Read the book: «Лёд & Кофе»

Пролог.

Оуэн.

Титаны нас знатно потрепали, но мы выжили.

На последних минутах Хантер закатил шайбу и избавил всех от необходимости умирать на льду в овертайме. И, честно, я не уверен, что мы бы вывезли еще хотя бы один период этой возни и попыток доказать, что мы в полной боевой готовности.

К сожалению, мозгов в наших головах не так много, и вчерашнюю ночь мы провели на вечеринке, а не сладко отсыпались перед игрой. Мы чудом не слили матч. Иначе выносить нас пришлось бы ногами вперед прямо из раздевалки, потому что Ченинг нас бы точно прибил.

— Эй, Оуэн, ты с нами? — Миллер запускает в меня перчаткой, чтобы я включился в разговор.

Парни как раз планируют всей толпой завалиться к нему и рубиться в приставку.

— Боюсь, наш влюбленный птенчик сегодня выберет бой другого характера, — смеется Коул, стягивая джерси под номером семнадцать. — Пойдет бомбить сердце знойной баристы.

— Малышку Ками? — ржет Пол.

Я не отвечаю. Подколки парней по поводу девчонок только подогревают мой интерес. Еще не было той, которая бы мне отказала, так что и эта принцесса Жасмин не станет исключением.

— А вы знали, что у нее пунктик на тему секса?

— Какой?

— Говорят, она планирует заняться им только после свадьбы.

— Да ладно!

— Гонишь?

Раздевалка взрывается хохотом.

— Оуэн, можешь не стараться, тебе все равно ничего не перепадет, — добавляет Скотт, похлопывая меня по плечу. — Зачем нам твое униженное эго и без того плохая игра в нападении?

Скотт Деверо уже знатно достал меня, он главная причина почему я до сих пор в студенческой лиге, вместо того чтобы играть в «Лаваль Рокет» и прокладывать свой путь в НХЛ. С его приходом стычек стало больше. Тренер недоволен мной, я начинаю нервничать и, как следствие, совершаю глупые ошибки. А этот ублюдок только и ждет, когда я оступлюсь: постоянно провоцирует, лезет на рожон и делает вид, что мы просто старые приятели, которым не повезло разойтись по разные стороны одной истории.

— Я как-нибудь справлюсь без советов девственника.

— Ох-ох, прям задел за живое. Макалистер, ты бы поучился стендапу у своего друга, а то звучишь совсем отчаянно.

— Свали нахрен!

— Оуэн, я же по-дружески хочу уберечь тебя от публичного позора, — Скотт расплывается в мерзкой улыбке. — Когда эта восточная цыпочка отошьет тебя при всей команде.

Я резко хлопаю дверцей шкафчика и поворачиваюсь к нему всем корпусом.

— Ты чего добиваешься?

— Воу-воу, полегче.

— Оуэн, остынь! — ко мне тут же подлетает Кросс, главный миротворец нашего двора.

— Не лезь, Райли, — гаркаю я на сокомандника.

Задолбали они гасить меня каждый раз, как только я пытаюсь ответить этому напыщенному индюку.

— Эй, бро… — тянет Хантер, но я пресекаю его попытку одним взглядом.

— Так чего ты хочешь, Скотти? — специально коверкаю его имя, зная, как он ненавидит это прозвище. — Тоже на Камиллу глаз положил и бесишься, что она отшила такого недоумка?

Придурок демонстрирует мне оскал безупречных зубов. Будто он не хоккеист, а гребаная звезда порнофильмов.

Хм. Ему бы пошло.

— Больно нужна мне эта невзрачная монашка.

Я ощущаю странный укол в груди, и мне вдруг очень хочется врезать ему по морде. Не то чтобы раньше не хотелось, но сейчас — сильнее. Его пренебрежительное оскорбление девушки, с которой я всего пару раз поговорил, выбешивает меня сильнее, чем должно.

— Тогда свали и не отсвечивай.

— А если не свалю?

— Я тебя уберу, — почти угрожающе выплевываю ему в лицо.

— Хм, — скалится ублюдок.

— Ребята, ну хватит, — снова начинает Райли.

— Предлагаю пари, — вдруг выпаливает Деверо. — Если завалишь девчонку до плей-офф, я самолично свалю из команды.

Я прищуриваюсь, пытаясь понять, в чем подвох.

— Свалишь?

— Да.

— А если нет?

Скотт делает шаг ближе. В раздевалке становится так тихо, что слышна работа втяжки в душе.

— Если ты не предоставишь доказательства, что эта крепость пала, то…

— Что?

Его оскал становится ещё шире.

— Из команды уходишь ты.

Глава 1. Растворяясь в толпе

Оуэн.

Дом стоит на ушах.

Музыка долбит так, что вибрируют стекла на втором этаже. В гостиной кто-то орет припев мимо нот, на кухне из высокого острова уже сделали импровизированный бар: бутылки, стаканы, лед, липкие разводы текилы на мраморе. В другом конце дома парни гоняют шары на бильярдном столе, спорят на деньги и матерятся так громко, будто это финал Кубка Стэнли, а не партия между двумя пьяными идиотами.

Хоккеисты, фигуристки, девчонки с факультетов, которых я даже не знаю, чьи-то друзья, друзья друзей — полный набор для вечеринки в доме богатого ублюдка, чьи родители снова в отъезде.

Это я про себя, если что. Приятно познакомиться, мой дом к вашим услугам.

Но сейчас меня вся эта тусовка не особо интересует, потому что передо мной распласталась первокурсница, которая прямым текстом подошла и предложила мне себя. Обычно я стараюсь обходить стороной настолько молоденьких красоток. Они только поступили в наш университет и могут не знать основных правил игры.

А правила у нас такие.

Первое — я не встречаюсь, не завожу отношения и не хожу на свидания. Поэтому после того, как потрахались, никаких печальных глаз и попыток поговорить по душам.

Второе — сначала кончает девушка, потом я. Исключением может быть только ситуация, когда мы кончаем одновременно, но это как вытянуть игрушку из автомата: бывает редко, зато эмоции незабываемые.

И третье — никаких сообщений в попытке вывести меня на флирт или вытянуть на встречу. Заняться сексом в переписке — допустимо. Обсуждать родителей, планы на жизнь и хобби — до свидания. У меня нет ни времени, ни желания открываться кому-то.

Итого: Руби или Рейвен, я так и не запомнил, сегодня видит мой член, скорее всего, первый и последний раз в жизни. Зато она начнет учебный год с действительно ярких впечатлений и качественного секса, после которого все остальные будут казаться ей пресной постной едой.

Что поделать. Издержки «профессии».

Я натягиваю ее волосы и сильнее вбиваюсь сзади. Она хорошо чувствует ритм, толкается мне навстречу, увеличивая глубину. Через несколько движений я перехожу на быстрый темп. Руби мычит, и я решаю расщедриться — подарить девчонке третий оргазм. Наваливаюсь на нее всем телом, теряя немного в собственном удовольствии, кладу пальцы на ее клитор и начинаю массировать, продолжая трахать ее под другим углом.

Писк девушки — лучшее, что я мог придумать в данной ситуации для своего члена. Она начинает извиваться, мять простыни, громко дышать.

— Отлично, детка, но мне нужно больше, — похотливо усмехаюсь, фиксирую ее бедра каменной хваткой и жестче насаживаю на себя, чтобы закончить начатое.

— Ох… да…

Ну наконец-то.

Я кончаю в презерватив и заваливаюсь рядом. Судороги Руби к этому моменту стихают, оставляя на ее лице довольную улыбку.

— А ты хорош, — хихикает она, подпирая голову рукой.

— Ты тоже. Было весело.

— М-м… — она откидывается на спину и мечтательно смотрит в потолок. — Может быть, повторим как-нибудь?

— Предпочитаю заканчивать на высокой ноте.

— То есть лучше уже не сделаешь? — она бросает на меня хитрый взгляд, но подобных провокаций я слышал больше, чем могу сосчитать.

— Куда мне. Я выдал свой максимум, детка, поэтому пощади старика. Найди себе кого-то помоложе и выносливее.

Подмигнув, я встаю с постели и, дав ей возможность в последний раз полюбоваться моей задницей, ухожу в душ.

— Ты просто напрашиваешься на комплименты! — хихикает она мне вслед.

Я стою под струями воды и надеюсь, что Руби понятливая, и когда я вернусь, ее уже здесь не будет.

Вечеринка в разгаре. Самое время выйти к парням и проконтролировать, чтобы они не разнесли дом в пьяном угаре. Родители часто в разъездах, отсутствуют неделями, а то и месяцами, поэтому я могу безнаказанно устраивать самые отвязанные тусовки без всякого страха, что нас спалят.

Смыв с себя остатки усталости, я тянусь к крану, чтобы выключить воду, но тут передо мной материализуется Руби.

— Детка, я не готов ко второму раунду.

Делаю вид, что не могу, хотя правда в том, что просто не хочу. Для еще одного траха она слишком простая, что ли. Понятная.

— А тебе ничего не придется делать.

С этими словами она опускается на колени и уверенно берет мой член в руку.

Мои сопротивления здесь бесполезны, ведь главный участник этого шоу моментально приходит в вертикальное положение и с огромным удовольствием юркает в теплый ротик блондинки.

Ладно. Пожалуй, еще один заход я могу себе позволить. Надеюсь, плазма в гостиной останется цела к тому времени, когда я наконец выберусь из своей комнаты.

***

Спускаясь по лестнице, я вижу, что почти все присутствующие сосредоточились в гостиной и наблюдают за чем-то в центре комнаты. Подойдя ближе, замечаю: это Unit Crew устроили танцевальное шоу. Я и не сомневался, что рано или поздно они запрыгнут на стол и начнут впечатлять всех вокруг. У этих ребят любовь к шоу в крови.

Зачинщиками, как всегда, стали Тоби и Дон. Потом к ним присоединилась Марта, сестра Дона, а следом — новенькая. Сена Золотова. Фигуристка. Кажется, метит в сборную, как и Мередит Лэнгтон — девчонка, с которой путается Деверо.

— Зена, королева воинов, покажи класс! — орет Миллер.

Пол вообще влюблен в экспромты Золотовой. Именно он показал Хантеру ее выступление на Гран-при, где малышка умудрилась вставить в программу демонстрацию среднего пальца для Мередит. После этого Коул решил, что обязан её трахнуть.

В общем, звезды сошлись. Если мой друг все верно обыграет, то, вероятно, сегодня завалит будущую олимпийскую чемпионку.

— Эй, кажется, там в дверь звонят, — какая-то девчонка касается моего плеча и указывает на коридор.

Я не хочу отрываться от шоу, но как хозяин дома обязан проверить, кого еще к нам принесло. Надеюсь, это не полицейские.

Распахиваю дверь и вижу Курта Максвелла.

Сказать, что я охренел, — ничего не сказать.

— Док, какими судьбами? — улыбаюсь, хотя внутри зарождается дикий страх.

Я собственного отца так не уважаю, как Курта. Один его недовольный взгляд — я и чувствую себя подростком без мозгов.

— Оуэн, а я смотрю, тебя жизнь ничему не учит.

Фраза заставляет меня мгновенно протрезветь и взглянуть на происходящее в доме под другим углом.

Зачем я это делаю?

Вот если отбросить бесконечную жалость и ненависть к себе, желание выбесить отца и сделать свою жизнь еще более никчемной… то зачем? Я мог бы провести этот вечер в тишине, за просмотром сериала и с банкой пива. Если бы захотел потрахаться — набрал бы Эмми. Если бы мне нужна была компания, уверен, Райли или Пол с удовольствием сыграли бы со мной в приставку.

Но я выбираю шумную вечеринку. Настолько громкую и безответственную, чтобы не чувствовать себя в ней главным. Потерять контроль. Раствориться в толпе. Дать этой стихии нести меня по течению и не принимать никаких верных решений.

Одним словом, я всегда выбираю спрятать голову в песок вместо того, чтобы становиться взрослым.

Курт Максвелл требует привести к нему Сену, и я покорно соглашаюсь. Даже чувствую себя в каком-то смысле спасителем. Сена очень молода. У нее впереди большое будущее. Ей не место на этой шумной и лишенной мораль тусовке, не стоит тратить свое время на таких, как мы. Пусть хоть у кого-то на этой пропащей вечеринке хватит смелости дойти до конца и откусить свой кусок пирога под названием «успех».

***

Спустя несколько часов в доме становится тихо.

Утром придет клининг и превратит это гнездо раздора обратно в элитный дом уважаемого бизнесмена Дэвида Макалистера и его идеальной, утонченной жены Лии Макалистер.

Я сижу на крыльце с банкой пива. За моей спиной хлопает дверь, и появляется Коул.

— Не планируешь спать сегодня? — спрашивает он, доставая ключи.

— Ты что, за руль собрался садиться? — отвечаю вопросом на вопрос, потому что его решение поехать пьяным явно важнее моей бессонницы.

— Нет, конечно. Я сделал один глоток вина.

— Серьезно? — хмурюсь, уверенный, что друг врет. — Ты же весь вечер ходил со стаканом.

— Не верь всему, что видишь, — бросает он и садится в свой старый пикап.

Когда он уже сменит этого монстра на что-то более приличное?

Глава 2. Всё дело в мужчине

Ками.

Закончив с сиропами и заодно пометив, какие закупки необходимо сделать сегодня, я снова возвращаюсь к кассе, чтобы принять очередной заказ.

Точнее, пытаюсь вернуться.

Потому что Тони, второй бариста на смене, оставил после себя не рабочую зону, а место преступления. На питчере засохшее молоко, под кофемашиной липкие разводы, салфетки закончились еще полчаса назад, а контейнер с трубочками выглядит так, будто по нему прошелся ураган.

Я тяжело вздыхаю, одной рукой поправляю стопку стаканов, второй убираю грязный джиггер в мойку, взглядом отмечаю почти пустую бутылку ванильного сиропа и мысленно добавляю ее к списку закупок. Заодно проверяю таймер на кофемашине, потому что если сейчас еще и эспрессо начнет горчить, я лично закопаю Тони за мусорным баком.

Улыбка на лице при этом остается идеальной.

Гостям не обязательно знать, что за барной стойкой происходит маленький управленческий апокалипсис.

— Что для вас?

Передо мной две молодые девушки, скорее всего, первокурсницы. На часах девять утра, а они выглядят так, будто сошли с обложки модного журнала: волосы уложены, глаза подчеркнуты нарощенными ресницами, губы блестят, открытая полоска живота, сверху короткая куртка — идеальный образ, когда знаешь свои сильные стороны и выгодно их подчеркиваешь.

Девушки очень красивые и ухоженные, но как будто чересчур для утра понедельника. Или это во мне говорят мои комплексы?

Выглядят как русские. Их всегда можно распознать по модной одежде и трендовому макияжу, будто не по холодному Монреалю идут, а снимаются в современном клипе про красивую жизнь.

Еще до того, как девушки произносят заказ, я уже открываю на кассе раздел с матчей.

И знаете, что они заказывают?

— Айс-матчу с клубникой и овсяным молоком, пожалуйста, — говорит блондинка.

— А мне матча-латте с ванилью на кокосовом, — добавляет её подруга.

Как «оригинально».

— Как вас зовут? — спрашиваю, нацелившись маркером на пустой стакан.

— Рейвен и Вивьен, — отвечает блондинка, нежно улыбнувшись.

Я пробиваю заказ, отдаю чек, ставлю два стакана на стойку и параллельно протираю ложку для матчи, которую Тони, видимо, считал одноразовой. Потом засыпаю порошок, добавляю немного горячей воды, быстро взбиваю венчиком до гладкой зеленой пены и краем глаза смотрю, как у стойки начинает собираться новая очередь.

Далее я становлюсь для них предметом декора, девушки смело начинают обсуждать свои новости, не обращая на меня никакого внимания.

— Так что было на этой вечеринке? Ты Хантера видела? Он был с кем-то?

— Вив, я была немного занята. Не до твоего Хантера было.

— Подожди! У тебя… То есть ты… Стоп! У тебя получилось поговорить с Макалистером?!

— Лучше. Мы с ним зажигали всю ночь!

Писк, восторг, радость и новая сплетня о том, какой Оуэн Макалистер бог в постели и красавчик на льду. Я уже могу написать книгу о его похождениях. Получится неплохой эротический роман для чтения в овуляцию.

— И как это было? Я хочу знать всё!

Господи, избавь меня от подробностей. Молю.

Я вливаю клубничный соус на дно первого стакана, добавляю лед и овсяное молоко. Сверху аккуратно пускаю матчу, чтобы получился красивый зеленый слой.

— Ну, начнем с того, что он просто ненасытный.

— Вау! То есть прям не могла встать с кровати?

Я едва не роняю крышку.

— Ну, он говорил, что я очень горячая и не может мной насладиться.

— Как же тебе повезло… — тянет её подруга. — Я тоже хочу встречаться с кем-то из команды.

— С кем-то или конкретно с Коулом Хантером?

— Тише, мало ли его кто-то знает здесь.

— Вот он удивится, что кто-то по нему сохнет, — саркастично комментирует Рейвен.

И в этот момент она уже не кажется мне такой красивой, как в начале.

Нельзя так пренебрегать тайной подруги. Даже если тайна нелепая и, скорее всего, никого не интересует. Я беру второй стакан, добавляю кокосовое молоко, ваниль, лед и сверху — свежевзбитую матчу. Одновременно успеваю кивнуть парню из очереди.

— Так что, вы с Оуэном теперь вместе? — спрашивает Вивьен с любопытством.

Переходим к драматичной части спектакля.

— Не то чтобы вместе. Он, знаешь, такой…

— Какой?

— Не любит афишировать свои отношения. Как рок-звезда. Пытается быть для всех и ни с кем.

Ну, как общественный туалет — хочется добавить мне.

— В этом его шарм…

В этом его главная проблема: он трахает все, что движется, а мне потом приходится выслушивать сначала восторженные рассказы о том, как было здорово, а потом плач о том, какой он мудак, что не перезвонил.

— А какой у него… ну, член большой? — понизив голос, спрашивает Вивьен.

Блондинка открывает рот, чтобы, судя по всему, описать его в красках, но я прерываю ее:

— Напитки для Вивьен и Рейвен!

— О, спасибо! — девушки беззаботно забирают стаканы и уходят из кофейни, продолжая обсуждать член Макалистера.

«Отличная» тема для утра понедельника.

Я натираю барную стойку и поглядываю на телефон, чтобы прочитать сообщения от Такера Хейза, владельца кофейни.

Устраиваясь в Echo Coffee, я преследовала очень конкретную цель — быстро вырасти. Хэйз сторонник того, чтобы выращивать сотрудников внутри компании, а я как раз из тех, кто не боится работать в полях ради цели и понимания бизнеса изнутри.

Мы сошлись на том, что я начну как бариста. Но параллельно буду вникать в тонкости управления кофейней и выполнять дополнительные задачи, которые однажды позволят мне конкурировать за место менеджера. Поэтому, пока Тони считает подвигом просто не опоздать на смену, я проверяю остатки сиропов, отмечаю, какие позиции проседают по продажам, и думаю, как переставить витрину так, чтобы люди чаще брали десерты к кофе.

— Ками, привет! — за стойкой материализуется Ксю. Или Сена, как ее привыкли называть здесь. Русская фигуристка и моя подруга с первой нашей встречи. — Я планирую сегодня умереть на беговой дорожке, поэтому заслужила вон то пирожное.

— Привет. Как тренировка? — приветствую подругу и открываю витрину.

— Как обычно, мимо меня, — бросает она.

Но в голосе ни капли грусти. Наоборот, что-то изменилось. Здоровый румянец, сверкающий взгляд и улыбка, которая будто приклеилась к ее лицу и не собирается исчезать.

— Ты прямо светишься, — замечаю я, подавая ей пирожное. — Кто он?

— Кто? — Ксю испуганно выкатывает на меня глаза.

— Мужчина, — поясняю я и, тихо усмехнувшись, добавляю: — Ты чего так испугалась? Так просто говорят. Мол, когда женщина счастливая, значит, влюбилась.

— То есть счастье женщины зависит от мужчины?

— Нет. Может быть в этом контексте — да. Но не надо все переворачивать в какой-то патриархальный смысл.

— Я просто в хорошем настроении, — поясняет Ксю. — И мужчина здесь ни при чем. Я ни с кем не встречаюсь!

Последнюю фразу она произносит с таким нажимом, будто пытается убедить в этом не только меня, но и себя заодно.

— Ладно, поняла, — принимаю ее версию и решаю больше не спорить.

Все-таки она что-то скрывает.

И, скорее всего, это связано с мужчиной.

Глава 3. Базовый минимум

Оуэн.

С третьего периода игра окончательно перестала быть похожей на хоккей и начала напоминать коллективную попытку убить друг друга.

Сегодня мы играем против «Оттава Риверс», но честно говоря, больше пожоже что против Скотта Деверо, собсвенного нападающего. Он играет за «Монреаль Лайонс», но делает всё, чтобы вывести из строя ключевого игрока своего звена — меня.

Счёт был равный — 2:2. До конца оставалось чуть меньше семи минут, и каждая смена накаляла ситуацию на льду всё сильнее.

«Риверс» играли жёстко, но грамотно, не махали клюшками, не лезли в драку, зато мастерски душили по зонам: встречали высоко, перекрывали центр, заставляли выносить шайбу через борт и тут же накрывали на подборе. Их защитник весь матч висел на мне так навязчиво, будто нам с ним под венец идти после игры.

Я уходил от него корпусом, отталкивался бедром, разворачивался на коньке, ловил шайбу у борта и пытался найти продолжение атаки.

Но каждый раз, когда продолжением должен был стать Деверо, всё превращалось в фарс. Я открывался под передачу в правом полукруге — он бросал сам, хотя угол был мёртвый. Я уходил за спину защитнику — он переводил шайбу назад, в никуда, лишь бы не на меня.

Я попытался дать ему идеальный пас в разрез, за который в нормальной команде обычно благодарят, а не демонстрируют свою тупость, задерживая шайбу и, как следствие, теряя её под силовым ударом.

— Макалистер, быстрее принимай решения! — рявкнул тренер.

Я резко обернулся к скамейке, чувствуя, как под шлемом закипает кровь.

Серьёзно?

Деверо сливает третью атаку подряд, а виноват я, потому что недостаточно изящно существую рядом с его идиотизмом?

Скотт проехал мимо и коротко ударил меня плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы я обратил на него внимание.

— Что, Макалистер? Колено опять ноет?

— Кулак ноет разбить тебе нос.

Я сжал клюшку так, что заболели пальцы в перчатке. Ещё секунда — и я бы влетел в него.

— Не ведись, — тихо произнёс Коул, проезжая мимо.

Да плевать! Я начал играть так, будто у нас на льду четыре человека вместо пяти. Коул выиграл борьбу у борта и отдал мне короткий пас в нейтральной зоне. Я принял шайбу на ход, ушёл от первого защитника корпусом, второго заставил раскрыться ложным замахом и резко сместился влево. Вратарь «Риверс» чуть дёрнулся, ожидая броска в дальний угол.

Я мог бросить, но увидел Хантера.

Коул шёл параллельно, на полшага позади, и защитник, между нами, слишком поздно понял, что закрыл не ту линию. Я отдал передачу в касание, наугад, просто доверившись движению.

Хантер бросил.

Вратарь отбил.

Шайба отскочила прямо перед воротами.

И в эту секунду я на мгновение оглох. Не было ни ревущих трибун, ни стука клюшек о лёд — только я, шайба и открытый угол.

Клюшкой поддеваю шайбу. Короткое добивание — и самый приятный момент в игре: содрогающаяся сетка от мощного удара куска резины.

3:2.

— Вот так, мать твою! – орет Хантер налетая на меня на всей скорости.

Потом О’Коннор ударил меня по спине, Миллер схватил за плечи, а Райли готов был поцеловать в засос, удерживая мёртвой хваткой за шлем. Я видел тренера у скамейки, он хлопал, но сдержанно, будто боялся признать, что я сделал ровно то, чего от меня ждали.

Последние минуты мы дожимали как могли. Выносили шайбу из зоны, ложились под броски. «Риверс» сняли вратаря за сорок секунд до сирены, пошли в шесть полевых, устроили у наших ворот настоящий хаос, но мы выстояли.

Выйдя с арены, я впервые за долгое время не почувствовал пустоту после игры. Только жар под кожей, приятную усталость в ногах и промокшую насквозь форму — всё это признаки настоящей живой игры. Сегодня я ничего никому не доказывал, и это было чертовски приятно. После игры меня ждёт семейный ужин, и, учитывая моё настроение, у него есть все шансы не закончиться скандалом с отцом.

***

Мы сидим за обеденным столом и едим утку, которую приготовил именитый шеф Габриэль Леру, нанятый мамой.

Обычно, когда родители в отъезде, я готовлю себе сам. Меня раздражают посторонние в доме, излишняя педантичность в подаче блюд и вообще вся эта культура потребления еды в собственном доме. Мне некомфортно, когда человек в идеально выглаженном кителе ставит перед тобой тарелку так, будто вручает фамильный герб.

Всё это безнадёжно устарело.

Но мама словно продолжает жить в эпоху расцвета английской аристократии. Ей нравится, когда всё красиво, дорого и мёртво.

— Утка сегодня особенно хороша, благодарю, Габриэль, — произносит она, попробовав маленький кусочек.

— К вашим услугам. Приятного аппетита, — шеф делает короткий поклон и удаляется.

— Оуэн, как тебе блюдо?

— Нормально, — фыркаю я.

Хотя объективно утка хороша.

Просто скучна до невозможности.

Я бы добавил сюда кислую вишню, чуть копчёной соли, пюре из пастернака вместо этого унылого гарнира и хрустящий фундук сверху. Может, каплю соуса с апельсиновой цедрой и чёрным перцем, чтобы вкус стал более живым и неординарным.

— Может быть, ты ответишь на вопрос? — строгий голос отца вырывает меня из размышлений.

— Что?

— Я спросил, как прошла игра.

— А.

Я киваю и мысленно выбираю, какую маску примерить.

Первая — маска примерного сына. В ней я рассказываю, как обошёл соперников из «Оттава Риверс», виртуозно забил решающую шайбу и внёс вклад в победу команды.

Вторая — маска отброса. Грубить, иронизировать и испортить настроение всем за столом, потому что так или иначе отец всё равно видит во мне только неудачника. Так зачем весь этот фарс с первой маской?

— Забил решающую шайбу, — неожиданно для себя выпаливаю без сарказма и язвительного тона.

— Отлично, — спокойно говорит отец, отрезая ножом небольшой кусок мяса. — Хотя это должно быть твоим базовым минимумом.

Что я говорил?

Никакого “молодец, сынок”, “я тобой горжусь”. Только пренебрежительное: ничего особенного, ты должен лучше.

— Это был сильный соперник, — вместо покорности решаю надавить.

Дэвид Макалистер глубоко вздыхает.

По этому незначительному жесту его сотрудники понимают: босс недоволен. А я осознаю, что тихий семейный ужин вот-вот выйдет из-под контроля.

— Это всего лишь студенческая лига, — пренебрежительно бросает он, сдерживая закипающую ярость внутри.

— А я всего лишь твой сын, — зеркалю его фразу и увожу взгляд в сторону.

На секунду за столом становится так тихо, что слышно, как мама кладёт вилку на край тарелки. Атмосфера тяжелеет и ложится на нас неподъёмным грузом. В такие мгновения лишнее движение ресниц, случайный вздох или кивок головы могут стать отправной точкой к катастрофе, искрой, падающей на горсть пороха.

— Вот именно, — говорит отец на тон выше. — Я хочу для тебя лучшего.

— Поэтому разговариваешь со мной как с дерьмом?

— Оуэн! — мама смотрит на меня округлившимися глазами, словно впервые в жизни услышала непотребное слово.

— Следи за языком! — пресекает отец, громко хлопая ладонью по столу.

Посуда вздрагивает, мама прячет лицо в замок из пальцев, а я веду себя, как и положено главному разочарованию родителей:

— Да пошёл ты! — выплёвываю и, резко отодвинув стул, срываюсь с места, оставляя главных актёров доигрывать драму наедине со своей заносчивостью.

Аплодисменты. Занавес.