Read the book: «Школьники «ленивой мамы»»

© Быкова Д.,текст, 2018

© ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Из этой книги вы узнаете:

• Как правильно выбрать школу

• Как относиться к оценкам

• Как без напряга и стрессов делать уроки

• Как быть в ситуации школьной травли

• Как противостоять учителю, если он нарушает границы личности ребенка

НЕЗАМЕНИМЫЕ КНИГИ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ

1) Дети и деньги. Книга для родителей из страны, в которой научились эффективно управлять финансами

Хотите вырастить успешных детей? Прежде всего научите их правильно обращаться с деньгами. Бизнесмены из Сингапура Адам Хо и Кеон Чи предлагают эффективные методы воспитания финансовой грамотности у детей и интересные рекомендации для родителей. Тесты в каждой главе помогут принимать правильные решения, а множество полезных советов облегчат применение идей на практике.

2) Дети страны хюгге. Уроки счастья и любви от лучших в мире родителей

Детей любят и окружают заботой во всем мире, но именно в Дании они растут уверенными в себе, самостоятельными, здоровыми и счастливыми. В чем же секрет? В этой книге известный датский психолог Еспер Юуль рассказывает, как правильно общаться с детьми и сохранять в семье атмосферу любви, взаимного уважения и поддержки.

3) Как сделать, чтобы ребенок учился с удовольствием? Японские ответы на неразрешимые вопросы

Как научить детей учиться? Как объяснить им, что это важно и нужно? Специалист по экономике образования Макико Накамуро опубликовала исследование, которое способно изменить жизнь как родителей, так и самих школьников. В этой книге на риторические вопросы, которые волнуют всех мам и пап, предлагаются научно обоснованные ответы.

4) Раньше у меня была жизнь, а теперь у меня дети. Хроники неидеального материнства

Блогер и мама двоих сыновей Кандис Анзель не позволяет бытовым неурядицам и стереотипам омрачать радость материнства. В своей книге она учит оставаться счастливой и самой лучшей для своих детей. Вас ждут откровенные разговоры о детях, мужьях и родственниках, а также полезные советы и море оптимизма.

Введение

Осень – сезон родительских собраний. Узнаю в садике от воспитателей младшего сына, что сейчас САМОЕ ВАЖНОЕ – это подготовка к школе. А в школе узнаю от учителей старшего сына, что сейчас САМОЕ ВАЖНОЕ – это подготовка к ЕГЭ. И не важно, сколько еще лет ждать этого момента. Про ЕГЭ говорит даже завуч начальной школы на собрании родителей будущих первоклассников. Будущих! То есть детям еще целый год до школы, а родителей уже пугают ЕГЭ. Как будто за восемнадцать лет жизни ничего более важного быть не может. Как будто все детство – это период, когда нужно готовиться к экзаменам. Как будто после плохо сданного экзамена нет будущего…

Зачем создавать такое напряжение? Уже известны случаи подростковых суицидов, связанных с волнением и тревогой в дни экзаменов. Пожалуйста, родители, сохраняйте спокойствие. Хорошее психологическое здоровье важнее хороших оценок.

В моем школьном детстве был реальный пример девочки-вундеркинда. Феноменальная память. Быстрое усвоение больших объемов информации. Родители гордились и стремились, из класса в класс ее переводили с опережением. К выпускным экзаменам она подошла в возрасте двенадцати лет претенденткой на золотую медаль. Но при сдаче последнего экзамена девочка так переволновалась, что с ней случился нервный срыв. Не знаю подробностей, ибо сама в то время была еще мала. Знаю только, что ее долго лечили в психиатрической больнице, а учиться после этого она больше не смогла… Я как-то приезжала в город своего детства. Мы с друзьями решили покататься на лыжах. Зашли в пункт проката, и там я увидела эту девочку-вундеркинда. То есть теперь уже тетеньку тридцати лет. Она работала гардеробщицей…

Эту грустную историю я вспомнила при посещении родительского собрания в лингвистической гимназии. Всего лишь информационная встреча завуча начальной школы с родителями, желающими водить своих детей на подготовительные курсы. Еще целый год до школы. Но какие напряженные лица у родителей… Особенно в момент, когда завуч говорит, что поступят в гимназию не все, что будет строгий отбор по результатам четырех контрольных работ, которые дети будут писать в течение года. Шестилетки?! Контрольные?! Да. И по результатам каждой контрольной будут индивидуальные собеседования с родителями.

Отслеживаю реакцию взрослых людей. Кто-то начинает нервно барабанить пальцами по своим коленкам. Кто-то начинает теребить сумочку. Кто-то вжимается в спинку стула и немного сползает под парту. Мышечная память отреагировала на слово «контрольная». Моя – тоже, мне захотелось немедленно сбежать с собрания. То есть сначала мои стопы развернулись в направлении двери, а потом я осознала пружинистый телесный импульс: «Хочу сбежать». Но я осталась. Сидела и смотрела на напряженные позы родителей, слушала наставления завуча про «обязательно за пятнадцать минут, чтобы успеть переодеть сменку», про «обязательные домашние задания», и мне очень захотелось продлить ребенку (и себе) беззаботное детство еще на один год… В итоге я приняла решение не водить Сашку на подготовительные курсы. Будет сохраннее для психики, если со всем, что «строго обязательно», он встретится годом позже.

А еще у меня возникла идея новой книги. Книги для родителей о том, как пережить эти школьные годы чудесные. Без неврозов, без насилия, без комплекса родительской неполноценности, без потребности пить валерьянку.

Тема школы мне близка. Я знаю школу не только снаружи, как родитель школьников, но и изнутри, как психолог, к которому часто обращаются другие родители за помощью в решении школьных проблем, и как учитель, много лет проработавший в системе государственного образования. По первому образованию я учитель математики и информатики. После окончания вуза пришла работать в школу, преподавала информатику в начальной школе. Потом преподавала информатику и дискретную математику уже в колледже, была куратором первокурсников. Со временем к педагогическому опыту добавился психологический взгляд на саму ситуацию обучения в школе. Честно скажу, психологический и педагогический взгляды на проблемы школьников сильно отличаются. Даже при воспитании собственных детей во мне часто спорят разные части «Я». Внутренние персонажи: педагог, психолог, родитель. Поэтому в данной книге я буду излагать не одну точку зрения, а сразу три своих точки зрения. То есть буду просматривать ситуации с точки зрения педагога, с точки зрения психолога и с точки зрения мамы.

Когда во мне рождался и рос психолог, авторитарному педагогу приходилось несладко. Он сопротивлялся, отстаивал свои установки, кричал о правилах и морали. Но психолог набирал силы, подтачивал замок убеждений, скруглял углы. Все структурированное и черно-белое в моей картине мире (то есть в той картине, которая была у меня как у педагога), он превращал в нечто текущее и переливающееся всеми цветами и оттенками. В конце концов педагог сдался, собрал остатки тетрадок, исписанных правилами, в портфель… но не ушел, а подвинулся, признав психолога равным и имеющим право голоса. Психологу, правда, было фиолетово, что там признает педагог. На самооценку психолога это никак не влияло.

С тех пор на любую ситуацию я смотрю то глазами педагога, то психолога.

• У педагога все четко: «Так можно, а так нельзя»

• У психолога: «Так тоже можно, но с другими последствиями»

• Педагог призывает: «Быстрее, выше, сильнее!»

• Психолог говорит: «Счастливее!»

• Педагог говорит: «Так надо!»

• Психолог спрашивает: «А как ты хочешь?»

Иногда педагог стремится перевоспитать психолога. Порой даже гневно поучает, но психолог не реагирует. В свою очередь психолог тоже осознает в себе желание немного поработать с педагогом, чтобы тот стал более расслабленным. Но психолог свое желание не выпячивает, так как запроса на консультацию от педагога не поступало…

А еще во мне есть родительская часть. Мама. Она вообще странная женщина. То сжимается от тревоги, то расплывается в любви и нежности, то впадает в ярость, то в отчаянье. Чаще всего паникует и боится сделать ошибку. Как бы она жила, бедная, без педагога и психолога?

Однажды в августе мама во мне начала тревожиться, что каникулы заканчиваются, а старший сын еще не прочитал книги из того списка, который выдали в школе. Десять книг за две недели прочитать нереально. Что же делать? Мама паникует.

Педагог возмущен таким наплевательским отношением к заданию. Педагог негодует и продумывает систему наказаний.

А психологу фиолетово…

Педагог возмущен, что психологу фиолетово. Но его возмущение психологу тоже фиолетово.

Мама в тихой панике. Мама не может принять решение: то ли надавить на ребенка, заставить читать с утра до вечера, то ли каждое утро проводить воспитательную беседу о пользе чтения, а вечером читать вслух…

И тогда внутренний психолог задает маме резонный вопрос: «А сколько книг ты сама прочитала за лето?» (Рассматриваем только произведения художественной литературы, профессиональная не в счет!) Я из своей «мамской части» честно отвечаю, что нисколько. Нет смысла врать внутреннему психологу. «Вот-вот!» – радуется он возможности провести сравнение. Мама старается оправдаться: «Мне было некогда! А вообще, я читать люблю. Вон та стопочка книг на книжной полке – это книги, которые ждут своей очереди. Я бы с радостью их прочитала, будь у меня свободное время».

Фразу «будь у меня свободное время» надо понимать как «всегда находятся дела поважнее».

Ребенок в деревне. Там велосипед и приятели. В его системе ценностей это определенно важнее, чем чтение книг, которые он даже не сам выбирал.

Мама отпустила ситуацию. Чуда не случилось. Ребенок не прочитал все книги по списку. Он вообще прочитал только одну книгу. Но он сдал в срок и в полном объеме читательский дневник, написав краткое резюме по каждому произведению (кто главные герои, о чем книга и что больше всего понравилось) – собственно, это то, что будет проверять учитель.

Нечестно! Но внутреннему возмущенному педагогу пришлось пристыженно замолчать, потому что психолог спросил его: «А не было ли в твоей жизни подобного?»

Все тяготы школьной жизни ребенок сможет преодолеть при наличии адекватной поддержки родителей.

Было. Когда-то давно, после первого курса университета, я сдавала отчет по педагогической практике в летнем лагере, хотя на самом деле все лето провела в студенческом стройотряде с мастерком в руке… А еще на защите выпускной работы я знакомила комиссию с результатами тестов при исследовании динамики развития внимания школьников 5–7-х классов, хотя на самом деле тесты я не проводила, а просто подогнала цифры под нужный мне результат… Вот так психолог учит педагога не осуждать.

Мой внутренний психолог научил моего внутреннего педагога задавать себе несколько простых вопросов, прежде чем принимать воспитательные решения. Вот эти вопросы:

• А не было ли в твоей жизни подобного? Всегда ли ты сама ведешь себя идеально правильно?

• Поступали ли с тобой аналогичным образом твои родители? Что ты при этом чувствовала?

• Если бы ты была на месте ребенка, какую поддержку от родителей ты хотела бы получить?

Родительской поддержке в этой книге будет отведена ключевая роль. Потому что я пока не придумала, каким образом могу повлиять на всю систему образования, перестроить ее таким образом, чтобы каждому ребенку было в ней комфортно. Но я знаю, что все тяготы школьной жизни, все недостатки системы ребенок сможет преодолеть при наличии адекватной поддержки родителей. Эту идею подтверждают многочисленные письма читателей моего блога. Когда я только начала работу над этой книгой, я попросила их поделиться историями из своей школьной жизни. Не историями успеха, а историями проблем, психологических травм, сильных переживаний и потрясений. Все истории разделились на три основные группы:

• Родители знали о проблемах, но не знали, чем поддержать ребенка

• Родители не подозревали о наличии проблем либо не считали нужным поддерживать ребенка

• Родители усугубляли ситуацию, были «страшнее школы»

Пока шла работа над этой книгой, жизнь активно подбрасывала мне новые школьные задачки. Поступление в школу младшего сына и выпускные экзамены у старшего. Для меня, мамы, первый класс показался испытанием посложнее, чем выпускной класс. Менялись учителя (за три класса начальной школы сменились три педагога), сменилось место жительства (переводить или оставить в прежней?), менялись взгляды на школу, и даже собственная система ценностей пересматривалась.

В какой-то момент сменилась форма получения образования, хотя изначально такие перемены я не планировала. Как будто есть некая книжная фея, которая знает, что книги я пишу, в основном опираясь на профессиональный и родительский опыт. И эта книжная фея смотрит сверху и рассуждает: «Хм, она еще ничего не написала про семейное обучение. А ведь это сейчас набирает популярность. Надо создать ситуацию, при которой у нее появится интерес к альтернативным формам получения образования и соответствующий опыт». Фея хлопает в ладоши (или машет волшебной палочкой) – и вот пожалуйста, я сопоставляю факты и размышляю, что, пожалуй, лучшим выходом, наименее энергозатратным, на данный период будет уход на заочное обучение. А там посмотрим, вернемся в школу или уйдем на семейное… Конечно, психоаналитики в этом месте скажут, что никакой книжной феи нет, а есть мое бессознательное, которое провоцирует меня на такие решения, но ведь нет существенной разницы в выборе терминологии? Это не меняет ни сути, ни фактов…

Часть 1
Детям нужна наша поддержка

Родители – ученик – учитель

Если рассматривать школу как систему, то можно выделить следующие составляющие ее звенья:

• Среда

• Учитель

• Ученик

• Родитель

Среда. Это и помещение, и оснащение. Это уютные классы. Это хорошая материально-техническая база, обеспечивающая реализацию всех дидактических принципов. В такой среде комфортно находиться. С такими наглядными пособиями интересно учиться. (Если, конечно, все это есть.)

Учитель. Когда учитель идеальный, дети с радостью бегут в школу и учатся с интересом. Идеальный учитель способен найти подход к каждому ребенку, сплотить коллектив, создать комфортную среду обучения.

Ученик. Идеальный ученик учится сам, вне зависимости от того, какая среда и какой учитель. Ему чрезвычайно интересно узнавать что-то новое. Он умеет работать с информацией. Легко находит ее, легко понимает и запоминает. Его не надо мотивировать, убеждать, заинтересовывать, контролировать. С ним никогда не бывает проблем. (В природе идеальный ученик встречается, но крайне редко.)

Родитель. Родитель – один из заказчиков образовательных услуг, но чему и как учить, все-таки определяет государство. Но я не об этом. Если ваш ребенок не родился с талантом идеального ученика, если вам не посчастливилось найти школу, где все учителя – идеальны, а среда не уровне, то единственный шанс приблизить школьную систему к идеалу (а идеальная школа для меня та, где у детей не возникает неврозов) это попробовать стать идеальным родителем. Родителем, который сможет сглаживать недостатки всех других звеньев системы и поддерживать ребенка при любых обстоятельствах, обеспечивая ему психологический комфорт на таком важном жизненном этапе.

Быть идеальным родителем для своего ребенка легче, чем быть идеальным учителем. Могу даже сказать, во сколько раз, – подсчитайте, сколько учеников в вашем классе. Не учат у нас в педагогических вузах тому, как мотивировать на учебу абсолютно каждого ребенка, я это знаю точно. Курса лекций по возрастной психологии недостаточно, чтобы понимать каждого ребенка, диагностировать его состояние и причины порой очень странных поступков, да еще и успевать делать все это в рамках урока. У родителей для этого больше возможностей. У родителей есть возможность изучать своего ребенка с самого рождения. Они замечают, как он меняется, как меняются его пристрастия и способности, они знают, в чем его сильные и слабые стороны. Родители могут сопоставить с ситуацией в школе различные факты из семейной жизни, косвенно влияющие на учебу. Учитель часто не в курсе, что происходит у ребенка дома или в личной жизни, почему он стал меньше внимания уделять урокам. А вот мама может выяснить у дочки, почему ей не хочется учить стихотворение. Потому что поссорилась с подружкой и от этого очень грустно, не запоминаются строчки. Мама дочку поймет, а учителю чаще всего приходится констатировать факт, что ребенок к уроку не готов. Не каждый ребенок не каждому учителю готов довериться. Да и не сможет учитель традиционной школы, где в одном классе учится тридцать человек, переварить переживания всех своих учеников, если они все внезапно захотят с ним пооткровенничать.

Родители бывают разные. Помимо «общечеловеческих» различий, таких как разные психотипы, темпераменты и тому подобное, существуют еще специфические родительские характеристики, которые я рассматриваю по шкале «порок – добродетель – порок». Добродетель – это некая черта характера доброго, мудрого, нравственного человека. Когда же эта черта доводится до крайности, до абсурда, она превращается в порок. Например, бережливость, рачительность – добродетель. Но в своем крайнем проявлении рачительность превращается в скупость, жадность – а это уже порок. Есть и другая крайность, полярная этой: транжирство, расточительство. И нет четкой границы, когда одно превращается в другое, оттого так непросто удерживать баланс, пребывать в состоянии «между крайностями».

Родительская власть

Одна крайность – безапелляционная власть родителей, подавление воли ребенка. «Мое слово кремень. Как я сказала, так и будет». Мнение ребенка обычно не учитывается. «Сопливым слова не давали», – часто слышит ребенок от таких родителей. Интересы ребенка обесцениваются. «Хочется – перехочется» и «Мало ли чего я хочу!» – в таких формах ребенку сообщают, что его потребности, скорее всего, будут проигнорированы, а возможно, и высмеяны. Ребенок не рассматривается как самостоятельная личность со своими индивидуальными особенностями. Ребенок нужен для обеспечения каких-либо родительских потребностей. Того же пресловутого стакана воды в старости. Ребенок должен слушать и выполнять то, что говорят родители. Воспитание у таких родителей больше похоже на дрессуру. Очень много ограничений. Ребенок находится под прессингом агрессивной критики. Воспитание сводится к выискиванию недостатков и их исправлению. Фокус родительского внимания направлен на ошибки ребенка. «Ну кто так делает? Откуда у тебя руки растут? Написал как курица лапой!» Уважение к ребенку отсутствует. Такие родители и школу выберут с жесткой дисциплиной, и педагога предпочтут авторитарного. Неавторитарного будут наставлять: «Вы с ним построже! Его надо в ежовых рукавицах держать!» При возникающих конфликтах властные родители, скорее всего, встанут на сторону педагогов и администрации школы. При проблемах с учебой во всем обвинят ребенка, назовут ленивым, поставят диагноз: «Плохо старается!» Чтобы ребенок стал «лучше стараться», лишат его удовольствий, развлечений, свободного времени.

Другая крайность – это власть ребенка. Родители делают ребенка даже не наследным принцем, а сразу королем, ставя себя в унизительное положение прислуги. Культ ребенка без уважения родителей. Родители не уважают свои интересы и потребности. Под девизом «Все самое лучшее для любимого сыночка» моментально исполняют все прихоти. Ограничений практически нет. «ОНЖЕРЕБЕНОК» творит что хочет, не беспокоясь об окружающих. В семейной жизни налицо хаос, потому что ребенку все позволено, а он сам еще не способен структурировать пространство и время. Как следствие – полное отсутствие порядка, режима дня, семейных традиций. Проступки ребенка игнорируются, а недостатки презентуются как достоинства: «Он не умеет дружить? Перессорился со всеми детьми в группе? Просто дети в группе такие, не способные понять его тонкую душевную организацию! Он не слушает воспитателя? Это воспитатель не нашла к нему подход! Она не учитывает его психологию лидера! Он пинает всех, кто проходит мимо? Так пусть не ходят, проход не загораживают, играть не мешают. Он так отстаивает свои личные границы».

В школе такому ребенку будет чрезвычайно тяжело принять другую реальность. Реальность, в которой он не самый умный, не самый интересный и вообще не король. Такому ребенку очень сложно встроиться в жесткую систему, коей является обычная общеобразовательная школа, принять ее правила и нормы. Как это нельзя вставать во время урока? Как это нельзя выкрикивать с места? Почему это спросили другого ребенка, если я хотел ответить? Между этими крайностями есть золотая середина – родительское доминирование, но не с позиции физического превосходства, а с позиции мудрости и любящей доброты. «Я уважаю твои желания. Я уважаю твои эмоции. Но сейчас мы сделаем так, как я решил, потому что я считаю, что так будет правильно».

Как понять, когда надо проявить власть, надавить, а когда можно уступить, согласиться с ребенком? Такой вопрос мне на консультациях задают часто. В ответ я рисую пирамиду человеческих потребностей. Ребенок ведь тоже человек – в этом нет сомнений? Стало быть, у него тоже потребности выстраиваются в пирамиду от низших к высшим. В самом низу – физиологические потребности. Потом потребность в безопасности. Выше – потребность в любви. Еще выше – потребность в уважении, самоуважении, познании и развитии. Все эти потребности не случайно выстроены в пирамиду: психологи заметили иерархическую закономерность. Потребности более высокого порядка становятся актуальны тогда, когда удовлетворены базовые потребности, те, что внизу. Ребенок, который очень сильно хочет в туалет, не может концентрироваться на теме урока. Только когда будет удовлетворена физиологическая потребность, его внимание вернется к обучению.

Приоритетность физиологических потребностей обычно родителями признается. Чаще от них можно услышать: «Иди быстро ешь, а потом за уроки». Значительно реже: «Пока не выучишь параграф, кормить не буду». Хорошо бы еще не забывать про приоритетность потребности в безопасности и любви. Первоклашка закрылся в туалете и кричит оттуда, что в школу не пойдет. Если бы просто закрылся, тогда понятно – физиологические потребности, но заявление «В школу не пойду!» превращает действо в акцию протеста. Что делать? Пообещать, что папа сейчас снимет дверь с петель и доставит бунтаря в школу силой? Или попытаться спокойно вразумить, объяснить, что школу прогуливать нельзя? Прежде чем говорить о долге, об ответственности, об обязанностях, надо проверить, на каком уровне пирамиды потребностей протестующий ребенок. Разговоры про ответственность и сознательность начинаются с уровня уважения и самоуважения. А закрыты ли потребности в безопасности и любви? Нет ли в классе активной травли? Не издеваются ли в школе над ребенком? Чувствует ли он себя принятым в коллективе? Уверен ли в любви близких?

Как понять, когда надо проявить власть, надавить, а когда можно уступить, согласиться с ребенком?

Еще пример. Ребенок рыдает, говорит, что он не будет выполнять задание по математике. Разрешить ему не делать или настоять на том, что еще шесть примеров на вычитание столбиком – это очень важно и обязательно нужно выполнить? Надавить или уступить?

Для принятия решения сверьте состояние ребенка с пирамидой потребностей. Голова болит, переутомление – уступить. Сыт? Здоров? Бодр? А любимым себя чувствует? Напитан теплым общением с близкими? Мама была две недели в командировке, только вернулась. Соскучился, хочется с мамой пообщаться, а тут вычитание столбиком… Надавить? Поставить ультиматум: «Не буду с тобой разговаривать, пока не решишь!» Или как? Логичней пообниматься, а потом помочь с примерами. День был неудачный. Череда происшествий, а всему виной он, ребенок. Он не специально, он не хотел, но вещи ломались. Весь день расстройство, лишения, наказания, упреки. Их было так много, что ребенку стало казаться, что его не любят. А тут еще ненавистные примеры, которые никак не получаются… «Ааа! Мне так плоохооо!» Пожалеть, восполнить дефицит любви.

Если же вы уверены, что все базовые потребности закрыты и ребенок просто отлынивает от уроков в сторону более интересного времяпрепровождения в компании планшета, тогда можно надавить. И даже поставить ультиматум: «Планшет получишь после того, как выполнишь задание».

Родительская забота

Одна крайность – это гиперопека, чрезмерная, удушающая родительская забота. Ребенку не дают возможности проявить свою самостоятельность. Ребенку всегда готовы оказать помощь, даже когда он об этом не просит. Я таких родителей называю неленивыми. Неленивая мама подает ребенку желанную игрушку раньше, чем он успеет до нее доползти. Неленивая мама бежит и поднимает упавшего ребенка раньше, чем он сделает попытку подняться самостоятельно. Неленивая мама знает наизусть школьное расписание, пересказывает ребенку параграфы учебника, собирает ему портфель, всегда и все за него помнит и не устает напоминать. Впоследствии неленивая мама ходит в институт чаще самого ребенка-студента, знакома со всеми преподавателями, знает, где найти репетитора и купить диплом. А потом неленивая мама работает на трех работах, хотя можно было бы пойти на пенсию. Но надо финансово помочь ребенку, у которого кризис среднего возраста, он в поисках себя, смысла жизни, идеальной спутницы… И пока он все это ищет, маме надо его кормить…

Если ребенок не просит о помощи – пусть справляется сам. Если попросил – помогите.

Далеко не всегда такая гиперопека происходит с согласия ребенка. Бывает, что и вопреки. Мама ходит в школу, беседует со всеми учителями, чтобы решить проблемы подростка. А подросток краснеет, а подросток бунтует: «Не приходи в школу! Надо мной уже все ребята смеются!» Мама удивляется такому бунту: «Но я же хочу как лучше!» Лучше для кого? Как правило, для мамы, чтобы унять ее повышенную тревожность. Проще сделать, решить, договориться, чем переживать, справится ли чадо.

Другая крайность – отсутствие заботы. Родительский пофигизм. Бесконтрольность.

Отсутствие адекватной заботы и контроля приводит к развитию ранней самостоятельности. Вынужденной – добавлю негативную краску. «Мне не на кого положиться», – с малых лет решает ребенок. О возникающих проблемах родителям он не сообщает, пытаясь решить их доступными для себя способами. Способы эти не всегда социально одобряемые. А иные и вовсе противозаконны: воровство, грабежи, насилие, бродяжничество.

Между этими двумя крайностями – адекватная забота, при которой у ребенка есть возможность проявить свою самостоятельность и есть возможность попросить о помощи. Ребенок хочет попробовать сделать что-то самостоятельно? Отлично, предоставьте ему эту возможность, если нет риска для жизни и здоровья. Просит совета? Дайте совет. Просит что-то сделать за него? Рассмотрите ситуацию: бывает, ребенок действительно что-то не может сделать, а бывает, что ему просто не хватает уверенности. Попробуйте разбить задачу на части, на подзадачи, выполнить которые ребенку по силам.

Если ребенок не просит о помощи – пусть справляется сам. Если попросил – помогите. Только сделайте это вместе с ним, а не вместо него. И не забудьте найти и похвалить то, что у него действительно хорошо получилось. Получилось недостаточно хорошо, но лучше, чем вчера, – тоже похвалите. Учите ребенка замечать динамику изменений – это мотивирует, потому что завтра будет еще лучше.

Поясню на примере.

Ребенок сообщает, что не может решить задачу.

• При адекватной заботе взрослый проясняет, что именно непонятно.

– Я не могу решить задачу!

– А ты пробовал?

– Нет, я не понял условие.

– Что именно ты не понял?

– Все не понял.

– «Лесорубы вырубили один гектар леса»… Что в первом предложении тебе непонятно?

– Тут все понятно.

– А что тогда непонятно? Зарисуй схематично условие, как ты его понял, а я объясню по твоей схеме.

• При отсутствии заботы от ребенка с его задачей отмахнутся, как от назойливой мухи: «Я в твои годы сам учился». Ребенок идет в школу с нерешенной задачей в надежде списать у кого-нибудь на перемене.

Нацеленность на успех

Одна крайность – «мой ребенок гений», сверхмотивация на успехи ребенка.

Ребенок обязан удовлетворять родительские амбиции и демонстрировать высокие результаты. В этом случае он является нарциссическим продолжением родителей. Родители ставят амбициозные цели в ущерб отношениям и психологическому комфорту ребенка. Школа выбирается самая престижная, программа углубленная, даже если ребенок ее не тянет. «Не тянет? Ничего! С репетиторами вытянем!» Занятий с репетиторами и тренировок столько, что у ребенка не остается времени просто поиграть.

Другая крайность – «мой ребенок бездарь» – возникает, если ребенок не оправдал завышенных ожиданий родителя.

Родитель не упускает возможности упрекнуть ребенка в отсутствии достижений, приводит в пример других детей или себя: «Вот я в твои годы!» Такие родители делают невозможной для ребенка ситуацию успеха. Достижения ребенка тут же обесцениваются родителями: «Ты думаешь, эта случайным образом полученная пятерка способна исправить твою стабильную тройку за четверть? То ли ты дурак, то ли просто очень наивный…», «Подумаешь, пятьдесят четыре слова в минуту прочитал. Я в твои годы уже сто двадцать слов читал!»

Между этими двумя крайностями – достаточно сильная мотивация на развитие способностей ребенка, но не ущерб его психологическому комфорту. Цели выбираются достижимые, с опорой на сильные стороны ребенка и признание его индивидуальных особенностей. Успехи ребенка, пусть даже незначительные, замечаются. «Пятьдесят четыре слова в минуту. Это на двенадцать слов больше, чем на прошлой неделе! Молодец». При необходимости родитель может создать ребенку ситуацию успеха.

Развитие познавательной активности

Одна крайность – «информационный потоп». Ребенка грузят энциклопедическими знаниями буквально с пеленок. При этом все ответы даются в готовом виде, еще до того, как проснулся познавательный интерес и ребенок начал задавать вопросы. При изложении материала нарушается системность, особенно принцип от общего к частному. Например, рассказывают о составе вулканической лавы, забыв поинтересоваться у ребенка, знает ли он, что такое вулкан. При объяснении пользуются сложными для детского восприятия наукоемкими терминами. В результате «каша в голове», перегруженность разрозненными знаниями.

Другая крайность – «информационный вакуум». Вопросы ребенка игнорируются, остаются без ответов. «Подрастешь – узнаешь», «Не забивай голову всякой ерундой не по возрасту», «Рано тебе еще это знать», «В школе расскажут», «Не грузи меня своими вопросами».

Между первым и вторым – «информационный серфинг», при котором родители не просто дают ребенку необходимую информацию, но ставят перед собой задачу научить ребенка эту информацию получать, работать с ней.

Важно стимулировать ребенка к самостоятельному поиску ответов, а объем информации должен соответствовать конкретному запросу ребенка и возрастным возможностям.

Краткость – сестра таланта. Но не педагогического.

Ребенок спрашивает – ему отвечают. Даже если прямо сейчас готового ответа нет, от ребенка не отмахиваются: «Ой, я не знаю», а предлагают вместе поискать ответ. Современным родителям для этого не нужно брать энциклопедии в библиотеке – достаточно обратиться к поисковой системе в Интернете. А современные средства связи предоставляют такую возможность практически всегда.

При адекватном подходе к развитию познавательной активности должен соблюдаться баланс учебы и отдыха. Родители знают, как важно не перекормить знаниями. Новую информацию нужно переварить. Легче переваривается информация, поданная с опорой на уже имеющиеся знания.

– Кто это? – Ребенок видит незнакомое животное у тети за пазухой; дело происходит в метро.

– Это сфинкс, – отвечает родитель.

Коротко и ясно. Краткость – сестра таланта. Но не педагогического.

– Сфинкс, – повторяет ребенок. И забывает через две остановки.

Через месяц он снова видит это лысое существо и пытается вспомнить: «Как же это… Мне же его называли…»

А вот если бы родитель связал новое с уже имеющимися знаниями, было бы проще запомнить.

– Это кошка. Вот такая порода лысых кошек. Нет, она не болеет. Нет, она не потеряла волосы от старости. Нет, у нее потом не вырастут волосы. Это наш папа родился лысым – помнишь его детскую фотографию? – потом волосы выросли, а после тридцати папа стал их терять и теперь опять лысый. А кошка такой породы рождается лысой и всю жизнь живет лысой. Какие еще породы ты знаешь? Все породы можно разделить на длинношерстные, короткошерстные и бесшерстные. У этой породы есть название, «сфинкс». Потому что кошка похожа по внешнему виду на мифическое существо, которое называли сфинксом. Помнишь, мы читали мифы Древнего Египта? Сейчас найду тебе картинку сфинкса. (Смартфон с Интернетом – универсальная карманная энциклопедия.) Правда, похоже? А на что похоже это название?

– Сфинкс… свинка-с… Сфинкс… с-финик-с…

Ребенок играет со словом, ищет звуковые ассоциации, а это стопроцентная гарантия запоминания. И формирование системного мышления.

Системность мышления – это умение соотносить часть и целое, искать сходства и отличия, уметь обобщать и понимать простые причинно-следственные связи.

Для развития лучше давать меньше знаний, но давать в системе, формируя таким образом привычку структурировать поступающую информацию, искать и устанавливать связи между отдельными элементами.

При системном подходе новая информация дается обязательно с опорой на уже известную, объясняется, как новое связано с тем, что уже знакомо.

Очень тяжело переучивать детей, которые выучили, что есть квадрат, прямоугольник, ромб, трапеция, параллелограмм, но выучили все это вне системы. Они спорят, что вот это квадрат, а это прямоугольник. И не понимают, что квадрат – это тоже прямоугольник. А еще квадрат – частный случай параллелограмма. И ромбом квадрат тоже является. По определению.

Чтобы выстроить систему, нужно начать с обобщающего понятия: это четырехугольники. И далее находить у разных четырехугольников общие признаки и отличия. Что общего у квадрата и трапеции?

Эмоциональная включенность

Одна крайность – игнорирование чувств ребенка, запрет на проявление чувств: «Стыдно плакать», «Что ты плачешь по пустякам», «Мальчики не плачут. Распустил нюни, как девочка».

При такой крайности – отсутствие разговоров по душам, только формальное общение: «Ты поел?», «Уроки сделал?», «Что получил?». По возникающим проблемам чаще всего разговор предельно короток: «Не жалуйся. Учись решать проблемы сам». А ребенок, возможно, пришел даже не за готовым решением, но с потребностью подумать вместе, поделиться своими мыслями и чувствами. Тайна ребенка в такой семье не считается тайной и легко может быть передана третьим лицам.

Ребенок что-то рассказал маме «по секрету», поделился сокровенным, а мама на первом же семейном ужине выдает секрет ребенка между анекдотом и свежей сплетней. Ребенок делает вывод: «Даже маме нельзя доверять» – и замыкается.

Другая крайность – слишком сильное погружение в чувства и эмоции, неспособность выносить сильные эмоции ребенка. Эмоции затопляют всех, мешая конструктивно мыслить и действовать. В результате дочь плачет, мама плачет, мир несправедлив и жесток, проблема ребенка не решается. Эмпатии много, но вот реальной поддержки, поддержки действием – нет. В результате ребенок тоже может замкнуться в себе, перестать делиться проблемами: «Что толку сообщать о своих проблемах и переживаниях? Проблемы не решаются, да еще и мама расстраивается». Мама встревожена, чувствует, что ребенок от нее отдаляется, но не понимает почему. Возникает родительская навязчивость: «Ну скажи-и, что у тебя происходит!»

Потребность получить информацию, пусть даже не из уст ребенка, приводит к вмешательству в его личную жизнь, вплоть до звонков друзьям, чтения личного дневника и проверки аккаунта в социальной сети.

Между этими крайностями – принятие чувств, но не в ущерб действиям. Эмоции ребенка не осуждаются, не блокируются. Вместо этого – спокойное принятие любых эмоций: «Я вижу, что ты очень сердишься. Еще я вижу в этом много обиды. Чем я могу помочь?»

Если ребенок доверил тайну маме, это значит, что дальше мамы тайна не уйдет.

Присутствует доверительное общение: «Расскажешь мне, что тебя беспокоит?» Если ребенок не хочет делиться, его желание уважают: «Хорошо. Как хочешь. Если что, я готова выслушать». Право на личную тайну строго соблюдается.

Если ребенок доверил тайну маме, это значит, что дальше мамы тайна не уйдет. Папе или бабушке мама может это рассказать только с разрешения ребенка. Ребенок в такой семье получает и эмпатическую поддержку (его выслушивают, понимают, ему сочувствуют), и поддержку действием (родители советуют, помогают).

* * *

Каждый родитель по каким-то из этих критериев может находиться в «золотой середине», а по каким-то уходить в крайности. У каждого есть своя «любимая крайность». Это не обязательно крайность, с которой вы живете постоянно. Это может быть крайность, в которую вы периодически впадаете. Например, в стрессовой ситуации. Знать эту крайность важно, потому что только так мы получаем доступ к управлению. Иными словами, получаем способность поймать себя: «Вот тут я перегибаю палку» – и вернуться к «золотой середине».

Часть 2
Такие разные дети… и взрослые

Интеллект

По общению с разными родителями я знаю, что остались еще идеалисты воспитания, уверенные, что ребенок – это чистый лист и все зависит от педагогических усилий. Мол, что родители нарисуют на нем, то и покажут свету. Увы, далеко не все зависит от ваших воспитательных усилий. Если ребенок и лист, то еще до рождения по этому листу основательно прошлись наследственность и эндогенные факторы периода беременности, влияющие на формирование мозга и центральной нервной системы.

Если уж применить какое-нибудь поэтичное метафорическое сравнение, то давайте сравнивать с зерном, семенем. Безусловно, от вложенных усилий зависит, насколько здоровым, сильным, приспособленным вырастет растение, но будет это дуб, подсолнух или рожь – зависит от того, чем изначально было то семя, что зарыли в землю. Подсолнух не хуже и не лучше дуба. Он такой, какой есть, и в этом своем качестве приносит пользу. Плохим подсолнух могут считать только те родители, что ожидали получить непременно дуб.

Даже успех интеллектуального развития ребенка, по гипотезам разных ученых, на 50–80 % зависит от наследственности. (Перефразируя известную пословицу – с чем родился, тем и пригодился.) Но это вовсе не значит, что попытки развивать интеллект не приносят пользы. Мне нравится идея условного деления интеллекта на «жидкий» и «кристаллизованный»¹. «Жидкий», или «текучий», интеллект – врожденный, потенциальный – лежит в основе способностей, зависит от общих физиологических свойств индивида. «Кристаллизованный» интеллект определяется влиянием среды и изменяется в процессе обучения, состоит из различных знаний, умений и навыков, которые человек приобретает в процессе жизненного опыта. Так, например, «жидкий» интеллект отвечает за скорость и точность текущего оперирования информацией, а «кристаллизованный» – за словарный запас и общую эрудицию. «Жидкий» интеллект – сырье для построения «кристаллизованного», и, конечно, объем этого сырья – с лужицу, озерцо или океан – влияет на итоговый размер выращенного на нем кристалла. Но можно и из лужицы получить изумительной красоты кристалл, а из океана – ничего.

Это я к тому, что развивать ребенка все-таки нужно, но при постановке целей важно ориентироваться на врожденные способности. Для простоты понимания и наглядности в тренингах я часто привожу такую метафору с демонстрацией: показываю родителям куски глины. Куски разные. Отличаются по размеру: большие, средние, маленькие. Отличаются по качеству: жесткая, пересушенная глина, или мягкая, податливая, или слишком жидкая, расползается в руках, не держит форму. Даю задание вылепить посуду… Распределяю эти кусочки случайным образом по родителям. Кому-то достается солидный кусок пластичной глины, из которой лепить – одно удовольствие, и выходит крепкий добротный кувшин. Другой получает такой же хороший кусочек, но вот лепить человек не умеет или не хочет. Тая-ляп, сделает наспех грубоватую плоскую тарелку и идет руки мыть. Третьему достается непонятно что – жидкая лепешечка. Смотрят другие участники, сочувствуют: «Ну и что из такого можно слепить?» Однако гончар-родитель терпеливо и долго месит глину, выжимая лишнюю влагу, а потом получается у него изящная… свистулька. Да, не посуда, зато какие мелодичные звуки издает. А ведь мог человек просто рукой махнуть, мол, ничего путного из этого комка не выйдет, не повезло мне с ним…

Если остаться в рамках этой метафоры, традиционная школа оценивает качество «посуды» по способности вместить определенный объем знаний, умений и навыков, а «непосуду» выбраковывает. Традиционная школа ценит умение работать с вербальной информацией, способность к абстрактному мышлению. А вот умение придумать интересную игру из подручных материалов – не ценится. Умение нарисовать карикатуру на директора – не ценится. Умение мирить поссорившихся одноклассников – тоже. Мальчишку, который имеет в аттестате единственную пятерку по физкультуре и успешен только в забивании голов, учителя не назовут интеллектуалом. А зря, между прочим…

В 1983 году Говард Гарднер², изучая работу мозга, создал новую теорию – множественного интеллекта. Согласно этой теории, каждый человек обладает набором относительно независимых способностей, которые определяются степенью развития того или иного участка головного мозга. Мозг развивается неоднородно. Этим Гарднер объясняет тот факт, что у одних людей ярче проявляются склонности к логике и математике, а у других – к искусству и творчеству. Он пришел к выводу, что существует по крайней мере семь различных проявлений интеллекта. Эти виды интеллекта независимы друг от друга и в том или ином сочетании присутствуют у каждого человека. Но все-таки, понимая особенности своего ребенка, как-то легче смириться с двойкой по алгебре при пятерках по литературе.

Каким же бывает интеллект?

• Вербальный интеллект отвечает за все, что касается речи: произношение звуков, запоминание слов, грамотность, смысловое содержание. Ребенок, наделенный высоким уровнем вербального интеллекта, рано начинает говорить. Скорее всего, он заинтересуется стихами, с удовольствием будет подыскивать рифмы к словам, сам сочинять стихи и сказки. Он будет придумывать новые слова и вкладывать в них свой смысл. Полюбит чтение. Сам проявит интерес к буквам и сам захочет научиться читать. В дальнейшем он будет с легкостью писать сочинения, причем грамотно. Кажется, что грамотность у таких детей врожденная, так как пишут они без ошибок, не заучивая правила. Ребенок с вербальным интеллектом может увлечься иностранными языками. Если у него не будет психологической зажатости, застенчивости, то он станет прекрасным оратором, так как способен красиво излагать свои мысли и легко запоминать любые тексты. Застенчивый ребенок с вербальным интеллектом будет вести дневник, писать стихи и публиковать их в Сети под вымышленным именем. Вербальный интеллект помогает легко заучивать формулировки аксиом и теорем, даже не понимая их смысла. Зная свои сильные стороны, такие дети стараются нахватать хороших оценок за устные ответы и активно тянут руку, чтобы их спросили. Нередко учителя удивляются: «Как так? Блестяще знает все теоремы, а задачу решить не может». При выборе образовательного учреждения для ребенка с вербальным интеллектом предпочтение лучше отдать гуманитарной гимназии.

• Музыкальный интеллект – это все, что связано с восприятием звуков. Высота, громкость, длительность звучания, ритм… Одаренный музыкальным интеллектом ребенок начнет пританцовывать под музыку раньше, чем ходить. Он будет с удовольствием исследовать звуки окружающего пространства и не просто колотить чем-то обо что-то, а выстукивать четкий ритм. Его будут интересовать музыкальные инструменты, он сам попросит записать его в музыкальную школу, а освоив какой-нибудь инструмент, он будет увлеченно подбирать мелодию понравившейся песни на слух. Стихи и правила такие дети легче запоминают, когда пропевают их.

• Логико-математический интеллект – это способность к абстрактному мышлению, способность использовать и оценивать соотношения между действиями или объектами. Ребенок с высоким уровнем математического интеллекта, едва научившись считать, с удовольствием начнет считать все вокруг: ступеньки на лестнице, совочки в песочнице. А еще он будет сравнивать, что больше, а что меньше. Такой ребенок рано озадачится поиском самого большого числа и доказательством отсутствия такового. Он легко освоит бытовые измерительные приборы: градусник, который держат под мышкой, или же термометр за окном. Еще в дошкольном возрасте интуитивным путем он осилит действия с дробями и отрицательными числами и будет спорить со сверстниками-подготовишками, что из трех пять вычесть можно, а три конфеты запросто можно поделить на четверых. В средней школе он проявит страсть к сложным вычислениям, будет в уме складывать и вычитать многозначные числа. Он будет уговаривать родных поиграть с ним в шахматы. Решение математических головоломок и олимпиадных задач занимают его не меньше, чем музыканта подбор мелодии. Школьный курс математики покажется ему слишком легким. Другие школьные предметы, в которых он не найдет четкую структуру и логику, скорее всего, покажутся ему скучными и непонятными. Такие дети легче усваивают материал, если его структурируют и преподносят в виде лаконичных схем и таблиц.

• Пространственный интеллект – способность воспринимать зрительную информацию, обрабатывать ее, создавая новые зрительные образы, мысленно перемещать и вращать их. Ребенок с хорошим пространственным интеллектом раньше сверстников перейдет от этапа «каляки-маляки» к узнаваемым образам. Он рано научится собирать пазлы. Лепка, рисование, моделирование, конструирование будут для него любимым видом досуга. Из деталей конструктора он будет собирать не только изделия по образцу, но и придумывать свои варианты, технически совершенствуя модель. В школе такому ребенку легко даются рисование и черчение. Дети с пространственным интеллектом лучше запоминают информацию, когда представляют ее в виде образа, зарисовывают. Зная это, при заучивании стихотворения можно предложить ребенку нарисовать образ-подсказку на каждую строчку. Хорошо помогают пониманию материала различные метафоры, сравнения. «Волшебная» фраза для такого ребенка при объяснении – «Представь себе…». «Представь…» – и моментально в сознании включается образ, картинка, активизируется мышление. Именно изображение долго хранится в памяти, поэтому рекомендуется при написании конспектов часть информации зарисовывать, а главные мысли выделять цветом.

• Телесно-кинестетический интеллект – способность управлять своим телом и отличное чувство баланса. Ребенок с хорошим телесно-кинестетическим интеллектом будет удивлять своей живостью, подвижностью, пластичностью. Как только он дорастет до возможности прямохождения, он сразу побежит, пиная мячик. Будет легко и с удовольствием подражать увиденным танцевальным и акробатическим движениям. Каждую кровать он будет превращать в батут, каждую балку – в турник, каждый шкаф с полочками – в шведскую стенку, каждый табурет – в гимнастического козла. Легко, без тени страха и неуверенности, научится кататься на велосипеде, коньках и лыжах. Проявит интерес к какому-нибудь виду спорта. Если в паре с телесно-кинестетическим интеллектом будет музыкальный, то ребенок может увлечься танцами, фигурным катанием. При обучении детям с ведущим телесно-кинестетическим интеллектом рекомендуется делать частые физкультурные паузы. Во время занятия хорошо бы позволить ребенку встать и попрыгать или выполнить несколько приседаний. Дети с телесно-кинестетическим интеллектом намного лучше запоминают действия, чем слова, – эту особенность можно использовать при заучивании стихов или правил, придумывая характерное движение для каждого слова. Порой дети интуитивно чувствуют важность движения и учат параграф, расхаживая по комнате, чеканя шаг на каждое слово. Одна мама рассказывала мне, что ее сын предпочитает заучивать стихи, лежа на спине и подбрасывая ногами вверх диванную подушку на каждую строчку. Если такого ребенка усадить за стол: «Сиди смирно! Не отвлекайся!» – результат запоминания будет только хуже. Эффективно при обучении использовать наглядные модели, которые можно потрогать или даже смастерить самому, потому что информацию дети с телесно-кинестетическим интеллектом лучше усваивают через действие. К хорошему результату приводят используемые при обучении «движухи»: эксперименты, опыты, экскурсии и ролевые игры.

• Внутриличностный (эмоциональный) интеллект – способность распознавать свои собственные чувства, намерения и мотивы. Такой ребенок будет удивлять способностью долгое время находиться в одиночестве. Он будет раздумывать о чем-то, мечтать, рефлексировать. Научившись писать, начнет вести личный дневник. Он будет запоем читать книги, в которых большее внимание автор уделяет описанию внутреннего мира героев, раскрытию их душевных метаний. В более старшем возрасте такие дети увлекаются философией и психологией. Обычно они нацелены на саморазвитие и к учебе имеют устойчивую мотивацию.

• Межличностный (социальный) интеллект – способность распознавать чувства, намерения и мотивы других людей. У такого ребенка просто талант нравиться окружающим. Он быстро усвоит нормы социально одобряемого поведения. Без каких-либо наставлений со стороны взрослых, сам поинтересуется здоровьем одной соседки, похвалит собачку другой, и все будут отзываться о нем как о вежливом, воспитанном ребенке. Но этот же вежливый и воспитанный ребенок может обладать большим запасом нецензурных слов, которые к месту употребляет, находясь в компании друзей, потому что там включаются свои социокультурные нормы. Он гибкий, подстраивающийся. Сможет установить хорошие отношения и с учителями, и с одноклассниками. Понимает, как играть на чувствах других людей, как использовать их слабые стороны, обращая себе во благо. Оценки может иметь выше своих способностей и затраченных усилий: договорился с одноклассником и списал, договорился с учителем об исправлении отметки. Важно особое внимание обращать на развитие нравственных качеств, чтобы ребенок не превратился в манипулятора.

Если следовать теории множественного интеллекта, то турист, обладающий развитыми навыками ориентации по звездам, фигурист, успешно выполняющий тройной «тулуп», музыкант, подбирающий мелодию на слух, харизматичный ведущий ток-шоу не менее интеллектуальны, чем математик, философ или высококвалифицированный инженер. Этим же объясняется факт, что традиционные тесты IQ хорошо прогнозируют оценки в школе, но их результаты совсем не очевидны в плане прогноза последующего социального успеха или карьерного продвижения. Если принять во внимание не только успехи в освоении точных и гуманитарных наук (вербальный и логико-математический интеллект), а еще и фактор межличностого общения (социальный интеллект), то легко объяснить, почему некоторые троечники становятся в дальнейшей жизни более успешными, чем отличники. И почему некоторые люди, которые многого достигают в профессии, могут быть несчастны в личной жизни, не умеют строить близкие отношения.

Не стоит трагически переживать из-за плохих оценок ребенка в школе. Возможно, что его способности просто не вписываются в рамки школьных учебников, а находятся где-то за их пределами. Попробуйте посмотреть на своего ребенка со стороны. Ему тяжело дается математика? Он не любит читать? Но, может быть, он лучше других проявляет себя в музыке или спорте? Может быть, он хорошо налаживает отношения с окружающими и у него много друзей? Важно понять при развитии ребенка, какой стратегии мы придерживаемся: отталкиваемся от сильных сторон или дотягиваем до нормы слабые? Что мы делаем для того, чтобы реализовать заложенный в ребенке потенциал? Каков интеллектуальный профиль у вашего ребенка?

Для примера могу рассказать о своем интеллектуальном профиле. Вербальный интеллект. Я начала сочинять стишки и сказки до того, как научилась читать и писать. Поэтому многие мои «шедевры» так и остались незаписанными и быстро забылись. Читать я начала в 4 года, наблюдая, как занимается мой старший брат-первоклассник. В школе на литературе развлекалась сочинением пародий на стихи изучаемых классиков. Вербального интеллекта у меня пусть не океан, но нормальное озерцо. Чего не сказать про музыкальный. Музыкального интеллекта у меня с чайную ложечку. Мои дети, подрастая, быстро отказывались от возможности слушать мамину колыбельную. Ноты, близкие по звучанию, я не отличаю. Мелодию запоминаю с большим трудом. Ритмический рисунок на ударных воспроизвожу с ошибками. Зато у меня все нормально с логико-математическим интеллектом. Тут и стабильные пятерки по алгебре и геометрии, и победы в городских олимпиадах по математике, и успешно оконченный математический факультет. А вот телесно-кинестетический подкачал… Когда другие дети в детском саду крутили «солнышко» на турнике, я боялась даже просто к нему подойти. Мои подружки делали сальто на траве, а я элементарный мостик сделать не могла. В школе искала все возможные способы прогулять физкультуру. Если прогулять не удавалось, то во время коллективных игр с мячом я бегала не как все – за мячом, а наоборот – от мяча. Панически боялась момента, что мяч ко мне прилетит и все будут кричать «бей», а я по нему все равно не попаду. Прыжки в высоту. Я подбегаю к планке и… в страхе останавливаюсь. Учитель физкультуры рисовал мне хорошие оценки просто так, чтоб не портить общую картину. Но я старательно ходила в танцевальный кружок несколько лет. Я никогда не была солисткой и даже просто успешной во время занятий – нет, не была. Руководитель никогда не хвалил меня за умение, а только за дисциплинированность. Мне требовалось много повторений, чтобы понять, как выполнить то или иное движение, и еще столько же, чтобы заучить его. Я часто путала рисунок танца на сцене, у меня никогда не было хорошей растяжки. Но из отведенного мне «жидкого» телесно-кинестетического интеллекта ценой многократных повторений я выкристаллизовала умение танцевать на дискотеках, и это был мой максимум при таких способностях.

А теперь представьте, что было бы со мной и моей самооценкой, если бы меня окружали люди, которые ценили бы только телесно-кинестетический или музыкальный интеллект. «Опять ты со своей книжкой! Положи книгу и иди отжиматься!» «Позор! Ты до сих пор не умеешь кувыркаться! Как ты жить-то будешь дальше без этого навыка?» «Ты поешь хуже всех в классе! Нам за тебя стыдно!» «Ты до сих пор не умеешь играть ни на одном музыкальном инструменте?! У соседей трехлетний Вася уже на рояле гаммы играет!» «Вот кому какое дело до твоей победы в олимпиаде по математике, если ты не можешь проехать на коньках 10 метров по прямой так, чтоб не упасть!» Постоянная ситуация неуспеха, постоянная критика, ощущение никчемности. Либо раздражение, либо «меня никто не понимает», отдаление, уход в себя.

Не стоит трагически переживать из-за плохих оценок ребенка в школе. Возможно, что его способности просто не вписываются в рамки школьных учебников.

Примерно то же чувствует ребенок, одаренный иными видами интеллекта при обучении в традиционной школе, где ценятся вербальный и математический интеллект. Помогая подтягивать «слабое звено», старайтесь увидеть то, в чем ваш ребенок успешен. Делайте акцент на его сильные стороны. Совершенно неспособных детей не бывает. Бывают незамеченные способности.

Заметить способности мешают ожидания. Например, ожидают родители, что их дочь будет знать английский. С детского сада водят ее на занятия. Потом в гимназию английскую отдают. А ей язык тяжело дается. Старается девочка, но все равно до пятерки не дотягивает. И слышит от взрослых постоянно, что она не тянет, что надо больше стараться. Считает себя «не умной», а у нее ведущий интеллект не вербальный, а пространственно-образный. Она бы могла рисовать лучше всех в классе, но об этом никто не догадывается, даже она сама. Потому что ей рисовать некогда, у нее английский каждый день. Английский, наверное, важно. Но важнее, чтобы у ребенка была высокая самооценка. А высокая самооценка формируется за счет знания своих сильных сторон.

Бывает так, что родители художники, а ребенок – спортсмен. Вот такой «нежданчик». «Отдел комбинаторики» при распределении детей по родителям развлекается, чтоб родителям скучно не было. Ребенок непременно в чем-то будет совершенно не похож на родителя, совершенно не впишется в ожидания. Родители из династии врачей, а сын решает поступать на философский факультет. Его всей врачебной семьей уговаривают «одуматься». И я не знаю, кому в этой ситуации тяжелее: ребенку, которого не поддерживают родители, или родителям, у которых рушатся ожидания. Принять ребенка – значит, в том числе принять ваши интеллектуальные «профильные несовпадения».