Read the book: «Дом, собака, три жены»
Дом, собака, три жены. Дневник многожёнца
Романтический идеал мужчины - это ночной пляж, ящик пива и девушка с внешностью модели и неприхотливостью крестьянской лошади. Но мужчина, задумавший жениться, старается избегать красавиц, интуитивно чувствуя, что быт они не потянут. В поисках компромисса он талантливо выбирает либо стерву, либо женщину не по своим средствам. Если жениться у него получилось случайно, то стерва становится справедливо заслуженным наказанием за его легкомыслие.
На этот раз мне досталась воспитательница. Наверное, я плохо вел себя в первом браке, и она мне - в наказание. Справедливости ради стоит заметить, что в сравнении с первыми двумя вариантами воспитательница – не худший. Жалко, что её природное воспитательское дарование пропадало в бестолково-дремучей мужской среде, а не где-нибудь в младших группах.
Меня погубил страх одиночества и отвращение к недоваренному рису с пересоленными овощами. Я терпеть не могу возвращаться в пустой дом и обожаю котлеты. Всего каких-то девять лет после первого развода, и я снова был готов к экспериментам. Я хотел иметь новую образцовую, как в телевизоре, жену и дочь с ямочками на щеках. Чтобы было, кого любить, целовать в лобик и шлёпать по попке.
В моей избраннице меня изначально подкупили круглые полушария сзади и пухлые щёчки спереди. Плюс потупленные глазки. Она делала мне завтрак, варила по выходным борщ и совсем не дерзила, и я подумал: богиня! Теперь у меня было всё, о чём мечтал: семья, дочь, ямочки, щёчки, попки. А еще расчёски, крема, разбросанные по квартире женские трусы и журналы мод. Очень уютно. Не хватало только своего дома, но я был полон сил и авантюрных идей.
Оказалось, потупленные глазки вовсе не признак послушания, а пухленькие щёчки носят не только ангелы. Но дёргаться было уже поздно: холостяцкая берлога в виде комнаты к тому времени уже трансформировалась в земельный участок. Кроме того, ужасно не хотелось возвращаться к рису. А еще оставались ямочки на щечках, которые было положено целовать трижды перед сном и сразу после. Без этого я уже не мог.
В принципе меня устраивало всё: и журналы, и трусы, и даже ненормальная кошка, которую жена с дочерью всячески поощряли на беспорядки. Я был искренне благодарен жизни за щедрый подарок. И терпел всякие бытовые мелочи. А ежедневные ролевые игры в детский сад принимал как неизбежную плату за счастье. В этих играх мы с дочерью, а также отец, брат жены и кошка включительно – все были в младшей группе. Жена, естественно, воспитатель.
Правильно пользоваться зубной щеткой, туалетной бумагой и лампочкой в коридоре – всему научит моя царица. Жену опасаются все домашние, включая кошку и холодильник, который при ней боится громко работать. Если взять из холодильника без разрешения что-нибудь, предназначенное для кулинарных изысков, то наказание может быть очень суровым, и даже голод не сможет стать оправданием. Если же спросить разрешения, тут уже можно огрести по полной – за идиотские вопросы. Естественно, что главным раздражителем воспитательского гнева являюсь я. Иногда даже не знаю, куда мне встать и где тихонько залечь, чтобы не раздражать. Чтобы выпустить пар и на время сбежать из детского сада, я веду дневник. Что в нём? Да всё, что делается вокруг. А вокруг кипит жизнь…
***
Дочке 8. Она уже умеет ловко обманывать родителей, пользоваться Интернетом и родительским кошельком. Когда Соня приходит из кино, я ее спрашиваю: как фильм? Она неизменно отвечает одно и то же: « Понравился, только я уснула». Парадоксальность её мышления поражает:
