к Сониной руке, провел ладонью по запястью, не отрывая взгляда от ее светло-карих глаз. Руки она не отняла, но в ее ответном взгляде читалось едва различимое раздражение. Когда Сонька злится, ее глаза становятся почти желтыми. Сейчас этого не произошло, вот меня и понесло дальше по сценарию.

— Сонь, подожди меня, плиз, — торопливо сказал я. — Я домой на пять минут и вернусь.

В доме опять не работал лифт. Я дергал кнопку, переживая, что Соня возьмет и уйдет. Хотя, наверное, пока на ней мой пиджак, она не сбежит. Сейчас главное не затянуть! В любви так просто упустить момент. Десять факапов тому доказательство.

Я вышел из подъезда с бутылкой «Абрау-Дюрсо», парой треугольных стаканчиков в руках и устремился к Софье. Увидев меня, она почему-то сжалась в комочек и глубже спряталась в пиджак, словно хотела сказать: «Нет, только не это!»

Понять не могу, что я ей такого сделал! Неужели она до сих пор за тот поцелуй злится?

— Слушай, я тут вот что подумал, — с деланной уверенностью начал я. — Давай вместе отметим наш выпуск! Мне влом зависать на дурацком выпускном с кислыми девицами, да и ты на этом балу вряд ли кого-то заценила. Так как, Сонь?

Я замолчал, со страхом ожидая ответа. Она поглядела на меня снизу вверх и выдержала мхатовскую паузу. Всякий раз, когда я пытался в чем-то убедить Соню, я нависал над ней как каланча. Богатырским телосложением природа меня обделила, зато наградила ростом, вот я пользовался этим как мог.

— Знаешь, лучше не стоит, — произнесла Соня, вставая с лавки.

Я опешил. Даже рот открыл, чтобы набрать побольше воздуха в легкие.

— А почему нет, Соня? — осторожно поинтересовался я, меняя тактику. — Мы с тобой так много сделали друг для друга. Почему бы не отпраздновать вместе?

Соня скрестила руки на груди, глядя на меня без малейшей симпатии.

— Да, сделали немало. Тут ты совершенно прав, — ответила она.

От ее надменного взгляда мне стало нестерпимо страшно. Сердце стремительно унеслось в пятки и, судя по всему, не собиралось возвращаться в положенное место.

— Давно хотела поговорить с тобой, — как сквозь туман услышал я Сонин голос.

— О чем же? — отозвался я, чувствуя, что дрожу всем телом.

Я примерно понимал, что она собирается сказать.

Соня вдруг как-то странно рассмеялась и продолжила:

— Между нами было столько недоразумений! Даже не знаю, с чего начать. Наверное, так… Мы с тобой друг другу надоели, и случилось это уже давно. Так что давай не будем друг друга морочить как на маскараде. Нам надо взять паузу.

После таких слов я аж присел. Это было уже как нож в спину!

— Могу я узнать, почему? — спросил я, усиленно моргая, чтобы сохранить ясность картинки.

Мой беспомощный вид немного сбил Сонин решительный настрой. Это дало мне передышку для отказа от провального сценария. Была одна идея, как остановить разговор на опасную тему.

— Ладно, Сонь, не будем о грустном. Ты, наверное, просто устала. Я сам так удолбался в последние дни, что ахтунг просто! — сказал я уверенно, хотя внутри все было натянуто до предела. — Беспонтовая была идея! Просто забей, и давай я провожу тебя до дома.

Класс! Теперь она еще и выпускной мне испортила! Интересно, с ними со всеми так тяжело или это какой-то особенный случай?

Мы медленно шагали рядом, пока в конце улицы не показался Сонин дом. Я как дурак нес бутылку в руке, рискуя нарваться на неприятности при встрече с патрульными. От пластиковых стаканчиков пришлось избавиться еще во дворе.

И тут Софья замялась. Я сразу понял, в чем дело: не хочет, чтобы ее вездесущая мать видела нас вдвоем. В разговорах она постоянно бранила свою матушку, при этом избегала поводов ее расстроить или дать ей лишнюю пищу для рассуждений.

— Спасибо, Андрей! Дальше я пойду сама, — своими словами она подтвердила мою догадку. — Ты совершенно прав: я жутко устала. Сейчас нужен недолгий сон, — и снова готовиться. Творческий конкурс уже послезавтра.

Ее последняя фраза не удивила меня. Когда доходит до увлечений, Соня настоящий фанатик! Честно говоря, я не поставил бы и одного против четырех на то, что она пройдет этот конкурс. Места на киношных специальностях давно куплены. И хоть Сонька с пеной у рта убеждала меня, что ее сценарное направление никому не нужно, я настроен скептически.

Может, в этом вся и беда, что я не разделяю ее дурацких взглядов на многие вещи? Сам я выбрал далеко не самый крутой технический вуз страны. Я реалистично оцениваю свои умственные способности и финансовые возможности семьи. Поступить — одно дело, а надо еще и выучиться.

Ладно, дам ей время, — и она точно образумится. Очевидно, что милая моему сердцу девушка упряма как баран. Значит, ей жизненно необходимо провалиться на этом конкурсе. Может, после этого она станет, наконец, человеком!

Что происходило после ухода Софьи, описывать в красках не буду. Это была бы отличная иллюстрация для методички «Как НЕ надо праздновать выпускной». Полчаса я бесцельно блуждал по Логвино с бутылкой в руке. Навстречу попадались шумные компании выпускников, которые нестройно шагали под включенную на телефоне попсу. Терпеть не могу треки из девяностых типа «Руки вверх!».

Самая развязная из девиц предложила выпить шампунь вместе. Хоть она и назвала меня красавчиком, польстив мне, в отличие от Соньки, я отказался. Распил бутылку один.

И тут мне пришла в голову дурацкая идея вернуться на выпускной и наверстать упущенное. Дальше был один кринж: танцевал с Дианкой Шаниной, ржал с пацанами и даже пытался залезть на динозавра, стоявшего в ресторанном дворе. Словом, ужас!

Я вернулся домой засветло. Мама уже спала, поэтому мне ничего не оставалось, как призвать GPT к ответу за свой факап, немного поиграть и лечь спать.

Все герои и события этой истории — часть авторского замысла. Я работаю с узнаваемыми характерами, ситуациями и социальными типами, но не копирую реальных людей и их истории. Поэтому, если тебе вдруг покажется, что ты узнал(а) кого-то, — это совпадение случайно.

Глава 2. Не по сценарию. Соня

В школе у нас была учительница русского, которая любила говорить:

— У любой ошибки всегда есть фамилия и имя! Сегодня ошибку зовут…

После этой фразы она обычно разносила в пух и прах чье-то сочинение, комментируя ошибки несчастного одноклассника вслух под тихие смешки и шуточки остальных.

Сегодня ошибку зовут Соня Муравлёва. Моя мечта — поступить на драматургию театра и кино, но на творческом испытании все пошло прахом… Тема попалась хорошая. Я должна была написать этюд о девушке, которая внезапно все бросает и уезжает из родного дома. Это чисто обо мне! Казалось, шести часов на работу достаточно. Но тут железная Соня дала сбой.

Двенадцать раз я переписывала начало. Не стала переписывать в тринадцатый раз, только потому что это плохая примета. Сначала подумала о маме, которая задолбала меня своей тиранией, и сделала упор на токсичных родителях девушки. Потом вспомнила Андрея и то, как он смеялся над моим творческим конкурсом, и выдвинула на первый план желание следовать за мечтой. Затем — о травле в колледже как об основном рычаге мотивации Веры (так я ее назвала).

Измотав себя началом, я не смогла достойно развить мысль и сделать сильный и логичный конец. Разрыв Веры с родным городком получился невыразительным, если не сказать, дохлым.

— Спасибо, Софья, — обрывает меня женщина из комиссии. — Скажите честно, как вы сами оценили бы свою историю? Считаете ли вы ее достойной экранизации?

Это непрозрачный намек, что история дрянь. Я в смятении: защищаться или согласиться с тем, что есть огрехи и история пока не для кино. Решаю защищаться, — и будь что будет!

— Драматургия этой истории глубока… — начинаю я.

— Так глубока, что ее не понял никто, кроме автора! — смеется страшноватый мужик с проплешиной и хвостиком на затылке, который жует жвачку прямо в кадре.

— Я хотела показать реалистичные переживания девушки…

— В вашем тексте они есть, а вот сюжетного каркаса нет, — прерывает меня седовласый профессор. — Вы уж извините, деточка, что так я прямолинейно. Все эти чувства, образы, переживания нужны, важны, но в кино и театр движут поступки героев! — с этой части он переходит почти на крик. — Кто придет на спектакль на вашей зарисовке и будет полчаса смотреть, как девочка смотрит на мамин борщ и молчит?! Никто не придет! Как и в кино не придут! Вот вам и ответ, Софья! Портфолио у вас интересное, а вот умения не хватает. Увы!

Теперь единственная задача — не расплакаться перед пятью людьми, которые смотрят на меня с монитора. Ну почему? Почему они меня отвергли?! Итоги будут подводить только через десять дней, а они уже растоптали мою мечту!

— Соня, ну как? — спрашивает Катрин, подруга, от которой я выходила на связь с комиссией.

Щелкает спусковой крючок. Я реву как выпускница детского сада. Шумно сморкаюсь. Опять реву. Ору проклятия в адрес Андрея на весь дом. Так и знала, что он меня сглазит, зараза!

— Это все он виноват! Он всегда против того, что я хочу! Он бесит! Ты бы знала… ка-ак бесит! — надрываюсь я.

Катрин с несвойственной ей покладистостью поддакивает моим бредням и платочки новые подает.

— Терпеть не могу Эндрю, но почти благодарна ему в этой ситуации, — замечает она.

Через полчаса бурное отчаяние сменяется отупением. Моя голова лежит на коленях подруги, которая поедает попкорн и смотрит бредовый сериал.

Ночую у Картин, зная, что на следующий день придется ехать домой. Вчера маман названивала с периодичностью раз в десять минут и отстала, только когда я написала, что скоро вернусь.

Наши с матушкой отношения взаимно-токсичные. Раньше она препарировала мне мозг после каждой «четверки», формируя комплекс отличницы. А теперь уже непонятно, кто из нас хищник, а кто жертва. Я подросла, — и маменька стала получать сдачи.

— Манюнь, мама дома? — почему-то говорю с сестрой по телефону шепотом. — Я до смерти не хочу с ней обсуждать… Почему?! Маша, а ты бы хотела маме что-то объяснять, если бы экзамен на свою биотехнику провалила?

Горизонт свободен, и я осторожно просачиваюсь в квартиру. На цыпочках вхожу в комнату, боясь раздавить Манюнино зверье. Это очередной прикол маман, что мы с сестрой живем пусть и в большой, но одной на двоих комнате. Квартира у нас трехкомнатная, других братьев-сестер нет.

Как вы уже догадались, сестра страстный биолог, и я наслаждаюсь обществом грызунов, пауков, ежа Фили. Весь этот зверинец компактно расселен по клеткам и террариумам, но мне от этого не менее тошно.

— Сонь, ты че утопиться решила? — со страхом в голосе спрашивает сестра, пока я достаю из шкафа купальник и шорты.

— И не мечтай, Маня! Просто поплавать захотелось, — отвечаю я, с презрением глядя на красноглазых крыс.

Манюня души в этих гадах не чает и дает им человеческие имена. Она периодически выпускает их освежиться. Я к этому привыкла, а вот мама каждый раз страшно визжит и на холодильник лезет.

И тут в двери гремит ключ. Замираю от страшного предчувствия. Только не матушка! Есть только один способ избежать встречи с ней.

— Маня, прошу, умоляю: выпусти Сережу!

Сестра поправляет очки и смотрит на меня с недовольством. Сережа — ее фаворит. Она за него горой, не то что за меня. Наверное, в прошлой жизни Манюня была арахнидом.

— Сережа не игрушка, и мама тоже, — ворчит она, невовремя проявляя упрямство. — Я каждый раз переживаю, что у нее сердце остановится: так она кричит.

Закатываю глаза и отвечаю:

— А то, что у меня сердце остановится после разговора с ней, тебя это не колышет?!

Это действует: Манюня лезет за пауком, выпускает его и издает сигнал бедствия. Пока матушка с визгом бежит на кухню и грохочет дверью, я выбираюсь из квартиры и топаю на городской пляж.

На самом деле пляжей несколько. На одних дни напролет играют в волейбол шумные компании, на других в тени сосновых ветвей прячутся романтические парочки. Озеро просто чудесное! Это бывший песчаный карьер, который прекрасно вписался в природный ландшафт. При всем желании не смогу передать оттенки, цветовые переходы, чудесные запахи вокруг. Только это место способно исцелить меня после провала на собеседовании.

— Сонька, вот сюрприз! — слышится из-за веток знакомый голос.

Понимаю, что мои мечты об уединенном отдыхе и плавании в холодной воде накрылись медным тазом. Еще бы! Это же Влад Лисяк, бывший Катрин и лучший друг Эндрю. У этого парня язык без костей. У него нет тормозов и стопоров. Порой, он совсем сумасшедший. Словом, он полная противоположность рассудочного Андрея, который косит под ботана из Кремниевой долины.

Пока Влад подплывает на своем сапборде, я невольно поправляю купальник, который и так сидит отменно. В семнадцать я почувствовала, что наконец доросла до бикини. Пришло мое время блистать!

— Ты прям зашибись красотка! — хвалит Влад, помогая мне залезть на сап: я согласилась плыть с ним без раздумий. — А вот лицо опять груженное…

Я сажусь на нос доски спиной к Владу. Так у него будет меньше возможности заглядывать мне в глаза и приставать с вопросами.

— Как там твой творческий отбор?

Ну началось! И Владик туда же… Надо просто смириться с неизбежным: весь месяц я буду пересказывать всем обстоятельства своего провала.

— Никак. Они отвергли мою кандидатуру еще до объявления итогов конкурса, — нехотя отвечаю я. — Так спешили сказать мне, что в моей истории нет сюжетной линии, что не удержались!

Не вижу лица Влада, но отчетливо слышу, как он присвистнул после моего рассказа.

— Я так понимаю, подробностей не будет? — слышится за спиной его вопрос.

Я созерцаю, как сап проплывает через камыши и задевает бортом кувшинки, и не отвечаю ему. Влад и Эндрю — мои друзья с трех лет. Им я могу доверить все, но сейчас даже им говорить ничего не хочется. Катрин хоть догадалась ни о чем не расспрашивать.

— Ну ладно, можешь ничего не говорить, — говорит Влад после пятиминутного молчания. — Тебе и так тяжело. У тебя есть право не углубляться.

Молчу и наслаждаюсь тишиной. Даже Владик при всей его бестактности может понять меня иногда. Чего не скажешь об Эндрю! Он прислал подозрительно гладкое сообщение. Все так правильно, как будто писал не он.

Andrew33 : Сонь, привет. Как прошел творческий конкурс? Если не хочешь обсуждать, не отвечай. Я помню, что ты просила взять паузу. Если тебе это сейчас нужно, давай так и сделаем. Не хочу на тебя давить.

Пока я в голове покручиваю этот странный текст, Владик вдруг выдает:

— Раз не хочешь про экзамены, объясни, зачем ты опять дрюканула Андрюху, да еще и в выпускной.

Вот ведь… Так разволновалась от этого вопроса, что чуть не свалилась с дурацкой доски. Все-таки не смог промолчать о своем дружке!

— С меня хватит! Я выйду тут, — говорю я и неуклюже соскальзываю с сапа в холодную воду.

— Соня, ты что дура! Я чуть веслом тебя не огрел! — орет Владик.

Плыву к берегу, не оборачиваясь. Вода слишком холодная, а солнце уже нагрело мое тело. Как бы ногу ни свело! Влад прав: я дура, а еще трусиха. Мой страх отвечать за свои поступки не меньше, чем боязнь неудач. Выхожу на берег, кутаюсь в полотенце и сижу, отвернувшись от подплывающего парня. Он сегодня на редкость навязчив!

Влад вытаскивает сап и садится рядом, хоть я и против. Он такой симпатичный парень: высокий, подтянутый, с вьющимися от природы волосами аки Аполлон. Сразу обращаю внимание, что за год учебы в ИТМО Владик не сгорбился как обычные студенты на IT, кропающие проекты круглые сутки как Андрей, а наоборот, подкачался.

— Ты опять меня оцениваешь, Соня? Что я сказал не так на этот раз? — спрашивает Влад, пока я рассуждаю про себя о нашем неравенстве.

Если подумать, нам с Эндрю уже надо много работать без гарантии успеха, а Владику нет Он по жизни может развлекаться с доской, квадроциклом, новой бэхой и другими аксессуарами крутизны.

— Я не хочу на тебя давить своим мнением, но ты поступила эгоистично, — этими словами Владик вырывает меня из грустных мыслей. — Андрей поддерживал тебя весь, делал за тебя лабораторки по питону, спрашивал, читал твои рассказы, давал советы. А что в ответ сделала ты? Послала его в выпускной?

Мне вдруг становится так стыдно, что я почти плачу… Я бываю эгоистична, и мне постоянно об этом говорят и мама с сестрой, и друзья. Понять не могу, почему они забывают о том, что делаю я. Почему все спешат заметить только то, что я НЕ делаю?

— Ладно. Отвлечемся от выпускного, который он так хотел отметить с тобой, — продолжает Влад. — Скажи, почему ты не поддержала его с поступлением в ИТМО? Почему не заставила пройти собеседование?! Он набрал баллы в конкурсе, но ему не хватило каких-то 2 баллов на ЕГЭ! Он мог набрать их, если бы согласился.

Я в шоке! Андрей, оказывается, хотел в ИТМО и даже участвовал в их конкурсе. Я знаю, он боится выступлений больше смерти, поэтому наверняка проект защищал кто-то другой из команды. Но чтобы даже не попробовать с собеседованием… Бедненький!

— Я ничего об этом не знала, — мямлю в ответ на вопросы Влада.

Он усмехается, не сводя с меня проницательных серых глаз.

— Почему-то я так и думал. Еще не поздно это исправить. Напиши ему.

Трудно выразить, как я благодарна Владу за то, что он вмешался. Если бы не он, я бы совершила очень несправедливый поступок: бросила друга в беде.

В последние полгода мой кружился вокруг портфолио, рассказов, ЕГЭ по английскому и других личных проблем. Страшно представить, что думал обо мне Андрей, когда я даже не поинтересовалась, куда он будет поступать. Надо срочно это исправить!

Sofia_Mur: привет, Андрей! ты был прав: я провалилась😔 глупо было рассчитывать, что именно я займу одно из 5 мест… давай встретимся и устроим факап найт¹?

Глава 3. Будущие историки. Соня

Мой первый день в универе. О чем я думаю, чего жду? Наверное, так: хочу погрузиться в студенческую атмосферу, насладиться свободой и новым статусом. Я как никто другой умею создать образ, настроиться на игру, но почему-то сейчас мне кажется, что тут должно произойти что-то настоящее. Посмотрим!

Мои мечтания прерывает безжалостная реальность. Рослые парни тащат огромную лестницу и грозятся, что снесут ею мое худощавое тело. Отскакиваю в последний момент и оказываюсь рядом с доской объявлений. На ней странное напечатанное капслоком послание:

«ЯВКА НА ПРОИЗВОДСТВЕННУЮ ПРАКТИКУ СТРОГО ОБЯЗАТЕЛЬНА! ОСВОБОЖДЕНИЕМ ЯВЛЯЕТСЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО СПРАВКА ИЗ МОРГА!»

— Ты первокурсница? — спрашивает чей-то грубый голос за спиной.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Парень, что задал вопрос, чем-то напоминает коня Юлия. На мемах с этим героем я изучала раздел «Политика», когда готовилась к ЕГЭ.

— Да, я недавно поступила, — бормочу в ответ.

— Тогда тебе на второй этаж в 227-ю, лапка. Боюсь, правда, что на собрание ты уже опоздала и Гончий тебе задаст, — отмечает сутулый парень с усмешкой.

На всех парах несусь к лестнице. Еще не хватало быть в опоздавших в первый же день! Интересно, кто такой Гончий?

Пятнадцать минут уходит на поиски аудитории. Когда она находится, вижу, что почти все места уже заняты. С трибуны вовсю вещает почтенного вида спикер. Ребята шепчут друг другу, что это сам декан Окунев.

Набираюсь смелости и спрашиваю симпатичного кудрявого шатена, сидящего рядом:

— Может, ты знаешь, кто такой Гончий?

Парень смотрит на меня испуганно и изрекает что-то вроде: «О-го-о-о!» Честно говоря, не понимаю, что бы это значило.

— Ты из какой группы? — спрашивает он, видя, что я не спешу повторять вопрос.

— 104-я, Историк преподаватель, — отвечаю я, не спускаю глаз с декана.

— Тогда ты попала, как и я! — угрожающим шепотом сообщает сосед.

Это заставляет меня обернуться. Парень, конечно, только того и добивался: вижу это по довольной ухмылке на его лице.

— Гончий, он же Гончаренко Михаил Юрьич — замдекана по учебной работе, — шепчет он мне на ухо, показывая пальцем на грузного дядьку в темной водолазке и синем костюме. — Но это еще не все: именно он куратор нашей группы!

У меня холодеет внутри. Первый день в универе, а я уже накосячила! А ведь конь Юлий предупреждал…

Тут слово берет замдекана Гончаренко, он же наш куратор. Он поправляет свой черный чуб, встает за кафедру и выдает приятным, ласковым баском:

— Ну что, смерды мои, вот и началось ваше пятилетнее тягло! Будет с вас барщина в виде отработки ваших учебных долгов, будет и оброк в форме ваших археологических находок. Историки-преподаватели, которые присутствуют среди собравшихся, поднимитесь!

Мы с симпатичным шатеном вскакиваем как по команде. Кроме нас встали еще человек пятнадцать в разных концах аудитории. Среди них больше парней, чем девушек.

— Ну вот и группу свою заценили. Я, кстати, Костя, — шепчет сосед. — Интересно, что ему от нас нужно?

— Соня, — с опозданием представляюсь я.

А замдекана смеется, держит интригу, а потом продолжает своим баском:

— Вот та замечательная группа, у которой я имею счастье быть куратором! Прошу любить меня и жаловать! Вас ждет больше всего практик: и археологическая, и архивная, и музейная, и педагогическая. Практиковаться в педагогике вы будете на кошках.

Далее следует жест вроде знака математической бесконечности: видимо, Гончаренко указывает на всех присутствующих.

— Специальность двойная: не просто историк, а еще и преподаватель. Как преподавателям мы обеспечим вам практику не в школе, а со студентами. Автор этой программы — ваш покорный слуга!

Гончаренко замолкает, видимо, ожидая аплодисментов, но хлопать никто не решается.

— Что ж, желаю моим историкам, как и всем присутствующим стать кандидатами и докторами исторических наук! Ура!

Михаил Юрьевич передает слово другим кураторам и руководителям студенческих практик. Они говорят уже не так вдохновенно, но это уже не важно. Я просто очарована романтикой этого факультета! Провал на сценарном забыт. Впереди раскопки, музеи и их запасники, архивы, до сих пор хранящие людские тайны, и много-много счастливых студенческих дней!

В конце выступления этих ученых мужей и дам снова выходит декан и смущенно говорит:

— Что ж, основное мы вам сказали, но все это актуально только со следующей недели. Завтра будет продолжена производственная практика. Нам следует разгрести последствия ремонта на нашем этаже.

Легкий ропот пробегает по аудитории, но быстро стихает. Начинается выдача студенческих билетов. Любовно глажу свой и кладу в сумку. Не верится, что я теперь студентка!

— Встретимся завтра на галерах, Соня! — с улыбкой бросает мой первый одногруппник и исчезает.

Для первого дня мне хватило впечатлений, поэтому в универе я не задерживаюсь и отправляюсь домой в Логвино. Интересно, как прошел первый день у Андрея? Наверное, он с непривычки там помер.

Sofia_Mur: привет, Эндрю! как жизнь и универ?

Ответить он как всегда не спешит. Переписка с ним выведет из себя и долготерпящего…

Andrew33:

Привет! Как тебе сказать? Нам объявили контрольную на завтра. Хотят посмотреть на стартовый уровень. Как твой истфак? Осталась довольна знакомством?

Что-то в его ответах мне не нравится. Вроде правильно все пишет, интересуется моими делами. Но фразы какие-то слишком гладкие, неживые. И ни одного эмоджи, пропущенной запятой! Надо бы разобраться, что за этим стоит.

— А вот и Засоня! — с этим кличем матушка встречает меня в дверях.

В последние полтора месяца мы в контрах. Маман по известным ей одной причинам объявила своим подругам, что я поступила на драматургию. Когда выяснилось, что это не так, а я отказалась каяться, мы серьезно рассорились.

— Сонечка, я тут пирог испекла. Сегодня есть что отпраздновать! — весело объявляет маман.

Ей что вшили чип радости, пока я ездила в универ?

— Иди быстрей пробовать! Манюня когда придет, все сомнет.

Смотрю на матушку с опаской. Неделю назад она причитала, что ее подружки считают наш универ провинциальной конюшней.

— Мама, что празднуем? Тетя Юля, наконец, поверила твоим оправданиям моего провала? — спрашиваю я с иронией.

Смотрю, как мама почесывает прыщ на подбородке и поправляет безразмерный халат, и думаю, что на ней высшее техническое почти не отразилось.

— Софушка, что ты все в дверях торчишь? На кухне все расскажу!

Начало интригует, но и пугает. Мою руки и иду за маман. Наблюдаю, как она беспокойно вертится на кухне, разливая чай, а потом садится напротив меня.

— Мам, может, объяснишь, что тебя так взволновало? Наверное, не мой первый день в универе.

Мамины глаза бегают по сторонам, потом она поправляет мелированные волосы и спрашивает меня:

— Сонюшка, как у тебя дела с Андрюшей Шумским?

Фыркаю от удивления и отвечаю:

— Никак. Все как обычно, без перемен.

— Жаль, дочь! Упускаешь время! — разочарованно отвечает маман. — Мои источники сообщили, что вы гуляли после бала. Что он до сих пор не признался тебе?

Хочется прыснуть от смеха, но я сдерживаюсь, чтобы дослушать до конца. В чем таком мне должен признаться Эндрю? В том, что я сорвала его шикарный план совместного распития алкоголя? Или в том, что он не тормоз, а медленный газ?

— Я узнала, что они с мамой берут ипотеку в новостройке, — зачем-то шепчет мне на ухо мать.

Зеваю и отвечаю, что очень за них рада. Андрей с тетей Алей и правда милые люди. Они заслуживают хороших жилищных условий. Но причем тут я?

— А самое замечательное, что треть суммы будет выплачивать сам Андрей, — все тем же шепотом сообщает мать. — Поэтому он и отказался от питерских планов. Хочет меньше проблем с учебой, чтобы брать больше проектов.

— Боюсь тебя огорчить, мама, но совсем не понимаю, какое отношение все эти сведения имеют ко мне? — не выдерживаю я.

Пока маменька нагоняет таинственность, мне кусок в горло не лезет.

— А такое, моя дорогая, что ты только подумай, какая рыбка у тебя на крючке! Красивый, умный и уже в IT зарабатывает! — выдает маман с ноткой нетерпения в голосе. — Теперь основная задача: не упустить!

Остается только усмехнуться над мамиными маневрами. Для этого припоминаю недавнее прошлое:

— Очень странно слышать это от тебя! Ты всегда его ненавидела и даже одно время, помнится, запрещала мне с ним общаться. Звонила тете Але и требовала, чтобы ее сын оставил меня в покое.

Матушка мотает головой, как осел, словно этим движением можно разом уничтожить все перечисленные мной факты.

— Сонечка, детка, все мы можем ошибаться! Два года назад он нам с папой совсем не нравился, это правда! Дурной он был после смерти отца и исчезновения той девочки… Но сейчас мальчик вырос и вроде с царем в голове, умный, целеустремленный. Если будешь отталкивать его и дальше, прошляпишь хорошую кандидатуру! Он найдет себе другую.

Во время этой тирады я вяло ковыряю ложкой в тарелке с шоколадным тортом. Готовит мама отменно, вот бы еще в душу не лезла!

Маман оглядывается по сторонам, словно кроме нас и Манюниных гадов, в квартире есть кто-то еще.

— Если ты не знаешь, как начать половую жизнь, я подскажу, — говорит она мне на ухо громким театральным шепотом.

Вскипаю моментально. Моему хрупкому душевному равновесию для того, чтобы разбиться вдребезги, не хватало только намеков на секс с Шумским!

— Мама, или ты сейчас замолчишь, или пожалеешь! — ору я на весь дом.

Когда мне было пятнадцать, я заставила мать заключить договор: в обмен на мою хорошую учебу она не лезет в мою личную жизнь. Видимо, после «провала» соглашение аннулировано.

Ни минуты не могу оставаться в этом доме и сбегаю к Катрин. Наверное, скоро придётся и вовсе переехать к ней и стать ее второй соседкой. Но это так себе сценарий. Я комнатное растение, пересадки могу и не перенести, пока не окрепла.

***

Уже три дня я на той самой таинственной производственной практике. Мне представлялись раскопки или как минимум разбор рукописей в архиве. Что же на деле? Драим полы в аудиториях, моем посуду за девушек из деканата. Это просто возмутительно! Как можно было довести тарелка до такого состояния: к ним намертво прилипли макароны и остатки консервов! Неужели они такие свинки?

Пользуюсь тем, что учебы еще нет, и стараюсь завести в универе как можно больше знакомых. Тут нет таких стопоров в общении людей как в школе. Ты можешь подойти к любому студенту, даже старшекурснику или аспиранту, и заговорить.

Парни на истфаке разочаровали меня. А ведь именно из-за них я пошла на этот факультет, а не на филфак — факультет невест и старых дев. Третий день за ними наблюдаю. Кроме Кости, с которым мы познакомились в первый день, все какие-то фрики, есть даже психованные. С одним додиком мне предстоит учиться в одной группе. Это Святослав. Он убивает тем, что бормочет себе под нос без умолку. А ещё носил вонючие кроссовки на босую ногу, без носков.

Уже пятница. Еду в универ, все еще ожидая «фрейдовского» чуда. Вдруг именно сегодня появится ОН? Не сомневаюсь, что узнаю ЕГО в этой безликой толпе.

Первокурсников, как обычно, собирают в стекляшке, и комендант факультета, которого прозвали Русский медведь, распределяет, кто куда пойдет работать. Он картаво выкрикивает:

— Тъи девушки и тъи пайня в 305-ю аудитоию! Два пайня и две девушки в 312-ю аудитоию!

Сначала воспринимаем эти указки серьёзно. И тут Костя вполголоса замечает:

— Зацените: тут равное количество девушек и парней! Значит, посылают в аудитории не просто так, а улучшать «генофонд нации».

После этого комментария девушки и юноши хихикают и смущённо переглядываются, как будто оценивая друг друга перед предстоящим.

Народ в стекляшке пришёл в нехилую движуху, а я всё не знаю, с кем пошла бы в аудиторию. Рассказываю что-то знакомой из группы «православников» и вдруг чувствую на себе чей-то настойчивый взгляд.

Это парень. У него выразительные серо-зеленые глаза, густые для юноши ресницы, светло-русые, будто выгоревшие под летним солнцем волосы, загорелая кожа, широкие плечи и сужающаяся книзу фигура. Около минуты мы с необъяснимым упорством смотрим друг другу в глаза. Он так красив, что я нарисовала бы его!

Анализирую свои ощущения. Дрожь во всём теле, кружится голова, сердце бьется быстрее обычного. По всем признакам — это именно то, чего я так долго ждала! В голове крутится одна-единственная мысль: «Я должна с ним познакомиться, узнать, как его зовут и в какой он группе!»

Русский медведь прерывает наваждение и провозглашает, что три парня и три девушки должны отправиться в аудиторию 316. Красивый парень смотрит на меня: он явно собирается туда идти. Подгоняю свою блаженную приятельницу, которая не понимает моего энтузиазма, но покорно идет следом.

Работы много. Это парни могут вытащить из аудитории парты и стулья и сидеть на них ничего не делать. Нам, девушкам, надо отмыть пол и стены от строительной пыли, а она приставучая.

Красивый парень расселся на парте и, не таясь, наблюдает за мной. Чаще всего его взгляд фокусируется на моем животе и филейной части. Можно сказать, я добилась, чего хотела: вызвала у него влечение. Меня это ничуть не оскорбляет, даже наоборот… Он так красив, что ставит меня на грань преступления!

— Довольно странная метода! — говорит парень, кивая на швабру. — Вас так в школе учили?

— Да, Золушка из меня так себе. Есть такое, — отшучиваюсь я.

Мы до сих пор незнакомы и это начинает напрягать. Он рассматривает меня, вступает в диалог, но не предпринимает попыток узнать, как меня зовут.

В другой аудитории к ним присоединяются ещё ребята. Парень моей мечты оживляется, завидев Костю, и спешит к нему.

— Прив, Чернокниж! Решил сегодня не забивать?

Чернокниж? Это прозвище или никнейм? Я ведь так и не знаю, какая у Кости фамилия.

— Да, решил немного посветиться, чтобы Медведь потом не передал Гончему, что я филоню, — отвечает Костя и берет швабру.

— Ну ты прям радикально решил посветиться, как я погляжу! — замечает парень мечты.

— Я с детства обожаю мыть полы! — неожиданно признается Костя Чернокниж и присоединяется к нам.

Какие хозяйственные парни на истфаке! Один даёт советы, как лучше мыть пол, а другой показывает это личным примером. Пламенный фанат натирания полов развлекает нас анекдотами, рассказами о факультете, не забывая при этом рассматривать со всех ракурсов.

В этот момент в аудиторию врывается темноволосая шебутная девица с профессиональным фотиком.

— А ну, ребятки, чиз! Запечатлею вас для истории!

Не успеваю повернуться и посмотреть в объектив. В итоге в кадре оказалась моя задница.

Фотокорреспондентка качает головой:

— Непорядок! Не то, чтобы мне не нравилась твоя попка, детка, просто хочу, чтобы все с лицами вошли. Давайте ещё разок!

После второго кадра она желает нам не скучать и улетает.

— Что это было? — спрашивает парень мечты у Кости.

— Это наша староста Ангелина Мартынюк, — поясняет тот.

Парень мечты удивлённо поднимает бровь и говорит:

— Староста? Но мы никого не выбирали. У нас даже собрания группы не было.

Костя пожимает плечами.

— А ты что хотел предложить свою кандидатуру? — интересуется он.

— Нет, но как-то странно тут дела делаются, — честно отвечает мой герой.

— Да забей! Мартынюк — девка пробивная. Она тут всех преподов знает, особенно великого и ужасного Вэ Вэ Тугаринова. Сам Гончий одобрил её кандидатуру. А нам баба с возу — кобыле легче! — подводит итог Чернокниж.

И когда только Костик успел так хорошо сориентироваться в универе? Вот я, например, понятия не имею, кто такой этот Вэ Вэ и чем он ужасен.

В этот момент чуваки, не задействованные в уборке, находят на доске прошлогодний учебный план. Мы бросаемся к нему, стараясь узнать, что же нас ждёт, какие страшные предметы и науки. Находим там математику и информатику. Мы-то как ярые гуманитарии жаждали избавиться от неё после школы, а тут опять…

Для меня это означает: «Привет, Эндрю, ты мне снова нужен!»

После этого переключаюсь на главную задачу дня. Всё выжидаю момент, чтобы поговорить с моим героем. Увидев, что он, наконец, с задумчивым видом отошёл от доски, подкатываю к нему. Наш диалог довольно лаконичен.

— Ты историк? — спрашиваю я.

— Историк, — спокойно отвечает он.

У нас есть еще и учителя истории, и даже социологи.

— Бюджет?

— Бюджет.

— Здорово! Мы в одной группе, — искренне радуюсь я. — Как тебя зовут?

— Саша.

— А меня Соня. Приятно познакомиться!

— Мне тоже.

У меня отлегло. Прекрасный незнакомец оказался, как и я, студентом 104-й группы. Я, наконец, узнала его имя. Теперь в своих мыслях я могу сказать, это Саша, мой одногруппник, а не просто красивый парень, который смотрел на меня.

Глава 4. Паутина намерений. Соня

К третьей неделе я уже неплохо ориентируюсь в сложной системе университетских коридоров. Здание у нас старое, перестроенное в учебное из какой-то дореволюционной фабрики. Оно чем-то напоминает Хогвартс: есть старинные изогнутые лестницы и даже портреты — из девятнадцатого века и современные, поражающие гиперреализмом. Немудрено, ведь на пятом этаже обитают художники, которым постоянно надо где-то экспонироваться.

Мне нравятся эти катакомбы, ведь большинство моих знакомых посещают пары в корпусах, похожих на школьные здания. А тут романтика!

Вот мы с Сашей Вересаевым — так зовут парня мечты — встречаемся утром и вместе ищем аудиторию, где должна пройти лекция по археологии. Сердце подпрыгивает в груди, когда мы идем вдвоем по темному коридору, а рядом нет ни души.

— Хорошо, что в телефоне есть фонарик, — замечаю я. — Это дает нам шанс не заблудиться окончательно.

— Люди могут жить и в полной темноте, — отвечает Саша. — Человек — живучая тварь и ко всему приспосабливается: к холоду, одиночеству, отсутствию смысла существования.

Я смотрю на его красивый профиль и усмехаюсь. Он часто говорит пафосные вещи. Временами я поддакиваю ему, а иногда начинаю спорить.

Общение с парнем мечты сложилось не сразу. Я видела, что он тщательно присматривается к девушкам и с серьезным вниманием слушает их ответы на семинарах. Очевидно, ищет не только красивую, но и умную спутницу.

Я приняла вызов и удивила парня мечты, да и всех одногруппников, когда бесстрашно подняла руку на первом же семинаре великого и ужасного Вэ Вэ Тугаринова. Легендарный препод поглядел на меня как на Моську, вышедшую против Слона, усмехнулся, но слово предоставил. По слухам, он женоненавистник и девушек гнобит нещадно.

— Шахматов установил, что «Повесть временных лет» не была первой русской летописью. Ей предшествовал более древний «Начальный свод», — дрожащим голосом начала я.

— С чего же такое радикальное умозаключение? — поинтересовался Вэ Вэ, глядя на меня своими жуткими глазами.

Нелегко, скажу я вам, было вынести этот взор с учетом того, что мы с подругой Ксеней Новгородцевой сидим прямо перед преподавательским столом.

— Ну все, валить начал, — прошептал испуганный Чернокниж на ухо Вересаеву: парни сидели рядом.

— Ему как исследователю удалось выстроить генеалогию русского летописания, — не тушуясь, ответила я.

Затем я на словах описала схему связей между различными летописными сводами, упомянув, почему одни факты переходили из свода в свод, а другие выбрасывались. В конце ответа я была ни живая ни мертвая, а еще предстояло услышать вердикт Тугарина-змея.

— Ну что ж, Муранова, годится. У-э-э-э… Хотя вы могли бы больше рассказать про существовавшие в то время политические традиции летописания. Не хватило мне и более полной характеристики методов Шахматова с опорой на того же Приселкова, например, — почти доброжелательно заключил Вэ Вэ.

Я была так рада, что простила суровому преподу путаницу с моей фамилией. К этому я давно успела привыкнуть. В старшей школе я училась в лицее при Гумке. Преподы там менялись раз в полгода как в универе, и каждый из них будто обязан был неправильно произнести мою фамилию. Я успела побывать и Муравьевой, и Мурылевой, и даже Куравлевой.

Пока внимание Тугаринова занимал следующий смельчак, я осторожно, как бы невзначай, повернула голову в сторону Вересая. Он пристально смотрел на меня. Явно ни слова не пропустил из моего ответа.

После пары мы с Ксеней, как обычно, шли в кафе и столкнулись с Вересаем. Эта встреча была неслучайна. Доказано, что умные женщины возбуждают мужчин не меньше, чем просто красивые. Поэтому после моего учебного подвига парень мечты должен был ощутить непреодолимое желание заговорить с мной.

— Знаешь, это было очень смело с твоей стороны — вызваться первой, — начал Саша. — Все так демонизируют этого Вэ Вэ.

Улыбка парня мечты показалась мне грустной, как у Тугаринова, за выражением лица которого я наблюдала всю пару.

Я усмехнулась и ответила:

— Хоть у меня и тряслись поджилки при одном взгляде на Тугарина, я была хорошо готова. Посчитала, что лучше сразу ему запомниться в хорошем смысле, чем отмалчиваться и тянуть до середины семестра. И свитер на нем сегодня был зеленый: это к удаче!

Вересай рассмеялся и поинтересовался:

— Ты тоже заценила кошерную страницу его фанов ВК их гадания о результатах экзаменов по его свитерам?

— Как я могла пройти мимо этого культового сообщества! В нем аж 26 человек! — с иронией заметила я.

Мы с Сашей обменялись впечатлениями о нелепых проявлениях виртуального культа Вэ Вэ. Ксеня слушала наш разговор, не понимая половины. Она была далека от сетевых реалий, но красавец Вересаев, судя по всему, произвел на бедняжку сильное впечатление. Она совершенно неуместно смеялась после каждой его реплики. Куда ж, тебе, Ксеня, с твоим монашеским прикидом и неправильным прикусом на парня мечты покушаться?

После того как Вересай отбыл в сторону библиотеки, я не без иронии подумала, глядя ему вслед: «Ну что, теперь я для тебя не только «Мисс красивая попа»?»

Но настоящее наше сближение с Сашей началось после масштабной дискуссии в ТГ-чате группы, переросшей в Референдум #1.

Староста Ангелина Мартынюк или, как она любила себя называть, Ангел предложила закрепить подготовку к семинарам за ответственными. Звучало довольно привлекательно. Зачем разбирать нечитаемый древнерусский текст с некачественных сканов тетради по палеографии, если это может сделать кто-то другой?

Поначалу все шло неплохо: Ангелина создала в ТГ-группе темы для каждой дисциплины, куда ответственные выкладывали ответы. Все было продумано как система папок в облаке.

Но вскоре выяснилось, что одни ребята стараются изо всех сил и готовят хорошие ответы, которые заходят преподам, а другие генерируют какую-то лабуду и выкладывают это в ночь перед семинаром. Вместо того, чтобы поговорить с халтурщиками, Ангелина стала навязывать расширение этой системы.

angel.online 👼: народ, а давайте еще древняк и рашку прицепим? 👀 по другим предметам же норм работает

Veresay: а смысл?

angel.online 👼: Саааш, ну объясни 😭 смысла нет – так себе аргумент

Veresay: ок, по пунктам

к каждому сему 10+ книг, и не все есть в инете. надо прописаться в библиотеке 💀

вопросы мутные. ты про летописные традиции одно напишешь, я вообще другое. и кто из нас прав?

формат какой? я все в схемы собираю, мне так удобно. вы потом сами попросите перевод с моего на русский

Kostya.exe 😈: Вересай, ты усложняешь 😂 мы же не ответы за всех пишем. просто помогаем друг другу. непонятно – спросят в комментах. для этого и чат.

Veresay: все равно идея так себе. Раша и древняк – наши профильные предметы. пусть каждый готовится как хочет. экзы по ним всем сдавать

angel.online 👼: Вересай, ты душнила 😈 тебе наработок жалко?

Veresay: скинуть готовое не жалко, а писать по графику не хочу. я на добровольную каторгу не подписывался.

одно дело задание, которое и так сдавать. другое – расписывать ответ, который я могу по наитию рассказать

Kostya.exe 😈: Саня, по чьему наитию? дьявола? 😂

В этом обсуждении было еще два десятка комментариев. Конечно, я была на стороне Вересаея. Разве у каждого не должно быть личной ответственности за самые важные предметы? Иначе зачем было поступать на истфак? Если все сядут на шею одним и тем же, то не смогут сдать сессию.

Долго думала, писать в чат или нет, в итоге решилась.

Sofia_Mur: поддерживаю позицию Саши! есть вопросы, в которых каждый должен проявить себя и набрать очки до сессии

Раздосадованная Ангелина создала опрос: это был Референдум #1. В итоге им с Чернокнижем не удалось заручиться поддержкой большинства. Многие, кто пользовался ответами, опрос продинамили в отличие от тех, кто писал ответы.

Я так перевозбудилась от этой дискуссии, что не смогла заснуть, пока не написала Саше в личку, как сильно поддерживаю его в этом споре. С этого вечера между нами завязалась активная переписка, словно мы общались не один год. Болтали об университете, школе, которую он, как и я, закончил с медалью, летнем отдыхе и увлечениях.

Почему-то мне легко с ним. Как будто мы знакомы сто лет, как с Эндрю, Владом или Катрин. В первый раз я подумала, что это из-за ликера, который я выпила для храбрости перед тем, как написать Саше первой. Оказалось, нет. Мы флудим каждый вечер, пока готовимся к семинарам или отдыхаем. Порой не можем остановиться до двух, а то и до трех часов ночи.

В универе Саша выделяет меня. Ищет взглядом, оборачивается на лекциях. От этого я таю как свечка, словно между нами есть что-то запретное. Возможно так и есть.

В этот день первая по списку — лекция по археологии. Коридор факультета встречает меня поляной разноцветных зонтиков. Зачем-то считаю, сколько зонтиков теплых цветов, а сколько — черных и холодных оттенков. Радуюсь, что теплые побеждают. Сентябрь в этом году выдался теплым, но дождливым.

Сажусь на галерку и роюсь в телефоне. Ксеня написала, что у нее болит живот и она сегодня пропустит.

— Не возражаешь, если я скрашу полтора часа трупосожжения и трупоположения Грабавицкой твоим обществом? — раздается над ухом голос Вересая.

— Нет, ничуть, — отвечаю я, а сама всем телом дрожу от его близости.

Саша садится слева и выкладывает свою тетрадь на пружинах. На ней забавные стикеры с какими-то мемами.

Лекция еще не началась, поэтому мой сосед мило шутит и рассказывает интересные байки с конференций. Оказывается, в школе он был кем-то вроде профессионального спикера. Защищал проекты по астрономии, химии, генетике, информатике и другим наукам.

— Дело было на конфе по биологии в одной православной гимназии, — рассказывает Вересай полушепотом. — Я втираю про систему очистки аквариумов, и тут батюшка, священник, входивший в состав комиссии, неожиданно спрашивает: «Что вы думаете о чуде жизни на Земле?»

Сашин голос, терпкий запах сосны, что исходит от него, и золотая цепочка на его правой руке — три вещи, от которых я теряю голову! Не подумайте, что я фетишистка. Скорее, я просто плыву по волнам своего бессознательного и не запрещаю себе желать. Вересай все равно не узнает, какие мысли крутятся у меня в голове.

— Ты дрожишь. Тебе холодно? — внезапно спрашивает Саша.

Боже, он все-таки о чем-то догадывается… Как не выдать себя? По моим расчетам еще рано сдаваться на милость победителя. В начале знакомства надо вызвать у понравившегося парня интерес, удерживать его, но не подпускать слишком близко.

А Сашин взгляд уже скользит по моему короткому в «гусиную лапку» сарафанчику к коленям, обтянутым черными колготками.

— В лекционке всегда прохладно. Возможно, ты слишком легко оделась, — замечает он.

Поправочка: мне не холодно, а жарко. Я горю. И все из-за тебя, Саша!

— Я решила провести эксперимент и надела черные колготки.

Вот зачем, зачем я это сказала?! Он решит, что это пошлый намек, а я легкодоступная девица. Ну что за дура ты, Соня!

— Оу, — выдает, наконец, Вересай. — И что за эксперимент?

Он явно озадачен моей репликой. А я не знаю, что теперь ответить. Загнала себя в угол!

— Да так, — произношу я, глупо улыбаясь, — никогда не носила раньше, а сейчас решила попробовать.

— И как тебе? — шепотом спрашивает Саша, наклоняясь ко мне поближе.

Мне показалось, или его интонация стала более интимной? Наверное, да, иначе Ангел не смотрела бы на нас с такой двусмысленной улыбкой.

— Я немного смущена и чувствую себя почти голой.

Еще хуже… Что я несу! Стоит парню, который мне нравится, сесть рядом — и я сразу все выдаю: свои ощущения, задние мысли. А еще считаю себя мастерицей интриг, блин!

— Прости, что смутил тебя своими взглядами, — едва слышно шепчет Вересай.

— Ты не виноват, — торопливо говорю я. — Просто я всегда была консервативна в одежде, избегала коротких фасонов и некоторых цветов.

Не знаю, почему так разоткровенничалась с ним. На лекции мы сосредоточенно конспектируем нудеж Грабавицкой про археологические культуры. За полтора часа не перекидываемся и парой слов. Это нормально для первокурсников. После пары он провожает меня до кафе, а сам идет за фастфудом. Надеюсь, что не разочаровала его своим бредом про цвет колготок.

Пары заканчиваются чуть раньше из-за Гончаренко, которому надо было уехать в ректорат. На улице еще солнечно. Так хочется с ребятами погулять или что-то поделать вне универа, но боюсь предложить.

— Ребят, айда в кофейню? Нашел одно вайбовое местечко! — бросает Костя, который словно услышал мои мысли. — Девочкам точно понравится, да и мы не в накладе останемся.

Одногруппницы радостно щебечут. Вересай явно не против, поэтому я точно в деле.

— Веди! — повелевает Ангел Чернокнижу и, взяв его под руку, идет во главе нашей группы.

Вересай, которому некуда себя деть, идет рядом со мной и двумя другими девчонками — Мариной Птицыной и Аней Запольской.

И тут Марина, рыжеволосая кокетка, начинает вешаться на шею Вересаю. Страстно берет его за руку, заглядывает в глаза, не забывая при этом торжествующе поглядывать в мою сторону. Я испытываю легкую досаду, но утешаю себя тем, что для Марина для Александра глуповата.

— Динь-динь, Игорек! Мы пришли! — Это Чернокниж с порога кричит знакомому бариста.

Такие люди как Костя всегда и всех знают. Я начинаю уже думать, что наш приход сюда — часть его плана помощи кофейне с выручкой.

Смотрю на цены: они аховые, явно не для бедных студенток типа меня. Матушка два года держала меня на жестком прожиточном минимуме: давала на проездной и еду в столовой копейка в копейку.

— Соня, что будешь заказывать? — возвращает меня из раздумий Чернокниж.

Я мотаю головой, словно только проснувшись, и сонно произношу:

— Капучино, пожалуйста.

— Вам 0,3 или 0,4? — вежливо интересуется Игорек-бариста.

Отвечаю, что 0,3. На терминале оплаты высвечивается 467 рублей, и я понимаю, что у меня нет такой суммы с учетом электрички до Логвино. Мнусь и тяну время.

— Сонь, что такое? — спрашивает вездесущий Чернокниж.

— Да так…Кажется, я взяла не ту карту, — вру я, не зная, как выйти из неудобной ситуации.

Костик пожимает плечами и улыбается. Прежде чем я успеваю что-то сделать, терминал выдает, что оплата прошла.

— Спасибо, выручил… Я тебе переведу, — бормочу я.

Мы сидим за большим столом на десять человек. Кофейня находится в историческом здании бывших торговых рядов, поэтому здесь красивые полукруглые кирпичные потолки, винтажные окна. Если бы не дороговизна, я бы из таких мест не вылезала!

По факту я даже видом из окна не могу любоваться: все время уходит на переписку с маман, которая отказывается переводить мне 500 рублей. Видно, подозревает, что меня заарканили мошенники.

— Сонь, да не парься ты! — мурлычет Чернокниж. — Потом переведешь, я не в накладе.

При этом сидит рядом и делает вид, что заигрывает со мной, как-то странно поглядывая при этом на Вересая. Ангелина с усмешкой наблюдает за нами. Никак не могу понять, что они все видят смешного в моем положении!

Саша смотрит на нас с Костей, не отрываясь, а потом резко переключается на Марину и с ангельским видом отвечает на ее дурацкие вопросы. Чувствую от этого разочарование и горечь во рту: капучино совсем невкусный. Бросаю Косте обратно его деньги и выхожу на улицу подышать.

Наслаждаюсь золотой осенью, видом двухэтажных особнячков девятнадцатого века и стуком копыт конной полиции. По сравнению с советским на вид Логвино тут все дышало историей.

Продумываю композицию кадров с несчастливой кофейней для своей страницы, когда за спиной слышится голос Вересая:

— Лера, ну привет!

Что еще за Лера? Мой мир словно остановился и переместился из всех органов чувств в слух.

— Помню, конечно. И чему же это я должен быть рад? — продолжает он какой-то, по-видимому, очень личный разговор.

Слезы наворачиваются на глазах, но я слушаю дальше.

— Уговорила: давай встретимся завтра. Могу уйти с последней лекции.

Все. Не могу больше. Ухожу, даже не попрощавшись с ребятами. В электричке почти плачу и дрожу теперь уже от холода. Дома не слушаю маменьку и закрываюсь в комнате. Манюня на биологических сборах, и я две недели одна.

Долго не могу заснуть. В итоге включаю светильник, подхожу к клетке ежа Фили и задаю ему судьбоносный вопрос:

— Филя, скажи как мужчина: считаешь ли ты нормальной идею ухаживать за двумя ежихами сразу?

Глава 5. Технари. Андрей

В начале есть лишь черный экран. И вот из ниоткуда раздается треск реле, а потом мерный, почти идеальный звук, будто работает нейро-машинистка. Под этот стук экран оживает: на нем появляются красные пиксели. Меньше чем за минуту они заполняют его, словно он залит квадратиками крови. Напряжение достигает максимума вместе с треском реле. Взрыв! Пиксели расходятся — экран снова свободен.

Нейро-стук продолжается. Вот и новый пиксельный раунд. Капельки крови формируют красное облако. Оно искажается, съеживается и перерождается в красную зубчатую стену. Нейро-стук достигает предела. Отвлекшись на него, пропускаю, как зубчатая стена превратилась в длинную маску дикаря. Все, не могу больше! Мне странно и страшно! Просыпаюсь.

Открываю глаза: на часах 4:15, до будильника еще полтора часа. Уснуть уже не получится. Проклятый пиксельный кошмар! Вижу его уже второй раз, и это, как сказала бы мать, тревожный звоночек.

Понимаю, что прокручивал во сне способы передачи графической информации из восьмидесятых, про которые нудит старый лектор в универе. Если помножить это на приложение в стиле пиксель-арт, законченное мной на днях, и аудиоверсию книги Пелевина «Принц Госплана» 1990 года, которую я сгенерировал, чтобы слушать в электричке, можно объяснить засилие пикселей и их сочетаний в моем мозгу. Видимо, пора почистить кэш…

На этой неделе я то и дело предаюсь страхам и вижу плохие сны. Вот и сейчас, жаря яичницу, думаю о том, чтобы никуда не ехать и остаться дома. Может, Логвинский колледж был бы для меня не худшим вариантом?

Новый корпус ТГУ на горизонте. Подхожу к пафосной золотой арке у входа в универ и вжимаю голову в плечи. Здесь я чувствую себя каким-то маленьким и тщедушным, несмотря на свои метр девяносто. Те, кто сочувствуют мне с тем, что я прошел в ИТМО, просто плохо меня знают. Мне и здесь трудновато, ведь я не шибко социален.

— Эй, Шуман! Привет!

Голос какой-то знакомый, хоть и бабский. Медленно оборачиваюсь и вижу Катрин. У меня дергается глаз. После того, что я узнал о причинах ее разрыва с Владом, мне до сих пор трудно смотреть на эту девицу: вижу перед глазами ее разбитое, опухшее лицо…

Это было в прошлом году, в ноябре. Влад, отчаявшись вернуть Катрин, послал меня к ней домой в качестве переговорщика. Видимо, считал, что такому, как я, она точно поверит.

Катрин открыла дверь и посмотрела на меня одним глазом: другой слипся.

— Чего тебе, Шуман? Он прислал? — спросила Катрин хриплым голосом.

Я молчал, не понимая, как мог Влад сделать такое с любимой девушкой.

— А ты проходи! Тебе я все объясню, Эндрю! Ты ж для меня типа друг по несчастью! — произнесла Катрин, осторожно поправляя волосы, которые прилипли к разбитому лицу. Очевидно, она мазала его какой-то мазью.

— Может, не стоит… Я понял, — пробормотал я.

Но она заставила: почти насильно в квартиру меня затащила, налила мне какой-то бурды и рассказала свою печальную историю. Другом по несчастью она меня назвала оттого, что я в середине десятого класса потерял свою девушку.

— А я потеряла любимого парня, зато нашла изверга!

Я молча слушал ее исповедь, стараясь не смотреть на искалеченное лицо. Интересно, это пройдет или она останется так навсегда? Пройдет, наверное.

— Я все это тебе рассказала, — начала Катрин, — чтобы ты, Эндрю, даже не думал так решать с девушками! Поклянись, что не станешь!

Я поклялся — и она меня отпустила.

И вот Катрин стоит передо мной живая и здоровая, с нормальным лицом. У нее все такие же насмешливые узкие карие глаза и светлые волосы. Влад говорил, что она похожа на Оксану Акиньшину. Не знаю, так это или нет. Не видел эту актрису.

— Что ты делаешь в моем универе?

Катрин ржет, прикрывая рот тетрадью на пружинах.

— Ну ты и лупень, Шуман! Учусь я тут на той же специальности, что и твое блондинское высочество!

Смотрю на бывшую Влада, не моргая. Наверное, сегодня я открыл ее с новой стороны. Не думал, что она собирается в IT.

— Так охренел, увидев меня, что утратил дар речи, — констатирует Катрин и неожиданно добавляет: — Передам Соне, чтобы провела сеанс психотерапии. Ты что-то плох.

Открываю рот, чтобы возразить, но Катрин уже и след простыл. Очень жаль, что эта мартышка часто видит правду: мы с Соней не разговариваем уже одиннадцать дней.

Мысленно формулирую запрос GPT:

Обнови проект «Соня». Проанализируй новые данные (см. файлы с расписанием ее группы и отзывами на ее преподов) и выстрой кривую ее занятости с учетом подготовки к семинарам и придирчивости преподов. На основе Сониной кривой разработай стратегию нашего взаимодействия в новых реалиях. Для анализа рисков моей среды возьми информацию из проектов «Фантомас», «Дебил-заказчик» и внеси правки в мою кривую занятости. Определи точки пересечения наших кривых и предложи ивенты для совместного посещения.

Хорошо получилось! Жаль, что такого не скажешь о задачах Казанова. Это его мы за лысый череп и любовь к шуткам прозвали Фантомасом. Задачи не поддаются! Они не выходят у меня из головы с тех пор, как я с треском провалился на позапрошлом семинаре по линалу.

На вид это была легкая задача, и я не почувствовал подвоха. Спокойно писал на доске решение. А коварный Казанов стоял рядом и гаденько так улыбался.

— Нет, вы решительно лишены чувства юмора или же специально не видите шутку, которая скрыта в этой задаче! — произнес он, с насмешкой глядя на меня.

Я замер, словно меня поставили на паузу, и уставился на куратора (этот жук еще и курирует нашу группу).

— Шутку? — как дурак повторил я.

В этот момент вся группа не сводила с меня глаз, словно я актер из комедийного блога.

— Дорогой мой, как вам нравится вот это значение? — Фантомас подчеркнул красным маркером одну из переменных. — Оно вас не тригеррит?

— Тригеррит, — вновь повторил я, пытаясь провести в уме новые расчеты и исправить ошибку.

Это был мой первый ответ у доски в универе. Не хотелось выглядеть клоуном в глазах всей группы, но благодаря Фантомасу это, увы, стало реальностью. Напрасно я силился понять, что городит Казанов, который зачем-то сравнивал ситуацию, описанную в задаче, с показателями участников олимпиады 1972 г. В итоге простоял как истукан, глядя, как Фантомас красным маркером сам решает за меня задачу и комментирует ее, обращаясь уже не ко мне, а ко всей группе.

— Шум, че-то ты сегодня не в ударе! — брякнула Жукова после пары.

Я не собирался обсуждать свой позор с этой бабиной. Она безусловно умная и, в отличие от меня, понимает смысл шуток Фантомаса. Но зачем подчеркивать свое интеллектуальное превосходство?

— Да, и это мягко сказано, — без особого энтузиазма заметил я.

Тут Жучка, видимо, поняла, что перегнула палку, и решила сгладить ситуацию.

— Да ладно тебе, Андрюха! На твоем месте мог быть любой из нас, — заметила она милостиво. — Лично мне Казанов напоминает не Фантомаса, как вам, а Джокера из «Бэтмена». Он как будто нарочно такие задачки выбирает, чтоб над нами уссываться!

Ее комментарий немного снял напряжение. Все же Жучка не такая злыдня, хоть и на редкость стремная. У нее нос картошкой, а глаза хоть и умные, но совершенно невыразительные.

— Ты это… не переживай только, — добавила Жукова.

— Ок, не буду, — ответил я, и мы разошлись.

Точка А. До лекции еще полчаса. Сижу в поточной аудитории и безуспешно пытаюсь решать линал. Пока нормальные люди едят, болтают, мутят с бабами, я ботаню. Делаю это не потому, что задрот, а потому что осознаю, что я самый слабый в группе. Напрягаю извилины до предела и все равно ничего не понимаю. Такими темпами меня вышвырнут после первой же сессии…

Точка Б. Время перерыва подходит к концу. Поднимаю голову и вижу вокруг много людей. Ни одной задачи Фантомаса я так и не решил. Неудивительно: их даже GPT решать отказывается.

Фоновый шум в аудитории стихает, когда доисторический препод Зуткин со своей кафедры объявляет тему лекции:

— Ну вот… Мы с вами дожили до структуры и принципов функционирования ЭВМ. Кто бы мог подумать!

Нда, действительно! Когда тебе за восемьдесят, то реально за счастье дожить до следующей недели.

Я сижу на первом ряду, в отдалении от остальных, предпочитавших галерку.

Лекции Зуткина запредельно скучны. Интересно, кто или что заставляет этого старца изо всех сил напрягать свои голосовые связки, чтобы полтора часа умирающим голосом пересказывать замшелые байки вперемешку с выдержками из давно устаревшего пособия Майорова и Приблуды, изданного аж в 1988 г. Нечего сказать, очень актуальная информация для студентов, обучающихся на IT в 2023-м!

— Представьте, сейчас можно купить в личное пользование достаточно мощную ЭВМ по цене цветного телевизора! — провозглашает счастливый Зуткин. — Не то, что в семидесятых, когда за нее нужно было отдать несколько самых дорогих машин!

На этом месте еле сдерживаю смешок. Этот лектор бы лучше смотрелся на Сонином истфаке как живое свидетельство эпохи восьмидесятых, про которую он так вдохновенно рассказывает. Да и дисциплину пора из «Фундаментальной информатики» переименовать в «Историю советской вычислительной техники». До конца семестра Зуткин, судя по рассказам старших, будет читать только про свои ЭВМ.

Дед обижается, видя перед собой улыбающегося студента. С минуту он беспомощно двигает губами, а затем все же решает дать мне отповедь:

— Молодой человек, что я такого смешного рассказываю?! Или вам не нужно знать об истории ЭВМ?

Пришлось опустить глаза и промолчать. Все-таки, я просчитался, сев так близко к кафедре.

— Хорошо! Тогда продолжаем. Сердцем ЭВМ является…

Еще час этот динозавр разрывает мозг устной реконструкцией устройства ЭВМ конца восьмидесятых. И все бы ничего! Потерпим мы забавного дедушку, витающего во временах сорокалетней давности. Вот только старшекуры выдали неприятную особенность Зуткина. Оказывается, он любит приходить на зачет, который принимает препод, ведущий практику. Задает там вопросы по своей туфте из восьмидесятых и требует незачет для тех, кто не может в точности воспроизвести его лекции. Конечно, чаще всего преподы кивают, а зачеты проставляют сами, в зависимости от качества сданных лабораторных. Но были случаи, когда проклятый дед не угоманивался и заставлял отправить пару-тройку человек на пересдачу. В силу возраста ему все позволялось, а крайние, как всегда, студенты.

— Ну что, к Фантомасу? — спрашивает Данила Алдонин, с которым я сижу на семинарах. — Надеюсь, он сегодня не разбушуется!

— Да, хотелось бы, — со вздохом отвечаю я, закидывая рюкзак на плечо.

Алдон вроде неплохой парень. Из всей группы я общаюсь только с ним и старостой Ником Аврехтом. Данилу отличает нордическое спокойствие, поэтому он особо не напрягает меня. А еще он неплохой волейболист и даже успел записаться на секцию, в отличие от меня. Придется весь год скучать на ОФП и терпеть выходки преподов кафедры физвоспитания. К достоинствам Алдона можно отнести и то, что он старается быть в курсе происходящего, может подсказать, когда и в какой форме нужно сдать задание.

Но есть в нашем общении один тревожащий момент. Алдон часто заглядывает в мою тетрадь и иронично качает головой, глядя на мои решения. Однажды он еще и прокомментировал увиденное словами: «Даже так?» Насмешка в чистом виде!

Может быть, лучше сидеть одному? Мне не привыкать…

— Смотри, балашки из 104-й! Какая прелесть! — шепчет на ухо Алдон.

— Балашки? Это что? — спрашиваю я так же тихо.

— Ну… девушки симпотные, — поясняет Алдон.

Данила явно в шоке от такой непросвещенности. Придется отвлечься от депрессивных раздумий и посмотреть, куда указывал мой кент.

Оказывается, Алдон не зануда вроде меня самого и даже находит в себе силы высматривать девушек. Навстречу и правда идут две миловидные студентки — блондинка и брюнетка.

— Давай познакомимся с ними, поболтаем, — неожиданно предлагает Алдон.

Я неопределенно пожимаю плечами. Не нахожу радости в общении с незнакомыми, особенно девушками, но почему-то покорно плетусь за одногруппником.

— Здравствуйте, девушки! — громко обращается к студенткам Алдон.

Юные особы как по команде останавливаются, улыбаются и приветствуют нас.

— Я так понимаю, мы с вами коллеги! — взволнованно басит Данила. — У нас одна специальность.

— Да, но у нас, к сожалению, так мало точек пересечения. Везде разных преподов поставили, — отвечает высокая темноволосая девушка. — Давайте знакомиться! Я Леля Ильина — староста 104-й группы.

— Маруся Лазич! А вас как зовут, мальчики? — быстро включается в разговор блондинка, которая на голову ниже подруги.

На этой девушке короткое светлое платьице в горошек и туфли на высоком каблуке. Меня несколько напрягает ярко-красная помада на ее губах. По моим меркам это вульгарно.

Алдон глядит на девушек с дурацкой улыбкой и краснеет. На поверку оказалось, что он не так искушен в общении с дамами. Смотрит на них как маньяк.

— А я Данила, — выдает он наконец и замолкает, не зная, о чем дальше говорить.

Эта ситуация напомнила мне признание одного ребенка в рекламе сока «Фруктовый сад»: «А я томат! Слова забыл…».

— Шумский Андрей.

Балашки так и сияют. Видимо, за месяц обучения в техническом универе они еще не успели избаловаться вниманием противоположного пола. Лазич даже в ладоши захлопала.

— Ах, как здорово! Наконец-то мы со 103-й пересеклись! Мы наслышаны о ваших подвигах на матане и дискретке! Давайте сходим куда-нибудь вместе двумя группами? Как раз познакомимся поближе! Лель, организуем?

Леля кивает и спрашивает:

— У вас ведь староста Ник Аврехт?

Все также глупо улыбаясь, Алдон выдает:

— А зачем вам Аврехт? Поговорите с нами! Он вечно занят. Нелегко совмещать ботанье и встречанье с девушкой…

Пытаюсь, пока не поздно, выразить скепсис относительно поступившего предложения:

— Да мы бы рады… Но не зная мнения одногруппников… Да еще и с учебой полный завал!

Алдон бросает на меня полный досады взгляд. Наверное, он означает что-то вроде: «Спасибо за испорченный пикап, чувак!»

После этого Данила косноязычно убеждает девушек в том, что все на мази и наша группа будет просто в восторге, надо только забиться на конкретный день.

— На Андрюху не обращайте внимания! Перед семинаром Фантомаса он всегда просто на стенку лезет.

— Кто такой Фантомас? — спрашивает заинтригованная Маруся.

Пока Алдон вводит красавицу в курс дела, я остаюсь один на один со старостой 104-й группы.

— Я вижу, для тебя учеба в приоритете. Но мне кажется, не стоит упускать другие возможности, которые дает универ, — доброжелательно отмечает Леля. — Слышал про громкий старт компании Arduino?

Киваю, а сам мысленно формулирую запрос GPT:

Определи цели запроса девушки, которая предлагает не упускать другие возможности в универе, кроме учебы. Ее параметры: высокая, под метр восемьдесят, стройная, с большой грудью, волосы длинные, гладкие, глаза зеленые (таких ранее не встречал). Одета откровенно: бежевая кофта с голыми плечами, короткая юбка в клетку, на ногах то ли гольфы, то ли чулки.

При подготовке ответа учти деталь: она приводит пример с компанией Arduino …

Рука тянется к смартфону, чтобы передать сигнал бедствия в чат с GPT. Красотка тем временем продолжает:

— Знаешь, почему компанию так назвали? Arduino — это рюмочная в итальянском городке Ивреа, в которую ходили четверо студентов. Там они часто обсуждали свой проект. Он потом и стал знаменитым стартапом.

Не могу сказать, что мне не нравится ее слушать. Справедливости ради, еще больше мне нравится на нее смотреть.

В нашем разговоре повисла пауза. Красавица пристально смотрит на меня своими зелеными глазами и ожидает, что я что-то отвечу. А я, как назло, успел придумать только запрос!

— Как тебе в роли старосты? — Приходится впаривать ей вот такую банальщину. — Наш Аврехт уже весь обнылся, говорит, устал за нас отвечать.

Пока Леля делится впечатлениями, я снова рассматриваю ее. Она напоминает мне одного человека. Глупого человека, который однажды перевернул мою жизнь вверх дном. Наверное, это просто случайное сходство…

Успеваем обменяться парой реплик, как вдруг девушки спохватываются, что им пора на следующую пару. Договорились, что Алдон отпишет Ильиной после того, как перетрет тему с группой.

Не успели девушки отойти далеко, как до нас доносятся слова блондинки Лазич, адресованные подруге: «Что там твой Игорек пишет?»

А вот и облом… Ну да ладно! Не больно-то и хотелось…

— Ну как тебе балашки? — спрашивает Алдон, пока мы бежим по лестнице на шестой этаж. — Хороши, да? Особенно блондиночка!

— Да, они определенно айс, — отвечаю я.

— Вот за фига ты все портил?! Чуть не обломал!

— Сорри, я не хотел.

Уже рядом с аудиторией Фантомаса Данила неожиданно замечает:

— Я б в каждую группу таких балашек определил. Все чуваки сразу бы стали, знаешь, как учиться! Это несправедливо, что в 104-й такие зайки, а у нас только Жучка да Цуллер!

Преподы, наверное, поспорили бы с таким мнением. Но мой кент явно знает, что говорил. На семинаре Фантомас вызывает Алдона к доске, а тот не только не факапится, а еще и сражает этого ирода своими математическими выкладками. Народ в шоке от его крутизны, и один только я догадываюсь, где тут собака зарыта.

— Чувак, во тебя вставило-то! — говорю я на ухо Даниле, когда тот садится обратно за парту.

— О, да! — просто отвечает он.

Чужой пример, как говорит классик, другим наука. Приезжаю домой и настойчиво требую от GPT новой стратегии отношений с Соней. Это поможет мне, как советует Ильина, не упускать другие возможности, кроме учебы.