Read the book: «Матрица»

© Анна Ильина, 2020

ISBN 978-5-4498-2613-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Своей новой книге Анна Ильина дала название «Матрица». С легкой руки фантастов понятие «матрица» превратилось в пугало, во что-то вроде частокола из единиц и нулей, заключающего человечество в виртуальную тюрьму, где реальность замаскирована броскими голограммами. Матрица Анны —другая:

…Коловрат — всё та же матрица

на протяжении веков.

Опять грозит позёмкой белою.

Всё устаканится, пройдёт

и за зимой обледенелою

весна наступит в свой черёд…

Как растение из матрицы — семени, из коловрата-круговращения Земли и Солнца рождается все многообразие мира, сочетающее постоянство чередования природных и погодных циклов с вечной изменчивостью красок, очертаний, звуков:

…А утренние зори красят склоны,

расцвечивая иней по откосам,

и даже серо-чёрные вороны

вдали мелькают розово-белёсы.

…Жужжанье пчёл, шуршание листвы,

псалмы ветров, напевов птичьих малость,

хмельное утешение травы…

Такая же «природы часть» — человеческие чувства, далеко не всегда возвышенные, и поступки, порой отнюдь не благостные.

…Люди, дел натворив, валят на времена:

это время, мол, выдалось очень плохое…

Но стоит перекладывать свои ошибки и провинности на время, природу, Создателя?

…Жизнь учит даже малое ценить

не потому, что голоден и болен,

а просто так.

Вполне счастливым быть,

довольствуясь насущным,

каждый волен.

Почувствовать земную благодать,

не спевшись в общем хоре с дураками.

И вместо хлеба камень не подать,

не растерять опоры под ногами.

Матрица человеческой жизни заключает в себе возможность быть одновременно и созданием, и Создателем.

Я — твой Господь, промокший мотылёк,

всего на три минуты и не более.

Вот так, в ненастье, кто бы уберёг

и нас на перепутьях нашей доли.

Два мира прикоснулись — и тепло

спасает обитателя планеты.

Отрадно: хоть кому-то повезло,

что по просёлкам шляются поэты.

Анна Ильина не отринула эти возможности.

Ольга Юрьевна Исаченко, поэт

МАТРИЦА

«Месяца небесная подкова…»

 
Месяца небесная подкова,
праздничный куржак на провода —
нам, землянам, всё это не ново,
не надоедая никогда.
То, что было, есть и снова будет
перед рождеством и для души:
млечное мерцанье, иней, люди
и домов иззябших миражи.
И ужель за этой (правый Боже)
вечностью в сиреневой дали
(и запрограммированной может)
только единицы да нули?
 

«Ветер…»

 
Ветер.
Запах палой листвы.
Сети
придорожной травы.
Смута.
Хрип ворон в тишине,
будто
что-то знают о дне
новом —
повседневья ликбез,
словом,
слыша голос небес.
Полно.
И без них непокой.
Вольно
век бегущей строкой.
 

«В замирье относительно спокойно…»

 
В замирье относительно спокойно.
Удачи, Нео. Жизнь неподконтрольна,
представившись планидою — судьбой,
что по себе сплошной системный сбой.
Сердечный сбой, ответные сигналы,
предчувствий виртуальные порталы —
перезагрузкой на душу легли
и кончиться иначе не могли.
Учившись жизни, всякое видали…
ах, прекрати. Кого не предавали
под гул моторов и шуршанье шин —
а это ль не вторжение машин?
И всё ж «ars longа», «истина в вине»,
шанс выбора на нашей стороне.
Прощай — и за программную черту
Мессиею на сторону на ту.
 

«Наваждение мыслей облыжных…»

 
Наваждение мыслей облыжных:
— И от нас сохранится хоть что — то.
Между тем в колумбариях книжных
кровоток чёрно — белого фото
ненавязчиво, без притязанья
постепенно иссяк понемногу,
отсылая архив узнаванья
на алтарь электронному богу.
 

«Замыленная присказка веков…»

 
Замыленная присказка веков:
мир не таков как раньше, не таков.
По-новому расчётлив, не таков.
В нём чётче разделенье на врагов
замкАми стопудовыми дверей,
солЯми высыхающих морей,
безжалостными страхами с утра
и пропастью меж завтра и вчера.
Гнетёт антропогенный неуют
и птицы не по-прежнему поют,
раздолье пустоте и наготе
и сами люди, кажется, не те.-
Не те, что в стародавние года.
Продвинутые юзеры? — Ну да,
но с прежними программами измен
и застарелым страхом перемен.
 

«Дожди предпотопные. Крепко прижало…»

 
Дожди предпотопные. Крепко прижало.
Небесной водою размыты огни.
Плохая погода — не повод для жалоб.
Дались же нам эти проточные дни.
В ближайшее время потопа не будет —
ковчег не построен, не праведен Ной,
а чёртовых грешников время рассудит,
суть нас.
Да и что за злосчастья весной,
пока ещё пылью трава не побита,
богатый страстей караван не во сне
и сердце дыханию жизни открыто,
и вера жива и надежда в цене.
А как же любовь? —
Без любви как без вздоха.
Признания смелость — не с неба вода.
Храни нас Господь! И жалей нас эпоха
и мудрая правда и ложь иногда.
 

«Полупустых надежд крушения…»

 
Полупустых надежд крушения.
Страдают с миром отношения.
Приблудный ветер треплет прядь.
Где от отравы дней спасение? —
То обострение осеннее,
то скверных знаков кругорядь.
Причуды судеб и традиции
не под вопросами юстиции,
не по чинам и не с руки.
Обыкновенное предчуствие:
вдруг впасть в хрустальное бесчувствие,
в листвы прощальные стихи.
 

«Меняется палитра сновидений…»

 
Меняется палитра сновидений.
От прошлого остались только тени.
Прощай наивность. Просквозило мимо
то, что судьбой давно не совместимо
как с жизнью загнивающие раны
иль глупые бесславные романы
и наважденья мОрочных часов
с романтикою алых парусов —
причудливых надежд во всей красе,
но на побег отважатся не все
в иное бытие ли, бытиё…
чем сердце успокоится моё?
 

«Азбука эстетики…»

 
Азбука эстетики,
классика романтики:
детские секретики,
стёклышки да фантики.
Блажью вспоминаются
бедственные шалости.
Сердце разрывается
от щемящей жалости,
от щенячьей малости,
от высокой осини,
ледяной усталости
обостренья осени.
 

«И пуста и где-то ржава…»

 
И пуста и где-то ржава,
по-осеннему светла
колокольная держава —
золотые купола.
Ненадёга.
В далях отчих
октябрей не долог век.
В точках А и Б и прочих
синий ветер,
близкий снег.
И прозрачно и привольно
до покоя на челе —
и уже совсем не больно
на тревожащей Земле
в мире хрупком, в мире шатком
под угрозою беды.
В небе резвые лошадки,
антарктические льды.
 

«Бег времени. И сколько будут длиться…»

 
Бег времени. И сколько будут длиться
иллюзии на праведную новь:
помогут небеса иль заграница?
Война не фейерверк, а грязь и кровь.
Святая справедливость жизни, где ты?
И по каким ты вертишься осям,
пока рожаем умные советы
и Бога поминаем там и сям?
 

«Это утро ничего, вроде…»

 
Это утро ничего, вроде.
По асфальту сизари бродят.
Обещает много благ лето.
О, наивный детский мир, где ты?
Ожидания уйдут в небыль
чрез озоновый проём в небе.
Без тревог не могут жить люди.
Ждёшь подвоха или нет — будет.
 

«Скрыто небо облаком седым…»

 
Скрыто небо облаком седым.
Улицы окутывает дым
сизых дней. — Заведомый посыл.
Новый день во власти тайных сил
покрывала белые строчит,
в сердце запустением стучит.
Прозорливость свАлочных ворон,
черноты снегов оксюморон…
Оттого ли хочется стряхнуть
всю эзотерическую муть
с ходиков Земли.
Туда — сюда —
маятник от слова маета…
И в фантасмагории немой
заскучаю по себе самой:
по весенней, летней и лесной,
любящей тебя и мир честной.
 

«Постоянство год от года…»

 
Постоянство год от года:
размышлизмы да природа —
стихотворное меню.
Список, в общем-то, не длинный.
Так и веет нафталином
коронованного ню
от «люблю» до «ненавижу» —
как фанера по Парижу
и над оным… с неких пор.
Что там завтра — неизвестно,
но тревожит, если честно,
удручающий минор.
 

«Затянула сполна хмурых дней пелена…»

 
Затянула сполна хмурых дней пелена
и привычно уже пребывать в непокое.
Люди, дел натворив, валят на времена:
это время, мол, выдалось очень плохое,
нехорошее просто само по себе.
Где утерянный Рай? Что ни шаг — то проблемы,
заунывные тяготы в общей судьбе,
Апокалипсис — самая модная тема,
актуальная:
то есть вселенское зло
угнездилось настолько, что страшно представить…
и опять нам со временем не повезло.
Может можно ещё ну хоть что-то исправить?
 

«В согласии живут и быль и небыль…»

 
В согласии живут и быль и небыль:
латунная звезда сорвалась с неба.
Загадывать желанье — что за бред
казалось бы, пусть тайно, для приличия,
чтоб не смешила мания величия —
но так уж повелось за много лет.
И наша детскость — милое чудачество,
земное умиляющее качество
до седины, да в сердца простоте.
Глядишь — и что-то, кажется, сбывается…
творцы вселенной мудро улыбаются
в такой родной бездонной пустоте…
 

«…и ещё есть одна среди истин проверенных…»

 
…и ещё есть одна среди истин проверенных:
королева — Фортуна целует уверенных,
не блеснув новизной. — Это всё ничего:
испытанья сомненьями стоят того.
Не всегда удаётся развеять в дымы
половодья печалей и страхи из тьмы.
 

«Неистребимый закон созидания…»

Наташе

 
Неистребимый закон созидания:
выдернешь карту — обрушится здание.
Шишки набиты. Запомнить пора
то, что без зла не бывает добра.
Всё очевидно, как на плацу.
На неизбежность роптать не к лицу.
Взбалмошной жизни причудлив узор:
доблестью вдруг обернётся позор,
чёрное слово — живою водой,
доброе дело — лихою бедой.
Много чего у тебя на пути
не предугадано, детка, прости.
 

«Хранить в душе достоинство и честь …»

 
Хранить в душе достоинство и честь —
возможно, это главное и есть,
но рядом паразиты мыслей низких,
и не хватает времени для близких.
Одна из человеческих примет:
мечты, желанья… — у кого их нет.
У праведнейших гуру? — Не скажи.
Какой соблазн поверить в миражи.
Всё потому, что просто грань тонка
меж пафосом лаврового венка
и тщанием простой, надгробной моды,
что, в общем, не меняется за годы,
как прочее совсем другого плана.
До чуда далеко, как до Монблана.
Но чудеса не так уж и важны
и нам чужие лавры не нужны.
 

«Песчаные миры-печальные миры…»

 
Песчаные миры-печальные миры,
где времена до нас и время после
о вечности песках не помним до поры,
беспечно обретаясь где-то возле
и сами по себе.
Единая для всех
нацеленно — насущная забота,
одни на всех мечты: достаток и успех,
людская благодарность хоть за что-то.
Багряный призрак Страшного суда
Затёрт в умах монетою разменной
и по большому счёту ерунда
по меркам энтропической вселенной.
 

«Годы сердцем осязаются…»

 
Годы сердцем осязаются
нестираемы и зыбки.
Хорошо, что забываются
несмертельные ошибки.
Наживное нежеланное —
тема общемировая,
пробуждение нежданное
и любовь полуживая,
уязвимая доверчивость
пёстрых сложных чувств империи,
где измены и изменчивость —
очень тонкие материи.
 

«Терпение в страданьях неизбежных…»

 
Терпение в страданьях неизбежных.
Как под копирку множатся враги.
Расшатаны основы истин прежних.
Расхристанное небо, помоги,
расписывая новые страницы
молчаний
перехлёстами дождей.
А может правда: что-то сохранится
в коллайдерном разбеге скоростей?
Мы чувствуем сполна твоё дыханье,
наш век,
пред летаргией ветхих слов
мы сами себе суд и наказанье
под пафосной геральдикой орлов.
 

«Отчаянья звонок пока что не набат…»

 
Отчаянья звонок пока что не набат.
Претензий нет к судьбе. Никто не виноват.
Нежданный поворот — беда, но не вина.
Треклятая любовь всё спишет, как война.
Назад возврата нет, когда снега горят
безропотным огнём который год подряд.
Бессмысленно пусты слова в немой мольбе,
но колокол звонит пока не по тебе.