Read the book: «Прогулки по Петербургу. Живопись и поэзия»
Font::
© Анна Гаятри, 2026
ISBN 978-5-0067-2096-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Посвящается Петербургу
Я хочу рисовать Питер…
Я хочу рисовать Питер,
Белой ночи полёт нежный,
Я хочу рисовать ветер,
Он такой же, как я, — грешный
Заметает пути снегом —
Ни пройти, ни вздохнуть, — больно!
Покрываются льдом реки,
Застывают мосты — стоном!
Я хочу рисовать крыши
И без крыльев взлетать в Небо!
Я теченье Невы — слышу,
Пульс реки — он в моих венах!
Я хочу рисовать Питер,
Тёмной ночи огни — в окнах!
Потеплее надену свитер,
И пойду погулять с Блоком…
И стихи — словно дым — к Небу!
И с Невы словно лёд содран,
А на Сфинксе уснул Демон,
На другом — спит Андрей Белый…
Я пойду рисовать город,
Всплески улиц и крик чаек,
Я промёрзну до рези в горле,
И пойду, — и напьюсь чаю…
Этот запах дождя…
Этот запах дождя,
Словно питерский сон,
Словно улиц родных
Золотой перезвон.
И театра огни,
И качели — на взлёт!
Этот шелест дождя
О далёком поёт.
Я усну навсегда
В колыбели дождя.
Под напевы судьбы
Тихо плачет дитя…
Этот запах дождя,
Словно питерский стон!
И звучит над Невой
Скорбный отзвук валторн…
Бьются тонкие крики чаек…
Бьются тонкие крики чаек
О звенящую наледь крыш,
А по городу бродит странник,
Как слепая седая мышь…
Тихий странник бредёт по улицам
И глядит в никуда, в никуда…
Перед ним занавеской тюлевой
Дождевая дрожит вода…
Спотыкаясь о чьи-то тени,
Он вздыхает и шепчет тихо,
И взбирается по ступеням,
Будто ищет какой-то выход…
Он бредёт в пелене полуночной,
Словно в поисках огонька.
А под небом тяжёлым, сумрачным
Хладнокровно течёт река…
Крики чаек бьются и ранятся
О гранитные берега,
И тоскою сердца туманятся,
Заметают глаза снега…
Белой ночи кружево стелется
Мне под ноги сырым ковром,
Тихой странницей, вечной пленницей, —
Я иду, погружаясь в сон…
Мне снился город белоснежный…
Мне снился город белоснежный,
Мосты, каналы и река,
И розовый гранит прибрежный,
И тихий плач издалека…
И люди бледными тенями
Скользили вдаль по мостовой,
И дети с грустными глазами
Вдыхали воздух городской…
И тихо ангелы вздыхали
На крышах каменных домов,
И низко голуби летали
Над парапетами мостов…
Мне снился дождь, стучащий в окна,
И в лужах — танец воробьёв,
Идущий путник одиноко
По беспросветности дворов…
Мне снился нищий на ступенях
Собора с золотым крестом,
Он плакал, стоя на коленях,
Под тихий колокольный звон…
Я села рядом. Чайка в небе
Кружила, плача и крича…
И мне на плечи падал пепел,
И тихо плакала свеча…
Мой сон погас. Растаял город…
Стою на паперти моста…
Передо мной — крыльцо Собора
И склепа древнего плита…
Город глазами сонными…
Город глазами сонными —
Окнами серых домов —
В колодцы глядит бездонные
Своих опустелых дворов…
И видит собаку спящую
В бездомной дыре двора,
И тусклые лампы, коптящие
С вечера до утра…
И видит людей бредущих
В серых своих пальто, —
Слепых за слепыми идущих —
Брейгелевской толпой…
Город дождями выплакал
Серую муть тоски,
Долго по-детски всхлипывал,
Съёжившись у реки…
В призрачных улиц росстанях
Буйствуют сквозняки.
Небо, дождём исхлёстанное,
Дует на синяки…
Морось застыла в воздухе,
Всё превратив в туман,
Россыпь неясных шорохов,
Зыбкий седой обман…
Город глазами сонными —
Окнами серых домов —
В небо глядит бездонное,
В поиске новых снов…
Крыши призрачных домов
Крыши призрачных домов
Выступают из тумана.
Тихое сплетенье снов,
И до неба — купол Храма.
Кружево ночных дворов, —
Где блуждают в паутине
Строки будущих стихов,
Отражаясь в небе синем…
Окон сонный взгляд в ночи
Под сияющей луною,
И огарочек свечи
У кого-то на балконе…
Питерский трамвай
«… Передо мною летел трамвай».
Н. Гумилёв
Я шла аллеями Парижа,
Ведущими меня в Китай,
Скользил в тени
Совсем неслышимы
Старинный питерский
Трамвай.
Сияли улочки Китая,
Ведущие меня в
Париж.
Плясал паяц,
Почти невидимый,
На сизых крыльях
Старых крыш.
Я шла по краю
Горизонта,
Ведущего меня в
Тунис.
А мой трамвай, —
Никем не слышимый, —
Летел среди
Бескрылых птиц…
Апрельская метель
Сиреневая акварель
На белоснежный лист бумаги
Стекала нежно,
А метель
Кружила всполохами ангелов
По переулкам бытия,
Затерянного и безлюдного,
По улицам, где нет тепла,
А тени серы словно будни.
И таял медленно апрель,
Стекая каплей акварели,
И акварельная капель
Была и смыслом, и забвением…
Дом с закрытыми окнами
Дом с закрытыми окнами
Смотрит вглубь себя
Глухие ставни
Призывают к молчанию
Ягнят грезящих о млечном пути…
Люди с закрытыми глазами
Глядят вглубь себя
Сидя в доме с глухими ставнями
И смотрят немое кино
Вслепую
На ощупь…
Только кошка с синими глазами
Сидит у чердачного окна
Смотрит в глубь
Распахнутого неба
И поёт свою вечную песню
В стиле блюз…
Осенние ветры…
Осенние ветры
Звенели капелью,
Весь город сегодня
Играл на свирели…
И пели дождём
Водосточные трубы,
Гудели деревья,
Играя на тубе…
Река подпевала
Журчанием скрипки,
И падали листья
В шуршании зыбком…
И зонтики плыли
Судьбы дирижёрами,
Скользя над оркестром
Осеннего города…
Бродячая кошка —
Ночная солистка —
Пропела сопрано
Пустующей миске…
Я дверь отворила,
Открыла окошко,
Впустила и осень,
И ветер, и кошку…
И город впустила,
Звенящий капелью…
Мы вместе играем
Теперь на свирели…
Мы шли по Невскому проспекту…
Мы шли по Невскому проспекту,
Стремясь в заоблачные дали…
Плясали в окнах занавески
От вздохов северных мистралей…
И серый дождь, осенне-зябкий,
Ладошками по лужам шлёпал,
И вытанцовывал морзянку
На площадях оконных стёкол…
И плыли зонтиков флотилии
По водам Невского проспекта…
Фигуры ангелов застыли,
Сверкая с крыш и постаментов…
Мы шли, смеясь, по лужам шлёпая,
Кружась под зонтиками судеб,
И поэтическими строфами
Молили ангелов о чуде…
Девушка с томиком Блока…
«Девушка пела
В церковном хоре…»
А. Блок
Девушка с томиком Блока
У тёмной воды Невы
Тихо читала строки
В ритме речной волны…
В стареньком платье белом…
Тоненьких рук излом…
Девушка тихо пела
О царствии неземном…
Чайки взмывали в небо,
Город стонал во сне,
Грезя о ветках вербы
И скорой уже Весне…
Отражения
Белые голуби летели низко
Под сумрачным небом
Над городом серым,
Отражаясь на мокром асфальте
Брызгами солнца
Сизые голуби клевали крошки
В тенистом парке
Серого города,
Отражаясь в тенях деревьев
Изломами крыльев
Прохожие шли, отражаясь тускло
В витринах проспекта
Серого города,
Бросая крошки печенья, хлеба
На тёмную землю
Сверкнуло солнце в угрюмом небе
И белые голуби ввысь взлетели
И сизые голуби ввысь взлетели,
Отражаясь в моих глазах
Светом
На тусклом асфальте
В лужах свинцовых
Мокнут хлебные крошки,
Отражаясь в Слове:
«Не хлебом единым…»
Мой мир округл…
Мой мир округл,
Без цифр, без часов,
Хотя росла я у Пяти Углов,
Но жизнь кругла,
Овальна, как яйцо,
Тиха, как питерское бледное лицо…
И я смотрю в туманное окно
Без острых стёкол,
Без прямых углов…
Округлое, как в хоббитской норе,
И мир издалека кивает мне…
И, если стих, — то рондо,
Если ритм, —
Таинственный и томный тихий тон
Созвучных сердцу
Золотых валторн…
Мой мир округл,
Без цифр, без часов,
Хотя росла я у Пяти Углов…
Но под воздействием
Волшебных слов и снов
Углы исчезли,
Стало Пять Кругов…
И мнится мне,
Что у Пяти Кругов
Приму я светлое и тихое причастье,
И что углы здесь не имеют власти,
И нет во мне изломанных углов…
Опавшие люди
Опавшие люди,
Как листья, кружатся
Над городом,
В лужах их лица искрятся,
А души-эрзацы
Бредут словно роботы
Безропотно…
И бледные ночи,
Как птицы, кружатся
За окнами,
Небом наполнены святцы,
Но ангелам снятся
Разбитые стёкла
Кокона…
Уставшие люди,
Как тени паяцев,
На улицах,
Ниточки к небу стремятся,
А в душах от тяжести
Пунктуации
Сумерки…
И падают листья,
И падают птицы,
Над городом
Кружатся грустные лица…
И нет им исхода —
Ни вдоха, ни входа,
Холодно…
Смотрю кино, похожее на сон…
Смотрю кино, похожее на сон,
Актёры движутся как голубые тени,
И я иду сквозь блики сновидений
Той жизни, что назначена на слом.
И я иду, похожая на сон,
Сквозь зеркало, где сотни отражений
Играют драму взлётов и падений
Больной души, назначенной на слом.
Когда-нибудь закончится кино,
И режиссёр перемотает плёнку,
И я услышу детский возглас тонкий:
— Включите свет! Мне страшно! Мне темно!..
И, если вновь откроется окно
В тот мир, где бродят сумрачные тени,
Я испрошу для всех Преображенья:
Что рождено, то будет спасено!
Плачет Осень, бродит Осень…
Плачет Осень, бродит Осень
В бесприютных городах
И шепчу я в неба просинь
И кричу я в неба просинь
О надеждах и мечтах
Грезят люди, плачут люди
В беспросветном сером сне
Я прошу Тебя о чуде
Я молю Тебя о чуде
О рассвете, о весне!
Ты окутай светом белым
Беспробудные дома
Чтобы сердце не болело
Чтобы сердце потеплело
И очнулось ото сна…
Под окном рыдает Осень
Заблудившись во дворах
Бьётся Осень ливнем оземь
В лихорадке стонет Осень:
Жизнь, вернись! Развейся, прах…
Осень
Осень тусклыми пальцами
Играет на фортепьяно
Форте — шагают мёртвые
Живые шагают пьяно
Шурша индевелыми листьями
На клавишах фортепьяно
Скорбным голосом птицы
Осень поёт сопрано
Цепи тяжёлых домыслов
Грохот шагов анданте
Над обезлюдевшим городом
Осень поёт бельканто
Рушатся люди, здания
Снится замёрзший сон
Живое и мёртвое пение
Сливаются в унисон
Льдины замёрзших звуков
Тают в горниле мщения
Осень осипшим горлом
Пытается петь крещендо…
Ре минор
Я видела пьяных, лежащих в луже,
Окоченевших от жуткой стужи,
Корочкой льда покрытые руки,
В пепельных пятнах серые брюки…
Взгляд, устремлённый в немое небо,
Стылые губы в смешке нелепом…
Снег, опадая густыми хлопьямм,
Мягко, по-дружески, их похлопывал…
Пьяные сны ледяными узорами
Ткали канву за закрытыми взорами…
Пьяным казалось, что счастье — вот оно,
В дырах, но тёплой рукой заштопано…
И колыбельно звенели бутылочки
Из-за окошек ночных распивочных…
Грезилось пьяным: сияют звёзды
И кто-то шепчет: ещё не поздно…
Еще не поздно… Ещё не поздно…
И небо обрушилось ливнем звёздным…
Но пьяные спали.
Они не видели
Открытую дверь голубой Обители…
Я живу в эпицентре отчаяния…
Я живу в эпицентре отчаяния,
Где на каждый висок — курок,
В оглушительной зоне молчания,
Где за слово даётся срок…
Здесь вздымается город сказочный
Над бурлящей водой реки,
И пунктирами носятся ласточки
Силе тяжести вопреки…
Ночью город становится призраком,
Расплываясь в мольбе дождей,
Застилая дороги листьями,
Задыхаясь в плену теней…
И качаются сотни повешенных,
Стонут стонами всех времён…
На высоких столбах заснеженных —
Сотни стоптанных в кровь имён…
Стонет чайками призрачный город
Бредит белой горячкой ночей,
Под саднящей корочкой холода
Жёсткий пульс городских палачей…
Я живу в леденящем городе,
Где на каждый курок — висок,
Где замёрзшие души вспороты
Льдом и пламенем — наискосок…
Я иду по хрустящей наледи
Снов и яви, молитв и слёз,
Впереди — алым светом залита, —
Надломилась земная ось…
Я напьюсь из ковша бездонного…
Я напьюсь из ковша бездонного
Двух медведиц пьянящий мёд…
Окрылённая и свободная
В заоконный шагну пролёт…
Я бродягой пройдусь по городу
Детских сказок и взрослых снов…
Вверх по проводу оголённому
Вьётся путь из семи витков…
Семь витков затяжной метелицы…
До весны бы сейчас уснуть…
Только лапы Большой Медведицы
Охраняют мой Млечный Путь…
Над бездомным бессонным городом
Гончих Псов раздаётся вой…
И по проводу оголённому
Я бегу и бегу домой…
Я напьюсь из ковша бездонного
Двух медведиц пьянящий мёд…
И за звёздочкой заоконною
В Поднебесье увижу вход…
Осенний ветер
Осенний ветер
Бил в колокола.
Земля меня укрыла
Листопадом.
А за спиной
Сияли два крыла,
И песню пел
Мой ангел
С тихим взглядом.
И боль, и муть,
И слёзы ноября —
Всё, что саднило,
Мучало и тлело, —
Под перезвон
Ночного звонаря
Покинуло
Измученное тело.
И ангел тихий, —
С тлеющей лампадой —
Поцеловал меня,
Сказав: Лети! Лети!
Но прошептала я:
Прости. Оставь. Не надо.
Ты просто
К Богу
Путь мой освети!..
И снова серый день…
«… достать чернил и плакать…»
Б. Пастернак
И снова серый день,
И дождь, и слякоть…
Чернила высохли,
Не хочется и плакать,
Сырая дверь мне дышит сквозняком
В затылок, плечи, спину… И платком
Укутавшись, вдыхаю воздух стылый-
Он пахнет плесенью, болезнями, ангиной…
И детским плачем в логове ночи…
И бледным светом тающей свечи…
А за окном —
Дрожащий стылый день,
И лужи плещутся под сапогами студнем,
Плывут зонты, как парусные судна,
А у прохожих шляпы набекрень
От ветра, пляшущего оголтело…
Но в городских садах
Цветёт сирень,
И ночь, как обещают,.
Будет белой…
Февральский лёгкий снег ложится…
Февральский лёгкий снег ложится
На крыши питерских домов,
И, кажется, сверкают спицы
У Кружевницы светлых снов…
Она плетёт полёт снежинок
И белых улиц кружева,
В узор из инея и льдинок
Вплетая нити волшебства…
Стоят дома под шапкой снега,
Стараясь сбросить зимний сон…
Приходит мартовская нега,
И слышен тихий перезвон
Сосулек, тающих под крышей,
Всё омывается Весной!
И расплетается неслышно
Узор из кружев голубой…
Спят седые метели…
Спят седые метели
На ладонях Земли…
Все цвета потускнели,
Словно тени легли…
В тишину окунулся
Белокрылый рассвет,
В серой сеточке улиц
Заблудился поэт…
Строчки бьются об окна
Запустелых домов,
И надежды поблёкли
От несбыточных снов…
Пульс забытого вальса
Бьётся в ритме дождей,
И звучат диссонансом
Благовесты церквей…
Город тонет в безлюдье
Городских площадей…
Я стою на распутье
Обездоленных дней…
Но возможно, что всё же
Возродится Весна…
И в моём бездорожье
Окажусь не одна…
Вспыхнет радуга снова,
Освещая мне путь…
И появится Слово,
И проявится суть…
Зима на выцветших холстах…
Зима на выцветших холстах
Рисует тусклые картинки:
Там кто-то плачет у моста,
А кто-то весело скользит
По синим льдинкам…
И городская круговерть
Всегда — ярка, всегда — нарядна,
А ветки ёлок, словно плеть,
Всё хлещут по щекам моим
Так беспощадно…
Снежинки кружатся во мгле
Моих невзгод, моей печали,
И крики детские во сне
Мне режут вены, режут слух
Тупым кинжалом…
На улицах то снег, то дождь,
И глухо музыка играет.
А кто-то на мосту стоит, —
Под туфель скрип, под пляс подошв,
Рыдает…
Необъяснимая тоска
Рисует бледные снежинки.
На стенах — тень Гробовщика, —
Кривляясь в свете фонаря,
Зовёт на зимние поминки…
Взметнулись белые метели…
Взметнулись белые метели,
Зимы услышав бледный зов…
В душе — и пустошь, и смятенье,
И нет ни сил, ни слёз, ни слов…
В окошки бьётся ветер снежный,
И мёрзнет речка подо льдом…
И зимний холод неизбежно
Укроет мертвенным крылом…
И трудно верить в пробужденье
Седых деревьев, трав, цветов,
Всё замерло в оцепененьи
Под тяжестью свинцовых снов…
И трудно верить, что когда-то
Растает лёд, растает тьма,
И предрассветная соната
Пробудит спящие дома,
И звон сосулек предвесенний
Пробудит травы и цветы…
Тогда — весна, тогда — спасенье!
И — тихо гаснущие сны…
Снежинки над седой землёй…
Снежинки над седой землёй
Танцуют в крошечных пуантах,
Тягучий, терпкий воздух марта
Плывёт невидимой волной…
И в первых лужах воробьи
Взъерошенные спинки моют,
И дети, вырвавшись на волю,
Играют весело в снежки…
И много солнца, много снега!
Асфальта голубого пар,
И неба солнечный пожар,
И кошек мартовская нега…
Воздушным шариком весны…
Воздушным шариком весны
Летит снежинка, — тая, тая…
И всполошились воробьи,
Над первой лужицей взлетая.
Под тёмным куполом зимы
Сосульки, словно балерины,
В тенях узорчатой каймы
Танцуют в ломаных изгибах…
Застыв во тьме женою Лота —
И не уйти, и не спастись! —
Деревья в горестной немоте
Всё тянут ветви — ввысь да ввысь!..
Над тёмной пропастью зимы
Бледна, как снег, — к весне взываю!
Но с первым отсветом весны
Снежинкой белой таю, таю…
Я заблудилась в сновиденьях…
Я заблудилась в сновиденьях
Меж колыбелей и могил,
И взлёт тяжёл, как и паденье,
Дедалом сотворённых крыл…
На плитах белый воск искрится
Последним солнечным лучом.
И снится мне, что перья птицы
Ложатся тихо на плечо…
И перья синим снегопадом
Мне устилают тусклый путь,
И кто-то в чёрном за оградой
Мне шепчет: спи… Уснуть, уснуть…
Тихо идёт жизнь…
Тихо идёт жизнь,
Тает февральский снег.
Времени лёгкий бриз
Свой замедляет бег…
Свет на изломе дня
Чьей-то рукой смят.
Девочка за окном
Тихо глядит в сад…
Мимо идёт смерть,
Март зазвенел льдом.
Тает земли твердь,
В клетке грудной — ком…
Там, за стеклом, — мы,
Дверью закрыт дом.
Смотрим в глаза тьмы,
Дышащей за окном…
Тихо плывёт дым…
Вслед за апрелем — май.
Небо стало седым,
Пепельным — вход в Рай…
Мечется в серой мгле
Свет золотых лампад.
Здесь, на сырой земле,
Каждый — в любви — свят…
Я за окном стою,
Тает февральский снег…
Время, сыграв вничью,
Свой коротает век…
За окном…
Там тишина, и белый снег летит,
И свет горит в пространстве заоконном,
И девочка, сошедшая с иконы,
Кивает мне и за собой манит, —
Оставить мир уныния и скорби…
И я иду сквозь синее окно
По белому искрящемуся следу,
И девочка, укутанная пледом,
С глазами, словно синее стекло,
Тихонько тает под летящим снегом…
И я касаюсь лёгкою рукой
Зеркального стекла преображенья, —
И вижу девочку с иконы в отраженьи,
И, обретая призрачный покой,
Я слышу сердца нового биенье…
Ночь
Ночь, как дикая кошка,
Заглянула в окно…
Стало тихо до дрожи,
И ужасно темно…
Мой малыш притаился,
Как мышонок, притих,
Он недавно родился, —
Среди стен ледяных.
Я укутаю лаской
Своего малыша,
Пропою ему сказку, —
Как Земля хороша…
Только в доме холодном,
Среди тёмных окон,
Затаился негодный
И не сказочный сон…
Словно чёрные кошки,
Страхи рвутся в окно,
За окном на дорожке
Словно в склепе темно…
В эту ночь ледяную
Я с тобой посижу,
Про луну золотую
Я тебе расскажу…
Из темницы окна
Льётся в комнату свет.
Нам подарит Луна
Золотой Амулет…
Посидим в тишине
И забудемся сном.
Белый кот на луне
Нам помашет хвостом…
Опустилась мгла…
Опустилась мгла
В город тихих снов,
Кружевом легла
На́ спины домов…
Засыпай, малыш,
Будь, что суждено…
За окошком — тишь,
Как в лесу — темно…
Я утру слезу.
Посижу с тобой.
Я тебя спасу
От годины злой…
Стены укреплю
От седых ветров,
Печку натоплю,
Обустрою кров…
Я вдохну дурман
Голубой Луны,
И приснятся нам
Голубые сны…
Погляди в окно —
Видишь, россыпь звёзд?
Нам ведь суждено
Жить без горьких слёз…
Окружу теплом
Люльку-колыбель…
Мёд и молоко
Дам тебе в постель…
Будет сладко пить,
Будет сладко спать,
Сяду полог шить,
Стану сказки ткать…
А ещё сплету
Покрывало снов,
И вплету мечту
В ниточки холстов…
Спи-усни, малыш,
Будь-побудь со мной,
Знаю, ты уйдёшь
Раннею весной…
По тропе пойдёшь,
Где цветут цветы,
И меня возьмёшь
Ангелом твоим…
Синие-синие ночи…
Синие-синие ночи,
В небе сияют огни…
Первые сказки для дочки,
Светлые тёплые дни…
Детские сны над кроваткой,
Лёгкие, как мотыльки…
Хочется тоже, украдкой,
В детство заплыть — за буйки…
Хочется тоже, как прежде,
Жить в незабудковом сне,
Так же легко и безбрежно,
С вечностью наедине…
Белые-белые ночи,
Синие-синие дни…
Первые пишутся строчки —
В доме у серой стены…
Просыпаться под ПЕНИЕ ПТИЦ…
Просыпаться под пение птиц —
Разве это не тихое счастье,
О котором мечтаешь в ненастье
Среди бледных и сумрачных лиц?
Серебристые спицы дождя,
Словно стрелы, вонзаются в землю…
Я иду — неприкаянный пленник —
О неведомом счастье моля…
Я сквозь годы бреду, непричастна
Ни к судьбе, ни к мельканию лиц…
Но — какое же тихое счастье, —
Просыпаться под пение птиц!..
Тихий воздух заветного детства
Тихий воздух заветного детства
Колокольным звенел серебром,
И высокого неба блаженство
Озаряло безоблачный дом.
И деревья на ветках качали
Мои детские синие дни,
Убаюкивая печали
И шепча мне листвою: усни…
Не тревожься о буднях грядущих,
Стихнет всё, позабудется боль,
Помни только о птицах поющих
И о небе — всегда голубом.
Мы споём тебе тихую песню,
Колыбельно качая листвой:
— Спи, младенец, спи ангел чудесный,
Тебе нужен покой неземной…
И хотелось мне — не просыпаться!
Просто сон досмотреть до конца.
И венчаться на Высшее царство
Детским смехом в сияньи Творца…
Смотрю сквозь детства тусклое стекло…
Смотрю сквозь детства тусклое стекло…
Печальных улиц сонное сплетенье…
И бледный свет в домах,
Где властвует мгновенье…
И много снега за ночь намело…
Там детский плач пульсирует во сне,
И тихи лица сумрачных прохожих…
И серый неба свет,
И улиц бездорожье,
И каждый — сам с собой наедине…
Иду сквозь детства тусклое стекло…
Сквозь дней печальных сонное сплетенье…
И слышу детский смех,
И возглас удивленья,
И — первый снег!
И всё — белым-бело!..
Молитва
Свет свечей,
Негасимый огонь алтаря.
Заметалась метель,
Завывая ветрами…
А над городом бледным
Окошки горят,
Рассыпаясь по ветру
Скупыми мольбами…
Распростёрла я руки
Над густой синевой,
И беззвучно шептала
Я молитву, взлетая…
И развеялись муки
Той молитвой простой,
Вспыхнул город свечей
Золотыми огнями.
Снег в лицо,
Негасимый огонь алтаря.
Разметалась душа,
Рассыпаясь слезами…
Больно падать,
Но знаю — ты встретишь меня,
И обнимешь, как ангел,
Большими крылами…
Я ждал тебя, печальный ангел мой…
Я ждал тебя, печальный ангел мой,
Во тьме мелькали плачущие тени.
И я вставал на жёсткие колени
И звал тебя, печальный ангел мой….
И ты пришёл, как в давнем детском сне,
По тонкой нити, как канатоходец…
И сердце билось, словно иноходец,
Как всполохи свечи в чужом окне…
И я рванулся, словно дикий конь,
К той пропасти над рыжею землёю…
И я хотел — навеки быть с тобою,
И протянуть тебе свою ладонь…
Но ты ушёл за призрачность оград,
В другую плоскость или измеренье…
И — тонущий в отчаянном сомненьи,.
Я всё же сделал первый робкий шаг…
И я пошёл — «над пропастью во ржи», —
По тонкой нити веры и сомненья…
Я ждал Покоя и Преображенья,
Но мне шептали «Пел? Так попляши!»…
Я шёл из тьмы за грёзами своими,
Мой ангел скрылся в Доме Вечных Снов…
Но звёзды из созвездья «Гончих Псов»
Сияли и тихонечко скулили…
Я звал тебя, печальный ангел мой,
Но ты ушёл по тонкой нити света…
Лишь перья белые из крыльев цвета лета
Летят ко мне, ведут меня домой…
В ночной тиши поёт, звенит струна…
В ночной тиши поёт, звенит струна, —
На ней Орфей играет неустанно,
Играет нежно, тихо, покаянно,
И пробуждает Землю ото сна…
И девочка встаёт, — ещё больна,
Ещё окутанная мраком и туманом…
Ей кажется всё призрачным и странным,
Но — ей одной поёт, звенит струна!..
Играй, Орфей! Для девочки своей,
Что в царство мёртвых канула однажды…
Не выйти из глубин подземных дважды,
Но ты играй и песню пой, Орфей!
В ночной тиши рождаются слова,
Плакучие, как тени ивы старой,
Волшебные, как сказочные чары,
Прозрачные, как неба синева…
Та девочка очнётся как-нибудь,
Среди поляны синих незабудок,
Протянет руку, и свершится чудо…
Не дай, Орфей, не дай ей ускользнуть!
Иду по улицам, по сумрачным дворам…
Иду по улицам, по сумрачным дворам,
По кружеву теней и всплескам света,
Среди людей, что в тёмное одеты,
Бредущих, как и я, с грехом напополам…
Потом в подъезд — как в чёрную дыру,
И по ступеням — выше, выше, выше!
В надежде, — может, кто-нибудь услышит?!
Или найдёт, случайно, поутру…
И кто-то тронет за руку впотьмах
И поведёт по каменным ступеням,
Попутно бормоча о мире тленном, —
О том, что каждый обратится в прах…
То вверх, то вниз… То дождь, то снег в лицо,..
И век идти по каменным ступеням…
И, спотыкаясь, падать на колени,
И вновь вставать с покорностью слепцов…
И вновь скользить среди людей-теней
Такой же тенью — бледной и безликой…
Но вслед за бездыханной Эвридикой
Уже идёт, уже идёт… Орфей…
И опять, опять бессонница…
И опять, опять бессонница,
Видно, так уж суждено…
Отчего ж порой так хочется
Выйти в серое окно?…
Сонный город серым облаком
Застилает мне глаза,
Над домами серым мороком
Надвигается гроза…
Дребезжит окно кухонное
От промозглого дождя…
И тягуче монотонные
Чертят небо провода…
Слёзы, намертво застывшие,
Комом замерли в груди.
Я — навеки непростившая…
Тише! Ран не береди!..
Сапоги надену старые
И по городу пройдусь.
Может быть, от сна кошмарного
Я когда-нибудь очнусь…
Я своей судьбы заложница,
Отчего же так темно?
Отчего порой так хочется
Выйти в серое окно?…
По крышам шла…
По крышам шла под небом предрассветным,
Так близко к краю, к свету, к тишине!
Там, вдалеке, смеялись чьи-то дети,
И звёздочки сияли в вышине…
И окна праздником светились человечьим,
И так хотелось в комнаты зайти,
Где жили люди, где горели свечи,
Но я должна была идти, всегда идти…
Скользить по крышам, колким и холодным,
Не знать уюта, света и тепла,
Идти так долго при любой погоде,
Чтобы потом забыть — куда я шла…
И я бреду по крышам на рассвете,
Окошки гаснут, дети тихо спят…
А в воздухе — сырого ветра трепет,
И тихий свет, и синий снегопад…
И я иду тихонечко по краю,
Пытаясь вспомнить: кто, зачем, куда…
И, вспомнив, я над крышами взлетаю,
И новая рождается звезда…
Стекало время капелькой печали…
Стекало время капелькой печали
По невесомой лестнице из снов, —
От стрелки к стрелке, по горизонтали,
Мир поглощая тиканьем часов.
Стекало время капелькой росы,
И снилось людям, что они нетленны.
Распались стрелки, сломаны часы,
Не бьются пульсом тоненькие вены.
И стихло всё. И ангелы без крыл
Бредут по опостылевшей дороге.
И нет ни колыбелей, ни могил —
Есть только вечность
В чёрном платье строгом…
Улиц ночных синева…
Улиц ночных синева
Словно река легка,
Пьяно шумит листва
Песней издалека…
Я прошепчу слова,
Сказанные во сне.
Тихо скользнёт сова,
Словно слепящий снег…
Яркий во мгле фонарь,
Боль от его лучей.
В колокол бьёт звонарь —
Холодом мрачных дней.
Синяя боль внутри,
Светлый твой взгляд в окне.
Шепчешь: умри, умри! —
Нашей с тобой Весне…
Я под окном стою, —
Лёгкая, как река.
Песню тебе пою, —
Тихо, издалека…
Два лика — словно два крыла…
Два лика — словно два крыла.
Одно — в тени, другое — в Свете.
То плачет, то смеётся ветер,
То светлый день, то ночи мгла.
Ищу и жду тебя — иного:
Ты тих и светел, как родник,
Бездонным наполняешь Словом
Наш дом, наш сад, И каждый миг
Рассветом кажется беспечным…
И несказанно ти́хи речи,
И взгляд твой нежен. Ясный лик
Сияет Небом. Быль и небыль —
Как две ладони. Ты — и следом
Я по следам твоим иду.
И мы бредём
Судьбе навстречу
В бреду весенне-белой ночи,
В слезах весеннего дождя,
А в небе путь сияет млечный,
И я люблю тебя — предвечно,
И вечно жду Тебя, любя…
Сумасшедше-пьянящая ночь…
Сумасшедше-пьянящая ночь,
Запах лета и буйство сирени,
И, конечно же, ливневый дождь,
И душа в бесконечном смятеньи!..
Стая птиц, улетающих вдаль,
Белых-белых, как снежные хлопья,
И художник рисует гризайль
В белоснежном, как птица, блокноте…
Двое, за руки взявшись, летят
Над решёткою Летнего Сада,
Им неведомы узы оград, —
Только светлого неба прохлада…
Сумасшедше-пьянящая ночь,
Запах лета и буйство сирени!
Я — не в силах любви превозмочь, —
Белый город держу на коленях…
Запрокинув лицо…
Запрокинув лицо,
Я смотрела сквозь слёзы
На звёзды.
Серебристым лучом
Меня нежно
Коснулась луна.
Сквозь меня,
Сквозь печаль
Проносились
Весенние грозы,
Омывая дождями
Видения страшного сна…
Я смотрела сквозь сны,
Затаившись на дне
Нерожденья,
Обернувшись назад,
Как Орфей
На пороге зимы.
Я просила,
Я жаждала
Только мгновенья
Забвенья,
Но сквозь слёзы свои
Я увидела
Отсвет Весны…
Я построила город…
Я построила город
На хрустальном песке
И рассыпала иней
На свинцовой реке.
Я построила город —
И дворцы, и мосты.
Я омыла дождём
Золотые кресты.
Распахнула ворота —
Для бродяг и котов,
Для детей и поэтов,
Для диковинных снов.
Я наполнила город
Неземной тишиной,
Чтобы все, кто устал,
Обретали покой.
Я укутала город
В трепет белых ночей,
В переулках рассыпала
Горсти белых огней.
И сиянием северным —
Из обители снов —
Мне звучит колыбельная
Тихой песней без слов…
Я построила город
На века, на века,
Распустились деревья,
Засияла река…
Я построила город
На ладонях своих,
Я дала ему имя…
Одно — на двоих…
Город плыл золотым туманом…
Город плыл золотым туманом,
Как корабль — в ночной тиши…
По реке и речным каналам
Плыли улицы-миражи…
Огоньками вечерних окон
Перемигивались дома,
И звучал колокольным звоном
Колыбельный напев псалма…
Над соборами пели птицы,
Город плыл в предрассветной мгле…
Только, может, мне это снится, —
Сон о призрачном корабле…
Город плыл, и Весна сияла
В белоснежных его парусах,
Он приплыл к голубому причалу,
И застыл в весенних лучах…
Разноцветные мосты
Разноцветные мосты
Голубого Петрограда
Смотрят в реки с высоты
Позолоченной ограды…
Затуманен Синий Мост
Голубого Петербурга…
Под лучами синих звёзд
Я отправлюсь на прогулку…
На Зелёный выйду мост
Голубого Ленинграда
Погружусь я в море слёз
Искалеченных блокадой…
Разгорелся Красный Мост
Неожиданным рассветом!
И распелся синий дрозд,
На гранитном парапете…
Я пойду к Семи Мостам,
На распутье синих речек,
Семь Мостов — как семь дорог,
Путь которых бесконечен…
И найду я, наконец,
Белый Мост — дорогу в вечность,
И до самых до Небес
Развернётся бесконечность…
И взгляну я с высоты
Поднебесья голубого
На крылатые мосты
В свете неба штормового…
Разноцветные мечты —
Серых дней, свинцовых мыслей,
Пустоты и немоты, —
Загорелись новым смыслом…
И с мостов взлетели Львы,
Одарив благословеньем, —
Из-за крошечной мольбы
В детском сердце вдохновенном…
Я мосты возведу к небу…
Я мосты возведу к небу,
Корабли проведу к морю…
Я укрою весь город белым,
Ледяные сплету узоры.
Зимний иней сверкнёт на солнце
Маяком для морских гостей,
И метель журавлём взметнётся
Над синицами бледных дней…
Я на плечи домов накину
Белой шали густую тишь,
Снегопадом укрою спины
Серебристо-печальных крыш…
Я зажгу на ветвях иней,
Сединою покрою травы…
На реке — корабли-льдины
Уплывают в иные страны…
Только кони стоят тихо
Над рекой, на мосту скользком,
Замерев в ледяном вихре,
Устремляясь душой к звёздам…
Но когда засыпает город,
Только бродят коты и кошки,
Кони скачут порой до моря,
Чтобы пены коснуться кожей…
Прижимая к груди ладони,
Я стою на мосту скользком,
Я прошу, чтоб вернулись кони,
Чтобы вместе лететь к звёздам…
Мне приснился город…
(часть первая)
Мне приснился город каменный —
Он колодцами дворов
Смотрит в небо, — неприкаянный,
Среди серых берегов…
Сотни глаз ночного города
Смотрят в небо от тоски,
Сердце, дышащее холодом.
Боль, стучащая в виски…
Над дворами — над колодцами
Вьюжит белая метель,
Золотыми колокольцами
Звонко капает капель…
Подышу на стены в инее,
Растоплю колючий лёд,
И расплавится уныние
От навьюженных невзгод…
Окна утеплю высокие,
Улыбнусь, — растает снег,
И колодцы синеокие
Встретят мартовский рассвет!..
Мне приснился город…
(часть вторая)
Мне приснился город призрачный,
Заблудившийся во снах.
Белые сияли пристани,
Спали птицы на ветвях…
И светились ярким золотом
Надсоборные кресты,
И сверкали ярким всполохом
Золочёные мосты…
Бледный город белым кружевом
Сплёл узоры детских снов…
Я иду путём завьюженным
Мимо призраков-домов…
Лишь одно окошко светится
На бездонной высоте,
И с каким-то тихим трепетом
Ночь склоняется ко мне…
Город спит, уснули призраки,
Только я стою во мгле,
И окно сияет издали,
Приглашая на ночлег…
Сон о Петербурге
(часть первая)
Я хочу затеряться в городе,
На пустынных безлюдных улицах,
Только статуи над соборами
С высоты неземной хмурятся…
Там река, подо льдом спящая,
Хочет сбросить оковы зимние,
А над площадью, ввысь парящие, —
Голубиные стаи синие…
Отражения окон в лужицах
На подтаявшей синей наледи
Бесконечным узором кружатся,
Вырисовывая распятие…
Плачет город о людях призрачных,
Стонет в приступе одиночества,
О домах, навсегда покинутых,
О разрушенных храмах сводчатых…
Я иду, словно гость непрошенный, —
Много званых, да мало призванных, —
Я иду, словно отзвук прошлого,
Словно отсвет домов покинутых…
Я сольюсь с опустевшим городом,
Стану храмом на тихой площади,
И взмолюсь под лучом солнечным: —
Возврати нам детей, Господи!
Сон о Петербурге
(часть вторая)
Я хочу заблудиться в городе
На огромных его площадях,
В переулках, осипших от холода,
Среди кладбищ, хранящих прах…
Прокатиться в трамвае стареньком,
Замерев, словно в давнем сне,
И увидеть, как в доме каменном
Зажигается свет в окне…
Тихий город, и люди тихие
Всё бредут неизвестно куда,
Фонари словно звёзды вспыхивают,
Только гаснут потом без следа…
Я хочу затеряться в городе,
Сером городе детских снов,
Где театр теней за шторами
Шепчет сотнями голосов…
Я спою колыбельную городу,
Снизойдёт на сердца покой.
И не знавшая дому отроду,
Я вернусь, наконец, домой….
Мне снился Васильевский остров…
Мне снился Васильевский остров,
И строгие строки дорог…
Сияли церковные своды
И звали меня за порог…
Здесь воздух свежее и чище,
И плещется синь над Невой,
Но северный свищет ветрище,
Сдувая прохожих домой…
И дождик по зонтикам хлещет,
И скачет по улицам град,
А тучи чернеют зловеще,
И вспышками молний грозят…
Дома переулков и улиц
Гордятся, любуясь собой
В окошках серебряных лужиц,
Окутанных серою мглой…
Мне снился Васильевский остров,
И белых ночей приворот,
Я шла зачарованной гостьей
Среди полуночных дремот…
Соборы сияли предвечно,
И в воздухе плыл перезвон…
И грезилось: плакали свечи
С моею душой в унисон…
Я уехала в Питер…
Я уехала в Питер,
К золочёным мостам.
Белоночный мой ветер
Дует к детским мечтам.
Там, по улочке бледной
С куклой ветхой иду,
Там колышется небо,
Словно в сонном бреду.
Там летит занавеска
Полуночного дня,
Там сияет, как фреска,
Боль, клинками звеня.
Я там сердце оставлю —
Возле серых домов.
И вздохну, и растаю,
Не оставив следов.
Только ветхая кукла
Среди серых снегов,
Вдруг заплачет — без звука —
И задремлет — без снов…
Ты — большая синяя птица…
Ты — большая синяя птица.
Ты в безмолвии неба паришь.
Мне сегодня, я знаю, приснится
Твой полёт над ладонями крыш.
Дождь омоет синие крылья,
Дунет ветер из зимних стуж.
И полёт обернётся былью
Наших болью пронзённых душ.
Мы — большие синие птицы.
Над безмирием тихим летим.
И дождя опадают ресницы
На того, кто любовью храним…
Весна в городе
Сирени лепестки летели плавно
На город вечный, где сиял рассвет,
И свет Весны —
Рассеянный и пряный —
Сулил мне счастья много-много лет…
Но Осень шла по выцветшим
следам,
Разбрасывая огненные листья.
И дождь — плакучий, тусклый, ненавистный —
Мне песни пел
По ветреным ночам…
Затем — всё тихо, снежно и мертво,
И город спит, потерянный и мглистый,
И неба иней сказочно искрится,
И я смотрю сквозь синее стекло…
Затем опять — над городом Весна!
И всполох листьев, запахов, сирени…
И Ангел держит город на коленях
Тихонько пробуждая ото сна…
Петербург
В объятиях сфинксов
Мой город лежит,
Закованный вечно
В темный гранит.
Кованый молотом,
Скованный холодом, —
Плачет мой город
И тихо скорбит.
Я город согрею
В ладонях теплых,
Пушистой варежкой
Его накрою.
Вздохну тихонько
И сердце дрогнет
У города,
Тронутого любовью.
И темные ночи
Белыми птицами
Взлетят,
Умчавшись за небосвод,
И ангелы
Северного сияния
Над городом
Свой поведут хоровод.
И выпорхнет город
С моих ладоней,
Сбросив оковы
Тревожного сна.
Варежка станет
Пушистою вербой,
И в городе
Вновь расцветет весна…
Город
Сумятица улиц,
гудки машин,
Шарканье ног
по улицам утренним,
Рассветная нега
И неба кармин
В окошке, что манит
Вставать к заутрене…
Но млечные сны
Застилают глаза,
И хочется верить
В туманной
рассветности,
Что утренний миг
И небес бирюза
Спасут от беспутья
Раздробленной
местности.
Гудит самолёт
Ровным гулом,
Как голуби,
Песню урчит
На рассвете
земном,
Сон голубой
Приголубит
Над прорубью
Жизни бес-светной,
Судьбы ледяной…
Кутаюсь в плед,
Продлевая мгновение
Той предрассветной
Нежнейшей тиши…
Шарканье ног
И далёкое пение
Птиц и детей,
И дыханье машин…
Я хлеб накрошила птицам…
Я хлеб накрошила птицам
В рассветной тиши двора…
А может, мне это мнится, —
Что я дожила до утра?
Дождей прожила немало,
Снега устилали путь…
И странно ли, что устала?
И хочется отдохнуть…
Растила я сына и дочку,
За руки их вела…
Разве поставишь точку
В жизни, что столь мала?
Девочка — вся — движенье,
Мальчик — печаль-мечта,
Дети — как отраженье
Солнечного луча…
В груди: то тепло, то слякоть,
То солнечно, то мороз…
Я видела: кто-то плакал
О времени детских грёз…
И кто-то читал молитву
В рассветной тиши двора…
И птицам шептал: летите!
Давно уж домой пора!..
А мне, одинокой страннице,
Бросят лишь горсть земли —
Вечная бесприданница. —
В вечно чужой дали…
Я хлеб накрошила птицам
В рассветной тиши двора…
А может, мне это снится, —
И тоже — домой пора?..
Строки ненаписанных стихов…
Строки ненаписанных стихов,
Вспышки слов, проникнувших в сознанье,
Вспышки снов, — в молитвенном звучаньи, —
Я впишу вас в свой Молитвослов…
Строки ненаписанной судьбы,
Взгляд печальный из далёких буден,
Длинный путь безмолвен и безлюден, —
Детский взгляд неведомой мольбы…
Слово изречённое — не ложь…
Вспышки снов, из детства сотворённых,
Вспышки слов, тобой не изречённых, —
Ты когда-то их произнесёшь…
Голубые рассветы…
Голубые рассветы
Серебристых ночей…
Колыбельные спеты,
Гаснет отсвет свечей…
Первый луч на соборах
Зажигает кресты,
Вздохи первых прохожих,
Первый всплеск суеты…
Я пройдусь по проспекту,
Голубому, как сон,
Здесь гуляли поэты
Под свинцовым дождём…
Я под зонтиком спрячусь
От проблем и невзгод,
Напророчит удачу
Мне седой небосвод…
Скован утренней негой,
Город дышит теплом, —
От дождя и от снега
Укрываясь крылом…
Голубые рассветы
Серебристых ночей…
Здесь гуляли поэты
Среди тайн и теней…
Колыбельные спеты,
Гаснет отсвет свечей…
Всё уснуло до лета,
До июньских ночей…
Можно маслом написать город…
Можно маслом написать город,
А прохожих — начертить тушью,
Акварелью расписать небо,
Чтобы город стал чуть-чуть лучше!
А гуашью — свет зажечь в окнах, —
Чтобы счастьем осветить лица…
Под окошки позову кошек,
Ну, и хлеба накрошу птицам…
И тогда мой серый день будний
Обернётся золотой сказкой,
И обрадуются все люди,
Что так много у меня красок!..
Тихий свет…
Тихий свет золотых фонарей.
Спящий город уснул в колыбели.
Это отзвук печали моей,
Это звуки печальной свирели.
Я танцую в вечерней тиши,
Одинокая комната тает,
И из детской певучей души
Льётся песня далёкого рая…
