Read the book: «Закон сохранения кота»
Оформление, макет Алексей Иванов
Иллюстрации Евгения Двоскина
© Жвалевский А. В., Пастернак Е. Б., 2023
© «Время», 2023
* * *
Анатоль листал ленту автоматически. Все эти котики, рецепты, новые чиптопы, премиальные прошивки.
Он отключил изображение и поднял глаза на табло. Напротив рейса с острова Собо по-прежнему горело «Задерживается».
Анатоль подошел к перилам. Внизу располагался зал ожидания. Несколько тысяч людей со стеклянными взглядами, каждый смотрит что-то свое, каждый загружает сеть. Да и вообще, тут не сосредоточишься…
Он в очередной раз глянул на табло. На нем одно за другим появлялись объявления:
«Уважаемые гости Коландии! Временные чипы для пребывания в нашей стране можно получить в зоне F. Добро пожаловать!»
«„Коландские авиалинии“ предлагают вступить в программу лояльности».
«Рейс К34678 из Собо прибывает к выходу 15».
У выхода 15 он прокуковал еще полчаса и почти придумал, как смыться. В ожидании пассажиров начали собираться водители с табличками «Господин Енсен», «Конференция по ЗНМ», «Турагентство „Иней“»… «Надо нанять кого-нибудь! – понял Анатоль. – Пусть нарисует табличку „Елена Кронова“ и встречает эту… провинциалку!»
Идея была хорошая, но безнадежная. Папа обязательно узнает, что он скинул такое важное поручение на другого. Папа всегда все узнаёт. Лучший старший инспектор управления…
Когда через рамку наконец повалили пассажиры из Собо, Анатоль обрадовался и тут же забеспокоился. А как он ее узнает? Папа пересылал ему фотку этой «важной гостьи», но Анатоль сунул ее куда-то в галерею и засыпал такой кучей мемасиков, что сейчас черта с два найдешь.
Он решил стать поближе к рамке. Наверняка эта… Елена Кронова тоже получила его фотку. Пусть она его и узнаёт.
И тут он увидел ее.
То есть он увидел пацанку в прикиде типичной магички из ситкома – широкополая шляпа, темное платье с художественно пришитыми заплатками, метла торчит из сумки. Но Анатоль почему-то сразу понял – это она, Елена Кронова. Что-то в ее наглой физиономии подсказало.
Анатоль поймал себя на том, что сжимает кулаки до боли в пальцах. «Ты же будущий профессионал! Ты можешь скрыть свои эмоции, – приказал он себе. – Ты можешь сыграть приветливого парня».
Улыбнулся, расправил плечи, протянул руку, чтобы забрать сумку…
Елена как раз проходила рамку, когда на ней вспыхнуло красным…
Анатоль много раз видел это в сериалах, но когда тебя валят на пол, прижимая лицо к грязному граниту, это не так прикольно. Единственное, о чем он успел подумать: «Откуда вас столько набежало?»
Его отпустили одним из первых, как только сканер показал фамилию. Папу тут явно знали. Что и неудивительно. Потом разобрались с остальными – загребли всех, кто находился в трех метрах от рамки. Дольше всех возились с этой недоделанной магичкой. Анатоль со злорадством наблюдал издали, как ее раз за разом прогоняют через рамку, водят вокруг нее портативными М-сканерами, о чем-то долго расспрашивают.
Когда наконец гостью отпустили и она бодрым шагом направилась к Анатолю, он был настроен вполне благодушно. Да, бравые опера поваляли его по полу – зато наглую Елену потрясли от души. Анатоль снова надел радушную улыбочку и сказал:
– Отличное начало знакомства…
Магичка остановилась, изумленно посмотрела на него и спросила:
– Это вы мне?
Если не вся жизнь, то последние полчаса точно пронеслись перед глазами Анатоля.
– Вы же Елена? – уточнил он. – Елена Кронова?
– Нет. Меня зовут Мэни. Мэни Соямата. Извините.
И она направилась к выходу, помахивая сумкой с торчащей из нее метлой.
«Зараза, – выругался про себя Анатоль. – Из-за тебя настоящую Елену упустил. Папа сожрет… И где теперь ее искать?»
– Да Елена это, – раздался из-за плеча голос охранника. – Елена Кронова. Юмористка, блин.
Анатоль рванул за «юмористкой».
– Папе привет! – услышал он вдогонку.
Анатоль вцепился в руль и делал вид, что полностью поглощен дорогой.
– Ты сам водишь? – спросила магичка, роясь в сумочке. – Странно. Я думала, у господина страшного инспектора все машины беспилотники.
– Старшего, – сквозь зубы поправил Анатоль. – И у нас одна машина. С ручным управлением. Папа взяток не берет.
– А разве ему не за головы платят? – невинно осведомилась Елена. – За живого магика сотку. За мертвого две…
– Какого «мертвого»? – не выдержал Анатоль. – Никто твоих магиков не убивает! Их просто помещают…
– …в интернат!
«Да она меня специально бесит, – сообразил Анатоль. – Развлекается… Так, давай дыши».
Пассажирка с интересом уставилась на водителя, который занялся дыхательной гимнастикой. Короткий вдох – длииинный выдох. Короткий – длииииинный…
– Раз уж нам придется жить под одной крышей, – сказал Анатоль уже спокойно, – давай, Елена, договоримся…
– Раз уж придется, – подхватила гостья, – давай ты будешь называть меня Элина. Мне так больше нравится. Более изысканное имя… Более… магическое…
– Да достала уже! – заорал Анатоль. – С хренью этой своей! Ты не магичка! Тебя сегодня сто раз просветили всем, чем можно!
– А у меня амулет есть, – ответила Элина. – Защищает от сканеров. Смотри! – и вынула из сумочки жуткую смесь паука, крысы и змеи. Та очень натурально шевелилась.
Анатоль потерял концентрацию буквально на секунду, но этого хватило, чтобы автомобиль повело в сторону. Боковым зрением водитель успел заметить черную тень, которая метнулась под колеса, вжал педаль тормоза до упора и буквально телом ощутил, как бампер ударил по мягкому.
Элина выскочила из машины раньше, чем та окончательно остановилась.
– Скотина! – Она наклонилась к бамперу. – Живодер! Убийца! Как папочка твой.
– Амулеты свои совать под нос не надо! – огрызнулся Анатоль, включая аварийку. Но тоже выбрался наружу.
Элина сидела на корточках перед неподвижным черным тельцем.
Это был кот. Анатоль плохо в них разбирался – папа терпеть не мог животных дома, – но сразу понял, что кот мертв. Живые не могут лежать в такой позе.
– Ты убил его, – сказала Элина тихо.
И от этого стало жутко. Анатоль вдруг представил, как она протягивает руку и в него бьет молния. Представил так живо, что действительно почувствовал что-то вроде судороги.
«Черт тебя принес, – подумал он, с отчаянием глядя на кота, – вот только трупа твоего не хватало!»
Элина осторожно принялась выправлять неестественно вывернутые лапы. Анатоль понимал весь идиотизм происходящего, но вмешиваться не хотел. Он хотел, чтобы все закончилось. Чтобы он заселил Элину в ее гостевую спальню и занялся своими делами. И чтобы кот не был таким мертвым.
Они с Элиной вздрогнули одновременно.
– Он пошевелился? – прошептала магичка.
– Мне тоже показалось, – шепотом отозвался Анатоль, – но…
Кот поднял голову и посмотрел на них совершенно человеческим взглядом.
– Эк… – сказал он голосом, полным боли.
Анатоль и Элина сидели на дальних краях скамейки в приемном покое и смотрели в противоположные стороны. Анатоль не стал запускать ролики или листать мемасики. Почему-то он был уверен, что Элина тоже не в сети. Анатоль попытался разглядеть ее, не привлекая внимания.
Лицо как лицо. Только очень наглое. Плечи слишком широкие. Остальное под балахоном хрен разберешь.
Элина, не оборачиваясь, раскрыла ладонь, на которой вспыхнул фиолетовый огонь. Запахло чем-то химическим. Анатоль вздрогнул и отвернулся.
И тут вышел ветеринар с переноской в руках. Элина вскочила и принялась всматриваться в отверстия переноски. Изнутри зашипели.
– Два варианта, – сказал ветеринар. – Или ваш кот – самый везучий в мире, или сегодня он израсходовал одну из девяти жизней. На рентгене ни одного перелома. Внутренние органы в норме. Пара ушибов, но их можно даже не лечить. Ссадины я обработал.
– Большое спасибо, доктор! – Элина выхватила переноску из рук ветеринара. – Сколько мы вам должны?
– Если переноску забираете, то сорок пять девяносто.
– Ага! – Элина картинно протянула руку. – За это будет удача вам и вашим детям!
И направилась к дверям.
– Обязательно им передам, – сказал ветеринар. – Как только родятся.
Анатоль понял, что платить придется ему.
– Лена…
– Элина. Я бы предпочла, чтобы меня называли Элина.
– Лена.
Себастьен улыбнулся. Элина отвела глаза. Самое противное, что отец Анатоля ей сразу понравился и бесить его совсем не хотелось. И дом у них был очень уютный и живой. Большой стол на кухне, пахнет свежими булочками и кофе. И большая кастрюля булькает на плите, и Элине даже показалось, что Себастьен сам готовит. Это вообще возможно?
– Лена, – сказал он, – пока тебе не исполнится восемнадцать, я за тебя отвечаю.
– Можно я налью себе кофе? – спросила Элина, пытаясь перевести тему.
– Мой дом – твой дом, – сказал Себастьен, – ты можешь делать здесь все, что я разрешу.
– По крайней мере честно, – буркнула Элина.
– Кота вылечишь и отдашь. Приют я оплачу. Я бы предпочел нормальную одежду, но, если тебе в твои семнадцать все еще хочется играть в подростка-бунтаря, можешь еще поизображать ведьму. Но далее весь ущерб с твоего счета. Суп будешь?
– Что? – испугалась Элина.
– Я сварил вегетарианский, на всякий случай. Ты ешь мясо?
Элина покраснела. Мясо она любила, но с образом магички это не сильно сочеталось.
– Коты тоже едят мясо! – с вызовом сказала она.
– Отлично, – не моргнув глазом сказал Себастьен, – мышей я тебе готовить не обещаю, а в холодильнике запеченное филе.
«Хороший мужик! – пронеслось в голове у Элины. – Даже странно, что у мамочки есть такие знакомые…»
– Ты с мамой связалась? – Себастьен как будто прочитал ее мысли.
Элина молча подняла руку и постучала себя по чипу.
– Ну мне бы было приятно услышать живой голос, впрочем, это твое решение. Тебе нужна помощь с документами?
Элина пожала плечами.
– Мне вчера пришло письмо, что я зачислена сразу на три направления, могу остаться на двух. Могу выбрать. Могу послать всех на фиг.
Себастьен кивнул, не обратив внимания на очередной подростковый вызов.
– Химия? Биология? Что еще?
– Компьютерное моделирование.
Элина хотела произнести это спокойно и серьезно, но не получилось, голос непроизвольно дрогнул, а нос гордо задрался вверх.
– Вау, – ровно сказал Себастьен, – сколько там в этом году на место? Сто пятьдесят человек? Двести?
– Двести пятьдесят четыре! – сказала Элина и непроизвольно подскочила на месте. – Я в пятерке!
Себастьен улыбнулся так искренне и счастливо, что у Элины брызнули слезы.
– Они сказали, что моя конкурсная работа – лучший симулятор за последние несколько лет! Они сказали, что не верят, что я все сама, а я сама! Надо мной на последнем туре десять преподов стояли и все вокруг датчиками обвесили, чип мне три раза проверяли! А я сама! Они даже меня отключили и заставили писать финальную часть вне сети! Но мне все равно! Я сама!
– Отключили? – нахмурился Себастьен.
– Ой… – сказала Элина, – ой, ну, пожалуйста, нет! Только не делайте ничего! Я не стукачка!
Себастьен улыбнулся через силу.
– Я ничего не слышал, – сказал он, – кроме того, что ты уже, похоже, выбрала место, где хочешь учиться.
– Спасибо, – искренне сказала Элина и залпом выпила уже остывший кофе, – никогда не научусь держать язык за зубами…
– Конечно, научишься, – сказал Себастьен, – но просто учти, что за отключение, самовольное или умышленное, совершенное по сговору или без… Хм…
Себастьен сам остановил поток канцеляритов и вздохнул:
– Короче, ты уже большая девочка, учти, что может сильно прилететь. И никому больше не позволяй так с тобой поступать.
Элина кивнула.
– Поздравляю с поступлением! – сказал Себастьен. – Горжусь знакомством. Обживайся, осваивайся. Нужна будет помощь – обращайся.
Себастьен машинально взял пустую чашку и поставил ее в раковину, смахнул крошки со стола и поправил крышку на кастрюле.
– Я на работу, – сказал он.
Он был такой уютный и нестрашный, что Элина решилась:
– Себастьен, мне нужна помощь. Мама не подпишет документы на «Компьютерное моделирование», она говорит, что это фигня и несерьезно. А поступать нужно на нормальную специальность, а ты вроде как теперь мой опекун… Пока я здесь.
– А что мне за это будет? – усмехнулся Себастьен.
– Можешь называть меня Леной, – пискнула Элина.
Себастьен засмеялся.
– Перекидывай мне бумагу, быстро. Я открыл тебе доступ к домашней папке.
Элина мгновенно открыла папку с документами и мысленно пнула ее на стол. И наблюдала, как Себастьен тут же развернул ее и на всех бумагах появляется размашистая подпись ее опекуна.
– Я решил так, – сказал Себастьен, – чтобы у тебя еще было время подумать. Химия и биология тоже ничего так науки. Элина.
Себастьен улыбнулся. Элина не смогла удержаться от ответной улыбки.
Она даже не заметила, что из коридора за ними наблюдает Анатоль. Очень хмурый.
У Анатоля были дурные предчувствия.
Все тесты он сдал на очень приличные баллы. Если бы захотел пойти на юридический (папина мечта!), то уже был бы в списках. Но он шел в театральный, а там – творческий конкурс.
Чтобы чуть успокоиться, пересмотрел свои ролики. Очень смешные, как ему казалось. Вот только просмотров у них…
«Всех великих актеров не сразу оценили», – успокоил себя Анатоль и принялся собираться. Он подготовил обвинительную речь Кандиллини из «Большого костра», нужно было не просто повторить слова – Великий Инквизитор там так выступил, что главная ведьма в конце расплакалась и раскаялась.
Анатоль должен был повторить подвиг. И впечатлить комиссию.
Так, последняя репетиция.
Он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов.
Прикрыл глаза.
Прочистил горло.
Постарался вспомнить, как это делал великий Т-Отс в знаменитой постановке 48 года.
– Высокий суд, – глухо, сдержанно, через внутреннее сопротивление, – мне тяжело произносить эти слова, но некоторые человеческие существа…
– Мяу!
Анатоль чуть не задохнулся от возмущения. Посреди комнаты сидел найденыш и нагло его рассматривал.
– Брысь! – сказал Анатоль.
Кот потянулся. Анатоль распахнул дверь:
– Пошел вон отсюда!
Кот неловко поднял лапу – видимо, ушибы еще болели – и принялся вылизывать себе зад.
Анатоль зашипел, схватил наглеца за шкирку и вынес в коридор. Естественно, наткнулся на гостью.
– Забирай свое животное! – сунул ей в руки пищащего котяру. – У меня экзамен сегодня! А он… отвлекает!
К удивлению Анатоля, Элина не сказала ни слова. Только погладила кота и ушла с ним, нашептывая какие-то слова, подозрительно напоминающие заклинания.
Анатоль захлопнул дверь и впервые пожалел, что она не запирается. Папа к нему ни разу в жизни не входил без стука.
Пришлось снова настраиваться, брать себя в руки.
– Высокий суд…
В следующий раз они снова столкнулись в коридоре. Элина была при своем ведьминском параде. Через плечо у нее висела огромная сумка. Анатоль вышел, стараясь не смотреть на нее. Элина двинулась за ним.
До театрального было рукой подать, а с парковкой там всегда проблемы, так что Анатоль решил пойти пешком. «Ведьма» следовала за ним, сохраняя дистанцию в пару шагов.
На очередном светофоре Анатоль не выдержал, развернулся и сказал:
– Не ходи за мной!
– За тобой? – скривила губы Элина. – У тебя мания величия, мальчик. Я иду по делам!
– Иди в другую сторону!
Девушка ничего не ответила, только слегка сощурила глаза. Анатоль решил больше на нее не отвлекаться и еще раз повторить в уме монолог. Но на входе в театральный все-таки глянул через плечо. Как ни в чем не бывало Элина шла за ним.
Он уже не удивился, когда обнаружил, что «ведьма» решила сопроводить его до дверей аудитории. «Ну здесь она точно отвяжется», – подумал Анатоль и тут же понял, что Элина заранее разузнала, как проходят экзамены в театральный. «Все желающие могут наблюдать за творческим конкурсом».
– Слушай, – Анатоль поймал Элину за рукав ведьминского балахона. – Я был не прав. Зря обидел твоего кота. Больше не повторится.
Элина зыркнула на него из-под колпака и направилась к двери с табличкой «Балкон для зрителей».
Экзаменуемые по списку выходили на сцену и читали заготовленные фрагменты. Анатоль пытался рассмотреть балкон. Колпака и балахона «ведьмы» видно не было.
«Наверное, – подумал он, – ушла. Надоело ждать…»
– Анатоль Манчин. Монолог Кандиллини из пьесы «Большой костер».
Он сглотнул и вышел на авансцену. Столики приемной комиссии стояли совсем близко.
Анатоль чуть поклонился, выдержал микропаузу и начал:
– Высокий суд…
И почти сразу увидел Элину. Она сидела слева и гипнотизировала его. А может, и колдовала, потому что слова вдруг застряли в горле.
«Не может быть! – успокаивал себя Анатоль. – На каждом шагу детекторы. И папа наверняка ее проверил…»
Элина поняла, что он ее видит, тонко улыбнулась и приоткрыла молнию на сумке. Из нее немедленно высунулась наглая черная морда и тоже уставилась на Анатоля.
И тут он разозлился.
– …Некоторые только прикидываются людьми! – Слова пробили пробку в горле. – Это только мираж! Морок!
Анатоль перестал думать о роли. О блистательном Т-Отсе и классической постановке 48 года. Он думал только о наглой сволочи, которая приперлась в его дом, украла внимание его отца, а теперь заявилась, чтобы сорвать его экзамен.
– Так темный омут покрывает ловушку смертельного водоворота тонким льдом! Так тарантул маскирует ловчую сеть лепестками магнолии! Не дайте себя обмануть, господа судьи!
Он повернулся к Элине и говорил с ней.
– Какова бы ни была оболочка, черная суть всегда одинакова!
Монолог Великого Инквизитора вообще-то не очень длинный (частично поэтому Анатоль его и выбрал), но сейчас время повело себя странно. Оно спрессовалось и растянулось одновременно. Анатоль почувствовал, что устал. Потому что живет слишком долго. И половину своей жизни он посвятил очищению людского…
Нет, это все для судей – красивые и пышные слова.
Полжизни он защищал простых людей от злых и коварных ведьм. Искал, находил и предавал костру. И никто не знает, что ему было жалко каждую из этих тварей. Что он плачет у себя в келье после каждого приговора. И на казнях никогда не смотрит на огонь – только на ночное небо, куда улетают золотые искры.
– А теперь, господа судьи, вы примете верное решение. Потому что эту ношу нам с вами переложить не на кого…
Сначала Анатоль не понял, почему молчит.
Потом сообразил – монолог кончился.
Но все равно стоит тишина.
И на него смотрят две пары глаз. Только сейчас он заметил, что у Элины и кота глаза похожие – карие, с огромными зрачками.
Кто-то принялся аплодировать. Остальные подхватили. Члены приемной комиссии недовольно зашевелились – аплодисменты во время экзаменов вообще-то были запрещены, – но зрители не обратили внимания. Кто-то крикнул «Браво!». И даже «Бис!», что вообще выходило за рамки.
Но Анатоль был уже за сценой. Он припал к кулеру и жадно его опустошал.
На обратном пути Элина его не провожала. Или провожала – Анатоль мало что соображал. Он шел как будто по гулкому туннелю, куда почти не попадали звуки и образы из внешнего мира.
Дома лег на диван и тут же уснул.
Проснулся от стука в дверь.
– Входи, пап, – ответил он, не открывая глаз.
Но вошел кто-то другой.
– Было круто, – сказал он голосом Элины.
Анатоль проморгался. Элина была почти в человеческом виде, без колпака. Но в балахоне. И черный кот на плече.
– Спасибо, – сказал Анатоль и понял, что во рту до сих пор сухо.
– Я тут посмотрела разные постановки «Костра», – продолжила Элина. – Ты что-то свое придумал. Ни на кого не похоже. Все такие… пафосные. А у тебя… как на самом деле.
Анатоль пожал плечами.
– И еще, – сказала Элина, – я поняла, почему он так ее ненавидит. Ты тоже понял?
– В целом, – ответил Анатоль уклончиво.
– А вот ролики твои, – Элина скривила губы, – фигня полная. Ты там кого-то играешь.
«Ну вот не может она, чтобы не бесить!» – подумал Анатоль, но по-настоящему разозлиться не успел.
Кот вдруг соструился с плеча Элины и оказался на груди Анатоля. Прижмурился, привалился и принялся урчать. Элина ревниво засопела.
– Там суп остался, – сказала она, – будешь?
Кот среагировал первым.
Катрин позвонила за ужином.
– Может, я не буду включать видео, у нас тут люди? – вежливо спросила Элина в надежде, что Себастьен ее поддержит, но тот, наоборот, радостно согласился, и над столом возникла Катрин.
– Елена, – ахнула она, – как ты выглядишь?! Ты же была предупреждена о том, что в доме инспектора такого ранга твой внешний вид должен соответствовать текущему статусу.
– Рад тебя видеть, Катрин, – сказал Себастьен и помахал в камеру половником.
– Я имею честь разговаривать с тобой, – отчеканила Катрин и склонила голову с пышным начесом.
Себастьен поморщился.
– Слушай, мы тут просто ужинаем, без церемоний, – сказал он, – я сейчас не инспектор.
– Елена, я требую, чтобы ты привела свой внешний вид в надлежащее состояние! – сказала Катрин.
Анатоль фыркнул.
– Это она мне помогает, – сказал Анатоль, – я сегодня сдавал творческий конкурс, читал монолог из «Костра», и мне нужен был эээ… спарринг-партнер.
– Как это мило с твоей стороны, – Катрин расплылась в приторной улыбке. – Я уверена, что молодой человек твоего ранга не нуждается ни в каких партнерах. Анатоль, я надеюсь, ты будешь положительно влиять на мою дочь. Я надеюсь, ей это поможет выбрать правильный путь, послушать старшего.
– Мой отец хочет, чтобы я поступал на юридический, – сказал Анатоль и с сочувствием посмотрел на Элину.
Катрин пропустила это замечание мимо ушей.
– Я видела, что Себастьен подписал тебе бумаги, это очень любезно с его стороны, – сказала Катрин, – завтра же подай документы.
– Завтра мы узнаем, прошел ли Анатоль творческий конкурс, и они вместе всё подадут, – влез Себастьен. – Катрин, извини, ко мне тут пришли, я вынужден прервать ваш разговор.
И под «уважаемый инспектор, это была высокая честь» Элина судорожно отрубила видео. И кинулась снимать со стола кота, который все еще шипел на изображение ее мамы.
– Спасибо, – тихо сказала она.
– Это многое объясняет, – хихикнул Анатоль.
Элина сверкнула на него глазами, но промолчала.
– Приведешь свой вид в надлежащее состояние? – продолжал хихикать Анатоль.
Элина отложила ложку, обняла кота и вышла. Сзади раздался глухой удар половником.
– Папа! – взвыл Анатоль. – Ну не по голове же!
Анатоль сидел, вцепившись в поручень, и таращился в окно, где мелькали перекрытия тоннеля метро.
– Ты в образе Могильщика Смерти? – спросила Элина. – Классно вжился.
Анатоль не ответил.
– Слушай, я же объяснила: утром я просто пошутила, – продолжила Элина. – Я не проверяла списки в твоем театральном. Просто ляпнула, что ты пролетел… Потому что не надо было меня вчера троллить!
Анатоль продолжал молчать.
– Я сейчас зайду на сайт… – Она потянулась к запястью, но Анатоль, не отрывая взгляда от окна, схватил ее за руки.
– Нельзя. Надо смотреть на бумажный список. Иначе точно не поступишь.
– И эти люди говорят мне, что магия – зло, – вздохнула Элина.
Только теперь Анатоль перевел на нее взгляд и попытался сфокусироваться. Видно было, что он собирается что-то сказать, но не может подобрать слов.
– Станция «Театральная площадь», – раздалось из динамиков.
– И чего мы поперлись на этом метро? – пробормотал Анатоль, продираясь сквозь толпу к выходу.
– Ты вообще-то на машине собирался, – заметила Элина, пристроившись за ним, как за ледоколом, – но так и не смог тронуться. Глох все время.
– Так можно было пешком пойти!
– Можно, – согласилась девушка, – но ты почему-то пошел в метро.
Анатоль закусил губу, чтобы не задать очередного глупого вопроса – и не получить очередного обидного ответа.
У театрального собралось несколько сотен человек, так что к спискам тоже пришлось продираться. Анатоль нашел глазами середину списка.
Буква М:
МакСтоун
Малинка
Мариони
«Манчин» должен быть между ними. Но его не было.
Анатоль сжал кулаки. «Накаркала, – подумал он, – сглазила… Она точно ведьма!»
– Эй! – крикнула ему Элина. – Иди сюда!
Она стояла у левого края стенда со списками и изо всех сил махала руками.
Вид у нее был довольный.
Анатолю еще больше захотелось треснуть по ее роже от всей души.
Но когда он добрался до Элины, она принялась тыкать пальцем в самое начало списка.
– Смотри! Тебе правительственную дали!
Анатоль перевел взгляд на стенд.
«Именная правительственная стипендия – Анатоль Манчин».
И потом список по алфавиту.
– Ого, – только и смог сказать Анатоль.
– Ого – это еще слабо сказано, – раздалось за спиной.
Анатоль и Элина обернулись.
На Анатоля смотрела невысокая, коротко стриженная девушка.
Как медведь на банку сгущенки. На закрытую банку.
– Правительственную уже лет пять никому не давали, – сказала она. – Тем более первокуру.
– То есть меня приняли? – выдавил из себя Анатоль.
Девушка рассмеялась:
– Угадай с трех раз! Кстати, я Санья. Санья Кох.
Она протянула руку, и Анатоль автоматически пожал ее.
– Анатоль, – сказал он. – Манчин.
– Да я уж догадалась.
– А я Элина, – вступила Элина, которой надоело, что беседа течет мимо нее.
– А, – сказала Санья, продолжая любоваться Анатолем. – Понятно. Ты же на творческом за брата болеть приходила, так? В прикиде чмошницы?
– Чмошницы? – в голосе Элины появились воркующие нотки.
– Ну да… эти в таких ходили раньше. Я поняла, ты специально пришла, чтобы брат завелся. Одобряю. Я сама беситься начинаю, когда этих показывают.
– Вообще-то Анатоль мне не брат, – Элина растянула рот в акульей улыбке и взяла Анатоля под руку. – И не «эти», а лица с альтернативной ментальной полярностью.
– Колдуны и ведьмы, – отрезала Санья. – Мразь и генетический брак.
– Следующая ступень эволюции. – Анатоль почувствовал, как ногти Элины впились в его руку.
Это наконец его отрезвило.
– Девчонки! Да расслабьтесь вы! Я поступил! Да еще с правительственной стипендией!
– Да, – Санья сделала шаг и оказалась лицом к лицу с Элиной, – потому что комиссия оценила твою ненависть к этим мразям.
– Потому что Анатоль отличный актер, – Элина тоже сделала полшага и теперь дышала низенькой Санье в нос, – он умеет перевоплощаться! И изображать чувства, которых не испытывает!
– Ты любишь магичек? – Санья бросила короткий взгляд на Анатоля и снова сосредоточилась на сопернице.
– Нет, конечно, – ответил Анатоль, – но какая разница… Слушайте, пойдем отметим! Санья, пойдешь с нами?
– Вот видишь, – прошипела Санья, – он их ненавидит. Как любой нормальный человек.
Теперь ногти вонзились в локоть Анатоля с такой силой, что он чуть не вскрикнул.
– Да не то чтобы ненавижу, – попытался объясниться он, – но понятно, что их надо держать под контролем…
– В лагерях! – теперь Элина тоже шипела.
– …в исследовательских институтах!
– Да сжигать их надо! – сказала Санья. – Как в Синьтоне! Без суда и следствия!
– Ну сжигать – это перебор… – Анатоль не оставлял надежды как-то погасить спор.
– Это таких, как ты, сжигать надо! – Элина брызнула слюной на лицо Саньи. – Как в Океанском союзе! В мышей превращать!
И она резко выбросила перед собой руку, в которой разгорался малиновый огонь. Санья рефлекторно отшатнулась, но тут же рассмеялась:
– Визуализаторчик? Дешевая синьтонская поделка? Боюсь-боюсь.
– Да хватит уже ругаться! – разозлился Анатоль. – Да еще из-за всякой фигни! Пошли эти магички с магиками дальним лесом! У меня праздник!
Элина отбросила от себя руку Анатоля, словно жабу, вскинула голову и быстро пошла прочь. Анатоль растерянно посмотрел ей вслед, но тут его снова взяли за локоть – осторожно и нежно.
– Так приглашение в силе? – спросила Санья грудным голосом. – Празднуем? Заодно расскажешь, как ты перевоплощаешься. Это правда было что-то с чем-то.
До своего универа Элина дошла пешком и по дороге малость остыла. В конце концов, эта девица не единственная, кто считает, что всех магиков нужно убить. В этой стране люди вообще не привыкли задумываться о судьбе «лиц с альтернативной ментальной полярностью». Подумаешь, люди живут в лагерях без права высунуть оттуда нос! Это гуманно! Это справедливо! Это все во имя мира и добра!
Элина почувствовала, что опять заводится, и глубоко вдохнула. Все детство она мечтала, что в один прекрасный день в ней проснется суперсила и она станет настоящей магичкой. На каждый день рождения она просила маму взять ее с собой на работу, чтобы лишний раз пройти через детектор. И каждый раз ждала, что рамка, как в аэропорту, загорится красным и все вокруг замрут, а она так выставит руку вперед и выкинет комок энергии и… дальше этого места Элина не думала, уже в этом месте ее сердце останавливалось от счастья. Про лагеря она тогда еще не знала, с детьми об этом говорить было не принято.
Элина вздохнула. Сегодня она должна выбрать факультет. Химия или биология? Биология или химия? Направо, в серое здание, где химики, или налево, в зеленое, где биологи? Мама убьет, когда узнает, что второй специальностью она оставит компьютерное моделирование, но это будет потом, сейчас нужно выбрать факультет.
Если честно, химия Элине нравилась больше. Просто, логично, последовательно, систематизированно, строго. И факультет у них был такой – строгий и лаконичный. Элина подошла к крыльцу, внутри был виден минималистичный интерьер, строгий геометрический дизайн.
«Красиво! – подумала Элина. – И наверное, это как раз то, чего мне в жизни не хватает. Строгости и порядка».
Девушка оглянулась на здание биофака.
«Пойду гляну одним глазком и вернусь сюда», – подумала она.
К зеленому зданию она подходила с твердым намерением быстренько уйти, но ее остановила бегущая строка над входом. Строка мигнула, и на ней появилась надпись: «Мы рады приветствовать вас, Елена Кронова. Мы будем рады, если вы будете учиться у нас!»
«Круто! – подумала Элина и потерла запястье с чипом. – Элементарная ведь идея, а работает!»
И она вошла внутрь. Как пишут во всяких смешных историях, «дальше все было как в тумане». На фоне строгого химфака тут был полный бардак – яркие пятна на стенах, саженцы в коридорах, крики и беготня, а в центре здания зимний сад неимоверных размеров. Пролетающий мимо попугай нагадил Элине на плечо и проорал что-то в ухо. И она больше не сомневалась – прямо тут, не выходя из оранжереи, открыла сайт биофака и ткнула кнопку «Подать документы».
«Приветствуем тебя, Елена Кронова», – сказал попугай.
– Я Элина! – по привычке возмутилась девушка, разглядывая птицу.
Через секунду она поняла, что говорил все-таки не он, а динамик, но уже через минуту опять обалдела, потому что голос ответил:
– Элина Кронова! Принято!
«Счастье-то какое!» – подумала девушка.
Элина была так потрясена и удивлена, что настроение ей не испортили ни мама, которая требовала переподать документы на химию, ни Анатоль, который ужинал с видом наследного принца. Еще ни дня не проучился, а такое впечатление, что уже стал лучшим актером столетия. Он бесконечно зависал в чатах и всем рассказывал, скромно опустив глазки, что «совершенно не ожидал, что его выступление будет иметь такой успех».
Кот тихонько тырил у него с тарелки кусочки мяса, Элина хихикала, но не мешала зверю охотиться. Кота нужно было бы отдать волонтерам, но Себастьен молчал, а Элина не представляла, как она сможет это сделать.
– Я совершенно не ожидал, что мое выступление будет иметь такой успех! – в очередной раз сказал Анатоль.
Элина фыркнула. Анатоль сделал страшные глаза.
– Это моя учительница актерского мастерства, – прошипел он, – она, между прочим, в шоке.
– Я бы на ее месте тоже была в шоке, – сказала Элина, – вообще ничто не предвещало.
– Э! – сказал Анатоль.
А потом еще раз, но громче:
– Эээ!
Потому что он увидел, как последний кусок мяса с его тарелки исчезает под столом. Анатоль неловко махнул рукой, и чашка с горячим сладким кофе опасно накренилась.
«Зальет всю электронную панель! – успела подумать Элина. – Коту хана!»
«Отец убьет!» – пронеслось в голове у Анатоля.
Они оба синхронно выкинули руки вперед, хотя успеть подхватить чашку у них не было ни малейшего шанса, а потом, как в замедленной съемке, наблюдали, как чашка выравнивается, вопреки всем законам физики накреняется в другую сторону и совершенно безопасно проливает кофе на пол. Даже кот успел выпрыгнуть из-под струи. За мгновение до того, как жидкость оказалась на полу, он вскочил на стол с мясом в зубах.
Элина застыла. И пока она разглядывала свою руку, Анатоль вылетел из кухни и оглушительно хлопнул дверью.
Себастьен пересматривал новостную ленту, когда в дверь спальни постучали.
Это было странно – ни сына, ни Элину он в гости не ждал.
– Да! – ответил он.
Вошел Анатоль.
– Пап, ты занят?
– Не особо, – сказал Себастьен и малодушно пожалел: «Сейчас опять начнет рассказывать про нежданный успех».
Но сын вдруг спросил:
– А в каком возрасте у магиков способности проявляются?
«Сегодня вечер удивительных событий», – понял Себастьен. До сего дня сын его работой не интересовался. Ни разу.
– Строго говоря, с рождения. Но до полового созревания они заблокированы. Иначе любой младенец, как только у него начнут резаться зубы, разнесет планету. Но мы научились фиксировать магиков сразу, в момент родов. Потому что проблема в том, что мы заранее не знаем, у кого родится магик, это случайный процесс, приходится контролировать всех новорождённых…
– А бывает так, – перебил Анатоль, – что у взрослого человека вдруг способности прорежутся?
– Исключено, – покачал головой папа.
Анатоль нахмурился:
– А зачем тогда детекторы на каждом шагу? Если всех еще в детстве выявляют…
– Паранойя, – усмехнулся Себастьен. – Я, кстати, каждый раз на ежегодном совещании предлагаю детекторы только на границе и в аэропортах оставить, а количество инспекторов сократить, но… Тут начинаются пугалки про Большую Резню, рассказы про хитрых шпионов Океанского союза, которые умеют обходить детекторы…
– А они умеют?
– Теоретически это возможно, – пожал плечами отец. – Первые детекторы были довольно примитивными. Но теперь каждый связан с нейросетью, так что шпиону пришлось бы носить с собой маскирующей аппаратуры примерно со шкаф размером… А что это ты вдруг заинтересовался?
– Так… Ничего… – Анатоль собрался уже уходить, но вдруг спросил: – А можно подкупить кого-нибудь? Чтобы он подделал результаты детектирования.
– Во-первых, – ответил Себастьен, – детекторы автоматические. Во-вторых, их слишком много, всех не подкупишь.
Анатоль кивнул и наконец вышел.
Себастьен посидел немного, нашел в адресной книге Катрин. Но не вызвал.
«Просто мальчик интересуется работой папы, – сказал он себе. – Впервые за семнадцать лет. Ничего подозрительного».
Элина сидела в факультетском кафе и гипнотизировала чашку. Чашка не реагировала. Тогда девушка воровато оглянулась и спихнула чашку на пол. Чашка полетела в строгом соответствии с законами физики, хотя Элина изо всех сил пыталась изменить траекторию.
Элина чертыхнулась и полезла собирать осколки. Она не заметила, как за ней, усмехаясь в бороду, наблюдает высокий молодой мужчина. То есть заметила, но не показала виду. Не хватало ей только романов в университете!
Но бородача она встретила буквально через пятнадцать минут, в лаборатории.
– Здравствуйте, меня зовут профессор Зонтег, приветствую вас на первом практическом занятии. Задание самое простое – изготовление образцов для генетического анализа. Тем не менее прошу выполнять все четко и аккуратно. И не разбивать посуду…
Элина вскинула глаза на профессора. Он смотрел в никуда. А то, что усмехается… Ну бывают же люди, которые постоянно усмехаются.
Из принципа Элина сдала работу первой. Дождалась, пока профессор проверит и одобрительно кивнет, и уже собралась гордо удалиться, как Зонтег спросил:
– Элина, ты веришь в чудеса?
Элина вздрогнула. Присмотрелась к лицу профессора. Он продолжал усмехаться.
– Вообще-то, – сказала она, – существование магиков доказано различными…
– Нет, я про другое, – Зонтег чуть наклонил голову. – Поясню на примере. Вот представь: некий профессор биологии занимается генетическими предпосылками возникновения магии. У него уже есть теоретическое обоснование, есть толковые ассистенты, которые в ДНК ориентируются лучше, чем в собственном доме. Единственное, чего нет, – специалиста по визуализации моделей. Потому что все виар-дизайнеры ни черта не понимают в биологии, а все биологи боятся виар-дизайна.
Элина прямо заслушалась. Профессор говорил почти напевно, словно действительно рассказывал легенду.
– И тут он видит, что с этого семестра на биофаке будет учиться удивительная девушка – победитель всех олимпиад по химии и биологии, а заодно человек с практическим опытом компьютерного моделирования и работы с виар. Вот такая гипотетическая ситуация не кажется тебе чудом?
– Просто совпадение, – сказала Элина. – Я согласна. Что конкретно надо делать?
Честно говоря, Анатоль ожидал от театрального немного другого. Он думал, что будет сплошной праздник, что он все время будет на сцене, а нудные лекции навсегда останутся в прошлом. Но вот уже неделю он сидит в аудитории, слушает про технику безопасности, теорию драматургии и историю литературы. Последнее – полный отстой, и, судя по настрою преподши, которой лет сто, этот курс станет огромной проблемой для всех. Кроме, может быть, двух-трех выскочек с первой парты, которые сыплют фамилиями и датами, как будто всю эту древность на самом деле читали.
Студенты тоже оказались довольно скучными. Когда они восхищались им во время поступления, было весело. А сейчас все как-то… потухли.
Поэтому Санью Анатоль встретил с облегчением.
– Киснешь? – спросила она.
Анатоль выразительно пожал плечами.
– Не пошел к ним в «театр»? И правильно. Ничего нормального первокурсники сами не сделают.
Анатоль пожал плечами еще раз. Значит, ему не показалось. Значит, однокурсники его сторонятся. Значит, они сделали свой «театр», а он об этом даже не знает.
– А к нам придешь? – спросила Санья.
Анатоль постарался кивнуть не судорожно. И не слишком быстро.
– А что у вас? – спросил он.
– Нам уже пять лет, – сказала Санья, – наша труппа называется «Настоящее», и сегодня у нас читка моей пьесы. Придешь?
– А как называется пьеса? – спросил Анатоль.
Как будто от названия что-то зависело! Как будто он уже не согласился. Санья улыбнулась.
– Она называется «Не жизнь». И там есть одна главная роль… Мне кажется, что один молодой человек очень на эту роль подходит. Придешь?
Санья нежно провела пальцем по щеке Анатоля. Он дернулся, ее рука обожгла его.
– Приду! – хрипло сказал он.
Настоящая лаборатория отличалась от учебной, как карьер по добыче угля от песочницы. Тут не было пыхтящих от усердия студентов, которые осторожно добавляют пипетками биоматериал в растворы. Не было препода-надсмотрщика, который следит, чтобы ничего не сломалось. Не было звонков и перемен. Вместо этого Элина оказалась в просторном стерильном помещении, которое больше напоминало цех суперсовременного завода. Но без конвейера. У каждого человека в безупречно белом халате отдельный пульт управления небольшим – или большим – аппаратом. У каждого – куча приборов. И каждый сам себе надсмотрщик.
На Зонтега и Элину никто даже не глянул.
– А где мое рабочее место? – спросила Элина.
– Пока, – серьезно ответил профессор, – вот тут.
И постучал согнутым пальцем по голове девушки.
– Сначала нужно понять, что делать, – пояснил Зонтег.
– Но вы же всё придумали!
– Спасибо за доверие, – слегка поклонился вечно улыбающийся профессор, – но у меня есть только общая идея. Весьма смутная. Вот смотри: нам нужно выделить аллели, которые отличают магиков от остальных. Как это сделать?
– Нужно сравнить геном магиков, – быстро ответила Элина, – с геномом нормальных. И все!
– «И все», – улыбка Зонтега стала грустной. – А теперь парочка небольших проблем. Что такое «геном магиков»? И что такое «геном нормальных»?
– Ну должны же быть какие-то общие отличия!
– Конечно. Куча отличий. У любых двух людей – миллионы отличий. Вопрос, какие из них имеют отношения к магии?
Элина нахмурилась. Она начала понимать глубину проблемы.
– Кроме того, – продолжал профессор, – магиков в мире очень немного. Сейчас у меня база данных всех магиков страны. Как думаешь, сколько их?
– Тысяч десять?
– Шестьсот двадцать три. На такой выборке надежный результат не получишь.
– Так а я чем помогу? – спросила Элина.
Профессор на секунду замялся.
– Понимаешь, – сказал он, – мне пришла в голову бредовая идея. Ведь генокоды можно визуализировать. Выделять гены цветом. Или толщиной. Высотой столбцов… Не знаю, как-нибудь. А потом эти картинки… усреднять. Построить групповой генетический портрет магиков. И портрет контрольной группы. И просто на них посмотреть. Понимаешь?
Элина прищелкнула языком. Такой бредовый подход даже ей в голову не пришел бы.
– Мне кажется, – продолжил приободрившийся Зонтег, – что при правильной визуализации картинки должны получиться… красивыми… Или не очень красивыми, но осмысленными. Если найти подходящий алгоритм. Вот для этого мне и нужна ты.
«Пойди туда, не знаю куда, – вспомнила Элина детскую сказку, – нарисуй то, не знаю что».
– Раз плюнуть, – сказала она. – Я могу подключиться к вашему компьютеру?
Анатоль ни разу не был на настоящей читке и ожидал, конечно, большего. Он думал, что это действо, что будет сцена и атмосфера. На деле все собрались в обычной аудитории, актеры сели верхом на самые банальные стулья, Санья вышла с бутылкой дешевого вина и сказала:
– Погнали.
После чего остальные начали читать реплики. И отхлебывать из своих бутылок. А поскольку Анатоль попытался забиться в угол, Санья легла прямо у его ног у стенки. И закрыла глаза.
Анатолю сложно было сосредоточиться на тексте, он все время смотрел на девушку, которая лежит так близко. Тем более что актеры, как назло, читали максимально безжизненно.
– Они специально не играют, – сказала Санья и легонько пнула его ногой, – сосредоточься на тексте.
– Я высшая раса! – прочитала актриса. – Но мне жаль вас! И я не дам вам погибнуть в своей дремучести!
Оказывается, спектакль был про девушку-магичку. Анатоль постарался сосредоточиться.
Действие происходило в выдуманной стране, где маги свободно шлялись по городу вместе с нормальными людьми. Как все маги, девушка считала себя высшей расой, но мозгов, как у всех магов, у нее не было. Поэтому сначала она погубила женщину с переломом руки, которая шла к врачу, но ведьма отговорила ее туда ходить и шарахнула по ней молнией, чтоб рука быстрее срасталась, потом опоила приворотным зельем бедного юношу, который стал зомби и ходил за ней как тень, а потом прыгнул со скалы, и, наконец, устроила землетрясение и угробила половину города. Потому что ей, видите ли, было лень идти пешком и она решила перенестись по воздуху.
После каждого поступка душа девушки становилась все чернее, а когда горожане ее наконец поймали и убили, над их несчастным городом первый раз за месяц взошло солнце, потому что черная душа ведьмы это солнце перекрывала.
На последних словах монолога неравнодушного горожанина, который жалеет только о том, что не убил эту гадину ребенком, Санья вскочила и присоединилась к актеру. Кланялись они вместе.
Грянули дружные аплодисменты. Анатоль с удовольствием присоединился, хоть ему и показалось, что со смертью девушки немного перебор.
Потом все по очереди начали высказываться. Анатоль понял, что ему тоже нужно будет что-то сказать, и жутко занервничал. Актеры сыпали сложными словами, говорили про психологическую достоверность и про фабулу. Рассуждали о том, как лучше: оставить два акта или сделать три.
Анатоль пытался вспомнить хоть что-то из теории, но мозги, как назло, заклинило.
– Смерть магички – это очень мощная метафора, – только и смог сказать он, когда до него дошла очередь.
Стало тихо.
– Это не метафора, дурачок, – сказала Санья и почему-то поцеловала его в губы.
Анатоль оцепенел.
Анатоль много раз читал: «Он пребывал в смешанных чувствах». Или: «Она открывала дверь в смешанных чувствах». Но только сегодня понял, что это такое. Чувства в нем сейчас были очень смешанные. Некоторые он даже назвать не мог. Или боялся. Например, то екающее чувство, которое появлялось каждый раз, когда вспоминался поцелуй Саньи.
Остальные чувства были вполне называемые. Радость, что нашел людей, которые воспринимают его всерьез. Гордость, потому что о нем знают и говорят с уважением. Небольшой страх: «А вдруг я самозванец?» Нетерпение: «Скорее бы наступило завтра, чтобы пойти в театральный».
И сомнение: «Неужели Элина такая же сволочь, как в пьесе?» Почему-то Анатоль в это не верил, но та вздорная девчонка из постановки – она местами сильно напоминала Элину.
Они столкнулись прямо на пороге дома. Вернее, Анатоль натолкнулся на Элину, которая стояла у двери и смотрела в пространство.
– Привет, – сказал Анатоль. – Ты чего такая… неподвижная?
– А? – отозвалась девушка. – Подвижность? Да это мысль. Аденин быстрый, тимин медленный… Нет, чушь…
И снова замолчала.
– Может, зайдем в дом? – предложил Анатоль.
Поскольку ответа не последовало, он приложил чип к замку, открыл дверь и слегка подтолкнул Элину. Словно зомби, она прошла в прихожую и автоматически стащила кроссовки.
– А чего ты не в ведьминском прикиде? – спросил Анатоль, расшнуровывая туфли.
– Неудобно, – безжизненно ответила Элина.
Анатолю иррационально стало страшно. Вдруг она колдует?
– Случилось чего? – не выдержал он. – Алё! Проснись!
Ему очень захотелось ткнуть ее в бок пальцем, но этого не потребовалось. Из глубины квартиры появился черный кот, вышел на центр прихожей и трагически повалился на бок.
– Ммммяу! – поделился он с миром неизбывной болью.
Элина вздрогнула, вернулась в этот мир и подхватила кота на руки.
– Ты мой Чёртик! Голодненький! Никто не кормит маленького котика!
Анатоль скептически оценил пузико, которое наел за эти недели «маленький котик», но решил не начинать. Он направился на кухню. Элина потащила своего Чёрта туда же.
– Понимаешь! – объявила она Анатолю, как будто продолжая беседу. – Ни один тип визуализации не работает! Я все критерии перебрала! Пыталась комбинировать размер с цветом, прозрачность с размером – все время ерунда получается!
Анатоль намазывал тост джемом и кивал. Он понимал только, что Элина занимается какой-то наукой, а не магией, – и это его вполне устраивало.
– А все потому, – продолжала девушка, щедрой рукой отсыпая корм вечно голодному коту, – что выборка маленькая. Шесть сотен наборов! Что на них посчитаешь?
Элина требовательно посмотрела на Анатоля. Он понял, что вопрос не совсем риторический.
– Ну… возьми другую выборку. – Анатоль решил оперировать теми словами, которые хотя бы смутно понимал. – Где больше наборов.
– Другую! – Элина трагически закатила глаза. – Так она одна! Потому что…
Неожиданно она застыла с приоткрытым ртом.
– А почему одна? – спросила она шепотом.
– Почему? – тоже шепотом спросил Анатоль.
Но этот вопрос как раз оказался риторическим. Элина щелкнула по запястью и почти сразу заговорила в пространство:
– Да, это я, профессор… Скажите, а у вас есть генетический срез какой-нибудь другой особой группы… Да, генетические заболевания – самое то… Восемнадцать тысяч? Шикарно!
Она направилась к выходу из кухни, продолжая говорить на ходу.
– Скинете мне?.. А, ну да, конечно, они же не влезут… Да, облачный доступ вполне устроит… Нет, я из дому попробую… Появилась тут одна идея… Спасибо!
Элина почти дошла до двери в коридор, но вдруг развернулась, метнулась к Анатолю и чмокнула его в щеку.
– Ты гений! – сказала она и скрылась.
Анатоль откусил тост, но вкуса не почувствовал.
Мама опять позвонила на центральный коммуникатор, пришлось подключаться в кухне.
– Мама, ты не могла бы звонить мне лично? – попросила Элина.
– Я бы хотела, чтобы Себастьен знал, что у нас нет никаких секретов, – Катрин характерно поджала губы.
Элина все усилия потратила на то, чтобы не закатывать глаза, потому что знала, что за этим последует.
– Итак, – сказала Катрин, – я бы хотела, чтобы ты отчиталась за первую учебную неделю.
Элине захотелось вскочить и заорать. Или, наоборот, встать по стойке смирно и отчеканить, что «все поставленные задачи решаются в надлежащем порядке». Она всего пару недель жила не дома и уже ужасно отвыкла от маминой манеры общения. Элина вздохнула и поймала сочувственный взгляд Себастьена.
– У меня все хорошо, – сказала она, – мой руководитель поставил очень интересную задачу, я должна просчитать геном магика, чтобы…
– Елена, – трагически произнесла Катрин, – я тебя отправила в город, чтобы ты прекратила заниматься этой ерундой! Я была против! Я не разрешала…
У Элины на глаза навернулись слезы.
– Мама, это не ерунда! И профессор Зонтег сам нашел меня! И дал мне задание. Я вообще единственная первокурсница, кто уже по-настоящему работает.
– А если бы ты пошла на химию, а не в эти твои игрульки, то могла бы работать еще и там, – гнула свою линию Катрин.
– Катрин, у тебя крайне работоспособная и умная дочь, – встрял Себастьен, – позволь выразить тебе благодарность за ее воспитание!
Катрин поправила высокую прическу и приосанилась.
– Вы ее забалуете, – чопорно сказала Кат-рин.
На этой оптимистичной ноте Элина собиралась быстренько отключить связь, но опять вмешался кот. Он влез в кадр, повернулся эээ… задней частью к камере и принялся демонстративно вылизываться.
– Ты еще не избавилась от животного? – возмутилась Катрин. – Ты злоупотребляешь! Мне стыдно за тебя! Немедленно выкинь этого кота! Почему он на столе? Это же сплошные бактерии! Пшёл, мерзкое животное!
Элина сгребла кота в охапку и, пока Себастьен объяснял, что кота отдадут в приют прямо сейчас, и заканчивал разговор, боролась со слезами, прижимая Чёрта к себе. Теперь точно придется с ним расстаться.
Себастьен тоже был раздражен.
– Коту не место на столе! – сказал он.
Элина всхлипнула, а Чёрт выкрутился у нее из рук и убежал, по дороге просвистев когтями по полу, шуганувшись от Анатоля.
– А ты где был? – рыкнул на сына отец. – Почему трубку не берешь?
– Пил водку с падшими женщинами, – огрызнулся Анатоль.
– Где брелок от машины? Почему я утром должен ехать на метро из-за того, что ты опять забыл выложить из кармана брелок?
– Я выложил! – возмутился Анатоль. – Я его вот сюда положил.
Анатоль ткнул пальцем в полочку, на которой валялась куча всякой ерунды. Но брелка-иммобилайзера там не было.
– Я клал! – не сдавался Анатоль. – У меня в карманах пусто!
Себастьен скрестил руки на груди.
– Да нет у меня брелка, ты его сам куда-то засунул! – Анатоль окончательно разозлился.
– Мяу! – сказал кот.
Все синхронно оглянулись. Чёрт сидел над плитой, его хвост болтался над свежеприготовленной мясной запеканкой.
– Кыш! – заорал Анатоль.
– А вот и брелок, – сказал Себастьен, – кот на нем сидел.
– Точно! – обрадовался Анатоль. – Я с утра кофе себе наливал и тут его оставил. Видишь, нашелся!
Кот опять с диким мявом унесся прочь, и Анатоль, дождавшись, пока Элина выбежала за ним, мрачно констатировал:
– Этот кот понял, о чем мы говорили.
– Это же кот, – отмахнулся отец.
– И в прошлый раз. Тут кофе… Кружка… улетела! Папа, этот кот – колдун.
Себастьен устало вздохнул.
– Этот кот – кот, – сказал он.
Но Анатоль уже выскочил из комнаты и через минуту притащил на вытянутых руках шипящее и извивающееся животное. За ними примчалась Элина.
– Его надо уничтожить! – кричал Анатоль. – Ай!
– Не трогай его, меня уничтожай, – кинулась спасать кота Элина.
– Всем молчать! – рявкнул Себастьен. И как настоящий джедай выхватил из кармана портативный сканер. Провел им вокруг кота – прибор ровно светился зеленым. – Это кот, – объяснил Себастьен, – он не может быть магиком.
– Укуси его! – мрачно сказала Элина.
Кот извернулся и цапнул Анатоля за руку.
– Она ведьма! – заорал Анатоль.
– Была бы я ведьма… – сказала Элина, но вовремя прикусила язык, перехватив взгляд Себастьена.
Его лицо было непроницаемо.
– Коту на стол нельзя, – ровно сказал Себастьен, – его хвост не должен быть в моей еде. Все расходы – на тебе. Элина, мы договорились?
– Папа! – возмутился Анатоль. – Ты же всегда говорил, что не потерпишь зверей в этом доме!
У Элины от счастья перехватило дыхание.
Впрочем, у нее хватало и других поводов для счастья. Получив доступ к нормальным массивам данных, она наконец поняла, как сделать картинку наглядной и понятной. Правда, даже Зонтег не сразу уловил все детали, когда она пыталась ему объяснить – но это сама виновата. Как только профессор уловил суть, то изложил ее в одной фразе:
– То есть форма фигуры определяется отклонением от медианного значения?
– Ага, – кивнула Элина. – Вот смотрите: это люди с Дауном… это с Паркинсоном… это диабет первого типа… это эпилепсия…
Она показывала визуализации и тихо гордилась: модели получались простые и ясные, любой дурак смог бы увидеть, что у диабетиков вот тут ложбинка, а у эпилептиков три вмятины и два бугра.
– Отлично, – сказал Зонтег. – А где магики?
Элина закусила губу. Она, как могла, оттягивала этот момент, но дальше тянуть было нельзя.
– Хм, – сказал профессор, рассматривая два цилиндра: идеально ровный и… тоже ровный, только словно побитый оспой.
Элина покрутила модели. Цилиндры в целом были очень похожи.
– То есть, – сказал Зонтег, – первый цилиндр – это контрольная группа, а второй – магики?
– Ну да.
– А эти… шероховатости?
– Потому что выборка маленькая. Статистическая погрешность. Если сгладить сплайнами…
Элина сделала жест, и два цилиндра стали совершенно неотличимы.
– Ты молодец, – Зонтег попытался улыбнуться еще шире, чем обычно.
– Я старалась, – жалобно сказала Элина.
– Ты не просто старалась. Ты сделала очень полезный инструмент. Теперь будущим родителям можно быстро и наглядно показать, какие генетические дефекты могут быть у их потенциальных детей. И для диагностики…
– Но про магиков мы так ничего и не поняли!
– Почему? – удивился профессор. – Очень даже поняли. Теперь мы знаем, что генетически они от нас не слишком отличаются. Значит, причины нужно искать не в наследственности, а в другом месте…
Он еще долго вещал про «отрицательный результат – тоже результат», «в науке не бывает напрасных усилий», «ты и так молодец».
Элине не хотелось быть «и так молодцом». Ей нужно было разгадать главную загадку своей жизни.
Почему она не магичка.
Когда Анатоль говорил папе про водку и падших женщин, то не совсем врал. Только в роли водки было столовое вино, а вместо падших женщин – Санья.
После занятий – а иногда и вместо – он отправлялся в каморку, которую Санья чудом выцыганила в деканате для своих «театральных экспериментов». Места тут хватало только на пару подушек, разбросанных по полу. Сама Санья, кажется, вообще забила на занятия – хотя и числилась в творческой лаборатории у какого-то мэтра. Когда бы Анатоль ни появлялся, она была тут. Обычно строчила что-то на видимой только ей клавиатуре. Результат показывала редко, но Анатолю радовалась всегда.
Но сегодня она на него злилась.
– Побольше ярости! Не воплей, а настоящей злости! Ну как тогда, когда ты монолог из «Костра» читал! Перед тобой ведьма! Отродье! Ненавидь ее, а не глаза выпучивай.
Анатоль вздохнул:
– Слушай, может, ты другого на эту роль поставишь?
Санья посмотрела на него с прищуром:
– Еще чего! Ты идеальный Староста. Надо просто тебя растормошить!
Она принялась расхаживать туда-сюда.
– Может, подружку твою позвать? – предложила Санья. – Она на тебя… хорошо влияла.
– Элина занята, – сказал Анатоль. – У нее какой-то сложный эксперимент на биофаке.
Санья кивнула, как ему показалось, с довольной улыбкой.
– Ну, попробуй вспомнить кого-нибудь, кто тебя бесит! Отец?
Анатоль пожал плечами:
– Нет, ну бывает иногда… Но чтобы его ненавидеть…
– Брат? Сестра? Мать?
Что-то дернулось в лице Анатоля, Санья уловила и схватила его за руки:
– Мать, да? Ты ее терпеть не можешь?
– У меня нет мамы, – сказал Анатоль. – Она умерла, когда меня рожала.
Санья испуганно отступила:
– Ой… Прости… Я не знала… Ты, наверное, скучаешь?
– Я же не видел ее никогда. Только фотографии и видео. Но это… Просто чужой человек. Нет, не скучаю… разве что…
Анатоль сам не понял, как это произошло, но через полчаса пришел в себя с мокрыми от слез глазами. Он сидел на подушке. Рядом примостилась Санья, которая гладила его по голове.
– Извини, – сказал Анатоль, – я что, отключился?
– Нет, – ответила Санья. – Ты рассказывал. Как у всех были мамы, а у тебя нет. И… что ты про это думал.
«Да, – сообразил Анатоль, – точно. Я же никому не рассказывал раньше. Только папе… когда совсем соплёй был… Чего это меня расплющило?»
– Пойду я, – сказал он, – сегодня я тут тебе нарепетирую.
Анатоль пришел домой, но его все не отпускало. Давно с ним такого не было. А если уж было, то в день рождения, но он давно знал, что это у него наведенное. От папы. Потому что отец в этот день становился малоадекватен, особенно пока Анатоль был маленький. Бывало, отец плакал, бывало, на полдня уезжал, один раз даже напился. Когда Анатоль подрос, он многое понял. Для отца его день рождения всегда был еще и днем смерти любимой жены. И ему нужно было время, чтобы с этим смириться. Поэтому Анатоль свой день рождения тоже не любил и никогда не отмечал, старался беречь папу. И с расспросами про маму тоже не лез. Но вот сегодня почему-то нестерпимо захотелось.
До дня рождения Анатоля было далеко, папа пришел с работы в нормальном настроении, и Анатоль решился. Поймал отца в кабинете, когда он уже переоделся, но еще не засел смотреть кино за ужином.
– Расскажи мне про маму, – попросил Анатоль.
Себастьен вздохнул и даже не стал сопротивляться.
– Она была упертая, – сказал он, – если чего хотела, ее было не остановить.
Анатоль улыбнулся.
– Как я? – спросил он.
– Ты по сравнению с ней ангел, – сказал Себастьен и попытался сбежать на кухню. Но сын перегородил ему дорогу.
Анатолю почему-то стало обидно, хотя папа, очевидно, ничего плохого сказать не хотел.
– А чего она хотела больше всего? – спросил Анатоль.
– Тебя, – вздохнул отец, – больше всего она хотела тебя.
– Это общие слова, – обиделся Анатоль. – А что она любила?
Себастьен задумался. Прошло почти восемнадцать лет, но говорить о Виоле все еще было сложно.
– Она любила бутерброды с сыром, – сказал он, – любила море, любила цветы. Котов любила.
– Котов? – ужаснулся Анатоль.
– Да, и она всегда хотела жить в большом доме и завести сто котов.
– Сто? – Анатоль испугался еще больше.
– Она шутила, – успокоил сына Себастьен, – она вообще все время шутила… И ничего не воспринимала всерьез.
– Как-то не верится, – сказал Анатоль. – Ты такой спокойный и серьезный.
Себастьен вздохнул и еще раз попытался сбежать из комнаты. Но Анатоль опять загородил дверь.
– А почему ты никогда не разрешал мне завести собаку?
– Потому что собака не кот. И их любила Виола, а не я. А мне еще только собаки не хватало, пока ты был маленьким!
– А почему ты разрешил Элине кота? – сурово спросил Анатоль.
– Потому что мне ее жалко! – ответил Себастьен. – Она одна в другом городе. А она хорошая девушка. Упорная, яркая. Мать у нее… сложная.
Анатоль внезапно понял, что ревнует. Упорная. Яркая. Как мама? А он, значит, по сравнению с ними ангел?
– А зачем ты вообще эту ведьму к нам пустил? – насупился Анатоль.
Себастьен внимательно посмотрел на сына.
– Катрин была подругой Виолы, – сказал он, – и в память о маме я чувствую, что должен позаботиться о дочери ее подруги. И, расслабься, Анатоль, она точно не ведьма. Элина сейчас работает в программе, которая может помочь магикам стать нормальными людьми, это гуманно и в духе нового времени. И я всячески это поддерживаю. А если ее иногда заносит, это подростковый бунт.
– Ходить по городу с метлой – бунт? – съязвил Анатоль.
– Давай мы поужинаем, – предложил отец, – а потом нормально поговорим.
Но Анатоль почему-то никак не мог перестать злиться. Но отступил от прохода, прошел за отцом в кухню и уткнулся взглядом в кота, который сидел на плите, положив лапы на сковородку с котлетами.
Анатоль задохнулся от злости, а Себастьен почему-то рассмеялся.
– Ну конечно, – сказал он, – мы же договорились, что коту на стол нельзя и его хвост не должен быть в еде. Про плиту и лапы мы не договаривались. Умный, зараза…
Кот оказался не просто умным. Он оказался умной сволочью.
Анатоль вспомнил, что давно не записывал блог. То есть он уже собирался вообще его забросить, но фурор на вступительном экзамене заставил изменить решение. Вот только руки никак не доходили: то занятия, то Санья, то разговоры с отцом.
Но дальше тянуть было некуда. Ну или уже совсем закрывать канал.
Анатоль установил камеру так, чтобы она показывала его целиком, и попробовал вспомнить чувства, переполнявшие его во время творческого конкурса. Постарался еще больше разозлиться на Элину. Это было несложно. Элине позволялось то, что никогда не разрешалось Анатолю: коты, неформальная одежда… и вообще.
The free sample has ended.
