Read the book: «Академия Магов Магнус. Том 1»

Глава 1 – На пороге великих открытий

– Не могу поверить своим глазам… – шептал юноша, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

Вечер опускался на город медленно, вытягивая тени вдоль широких аллей. Карета вынырнула из главных ворот, пересекая гигантские стены и перед Элио открылись величественные виды города Моу.

Он прежде никогда не видел такой красоты! Столица возносилась на громадной точёной ветрами скале, что отвесно поднималась из моря, будто небо отломило огромный кусок материка от суши и вонзило его посреди океана. Белоснежные стены взбегали по её уступам террасами, что переходили в дворцы и колоннады от низкой части каменной длани к её вершине, где на кончиках пальцев стоял дворец. Внизу волны бились о подножие, окружённое портом. Деревянный коралловый риф из домов, растущих друг на друге по спирали скалы, шумел принимая иностранные корабли. Зачарованный мост из подвижных блоков соединял скалу-столицу с материком, а технологичные подъёмные пути и лифты соединяли «верхний» мир города и «нижний».

Вечерний свет ложился на белый камень, отражался в тысячах окон и золотил черепицы. Город Моу заканчивал сегодняшние приготовления к близившемуся празднику Летнего Солнцестояния. Пока без особой суеты, хотя на колоннах уже пестрили свежие венки, на террасах улиц зажигались фонарики, а по аллеям шли люди, неся корзины с цветами и украшениями для города.

Но внутри бардовой кареты, скользившей по мостовым без единого стука копыт, царила иная, почти осязаемая тишина... Юноша двадцати лет, по имени Элио Фоун, прильнул к окну. Его пальцы впились в подлокотник, обитый потрёпанным бархатом. Глаза, серые, как туман над полями родной деревни, расширялись, впитывая каждую деталь.

Карета вспорхнула в воздух, огибая группу уставших ремесленников, тащивших шестерёнки для праздничных механизмов. Не один среди них даже не повернулся в её сторону. Словно повозки и не существовало вовсе. Элио затаил дыхание и вжался в сиденье: ещё один рывок вверх, лёгкий, как вдох, и карета пронеслась над головами других людей.

Дух захватывает!

Никто не замечал этих виражей. Ни один взгляд не скользнул по бордовому дереву, обшитому золотом. Ни одно лицо не отразилось в стекле окон кареты, кроме его собственного лицо – оливковая загорелая кожа, с растрёпанными чёрными прядями неровно остриженных волос. Элио потянулся к переднему окошку, чтобы хоть как–то убедиться: не слетел ли возничий и есть ли он вообще? В деревне, когда он садился, повозка стояла пустая – ни лошадей, ни кучера.

Кучер – если это слово здесь вообще подходило – сидел почти неподвижно. Зелёный вельветовый костюм, очки в тонкой оправе, зависшие в воздухе, аккуратные перчатки тянущие поводья без упряжки... Под тканью одежд не угадывалось человека – лишь пустота, принявшая очертания и форму тела, словно бы вёл её кто-то невидимый.

Элио замер, глядя на эту странную фигуру, и вдруг вспомнил, как точно такие же костюмы были у людей на пороге его дома, после того как Коллегия Магов доставило ему письмо.

Письмо... Удивительный же способ выбрали эти столичные волшебники – доставить его жабой! Та запрыгнула в окно, уселась на стол и выплюнула чёрный конверт. Внутри – лист пергамента с печатью Коллегии Магов Моу:

«Уважаемый Элио Фоун,

Академия Магнус при Коллегии Магов Моу получила ваше письмо и подтверждает наличие у Вас интригующего магического дара. Вам надлежит явиться в Академию для прохождения вступительных испытаний и возможного зачисления на обучение.

С уважением,

Канцелярия приёма Академии Магнус

при Коллегии Магов Моу.»

Элио тогда стоял у очага, руки в муке от теста, глаза бегут по золотым строчкам, а сердце пропустило удар. Ему даже показалось, что стоило ему распечатать письмо – пламя в печи завыло и вспыхнуло ярче. Он немедленно поднялся к себе, на чердак, пока родители ничего не увидели. Он так надеялся получить ответ, хотя и не верил в то, что это возможно!

Жизнь закрутилась так быстро после той злосчастной ночи с амбаром… когда его ладони вдруг полыхнули, и остатки пшена, собранного за предыдущий сезон, поглотила алая стихия. Огонь появился сам, без каких–то волшебных слов или вычурных жестов. Оглушительный, пожирающий, оставивший за собой больше, чем ожоги – ненавистные взгляды людей, которых он знал всю свою жизнь… Жители деревни, его соседи…

Среди предательских разочарованных взглядов были и глаза самых близких... Отец, шахтёр в забое, похоронивший ни один десяток друзей под завалами на рудниках, в ту ночь молча смотрел в землю неспособный принять разочарования в единственном сыне. Мать, крестьянка, чьи руки, стёртые трудом на полях, прятала лицо и молча роняла слёзы.

«Не смей даже думать об этом, Элио! Магия – всегда приводит к разрухе и несчастью! Не было среди нас в роду ворожей и не будет! Будем надеяться, что это пройдёт…» – говорили они.

Ведь это был далеко не первый случай, а уж последний – самый чудовищный. Они боялись: деревенские сплетни о причастности к колдовству, предрассудки о ведьмах, колдунах и проклятиях, обвинение во всех бедах с того дня, страх угрозы инквизиции, что мол жжёт еретиков Церкви Двенадцати по им лишь ведомым законам… Ух… Врагу не пожелаешь такого.

Сердце сжалось – стоило ему вспомнить, КАК он умолял их. Это единственный шанс – уйти от лопаты и кирки, от бесконечных полей, где каждый день был похож на вчерашний. Это был шанс изменить всё и возможность обелить запятнанное имя семьи Фоун. Они были непреклонны. Потерять единственную опору и смысл их жизни? Но когда на порог уже ступили агенты – двое в плащах с капюшонами, лица которых были сокрыты во тьме, Элио ничего не оставалось как попросить их об одолжении...

«Сотрите им память... Пусть думают, что я уехал в столицу на заработки…»

Агенты переглянулись, кивнули и коснулись лбов родителей своими жезлами, и те медленно осели на лавку, с остекленевшими глазами. Мать блаженно улыбнулась, отец пробормотал что–то о хорошей погоде. Их словно покинула жизнь. Элио отвернулся, чтобы не видеть, как уходит тепло из их взглядов. Собрал вещи, закрыл за собой дверь и больше не возвращался. Теперь они не помнили сына–волшебника... только сына, уехавшего искать способ возместить ущерб, принесённый деревне.

Стук брусчатки под колсёами вернул его в реальность.

«Стоило ли это того? Оставить их? Обмануть самых близких, по большому счёту ради дерзкой мечты о чём–то большем? О жизни, где не нужно гнуть спину под палящим солнцем... Получится ли у меня помочь им?» – жгло его грудь сожаление и тревога.

Карета тем временем нырнула в узкий переулок, где стены улиц смыкались высоко, увенчанные гравюрами древних героев, орудующих мечом и магией. Паровые трубы цехов нового района вдоль улиц шипели тихо, кристаллические лампы фонарей уже мягко светились в тенях аллей в преддверии ночи.

Новый мир разинул свою пасть перед юношей из глухой деревушки, стоящей у подножия гор далеко–о–о отсюда. Родная деревня была местом, где магия была доступна ему лишь на страницах парочки книг. В сказках, в которых он проводил своё время часами, что–то рисуя, записывая… Это было место, где техномагия была лишь далёкими слухами о столичных чудесах. Место, потерявшееся во времени.

Он – сын шахтёра, добывавшего руду для технократов и их кристаллов–батарей, и крестьянки, сажавшей зерно, которое он однажды спалил дотла... «Простак», как наверняка его будут обзывать здесь. Без родословной и без покровителей. Всё что он имел – только дар, пробудившийся слишком поздно, когда отпрыски богатеев уже с детства имеют доступ к таким чудесам, на которые ему, скорее всего, даже не хватило бы воображения.

Повозка замедлилась и скользнула в тень высокой стены, окружавшей сад с огромным особняком. Перед ним выросли ворота Коллегии Магов. Карета плавно остановилась.

Кучер – или то, что от него осталось – вдруг обмяк. Зелёный вельвет соскользнул и сложился кучей тряпья на козлах. Элио замер, потом толкнул дверь. Воздух хлынул внутрь – прохладный, с привкусом моря. Он ступил на брусчатку, сжимая лямки старого охотничьего рюкзака – потрёпанного, с заплатками, позаимствованного у отца перед тем, как всё изменилось. Рюкзак едва ли оттягивал плечи, внутри были пара рубах, краюха хлеба, личные вещи, и то самое письмо.

Обернувшись, Элио увидел, как тряпьё на козлах шевельнулось и снова обрело форму – костюм выпрямился, а перчатки легли на парящие в воздухе невидимые вожжи. Карета тронулась бесшумно, чуть поднялась над землёй и растаяла в воздухе, словно её никогда и не было. Он стоял один перед воротами. Сердце взволновано стучало в унисон с далёким гулом города. Город большой, а он совсем крошечный.

Огромные бронзовые створки, вросшие в белизну резной каменной ограды, выглядели монументально и неподвижно. В центре каждой из них тускло мерцал кристалл, оправленный в металл.

Юноша поправил лямку рюкзака и сделал шаг вперёд. Как только подошва коснулась плиты перед порогом, кристаллы коротко вспыхнули, считывая его присутствие. Элио ощутил мимолётный холод, прошедший сквозь грудь.

Без лишнего шума и лязга ворота разошлись. Элио пересёк границу, и створки за его спиной так же спокойно сомкнулись. Это был своеобразный ритуал – проверить, пересечёт ли порог Академии действительное магическое существо.

Внутренний двор оказался неожиданно тихим: идеально ровные мраморные дорожки вели к строгому, подавляющему своим величием фасаду. Здесь царило полное безмолвие. За портиком с высокими колоннами темнел вход в главный вестибюль, но вокруг – ни души. Странно, для кампуса. Элио стал озираться по сторонам, ведь представлял себе всё это иначе. В этой стерильной чистоте он казался себе помаркой, которую случайно забыли стереть с безупречного чертежа. Гулкое эхо шагов в его неуклюжих, видавших виды сапогах звучало слишком грубо, почти вульгарно. Страх, что само пространство вот–вот распознает в нём чужака и с негодованием вытолкнет прочь, заставлял сердце биться, где–то в самом горле.

– Уметь прислушаться к тишине – полезный навык для мага, но порой она бывает слишком тяжёлой для первого дня, не так ли?

Голос прозвучал спокойно и мягко, прямо за спиной. Элио вздрогнул, и медленно обернулся.

Перед ним стоял человек неопределённого возраста. На нём была простая одежда глубокого пурпурного цвета без лишней отделки, подпоясанная кожаным ремнём. Ни золотого шитья, ни громоздких амулетов – лишь серебряная брошь на груди в виде глаза с самоцветом. Его лицо казалось приветливым, если бы не взгляд: пронзительный и холодный.

– Я Эридан, лектор Псионики в Академии Магнус, – мужчина чуть склонил голову, – А вы, судя по всему – Элио Фоун?

Он жестом пригласил юношу следовать за собой в сторону портиков.

– Пройдёмся?

Элио двинулся следом, стараясь не слишком громко топать сапогами.

– Простите, господин… Эридан… здесь так пусто. Я ждал увидеть десятки студентов…

– Это научное сердце Империи, Элио, – Эридан сложил руки за спиной. – Коллегия занимается решением магических задач Империи Гимниэль: от аномалий до промышленных вопросов. Это считай исследовательский центр. А вот Академия Магнус, куда мы направляемся, – лишь проект Коллегии, созданный, чтобы ковать из таких, как ты, опору нашего государства. Маги на службе короны Императора – это не только привилегия, но и работа. Весьма ответственная. Тебе следует осознать это в первую очередь.

Он остановился у невысокого парапета, откуда открывался вид на море. Сама Коллегия находилась прямо у края города, а значит на краю скалы.

– Твоё письмо привлекло внимание. Сжечь амбар с зерном – это, конечно, ужас, но сила, стоящая за этим, ух!.. – Эридан игриво посмотрел на юношу, – Понимаешь, дар – не такая уж редкость. Боги и сам Эфир в наше время щедр. Но вот реализовать его или проявить, да столь ярко, способны единицы. Поэтому я здесь. Поэтому ТЫ здесь.

– Вы здесь ждали именно меня? – Элио почувствовал, как к горлу подкатил ком.

– Да, – Эридан мягко улыбнулся, но взгляд его остался холодным и изучающим, – Ты единственный новичок, прибывший за последнее время. Ну, почти единственный. Есть ещё кое–кто, он уже ждёт нас за гранью «Излома» у ворот здания Магнус.

– Излома? – переспросил Элио.

– Портал, – коротко пояснил наставник, – Обучение проходит не в столице. Академия находится далеко отсюда, хотя благодаря порталу студенты частенько посещают город. Магия требует пространства и… определённой изоляции. Мы скоро переместимся в Академию. Перед поступлением тебе предстоит пройти сортировку. Мы определим твой «Вектор» – один из четырёх политических и магических путей, по которому ты пойдёшь дальше. Коллегия не просто учит чарам, она ищет магам место в часовом механизме Империи.

Взгляд Эридана устремился в сторону каких–то зданий, красовавшихся на возвышенности. У них стояли флагштоки лавандового цвета с гербом какого–то великого Дома. Герб был похож на карманные часы.

Эридан снова тронулся в путь, увлекая Элио к входу в Коллегию.

– Не переживай, теперь за тобою присмотрят... Твой дар – это билет в жизнь, о которой ты не смел и мечтать…

Эридан и Элио остановились у подножия массивного постамента. Изваяние Сфинкса, высеченное из белого камня, возвышалось над ними, глядя пустыми глазницами куда–то в сторону восточного горизонта.

– Главное, чтобы ты сам не испугался того, что обнаружишь внутри себя… – Эридан замолчал на полуслове и медленно повернул голову к юноше. – Стоит только... посмотреть в глаза Сфинксу…

Элио машинально перевёл взгляд на профессора, ища пояснения, но сердце его пропустило удар. Лицо Эридана начало искажаться, словно нарисованное на воде. Глаза наставника вспыхнули ядовитым, пульсирующим розовым светом. В следующую секунду его тело неестественно вытянулось, истончилось до бумажного листа и с сухим треском рассыпалось на мириады пепельных хлопьев, которые тут же подхватил внезапный ледяной ветер.

Мир вокруг сошёл с ума.

Белоснежный Моу исчез. Небо мгновенно налилось краской, став иссиня–чёрным, и над головой Элио сомкнулся купол из бледных звёзд всемогущего космоса. Повсюду начали мерещится источающиеся песнопения на выдуманном языке.

За спиной послышался скрежет. Огромные когти прочертили борозды по мрамору. Элио обернулся, вжавшись лопатками в колонну. Каменная статуя оживала. Камень превращался в переливчатую бурую плоть, перья на крыльях зашелестели, а человеческое лицо Сфинкса приобрело черты хищного, безжалостного совершенства.

Существо вытянуло шею. Воздух наполнил оглушающий запах извести и озона. Элио чувствовал себя зверьком, на которого уставилась кобра, готовая к прыжку.

Он метнулся в сторону, надеясь затеряться в тенях колоннады, но Сфинкс, вопреки своей каменной массе, двигался с текучей грацией: одним коротким, бесшумным прыжком он перерезал путь к отступлению, прижимая юношу к ледяной стене и обдавая его размеренным ледяным дыханием.

– Ещё один носитель искры, в клетке из тленных кости и плоти… – многоголосый рокот Сфинкса вибрировал в животе, вытесняя все посторонние мысли, – Маленький человек. Ты принёс сюда ложь и вину за именем своим. Но здесь нет имён, есть только твоя суть.

Сфинкс придвинулся ближе, его глаза превратились в два чёрных бездонных колодца, в которых отражалось прошлое и будущее юноши.

– Ответь мне честно или умри, человек.

Элио замер.

– Где ты черпаешь правду? В настроенном ритме того, что уже случилось – в камне и плоти, что помнят форму мира? Или в образе того, что лишь может произойти, в шёпоте звёзд, что несут знания прошлого и будущего? Откуда приходит твой взор: из опыта или из предчувствия?

Сфинкс переступил лапами, загнав Элио в угол, а мрамор под его когтями жалобно затрещал.

– И второе: какова твоя власть над сущим? Твоя воля – рычаг и система, подчиняющая хаос ритму? Или же – это резонанс, заставляющий сердца и стихии дрожать в такт твоему дыханию?

Элио зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли багровые пятна. Вопросы чудовища выбивали воздух. Он почувствовал себя абсолютно раздавленным и словно бы пустым! Мысли путались, как промокшие верёвки, завязываясь в узлы. Беспомощность, безысходность, вина перед родителями и ужас перед неминуемой смертью. Не место ему в Академии! Он не мог дать отпор, не мог даже вскрикнуть – тело подвело его в этот момент.

Сфинкс замер. Он явно уловил эту парализующую беспомощность – отсутствие внутреннего стержня и порядка. Чудовище выжидало, наслаждаясь этой абсолютной потерей контроля не сколько из жестокости, а скорее из любопытства, предчувствия, что оба они близки к разгадке…

Элио заставил себя разомкнуть веки. Сфинкс оставался неподвижен, как скала, но его взгляд продолжал блуждать по его сознанию. Он повторил вопросы. Глядя в эти бездонные глаза, Элио вдруг перестал бороться. Он вспомнил тяжёлые, заскорузлые ладони отца, которые всегда знали, за какой рычаг тянуть, и понял – он так не умеет. И никогда не научится. Строгую мать, не желавшую знать ничего кроме трав и плуга…

Элио сполз по стене, его дыхание срывалось на хрип, а пальцы судорожно скребли холодный мрамор, пытаясь нащупать опору. Сфинкс повторил вопросы в последний раз.

– Я… – выдохнул он, и голос его дрогнул. – Моя правда… она всегда в чём–то ином. Второе. В предчувствии того, что только готовится быть, зверь. Вот мой ответ.

Сфинкс с любопытством склонился ниже.

– И я не хочу быть рычагом, – Элио зажмурился, издав рваный, полубезумный смешок. – Рамки это удушье. Не создан я для этого. Я умею просто… быть. Я хочу, чтобы мир не слушался меня, хочу, чтобы он просто был вместе со мной. Чтобы стихии откликались на мою правду. Пусть второй ответ будет – резонанс… или пусть не будет ничего!

Сфинкс замер.

– Предчувствие и резонанс... – пророкотало существо, и в этом звуке послышалось не то одобрение, не то приговор, – Интригует…

Сфинкс напрягся, его крылья распахнулись, закрывая звёзды, и он прыгнул, целясь когтями прямо в грудь юноши. Элио зажмурился, втягивая голову в плечи. Он ждал, что когти чудовища вот–вот разорвёт его на части. Секунда тянулась как вечность… и тишина.

Ни удара, ни боли.

Вместо скрежета когтей до него донёсся резкий, пронзительный крик чаек. Элио резко открыл глаза и пошатнулся, хватаясь за край колонны позади. Мир вернул себе в прежний облик. Небо Моу снова сияло розовым закатным золотом, со стороны порта доносился гул, а прямо перед ним стояла всё та же неподвижная статуя из белого камня. Рядом, стоял Профессор Эридан, словно бы готовый поймать юношу, если тот упадёт в обморок. Его глаза больше не горели розовым – это были всё те же спокойные, внимательные глаза наставника.

– Дыши, Элио. Спокойно! Просто дыши, – Эридан положил руку ему на спину. Тепло рук было живым, и от этого простого жеста юношу затрясло ещё сильнее.

– Что... что это было? – Элио судорожно ловил ртом воздух, озираясь на Сфинкса. – Он ожил! Он спрашивал... он хотел меня убить?

– Всё в порядке, это такие… формальности, – мягко пояснил Эридан, увлекая его прочь от статуи, внутрь главного здания. – Это была небольшая иллюзия, пришлось заглянуть тебе в голову... Мне жаль, но это обязательная часть лично твоего зачисления. Твои ответы зафиксированы, и они пригодятся при распределении. Ты справился. Всё уже закончилось.

На ватных ногах Элио вошёл с наставником в огромный зал, который назвался «Изломом». Пол здесь состоял из нескольких массивных кристаллов–платформ с идеальной бриллиантовой огранкой, вмурованных в мрамор. Их соединяли линии узора сакральной геометрии. Каждый из них подрагивал от внутреннего света, создавая на потолке причудливую игру бликов.

В центре, линии смыкались на самой большой платформе, над которой воздух дрожал и переливался витражным переливом света.

Эридан указал на мерцающую платформу.

– Излом перенесёт нас в мета–пространство, а из него прямо к Академии, как через рукав. Иди за мной и старайся держатся ближе. Нас окружит свет – не высовывай руки и голову, иначе лишишься их.

Элио нехотя сделал шаг на вибрирующий кристалл, всё ещё не пришедший в себя. Его старые сапоги выглядели здесь ещё более нелепо, но теперь, после Сфинкса, страх сменился странным оцепенением. Он был принят? Он уже внутри. Всё позади... Осталось лишь увидеть тех, с кем ему предстоит разделить эту новую жизнь. Камень под их ногами засветился и оба они растворились в океане света.

****

Свет Излома растворился, оставив после себя лишь звон в ушах. В нос ударил резкий запах прелой хвои. Элио моргнул, привыкая к густому зелёному сумраку. Они стояли на небольшой опушке, в самом сердце чащи, где время, казалось, замедлило свой ход. Под ногами, вокруг тускло мерцающего кристалла, теснились обросшие седым мхом валуны и цепкий плющ, а вокруг площадки кучковались кольцами разноцветные поганки.

Эридан молча двинулся вперёд, и Элио поспешил за ним, стараясь не наступать на грибные шляпки. Лес вокруг дышал: где–то глубоко в подлеске хрустнула ветка, над головой прошелестела птица, листва высоченных деревьев затрепетала на ветру, болотистые ямы полнились руладами лягушек…

Вскоре деревья расступились, открывая путь к пустой на первый взгляд просеке. Наставник остановился и коснулся своей серебряной броши. Кристалл в центре «глаза» налился мягким лунным светом, и воздух перед ними внезапно пошёл мелкой рябью, словно на поверхность спокойного озера бросили камень. Прозрачная вуаль магической защиты на мгновение обрела матовую, переливчатую плоть, напоминающую тончайший шёлк.

– Магнус не терпит незваных гостей, – не оборачиваясь, произнёс Эридан, – Для лесных тварей здесь нет ничего, кроме бесконечных колючих зарослей. Они проходят сквозь завесу, не замечая, как пространство искривляется под их лапами. Но для нас… для нас путь теперь открыт.

Они шагнули сквозь осязаемую прохладу купола. Пейзаж изменился мгновенно. Если до этого лес казался живым, то теперь он стал зловеще–торжественным. Они оказались в старой хвойной роще, где ветви исполинских елей переплетались высоко над головой, создавали вечный полумрак. Под их тяжёлой тенью не росла даже трава – лишь ковёр из бурых иголок и веток, заглушающий шаги, и ласковая, мёртвая тишина.

Элио замер, заворожённый этим мрачным величием. Там, в деревне, он боялся темноты, но этот лес, пропитанный тайной и древней силой, не пугал его. Напротив, в густых тенях под чешуйчатыми стволами он чувствовал странного рода уют.

Сквозь частокол стволов проступила зелёная поляна, а впереди – каменная ограда, сложенная из грубых серых глыб. За ней, вонзаясь шпилями в низкое небо, возвышался замок Академии Магнус. Кованые железные ворота, украшенные барельефами четырёх стихий, казались вратами в иной мир, где законы природы уступали место воле человека.

У самых ворот, прислонившись к холодному металлу, стоял юноша. И на удивление – он не сильно отличался от растрёпанного Элио. Неподвижный, погружённый в созерцание земли под ногами. На нём была одежда, которая явно знала лучших хозяев: грубый кафтан висел на плечах тяжёлым мешком, рукава были подвернуты в несколько раз, а штанины подметали хвою.

Когда Элио и Эридан подошли ближе, юноша поднял голову. Его внешность мгновенно выдавала в нём Горна – представителя древней расы «каменных людей». Его кожа имела светлый, терракотовый оттенок, напоминающий обожжённую глину, а на руках и предплечьях проступали плоские ороговевшие пластины, похожие на выходы скальной породы. Кудрявые тёмно–каштановые волосы стояли словно намагниченная витая металлическая крошка. Но самым необычным были его округлённые глаза – яркие, оранжевые, как затихающие угли, и тонкие, едва заметные вены на шее, по которым пульсировало слабое оранжевое тепло, подсвечивая кожу изнутри, как трещины лавы.

– Это Габриэль, – негромко представил Эридан, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка горечи, – Твой будущий сокурсник. Он проделал не менее сложный путь, чем ты, Элио. Габриэль ранее служил одному знатному господину из Дома Ферро и, с его позволения, прибыл учится к нам из далёкого города Оренкор, затаившегося в горах. Ты слышал о нём что–нибудь?

– Немного… – уклончиво ответил Элио, ведь заметил, как Габриэль перевёл напряженный взгляд на Эридана. Тот, подхватив его, поспешил оправдаться за свой длинный язык:

– Я это всё к тому, что… уверен – вы поладите и найдёте много общего.

Габриэль едва заметно вскинул густые брови, и в его взгляде, исполненном тихой печали, Элио прочитал целую историю неволи и смирения. Горн не стал кланяться – он лишь сдержанно кивнул. В Габриэле не было агрессии или надменности, лишь бесконечная усталость существа, которое привыкло быть инструментом в чужих руках. Строители Горны частенько проезжали из восточной части материка в столицу мимо деревни Элио.

– Габриэль, – произнёс Горн и протянул руку. Его голос был низким, с мягким «песочным» бархатом, – Рад, что я здесь… не один такой.

Элио неловко улыбнулся в ответ и ответил ему рукопожатием. Глядя на заношенный рюкзак и мешковатую одежду Габриэля, было трудно не заметить, как сильно они оба не вписываются в торжественную браваду Академии. Эридан коснулся железных ворот. С тихим, утробным стоном металл поддался.

– Идёмте. Нам предстоит пересечь территорию до того, как погаснут огни, – наставник повёл их по широкой аллее, выложенной дорожками из потемневшего от времени сланца, – Завтра вам предстоит распределение по Векторам. Система Академии – политический скелет Империи.

Эридан зашагал быстрее, и юноши последовали за ним.

– Существует четыре пути, – продолжал профессор. – Фир – огненная каста творцов и бунтарей, чья эмблема – саламандра. Ошу – последователи воды, стремящиеся к абсолютной самореализации и экспансии под знаком русалки. Атмос – вольный воздух и чистое знание, чья фея символизирует свободу разума и тайны мира. И Грот – земля, верность подлинности и традициям под сенью Энта. Вам обоим придётся найти своё место в этой структуре и послужить Великим Домам своего Вектора на благо Империи Гимниэль.

Они миновали учебные сектора замка, и Элио почувствовал на себе десятки взглядов. Студенты в безупречных синих мантиях, с тонкими, холёными лицами, провожали их брезгливым шёпотом. Элио видел, как сужаются их глаза при взгляде на Габриэля – в столице к Горнам относились как к говорящему строительному материалу, неспособному на тонкую работу с Эфиром.

«Нонсенс! Это новая прислуга по уборке территории? Не может же быть, чтобы слухи студентов Атмоса были правдивы…» – доносились шёпоты.

Габриэль шёл, глядя строго перед собой, но его лавовые вены на мгновение вспыхнули ярче, выдавая внутреннее напряжение. Элио невольно придвинулся к нему ближе, словно пытаясь создать общий фронт против этой «позолочённой» враждебной среды.

– Чтобы направить вашу силу, – Эридан прервал тяжёлое молчание, вводя их в главный холл между корпусами рядом со столовой, где мягко пахло пряностями, – вам завтра предстоит также выбрать инструмент фокусировки. Академия предоставит вам выбор из четырёх базовых инструментов: классический жезл, длинный посох, кристалл–фокусировки или рунические гравировки прямо на кожу рук для тех, кто не боится близости со стихиями.

Они поднимались по широкой винтовой лестнице. Замок Магнус не блистал столичным золотом; он был строгим, функциональным и по–своему уютным в своей древности. Тяжёлые дубовые двери, гобелены, выцветшие от времени, и мягкий свет масляных ламп на каменных стенах создавали атмосферу места, которое видело тысячи таких, как они, и увидит ещё столько же. За каждым поворотом он менял антураж и обстановку. Всё это не позволило им запомнить дорогу и становилось страшно потеряться в его лабиринтах.

На третьем ярусе Эридан остановился перед неприметной дверью.

– На сегодня – пока всё. Ваша комната. Завтра утром я зайду за вами, чтобы объяснить расписание, порядок лекций и прочие тонкости. Отдыхайте.

Внутри гостевая спальня оказалась на удивление скромной: две добротные кровати, застеленные шерстяными одеялами, небольшой камин, в котором уже теплились угли, и окно, выходящее на тёмную стену леса. Однако подобного рода простота – уже была для обоих невиданной роскошью.

Габриэль осторожно опустил свой рюкзак на пол и присел на край кровати. Элио сбросил рюкзак, чувствуя, как ноют плечи.

– Ты как?.. – тихо спросил он, глядя на Горна.

Габриэль поднял оранжевые глаза. В них отражалось пламя камина.

– Ничего, – просто ответил он.

Небольшая неловкая пауза, и его лицо смягчилось:

– Если ты про учащихся, то стоило быть готовыми. Хотя… я уже привык, что на меня смотрят как на… – запнулся он и решил не продолжать.

Элио молча кивнул. Он подошёл к окну, глядя куда–то в даль тёмного леса.

Завтра всё изменится.

– Поверить не могу... Это всё похоже на какой–то сон... Мы и вправду здесь... – тихо проговорил он, мечтательно разглядывая лиловые облака.

Габриэль не сразу ответил. Он сидел на краю кровати, глядя на то, как тени от огня пляшут по стенам, и в его взгляде читалось то же замешательство, что и у Элио, только спрятанное глубже.

– Да, – наконец, тихо отозвался он и вновь замолчал, вглядываясь в пламя камина. Его лицо снова стало непроницаемым.

– Профессор Эридан говорит, что мы здесь из–за дара… Но я всё никак не могу понять: они и правда собираются учить нас параллельно с этими «позолоченными»? Или мы здесь просто для того, чтобы им было на ком практиковать своё высокомерие? – перевёл Габриэль взгляд на Элио, а в голосе заиграла дружелюбная самоирония.

– Да пошли они... Уверен, те, кто добился великих вещей – никогда бы их не достигли, если бы слушали кого–попало… – дерзко возразил Элио.

– Звучит… смело, хотя я и надеюсь, что среди них найдутся действительно благородные люди… – ответил Габриэль.

Он говорил спокойно, взгляд его был часто бесстрастный, и словно бы сочувствующий, немного «переживательный».

Какое–то время им было нужно, чтобы переварить долгое путешествие, они рассмотрели убранство и сели у камина в холодной комнате, обменявшись парочкой фраз и впечатлений об их первом испытании.

– Сфинкс?! Ничего себе… Меня привезли прямо к кромке леса, где меня встретил Эридан. В чаще он исчез, а я остался один. Доверился чутью, последовал за возникшими блуждающими огнями, что чуть не увели меня в болото. Лес проверял меня, шептал множеством голосов… Долгая история, – делился Габриэль.

– Разве это честно? Мы были не в равных условиях… Или у них для каждого своё испытание?

– Видимо у каждого свой путь, и они это чувствуют. Слушай, а ты… уже думал, что выберешь завтра? Ну, этот их предмет «фокусировки». Эридан говорил про посохи, кристаллы… – Габриэль замялся, бросив короткий взгляд на свои пальцы с ороговевшими пластинами, – Я видел, как когда–то боевые маги из Дома Ферро держали жезлы. Тонкие, изящные штуки. Мне кажется, в моих руках такая щепка просто треснет.