Read the book: «Нигредо»

Нигредо – термин, введённый Карлом Густавом Юнгом, возможное состояние человека на начальном этапе психоаналитической работы, по аналогии с алхимическим нигредо. Юнг связывает его со встречей с архетипом Тени. Психологическое состояние человека на этом этапе характеризуется утратой внутренних ориентиров и негативным видением себя и окружающего мира. В сновидениях и фантазиях присутствуют образы смерти, разрушения, упадка, тьмы, всего подземного и отвратительного.

Википедия.

2010 год

Сентябрь

Уже которую ночь Коле снился один и тот же сон. Он с заклеенным ртом и со связанными скотчем руками убегает по коридорам родной школы от толп озверевших одноклассников, и каждый раз путь ему преграждает металлическая решётка, непонятно каким образом появившаяся посреди одного из проходов. Будто он не в школе находился, а в какой-то тюрьме. И вновь его настигали, а он не мог выбраться. Коля кричит, мычит и сопит от ужаса, но никто его не слышит. И каждый раз сон обрывался на одном и том же месте. И так в течение месяца с самого августа.

Любой другой, увидев и запомнив этот сон, давно бы побежал искать сонник, чтобы прочитать, что тот означает. Вдруг увидеть подобное в объятьях Морфея на самом деле к счастью? Или ждёт увидевшего сон вечное хождение по мукам? Но Коля уже давно понял, что сны – следствие наших мыслей, терзаний и переживаний. И этот из раза в раз повторявшийся был тому самым явным доказательством, ибо Коля школу ненавидел. Да и её образ как тюрьмы был как нельзя кстати. А бегущие следом за ним с явно нехорошими намерениями одноклассники вообще в точку. Снова начнутся эти издевательства, унижения, а в ответ на просьбы учителей вмешаться, только молчаливое безразличие. Чем не решётка на пути и заклеенный скотчем рот…

В очередной раз Коля, проснувшийся ранним утром от этого ото дня в день продолжавшегося кошмара ловил себя на мысли, что в стены родной апатитской 10-ой школы снова он возвращаться ну никак не хотел. Можно, конечно перевестись, но кто сказал, что там не повторится всё вновь? Да и вообще какое будущее его ждёт завтра? С высоты дня сегодняшнего кажется, что впереди сплошной беспросветный ад, где работа окажется рабством, брак если и будет, то несчастливым, дети если и появятся, то обязательно станут неблагодарными подонками, а беспросветная, сводящая с ума депрессия вынудит беспробудно бухать, вызвав смерть от цирроза ближе к полтиннику. Да и какое будущее может ждать его завтра, если сегодня уже превратилось в беспросветный ад с бессмысленным каждодневным существованием без всякой надежды на то, чтобы увидеть свет в конце тоннеля?

Хотя какой брак? Какие дети? О чём вообще разговор? Коле бы потрахаться для начала. Парню уже семнадцать, почти все его одноклассники давно уже в курсе, как шмонька пахнет, а ему страшно даже просто подойти к противоположному полу и пообщаться – высмеют и унизят ведь. Так постоянно происходит. Так всегда происходит. Да и когда девочка высмеивает, это всегда обиднее, чем когда парень. Девочка, если это делает, всегда пользуется своим положением. Ведь кто посмеет за какую-то невинную шалость женский пол ударить, правда? Нас с детского садика учат, что девочек обижать нельзя, потому хотим или не хотим, но унижение стерпим…

Короче говоря, Коля совершенно не понимал, как вести себя рядом с девушками, и о чём с ними говорить, а постоянный страх быть оскорблённым какой-то шулупонью, которая ему и в подмётки не годится, сводил с ума. А заниматься сексом ух как хотелось, либидо зашкаливало! Но Коле больше ничего не оставалось, кроме как заходить в интернет на порно-сайты и дрочить, наблюдая чужой секс, по несколько раз в день, так сильно он хотел трахнуть девочку.

Да ладно с девушками. Были б у него ещё настоящие друзья! Те самые, которые пойдут за ним и в огонь и воду, будут придерживаться тех же взглядов и убеждений. Только где найти таких? В реальности все злые и лицемерные. Всё делают только для себя, а Колей только воспользоваться готовы. А как не нужен станет, сразу выбросят друга на помойку. Кругом одни проклятые лицемеры! Сплошь и рядом!

Был только один… Вася его звали. И то вряд ли его можно было другом называть в понятном большинству людей смысле. Просто были общие темы для общения, вот проводили время за болтовнёй на переменах. И он, разумеется, в случае серьёзной опасности скорее оставит своего приятеля наедине с проблемой, нежели хоть палец о палец ударит, дабы помочь.

Пока Коля размышлял о своей нелёгкой и одинокой доле, чуть не заплакал. Чтобы хоть как-то поднять себе настроение и отвлечься от дурных мыслей, встал с кровати, надел очки, запустил компьютер и, подрубив наушники, принялся рубиться в стрелялки под музыку Korn, Slipknot и Limp Bizkit. Кстати говоря, рок-музыка в эпоху, когда все уже почти поголовно слушали рэп, была ещё одной причиной общения со Славиком. Он тоже был фанатом тяжеляка. Правда, очень боялся, что его вкусы засмеют, потому на потеху Коле держал подобную музыку в скрытой папке, в открытом доступе представляясь фанатом Гуфа или Басты. Клоунада, конечно, всё это его стеснение перед сверстниками за любовь к той или иной музыке, но что поделать? Надо же быть с остальными на одной волне и желательно не выглядеть придурком в чужих глазах…

И ведь сложно его осудить. Город Апатиты маленький, население с каждым годом уменьшается, развлечений нет. Не сегодня, завтра в посёлок превратится. Один раз показал себя клоуном или неудачником в глазах толпы, и в следующий раз про твой смешной красный нос будет весь город знать. Вот и попробуй потом отмыться!

В сравнении большинства местных фанатов хип-хопа рокеры были людьми второго сорта, панками, с которыми даже рядом стоять было зашкварно. Рокерам это, конечно, не нравилось. Потому и ходили слухи про то, что одни другим то и дело забивали стрелки, в драках выясняя, чей музыкальный стиль круче. Как правило рокеры чаще всего получали по щщам, вот и боялись по городу в одиночку ходить. Потому и Коле и так забитому и зашуганному, да ещё и любителю рока эти слухи уверенности в себе не придавали, пусть сам он ничего подобного не видел.

И хоть слухи, они и в Африке слухи, мозговитый всегда удивится подобной глупости – драться из-за музыкальных предпочтений, это же нужно быть абсолютным дебилом! Вот выяснять на кулаках кто круче: Зенит или Спартак – это другое дело. А рок, рэп… Детский сад. Но в такой атмосфере медленно умирающего и загнивающего моногорода Коля обитал…

Играл он в игры долго, с большим удовольствием расстреливая виртуальных болванчиков, ибо была это его единственная отдушина в казавшейся ему несчастной и никчёмной жизни без будущего. Хотя бы там в цифровом мире его никто не унижал, на него никто не смотрел свысока. В виртуальном мире он чувствовал себя важным и нужным, в очередной раз спасая выдуманный программистами цифровой мир. Медитативный процесс геноцида набрасывавшихся на него виртуальных врагов успокаивал и повышал самооценку. И чем больше времени Коля уделял видеоиграм, тем легче ему было на душе. Особенное удовольствие приносила Half-Life 2 под аккампонемент Linkin Park. Какая-то магическая подсознательная, но не задумывавшаяся создателями связь существовала между игрой и музыкой, делая и детище от Valve, и музыку от участников группы ещё лучше.

Проснувшись в два часа ночи, он просидел за играми до пяти утра, а потом принялся смотреть новости и видеоролики на YouTube. Этим Коля, как ему казалось, особенно отличался от сверстников. Их же интересовали простые, житейские вещи: мальчиков тачки, а девочек платья с духами. И лишь только Коля думал о судьбах целого мира, интересовался расстановкой фигур на глобальной шахматной доске и, казалось бы, чувствовал некие неуловимые непосвящённым закономерности, по итогам начиная понимать, что мир катится к какой-то немыслимой по масштабам катастрофе. Он будто бы ощущал все эти перемены в отношениях между государствами, в отношениях между людьми, которые с каждым разом становятся всё более злыми и обезумевшими в своём общепланетном психозе. Цивилизация будто бы катится в ад. И вот что будет, если никто не остановит этот процесс? Что произойдёт, если такого всесильного не найдётся? Что делать делать человечеству, людям? Которые из нас будут достойны жизни? Стоит ли строить в таком случае своё будущее? Можно ли надеяться если не на лучшее, то хоть на что-то? Какой смысл сидеть в школе и слушать эти бесконечные, скучные и глупые уроки, а потом посещать в универе столь же бестолковые пары? Чтобы существовать в пустом и бессмысленном мире, а потом так же бессмысленно умереть в ядерном пепле или от рук дьявола, что попытается устроить конец света всему живому? «Да сдалось всё это…» – подумал Коля и шлёпнул ладонью по клавиатуре, читая очередную новость об ухудшении отношений России и США, напряжении между Индией и Пакистаном, Китаем и Тайванем.

Вечерами он любил смотреть блогера с YouTube под ником MaGmA47. То был лысый человек на вид тридцати лет отроду в чёрной рубашке с красным галстуком. Подписчиков у него было по мнению Коли непростительно мало, но оттого более родным и близким казался этот, возможно, такой же непонятый и не принятый этим миром гений как и сам Коля.

Магма вёл на своём канале шоу «Падение Цивилизации», где рассказывал различные новости с комментариями, в конце добавляя, что каждая новость из выпуска – это кирпичик в его стройную теорию о том, что этот мир ждёт конец, человечество находится в моральном упадке, никакого смысла в жизни и существовании нет, и лучше бы планете гореть в огне, а людям осознающим подбрасывать больше дров в топку, чтобы быстрее разгоралось. Поначалу, только наткнувшись на первые видео, слушая его, Коля не соглашался со спикером и не принимал его точку зрения. Но поначалу отрицая, он чуть позже начал подмечать для себя вещи, с которыми был согласен, а после вообще начал принимать его точку зрения как единственно верную, соглашаясь, прежде всего, в бессмысленности человеческого существования.

Вот, что говорил MaGmA47:

«Я ещё раз спрашиваю вас после всего, что сегодня пересказал. Что ещё в плане культуры, искусства может подарить вселенной наш вид Homo Sapiens? Подумайте только, что нот всего семь, и музыкальная оригинальность ограничена лишь их комбинациями, которые рано или поздно закончатся! Цветов в палитре тоже не так и немного. Все великие мысли уже были написаны, все шедевры нашли своих поклонников. Что ещё мы – люди можем подарить этому миру, этому бытию? Постмодерн – это конец искусства, ничего переосмыслить уже нельзя, ибо всё тысячекратно переосмыслено за нас! Творить – это самое пустое занятие, что только можно придумать сегодня, ибо оригинальность погибла! Наш человеческий вид вышел на предел своего развития! На этом всё – точка! Дальше или бессмысленное существование наподобие тупых гопников у подъезда, пересказывающих раз за разом один и тот же тупой анекдот, или смерть! И пускай лучше человечество выберет гибель и даст дорогу искусственному интеллекту, новым видам живых существ!

Так давайте приблизим этот момент лесными пожарами, техногенными авариями, и провоцированием мировой войны, которая грянет вот уже совсем скоро! Ведь вы читали новости? Мировые лидеры не могут договориться, нервируют всех грядущим радиоактивным концом света! Но его не будет! Мы умрём, а вселенная будет продолжать жить! На нас бытие не зациклено! Мы не центр мироздания, а лишь песчинки в океане! И жизнь наша – миг! А один миг в масштабах вселенной это никчёмное мгновение – доля секунды!

Потому и нет смысла цепляться за будущее. Никакого смысла! Как вы этого не понимаете?! А если осознали вместе со мной, то и никакого смысла удерживать этот мир от падения в пропасть нет. Пусть всё горит. Пусть всё пылает!»

Закончив просмотр Коля покивал головой, ведь был согласен с каждой буквой, сложенной в слово. Глядя на новости об очередных витках противостояний и неспособности разных стран договориться, чувствовал, что мир этот стоит на грани коллапса неведомых смертному масштабов. А потому зачем учиться, сдавать экзамены, работать, жениться, заводить детей и пытаться продлить свою никчёмную жизнь, если завтра конец?!

Буквально спустя минуту после просмотра видео, не успел Коля его до конца осознать и переварить, как в комнату забежала мама, чем огорчила Колю, желавшего помастурбировать перед школой.

– Доброе утро. Всё в порядке? – спросила она.

– Да, мам. Всё в полном порядке.

– Просто я услышала, как что-то громыхало. Заволновалась…

– Это я случайно шлёпнул по клавиатуре. На рефлексе.

– Ладно. А ты чего так рано встал?

Коля пожал плечами.

– Проснулся недавно, решил немножко домашку поделать.

– Хорошо. Молодец. Завтракать будешь?

– Буду.

– Хорошо, я сейчас яичницу приготовлю. Иди на кухню.

– Мам, а можно я тут поем?

– Тебе уже говорили… Комната – не свинарник! Хочешь есть – дуй на кухню!

– Ладно…

Коля воскликнул про себя, провожая взглядом выходившую мать: «Стучаться блять нужно, когда ко мне заходишь, шлюха тупая!»

Такое отношение сына к родной матери вполне может обескуражить любого человека со стороны. Но Коля считал, что право на ненависть имеет вполне оправданное и очевидное. Да и справедливости ради вслух такое он никогда не говорил, пускай в мыслях и поносил маму самыми последними словами.

С причиной подобного отношения Коля столкнулся, оказавшись непосредственно на кухне.

– Доброе утро, Стас.

– Ага! – промычал Коле в ответ сидевший на табуретке за кухонным столом лысый боров с каменным лицом в испачканной майке, в трусах и небрежной щетиной. По объёмам выглядел как четыре или даже пять Коль (сам Коля был щуплым и почти костлявым), пятьдесят на пятьдесят состоявший из жира и мышц. Казалось, что даже его мозг состоит из них, настолько он со стороны соответствовал описанию типичного громилы с горой мышц, но при этом объёмным пузом.

Даже несведущий во внутренних делах семьи Мягковых человек скажет, что, скорее всего, Стас приходится Коле отчимом, и не ошибётся. К мужу или возлюбленному мамы ребёнок по имени будет обращаться как правило только если мужчина для него не родной. Если по имени называть отца, общаясь с ним, то только если тот очень сильно маму или ребёнка обидит.

В случае с Колей, отчим был для него ещё и нелюбимым, и нелюбовь эта была к тому же взаимной. Но на удивление это утро уже с самого начала было нетипичным. Типичное же начиналось с обыденных претензий отчима в адрес пасынка, мол, тот растёт не мужчиной, а «каким-то слащавым пидорком, которого все будут пиздить за одну только чмошность по жизни…» А чтобы такого не было, нужно расти мужиком, закаляться, качаться, учиться единоборствам, а потом идти служить в армию и работать в милицию. Почему туда? Да потому что Стас именно там и работал. Так он говорил по крайней мере до августа, пока не стало известно, что президент Медведев хочет переименовать милицию в полицию. Буква «П» в представлении Стаса ассоциировалась только со словом «пидор», а эти реформы «ментовку окончательно распидорасят». Именно поэтому он был готов из полиции уволиться и уйти в коллекторы, либо в инкассаторы. Но до этого злосчастного закона о полиции понятие мужика у него строго ассоциировалось исключительно с армией, МЧС или ментовкой.

В соответствии со своим представлением о мужском Стас воспитать пасынка и старался, вот только тот к его несчастью поддаваться закалке всё никак не хотел. Отчим всё пенял на то, что Коля, будучи юным жителем мегаполиса, уже спидорасился, либо же мать своей мягкостью на него так повлияла, так как всё время пресекала попытки Стаса делать из пасынка мужика. Вот отчим и бесился. А этим утром он был к Коле удивительно безразличным.

Впрочем, это агрегатное состояние было недолгим. Не глядя друг другу в глаза, они начали диалог.

– Зарядку утром делал?

– Нет.

– А почему?

– В два часа ночи проснулся, не выспался…

– А почему?

Коля растерялся, не зная, что ответить. Пожал плечами.

– Не спалось.

– А вечером упражнения делал?

– Нет.

– Вот и причина бессонницы. Иди, делай утреннюю зарядку. Сразу взбодришься.

– Не хочу.

– Почему?

– Я не выспался.

– Ты меня не слышишь?! Иди, и делай зарядку. Сразу взбодришься. Завтракать сразу после сядешь. Как раз аппетит нормально нагонишь, чтобы всё быстро съесть и не спать за столом.

– Не хочу.

– Ну вот и будешь сидеть на уроках как муха сонная!

– И?

– А если к тебе обидчики приставать начнут, а у тебя из-за сонливости ноги ватные?! – спросил Стас, – ты как отпор давать будешь?!

– Да кому я нужен… – отмахнулся Коля. При этом он понимал, что отчим, хоть и не зная, что его пасынка в школе унижали, был прав насчёт обидчиков. Просто хотел, чтобы Стас как можно скорее от него отстал.

– К жизненным трудностям нужно готовиться, а не думать, что они сами собой рассосутся, если ты их в рот возьмёшь, как последний пидор!

– Стас! – воскликнула отвлёкшаяся от жарки яичницы мама, старавшаяся поначалу не замечать разговора отчима с пасынком.

– Я что-то не так говорю?!

– Всё так, Стасик. Всё так. Просто не стоит такими бранными словами разбрасываться…

– Этот… – кивнул отчим на Колю, – уже взрослый. Поди ещё и не так выговаривается.

– Если не заметил, рядом женщина находится, и ей твоя брань неприятна! – возразила мать.

– Так, всё! Не мешай мне с сыном говорить!

– Я тебе не сын! – раздражённо прошипел Коля, стукнув кулаками по столу.

Стас тут же отвесил ему подзатыльник.

– Ты ещё порычи, щенок! Я тебя всё ещё кормлю, если не забыл…

Терпевший до последнего Коля резко сорвался.

– Я тебе не собака! Я человек!

– Хватит ныть! Хуже бабы! – гавкнул на пасынка Стас.

– Вы, может, прекратите оба?! – возмутилась мать. Отчим продолжал:

– Ты станешь тем, кем я захочу в моей семье! В моём доме! Ты будешь вести себя так, как я сказал! Вставать в то время, в какое я сказал, и спать столько, сколько положено с одиннадцати вечера до пяти утра, как я установил! И если не хочешь, чтобы я тебя вышвырнул на улицу, то мои правила в моём доме будешь соблюдать!

– Да пошёл ты… – прошипел Коля.

– Что блять?! – покраснел от ярости отчим и вскочил с места, готовый если не убить, то хорошенько избить Колю за дерзость. Мальчик вскакивает с места и отпрыгивает чуть назад, будто испуганный кот. Между ними тут же встаёт мать и держит Стаса.

– Любимый, не надо! Коленька ляпнул не подумав…

– А ну отойди!

– Прошу тебя, уймись! Он не специально сказал, вырвалось просто!

– Дай мне пройти!

– Нет!

– Не защищай его!

– Прекрати!

Мать протягивает руку себе за спину и даёт Коле отмашку, чтобы тот ушёл в свою комнату. Он тут же выполнил указание и уже оттуда слушал ругань мамы с отчимом.

– Стас, ты чего начал?!

– Я начал?! Я наоборот этому щенку хочу благо сделать, к тому же обеспечиваю его, хоть и не обязан, а он, тварь неблагодарная, меня ещё и посылает, хотя я его, суку, по доброте душевной вместо того, чтобы выгнать, терплю и кормлю!

– Он не просто так ругался! Чего ты к нему из-за зарядки пристал?!

– Я не пристал, а приучаю его жить так, чтобы ему самому потом легче было!

– И где ему зарядка по утрам пригодится?

– В армии, дура!

– Да его в армию не возьмут! Он в прошлом году комиссию проходил, у него болезней букет!

– Это потому что зарядкой не занимается, дрищара! А работай он над собой, всё у него со здоровьем было бы хорошо!

Дальше Коля уже ругань с кухни не слушал. Просто включил в наушниках на полную громкость Психею песню «Убей мента», с удовольствием, но шёпотом подпевая припеву. Потом в плеере прозвучали «WWW», «Бесконечный Стук Шагов», и вроде бы полегчало.

Но тут же в комнату зашла мать, залившись слезами. В руках была кружка чая и бутерброд с колбасой на блюдечке.

– Солнышко, извини. Яичница пригорела… Я тебе бутер приготовила. Приятного аппетита.

Поставила всё на стол и вышла.

Коля принялся завтракать. Попутно вспоминал раннее детство, мать, что некогда была счастливой женщиной, и отца. Родного. К сожалению, воспоминания о нём медленно, но верно стирались в закромах Колиной памяти. Да настолько, что он уже и не помнил, как тот выглядит. С ним даже фотографий не осталось, потому что объектива камеры его отец стеснялся до жути. Из-за этого приходилось заново выдумывать его внешность. В Колиной фантазии он выглядел как человек с худощавым, немного продолговатым лицом, короткой бородой и ровными, длинными волосами, а ещё с невероятно доброй и милой улыбкой.

Нередко Коля вспоминал самый тёплый и душевный их совместный досуг, как однажды отец взял его в лес. Они пришли на цветочную поляну, там он усадил его к себе на колени и рассказывал о том, какое лесное животное какие звуки издаёт.

– Слышишь стук глухой? Это дятел чистит стволы деревьев от паразитов. А вот! Уханье слышал? Ку-ку. Ку-ку. Это кукушка.

Потом они ходили по полю, и отец показывал ему норки полевых грызунов. А затем они смотрели в небо, где в тот день было необычайно много облаков.

– Смотри, Коль! Видишь облака? Как будто заштрихованные карандашом, правда?

– Ага… – отвечал сын, изумлённо и заворожённо глядя в небо, – а почему так?

– Вот такие потому что. Они называются перистыми и возникают в отличие от остальных на очень, очень большой высоте!

– Насколько?

– Там даже птицы не летают.

– Ого…

– Зато люди летают. И даже выше!

– Насколько?

– Сегодня мы можем даже на Луну!

– Ничего себе…

Отец ещё много чего рассказывал. Казалось, знал всё. И никогда от него не услышишь, мол, слишком ты любопытный, либо времени нет объяснять, как делают другие. Всё знал, обо всём рассказывал.

О том, что отец погиб, Коля узнал, только когда ему исполнилось четырнадцать. До этого мать рассказывала сказки, что он уехал в антарктическую экспедицию, и вернётся только лет через десять, не желая правдой травмировать психику мальчика. Только потом он узнает, что отец покончил с собой, мучившись от бесконечных болей, вызванных раковыми метастазами, так как отказался от любой попытки лечиться и колоть в себя хотя бы обезболивающие. Не выдержав мук, он поднялся на крышу многоэтажки и сбросился оттуда на глазах у испуганных соседей. Мать же маленького Колю даже на похороны не взяла, чтобы утаить трагедию от ребёнка. Почему его отец так себя повёл с лечением, почему вообще был такой по характеру, для Коли осталось загадкой, так как даже для собственной жены он оказался человеком непонятым.

А через год после его смерти в семье появился Стас – бывший мамин одноклассник, успевший и в Чечне повоевать, и за бандитами в городах поохотиться, а ныне служивший офицером полиции Апатитского отдела МВД. Для кого-то желанный муж, опора и поддержка; для других обезумевший от ПТСР тупой солдафон, связавший себя с ментовкой. Она его поначалу представила как простого помощника по хозяйству, но только в те же четырнадцать Коля узнал, что обручилась мама с ним сразу после смерти мужа, но ещё долго боялась привести его домой, оставляя Колю с бабушкой, пока сама ходила на потрахушки к Стасу, усмиряя бешенство матки.

Отныне же, зная обо всём, Коля нарёк мать предательницей, у которой больше нет имени, ибо предала память отца, быстро убежав к новому ухажёру. Стаса же в глубине души искренне хотел убить, давно присматриваясь к табельному пистолету, что тот хранил дома в своём домашнем сейфе. Даже дубликат ключа от него в тайне от отчима сделал и спрятал в копилке с монетами, чтобы в час возмездия достать оружие и прострелить Стасу голову. Особенно ему это хотелось сделать, когда тот показывал ему приёмы из единоборств, что со стороны выглядело как использование Коли в качестве боксёрской груши для тренировок. Попутно отчим приговаривал:

– Терпи, молоток. Кувалдой будешь! – а после тренировок по всему телу оставались синяки и ушибы. Но и чёрт бы с ним, лишь бы уроки были усвоены. А по итогам таких «тренировок» мальчик так ничему и не научился.

Хотя и не сказать, что отчим был так уж плох для пасынка Он научил его стрелять из этого самого пистолета, который когда-нибудь убьёт Стаса. Обязательно убьёт, если, конечно, этот вечно бухающий мудак с больной головой, избивавший Колину мать, не отправится к пращурам быстрее по собственной инициативе.

***

Утро второго сентября в Апатитах выдалось относительно прохладным, а Коля как назло ещё и оделся не по погоде. Весь замёрз. Думал, что в автобусе согреется, но там его преследовала новая напасть – необычайно забитый пассажирами салон. Его до такой степени зажало между людьми, что, казалось, из-за эффекта диффузии он сольётся с остальными пассажирами в единое целое, и будут они вот таким многоруким и многоногим мутантом, будто вылезшим из преисподней – из того круга ада по Данте, где геев и лесбиянок склеивают воедино за содомитский грех при соитии, и оторваться друг от друга они уже не могут.

В такие моменты, несмотря на наличие вокруг огромного числа людей, Коля чувствовал себя особенно одиноко. Словно никто не хочет замечать его – маленького человека, не говоря уже про его проблемы в жизни. Никто не обратит внимания, если он задохнётся посреди салона. Жаловаться, конечно, грех, ибо если не нравится – купи автомобиль или ходи пешком. Но Коля жаловался не на дискомфорт, а на безразличие окружающих, на их кислые рожи и безжизненные взгляды. Ни один из них не протянет руку помощи, проходя мимо, если Коля вдруг упадёт. Переступят, да и всё… Будто не заметили, будто его и нет в природе.

Такое уже было раз, когда его маленького в возрасте семи лет толкнул какой-то бичара. Коля попросил того вести себя приличнее, а в ответ получил сапогом по яйцам. Десять минут пролежал на снегу на глазах у всех, корчившийся от боли, но никто даже палец о палец не ударил, чтобы ему помочь.

Когда автобус проехал мост, Коля не выдержал и выскочил из салона в районе магазина «Арктика». А точнее выдавился, протиснувшись меж двух толстожопых женщин бальзаковского возраста, будто пробка из бутылки, чувствуя себя ладонью Джека Воробья, пытавшегося освободиться из кандалов во второй части «Пиратов Карибского Моря». Дальше пошёл пешком, с удовольствием и свободно заглатывая воздух полной грудью.

Но это, пожалуй, было единственным удовольствием, так как на дворе уже стояла холодная и промозглая осень, с неба крапал дождик, холодный ветер пронизывал до костей. В Заполярье погода, характерная для конца сентября устанавливается уже во второй половине августа, а бабье лето – это пару деньков, когда двенадцать или пятнадцать градусов тепла выглядят настоящим подарком природы перед почти полугодичной зимой с начала ноября по середину апреля. Сегодня не повезло: день холодный, дождливый, а зонтика с собой Коля не взял. Соответственно и на душе было равносильно тоскливо. И чем ближе к школе, тем чаще появлялись депрессивные мысли об усталости от этого мира и непреодолимое желание броситься под проезжающие мимо машины, а там будь что будет.

Дополнялось всё окружением. С деревьев уже начали опадать листья, вокруг сырость, грязь, кругом дерьмо, рвота, разбитые бутылки и валяющиеся бычки, а справа и слева от него серые, облезлые и угнетающие панельки, нависшие над проходящими мимо маленькими людьми с хмурым видом сурового тюремного надсмотрщика. Не знай между ними прохода, заблудишься и сгинешь навсегда аки юный афинянин в лабиринте, в котором рано или поздно тебя достанет свирепый и могучий минотавр, не оставляющий от своих жертв даже косточки. Исчезнешь, будто бы тебя никогда и не существовало среди этих холодных и грязных стен, внутри которых находишься как в темнице. Вот и серый, хмурый Коля проходил мимо таких же серых и хмурых домов, и будто бы растворялся, сливаясь воедино с окружающей действительностью, можно сказать стираясь на её фоне.

Мимо проходили такие же серые и скучные люди – жители самого края русской Ойкумены без прекрасной архитектуры и центров досуга, где на два города одно большое предприятие, без которого агломерация уже давно бы вымерла. И внутри этого улья все вечно хмурые, равно каким хмурым было это утро и Колино лицо. Впрочем, а чего им радоваться жизни? Живут от зарплаты до зарплаты в стране, власть в которой народ вообще ни во что не ставит, а только лишь за упрямого осла держит, и ниспослан им за все страдания лишь беспощадный погонщик Володя… Володя Жириновский из той упоротой политической рекламы. Ну вы помните…

Живут эти люди в городе, где солнце каждую зиму 40 дней не выходит из-за горизонта, работают, не вылезая со своих рабочих мест от звонка в 8 утра до звонка в 17 часов, либо раз в двенадцать часов, а то и в сутки, если работают в шахте или в полиции со скорой, а море дай Бог увидят раз в год. Чего ж им радоваться жизни, в которой нет никакого смысла, кроме того, как выжить самому и не дать подохнуть от голода своим детям?

Лучшее, что тут можно сделать – это отправить ребёнка в Питер или в Москву и понадеяться, что вот ему то повезёт, а самому здесь превратиться в пыль. Можно даже размечтаться, что дитя станет таким же знаменитым, пусть и грязным душой как гордость всех апатитчан – Андрюша Малахов или таким же клоуном, как основатель юмористической метал-группы «Влажные Ватрушки». Но с большей долей вероятности сын будет сводить концы с концами, а дочь станет проституткой. Самому своё будущее построить не получится. Маленького человека в маленьком городе, попытайся он вылезти наружу из своей берлоги, сразу растопчут как таракана. Вот и всё прекрасное, светлое будущее для тех, кому не повезло родиться на окраине России.

Смотрел Коля на всё это окружающее его омерзение, и одна только мысль о работе по чёткому графику на тупого как пробка начальника, получившего должность за умение лизать жопу вышестоящим, без каких-либо перспектив или надежд вызывала в нём стойкое желание выйти на главную площадь и спросить, ради чего живёт эта серая, никчёмная масса вокруг, не дождаться внятного ответа, а потом пустить себе пулю в лоб. А перед этим ещё забрать с собой хоть кого-то из окружающего биомусора, чтобы не загрязняли землю. Просто ведь тупая масса, бессмысленно жрущая и срущая, а толку никакого. Могли бы стать лучше, конечно, будь мозги с перспективами и никакой водки на прилавках. Но уже не станут. Никогда не станут, и Коля сгинет вместе с ними, если будет жить так же. А он точно этого не захочет. И коль уж светлого будущего на горизонте не предвидится, то лучше пуля в висок. Для этого он и хранил в копилке дубликат ключа от оружейного сейфа отчима. Чтобы однажды выкрасть пистолет и…

В таком скверном состоянии Коля и шёл в школу – был подавлен, озлоблен руганью с отчимом с самого утра, чувствовал себя жалким и никчёмным. А ещё хуже было осознавать то, что ощущения эти только усилятся, как только он зайдёт в школу, ведь там он вообще считался чуть ли не главным ничтожеством, об которое абсолютно каждая мразь своим долгом считает вытирать ноги по возможности.

Да… Коля действительно был главным объектом травли и для всего класса, и для параллели, и даже некогда для старших классов. Сейчас же хоть радовало, что класс был одиннадцатый, и над душой более не будет стоять никаких старшиков, желающих дать пинка под зад чисто для удовольствия. Тем более своих родных из уже 11-го «Б» хватало.

За глаза Коля их всех называл блядями, и не только своих одноклассников, но и всех остальных, кто смотрел на него свысока. Называл просто потому, что нормальный человек так с другим так по-скотски поступать не будет. За всё время ему и учебники выбрасывали в мусорку, заставляя его копаться в отходах, и на парту его плевали, и в рюкзак мочу выливали. Да чего только ни делали, перечислять устанешь! Но, пожалуй, самым худшим было, когда ему пердели прямо в нос. Двое держали, не давая вырваться, а третий бздел в лицо без всякого стеснения – прекрасное будущее поколение страны. Кому-то это, может, и покажется смешным и нелепым, но не для того, кто подобное унижение испытывал на себе. После таких издевательств Коля бежал в туалет отмываться, но ничего поделать уже не мог: ощущение вони, доводящее до рвоты оставалось до самого вечера. Но вымыть лицо он мог только в спокойные дни. В хмурые, окажись он в туалете на перемене, ему на голову сразу надевали пакет, опускали в таком виде в унитаз и спускали воду. Называлась такая штука «тёмной» – одна из самых жёстких. Ещё хуже было, если перед смывом обидчикам хотелось на Колю поссать. И повезёт, если струя будет попадать в пакет. Иногда и за шиворот затекало, пачкая одежду. Про то, как его избивали и душили почти до потери сознания и как над ним смеялись женщины, тут уже и говорить нечего – привычная обыденность.

Если же кто спросит, как на это смотрели учителя, то им по сути на проблемы Коли глубоко насрать. Им не до учеников своих было, потому что на носу ЕГЭ! И не дай Боже их подопечные сдадут его плохо – там в худшем случае и премии лишить могут и даже поставить вопрос о профпригодности! И чтобы этого не произошло, нужно по классике напугать ученика сложностью экзамена, в красках рассказать о будущей профессии дворника, напугать тем, что ученики до экзамена в случае плохих результатов на пробнике допущены не будут, а там они сами начнут корпеть над тренировочными вариантами до полного истощения сил, лишь бы не обосраться на экзамене и не обосрать всё своё будущее из-за одного по ошибке поставленного не там крестика в бланке. Стресс и депрессия, которые могут появиться у учеников после подобных «невинных пугалок», учителей не волнуют. Лучше думать о собственной шкуре, чем о том, что можешь своими словами и последующей после депрессией легко и просто довести до самоубийства своего подопечного. В таких условиях до издевательств над каким-то учеником педагогам не было никакого дела, даже если сам подойдёт и нажалуется.

Надо ли говорить, что из всех желаний Коли прямо сейчас не было только одного – идти в школу? Он был готов прогулять её, сброситься с крыши, лишь бы снова не заходить в эти красно-серые, облезлые от сырости стены. Ему хотелось сейчас больше засесть за компьютер, играя в игры, посмотреть фильм или сериал, почитать интересную книгу, либо энциклопедию, и даже засесть за самое любимое занятие – программирование, но никак не идти в эту проклятую школу.

А ещё больше хотелось взять в сейфе отчима пистолет, взять побольше патронов, да перестрелять весь тот биомусор, издевавшийся над ним и не замечавший его проблем и страданий. Вышибить им мозги, заставить страдать и молить о пощаде, а потом украсть последнюю надежду на выживание. В отместку за всё. Да и сделать землю чище от тех, кто более ничего по жизни, казалось, делать не умел, как издеваться над Колей.

Размечтавшись об этом, он даже не заметил, как чуть не попал под колёса автомобиля. Из опустившегося окна высунулось злющее лицо.

– Смотри, куда прёшь, дебил!

– Извините… – отвечал Коля.

«И чего сразу дебил…» – подумал он, переходя через дорогу: «Может, у меня депрессия, и хочу покончить с собой… Это желание разве делает меня дебилом? Сам ты дебил! И придурок!

Хотя, если с другой стороны посмотреть, а не глупо ли так рано ставить на себе крест? Может, есть за что цепляться в этой жизни? Может, это просто юношеский максимализм виноват, или как его там называют? Хотя сколько уж можно терпеть и цепляться за жизнь…»

Нехотя Коля продолжал свой путь к школе.

***

До школы Коля в итоге дошёл в самом скверном расположении духа. Встал перед забором, не имея никакого желания заходить внутрь этого облезлого от сырости, внешне уродливого здания, на вид похожего на древний шумерский зиккурат, только примитивнее, потому что школе явно не хватало статуй гаргулий на крыше для создания образа мерзкого внешнего вида. Впрочем они бы не могли подчеркнуть убогости советских архитекторов, строивших это поразительное по скуке панельное нечто.

Коля так стоял довольно долго, пока сзади его кто-то не толкнул. Он обернулся.

Мимо прошла Маришка Бочкарёва, крикнув Коле вслед:

– Чё? Завис, Гондурас? – звонко расхохотавшись, она растворилась за забором среди остальных учеников.

«Это страна, дура…» – подумал про себя Коля, в глубине души желая пробить ей голову чем-нибудь тяжёлым.

Если бы он рассказывал о Маришке незнакомцу, то что смог бы про неё поведать за исключением того, что она в его глазах выглядела как типичный моногородской биомусор сельского розлива? Это была чуть полненькая блондинка, уже успевшая наградить себя немного опухшей рожей из-за обильного употребления алкоголя и наркотиков. Не скрывавшая своего непомерного эго и высокомерия, а также ощущения, что ей буквально всё может сойти с рук, потому что вся такая-растакая, она постоянно обожала говорить про людей то, что о них думает, прямо в лицо. Не смущалась прилюдно унижать всех, кто по её мнению этого заслуживал. Но не имевшая за спиной банду качков с калашами на шестисотых мерседесах, она нередко попадала в неприятности из-за своего грязного языка. Из них приходилось ей выкручиваться разными способами: например, отсосать тому, кто поможет справиться с проблемой – желательно бугаю за тридцать, прикинувшись уже совершеннолетней. Кто-то обходился без минета: достаточно было просто пообещать сходить на свидание или покрасоваться глубоким декольте, благо довольно объёмная и ровная грудь ей это позволяла. Ну и ещё, конечно, важно было иметь авторитетных друзей среди мальчиков. Именно поэтому подруг у неё почти не было.

Рядом с ней ошивалась только одна крыса по имени Ируська – типичная страшная подружка в сравнении с довольно красивой Маришкой, пользовавшаяся связью с ней для решения уже своих проблем, так как она могла навести на человека, который точно поможет решить Ируськины проблемы, а сосать самой за защиту, видимо, страшно было: воспитание, поди, строгое. Сама она покрасоваться сиськами с попой не могла, да и лицом не вышла. Если кому нравились шатенки, то их она только волосами бы своими и зацепила, и то они на ней смотрелись как солома. В общем… Бледная тень главной поп-звезды школы, не более.

Заканчивая с Маришкой, примечательно было то, что она по улице старалась одна не ходить, а если защитника рядом не оказывалось, водила с собой на поводке большого и злого ротвейлерра.

Коля зашёл в здание школы. Внутри на переднем плане красовались большие часы с электронным табло и обширный холл, на боковой стене которого висело расписание, а позади находился чёрный ход. Слева и справа от него располагались раздевалки. Дальше от них коридоры: правый вёл в учительские и к директору, а левая в столовую, кабинеты труда и подвал, не считая лестниц на второй этаж. Коля снял верхнюю одежду и поднялся наверх. Там находились кабинеты истории, иностранных языков, музыки и химии с актовым залом, а на третьем спортзал с кабинетом физики и биологии. В общем планировка обычная почти для каждой советской школы, построенной во второй половине 80-х.

Как раз на втором этаже, проходя мимо школьников весь ссутулившийся Коля имел неосторожность столкнуться с Владом Кругловым и его приятелями Даней Поветкиным и Лёшей Михайловым. Увидев, как Коля проходит мимо них, они быстро подбежали к нему, схватили по руками и ногам и под весёлый гул остальных школьников на этаже потащили его в женский туалет, где заперли, удерживая дверь снаружи. Коля, оказавшись внутри, всеми силами пытался выйти, но ничего не получалось. Из кабинок уже пошли гневные женские выкрики:

– Девочки, здесь мальчик!

– А-а-а-а!!!

– Выйди отсюда, придурок!

– Свали!

– Да я пытаюсь!!! – в ярости воскликнул в ответ Коля, не оставляя попыток выбраться из женского туалета.

После десятой попытки выбить дверь, он уже смог это сделать, но только вот снаружи её уже никто не держал. Вылетев из туалета как пробка из бутылки, Коля свалился с ног сам и ещё до кучи врезался в проходившую мимо завуча. Та чуть не упала вместе с ним под истошный хохот толпы.

– Мягков! – в гневе прорычала завуч.

– Это Круглов с Поветкиным и Михайловым! – жалобно пропищал Коля, показывая пальцем на убегающих хулиганов.

Завуч ничего не отвечала, просто хмыкнула в ответ и пошла дальше по своим делам. Коля недолго смотрел ей вслед, мысленно проклиная её за то, что высказала недовольство жертве, а не виновникам действа, потом нехотя встал, улавливая на себе насмешливые взгляды не только своих обидчиков, но и остальных, да и пошёл дальше.

«И вот она наглядно – педагогическая работа…» – подумал Коля, представляя, будто рассказывает о прошлом незнакомому человеку на скамейке как в Форресте Гампе: «На твоих глазах же эти две гниды заперли меня в женском толчке, а ты, сука, проходишь мимо и делаешь вид, что ничего не произошло! Ещё и на меня кричишь, будто это я сам себя запер в женском толчке, а после специально вылетел оттуда, чтобы тебя с ног сбить! Сколько лет это беспредел происходит, ничего не замечают! У меня мать в школу даже приходила, жаловалась, а на этих придурков никакой управы! И учителям насрать…» Но самым обидным для Коли было даже не это унижение. Хуже всегда оказывается то, что свидетелями его слабости и беспомощности была вся остальная школа: и некоторые одноклассники с параллели? и даже ребята из младших классов. Они же потом, даже не зная Колю, с радостью участвовали в издевательствах над ним, наблюдая, что тот ничего не может противопоставить Круглову и остальным. И каждый раз в очередной подобный момент Коля желал взять в руки ружьё и показать всем, кто в своих мыслях из-за этих инцидентов уже смел называть несчастного Мягкова ничтожеством или слабаком, что не стоит так про него думать.

Дойдя до класса, он уже увидел сидящих за партами обидчиков, Маришку с Ируськой и остальных одноклассников. Среди них он отмечал двоих. Первой была Танька – забитая ботаничка из нищей семьи, над которой в школе издевались не меньше, чем над Колей. Одета была в джинсики и водолазку, фигуры нет, из отличительных черт только большие, круглые очки и хорошо различимый пушок над верхней губой – вероятно, результат гормонального сбоя в организме. В своё время ей не повезло повздорить с Маришкой, так та подначила Даню Поветкина на глазах у всего класса подарить ей на восьмое марта пену для бритья. Когда та отказалась, он бегал за ней по всей школе, окатывая содержимым баллончика с ног до головы с криком: «Побрей усищи, шлюха!» Продолжался «пранк» до тех пор, пока это издевательство не остановили учителя. После происшествия Таня целых две недели не появлялась в школе. Все думали, что перевелась, но потом вернулась. Или была того же мнения, что и Коля, что в другой школе отношение к ней не изменится, либо не захотела менять привычный состав учителей.

Но самым удивительным экземпляром был друг Коли Вася. Хотя как сказать друг… Догадаться, настоящие ли они друзья, или нет, было сложно, так как с одной стороны Вася старался с Колей поддерживать общение из-за общих интересов в тяжёлой рок-музыке. Оба ещё с пятого класса фанатели от Slipknot и Korn, делились друг с другом музыкальными новинками. С другой его «друг» не забывал участвовать в издевательствах над Колей и поддерживать приятельские отношения с Владом, Даней и Лёшей. Ну потому что надо же быть в тренде и как бы на одной волне, не нужно всецело зацикливаться на общении со всякими лошками, иначе невидимый глазу дух зашкварности падёт и на Васю. Из-за этого его потом самого могут начать травить. Из-за этого и приходится подлизываться. Такова жизнь в условиях школьной иерархии от высших существ к низшим. Не хочешь быть дном – подражай другим.

Внешне Васька одевался моднее Коли, носил всё типично рэперское в отличие от последнего, покупавшего одежду на рынках. Также физически был чуть сильнее. Единственное кроме музыки, что их связывало – были никудышные отношения с противоположным полом. Но если Коля просто боялся подойти к девушкам из-за своего положения и страха, что засмеют, ибо кому интересно встречаться с неудачниками, то Васька был просто немного глуп и не всегда подбирал при знакомстве ненужные слова, чтобы казаться интереснее и умнее. От этого все проблемы у него и шли. Но вкусы к женщинам у Васи были куда более требовательными, чем у Коли. Если второй от отчаяния уже готов подкатывать к усатой Таньке в надежде на взаимность из расчёта на то, что она тоже себе уже никого никогда не найдёт со своими внешними данными, то Васька всё время засматривался на Маришку, так и манившую парней своими объёмными формами, но в глубине души понимал, что она ему даст только будучи трупом, потому что в таком состоянии уже не сможет сказать нет.

Пройдя между рядами, Коля сел за парту к Васе. Они пожали руки.

– Привет!

– Здорово!

Несмотря на плохое зрение, а потому желание сидеть на первой парте, Коля всегда садился за последнюю к Васе, так как только там мог быть уверен, что в спину ему ничего не прилетит. Если садился ближе, то мог быть уверенным, что Влад, Лёша и Даня обязательно в него что-нибудь да и кинут типа свёрнутой бумажки, напишут что-нибудь мелом на пиджаке или прилепят по типу бумажки с фразой «Пни меня», подсмотрев это во всяких тупорылых мультиках типа «Что с Энди» или в молодёжных западных фильмах типа «Американского Пирога». Так однажды Коля в течение всей перемены проходил с написанной мелом на спине фразой «Давал в жопу негру», пока дотошный учитель истории не обратил внимание и не помог стереть надпись со спины, но ни один из школьников даже не подумал предупредить Колю об издевательстве. Даже Вася, находившийся в школе в тот день, и тот молчал. Вот так отсутствие парт позади и стало естественной защитой от унижений.

Только Коля разложил учебники, как прозвенел звонок. В класс зашла учительница русского Тамара Николаевна – страгая женщина, в присутствии которой даже самый хулиганистый из хулиганов становился послушным и податливым ребёнком. Начался урок.

***

Коля вернулся домой рано как и всегда, так как старался после школы не задерживаться, иначе кто-нибудь побьёт. Вполне отчётливо запомнил, например, момент трёхлетней давности, когда на него после школы прямо на стадионе ни с того, ни с сего со спины напал Даня Поветкин, сделал подножку, повалил на асфальт (стадион апатитской десятой школы был залит асфальтом) и добивал ногами. Просто так, ни за что, только с желанием самореализоваться разве что. После того раза Коля плакал хоть и не в первый, и не в последний раз, но слёзы его в тот день были самыми горькими, ибо никому ничего плохого не делал и такого отношения к себе не заслужил.

К счастью, ни отчима, ни матери дома не было. Коля быстро снял с себя одежду, прошёл в комнату, взял отчимовский диск с порнухой, включил его на DVD-плеере, сделав громкость на минимум, чтобы соседи не услышали и чтобы понять, когда вернутся родители, да и принялся мастурбировать. Процесс этот хоть и был приятен моментом окончания, но в последние пару лет всё меньше доставлял Коле реального удовольствия тем, что всё больше его знакомых парней лишалось девственности, а он в свои семнадцать лет всё ещё передёргивает, как и в тринадцать, и в четырнадцать, и в пятнадцать… Все уже хвастались, что им делали минет, кто-то успел втроём с двумя девушками сразу, какую-то успели в две скрипки, а Коля только лишь мастурбировал. И чаще даже не на порно, а представляя в своей фантазии, как женщина старше принуждает его к сексу, заставляя обслуживать её жадное до греха прелюбодеяния тело. Но фантазии фантазиями, а трахаться хочется. И вот когда уже этот момент настанет, когда он, наконец, отымеет девушку?

Погрузился он в свои фантазии во время мастурбации так глубоко, что даже не заметил, как быстро подошёл момент окончания, и сперма залила диван.

– Чёрт! – воскликнул он и небрежно вытер эякулянт носком. Коля так делал всегда, кончая на пол. Если косяки оставались на одежде, то оттирал их слюной или отмывал в ванной. А иногда вообще ничего не делал, просто ждал, пока высохнет, и однажды чуть на этом не спалился. Один раз так кончил на голый линолеум, так как мать каждое лето убирала половики, чтобы на них не скапливалась пыль. Сразу после в комнату зашёл Стас и наступил прямо на мокрое пятно Колиной спермы, не успевшей засохнуть.

– Что за хуйня?! – воскликнул он.

– Воду пролил… – отвечал испуганный Коля, а в душе смех не может сдержать, получая массу удовольствия от этой нечаянной пакости отчиму.

Стас отвесил ему подзатыльник.

– Я тебе сколько раз говорил, что жрать и пить на кухне надо, придурок?! Бери тряпку, иди оттирай!

И хоть ему отвесили люлей, Коля был доволен. Но теперь старался целиться туда, где не придётся отмывать или будет не видно. Иногда кончал прямо в трусы, а потом ходил мокренький. Чаще на постель. Но особенно ему доставляло на ночь перед сном мастурбировать, накинув на головку пениса одеяло с пододеяльником из мягких тканей. Так, натирая и таким образом щекоча кончик об одеяло, он получал от мастурбации заметно больше удовольствия, а ещё вся сперма оставалась в пододеяльнике. Да, спать под мокрым одеялом было неприятно, но зато нигде не оставалось свидетельств его болезненно одинокой личной жизни.

Хоть и не был геем, но чисто из любопытства однажды пытался и в аутофелляцию, пока позволяла гибкость тела. Уж очень хотелось ему почувствовать, каково это, когда его член в чьём то рту. В результате даже доставал кончиком языка до головки, но удалось ему только кончить себе на лицо. Несколько капель попали в рот, и так он узнал вкус спермы, похожий на разведённую в воде муку. Опыт в итоге был им признан неприятным и неудачным, но чего только не сделаешь из любопытства. Ну правда уж очень хотелось Коле узнать, каково это, когда кто-то сосёт твой пенис.

После актов самоудовлетворения Коля чаще рассуждал о том, когда же ему перепадёт возможность почувствовать, что это такое, когда член хлюпает в вагине. И хоть фантазия, конечно, строила в мыслях какую-нибудь большегрудую и сочную даму типа Анны Семенович и Анфисы Чеховой в будущих жёнах, на тот момент со своим опущенным ниже плинтуса эго в качестве и первой девушки в постели, и жены на всю оставшуюся жизнь он рассматривал только Таню, так как это лучше, чем ничего. Она подходила идеально: такая же замкнутая, так же подвержена травле, такая же далеко не красавица, как и он. Абсолютно точно не была меркантильной тварью, как большинство вот этих вот любительниц отдаться за что-либо роскошное. Деньги у него клянчить не будет, но, наоборот, даст ему познать уже чувство любви, ощущение кайфа от секса. А ещё в клубы ходить не будет, потому что домашняя и ламповая; ревновать не заставит, изменять не будет, потому что воспитанная. Идеальная пара с общими проблемами, которые можно преодолеть вместе. Это явно лучше, чем ничего! Умеет ли готовить, делать детей, согласна ли стирать грязные трусы и вытирать в доме пыль? Будет женой, Коля её заставит. И да, у неё есть усы… Да, она плоская доска… Да, она очкастая… Плевать на всё! Это лучше, чем ничего! Но что самое главное, она точно была девственницей. Ну просто не может такая страхоёбина быть кем-то тронутой! И Коля вот тоже девственником. «И у нас у обоих будет в первый раз! А потом мы женимся! Построим дом! Сделаем детей! И будем счастливы вопреки мнению тех, кто говорил, что мы никогда не познаем радости! Всем назло! И навсегда! Это лучше, чем ничего! Это лучше, чем ничего!» – повторял про себя Коля, рассматривая её фотографии на общих снимках, так как по понятным причинам изображений себя любимой в социальных сетях она не держала.

Вот только как подцепить столь замкнутую и застенчивую девушку, если он такой же? Коля был занят мыслями по этому поводу целых две недели, буквально забыв про учёбу. Слова учителей пропускал мимо ушей, даже домашку стал делать спустя рукава. Все мысли в голове забил Таней, уже представляя, как будет с ней во всех позах и так, и сяк, да и окажется она в его руках в итоге не застенчивой и зашуганной девочкой, а настоящей бестией. Ведь в тихом омуте же черти водятся, так ведь?

На самом деле подкатить к Тане Коля мечтал давно, тем более, что они довольно таки неплохо и даже тепло общались, иногда сталкиваясь в коридорах на курсах подготовки к ЕГЭ, которые организовал апатитский филиал ПетрГУ. Но одно дело просто общаться, а другое – сделать первый шаг. Только подумает, как будет говорить, что любит её, так ноги трясутся, будто две склизкие сосиски. Да даже обычные попытки флиртовать, либо сделать комплимент вызывали в нём неподдельный страх. Засмеёт же! Ей Богу, засмеёт!

Если же воспримет всерьёз, то Коля, наконец, научится быть счастливым. Он точно был в этом уверен, ведь больше не познает столь саморазрушительного чувства одиночества и научится не дёргаться, когда его кто-то обнимает, опасаясь, что ему хотят напакостить. Жить не ради себя – никчёмного и бесполезного, а ради кого-то, кто полюбил тебя! А там и себя полюбить не грех! А там самооценка повысится. Поймёшь, что в жизни всё-таки есть удовольствия и счастливые моменты. Ради любимой будешь стремиться достичь больших высот. А оказавшись там, на Олимпе жизни рядом с любимой, перестанешь чувствовать себя бесполезным и никчёмным. Твоя жизнь снова заиграет сказками и… Обретёт смысл – тот самый, который ты прежде не мог найти, не представляя себя частью этого дикого, злобного, враждебного и лицемерного мира. И пусть ядерная война, падение Апофиса или вспышка на солнце как в том фильме с Николасом Кейджем – финальный поцелуй перед последним рассветом будет настолько сладок, что даже самая бессмысленная и бездарно прожитая жизнь обретёт хоть какой-то чертовски ничтожный, да… Но смысл! Ведь ради этого последнего, чудесного и прекрасного мига действительно стоило бы жить!

Несмотря на то, что Коля пока ещё не подкатил к Тане, им уже овладела какая-то необъяснимая эйфория, будто она уже согласилась и на отношения, и на секс, и на всё остальное. Это то самое кажущееся ощущение, что план ну настолько хороший и беспроигрышный, что просто ну не может провалиться априори. В космосе звёзды сошлись, Луна в Сатурне, 21 декабря следующего года парад планет будет, да сами небеса кричат: «Да подкати ты уже к ней, дятел!» Это чувство притупило эмоциональные реакции на унижения со стороны одноклассников, безразличие к упрёкам учителей, к их постоянным пугалкам, мол «ЕГЭ вы не сдадите», «я не допущу вас к экзаменам, потому что не собираюсь из-за вас позориться», да и сам этот ЕГЭ уже не казался таким уж страшным, когда есть надежда на будущее. И не обращаешь уже столько внимания на смотревших «АгитПроп» Кости Сёмина хулителей молодого поколения, уже внушивших себе, что у поколения «жертв ЕГЭ» нет будущего в отличие от носителей лучшего в мире советского образования.

У них, может, и нет. Они там поголовный биомусор. А вот у Коли да. Осталось только завоевать сердце Тани. Ну и потрахаться, наконец. И прекрасное завтра уже в кармане.

План был таков. Нужно всего лишь подложить на перемене ей в куртку шоколадный батончик и записку с признанием в любви, а также с временем и местом для первого свидания. Так он и сделал.

Таня в отличие от Коли жила не в старых, а в «новых» Апатитах в районе академгородка в домах по улице Ферсмана, внешне отдалённо напоминавших сталинки. Знал вплоть до подъезда, где она живёт, так как однажды пару лет назад чисто из любопытства проследил за ней до самого дома. Там он и решил назначить ей свидание, предложив в записке прогулку по академке. Зная (через слежку), что она возвращается вечером из художки, стал ожидать Таню рядом с аркой около её подъезда. Погода на улице под конец сентября была пусть и не морозная, но в любом случае прохладная, из-за чего Коля быстро продрог, но продолжал ждать свою возлюбленную в назначенное время, а она всё не появлялась. Как назло, он забыл подзарядить телефон перед уходом, потому даже в змейку поиграть не мог, чтобы скоротать время.

Потому и был погружён в свои мысли, представляя, как под конец 2012 года уйдёт с Таней в лес и будет жить там в хижине, пережидая апокалипсис, предсказанный календарём майя. Ведь не может же быть так, что их счетоводы просто не посчитали следующее тысячелетие, точно вычислив своё! Наверняка они что-то да и знали, обладая доступом к знаниям из астрала, добываемым в ходе табачных обрядов, где связывались с духами, которые им и рассказали, что в 2012 году землю ждёт конец! Большая часть людей не верит. Они наивные. А вот Коля не такой. Он чувствует взаимосвязь происходящих в мире процессов и понимает их суть, потому его не проведёшь, и он спасётся сам, да спасёт Таню. Большинство же глупцов умрут. Главное, чтобы она сегодня пришла на свидание, и тогда он спасёт её.

И вот чудо! Коля увидел Таню. Шла вся сгорбившаяся в своём лёгком пальтишке, походкой чуть в присед с элегантным закидыванием ножки чуть назад, кости ног кривые, очки блестят при свете фонарей, никудышная причёска каре, выглядывавшая из-под красного берета. «Какая же она милашка…» – улыбнулся Коля и пошёл ей навстречу.

– Привет! – он неожиданно выскочил прямо перед Таней, отчего та дёрнулась на рефлексе.

– Господи… – вздохнула она, схватившись за сердце. Когда открыла рот, при свете фонарей блеснули её брекеты.

– Ой! Извини! – глупо улыбнулся Коля, – не хотел тебя напугать. Я просто долго тебя ждал…

– Эм… – смутилась Таня, – почему?

– Э-э… В каком смысле почему? – почесал затылок Коля, – ты не прочитала записку?

– Какую записку?

– В кармане твоего пальто вместе с шоколадным батончиком…

Таня пошаркала по карманам и нашла то, о чём говорил Коля, обрушавшийся в тот момент: «Она даже не читала…»

– Спасибо, конечно. Но у меня аллергия на шоколад. И вообще мне сахар нельзя…

Она протянула ему батончик.

– Ой, прости… – скривился Коля, – там ещё записка…

Таня читает её, потом подозрительно смотрит на Колю.

– Мне лестно, что я тебе нравлюсь, но я не ищу отношений. Сейчас ЕГЭ на носу… Нужно думать об учёбе, а не о любви.

Глаза Коли изумлённо раскрылись.

– Подожди, а после ЕГЭ? – испуганно спросил он, подойдя к Тане ближе. Та чуть отскочила назад, выставив перед собой руки.

– Нет… – сухо отвечала она, – позволь пройти.

– Конечно, – отвечал Коля. Таня обошла его на расстоянии пары шагов и постаралась как можно быстрее забежать в подъезд и скрыться у него из виду..

Сам же Коля поначалу стоял шокированный. Весь его план оказался полным дерьмом от начала и до конца. Она даже записку не прочитала! Она даже сахар не ест! Как вообще такое возможно?! Этого просто быть не может! Наверняка это какая-то ошибка! Сон! Если же не сон, то она просто сука тупая! Всё, блять, испоганила! Такая романтика была, а ей до пизды всё!!! ЕГЭ ей, видите ли, сука, важнее!Тварь!!! – потом с надеждой посмотрел на дверь подъезда, – Может ещё выйдет…

Осознание того, что все его фантазии и представления о прекрасном будущем с Таней были лишь плодом его воображения, приходило не сразу. Он долго проходил пять стадий принятия неизбежного, пенял на себя, что сделал всё не так, что это он урод, и вот теперь даже самая жуткая уродина в классе его отшила. Теперь из-за самого факта того, что был отшит страшной мымрой, он казался себе ещё большим по жизни неудачником. Ему не приходило в голову, что до признания он вообще никак не проявлял к ней никаких чувств за исключением приятельского общения перед дополнительными занятиями, даже просто погулять ни разу не пригласил. У него не укладывалось в голове как это так, что учёба может быть важнее любви. Да и вообще вдруг у неё из незнакомых Коле Таниных друзей уже есть молодой человек? Коля ничего про неё не знал и узнать не пытался. Просто выскочил из ниоткуда, сказав, что любит, не понимая при этом, что подобное неожиданное признание со стороны звучит глупо. Конечно, может быть, предложи ему самому какая-нибудь страхоёбина так же неожиданно отношения, он бы от отчаянного одиночества, возможно, и согласился бы без лишних споров и разговоров. Но, как оказалось, Таня была совершенно не такой, и всё казавшееся Коле между ними общим типа проблем и трудностей в жизни на деле никак их не сближало, равно как не приближались к барахтающимся в ледяной воде спасённые в шлюпках пассажиры утонувшего «Титаника», хотя трагедия вроде бы одна. Да и вообще, раз в тихом омуте черти водятся, то кто ему сказал, что её уже не оттрахали все, кто мог из её круга общения, о котором он не знал? Может быть, у неё вообще на уме только получение плотских удовольствий, а любовь пусть катится лесом?

Коля не понимал ничего из этого и не хотел понимать. Он только лишь повторял про себя: «Я урод! Я неудачник! Она меня не любит! Всё кончено! Моя жизнь окончена!» Его план… Он ведь не мог не сработать. Всё было просчитано. Ведь да – она страшила, потому кто кроме Коли на неё вообще обратит внимание?! А она дура! Просто дура! Оставила за бортом последнюю возможность лишиться девственности не от швабры! Такой же биомусор, как и остальные! Сама из себя ничего не представляет, и ещё отшить Колю решила! Его! Того, кто на руках эту неблагодарную гниду был готов носить!

Что в нём не так, чтобы отшивать так грубо?! Нос не тот?! Уши?! Кубиков на животе нет?! Бицепсов?! Одевается не так?! Богат не так, как хотелось бы?! А как же его внутренний мир?! Как же душа его ранимая и чувственная?!

Вернувшись домой запоздно, он, чистив зубы, смотрел на себя в зеркало в ванной и задавал себе эти вопросы. Перед ним был его образ с длинными, сальными волосами с причёской а-ля The Beatles, большими очками с широкими линзами в тонкой оправе, маленьким ртом, двойным подбородком и прыщавой кожей. Он смотрел на этот образ и ненавидел себя. Вне себя от ярости он начал скрести зубной щёткой по зеркалу. То ли себя старался стереть, то ли свои внешние недостатки хотел исправить, будто делал это в фоторедакторе.

«Я есть медленно тающий кусочек льда в прохладной комнате…» – подумал про себя Коля.

Закончив умываться, он тихо прошёл в комнату, лёг на кровать, сжался калачиком и тихонько заплакал, всё сильнее навязывая себе мысль о том, что он – ничтожество.

Октябрь

Перед сном Коля опять включил MaGmA47.

«Какой есть смысл в любви? Зачем она нужна? Что за бессмыслица? Какого чёрта вам нужно добиваться признания этих шлюх, гробить ради них своё здоровье, тратить на них свои деньги? Вы хоть понимаете, насколько это бессмысленно? И ладно бы они отвечали вам верностью в ответ за заботу, но нет же! Они будут вам изменять! Они вас бросят, предадут! Не вы первый, не вы последний! Любовь – пустое и бессмысленное! Вас предадут, раздавят! И вы, будучи преданными, пойдёте давить других в ответ, замыкая этот круг, откусывая себе хвост, будто вечно голодный Уроборос!

Кто-то скажет, что они не все такие… Нет! Они все заражены этим вирусом! Они все за неимением отцовского воспитания стали шлюхами! И мы сами того не замечая стали им потакающими, продавая во имя их одобрения наши голоса, наши слова, наши поступки, нашу совесть! Наша мораль испоганена развратом, сексом, деньгами, алкоголем и наркотиками! Организм не может очиститься самостоятельно, и единственное, что он будет делать – это заражать других, новых и не познавших ещё вкуса предательства. Остановить это можно только одним способом – откусив себе хвост, и желательно кусок побольше. Только тогда и только тогда этот мир очистится от человеческой скверны! Очищайте этот мир, друзья, и очищайтесь сами!»

***

Очередной сон, но на этот раз почему-то новый. Коля в нём присутствовал на каком-то деревенском пиру со всеми своими одноклассниками, матерью, отчимом, учителями, прочими знакомыми и родственниками. Сам был разодет как крестьянин, так и остальные сидели в той же одежде. Пили все вокруг горилку, закусывали салом, веселились, пели, танцевали, травили анекдоты, словно в ожившем Гоголевском очерке про родную Малороссию.

Внезапно Коля встал с места и вышел на улицу, а там поднялся на холм и осмотрел местность. Территориально он находился в какой-то Запорожской деревне, чувствуя тёплое дыхание южного воздуха и с наслаждением наблюдая за тем, как лунный свет нежно поглаживает колосья пшеницы.

Вдруг сбоку от него появляется ведьма. Спрашивает Колю:

– Ты сделал?

– Да… – отвечал он, не понимая, что именно натворил.

Ведьма зловеще захохотала и щёлкнула пальцами. Неожиданно в большом доме, где праздновали все близкие Коле люди, что-то разбилось. Потом оттуда послышались крики. Дом буквально в два счёта задымил: видимо, лампадка разбилась и вызвала пожар. Только вот на удивление Коли почему-то никто не пытался выбраться наружу.

Тогда он присмотрелся увидел, что абсолютно все двери и окна заперты снаружи. Но как такое возможно?! Коля же сам спокойно вышел! Кто и когда успел заколотить всех выходы…

И тут он с ужасом посмотрел на ведьму. Та отвечает:

– Молодец, что запер их там. Они недостойны жизни! – следом она дико рассмеялась, а после исчезла. Коля же поначалу с ужасом наблюдавший за пожаром, сейчас радостно улыбался, с невероятным наслаждением глядя на то, как мучаются все столь ненавистные ему люди внутри. И в этот момент в глазах его отражались кровавые, оранжевые языки пожирающего живую плоть пламени, пританцовывавшие в такт мучительным крикам умирающих в огне людей. И чувствовал себя Коля очень хорошо.

***

Приходить в класс после неудачного признания в любви и смотреть после этого позора в глаза Тане, проходя мимо неё – то было настоящей мукой. Заходишь в класс, сталкиваетесь взглядами, и ты инстинктивно отводишь глаза, лишь краешком периферийного зрения замечая, как она старается сделать вид, будто ничего не произошло. Мол, не волнуйся, Коля! Ну обосрался… Ну с кем не бывает? А в душе такой дикий шторм, такой страшный пожар, что, кажется, от волнения сейчас стошнит, а от стыда заживо сгоришь. Потом пройти мимо таки получается. Ты садишься за парту, и будто гора с плеч, да… Но это чувство сиюминутное, потому что по сути ничего не изменилось: ты обосрался, а она была свидетелем твоего форменного позора. Лишь бы никому не рассказала, и то будет облегчение.

Но если в первые дни было тяжело, то через пару недель стало как-то попроще. Учишься мириться с неудачей, ещё чуть позже становится, можно сказать, даже похуй. А там уже и в реальность возвращаешься, где тревожат совершенно другие заботы. Например, ЕГЭ.

С ним вообще настоящая дикость. С каждой неделей, чем ближе приближался май 2011 года, тем больше учителя становились нервными, передавая свои переживания ученикам. Например, русичка, основываясь на оценках Лёши Михайлова за первый учебный месяц, так ему и сказала:

– Я тебя до сдачи ЕГЭ не допущу! Можешь потом хоть родителям жаловаться, хоть Путину. Я из-за тебя позориться не буду!

– Ну Тамара Николаевна!

– Михайлов, я тебе всё сказала!

Но больше нервной ругани выдавала математичка Ирина Васильевна.

– Так… Контроль сдали плохо. Я, честно говоря, даже не представляю, как вы ЕГЭ будете писать. Устинова не может уравнение посчитать. В прошлом году тригонометрию учили, а она умудрилась детские ошибки сделать! Баранова у нас на серебряную медаль идёт, и не может двенадцать умножить на восемь без ошибки! – класс засмеялся, – что смешного?! Собрался тут класс дебилов! Только начали логарифмы решать, вы уже ни одной формулы применить не можете, а они простейшие! Это в университете нужно оные запоминать, которые длиной на три доски! А здесь что?! Я вас не заставляю ничего сложного делать, задачки простые! Почему вы умудряетесь на ровном месте совершать такие детсадовские ошибки?! Я не понимаю! Я что, плохо объясняю?! Так вы спросите, не стесняйтесь! У вас язык для чего? Но каждый раз, как спрашиваю, есть ли вопросы, все молчат как партизаны. Вс понятно?! Угу! А потом оказывается, что ничего не поняли! – к слову об этом; если задать Ирине Васильевне вопрос о том, что непонятно, с вероятностью в тысячу процентов она сразу же заявит, что вопрос тупой, и вы тупой, а внятного ответа не последует, – короче, класс… Я из-за вас позориться не собираюсь. Если подобный результат будет повторяться, я вас до ЕГЭ не допущу всем классом! Я из-за вас позориться не собираюсь! Все всё поняли?!

Вот в такой атмосфере страха перед грядущим экзаменом будущие выпускники и жили, слушая это и на следующий день. Каждый учитель так и норовил сказать, что ЕГЭ – это будет завал, никому не будет ни пощады, ни спасенья. Самое поразительное, что никому из них даже в голову не приходило, что это может заставить учеников в принципе обречённо опустить руки, не пытаясь улучшить результат. Каждый раз задумываешься и поражаешься, что учителя думали только лишь о личном позоре, если их класс выдаст худший результат, потому и старались надавить, заставить учиться, а в результате делали только хуже, убеждая каждого, что шестнадцать лет – это формальная граница между жизнью и жалким существованием в будущем, где никто из нас не сможет претендовать на что-то выше профессии дворника, ассинезатора или вечно бухающего подсобника на стройке, исполняющего роль принеси-подайкина для Джамшутов на ударной комсомольской стройке. Потому то, сказать о том, что ЕГЭ стал для учеников тяжким бременем, это ничего не сказать. Это было проклятьем и бичом Божьим, словно контрольно-измерительный материал – безумный и неудержимый Атилла, проводящий по завоёванной земле раскалённым мечом дикого и непобедимого зла, на которое нет управы, а вы – это несчастный Рим в эпоху его угасания. И лишь тонкая грань в лице Флавия Аэция, его легионов и союзников вестготов, словно натянутый через две пропасти канат, удерживает вас от окончательного падения в пучину тёмного и мракобесного Средневековья, где уж лучше умереть от меча, нежели от «Чёрной Смерти».

Благо кто-то не самый тупой из педагогов в школе понял, что с такими упорными темпами и каждодневной, самоубийственной мотивацией «любимые» учителя, «вторые родители» загонят в петлю половину школы, поэтому встал вопрос о психологической поддержке школьников, не думавших уже ни о чём другом, кроме будущей неудачи. Затея, несомненно, хорошая, но вот незадача – предыдущий психолог уволилась, а нового так и не наняли, поэтому в последние дни пришлось особенно лихорадочно искать нового специалиста. В итоге нашли только к началу октября.

***

В тот день первого урока не было, но классрук Ольга Аркадьевна потребовала от учеников прийти на классный час. И хоть никто не обрадовался таковому её требованию, но на собрание явились все. Ну, кроме Круглова, Поветкина и Михайлова. Эти клоуны как всегда решили всё по их мнению неважное прогулять.

О причинах ученикам не объясняли, но слухи по школе поползли довольно быстро. Якобы появилась новый школьный психолог, желавшая познакомиться поближе с каждым классом и выступить с маленькой лекцией о важности психологической поддержки школьников перед экзаменами. Потому классные часы и собирали, чтобы она на всех посмотрела.

Коле это сразу показалось удивительным на фоне того, как наплевательски остальные педагоги относились к психологической работе с школьниками, вновь и вновь напоминая, что их неродивые ученики как пить дать провалят самый важный экзамен в своей жизни. Неужели она будет не просиживать жопу как предыдущий психолог, а реально работать и успокаивать своих подопечных? Неужели к ней можно будет прийти и рассказать о своих проблемах, а психолог подскажет варианты, как ситуацию исправить? Она, видимо, золотая женщина, если всё так.

Что касается предыдущей, то однажды Коле хватило ума попасть к ней на приём. Лучше бы не приходил, ибо такое чувство возникало, что психологические проблемы были как раз не у Коли, а у специалиста. Да и сам процесс представлял из себя не самокопание с попыткой определить ошибки и решить их, а обычную болтовню с единственным и банальным выводом: «Мальчик, у тебя пубертат ещё. Скоро подрастёшь, и все проблемы как рукой снимет. Вот увидишь…» Если же были групповые занятия, то они ограничивались дурацкими упражнениями по типу тех, где надо тысячу раз сказать своё желание, и оно обязательно сбудется, а ещё правильно подышать. И ещё много, много аналогичной чуши. После того сеанса Коля в психологии в край разочаровался, считая эту тему бесполезной и глупой.

Теперь же, может быть, ситуация изменится…

По классике ровно в 09:00 прозвенел звонок, а из педагогов на месте никого, потому школьники начали вести себя сродни обезьянкам в зоопарке. Не переваривавший этого на дух Коля аки пробка из бутылки встряхнутого шампанского выскочил из класса. До того как одноклассники начали его травить, ему было в кайф участвовать в подобных вакханалиях, но ныне он не желал приобщаться к любимым забавам всякого биомусора.

Когда вышел из класса, просто уселся на скамейку, принявшись ждать учителей и наслаждаться тишиной школьного коридора в момент проведения уроков, где единственный окружавший тебя шум состоял из топота опаздывающих на урок школьников, глухих голосов учителей и скрипа ёрзающей по полу тряпки, которой техничка намывает полы. Нарушал кайф от тишины только гомон, доносившийся из кабинета, отчего появлялось непреодолимое желание взять ружьё и всех этих крикунов перестрелять.

Только расслабившись, Коля прислушался к топоту вдали. Чеканившие шаг каблучки медленно приближались к классу. «Ну вот!» – подумал огорчённый Коля: «Сейчас урок начнётся…» А ведь уж очень ему хотелось посидеть в прохладном коридоре ещё чуть-чуть.

Стук шагов, становился всё ближе, Коля понял, что идущих двое. Со временем уже можно было различить их голоса. Их владелицами оказались две женщины, и одна из них как пить дать являлась тем самым психологом, так как второй точно принадлежал классному руководителю Колиного класса.

– Конкретно мой трудно управляем. Там есть несколько ребят, которых тяжело обуздать, но в остальном дети все дружные, приятные. Почти не матерятся, кстати.

– Ого, это очень круто.

– Стараемся. Но, надеюсь, не обидитесь, если посещаемость вашего кабинета будет невысокой. Всё-таки не каждому психологическая поддержка нужна, а кто-то вообще будет к вашей работе относиться предвзято…

– Вы знаете, трудности меня не пугают.

– Я в вас не сомневаюсь, но о трудностях предупредить считаю должным.

Женщины вышли из-за угла. Тогла Коля и увидел школьного психолога. Это была приятная дама, возрастом уже за тридцать, но довольно далеко до сорока. Лицо ровное, красивое, кругловатое с ярко выраженной мимикой, длинным носом без горбинки и маленькими губами – впрочем, нежели описывать, проще будет сказать, что девушка чем-то походила на Настасью Самбурскую. Черноволосая, стройная с грудью где-то второго размера, в чёрном платье с юбкой до колен и в красных туфлях со стороны казалась какой-то путаной у Аметиста, но голос у неё был мягкий, язык интеллигентный, будто бы коренная петербурженка, настолько культурная. Но изредка выскакивающее в чистой речи оканье выдавало в ней уроженку Вологодской области. Проститутки явно так не говорят. По крайней мере так Коля думал, ни разу не видевший путан воочию. Он их представлял всегда нахальными, с хриплым, накуренным голосом, обилием мата. И хотя первое впечатление у него о ней было весьма позитивным, терзали его смутные сомнения: а не очередная ли она тупая дурочка, что будет решать вопросы и проблемы учеников с помощью цитат из книг по мотивации, либо тупорылых опусов от Карнеги, где улыбка уровня кривизны работницы Макдаковского ресторана горы покоряет. Если так, то тогда пусть идёт к чёрту. С другой стороны Коля был бы и рад ошибиться, ведь она и правда показалась ему приятной.

– Коленька! – воскликнула классная руководительница, увидев его сидящим на скамейке у окна напротив кабинета, – ты чего здесь сидишь, а не в классе?

Она была тучной женщиной с коротким и пышным каре, заплывшим лицом и в бежевом платье из какой-то грубой и дешёвой ткани. Подчёркивали её типично учительский образ очки для дальнозорких с широкими и толстыми линзами, висевшие на цепочке на уровне чуть выше довольно больших, но обвисших с возрастом титек.

– Там вакханалия Мария Аркадьевна! – отвечал Коля, показав рукой на дверь из-за которой доносились довольно громкие и безумные крики.

– Давай в класс. Сейчас я им покажу! – воскликнула Мария Аркадьевна, сверкнув на долю секунды праведным оскалом.

Тот нехотя встал и пошёл в сторону кабинета, на секунду столкнувшись взглядами с школьным психологом и уловив её улыбку, когда та посмотрела на него. «Интересно, чего это она?» – удивился Коля, давно не наблюдавший приятных улыбок окружающих в свою сторону.

Когда классный руководитель зашла в кабинет, то командным голосом воскликнула:

– Я не поняла, тут что творится?!

Класс мигом затих, будто увидевшие кошку мышки, до этого шаставшие по холодильнику в поисках сыра. Коля прошмыгнул мимо педагога к своей парте.

– Вы тут что устроили?! К нам вот новый школьный психолог пришла, – Мария Аркадьевна показала на неё рукой. Мальчики мигом принялись оценивать её сексуальность, видимо, в глубине души мечтая претворить в жизнь порно-сюжет учительницы и ученика, – а вы тут перед ней решили опозорить честь школы своим свинским поведением?! Совесть есть вообще?! – классрук обернулась к психологу, – прошу прощения, Анна Сергеевна. Сейчас ребята затихли. Можете прочитать лекцию, только… – задумалась, потом резко сверкнула глазами, – ах, да! Класс. У нас появился новый школьных психолог Веретенникова Анна Сергеевна, – показала на неё ладонью, а та кивнула ученикам, – прошу любить и жаловать. Она в течение этой недели будет общаться с каждым из классов, рассказывать о себе и объяснять ценность сеансов психологии для вас под её чутким началом. Советую послушать, прислушаться и зарубить на носу. У вас ЕГЭ скоро, экзамен морально на всех вас давит. Так что советую не игнорировать! – повернулась к психологу, – Анна Сергеевна, начинайте.

Та встала ближе к доске по центру, расслабленно выдохнула и начала речь.

– Здравствуйте, дорогие ребята. Ещё раз представлюсь, чтобы не забыли. Меня зовут Анна Сергеевна. Я опытный, дипломированный специалист в области психологии со стажем уже более десяти лет. Работала до этого в трёх школах, теперь вот у вас. Собственно, чем занимается психолог? Вопреки распространённому мнению, что мы копаемся в ваших мозгах, как жуки из «Звёздного Десанта» – класс засмеялся, – на самом деле работа психолога заключается в психологической поддержке школьников, потому что сейчас пора экзаменов, от выбора будущих выбранных предметов для ЕГЭ зависит ваше будущее, школьников везде и всюду пугают этими экзаменами, постоянно давят психологически в надежде, что ученики сдадут предметы лучше, хотя в итоге получается наоборот… – на этих словах Мария Аркадьевна покраснела. В том числе и про неё речь шла. Уж очень она боялась, что её дети математику не сдадут, – вот я и существую для того, чтобы вас психологически расслабить, ребят… – мальчики сразу подумали про секс, – но если отбросить актуальную тему, вы всегда можете прийти ко мне, рассказать о ваших проблемах, если те или иные трудности вас преследуют. Я свои школьные годы помню прекрасно, мне банально поговорить было не с кем, – до этого слушавший постольку поскольку Коля заметно оживился, став слушать внимательнее, – никто не мог посоветовать что-то полезное для меня, чтобы не совершила по жизни больших ошибок. Мне, увы, школьный психолог наш не помогал. Даже наоборот. Поэтому прекрасно понимаю, какие трудности вы сейчас испытываете и о чём бы хотели поговорить. Потому хочу, чтобы не забывали, что вы всегда можете прийти ко мне. Я буду проводить как групповые, так и персональные сеансы. Так что не волнуйтесь. Все всё успеем и на каждого внимание обратим. Главное, не забывайте одной важной вещи, – Анна Сергеевна в этот момент посмотрела на Колю, а тот на неё. Их взгляды столкнулись, и, казалось, что следующие слова она адресует ему, – Кем бы вы ни были, чего бы ни боялись в дальнейшем, просто помните, что в каждом из вас заложен огромный потенциал! Любой из вас, я уверена, бесконечно талантлив! И я в том числе стараюсь помочь раскрыть вам эти самые скрытые таланты и способности. Только, пожалуйста, не стесняйтесь. – Коля смущённо опустил глаза, не понимая, ему она это сказала, или нет. Психолог тем временем продолжала, – А сейчас с вашего позволения проведём открытый сеанс психоанализа. Прошу мальчиков отодвинуть парты к краям, а самим на стульях сесть вокруг меня. Всё поняли? – хлопнула в ладоши, – всё! Давайте! Начинаем!

Первое впечатление о человеке всегда неверное, и в этом Коля убедился ещё раз, когда Анна Сергеевна начала проводить групповое занятие. Там он увидел типичного психолога с типичными занятиями, типичной подготовленной речью. Но особенно Колю взбесили её попытки говорить с молодёжью на одном языке, как в тех кринжовых рекламах, где преподаватели ВУЗов и школьные учителя читали рэп или танцевали брейкданс – одним словом старались быть с молодёжью на одной волне.

«Да и чёрт с ней. Мне с этой женщиной детей не делать…» – подумал слегка огорчённый Коля. Он поначалу надеялся, что она будет взрослым и рассудительным человеком без детсадовских потуг и попыток быть с биомусором на одной волне, а она будто бы вчера одиннадцатый класс закончила!

«Хотя что является критерием взрослого и рассудительного человека в сравнении с ребёнком?» – начал рассуждать Коля, вспомнивший свою мать, которую весьма сложно было назвать взрослым человеком, несмотря на её ум и образованность. Вместо вдумчивого поиска нового партнёра и мужа после смерти предыдущего выскочила замуж за первого попавшегося. Это ли не детский сад? А ведь женщине уже за сорок, и такие глупости творит. Коля вообще часто замечал за взрослыми, что те так же как и дети частенько нелепо лгут и пытаются оправдаться, когда их ловят за руку на вранье. Взрослые изменяют на ровном месте, потому что неймётся, хотя вроде бы должны думать, что своими действиями могут разрушить свою или чужую семью, отношения. Не меньше детей взрослые любят понты, обманываются, верят в Бога аки детсадовцы в Деда Мороза. Сами ещё, можно сказать, не выросли, а детей обвиняют в том, что у них молоко на губах не обсохло. «И если эта Анна Сергеевна сама только вчера из детского сада выпустилась, пытаясь быть с школьниками на одной волне, кому и в чём она сможет психологически помочь?»

***

И хотя Коля оказался совсем не впечатлён работой психолога, но терзали его очевидные мысли о том, что столь плохое отношение одноклассников к нему сыграет с Колей злую шутку. Он просто не сможет нормально подготовиться к итак в глубине души безразличным экзаменам, если помимо них на него морально будет давить и коллектив. Тогда как восстановить отношения с ними? Как заполучить уважение окружающих? Как в лучшем свете выставить себя перед Маришкой, Ируськой, Кругловым, Поветкиным и Михайловым, чтобы те отстали от него до конца учебного года?

Вариантов в его голове было несколько. Первый и самый очевидный – заработать уважение своими кулаками. При своей кажущейся простоте таил в себе очевидную проблему, связанную с тем, что Коля был очкариком. В 2004 году он смотрел фильм «На Безымянной Высоте», где немецкие диверсанты разбили прикладом очки советскому офицеру, что тот остался слепым. Но там по сюжету бедняга был хотя бы кому-то нужен, а в реальности Коля останется один на один со своей судьбой, и никто ему не поможет, если станет инвалидом.

Второй способ – помочь им с учёбой. И вроде план хорош, эти тупые, а Коля с мозгами, с интеллектом, в математике, информатике хорошо разбирается. Но проблема была только в том, что последние пару лет из-за непрекращающейся депрессии, связанной с осознанием туманности и неопределённости своего будущего Коля сам перестал успевать усваивать школьный материал и скатился до троек, чем под конец десятого класса поверг в шок и учителей, собиравшихся вручить ему в одиннадцатом серебряную медаль, и маму – хорошо образованную женщину, мечтавшую, чтобы сын закончил СПбГУ или МГУ, а может даже что-то заграничное и куда более престижное типа Гарварда или Оксфорда. Губу, конечно, раскатала знатно, но чем чёрт не шутит! В любом случе как ни крути учёба тоже мимо.

Третий способ – найти и заплатить тому, кто поставит обидчиков Коли на место. Довольно хороший вариант, потому что так в своё время ребята с параллели Поветкина с Михайловым поставили на место, заплатив за грязную работу тем, кто мог найти на них управу, а те потом своих некогда жертв больше не трогали. Проблема тут была только в том, что не было у Коли столько денег, чтобы заплатить, а про расценки знали все – двадцать тысяч за рыло. Просить у родителей такие деньги бессмысленно, ведь так много не дадут. А если узнают причину, отчим заставит разбираться пасынка самого как подобает мужчине. Мама же ужаснётся и посетует, что не в том духе она сына воспитывала, чтобы тот плодил бесконечное насилие.

Вариант же с переводом в другую школу Коля даже не рассматривал, устав даже самому себе объяснять бессмысленность такого шага. Ну не изменится ничего! Везде ведь найдутся тупорылые твари, что грубой силой и непомерной наглостью поставят себя выше Коли. Такая правда жизни, таков наш жестокий и несправедливый мир с властью сильных, а не умных.

Но что ни делай и как ни крути, а проблему решать надо бы…

– Мягков! – воскликнул внезапно учитель истории Павел Богданович.

– Да… – промычал Коля, потеряв нить своих мыслей. Состояние его сейчас было сравнимо с только что проснувшимся человеком, сон которого прервали. В голове с одной стороны мозг пытался вспомнить, с чем была связана предыдущая его активность, с другой старался как можно быстрее вернуться в осознанную реальность.

– Чего спим на уроках? – спросил учитель. Класс рассмеялся.

– Не спим… – отвечал Коля.

– Тогда ответьте мне на вопрос. Какие были причины разгрома Корниловского мятежа? В течение момента пока вы якобы не спали, я это объяснял. Если бодрствовали, то ответить вам труда не составит.

Коля задумался.

– Эм…

Класс снова рассмеялся.

– Не знаете! А я только что говорил! Вы чем слушали, если не спали, Мягков?

– Я догадываюсь… – ухмыльнулся Круглов. В классе снова послышались смешки. Павел Евгеньевич переключил внимание на него.

– Давайте обойдёмся без ваших предположений, если не хотите ответить за Мягкова…

– Молчу! – улыбнулся Круглов.

Потом учитель вновь переключился на Колю.

– Что скажете в своё оправдание, Мягков?

– Извините…

– Слушайте теперь внимательнее. В конце урока буду вас спрашивать. Не ответите, получите двойку! Всё понятно?

– Да.

– Хорошо.

Павел Евгеньевич продолжал свой урок, а Коля с нескрываемым раздражением смотрел на учителя, посмевшего высмеять его на весь класс… Снова…

Что касается этого учителя, то противный он очень был. Одет в потёртый свитер, облезлые брюки, пыльные туфли. На лице носил очки для дальнозорких в самой дешёвой оправе. Мало того, что у него за километр воняло изо рта, голова вечно была не вымыта, борода не ухожена, так и в редких случаях он, бывало, приходил на урок пьяным. Совсем изредка, да, но всё же появлялся и перегаром своим устраивал в классе газовую атаку. При этом ему удивительно везло, что никто из учеников не шёл жаловаться директору в такие дни. Подшофе обожал на собственном примере показывать истинность поговорки «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Так, будучи идейным марксистом, Павел Евгеньевич в нетрезвом виде обожал поливать грязью Чубайса, называть Ельцина «такой Б…» и прочее. В трезвом же каждый урок истории обязательно заканчивал выдержкой, что о том или ином событии говорили Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин. Дети были не тупые, детей от совковой пропаганды воротило: утверждение о честных выборах в СССР вообще смешки в классе вызывало, но тот продолжал учить детей так, как пятьдесят лет назад учили его. В итоге за годы таких уроков Коля чувствовал, что мозги его засраны красной пропагандой в край. Повезло ещё, что ему в конце года не надо ЕГЭ сдавать по истории и обществознанию. Иначе как он будет это делать, если учитель такие поганенькие знания ему оставляет?

Павел Евгеньевич продолжал:

– Итак, 10 октября 1917 года ЦК РСДРП(б) принял решение провести восстание. «За» было десять членов ЦК. «Против» – всего двое, а именно товарищи Каменев и Зиновьев, которых, кстати, расстреляют уже при Сталине, и, как мне кажется, вполне за дело. 16 октября решение подтверждено, в тот же день Троцкий передаёт красногвардейцам пять тысяч винтовок. Двадцатого октября Ленин возвращается в Петроград, но, так как Временное Правительство объявляет на него охоту, вынужден скрываться в конспиративной квартире. Керенский же в ответ на действия большевиков…

В этот момент Круглов с Михайловым кинули в Колю слюнявую бумажку и, немного хихикая, развернулись обратно. Склизкая мерзость попала Мягкову прямо в глаз, который он успел прикрыть в последнее мгновение.

– Да блин… – произнёс вполголоса Коля и кинул бумажку обратно Круглову с Михайловым. И как по закону подлости именно в этот момент Павел Евгеньевич развернулся от доски к классу и хорошо рассмотрел замах.

– Мягков, да вы издеваетесь!

Круглов с Михайловым засмеялись.

– Я не виноват! – отвечал Коля, – это…

– Мягков, я видел, как вы замахиваетесь! Хватит прикрывать своё хулиганство за чужими спинами!

– Я не…

– Мягков! – перебил его учитель, – ответьте на вопрос. Какие ответные действия произвёл Керенский, чтобы предотвратить Октябрьскую революцию?

– Так… Эм… – Коля мигом покраснел, заметив, как глаза всего класса уставились на него. Все слова учителя пролетели мимо, и он не знал, как из этой ситуации выкрутиться.

– Ну! – воскликнул Павел Евгеньевич и потряхивал рукой, как бы подгоняя Колю, – быстрее!

– Я не помню…

– Двойка, Мягков! И покиньте, пожалуйста, кабинет! Вы за сегодня уже достаточно раз нарушили дисциплину, чтобы я вас в классе терпел! – учитель показал на дверь.

– Я не виноват! Это… – начал срываться на крик Коля.

– Выйдите! Немедленно! И не смейте повышать на меня голос, не то завтра в школу придёте с родителями!

– Да пожалуйста! – воскликнул Коля, нервно схватил вещи и под смех одноклассников, наслаждавшихся психами своего товарища, выскочил из класса. Когда оказался за дверью, сильно зарычал. Разумеется, это услышали во всему этажу. Коля услышал смешки из нескольких кабинетов, откуда секундой позже вылезали головы испуганных учителей. Вишенку на торте к Колиному позору добавил Павел Евгеньевич.

– Мягков, а вы можете там потише проявлять свои эмоции?! Я понимаю, что пубертат и всё такое, но давайте не мешать…

В этот момент в нескольких классах ученики засмеялись во весь голос, а униженный и заплаканный Коля спустился на первый этаж, лишь бы всё это унижение как можно скорее прекратилось. Так он и просидел там около раздевалок до самой перемены с намерением прогулять оставшиеся два урока и вернуться домой, чтобы успокоить нервы расстрелом виртуальных болванчиков в видеоигре, пока эти твари из класса не довели его в стремлении взять пулемёт настоящий, да всех на салат нашинковать. Боялся только того, что охранница, сторожившая вход, не выпустит, а она была сукой редкостных, каких ещё поискать надо…

На самом деле довольно бесполезно женщине работать в охране. Ну вот если повторится Беслан… Что она сделает с вооружёнными до зубов террористами? Правильно, ничего! Зато бесить учеников умела. Одному парнишке с параллели выкинула сменку из пакета, распинав обувь по углам. И это просто так, непонятно к чему, ибо никакого повода тот не давал с ним поступать подобным образом. До скандала тогда не дошло, но случай был сам по себе неприятный.

Неожиданно после начала перемены на первый этаж спустились Круглов с Васей. Постоянно о чём-то всех спрашивали. Так вскоре один показал им на Колю, и они пошли к нему. «Что им надо…» – напрягся тот, ожидая, что ему прямо сейчас в очередной раз начистят рожу. Но по медленной и расслабленной походке Круглова стало ясно, что идёт он, чтобы поговорить. Не бить. Возможно, собирается забить стрелку. А, может, ещё что предложить хочет. Но точно не бить, ибо характер и почерк его поведения были хорошо известны Коле, и он облегчённого выдохнул, спокойно дождавшись подошедших ребят.

– Ты куда убежал то? – спросил его улыбнувшийся Круглов, чем изумил и разгневал Колю. Неужели он забыл, что произошло в классе, как он его подставил? Желание было дать Владу по морде за один только этот глупый вопрос, но удержался. Если врежет, то в ответ останется без зубов.

– Да я…

– Ладно, не суть… – отвечал Круглов, – я тебе с предложением. Тема просто такая, что у нас последний учебный год вместе, больше не увидимся. И мы тут решили собраться отдохнуть у одного пацанчика на хате в субботу вечером. Васю я уже вот пригласил, он согласен. Осталось тебя уговорить. Приходи с нами. Выпьем, пообщаемся.

Коля задумался. Идти куда-то с Кругловым равносильно прогулке глупой овечки по лесу, где постоянно охотятся волки. Пить он не пил, общаться тоже ни с кем желанием не горел. С другой стороны вот он шанс – помириться со своими обидчиками и закончить год без трудностей и проблем, чего Коля и хотел. И две эти крайности, лежавшие на весах, всё никак не могли перевесить друг друга. Оттого он завис. Недовольный этим Круглов, видимо, надеявшийся, что Коля сразу ответит, посмотрел на Васю. Тот, почувствовав на себе его грозный взгляд и сразу начал тормошить Колю.

– Братан, ну что? Сходим? Я иду. Пошли со мной? Ну?

– Я не знаю. Я не пью просто… – отвечал взволнованный Коля, пожав плечами, – ни разу не пил.

– Ну так когда-то надо же начать! – улыбнулся с мимолётной тенью хищного оскала Круглов, – пошли!

– Ну! Колян, давай! – похлопал его по плечу Вася.

– Ладно, давайте сходим, – улыбнулся Мягков.

– Вот это по-нашему! – воскликнул радостный Круглов и протянул Коле руку. Тот в ответ пожал её.

– Я знаю, куда идти. Я тебя доведу! – покивал Вася.

– Отлично! – отвечал Влад, сначала посмотрев на одного, потом на другого, – Молодец, Колян. Не будь совсем уж лошарой, пообщайся с одноклассниками. Последний год всё-таки видимся, да…

– Договорились! – отвечал Коля.

– Ну всё, давай. Ждём.

***

Всё оставшееся до субботы время Коля пребывал в раздумьях, чего это Круглов пригласил его на свою вечеринку, если Мягков вообще раньше ни на одной не был, да и никогда прежде не звали? И почему в момент приглашения его уговаривал и Вася? Собираются какую-то мерзость сделать и подначили его, чтобы помог усыпить бдительность? Или реально хотят провести последний школьный год не клоунами, а как взрослые люди – без конфликтов?

И хотя первый вариант был очевиднее, Коля в глубине души хотел верить во второй. Ну не может же быть так, чтобы эти три олуха вели себя как придурки и в одиннадцатом классе? Взрослые люди всё-таки. Весь детский сад должен был остаться где-то там в пятом или девятом классе. Не может же так продолжаться вечно, чтобы Круглов, Поветкин и Михайлов до самой старости так себя вели в семье, в обществе и на работе? Вот решили повзрослеть и, наконец-то, по-человечески пообщаться с Колей. И сто лет не прошло! Да и вообще там наверняка девчонок будет много. Может да и получится там с кем-нибудь познакомиться? Или даже потрахаться…

Короче говоря, слив с вечеринки Коле показался весьма плохой идеей, потому он твёрдо решил на неё идти. Правда, к ней нужно подготовиться. Например, неплохо бы подобрать одежду. Коля решил заранее перебрать гардероб, чтобы подготовить наилучший наряд, правда, одёжка не радовала: в шкафу висели одни только брюки, жилетки, рубашки, свитера, и ни одного худи, ни одной ветровки или хотя бы кардигана. Что-то яркое и цветастое мать с отчимом носить Коле запрещали. Первая хотела, чтобы её сын ходил в чём-то подобном школьной форме, как было при совке, потому в школу покупала исключительно строгие наряды. Второй же говорил: «Увижу, что ты наряжаешься как пидор – вылетишь из квартиры вниз головой. Лететь долго. Намёк понял?»

Так, копаясь и перебирая одежду, Коля нашёл единственные джинсы, которые надевал на редкие одинокие вечерние прогулки и неожиданно клёвую красную рубашку и чёрный галстук к ней. Примерив наряд, остался от себя в восторге. Покрутившись перед зеркалом, обнаружил, что имеет для человека, не занимающегося спортом, довольно упругую и объёмную попу. Расстегнув рубашку, взглянул на свой живот. Будучи совсем щуплым, обнаружил выглядывающие из-под кожи очертания кубиков пресса. И неожиданно ощутил себя… Сексуальным. И чем дальше, тем больше начинала шалить его фантазия, где Коля представлял, как красивая и стройная девушка с грудью плюс-минус третьего размера уже снимает перед ним лифчик, поцелуями покрывает его пресс, а потом…

– Хочешь пососать мой член, да?

Коля достаёт из ширинки эрегированный пенис и начинает махать им перед зеркалом, высовывая язык и покусывая губы, а ещё играючи водит бровями. Потом начинает медленно мастурбировать, закрыв глаза от наслаждения.

– О, да! Детка, давай! Соси мой хуй, шлюха! Да!

Неожиданно слышит в коридоре шаги. Со скоростью самого быстрого ковбоя на диком западе натягивает джинсы. В тот самый момент заходит мать.

– Коленька, ты ужинать будешь?

– Да, мам.

– А что будешь? Макароны по-флотски, или пельмени тебе сварить?

– По-флотски.

– Хорошо.

Мать вышла из комнаты.

«Хорошо, хоть не заляпал всё спермой…» – подумал Коля, глядя на себя в зеркало. Додрочил, вытер пот со лба, стал переодеваться в домашнюю одежду.

И если прикид он выбрал себе легко, то была ещё одна смущавшая его проблема – прыщи на лице. Раньше, конечно, их было больше, но они его до сих пор смущали: даже не столько тем, что они приятно хрустели, когда их давишь, и не желанием очистить кожу от них быстро и радикально. Он их давил так сильно, что после всегда оставались обширные ранки с коркой, заживавшие по целой неделе. Приходивший в школу с изуродованным лицом и пренебрегавший тональником Коля становился из-за этого объектом даже не насмешек, а жалости вперемешку с омерзением, ибо выглядел как прокажённый или больной краснухой. И выглядело это даже хуже угревой сыпи. Мать всеми силами старалась отучить ребёнка от выдавливания прыщей, но иногда была не прочь сама хрустнуть парочку особенно больших, ибо к этому его приучила. Коле же процесс понравился после выдавливания особенно огромного прыща над верхней губой, ибо дерьма оттуда вылезло столько, сколько дают одновременно выдавленных пять или даже семь подряд. Так он и стал в глазах школы самым прыщавым чмом на земле, но сделать с собой буквально ничего не мог.

К десятому классу всё прошло само, но редкие гады на коже ещё вылезали. Решив от них избавиться до вечеринки, Коля купил в аптеке лечебную мазь, и в течение трёх дней до дня Д обильно мазал лицо в надежде, что, использовав за это время весь тюбик, гарантированно и быстро удалит все прыщи. К концу результат был сомнительный, но лучше, чем отсутствие оного.

***

– Итак… – продолжала учитель биологии Вероника Борисовна, – Чарльз Дарвин сразу после возвращения в Англию пишет книгу, где все свои эволюционные изыскания описал и систематизировал, обосновав, таким образом, теорию происхождения видов. С того момента на него начались нападки, якобы Дарвин пытался убедить всех, что человек произошёл от обезьяны…

Коля взглянул на дату, была суббота – день вечеринки. Учитель продолжала.

– Ему было крайне тяжело отбиваться от нападок ненавистников, но в то же самое время он нашёл и единомышленников. Так постепенно теория эволюции Дарвина начала преобладать в научном сообществе… – прозвенел звонок, – так… Продолжим на следующем. Будем обсуждать, что общего есть у человека и обезьяны наглядно.

Класс в основном вышел из кабинета. Круглов, Поветкин, Михайлов, Марина с Ирой и Коля с Васей остались внутри. Только учительница с большинством учеников покинула класс, как Круглов тут же воскликнул:

– Ну чё, ребят? Уйдём с уроков? Нас уже ждут, если что.

– Да ну… Чего так рано? – удивилась Марина, – ещё только полдень.

– Да там дядя Вова уже бухает.

– Он как всегда… – помотал головой Поветкин.

– Ну так что? Идём? – спросил Круглов остальных.

Все согласились. Вася улыбнулся Коле и кивнул ему.

– Пошли?

– Да, пошли!

Для Коли так прогуливать уроки было, конечно, в новинку. Если и уходил раньше, либо не приходил вовремя, то его всегда можно было найти в библиотеке, либо одиноко шастающим по центру Апатитов от Полярного до Атлета, а оттуда ещё куда, либо по аллее на Дзержинского. Прогуливать же уроки с кем-то, имея желание повеселиться до вечера… Такое с Колей действительно было в первый раз, пусть большинство и будут удивлены это узнав.

О своём намерении вечером сходить и потусить Коля, разумеется, сообщил матери. Та была удивлена и обрадовалась одновременно.

– Наконец-то! Сходишь хоть, да пообщаешься с кем-нибудь! А то всё дома, да дома! Ты хоть с уроков вернёшься домой пообедать?

– Да, конечно, мам.

– Хорошо. Тогда давай, не опаздывай. Я борщ буду варить.

– Ладно!

В предвкушении вечеринки Коля был настолько окрылён, что махнул рукой на обещание, данное матери: «Потом позвоню. Скажу, что пошёл гулять, а там сразу на вписку. И пусть сама жрёт свой сраный суп!»

Собравшись, ребята выскочили из кабинета, прошмыгнули до первого этажа. Убедившись, что Вероника Борисовна не стоит у выхода, проскочили в раздевалки, быстро оделись и ушли. И хотя Коле не впервой было сбегать с уроков, только сейчас в компании он почувствовал, как это может быть весело и увлекательно, потому и хихикал как ребёнок, даже когда стены школы ребята уже покинули. На это сразу обратила внимание изумлённая Маришка и воскликнула:

– Погодите, а этот чухан почему с нами?

Коля застыл на месте. Чего-чего, а подобного он точно не ожидал. Самое стрёмное, что может произойти – это если его сейчас с позором прогонят прочь. Маришка с Ируськой вполне могли попросить мальчиков, и те их легко послушают. Притом самое забавное в этой ситуации то, что дамы вроде бы знали про Колю. Круглов должен был их предупредить, мол, кто идёт. И тут такой сюрприз! Ну и вот что теперь они будут делать?! А как после этого быть Мягкову?

– Потому что я его пригласил, – внезапно отвечал Круглов, – ты против?

Маришка смутилась.

– Да нет. Просто он с нами никогда и никуда не ходил, а сейчас пошёл… Странно это.

– Чё странного то? – пожал плечами Круглов, – пусть с пацанами там пообщается, уму-разуму наберётся. Может, с кем в качалку запишется. Ну или прибухнёт нормально. Чё нет?

Маришка вздохнула.

– Да я же сказала, мне пофиг!

– Ну вот и всё… – отвечал ей Круглов и улыбнулся Коле. Тот же был изумлён. Никогда тот не проявлял к нему такого отношения, а здесь такое! Видимо, и правда хочет как нормальный, взрослый паренёк перестать унижать Колю и просто по-человечески с ним пообщаться. Молодец! Да и Маришка вот далее Мягкову плохого слова не сказала. Хоть и осталась безразлична, но учитывая её степень презрения к Коле, это лучшее, чего от неё можно было ожидать. Так что тут волноваться? Худшее время точно позади. Никто больше Колю не обидит, а тот спокойно сдаст ЕГЭ и останется в памяти одноклассников тем самым тихим, замкнутым и неконфликтным пареньком на задней парте. Вот и всё. И это то самое, о чём мечтал Коля последние несколько лет с начала травли – человеческое отношение к себе. Пусть даже безразличие, но точно не презрение с ненавистью, которых он точно не заслуживал.

***

Квартира, куда вписали компашку, находилась рядом с магазином «Ника» на стыке улицы Строителей и проспекта Сидоренко, поэтому идти было недалеко, но как только Круглов позвонил, сын хозяина квартиры и по совместительству друг Влада неожиданно сказал, что занят. Пришлось ожидать вписки ещё несколько часов. Пересидеть решили в недостроенной пожарной части на Строителей за кольцевой. Там было любимое место собраний бухающей молодёжи, притом уютно обставленное украденными из дворов скамейками. Закупившись пивом в ларьке, где алкоголь предлагали всем, ребята принялись пить.

Всё это время Коля наблюдал, как Круглов, Поветкин и Михайлов приставали к Маришке с Ируськой, заигрывая, флиртуя с ними, трогая их то за грудь, то щипая или шлёпая за задницу. И если Вася смотрел на это с улыбкой, удовольствием и желанием поучаствовать, но стеснялся, то, собственно, у Коли подобная картина вызывала довольно неприятные чувства. С одной стороны он понимал, что это биомусор, потому так себя и ведут. Чего ругать безмозглых овец, если только и умеют, что удовлетворять свои низменные потребности, вместо самосовершенствования, созидания и попытки сотворить что-то прекрасное или полезное? С другой закрадывались в голову мысли о том, как девчонки вообще позволяют так с собой обращаться? Неужели у них нет отцов, образ которых помешал бы твориться происходящему бесчестию? Неужели им не стыдно? Да и вообще каково будет кому-то из находившихся вокруг парней потом в случае чего на них жениться, после того, как его друзья облапали их жену везде, где только можно было? До них после этого даже дотрагиваться омерзительно! А если Маришка с Ируськой найдут себе мужей не из этой компании, то лучше бы им о своём бурном прошлом не упоминать, чтобы не разрушить брак раньше времени…

Но вдруг почему-то буквально тут же Коля ни с того, ни с сего вспомнил, как однажды где-то пару лет назад случайно их встретил, проходя по улице. Те посмеялись над ним, да пошли дальше, а он, вернувшись домой, лёг на кровать, закрыл глаза и начал представлять себе, как Маришка и Ируськой силой затаскивают его в парадную, ставят на колени, стягивают с себя джинсы и трусики, а потом по очереди прижимают Колину голову к своей промежности, заставляя делать им куни, а вместо поцелуя плюют ему в рот, требуя обслуживать их тщательнее, чтобы отполированные киски блестели как чистые тарелки при тусклом свете лампочки в подъезде. Потом, тяжело дышавший открыл глаза и почувствовал тёплую влагу в трусах, хотя не дрочил. Получается, что фантазии его были столь желанны и развратны, что Коля буквально кончил без рук. Ни до, ни после с ним такого не происходило.

Сейчас же с досадой наблюдал как такие сильные и властные девочки, которым он в своей фантазии хотел подчиняться, исполняя любые их прихоти, в действительности, казалось, сами были не прочь, чтобы Круглов или Поветкин поставили их на колени, заставляя делать им минет, а Маришка с Ируськой, чувствуя себя шлюшками, покорно исполнили бы уже мужские прихоти, притом, кажется, любые.

Колю немного затрясло, и он из своих мыслей вновь вернулся в реальность, тем более, что тусовка на заброшке только разгоралась. Ребята активно обсуждали моменты из своей жизни, попутно попивая пивко и слушая АК-47 и Ноггано. Кто-то кого-то побил, кто-то с кем-то бухал, кто-то футбол вспоминал и удивлялся тому самому матчу, где Бэкхем не забил с пенальти – всё это Коле было настолько скучно слушать, что он просто надел наушники, включил на телефоне 5Diez «Каждый Новый День» и тихонько сидел на окошке, поглядывая на остальных. И специально чуть поодаль, чтобы у него за спиной никто ничего ненароком не сделал, не прилепил бумажку, не харкнул, либо сделал ещё что-то более ужасное, чего Колина фантазия не могла представить: например, сбросить его вниз головой с второго этажа. В этот момент он впервые за день почувствовал себя одиноко, понимая, что ничего общего с этим биомусором даже при желании не найдёт. Все их темы для общения ему чужды, а если он даже попытается полюбить хотя бы футбол, то Колю сразу же вырвет от унылости происходящего на поле, где двадцать два придурка два часа пытаются загнать мяч в чужие ворота. Так что даже если заставить себя, ничего общего с ними не найдётся. В глубине души больше желал вернуться домой и сесть за компьютер. Вместо этого нужно было переться непонятно куда, непонятно к кому, и сто процентов там он тоже будет незаметной серой мышкой – никому не нужной, никому не интересной и даже чуждой. Более того Коля уже заранее настраивал себя на то, что сам не будет ни к кому обращаться первым. Кому что нужно – спросят.

Вот и нужно оно ему всё, когда желание и вовлечённость окончательно пропали…

Внезапно Круглов постучал его по плечу. Коля снял наушник.

– Да?

– А ты что думаешь?

– О чём?

– Ты не слушал?

– Я музыку слу…

Ребята рассмеялись.

– Короче, блять, отдыхай! – отмахнулся Круглов.

– А что случилось то? – смутился Коля.

– Да ничего страшного… – отвечал Вася, – главное, не отставай от нас.

– Хорошо.

Как оказалось, тот приятель Влада позвонил спустя часа четыре и пригласил компанию на вписку. Колю уже в шутку хотели оставить на стройке одного, настолько тот был погружён в прослушивание музыки, но всё-таки позвали. А он бы и слился с радостью, но раз про него не забыли, то так уж и быть – пойдёт.

И вот ребята вновь добрались до нужного дома. Квартира находилась на самом последнем этаже. Оставив Колю и Васю наедине, остальные ребята быстро побежали по лестнице наверх, после того как Поветкин крикнул:

– Кто последний, тот пидор.

Оставшиеся же вдвоём приятели одиноко и медленно побрели по лестнице наверх. Зато теперь в тишине и покое у Коли была возможность спросить, к кому они идут.

– А кто на хате той живёт?

– Аркаша. Это друг Влада по бассейну.

– Погоди, а Круглов в бассейн что ли ходит?

– Как я понял, он в пятом классе ходил, потом перестал из-за травмы. Но с тех времён у него приятель остался Аркаша. Вот мы к нему идём.

– А родители у него уехали?

– Он с отцом живёт только.

– И он уехал, да?

– Ну… Наверно. Я тоже как и ты в первый раз иду.

– Ладно.

Поднявшись до пятого этажа, они подошли к нужной квартире, на входной двери которой красовалась надпись:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СОДОМ И ГОММОРРУ

– Ух! – воскликнул Вася на вдохе, – я весь в предвкушении. Заходим!

Они нажали на звонок. Дверь открыл какой-то парень с длинными, сальными волосами, свёрнутыми в косичку.

– Вы, значится, Вася с Колей?

– Да! – отвечал первый.

– Ну проходите. Только у меня для вас плохие новости.

– Какие?

– Влад сказал, что тот, кто зайдёт последний, тот пидор. Так что вам решать нужно.

– Ну тогда я зайду раньше! – Вася быстро прошмыгнул в квартиру и расплылся в довольной улыбке.

– Детский сад… – отвечал Коля, помотав головой, и вошёл последним.

Внутри это была довольно просторная четырёхкомнатная квартира с невысокими потолками. Справа ближе к выходу кухня, дальше – гостиная. Слева детская, спальня, третья комната вместо склада и ванная с уборной. Половина квартиры была отремонтирована, вторая нет: видимо, хозяин жилья забросил это дело по ходу пьесы. Собственно с ним и предстояло познакомиться Коле и Васе.

– Кто ещё ко мне припёрся?! – послышался с кухни грубый мужской голос средних лет, носитель коего явно был под шафэ.

– Там ещё два парня, пап! Влад говорил про них.

– Я говорил же… – вторил Аркаше Круглов, – у них два пакета с водярой, – Коля с Васей реально несли в руках по авоське, заполненной самым разнообразным бухлом.

– Да вас тут уже прорва! Скоро спать негде будет! Дай я выйду, встречу гостей!

В прихожую вышел худощавый мужик лет пятидесяти с щетиной на лице и косым от алкоголя лицом. Волосы то ли русые, то ли рыжие, лицо уставшее, но улыбка добрая и милая, даже обаятельная. Одет был в домашнее трико и белую майку. Короче говоря, выглядел как типичный алкаш. «Куда я попал…» – подумал Коля, глядя на него, уже сто раз пожалев, что согласился прийти на вписку.

– О! Привет, пацаны! Я дядя Витя! Прошу любить и жаловать! – представился он и протянул ребятам руку, расплывшись в характерной для пьяницы улыбке.

– Коля.

– Витя.

– Молодцы. А теперь давайте пакеты. Будем бухать.

Возможно, кто-то удивится тому, что происходит. Как это отец позволяет сыну в своём доме собирать компанию несовершеннолетних с крепким алкоголем? Ответ на вопрос дал он сам во время попойки.

– А ничего, что здесь такая большая компания у вас собралась? – спросил смущённый Вася.

– Во-первых, раз уж пришли ко мне домой, обращайтесь ко мне на ты. Я ещё не старпёр, чтобы со мной на вы. Во-вторых, как сам думаешь, что лучше: чтобы вы шкерились по падикам, заброшкам, паркам и кладбищам, или чтобы в тепле нормально и культурно выпивали? Лучше уж у меня чем где ни попадя.

– Так я на вы обращаюсь с уважением… – отвечал Вася.

– Короче, заткнись и садись бухать, раз пришёл.

По разговорам стало понятно, что этот дядя Витя был сисадмином в Петрике, плюсом к этому имел научную степень, полученную в Мурманске. То есть ни разу не гопота с улицы Северной, а вполне воспитанный человек, ни мата не проронивший в ходе попойки. При своей степени он как-то ещё и умудрился получить диплом знахаря и экстрасенса, а чудеса колдовства творил и показывал прямо на глазах у особо впечатлительных, потому ахающих окружающих. А ещё Аркаша был у него восьмым ребёнком от восьмой по счёту женщины. Всего детей у него было четырнадцать, но дам он соблазнил наверняка и того больше. Но каждой, кто от него залетела, платил алименты. Отсюда и недоделанный ремонт. Вероятно по той же причине пускал молодёжь в гости, так как прибухнуть он любил, а за полученную возможность вписаться в этой квартире его, разумеется, всегда угощали крепкими напитками. Не за просто так же он превращал свой уголок в блядушник и притон…

– Будете квартиру доделывать? Я могу помочь, если что! – сказал Поветкин.

– Да задолбал меня этот ремонт! Деньги все на алименты уходят, даже шпаклёвку с обоями не купить! – отмахнулся, – к чёрту. И так красиво.

После этих слов дядя Витя бахнул ещё одну стопку водки.

Короче, мужик, представлявшийся интеллектуалом и экстрасенсом, а ещё будучи обаятельным, да ещё и позволяющим бухать в своём семейном гнёздышке, выглядел в глазах пьющих с ним рядом детей весьма интересным и уважаемым человеком, как минимум. А для некоторых так это вообще был мудрый дядька, который и рак посоветует лечить молитвой, и порчу снимет, и девушку поможет найти через приворот. Никто не смотрел на него как на шарлатана, идиота или обычного алкаша с пропитыми мозгами. Его обаяние действовало на ребят гипнотически, и никто не смел ему перечить, даже есть тот нёс полную чушь и околесицу. Со слов Поветкина даже тот факт, что дядя Витя, будучи пьяным в дупель, снимал штаны и красовался своим хозяйством перед четырнадцатилетней девочкой, никого не смущало. Дядю Витю ценили и уважали, прощая совершенно непростительные вещи.

Кроме него квартира была заполнена ещё кучей вякого колоритного народу. Там была и соседка по лестничной площадке, которую дядя Витя трахал, пока её муж ездил на вахту в Якутию, и куча других школьников из ПТУ, где учился Аркаша. Самым же, пожалуй, интересным был Ляля. В отличие от остальных парень уже далеко не мальчиком был, ему скоро двадцать три исполнялось. Кому-то его кличка покажется смешной, но не дай Бог при нём об этом пошутить! Ляля воевал в Южной Осетии в 2008 году в составе разведроты десантников, выводивших российских миротворцев из Цхинвала. По идее, будучи срочником, он там вообще быть не должен был, но Родина сказала «надо», её защитники ответили «есть», и уже с восьмого августа Ляля был в Южной Осетии. Имея специальность снайпера, он в те пять жарких дней успеет совершить много подвигов и даже застрелить сто восемьдесят грузинских солдат. Конечно, не все верили Ляле, что он в принципе воевал, потому что наград у него вроде как не было, кроме зелёного берета пограничных войск, который он упорно называл зелёным беретом разведчика, да и про ветеранскую пенсию ни словом не обмолвился. Но так как парень был кандидатом в мастера спорта по боксу, спорить или ругаться с ним по этой теме никто не хотел. Пусть хоть Веллингтоном будет и разгромит Наполеона при Ватерлоо, лишь бы мордашку не начистил не дай Боже.

Коля имел неосторожность к нему подсесть, пока тот сидел в кресле в большой комнате.

– О, ебать! Чё такой? – спросил Ляля.

– Какой? – смутился Коля.

– Ну я не знаю. Какой-то ты совсем…

– Я нормальный.

– Забитый! – твёрдо заявил Ляля, – тебя в школе обижают, да?

– Ну… Есть такое.

– Так а чего ты стул не возьмёшь, да черепушки им всем не сломаешь?

– Меня же посадят! – изумился Коля

– И убить могут… – пожал плечами Ляля, – и очки разбить так, что поколоченные линзы выколют тебе глаза, чувачелло. Я вот сейчас в хабзайке на сварщика учусь, меня среди сокурсников никто не смеет тронуть. Один задиристый был, я ему ебальник набил быстро. На меня из-за этого чуть срок не повесили, сечёшь? Но знаешь, лучше уж так, чем по жизни быть терпилой под шконкой. Такая тема… – Ляля задумался, – Но не суть. Я о чём говорил?

– Про терпилу.

– Ах, да! Вот! Не будь терпилой… – прищурился, – как зовут то?

– Коля.

– Вот! Коля – не будь терпилой. По жизни потом легче станет. Это я тебе говорю как ветеран. Или ты думаешь легко просто вот так взять и лучшему другу кишки засовывать обратно в живот? А?! – последний звук он выкрикнул, из-за чего Коля вздрогнул.

– Не знаю.

– А я тебе говорю как знающий. Мы когда в Цхинвал заходили, наш взвод под огонь попал. Все растерялись, командир растерялся. Товарища ранило прямо в жопу. Я его иголками, ниткой заштопал, – Коля на этих словах сморщился, – потом донёс до мотолыги. Дальше пришлось на водонапорную башню лезть и оттуда своих прикрывать. Там позицию занял с Винторезом и с километра чурок всех и положил. Их там два отделения шастало. Будь я терпилой, если бы боялся, то остался бы там… А я выжил и геройский поступок совершил. Мне, правда, орден не дали: документы до Путина не доехали. Но как видишь, судьба улыбается смелым.

Внезапно подошла его девушка. По возрасту на пару лет старше своего возлюбленного.

– Что ты к мальчику пристал?

– Вот! Учу молодёжь жизни.

– Лучше научи меня ещё раз целоваться по своей методике, а то я в прошлый раз не поняла.

Девушка села на него сверху и схватилась за его широкие плечи.

– Без проблем! – отвечал ухмыляющийся Ляля, и прямо при Коле молодые начали сосаться. Казалось, ещё чуть-чуть, и потрахаются на глазах у всех гостей. Ни стыда, ни совести…

В эту спокойную минутку, когда Колю никто не трогал, тот задумался: «И почему это он сходу меня терпилой назвал? У меня это на лице написано что ли? Вроде нет… Или у меня аура забитого по жизни чмошника? Почему, блин, так?!»

Но лобызания у влюблённых продлились недолго. Откуда-то из детской послышались чьи-то истошные крики. Все быстро сбежались к ванной, где уже орудовал дядя Витя.

– Аркаш, принеси нитки с иголкой!

Как оказалось Михайлов порезал жопу одному из одноклассников Аркаши. Не специально. Просто чисто случайно, когда игрались топором дяди Вити, который тот хранил под кроватью в спальне для самообороны, как он говорил. Теперь же несчастный парнишка истекал кровью, хлещущей из ягодицы как из продырявленного ведра.

– Ляля, помоги ему! – воскликнул Влад.

– Да я… – замялся тот, – да не знаю… Не хочу я. И вообще я пьяный!

– Ты же жопу раненому на войне зашил.

– Тогда я трезвый был. А сейчас могу всё испортить, братан.

В итоге всё обошлось, ягодицу бедняги зашили, никто по домам в ужасе не разбежался. Все сели бухать дальше. Кто-то даже принёс абсент. Потом в квартире появилась и марихуана. Так вполне лампово начавшаяся вечеринка действительно превратилась в Содом и Гомморру, притом настолько, что желание у Коли было одно: чтобы эта квартира сгорела вместе со всеми её обитателями. За то время произошла драка, дядя Витя успел потрахать в туалете соседку, потом заставить блевануть и быстро протрезветь сразу после какого-то Аркашиного друга, чем привёл всех в искренний восторг. Маришка заблевала всю раковину в ванной, Лёша Михайлов чуть не упал с балкона вниз, пока был накуренный. Коля же метался из места в место по квартире в надежде найти спокойный уголок и просто посидеть в тишине, но всё было тщетно. Даже в чёртовой кладовке не получилось. Он думал, что спрячется от назойливых глаз хотя бы там, не получилось, потому что только тот открыл дверь, как сразу увидел Поветкина, имевшего раком Ируську, еле дышавшую от наступления скорого оргазма.

– О, да! Сука! Обожаю! Трахай меня, Данечка! Сильнее! Сильнее! Охуенно!

Поветкин посмотрел на Колю и в ярости воскликнул:

– Закрой нахуй!

Тот сразу же повиновался.

Так как покоя нигде не было, Коля уже решил собираться, как вдруг в коридоре столкнулся с дядей Витей.

– Ты как? – спросил он.

– Да не очень.

– А чего так?

– Одиноко, – спокойно отвечал Коля.

– Одиноко? – удивился дядя Витя, – ну-ка пошли со мной!

Он отвёл Колю в спальню, посадил его на кровать, потом достал из комода свечку и зажёг её. Следом поводил ей вокруг Колиной головы и с умным видом заявил:

– На тебя порчу наложили!

– Серьёзно? – спросил удивлённый Коля.

– Ага. Сейчас сниму. Ложись на кровать. На живот.

Ничего более не оставалось, кроме как повиноваться.

– Закрой глаза и ни в коем случае не открывай! – скомандовал дядя Витя. Коля повиновался. Следом тот над ним начал читать какие-то неведомые заклятья и молитвы, одновременно поглаживая спину. Потом дядя Витя вышел. Ненадолго, всего на минуту. Вернулся уже с Ируськой. Коля узнал её сразу по голосу.

– Смотри! Твоя задача – поцеловать его в губы… – показал рукой на Колю дядя Витя.

– Его?! – сморщилась Ируська, – я не буду! Не хочу!

– Я сказал, давай!

– Ладно.

Она быстро склонилась над Колей и мгновенно поцеловала его с резким рывком, будто жаба ловит языком пролетающую мимо мошку. В этот момент Коля открыл глаза и на долю секунды увидел, как та, сложив губки бантиком, отпрянула от его лица, и тут же закрыл, чтобы не спалиться.

– Всё? – спросила Ируська, закончив.

– Всё, иди! – и только та вышла, дядя Витя скомандовал, – открывай глаза, вставай! – Коля повиновался, – ну всё. Порчу я с тебя снял, жить будешь.

– Спасибо… – пожал плечами Коля.

– И ещё одно. Дай лапу! – дядя Витя протянул свою ладонь.

– Хорошо, – Коля вновь повиновался, и они пожали друг другу руки. Держали так довольно долго, пока дядя Витя не отпустил.

– А это вы для чего? – смущённо спросил Коля.

– Жизненную силу тебе передавал.

– Хм… Спасибо. Мне не помешает.

– Всё, давай. Хватит надолго.

«Какая глупость…» – бился Коля про себя чуть ли не в истерике, когда дядя Витя его отпустил: «Это же шарлатан! Просто конченый дебил! Клоун из цирка шапито! Обыкновенный мудак! Что они все в нём нашли?!»

Но, может, дядя Витя и был шарлатаном, но дальнейшие события покажут, что жизненные силы Коле были ой как нужны.

Дело уже шло к ночи, а народ продолжал бухать и веселиться, попутно танцуя под музыку. Коля после «снятия порчи» ещё несколько раз пытался покинуть тусовку раньше времени, но вновь и вновь вопреки всякой логике, всякому здравому смыслу его уговаривали остаться. Последний раз это сделал Круглов со словами:

– Погоди, у нас ещё много сюрпризов.

Неспособный по природе отвечать «нет» на настойчивые уговоры Коля остался. За вечер ему даже удалось ни разу не выпить, хотя Круглов, Поветкин и Михайлов пытались его споить. Но кого-то такое положение дел не устраивало. Именно поэтому к Коле с налитой в стакан кока-колой подошёл Вася. Протянул стакан.

– Будешь?

– Да я планировал домой ехать до Стариков на автобусе, пока совсем поздно не стало. Желательно не обоссаться по пути… – рассмеялся Коля.

– Ну давай последний стаканчик! – настойчиво тыкал Вася колой в лицо своему приятелю.

– Ладно, хорошо! – Коля выпил лимонад залпом и вернул стакан Васе. Тот с улыбкой унёс его на кухню.

И первые несколько минут ничего не происходило, но потом… Потом он почувствовал жар. Но не тела. Душевный. И огонь этот внутри воспылал так сильно, что ничем Коля его сбить не мог. Потом был восторг, эйфория. Всё это появилось будто бы из ниоткуда, и приносило Коле такое удовольствие, что у него голова пошла кругом. Тут же к нему подошёл Влад.

– Как ты, друг? – ухмыльнулся он, будто хитрющая лисица.

– Друг? – улыбнулся в ответ Коля.

– Ну а как же… – Круглов похлопал Мягкова по плечу.

– Мне очень приятно. Ты мне на самом деле всегда нравился… – отвечал Коля и чувствовал, что говорит не он, а кто-то другой его устами. Влад захохотал.

– Это классно. Пошли. Я знаю, где тихо. Там пообщаемся уже, наконец, по душам.

– С радостью! – отвечал Коля.

Внутри своей головы он словно бы ощущал битву ада с раем, добра со злом, где одна сторона призывала его остановиться, а другая буквально порхать хотела от эйфории. И вторая явно побеждала, а первая сдавала свои позиции как Германия во время Стодневного наступления. Коля ничего не мог поделать со своим телом. Ему хотелось двигаться, танцевать и даже кого-нибудь обнять. Он в этот момент сам себя не узнавал, настолько неестественно себя вёл.

В этот момент к Коле и Владу присоединились Даня с Лёшей.

– А вы куда? – спросил Мягков.

– Мы с вами! – мило улыбнулся Михайлов.

А дальше Коля помнил всё крайне смутно. Они заперлись в спальне, там Круглов, Поветкин и Михайлов усадили его на кровать, дотрагиваясь до его кажущегося хрупким и чувствительным тела. Потом Коля ощутил, как над ним кто-то навис, а затем мрак и беспамятство.

Он проснулся только утром следующего дня, лежал на кровати в спальне. Рядом расположились Ируська, Поветкин, Аркаша и пара его друзей, плюс ещё трое незнакомых, которых даже вчера не было, валялись на полу. Коля тихонько встал и аккуратно прошёл мимо них, затем вышел из комнаты в коридор. Там он увидел заблёванные стены и кровавые разводы: видимо, вчерашнее ранение жопы оказалось куда более красочным и впечатляющим, чем выглядело со стороны. Оттуда он выскочил в прихожую, быстро оделся и вышел из квартиры. Конечно, вроде бы и стоило, пожалуй, предупредить хозяина, что Коля уходит. Но с другой стороны и будить никого не хочется, да и что случится то?

Пока добирался до дома, пытался вспомнить, что происходило в тот момент, когда он с Кругловым, Поветкиным и Михайловым уединились в спальне. Зачем оно было вообще надо им вчетвером там оставаться, когда остальные тусят на кухне? Как ни старался, в памяти отпечаталась одна лишь чернота, будто бы в тот самый момент в спальне он уснул. Только что тогда делали остальные? Они точно выглядели трезвее… Ситуация его сильно тревожила. Мягков чувствовал, будто скоро впадёт в истерику от непонимания того, что там произошло.

Как пришёл домой, Коля осмотрел себя, благо матери с отчимом не было дома, и никто не мешал. Тело было чистым и без синяков, волосы тоже не грязные. Самочувствие удовлетворительное. Не тошнило, голова не болела. И вроде бы это должно успокоить, но тревога и ощущение чего-то дурного не оставляли его весь день воскресенья. Коля ходил из стороны в сторону, не мог успокоить себя ни музыкой, ни видеоиграми. Попутно к тревоге прибавилась какая-то нехватка чего-то неведомого, правда он не понимал чего.

Успокоиться получилось только после приезда матери. Но, тем не менее, главный вопрос всё ещё не покидал его. Что всё-таки произошло в спальне в тот вечер?

***

В утро понедельника никакого желания идти в школу не возникло. Настроение всё ещё было скверным, к тому же домашка по английскому и химии не сделана. Коля с трудом встал с кровати, подгоняемый матерью, позавтракал, собрался и вышел в школу. Чем ближе он к ней был, тем более сильным становилось чувство тревоги. Ноги всё больше слабели, а внутренний голос буквально кричал, что нужно остановиться. Каким-то чудом он дошёл, но только оказавшись в классе понял, что его так тревожило.

Весь первый урок Круглов, Поветкин и Михайлов оборачивались, глядя на Колю, а потом хихикали, переговариваясь друг с другом. «Они точно что-то сделали!» – в ужасе прошептал про себя он, стараясь не обращать внимания на их хиханьки, но сделать это было невероятно сложно. Если какие-то уроды постоянно над тобой ржут, то хочешь или не хочешь, какой слабой ни была бы твоя закомплексованность, но изведёшь себя, пока не узнаешь причину насмешек.

Но долго Коле себя мучить незнанием не пришлось. Уже на перемене стоило ему пойти в туалет, как тут же Круглов и Поветкин с Михайловым двинулись за ним. Оказавшись внутри, первые двое схватили Колю за шкирку, завели в одну из кабинок, захлопнув за собой дверь. Третий остался на стрёме, чтобы предупредить в случае чего.

Внутри Коля сморщился и выставил перед собой руки.

– Ребят, пожалуйста, не бейте! Я вам ничего плохого не делал…

– Ещё бы сделал… – усмехнулся Поветкин.

– Тогда что вам от меня надо?

– Что нам надо? – хихикнул Влад, – нам от тебя нужно только одно. Просто кое-что показать. Только и всего. Правда, ещё думали, нужно ли тебе показать сразу, или стоит обождать. Но, как видишь, мы с пацанами слишком нетерпеливые… – Влад достал свой телефон и включил на нём видео, – на! Смотри!

От увиденного Коля пришёл в настоящий ужас, безмолвно наблюдая за тем, что происходит на видео. Он не мог поверить, что способен на такое, он никогда не испытывал тяги к чему-то подобному. Это был не он в душе, хоть и он телом. Это были не его разум, не его воля. Да даже всё, что происходит сейчас, нереально! Фейк! Чья-то очень глупая и слишком затянувшаяся шутка! Ну не может же быть, чтобы он так облажался! Просто не может!

– Чего язык в жопу засунул, чмошник? – ухмыльнулся Поветкин.

Коля не отвечал. У него просто язык не поворачивался. Им овладели шок и оцепенение, мышцы не слушались тела.

– Попал ты, чушка ебаная! – рассмеялся Влад.

Когда силы к Коле чуть вернулись, он смог промямлить только одну фразу:

– Это… Это не я!

Его обидчики рассмеялись.

– Это ты, чувак! Это ты! – улыбнулся Круглов, – и ты попал конкретно!

– Я не… – успел только ответить Коля, но Влад его быстро заткнул.

– Молчать, блять! Ситуация у тебя серьёзная, поэтому разъясню на пальцах. Попробуешь пожаловаться в полицию – все узнают. Нажалуешься маме, папе или учителям – все узнают. Попытаешься от нас гаситься – все узнают. А вот чтобы мы с пацанами держали рот на замке, придётся раскошелиться.

– Лавэшкооой! – протянул Поветкин.

– Сколько денежки тебе на питание дают? – продолжал Круглов. Коля не отвечал от шока, из-за чего получил лёгкий удар вподдых – отвечай, сука!

– Пять… Пять… Пятьсот рублей… – заикнулся Мягков в ответ.

– В день или в неделю?!

– В… В… В неделю.

– Да хватит уже заикаться! Бэ-бэ-бэ, мэ-мэ-мэ… – воскликнул Поветкин и влупил Коле прямо в солнечное сплетение. Удар у него был традиционно самым сильным и тяжёлым. Их жертва застонала от боли и закашляла.

– Эй, повремени! – тявкнул на Даню Влад, – этот засранец мне ещё живым нужен!

– Да я чуточку всего… – отвечал Поветкин, – жить будет.

Круглов покачал головой, потом продолжал разговор с Колей.

– В неделю, значит, да? Договорились! Будешь раз в неделю мне на ладонь по пятихаточке отдавать. И это ещё, заметь, мы тебе навстречу пошли! Помни нашу доброту! – Влад протянул Коле руку, – ну? Замётано?

– Хорошо! – отвечал Коля трясущимся голосом и пожал Круглову руку.

– Вот молодец. В пятницу чтобы баблосики были, сечёшь?

– Принесу…

– Всё! -скомандовал Влад, – уходим.

– Не забывай, главное! – крикнул ему Поветкин уходя, – мы тебя на счётчик поставили!

– Уходим! Уходим! – подгонял друга Влад.

Коля остался в туалете один. Прозвенел звонок на урок, но он никуда из кабинки не вышел, а лишь заплакал, забившись в угол. Он не мог поверить в реальность произошедшей с ним катастрофы, ибо это было то, что он не мог себе представить даже в самых жутких кошмарах. Вроде бы всегда готовый к подлости с их стороны, Коля пропустил самый сильный удар, что ему вообще когда-либо наносили, от которого теперь ни спрятаться, ни скрыться. Отчим узнает – в лучшем выгонит из дома, в худшем убьёт. А мать… Она бы и рада уговорить Стаса не трогать её сына, но тот жену не послушает. Что до одноклассников и учителей – заклюют, доведут до суицида. Ей Богу, заклюют. Даже те, кто относился к Коле с жалостью и снисхождением, теперь вряд ли даже руку ему пожмут. В худшем случае его опять же просто убьют. Наверняка такой желающий найдётся.

И теперь плата Круглову за молчание будет единственной ниточкой, удерживающей его от окончательного краха – от того, чего он искренне хотел последние несколько лет, но пока что смотрел на эту идею со страхом в глазах. Теперь же она казалась чуть ли не единственным выходом из ситуации. От одной только мысли наложить на себя руки Колю начинало трясти от ужаса.Он слишком сильно любил жизнь, чтобы закончить вот так, но другого выхода, казалось, уже не имелось.

И виноват был в этом он сам, наивно решив, что на вечеринке обижавшие его уже несколько лет одноклассники изменят своё отношение к нему, перестанут унижать… Всё оказалось пустыми надеждами, Коля попался в сети обидчиков как наивный ребёнок, и теперь поплатится за это или деньгами, или репутацией, или жизнью. А виноваты в этом были Круглов, Поветкин и Михайлов. А ещё…

«Вася! Вот сука! Это же он уговаривал меня пойти с Кругловым! Наверняка всё знал и молчал!» – подумал Коля. Со звонком на вторую перемену выскочил из туалета и побежал к своему классу с самыми недобрыми намерениями.

Ворвавшись в кабинет, неожиданностью своих действий сначала всех перепугал, но потом нелепостью и неуклюжестью довёл до смеха, так как успел поскользнуться, а потом ещё крайнюю к двери парту снёс.

– Где?! – яростно зарычал Коля.

– Кто где? – раздался вопрос.

– Вася!!! Где он?!

– Что случилось? – робко спросил тот, сидя в среднем ряду.

– Иди сюда, сука!!!

– Я не понимаю… – пожал плечами Вася.

Коля пошёл прямо на него. Когда дистанция между ними сократилась до полуметра Вася инстинктивно ударил Колю ногой в живот. Вроде несильно. Точнее даже будет сказать, что оттолкнул. Но отлетел Мягков словно в боевике на несколько метров назад, успев удариться макушкой об стену под школьной доской. И всё под истерику хохочущих одноклассников.

От удара голова загудела, ещё хуже становилось от истошных истерик в классе. Желание было сейчас только одно – взять ружьё и заткнуть всех этих лающих собак раз и навсегда.

– Красава! – улыбнулся Поветкин Васе. Тот же глупо улыбался, даже не понимая, в чём провинился перед своим до сего момента приятелем.

К лежавшему Коле подошёл Круглов, показал пальцем на свои наручные часы и сказал вполголоса:

– Не забывай. Пятница.

С трудом встав, Коля не стал досиживать урок, а тут же собрался и вышел из класса, отправившись домой. Спотыкался на каждой яме и горько плакал, но ничего уже изменить не мог.

***

– Я не пойду в школу!!! Больше никогда!!! Мне всё надоело!!! Меня всё достало!!! Хватит с меня!!! Хватит!!! – кричал в истерике Коля перед матерью и отчимом.

– Хватит ныть для начала, придурок!!! – рычал Стас в ответ, – чё ты как баба?!

– Да пошёл ты, урод!!! Ты даже не знаешь, что они сделали!!! Ты не знаешь!!!

– Опять в школе обижали? – спросила взволнованная мать. Она пыталась словить метавшегося по комнате сына, схватив того за плечи, но тот вечно ускользал из её рук.

– Да тёмную поди сделали, он и расплакался, – отвечал ей отчим. Повернувшись к Коле, продолжал, – я вот не понимаю… Неужели ты такое чмо бесхребетное, что не можешь сдачи дать тем, кто тебя унижает?!

– Они сильнее!!! Их больше!!! А я один!!! У меня даже друзей нет!!!

– И что?! – усмехнулся Стас, – это повод ссаться там кого-то?! Да ты пойми, придурок! Даже если проиграешь, тебя всё равно уважать будут, потому что не сдался, не зассал!

– Кто?! Они?! – возмутился Коля, – да ты просто придурок, от реальности оторван!!! Я не знаю, что у вас там при совке было, но сегодня другое время!!! И у молодёжи другие нравы!!!

– Во-первых, при Советском Союзе, щенок! Во-вторых, люди везде и всегда одинаковые! Не надо мне сказки рассказывать! Ты просто обоссался, а теперь мамочке плачешься, что тебя обижают, чмошник ебаный!

– Заткнись!!! Заткнись!!! – заверещал Коля, – Закрой свой поганый рот!!!

– Ты поговори мне ещё, ушлёпок! Тебя кто, сука, кормит?!

– Да замолчите вы оба!!! – постаралась крикнуть громче всех мать. Все замолкли. Когда стихло, и не осталось ничего, кроме Колиных завываний, она обратилась к отчиму, – Стас, выйди!

– С чего это я должен выходить? Это значится я тут ему сейчас дельный совет даю, чтобы твоя глиста мужиком стала, а в благодарность меня прогоняешь?!

– Стас, выйди, пожалуйста!

– Да ты тупица! Просто овца безмозглая! Воспитала не ребёнка, а соплю, и теперь слушаешь, как он ноет! Нравится что ли?! Так ты скажи! Я вам мешать не буду…

– Стас…

Отчим посмотрел на Колю.

– Слышь, придурок… Я тут твою мать унизил так то. Может, у тебя проснётся уважение к себе, или ты по жизни терпила тупорылая?!

Коля заплакал ещё сильнее.

– Мама, уведи его!!! Я не могу с ним больше!!!

– Стас! – воскликнула она.

– Ладно, ухожу, – вставая, дополнил, – только мягкость твоя в воспитании ни к чему хорошему не приведёт. Я тебе это говорил неоднократно! Ты слушать не хо…

– Стасик, можно я сама разберусь? – перебила его мать.

– Разбирайся…

Отчим ушёл на кухню, захлопнув за собой дверь.

– Коленька, скажи мне, что случилось, – тот ничего не отвечал, только плакал, – ну?

– Мам, меня обидели…

– Как, солнышко? Как обидели? – Коля молчал, стараясь не глядеть матери в глаза, – скажи, что с тобой случилось, чтобы я могла тебе помочь.

Коля в этот момент вроде бы и готов был признаться ей, но потом перед ним предстал образ отчима, приставляющего табельный «Макаров» к Колиному виску, и желание признаться тут же резко улетучилось.

– Мам, нет.

– Хорошо… – продолжала мать, – допустим, произошло что-то страшное или стыдное, о чём ты не хочешь сказать. Так давай переведём тебя в другую школу! В чём проблема?

Тут вроде бы чуть успокоившийся Коля опять сорвался.

– Да как ты не понимаешь?! Ну переведусь я в другую школу… И что?! Меня там любить начнут?! Я там кому-то нужным стану?! Или что?! Ничего не поменяется!!! Всё будет как и прежде!!! И в университете всё будет одинаково!!! И на работе!!! И в жизни!!! Ничего не изменится!!! Ничего!!!

– Коленька, солнышко… – залилась слезами мать, – ну чем я могу тебе помочь? Чем тогда? Я не знаю, правда… Я не знаю! Скажи, что случилось, и я постараюсь помочь. Правда!

– Я хочу только чтобы меня все оставили в покое!!! – воскликнул Коля, стиснув зубы, и выскочил прочь из комнаты, потом быстро собрался и вышел уже на улицу. Мать только и успевала кричать вслед сыну:

– Солнышко, ты куда? Куда же ты?

Коля уже не слышал. Спустившись вниз, он побежал по улицам до центра Апатитов. Всё дальше и дальше сначала вдоль Ферсмана, потом по Бредова, пока не вышел на недостроенную больницу посреди города. Он часто проводил там время, прогуливаясь по разваливающимся коридорам с голыми стенами, исписанными граффити. Все входы туда старались баррикадировать, поэтому народу внутри, как правило, не было. Проникнуть в больницу могли только самые проворные или самые наблюдательные. Коля был как раз таким. Он обнаружил полузасыпанное окно, ведущее в подвал, на которое сварщики, консервировавшие стройку, внимания не обратили. Чуть подкопав там проход, Коля оказывался в подвале, а оттуда поднимался наверх до самой крыши. И, так как стройка пустовала, ходить здесь теперь было особенно классно. Получалось остаться наедине с собственными мыслями, послушать, что шепчет ветер, завывающий по холодным, серым и грязным коридорам, о чём поют стукающие по бетонным плитам капли воды, проникающие до самого подвала. Эта тишина, прерываемая исключительно звуками природы, умиротворяла и позволяла успокоиться.

Конечно, был ещё и страх того, что Коля встретится с каким-нибудь бомжом, что попытается юношу ограбить или убить за пару грошей на бутылку водки, но то ерунда. «Да и пускай!» – подумал про себя Коля: «На самом деле так даже лучше. Я просто ничего не отдам, а меня после этого сразу убьют. И дальше никаких мучений…»

Окрылённый своим бесстрашием, Коля словно порхающая бабочка полетел всё выше по этажам, и так вскоре оказался на крыше.

Дувший в лицо ветер взбодрил его. Порывы были не сильными, потому находиться на крыше оказалось вполне комфортно. Пребывая в полном восторге, Коля побежал к самому краю и заглянул за парапет. Там ему предстал во всей красе вид на малюсенький городочек, по которому гуляли прохожие, выглядевшие с девятого этажа как куча маленьких юнитов из стратегий типа Tropico или Stronghold. Такие маленькие, такие… Ничтожные, омерзительные и до боли ненавистные, ибо никчёмные. Как же Коля их всех ненавидел… Бродят там у Бога на ладони. Кажется, нужно просто взять тапок, и судьба целого мира в твоих руках! Кто не понравился – прихлопнуть. Кто живёт не так, как хочет Коля – прихлопнуть. Кто обидел демиурга, хотя бы посмев как-то не так посмотреть в его сторону – прихлопнуть. Удивительно, как обычный домашний тапок в фантазии может превратиться в карающую длань святого правосудия, стоило только посмотреть на людей свысока.

До этого счастливый Коля вдруг задумался, нахмурился и посмотрел в небо, вглядываясь в высоту на перистые облака, до которых на своих двоих достать не сможет. Там вроде бы обитает Бог. Никто его не видит, но он там. Наверняка, как и Коля сидит на вершине и по приколу так же размахивает святым тапком, наказывая людей за грехи. Только уже не выдуманным, а настоящим с плотной подошвой, чтобы после человека только мокрое место оставалось. И всё. Потому что мы – существа по меркам бытия маленькие и ничтожные. И потому то он и может так с нами поступать. Что мы сможем Богу сделать или ответить? Ничего. Его жизнь в наших руках. Захочет – прихлопнет, пожелает – одарит всеми доступными на земле богатствами мира. Он же всесилен, а его решения бесспорны.

Хотя… А почему бесспорны? С чего это вдруг Бог решил, что он единолично имеет право наказывать людей за их грехи? Почему он решил слабым звеном в созданной им цепи сделать именно Колю? За какой такой страшный грех он решил испоганить юноше жизнь? И почему у его обидчиков по жизни всё хорошо, когда у него так плохо? Где справедливость, Иегова?!

В этот момент Коля, находившийся, казалось, на вершине мира вдруг почувствовал себя маленькой букашкой, такой же слабой и никчёмной, как и все эти люди внизу. Но почему так? Чем он заслужил чувствовать свою никчёмность даже здесь – на вершине мира?

«Нет…» – подумал Коля: «Если бы Бог был, то он бы не допустил такого беззакония в отношении меня. А раз так, то, видимо, и нет его вовсе. Ну а если уж так, то вакантное место неплохо бы занять. И раз рядом никого нет, то почему бы не мне? Я – бог… Вроде звучит классно!»

Только вот как стать богом? Всех таковых из всех религий мира, где он есть, богов объединяет главное – неограниченная сила. Хочешь стать богом? Получи в свои руки таковую. А там уже эти букашки сами будут умолять Колю о пощаде. Только силы бы взять! Хоть чуть-чуть! Хотя бы на то, чтобы взять управление собственной судьбой в свои руки и не позволять никому манипулировать. Чтобы он сам решил без Бога, как ему жить и когда умирать. Если надо, подохнуть прямо сейчас и не бояться греха за наложение на себя рук, ибо коль стал он обладать силой божественной, то пускай будет властен хотя бы над собой. А то повадился Господь суицидников в ад отправлять! Сам им условия для жизни невыносимые создал, а теперь ещё будет наказывать за то, что они не смогли себя пересилить в тяжёлый момент! Где справедливость у этого Бога? Где равенство перед ним в сравнении с остальными, кому в жизни повезло больше? «Уж лучше буду сам властен над своей судьбой!» – воскликнул Коля: «И буду танцевать болеро на лезвии ножа!»

В голове зазвучала музыка, поначалу тихая,сладкая на вкус, мягкая на ощупь. Запрыгнув на парапет и не боясь порывов ветра Коля начал танцевать под знакомый мотив, шагая и прыгая по краю, словно бы это канат, натянутый меж пропастью, и стоит только дёрнуться вправо или влево, как он тут же упадёт. Но вместо этого стоит и даже идёт вперёд! Разве не бог?

Мелодия в голове – это был Морис Равель и его Болеро – любимая Колина музыкальная работа! Только там были… О, эти волшебные флейты! Словно насмешка над всем, чего стоит бояться и за что стоит переживать. О, эти струнные! Танцуя у края пропасти, словно презренно хихикаешь смерти в лицо. Мелодия всё громче, барабаны всё сильнее, потому и движения Коли становятся изящнее, словно у ведущего танцора в балете. Голова освобождается от мыслей и тревог. Их занимает Болеро!

И вот финал! Громогласно поют фанфары, оглушительно стучат тарелки. Ещё чуть-чуть, и…

Коля разворачивается лицом к пропасти, расставляет руки и с восторгом улыбается, да так ярко, как никогда в своей жизни. И вдруг…

– Эй, придурок! А ну спрыгни с парапета на крышу! Живо!

Коля автоматом исполнил чужую волю, и оттого был доведён до состояния ярости. Потом развернулся и взглянул на нарушителя спокойствия. Увидел перед собой грязного, немытого бомжа, от которого за версту несло мусоркой и алкоголем. «Ну вот… Опять чужак решает, жить ли мне или умереть. Достало…» – подумал Коля.

– Я лучше хотел рассмотреть окружающую местность! – отвечал Мягков.

– Вали отсюда, пока я тебя сам не скинул! – рявкнул бомж.

Испугавшийся Коля судьбу решил не испытывать, потому убежал с крыши прочь. А далее бродил удивлённый, чего этот так низко падший кусок говна вдруг проявил неравнодушие к стоящему у края человеку. Неужели ему не всё равно? Кажется, что на пороге нищеты хочешь или не хочешь, но циником станешь. Какое тебе дело до чужих проблем, если своих по горло? Займись своими делами, пройди мимо и не мешай ставить в этой жизни точку. Жаль только, что биомусору с пропитыми мозгами такие банальные и очевидные вещи вряд ли можно будет объяснить…

Оказавшись дома, Коля встал перед зеркалом, посмотрел на свой жалкий и никчёмный образ, а потом произнёс про себя: «Я есть медленно дотлевающий уголёк в утреннем костре…»

А потом он растворился в виртуальном мире, сгенерированном видеоиграми.

Ноябрь

Ночью Коле приснился новый кошмар. Он зашёл в помещение с множеством зеркал. Там принялся любоваться собой. В мыслях преобладало желание представить себя кем-то другим со стороны. Не обычным, замкнутым и зашуганным юношей, а неким подобием Тайлера Дёрдона из «Бойцовского Клуба».

Неожиданно зеркала стали претворять на своей поверхности его фантазии. В одном из отражений он превратился в мушкетёра – героя пера и шпаги, которым мечтал быть в детстве, прочитав книги Дюма. В другом в накаченного бодибилдера. В третьем он стал киноактёром, получающим Оскар за лучшую мужскую роль. Но неожиданно фантазии начали меняться. Коля вдруг увидел в зеркале рядом со своим отражением других людей, хотя в реальности с ним никого не было. Поначалу эти проекции улыбались его образу, но потом он сам и не заметил, как в руках у его отражения появился нож. А дальше тот воткнул его в девушку, стоявшую рядом. Из тела её мощным потоком как в аниме хлынула кровь, залившая лицо Колиной проекции, а та вся окровавленная улыбалась из зазеркалья с ужасом смотревшему на себя в отражении Коле настоящему.

Неожиданно он видит в зеркале Круглова. Тот стоит в зазеркалье с изуродованным жуткими шрамами и ожогами лицом. В руках у него топор. Вдруг он замахивается им на Колино отражение. Коля же реальный повернулся в сторону и увидел уже Влада такого же как и в зеркале, но уже до жути настоящего. Словно в слоу-мо, он беспомощно наблюдал, как топор медленно приближается к его лицу.

Коля проснулся.

***

Утром он включил MaGmA47

«Скажите мне, остались ли в этом мире ещё хорошие люди? Есть ли те, кому можно доверять? Можете ли вы назвать хоть одного человека, которого искренне и без оговорок можете посчитать своим другом? Можно ли довериться сегодня хоть одной женщине без страха, что она окажется обыкновенной шлюхой?!

В том и дело! Таких нет! Не обманывайте себя! Времена добряков и девственных красоток, живущих по христианской морали прошли. Настало время свиней и собак. И разница между ними только в том, что одни жадные, а другие кровожадные.

И вы спросите меня… А как тогда нам выжить в этом мире, полном этих самых свиней и собак? Я скажу вам. Произнесу до боли жуткую вещь, которую примут не все. Если хочешь выжить, тебе самому придётся стать животным, вспомнить о своих первобытных инстинктах, осознать, что в джунглях ты должен жить только по законам этих самых джунгей. Но единственная разница в том, что ты, если хочешь выжить в этом мире, должен стать не собакой, а злой и зубастой волчарой, которая в случае чего без раздумий вцепится в глотки своих врагов, не забывая при этом, что собака волку не ровня.

Только так можно выжить в этом мире! И от этого ни убежать, ни скрыться!»

***

Шантаж мало чем отличается от казни через повешение. И в том, и в другом случае удавка сжимает твою шею сильнее, а дышать становится всё тяжелее и тяжелее. Хочется умолять палача, чтобы он закончил муки приговорённого, но тот в ответ только продлит их: надо же развлечь кровожадную толпу дрыгающими ногами умирающего от удушья несчастного человека…

Так и с Колей. За последние три недели он передал Круглову полторы тысячи рублей! Казалось бы маленькая такая сумма, ничтожная. Но школьнику это как ножом по венам. Он на эти деньги смог бы купить в «Титанике» пятнадцать MP3-дисков – каждое с полным собранием сочинений группы Pink Floyd, шесть DVD-дисков с пиратскими копиями топовых игр, примерно столько же фильмов или чуть больше. И это не считая трёх недель обеда в школьной столовой или одного диска с новой лицензионной игрой на компьютер или на приставку. Можно даже при желании подержанный велосипед купить или несколько раз сходить на заправку у моста в сторону Стариков за бургерами или хотдогами. В общем трать на что угодно, и ни в чём себе не отказывай.

Коля же все эти деньги отдавал на чужие хотелки. Раньше он слышал про подобные истории от тех, кто приходит из армии, где мол якобы офицер в ответ на жалобы про беспредел дедов, скорее всего, их накажет не за факт вымогательства денег, а за то, что не сумели обиженного бойца заткнуть должным образом, раз тот осмелел до такой степени, чтобы жаловаться командиру. Тут и там происходит нечто аналогичное в стенах колоний с заключёнными. Но чтобы такое на гражданке, да ещё и в школе…

Хотя почему подобного в обычной жизни быть не может? Школа по сути – та же тюрьма с четырьмя стенами, как и барак, как и сгнившая казарма где-то в Заполярье неподалёку от Оленегорска, где стоит дивизион ракет С-300. Разве что только режим более щадящий, а так абсолютно похожая дичь как и в фильмах «Мгла», «Побег из Шоушенка» и «Зелёная Миля», где коллектив в замкнутом пространстве сразу начинает делиться на сильных и авторитетных с одной стороны, а также слабых и безвольных с другой. Первые пользуются тем положением, которого они добились над слабыми. Вторые в свою очередь могут делать что угодно, дабы добиться справедливости в несправедливом мире. Но если силы за тобой нет, то и ловить тебе в таком коллективе нечего.

Рассказать всё родителям в случае Коли было самой простой идеей. Круглова, Поветкина и Михайлова наверняка бы ещё и посадили, и даже не по одной статье. Но страх перед отчимом был слишком сильным. Если узнает про то, что его пасынок творил на видео – убьёт. Если не убьёт – выгонит. А выгнать будет даже куда хуже, нежели убить, потому что идти Коле кроме как в детский дом некуда. Родственникам по отцовской линии всегда на него было плевать. Родные по материнской уже давно перестали даже с матерью какие-либо контакты поддерживать, что уж говорить о Коле. Да и позор в случае огласки будет таким, что лучше платить Круглову за молчание, нежели потом на тебя со стороны смотреть будут, показывать пальцем и говорить, что это тот самый Коля, с которым сделали то, за что его убьёт отчим, хоть происходило это с ним и не по его воле. Короче говоря, лучше молчать.

И вот заканчивалась четвёртая неделя его мучений. Очередная пятница, очередные пятьсот рублей. Везло только разве в том, что Коля сумел убедить Влада, что на субботу из-за коротких уроков ему денег не дают. Так бы в неделю платил шестьсот, а теперь может оставлять себе любимому хотя бы соточку.

И вот он вновь стоит рядом с магазином «Атлантика», расположенном около школы за парком, и ждёт Круглова, а в потной ладошке свёрток со сторублёвыми купюрами. На улице слякоть, ведь порядком выпавший в последние недели заполярный октябрьский снег из-за потепления в первых числах ноября успел подтаять, превратившись в одно сплошное снежно-водяное болото. Подчёркивает мерзость сей погоды холодный ветер, от которого приходится съёживаться, дабы не замёрзнуть. Греется только душа. Музыкой. В наушниках песня «Лёд» группы Stigmata – очень бодрит.

И вот в таких условиях Коля ждёт Влада, но того всё нет и нет. Желание только одно – чтобы передача денег как можно скорее закончилась, и ему можно было бы спокойно пойти домой в тепло, включить компьютер, развалиться в кресле и в очередной раз перепройти кампанию Наполеона в том самом дополнении к Total War. Больше никаких удовольствий в жизни нет. Только сплошное разочарование. А если так, то и не мешайте получать столь заветную маленькую виртуальную отраду, но только отстаньте как можно скорее. Пожалуйста…

Хотя, конечно, теплилась душа также от одной только фантазии, что Коля сворует у отчима табельный, да вышибет Круглову мозги. Но это всё только мечты.

Наконец, подходит Влад. Лицо мрачное. На уроках сегодня не был, пришёл только за деньгами. Под глазом красовался огроменный фингал. «Интересно, с кем он поцапался в очередной раз?» – подумал Коля: «Неужели этот имбецил с одной извилиной всё никак не научится решать проблемы без драк?»

С другой стороны а кто сказал, что Круглов подрался со сверстниками? Сам Коля, конечно, про него толком ничего не знал, но слухи ходили, что отец у него отсидевший за убийство наркоман, а мать психованная алкоголичка. Первый постоянно избивал вторую, несчастную женщину пытался защитить сын, и в результате получал от отца сам. Может в этот раз вышло то же самое? Может быть поэтому он прогулял уроки и выглядел таким мрачным? В любом случае то есть его проблемы, да и поделом мрази, если действительно так…

– Здоровачки! Деньги принёс?

– Да. Как всегда пятьсот рублей.

Коля протягивает Круглову купюры. Тот берёт их, исказив на лице нотку недоверия, будто сангвиника проверяет, плюёт на палец и начинает медленно пересчитывать.

– Раз, два, три, четыре, пять… – Влад улыбнулся, – ну и отлично.

– Я тогда пошёл? – спросил Коля.

– Да… Хотя… Стой! Погоди блять, – Круглов прищурился, – мне тут сказали, что ты иногда по субботам в столовку заходишь…

– Да не… Они всё врут! – отмахнулся Коля, – кто тебе там говорит такое?

– Ну говорят так, ёпта… Или ты думаешь они мне врать будут? – Круглов выделил интонацией слово «мне» так, будто кого-кого, а уж его обманывать точно никогда не будут, ибо лгунам дороже.

– Я не знаю, кто тебе сказал об этом… – глупо рассмеялся Коля, выставив перед собой руки в ожидании удара по лицу, – но я клянусь, они сказали тебе неправду!

– То есть ты считаешь, что они меня за дурака держат?!

– Вовсе нет! Я считаю, что они просто ошиблись. Правда.

– Ты мне зубы не заговаривай, Колясик. Если узнаю, что наёбываешь меня, зубы свои потом по полу собирать будешь. Сечёшь?

– Да, я понимаю.

Влад махнул на Мягкова рукой.

– Ладно, пока живи… На следующей неделе лавэшку принести тоже не забывай.

– Хорошо.

Почти с самого начала за диалогом Коли и Круглова украдкой следила Анна Сергеевна. Под самый конец вышла из-за угла и спросила:

– Здравствуйте, мальчики! Чем занимаемся?

Коля смутился, Влад испугался.

– Да так… Ничем… – отвечал второй.

– Да конечно! Ничем… – протянула Анна Сергеевна, – я ваш разговор слышала. Ты по какому такому поводу угрожаешь ему зубы выбить?! – не отрывая взгляда от Влада, кивнула на Колю.

Тот изумился. Впервые в жизни, впервые за всё время его кто-то защищал от обидчиков! Не абы кто, а по факту педагог. Впервые до его проблем кому-то есть дело. Впервые кто-то обратил внимание, на то, что несчастного Колю по беспределу обижают. Стыдно, конечно, что именно женщина его спасла. Но всё-таки! Ему впервые помогли! Впервые пошли навстречу в тяжёлый момент! Ну разве это ни круто! И уж от кого-кого, а от Анны Сергеевны, от школьного психолога он точно этого не ожидал, припоминая, как наплевательски к своей работе относился предыдущий.

– А вас это так сильно волнует?! – огрызался Влад, – вы кто такая вообще?!

– Школьный психолог… – отвечала она, – и я в курсе, что ты, Круглов, на грани исключения из школы за систематическое нарушение школьной дисциплины. И если я не дай Бог расскажу директору школы о том, каким тоном ты разговариваешь с женщиной старше, будь уверен, что твоим родителям ещё придётся уговаривать нас тебя не исключать! Ты представляешь, как нехорошо тебе будет, если завтра твои отец и мать станут передо мной извиняться! Как думаешь, что они с тобой после этого сделают?!

– Извините! – небрежно фыркнул Круглов и спешно ретировался, иногда разворачиваясь, чтобы поглядеть на свою обидчицу. Анна Сергеевна с довольной ухмылкой смотрела ему вслед. Коля же провожал Влада с тревогой.

– Вы очень сильно рисковали. Он опасный…

– Чем? – усмехнулась Анна Сергеевна, – будет бить женщину?

– Он однажды одноклассницу с параллели избил. А потом и её брата на два года старше себя.

– Ему же будет хуже. Так что не волнуйся… – отвечала психолог, – сам как?

– Нормально. Спасибо вам за помощь.

– Спасибо в карман не положишь, на хлеб не намажешь. Так что давай сразу говори, что ему от тебя было надо?

И тут Коля оцепенел. Ни в коем случае! Ни в коем случае ему нельзя было говорить про вымогательство, иначе Круглов всем всё расскажет и покажет! Разошлёт видео по всем чатам и сообществам, после чего хрен отмоешься! Нельзя! Ни в коем случае нельзя говорить! Никому нельзя!

– Я… Я не знаю… – замялся Коля.

Анна Сергеевна покачала головой.

– Слушай, если хочешь, чтобы он от тебя отстал, придётся мне про ваш конфликт рассказать, чтобы я решила проблему. Он же деньги у тебя вымогает?

– Я не могу сказать…

– Почему?

– Просто не могу! – сорвался Коля. Он бы с радостью рассказал, но боялся, потому с каждым следующим слогом раздражение в его голосе становилось всё сильнее, – просто оставьте меня в покое!

Он, было, пытался уйти, но Анна Сергеевна резко схватила Колю за руку и прижала к себе.

– Идём в мой кабинет! Там всё расскажешь!

Она повела Колю обратно в школу, буквально силком затащив того к себе в кабинет. Тот же обречённо вздыхал. Ему бы сейчас в Mass Effect 2 очередной квест от соратников по будущей самоубийственной миссии пройти, а он тут вынужден теперь будет растолковывать психологу, почему Круглов, Поветкин и Михайлов такие нехорошие деньги у него вымогают. Да и чего она сможет им сделать, чтобы исправить ситуацию?! Отсосёт за то, чтобы те видео удалили? А они раз и обманут. И что она тогда делать будет? Глупая затея, как ни крути. Лучше бы отпустила домой…

Усадив его на кушетку, а сама, присев на стул напротив него, взяла Колю за руки, легонько сжав его ладони, и вполголоса молвила:

– Рассказывай.

Коля смущённо пожал плечами. Говорить всё ещё ничего не хотел. Дабы потянуть время, решил осмотреть кабинет. До сего момента он как-то не обращал внимания на тусклые обои зеленоватого цвета, на нервно мерцающую лампу дневного света, на портреты Юнга и Фрейда, висевшие посреди других изображений с никому толком неизвестными другими знаменитыми психологами. Так бы он смотрел на окружающую обстановку и дальше хоть до бесконечности. Но вдруг Анна Сергеевна нежно приложила ладонь к щеке Коли и повернула его голову на себя, чтобы тот взглянул на неё. После сказала:

– Ты не уйдёшь отсюда, пока не расскажешь.

Коля тяжело вздохнул.

– Если я расскажу вам про это, они разболтают всем про видео…

– Видео? – нахмурилась Анна Сергеевна, – то есть у тебя вымогают деньги из-за какого-то компромата?

– Да.

– Эм… Ты сказал они. То есть это не только Круглов? А кто ещё?

– Друзья его. Поветкин и Михайлов.

– Хорошо. А насколько серьёзный компромат на тебя в их руках?

Коля усмехнулся и помотал головой.

– Вы не понимаете…

– Попробуй объяснить, не говоря мне прямо.

– Если так, то… Не дай Бог отчим узнает, он меня убьёт.

– Убьёт? Это сто процентов? Серьёзно? Не фигура речи?

– Да. Сто процентов, серьёзно, не фигура речи.

– А сколько они требуют за молчание?

– Пятьсот рублей в неделю. Могли бы и шестьсот, но я им наврал. Сказал, что на субботу мне денег не дают. И когда…

– И когда я вас встретила он как раз пытался требовать с тебя лишние сто рублей… – кивнула Анна Сергеевна.

– Верно.

– Ладно, слушай… – психолог задумалась, – давай я попробую тебе помочь с этим?

Глаза Коли загорелись золотистым светом надежды, последовавшим за искренним изумлением. Он явно не ожидал подобного поворота судьбы и такого отношения к себе от чужого человека со стороны. В этом мире в принципе тяжело найти человека, который вот просто так возьмёт, да и поможет тебе. Искренне. Безвозмездно. Может, раньше таких было больше, но сейчас помощь незнакомому человеку, избивают ли того на улице, упади ли он без сознания от остановки сердца, это настолько редкое явление, что чаще увидишь, как через попавшего в беду переступают, нежели протянут руку помощи. Потом они будут это своё свинство оправдывать своими проблемами, недостатком квалификации, нехваткой времени, начнут перекладывать ответственность на других, будут оправдывать это тем, что не их проблемы, либо ответят что-то по типу «хочешь жить – умей вертеться», да и вообще полиция и скорая справятся лучше. Любое оправдание найдут, лишь бы их хата была с краю, лишь бы не под их ответственность. Анна Сергеевна же словно инопланетянин не от мира сего – вызывается помочь. Не абы кому, а пропащему человеку, который всем видом показывает свой шок от встречи с человеком, готовым не быть как все! Не проходить мимо как остальные! Хочется спросить: «А зачем тебе помогать утопающему в этом океане лжи, насилия и лицемерия?» Хотя… А кто сказал вообще, что она собирается помочь искренне? Да и как поможет? Отеческим советом за жизнь, которых в интернете можно прочитать уйму? Или сделает только хуже? Какое чудо сумеет сотворить психолог, приходившая в класс на общее занятие со своими дурацкими упражнениями?

– И чем вы поможете? – спросил недоумевающий Коля.

– Посмотрим! – улыбнулась Анна Сергеевна, – а пока давай я тебя угощу пиццей и молочным коктейлем. Будешь? Да чего я спрашиваю… Конечно будешь! Пошли в «Шоколад» на Нечаева.

***

Так совершенно неожиданно для себя Коля тот вечер провёл с Анной Сергеевной. Не сказать, что он прямо сильно этого хотел: в мыслях всё ещё было желание как можно скорее вернуться домой и включить видеоигры. Но психолог оказалась женщиной, способной даже мёртвого и разговорить, и развеселить, потому сознательно молчавший поначалу Коля даже потом стыдился того, что тогда не поддерживал с ней разговор.

Ему вообще изначально даже тяжело было представить, о чём в принципе можно говорить с женщиной. Пытаясь контактировать с одноклассницами, Коля то и дело натыкался на какой-то ступор в общении, свою или чужую замкнутость и собственную застенчивость из страха быть высмеянным за глупые слова. В общении с Анной Сергеевной даже произошло какое-то преображение – удивительное доселе! Она смеялась над его шутками! Даже он сам, когда говорил их, постоянно в мыслях переживал, что, возможно, несёт откровенную глупость, да и к тому же унылую и занудную. А здесь он с удовольствием кривлялся и дурачился перед ней. Анна Сергеевна же искренне смеялась, и Коля чувствовал, что хоть кому-то в этой жизни и хоть как-то он да и может доставить удовольствие своим присутствием, своей компанией. Поразительное открытие!

Ещё более удивительным было то, что с каждым новым словом или фразой Коля начинал чувствовать себя всё более раскованным. Так он только лишь косвенными намёками дал понять Анне Сергеевне, что не прочь поговорить даже о сексе, и она к его глубочайшему удивлению пошла юноше навстречу. Любая другая бы смутилась, подумав, что Коля извращенец. Но нет. Она спокойно говорила на эту тему и не стеснялась! И в этот момент в голове Коли крутилась единственная мысль: «А может быть я сплю?»

– Так ты, значит, в Mass Effect играл за Джейн Шепард и выбрал Лиару в качестве любовного интереса? – удивилась Анна Сергеевна, игриво ухмыльнувшись.

– Да… – отвечал Коля, пожав плечами.

– А почему?

– Ну… Не знаю. Просто прикольно.

– Дай угадаю… – ухмыльнулась Анна Сергеевна, – два целующихся лица женского пола манят тебя желанием присоединиться третьим?

Коля покраснел.

– Нет! Что вы…

– Ой, да ладно! – отмахнулась Анна Сергеевна, – нормальное желание для самцов. Было бы более странно, не пожелай ты сразу двух женщин в свою постель. Мужчины же полигамны по своей природе, как говорят.

– Нет! – резко возразил Коля, – я моногамен!

– Да неужели…

– Серьёзно.

– А у тебя были отношения?

Коля смутился.

– Не было. У меня и девушки никогда не было. И секса тоже… – проглотил слюну от волнения.

– Ну в твоём возрасте девственность – это нормально… – пожала плечами психолог, – моему бывшему молодому человеку было двадцать два года, и он познакомился со мной ещё будучи девственником.

– Ого… – удивился Коля, – надеюсь, у меня выйдет раньше.

– Ну, это уже смотря чего ты хочешь! – рассмеялась Анна Сергеевна, – важно определиться. Что для тебя важнее? Познакомиться с одной единственной и неповторимой, а потом жить с ней до старости? Или просто потрахаться, лишь бы не умереть девственником?

Коля задумался, глядя на кокетливое лицо собеседницы, делавшей вид, что ответ на вопрос ей реально был интересен. Ну или она действительно отличалась сильным любопытством.

– Я не знаю.

– В том и дело! Для начала определись, чего ты хочешь, а потом уже иди к своей цели. Просто потрахаться проще простого: достаточно всего-то снять проститутку. А вот уже отношения… Это совсем другое дело. Ради них нужно стараться, делать попытки стать лучше, чем ты есть, уметь находить компромиссы. На самом деле список можно назвать больше, но тогда я до вечера перечислять буду.

– Ну… – смутился Коля, – внешность моя лучше всё равно не станет…

– А что с ней не так? – удивилась Анна Сергеевна.

– Да вряд ли девушкам нравится…

– Это ты сам определил, или тебе часто говорили?

– И то, и другое.

– Вот что я тебе скажу! – улыбнулась Анна Сергеевна, – у всех людей есть те или иные недостатки, от которых они хотели бы избавиться. Критически относиться к своей внешности нормально. Но ещё хуже думать о себе плохо только потому, что другие придерживаются того же мнения. Научись плевать на то, что думают о твоей внешности другие, и тогда сразу найдёшь себя красивым, всего раз поглядев в зеркало.

– Ну… Хорошо. Допустим, взглянул. И что тогда во мне есть такого хорошего, чего не вижу я, только потому, что слушаю претензии других? – растерянно спросил Коля.

Анна Сергеевна вгляделась в него.

– Глаза. У тебя очень красивые глаза. В них просто утонуть можно.

В этот момент Коля будто бы оказался в райском саду, где росли самые ароматные цветы, где можно было сорвать и попробовать на вкус самый сочный плод. По телу юноши пробежала приятная дрожь, щёки порозовели. Пожалуй, только ушек заячьих или кошачьих на голове не хватало, чтобы Коля сейчас выглядел как персонаж какого-то аниме, испытывающий самое невероятное наслаждение, которого прежде никогда не ощущал. Долгое время молчавший, чуть позже он проронил еле заметную слезу и робко отвечал:

– Спасибо. Мне очень приятно.

– Мне тоже приятно сделать комплимент замечательному юноше! – отвечала Анна Сергеевна, улыбаясь. Потом вдруг резко спохватилась и взглянула на часы, – так… Уже припозднились. Не волнуйся, за всё заплачу я. Только вот в чём загвоздка… Хочется на самом деле с тобой ещё поболтать. Не против ли зайти ко мне?

– К вам? – заблестели у Коли глаза. В голове растерянность: «Чего она хочет от меня? Не уж то секса? Если так, я стану парнем, трахнувшим училку… Хотя, она школьный психолог. Тогда буду первым, кто трахнул психолога! Да!»

– Да, ко мне. Хочу о тебе побольше разузнать.

– Разумеется, я даже с радостью!

***

Так Коля оказался у Анны Сергеевны дома. И мысли его были заняты теперь не какими-то игрушками на компьютере, но только ей одной.

Квартира её находилась в центре города на Фестивальной в одном из домов, где самые дорогие в Апатитах квартиры с высокими потолками и большими, просторными комнатами. Всего несколько минут пешком, и вот они уже на месте. Пройдя мимо перекосившейся и ржавой баскетбольной площадки, они зашли в украшенный милыми и забавными детскими рисунками подъезд. В сравнении с Колиным земля и небо. У него в парадной воняет перегаром, рвотой и мочой, а здесь даже дышится свободно, освещение хорошее. Вот мимо них проходит улыбчивая пожилая женщина, идущая выгуливать свою таксу. У Коли в подъезде обязательно наткнёшься на пьяное быдло, не выучившее ни одного слова, кроме заправского скорняцкого мата. Если же не так на него посмотришь, обязательно нарвёшься на драку.

Однажды было даже хуже. Мимо Коли проходила пара алкашей – муж и жена. Вторая журила первого. Именно в этот момент Мягкову не повезло оказаться рядом. Стоило только жене сказать мужу:

– Поднимайся, пидор!

Как тут же он решил, что это сказал Коля, и его вялый до этого от алкашки язык вдруг стал необычайно активным.

– Ты чё там спизданул, сука?! А ну иди сюда! Драться будем!

– Да иди ты уже дальше! – шлёпнула его жена по спине. Тот буркнул что-то бессвязное, да и пошли дальше.

Здесь же другой мир будто… И люди, кажется, с совершенно другой планеты, из другого города – те самые воспитанные, интеллигентные жители типа какого-нибудь Петербурга, какими и должны быть в культурной столице России, но никак не пьяное быдло с полярных окраин. Уже этим всем Коле здесь всё настолько понравилось, что он захотел остаться ночевать… Да хотя бы в подъезде. Даже там уже лучше, чем дома – в месте, где отчим ненавидит тебя, а ты презираешь собственную мать.

Но вот уже в квартире было не так классно. У Коли отчим, работая в полиции, зарабатывал достаточно, чтобы позволить себе, например, огромную плазму, джакузи вместо ванной и большие по площади кухню и гостиную. И это не считая того, что у Стаса за городом ещё коттедж был с двумя санузлами, свой гараж и довольно прожорливая до бензина машина. Как он на всё это заработал, непонятно, но Коля подозревал, что без коррупционной составляющей тут не обошлось. Да и квартальные премии никто не отменял. А как её получить? Правильно. Если преступление не раскрывается, подшей его золотыми нитками, угрожай свидетелям, избей подозреваемых. И всё – дело в шляпе! И в этом уже Коля был уверен. Недаром Стас с сослуживцем опытом делился, как избивать людей, чтобы не оставлять потом следов на теле. Он и на Коле иногда это практиковал, заворачивая мыло в полотенце, но не сильно усердствовал, чтобы мать не злить.

У Анны Сергеевны квартира трёхкомнатная, просторная. Обои новые, мебель более-менее, ванная и туалет с подгнившими трубами, но ещё в приемлемом состоянии. Только разве что ноутбук тут выделялся в качестве какой-то новинки.

– Уголок у меня тут уютный. Очень классная хата, она мне с первого взгляда приглянулась! – рассказывала Анна Сергеевна, – я её снимаю. Довольно дорого, конечно, но не так, чтобы на бюджет сильная нагрузка была. Хотелось бы, конечно, ремонт сделать, но жильё ж чужое, а любой ремонт только за свои деньги исключительно с их согласия, понимаешь, о чём говорю?

– Да… – отвечал Коля, – Но квартира, такое чувство, не только для вас для одной. Наверное, дети есть?

– Ты прав. Дети есть. Точнее были.

– А куда делись?

Анна Сергеевна кротко улыбнулась.

– Разбились в автокатастрофе. Не хочу об этом говорить. Понимаешь?

– Да. Да. Конечно! Прошу прощения, Анна Сергеевна! Если я обидел этим вопросом, то… – отвечал Коля, но та резко его перебила.

– Прекрати. Не надо извиняться за то, чего ты не знал. Другое дело будет, если снова поднимешь эту тему после моего пояснения. Вот тогда да: извиняться придётся долго и тщательно. А пока побереги себя.

– Хорошо. Ладно.

– И ещё одно. Называй меня просто Анна, ну или Аня. Я ещё не настолько стара, чтобы меня величать Анной Сергеевной.

– Без проблем. А в школе тоже Аней называть?

– В школе при всех будь добр Анной Сергеевной, – улыбнулась она.

– Хорошо! – улыбнулся Коля.

Они зашли на кухню. Выглядела та как будто только после ремонта, везде новая мебель и бытовая техника. В воздухе стоял приятный запах чего-то жареного вперемешку с кофейным ароматом. Только разве что обои были чуть испачканы жиром.

– Чай будешь? – спросила Анна.

– Давайте.

Она поставила чайник, достала из ящика конфеты «Птичье молоко». Положив их на стол, села рядом с Колей. Тот принялся поедать их как не в себя, будто таких не видел с рождения, а родители его никогда ничем подобным не радовали.

– Рассказывай.

– Что рассказывать? – смутился Мягков.

– Рассказывай всё. Как так вышло, что ты стал тем, кем являешься сейчас.

– Да я не знаю даже с чего начать…

– Начни о своей семье. Она у тебя полноценная?

– Почти. Отца нет. Но есть отчим.

– Как давно родной покинул семью?

– Мне было десять, когда отца не стало.

– Соболезную… – кивнула Анна, нежно схватив Колю за ладонь, – продолжай.

– И вот он умер, а я был не в курсе. Мать не хотела говорить, чтобы не огорчать меня. Я ведь папу очень сильно любил… Ну и так вышло, что я всё больше с каждым годом замыкался сам в себе, терял контакты с людьми. Одноклассники видели, как… Даже не слабею. Лучше будет сказать, что я таял на глазах. А они это видели и позволяли себе издеваться надо мной всё сильнее. Верными друзьями не обзавёлся, так как стал бояться доверять людям, а одному идти против толпы смысла нет. Побьют. Вот я и стал все унижения терпеть. А сейчас вот до чего дошло…

– Раньше у тебя деньги вымогали?

Чайник закипел. Анна налила чай, пока Коля отвечал.

– Нет. Это впервые. Раньше никто себе не позволял переходить какие-то рамки, границы. Сейчас же ужас какой-то стал. Кажется, что с каждым годом всё хуже, и я не понимаю, что мне с этим делать… – Коля, говоря это, быстро поник головой.

– Твои родители разговаривали с учителями?

– Мама говорила, но по факту ничего не добилась.

– А она тебе что-либо советовала, чтобы унижения можно было легче преодолеть?

– Советовала не обращать внимания.

– А отчим?

– Говорит, что я чмошник, если сдачи дать не могу… – улыбнулся Коля.

Анна усмехнулась.

– Да уж. А то, что ты потом можешь в тюрьму сесть, если случайно слишком сильно побьёшь своих обидчиков, это твоего отчима не заботит, видимо… Да?

– Да.

– А он кем работает?

– В полиции.

– И такое безразличие… – вздохнула Анна, помотав головой, – так нельзя.

– Только не говорите на эту тему с отчимом, а то он ещё хуже мне сделает… – жалобно попросил Коля.

– За это не волнуйся. Я сделаю всё так, как ты посчитаешь для себя наиболее приемлемым.

– Тогда мне просто хочется, чтобы все эти издевательства надо мной просто прекратились.

– Хорошо! – улыбнулась Анна, – что-нибудь придумаем. Не переживай.

– А у вас уже опыт с такими как я был?

Она рассмеялась.

– А ты сам то как думаешь?

– Ну… – пожал плечами Коля, – может я самый безнадёжный человек на земле, которому даже лучший психолог не поможет…

Да ну! – махнула рукой Анна, – так каждый про себя думает, что ему по жизни не везёт больше всех.

– А на деле как?

– Так или иначе плохо всем, но некоторым хуже, а прочим вообще невыносимо. Я, конечно, не знаю, что ещё с тобой делали сверстники, кроме вымогательства денег, но в моей практике было многое: избивали почти до смерти, поджигали заживо, насиловали группой лиц по предварительному сговору… Надеюсь, ты ничего подобного в жизни не испытывал?

Коля смутился, замялся и с тревогой отвечал:

– Нет… Такого со мной не было.

– Вот видишь? У тебя ещё всё не настолько плохо!

– Погодите! А сжечь заново… Как это произошло? С кем?

– Это случилось, когда я только начинала работать детским психологом. Был мальчик в одной из школ, в которого влюбились сразу две девочки. Они за его внимание стали соперничать, и в конце первая подожгла заживо вторую.

– Она выжила?

– Да, но ожоги такие, что она до сих пор ходит по хирургам на пересадку кожи.

– Ужас… – поник Коля, – и как она это пережила?

– После трагедии перевелась в другую школу, где как раз работала я. Пришлось с ней в течение долгого времени сеансы реабилитации проводить. В итоге более-менее помогло. Она пытается жить дальше. Ужас этот ей забыть уже не получится, но стало лучше. По крайней мере под конец наших сеансов она уже не помышляла о самоубийстве.

– Охренеть… – ужаснулся Коля, – когда слушаешь такие истории по телевизору или в интернете читаешь, они выглядят не так жутко, как звучат из уст непосредственного свидетеля.

– Почему? Мне кажется они в любом случае звучат ужасно: и по телевизору, и по рассказам очевидцев.

– Ну это да, конечно. Просто… Не знаю… – Коля помотал головой и пожал плечами, – мне иногда хочется верить, что всё в этом мире, показываемое по телевизору, является не более чем симуляцией, иллюзией. Просто ведь так не хочется верить, что реальный мир, каким его показывают журналисты, действительно настолько жесток и опасен. Иногда послушаешь новости, и даже из дома страшно выйти. А рожи у ведущих такие невозмутимые, будто это какая-то обыденность… Пустяк!

– Ну… – задумалась Анна, – мир действительно жесток, и, как ни старайся. От насилия скрыться. Оно всё равно будет нас окружать, где бы мы ни прятались, а супергерои, ограждающие нас от зла, обитают только в мультиках и комиксах. Это, конечно, не значит, что злу нет смысла или не стоит сопротивляться, особенно когда мы можем это сделать. Но с некоторыми вещами в этом мире придётся мириться и принимать их как данность. Мы не в силах исправить или изменить прям всё, что нам бы хотелось. Как раз это я той девушке и объясняла. Учила мириться с судьбой и принимать себя, чтобы она смогла жить дальше.

– Я пока не понимаю, как так можно… – изумился Коля.

– Мириться с происходящей вокруг несправедливостью в твоём возрасте, когда кажется, что весь мир скоро падёт к твоим ногам, это всегда тяжело.

– И как научиться спокойно воспринимать всё то, что происходит вокруг?

– Есть множество способов и методик. А есть религия. У верующих, например, всё просто: они говорят, что на всё воля Божья, и мирятся с тем, что происходит вокруг. Это у них типа испытания, которое нужно пройти и не потерять веру. Вот как-то так.

– То есть, чтобы достичь гармонии, нужно просто поверить в Бога?

– Тут уже как хочешь. Верь или не верь… – улыбнулась Аня, – пожав плечами, – если тебе легче с Богом, будь с ним. Если у тебя мышление рациональное, принимай жестокость мира как межвидовую борьбу в ходе эволюции. Что можно поменять – меняй. Чего нельзя – то принимай. А если возможность изменить есть, но не осталось сил, попроси о помощи, и добрые люди на твоём пути обязательно найдутся.

– Помощь на самом деле не помешает, – вздохнул Мягков, – вопрос только в том, что можно сделать…

Аня сжала Колину руку.

– Думаю, что в твоей ситуации я кое-что, да и смогу исправить.

– Правда? – улыбнулся Мягков в ответ, а глаза воспылали надеждой, – значит я не настолько пропащий?

– Нет, не настолько. Я вижу, что ты хоть и потерявший радость жизни, но, тем не менее, очень милый мальчик. И если я с тобой поработаю, то у тебя всё будет хорошо! – потом Анна обратила внимание на полную кружку своего гостя, – конфет съел годовой запас, а чай чего не пьёшь? Не хочешь?

Коля взглянул на напиток. Разговор с психологом был настолько интересным, что он просто забыл про налитый чай, уже успевший остыть и чуть было не превратиться в ледышку.

– Ох, точно! Я просто сладкоежка, а «Птичье молоко» ешь и даже не замечаешь… – взглянул на чай, – Как-то так.

Взял и выпил всю кружку залпом. Поставив пустую на стол и улыбнулся, удовлетворённый выполненным заданием.

– Вкусно?

– Да, очень. Он с какой-то добавкой, да?

– Голубика. Мне очень нравится.

– Да… Точно.

– Ну ладно! – развела руками Анна, – мне нужно работать. А тебе, думаю, пора домой. И так задержался, – посмотрела на часы, – время уже к девяти вечера подходит.

– Ну да… – с досадой вздохнул Коля, – я тогда пойду…

– Да, хорошо. Думаю, что вызову тебе такси до дома и дам денег на проезд. Только скажи, ты чего так вздыхаешь?

– Просто хотел бы ещё поболтать.

– Успеется. Не последняя наша встреча. Думаю, договоримся, когда будем видеться, а там и поработаем над твоими проблемами индивидуально и бесплатно, что хорошо для тебя. Главное – приходи на сеансы, и не пропускай.

– Эм… Хорошо, – улыбнулся Коля, – буду посещать регулярно.

Покинул Анну Сергеевну Коля в весьма позитивном расположении духа. Даже лучше будет сказать он уже давно в таком действительно хорошем настроении не был. Коля ощущал себя только что надутым шариком гелия, который со всей возможной скорость летел в небо покорять новые горизонты. Кажется, ещё чуть-чуть, и он станет космонавтом, летящим к Луне. А кто знает, какая вершина покорится ему потом! Не ощущавший этого уже давно, он почувствовал, как в нём проснулось второе дыхание. Ещё недавно Коля желал сброситься с крыши или перестрелять всех своих обидчиков из ружья, но теперь ему хотелось жить, а не отнимать её у себя или других! Это же так прекрасно наслаждаться этим миром, восхищаться восходами солнца, смотреть на облака, наблюдая, в какие фигурки они превращаются – ему хотелось делать всё, чем по его мнению наслаждались все остальные, и видеть то, чего он в своём прежнем состоянии не хотел замечать. Сейчас же только и только жизнь, которая теперь точно наладится! Аня поможет сделать первый толчок, а дальше он сам. И взлетит к таким высотам, что все остальные будут ему завидовать! И это не пустой трёп, но абсолютная правда! Абсолютная!

Коле было настолько хорошо, что он, вернувшись домой, даже и не придал значения тому, что отчим в очередной раз избивал мать. И его любимый компьютер в тот вечер остался выключенным, настолько сильно ему не хотелось чем-то перебивать послевкусие после встречи с Анной, так тепло его принявшей. И даже уснул он в тот вечер без проблем, а проснулся на следующее утро свежим и ободрённым, впервые вообще не увидев в принципе никаких снов вопреки тому, что было предыдущие месяцы. Одним словом вот что делают с падшим на дно человеком забота и простое человеческое отношение без равнодушия!

***

Заряд бодрости, однако, продлился недолго. Уже к полудню следующего дня тревога и подавленность близкие к депрессивным вернулись, потому что надо быть в школе, а там Круглов, Поветкин и Михайлов. Опять бьют Колю, издеваются над ним. По крайней мере пока что за первый день врод как новой и светлой жизни ничего не изменилось. А это, как минимум, значит, что радоваться раньше времени пока что не стоит.

Да и как Анна Сергеевна что-то поменяет? Тут же только в полицию заявление писать. Чего с ними церемониться? Психолог же хотела, видимо, справиться своими силами, раз про ментов даже не обмолвилась. Так как банды качков у неё за спиной не наблюдалось, то рассчитывала она явно только на своё красноречие, потому прочих шансов у неё по существу и не было. При этом даже слова взрослой женщины на того же Влада как пить дать не повлияют. Круглов понимал силу и только силу, и непонятно было, что должно убедить его перестать Колю шантажировать, кроме знатных люлей от банды качков или полицейской дубинки в жопе. Если же получится с упрямым бараном поговорить, то это точно будет чудом.

Каждый, кто хотел с Владом о чём-либо перетереть, всегда знал, что если тот появляется в школе, но на перемене его в здании нет, то найти Круглова всегда можно на стадионе за оздоровительным центром. Он с остальными обычно туда шёл курить, охраннику рассказывая сказки, что сам просто идёт в ближайший магазин купить вкусняшек. Тот их без проблем отпускал, со стороны учителей тоже вопросов не возникало: или закрывали глаза, или были искренними дурачками, не замечавшими, что на заднем дворе школы пыхтят школьники.

Именно туда Анна и отправилась, предварительно разузнав об этом месте от других школьников. Уголок был тихий, из учителей там, как правило, никто не ходил. Со стороны школы место прикрывалось стенами оздоровительного центра, а крутой склон, уходивший в низину, позволял оставаться незамеченным со стороны стадиона.

Только она появилась там, местные постояльцы тут же воскликнули: «Шухер!» – ринулись кто куда. Анна быстро сориентировалась и, увидев убегающего Влада, тут же прокричала:

– Круглов, стоять!

Тот словно в оцепенении остолбенел, потом медленно и боязливо повернулся. На удивление Анны, его друзья Поветкин и Михайлов не просто не убежали, как это обычно делают другие, но и встали рядом с Кругловым. Видно было, что тоже боялись, но не слиняли, оставшись принимать, казалось, тяжёлую участь на пару со своим другом. Уз братства и поддержки им было не занимать, и это волей-неволей вызывало уважение.

– Что случилось? – спросил Круглов и проглотил слюну, – если это из-за курева, то мы здесь… – взглянул сначала на своих корешей, потом на Анну, – больше не будем. Честно.

– Я не из-за курева тебя остановила.

– А из-за чего?

– Это личное. Вопрос только к тебе. Остальные могут идти.

– Да мы чё-то как-то не хотим уходить… – отвечал Поветкин.

– У нас у всех личные вопросы – общие! – вторил Михайлов.

– Не в этот раз! – помотала головой Анна, – Влад, пусть твои друзья идут.

– А вы по какому поводу меня тревожите? – прищурился Круглов.

– Это насчёт Коли и вашей с ним общей проблемы.

– У нас с ним нет проблем!

– Я знаю, что есть. Пусть друзья уходят, и мы обсудим это дело с глазу на глаз.

Влад с друзьями ещё раз переглянулись.

– Ладно, пацаны. Идите.

– Ты уверен? – удивился Поветкин, – мало ли что она хочет…

– Да ну, братва! Вы чё? – возразил Круглов, – всё нормально. Чё она мне сделает?

– Мы тогда пойдём? – спросил Поветкин.

– Давайте. Созвонимся… – Влад в слове «созвонимся» поставил ударение на втором слоге.

Когда Поветкин с Михайловым ушли на достаточное расстояние, Анна обратилась к Круглову:

– Хорошие у тебя друзья. Верные…

– Не жалуюсь.

– Некоторым так не везёт.

– Если они лошпеды под жизни, то ничего удивительного. Вы же насчёт одного из них меня выцепить решили?

– Да. Только давай обойдёмся без оскорблений в его адрес.

– Если насчёт того раза у «Атлантики», то Колясик мне диск с игрой поцарапал. Теперь возвращает за него деньги.

– Не надо врать. Я знаю, что у тебя на Колю есть компромат, и ты с него каждую неделю по пятьсот рублей требуешь.

Круглов испугался.

– Да не! Вы чё?! Я такими делами не за…

– Да расслабься ты! – прервала его блеяние Анна, – я тебя не ментовкой пугать пришла. Я с дельным предложением.

– С каким? – с интересом прищурился Влад.

– Сначала скажи, шантажировал ли Колю?

– Ну да… – рассмеялся Круглов, – поставили его на счётчик, и он нам в течение месяца уже две штуки заплатил. Достаточно сказал?

– Поветкин с Михайловым участвовали?

– Эм… – задумался Влад, – да.

– Хорошо.

– Так что за предложение?

– За удаление всех копий того видео с ним я тебе заплачу пять тысяч. Для школьника эти деньги огромные. Тем более для вас с друзьями, учитывая, в каком шатком финансовом положении твоя семья находится, что ты у одноклассников деньги на сигареты на переменах воруешь и отжимаешь.

– Я… – замялся Круглов. Он явно не ожидал, что она предварительно разузнает всё о его семье и специально будет на это давить.

– Ты такого дельного предложения уже ни от кого не получишь. Думай быстро… – поторапливала его Анна.

– А деньги когда?

– Когда увижу телефоны твои и твоих друзей, а потом точно удостоверюсь, что копий видео не сохранилось.

– Копия одна у меня на телефоне. Никому не скидывал. Даже Дане с Лёхой.

– Даже на компьютер не сохранял?

– Так у меня ж компьютера и нет… – пожал плечами Влад. Потом ухмыльнулся, – разве не знаете?

– Хорошо, раз копии нет. При мне прямо сейчас удаляй с телефона! – Анна показала пятитысячерублёвую купюру. У Круглова глаза чуть из орбит не выскочили от удивления.

– Ого! Ща…

Он достал телефон, открыл папку с файлами, нашёл там файл и…

– Стой! Открой!

– Ладно…

Влад выполнил просьбу и включил видео. Анна, взглянув на экран, поморщилась от увиденного, ужаснувшись тому, что Круглов с остальными сделали с несчастным Колей. Желание было дать Владу в рожу прямо здесь и сейчас, но еле сдержалась.

– Достаточно! Выключай и удаляй!

– Как скажете!

Круглов удалил видео. Анна протянула деньги.

– Держи.

– Спасибо.

Влад пытался схватить купюру, но Анна её крепко сжала, а потом показала на включённый диктофон в руке, демонстративно его выключив.

– А теперь слушай меня внимательно, щенок. То, что ты и твои дружки с Колей сделали – это две, если не три уголовных статьи. Сядешь гарантированно вместе со своими верными мушкетёрами, которых сдал за пять тысяч как сутенёр дешёвых проституток. Когда всей бандой окажетесь в отделе на допросе у следователя, они тебе за это спасибо не скажут. Да и ты вряд ли обрадуешься. Осознаёшь ведь, что с тобой потом сделают за такое? – Анна ухмыльнулась, – и если думаешь, что я такая наивная дура, чтобы платить тебе за пустые обещания, то ошибаешься. Аудиозапись на моём телефоне будет гарантией, что видео с Колей нигде потом не всплывёт. Если же случится наоборот, на пятнадцать лет сядете точно. Всё понял?!

– Да… – отвечал растерянный Круглов, проглотив слюну.

– Тогда держи деньги! – Анна отдала купюру, – мы хорошо поняли друг друга?

– Более чем.

– Допустим. И ещё кое-что…

– Что?

Анна улыбнулась, а после врезала Владу по яйцам. Тот завыл, пал на колени, придерживаясь за пах, и сморщился от боли.

– Чтобы помнил уговор. А ещё не лезь больше к Коле и друзей попроси последовать твоему примеру. Договорились?

– Да…

– Ну всё! Бывай!

Взмахнув волосами, Анна лёгкой походкой пошла по своим делам. Корчившийся от боли Круглов остался валяться на снегу.

Декабрь

Сон. Коля шёл вдоль берега реки с Аней, крепко держал её за руку. И вроде бы всё прекрасно: солнечный день, тепло, она ему улыбается. Но не покидало его чувство необъяснимой тревоги. Он постоянно оглядывался по сторонам. Ничего не замечая, вроде бы успокаивался, но потом тревога наступала вновь. Аня всё пыталась его одёрнуть, чтобы тот успокоился, но легче Коле не становилось. Он со страхом вглядывался в темень близлежащего леса, стараясь что-то заметить. Только что?

И вот, вновь повернув голову, Коля внезапно заметил среди деревьев какую-то чёрную тень. Он остановился и стал вглядываться в надежде увидеть это нечто вновь. Аня пыталась одёрнуть его, но Коля не реагировал. Он словно застыл в оцепенении, увидев перед собой шипящую королевскую кобру. Ведь всего лишь один неверный шаг, и она сразу же его укусит.

– Пошли! – повелительным тоном воскликнула Аня.

– Я… – ужаснулся Коля, – я не понимаю… Неужели ты не видела?

– Не видела чего?

– Там тень! Там была большая, чёрная тень!

– Я ничего не видела! Пошли!

– А если она попробует убить нас?

Аня рассмеялась.

– Тени не убивают. Даже таких вечно трясущихся от страха дурачков типа тебя. Пошли.

Коля нехотя двинулся за Аней, периодически оглядываясь назад, но уже не замечая той тени. Но, несмотря на это, тревога нарастала всё больше. Делая вид, что всё в порядке, Коля продолжал идти, но, один раз развернувшись, увидел тень вновь. В ужасе воскликнул. Она тут же исчезла.

– Что?! Что такое?! – ужаснулась Аня.

– Там! Я видел тень!

Аня вгляделась в деревья.

– Солнышко, я ничего не вижу. Мне кажется, ты просто преувеличиваешь.

– Да я правда видел её там! Клянусь!

– Всё, успокойся! Пошли!

– Я не пойду!

Аня одёрнула Колю за рукав.

– Я сказала идём!

– Ты что, не понимаешь?! Там опасно!

– Да нет там ничего страшного! Ты просто как испуганный кролик! Детский сад!

– Неужели ты не понимаешь, что тень может на нас напасть и убить?!

– Ну и пошёл ты! – воскликнула Аня, – я не собираюсь больше с тобой нянчиться! Собственной тени уже боишься!

Она резко рванула вперёд, оставив Колю одного. Тот же испуганно оглядывался по сторонам, чтобы на него не напали. Когда же Аня достаточно далеко ушла вперёд, оставаясь при этом на виду, то Коля, посмотрев в её сторону, увидел рядом с ней тень. Он, было, хотел крикнуть Ане, предупредить об опасности, но неожиданно у него пропал голос. Коля схватился за горло, но внутри словно ком – ни слова не даёт сказать. А тем временем тень подходила к Ане всё ближе, а она её не замечала. Но когда они столкнулись, то его возлюбленная была быстро убита.

Коля в ужасе. Попытался кричать, но не мог. А желание бежать столкнулось с ещё одной неожиданной для него проблемой: его ноги попали в неожиданно образовавшийся зыбучий песок. Неглубокий, так как выше бёдер он не затонул, но сдвинуться с места не получалось.

Тень его заметила через некоторое время, но сначала, казалось, не двигалась. Слегка пританцовывала, заигрывала и не подходила. Как вдруг резко рванула к Коле. Оказавшись рядом с ним, схватила за горло. И…

Он проснулся в холодном поту.

***

С утра Коля по традиции включил MaGmA47.

«Даже если найдётся тот олух, кто скажет вам, что мир вокруг добр и открыт, не слушайте его! Мир на самом деле жесток! Мир чудовищный! А этот самый олух в реальности настолько глуп, что по сути просто пытается вас одурачить, ибо одурачен сам. И если вы хотите спасти свой разум, свой рассудок, то таких обязательно гнать в шею. Лучше с подобными не говорить и не контактировать. Иначе станете такими же идиотами.

Можно ли спасти олухов? Нет! В этом нет никакого смысла! Даже не пытайтесь! Они настолько уверовали в этот мир, в этих поганых людей, в их чистоту и добродетель, что в большинстве случаев просто не станут вас слушать. Они заражены вирусом всеобщего морального разложения! Их не спасти! А если хотите сделать лучше для этого мира, то наиболее приемлемым способом будет спастись самому. Вынырнуть из океана говна, вздохнуть свежим воздухом, но ни в коем случае не спасать олухов!

Вы, конечно, удивитесь моей циничности, но задайте себе вопрос! А стали бы они помогать вам, окажись на дне вы?! А не потянут ли они на дно вас, если попытаетесь протянуть им руку?! К чёрту добродетель, если видите, что этот олух на деле является обыкновенным биомусором, не желающим не просто понять, но даже почувствовать, как в реальности устроено бытие! Никогда не подавайте им руки!

Вы спросите, мол, а что с ними делать тогда? А я отвечу – пользуйтесь ими! Как вещами, как мусором, как проститутками! Если они настолько никчёмны, что позволяют вам ступать по своей голове, так идите! Бегите, даже и не стесняйтесь! Утверждайте своё положение в обществе за счёт олухов, но никогда не подавайте им руки!

И тогда… И только тогда вы получите то, о чём мечтали – лестницу, что позволит вам оказаться на вершине пирамиды пищевой цепи.

Никогда, слышите?! Никогда не подавайте олухам руки и не мешайте им падать в пропасть!»

***

Коля сразу же заметил, что последние дни ноября стали какими-то спокойными в сравнении с остальными, но почему, до конца не понял. Точно было уверен только в том, что виной этому была не полярная ночь, вызывавшая хронический недосып.

Так он в очередную пятницу как всегда, заметаемый заполярной пургой, стоял у продуктового с пачкой сторублёвых купюр, чтобы передать их Круглову. Когда тот появился, Коля сам вышел к нему, лишь бы лишний раз того не нервировать.

– Тебе чего?

– Я принёс! – Мягков показал пачку купюр.

– Слушай, это радостно, конечно… – нервно отвечал Влад, – но можешь больше не приносить.

– Почему?

– Да какая разница, почему?! – резко сорвался Круглов, – тебе сказали – свободен! Гуляй!

– Ладно…

«Ни одного мата, ни одного оскорбления…» – удивился Коля: «Простудился что ли? Какой-то он был растерянный, странный. Разговаривал со мной так, будто бы боялся чего-то… Но что его могло напугать? Как-то удивительно… И почему деньги не берёт? Неужели у Анны получилось?»

Все последующие дни, наблюдая спокойное и безразличное отношение к нему со стороны Круглова, Поветкина и Михайлова, он только убеждался в том, что Анне неведомым образом удалось убедить Влада больше не вымогать у Коли деньги. Только как?

– Очень просто! – отвечала та, когда Коля пришёл к ней за ответом, – только я тебе не скажу. Секрет.

– Почему?

– Потому что секрет! Сказала же…

– Ладно.

– Как самочувствие теперь?

– Спокойней стало… – улыбнулся Коля, потом резко нахмурился, – только Бочкарёва с Пустоваловой продолжают меня унижать…

– Как?

– Говорят, что я никчёмный девственник, которому ни одна тёлка в жизни никогда не даст.

– Прям так и говорят?

– Прям так…

– И, видимо, себя тёлками и считают?

– Ну… Наверное. А что?

– Да так… – пожала плечами Анна, с лёгкой ухмылкой на лице, – если женщина себя тёлкой спокойно называет, это какое-то неуважение к себе. Самобичевание. Короче, ущербная она какая-то… Не обращай внимания.

Коля облегчённо вздохнул. После этих слов ему действительно стало легче.

– Ты думаешь?

– Я уверена. Так что не о чем переживать.

– Просто обидно, что мне это девушки говорят…

– Что ты девственник? Да не парься, найдёт ещё болтик гаечку.

Эти слова ещё теплее отложились на душе у Коли. Он смущённо улыбнулся.

– Да я не про это.

– Ты недоволен тем, что тебя девочки унижают? – удивилась Анна, – да это ерунда. Вырастешь когда, то станешь богатым, знаменитым. Они увидят, кем ты стал, и будут по тебе слюни пускать. Пожалеют, что думали плохо, потому что вокруг твоей персоны будут вращаться большие деньги. Вот увидишь!

После этих слов Коля улыбнулся ещё шире.

– Я надеюсь, конечно…

Наблюдая, как подняла своему пациенту настроение, Анна показала на него пальцем и ухмыльнулась.

– Уже представил, какое прекрасное будущее тебя ждёт? Я уверена, всё будет именно так, как ты захочешь, и те, кто смотрел на тебя свысока, обзавидуются! Ты пока ещё не понял, но увидишь.

– Может быть, конечно, да я не про это… – вздохнул Коля.

– А про что тогда? – нахмурилась Анна.

– Они слишком много говорить себе позволяют, а поколотить их за это нельзя, потому что девочки. Что за несправедливость?!

Анна то ли смутилась, то ли напряглась.

– Колотить их из-за каких-то глупостей? – рассмеялась, – я тебя умоляю. Оставь эти глупые мысли, и даже не потому что бить девочек нельзя, хотя это в первую очередь. Просто если так близко к сердцу принимать слова каждой мимо проходящей овцы, можно сразу руки на себя накладывать! – эти слова Колю ещё больше порадовали. Ещё пара таких Аниных фраз, и желание кончать жизнь самоубийством уйдёт само собой.

– Ну в обычной жизни они же не выкабениваются на каждого встречного…

– Если есть покровители, могут ещё и не так нахамить. А они себе их обязательно стараются найти, чтобы их не заставили за слова отвечать… – Анна развела руками, – иначе их самих раздавят. И не посмотрят, что девочки.

– И вот почему так несправедливо устроен мир, чтобы какое-то невоспитанное хамло имело право голоса из-за сильного покровителя над головой? Почему они сначала вечно шкодят, а потом прячутся за спины своих хахалей?!

– Потому что чувствуют себя безнаказанными, а значит могут сделать больше, чем большинство из вокруг живущих. Для этого стараются себе найти кого сильнее. Знаешь. Ведь ты сам можешь стать всесильным покровителем. Жизнь позволяет, огонёк в глазах я в тебе вижу. И вот поставь себя на место подобного крутого парня и просто сам задумайся: любит ли тебя по-настоящему та женщина, которая постоянно ищет на свою задницу проблем, а потом просит тебя их решить, невзирая на возможную опасность? Это правда жизни. Бочкарёва не умеет любить, да и вряд ли когда-либо научится. Лучше пожалей её несчастного возлюбленного. И только не говори, что ты всего этого не знал…

– Да я не хочу быть всесильным! – воскликнул Коля, пропустив мимо ушей все остальные слова Анны, – у меня одно желание есть, чтобы все были равны и следовали общим и нормальным правилам поведения, запрещающим распускать язык на людей только по причине своего более выгодного положения в этой пирамиде иерархии хищников и травоядных! А коли одна сторона позволяет себе всякое гадостное говорить, пусть и другой имеет право ответить без последствий для своей персоны. Так справедливо!

– Уравниловка ни к чему хорошему не приведёт. Слишком много появится тех, кто уверен, что это мешает самореализации, и система рухнет.

– При честной конкуренции такие не появятся.

– А конкуренция часто бывает честной?

– Надо, чтобы была.

– В идеале многим хотелось бы, чтоб всё честно и поровну. В реальности всё иначе.

– Это и плохо.

– Кто бы сомневался, Коль! Всем хотелось бы лучшей жизни. Но мир так устроен, и сделать его справедливым для всех не получится.

– Получится, если действовать решительно!

– А решительно, это как? Бочкарёва сказала, что у тебя никогда не будет секса, а ты её на расстрел? Так что ли?

– Да я не…

– Вот я тоже думаю, что ты не настолько глуп, чтобы на такие глупости отвечать насилием.

Коля усмехнулся.

– А что если я на самом деле такой?

Анна пожала плечами.

– Тогда ты ничем не лучше тех, кто унижает тебя, потому что они живут по таким же принципам. На что-то невинное могут ответить чем-нибудь чудовищным, и не видят в этом ничего плохого. Ты сам мне как-то в одной из наших бесед говорил, что не хочешь быть таким же как Поветкин или Бочкарёва. Вот и не будь. Я верю, я уверена – ты лучше. И ты никогда таким же как они не станешь. Так что научись отпускать некоторые вещи и прощать этих дур за подобные глупые слова. Если уж неймётся ответить, но страшно потом столкнуться с их парнями, ответь им, но молча, в мыслях. Чувства полного удовлетворения не получишь, но станет чуть легче. Правда.

– А тебя расстроит, если я таким стану?

– Разумеется. Моя недоработка, ведь…

Коля кротко улыбнулся.

– Буду стараться тебя не огорчать.

Этот разговор с Анной очень хорошо отпечатался в памяти Коли, потому что после него наступило какое-никакое облегчение. Ведь каждый раз, когда к нему приставал Круглов с остальными, каждый раз, когда в его адрес острила Бочкарёва, он представлял, как возьмёт в руки автомат и перестреляет весь этот биомусор, превратив каждого в решето, а после отправится за ними следом, потому что жизни ему на белом свете больше не будет.

И желал он этого настолько непреодолимо, что даже наслаждался порою своими кровавыми фантазиями вплоть до мастурбации однажды, когда представлял, как перерезает горло Маришке, предварительно связав её в стиле сибари, а после занимается сексом с её пока ещё не остывшим трупом. Сразу после он ужаснулся своим фантазиям, подумав: «Неужели я болен…» В дальнейшем он сдерживал себя от желания дрочить, представляя подобное безумие. Но не думать об этом совсем он не мог.

Теперь же было как-то легче. Коля не мог объяснить себе, почему, хоть и пытался. Просто стал думать о чём-то чудовищном гораздо реже, и оттого даже дышать стало намного проще. Словно пудовую гирю с груди сняли. Но, тем не менее, всё равно очень странно… Почему его вдруг отпустило, если прежде петля на шее была сжата так крепко?

***

– Коленька, ты почему опять так поздно пришёл? – встретила того у входа взволнованная мать, – когда уроки делать будешь?

На часах было уже пол десятого вечера.

– Я уже сделал всё, что было задано, – отвечал тот, пожав плечами, – хочешь, покажу тетради и дневник?

– Покажи!

Коля усмехнулся, достал из ранца все школьные причендалы, нашёл среди них дневник с тетрадями. Открыв их, начал тыкать пальцем.

– Вот смотри! Математика! Упражнения 138 и 139. Вот они в тетради. Могу русский показать.

– Ну ладно! Ладно! – отмахнулась мать, – просто ты когда это успел сделать? И где?

– Да к Васе хожу, вместе с ним делаем.

– А чего не дома? Да и с Васей вы вроде вместе никогда не занимались…

– Ну вот так. Теперь начали.

Мать вздохнула.

– Ладно. Пусть так. А кушать тоже что ли не будешь?

– Нет. Я поел. Нам Васина мама готовит.

– Ты и ешь у них? – ахнула мать.

– Ну да. А что?

– А мы что, нищие?! – возмутилась она, – ты хоть головой думаешь, что они о нас подумают?! Скажут, мол, мы выполняем родительские обязанности плохо, потому что у нас сынуля вечно у соседей кушает. Как пить дать дома ничего и нет, злые родители не кормят! Сразу после нас со Стасом в тюрьму, а тебя в детский дом! Ты этого хочешь?!

– Да глупости говоришь… – отмахнулся Коля.

– Ничего не глупости!

– Да мам…

– Короче так! Если нравится у него уроки делать, то делай! Но есть будешь только у нас! Понял?! Я понимаю, что ты Стаса не очень любишь, но просто… Просто не позорь нас.

– А! То есть я вас позорю, да?!

– Коль, я тебе объяснила уже…

– Отвали!

Сын рванул в комнату, оттолкнув мать. Та только и успела крикнуть сыну вслед:

– И вообще… Тебе не кажется, что ты слишком много времени проводишь с этим Васей? Какое-то нездоровое явление!

– Чушь не городи!

Когда заперся в комнате, сразу поймал себя на мысли: «Зря я выдумал, что к Васе хожу. Теперь же реально будет думать, что я из этих… Надо было сказать, что с девчонкой какой-нибудь занимаемся. Что же я сразу не подумал?»

Разумеется, Коля врал. Ходил он не к Васе и не к кому-то ещё, а к Анне, стараясь теперь как мощно чаще проводить у неё время. Кушал там (благо вкусно готовила), делал уроки там, даже вместе кино смотрели в свободное время. И всё время удивлялся, что она была не против его компании вечерами. Конечно, учитывая, что Коля рассказал Анне про своего отчима и постоянные унижения с его стороны, избиения, она и не смогла бы быть против по её собственным словам. Но всё равно Коле было как-то неудобно, ведь она не обязана с ним нянчиться.

От этого и удивлялся, что подобное отношение к нему в принципе возможно. Только почему так? Может, она не может родить, а испытывать счастье быть матерью хочется, поэтому и возится с Колей как с родным ребёночком? Или Анне тоже одиноко как и ему? И, конечно, это прозвучит странно, но что мешает женщине тридцать пять лет отроду влюбиться в семнадцатилетнего подростка? Ну или заняться с нетронутым прежде юнцом сексом?

Чёрт его знает, что у неё на уме, но Коле было приятно, что его так любят, что о нём так заботятся, что на него обращают столько внимания. Ну и самое главное: здесь спокойно. В её доме никто его не побьёт, не унизит, не обидит, как делал отчим. Так что он не знал, к чему была такая нежность, но отказаться от возможности воспользоваться этим благом он не мог. Да и не хотел…

А если быть уж совсем откровенным, он всё чаще представлял, как снимает с неё одежду, встаёт перед ней на колени и целует её ниже пупка, доставляя массу удовольствия. Приходя вечером домой, места себе не находил, как сильно этого желал, как рад бы делать ей это чуть ли не каждый день. Да хоть каждый, если она захочет.

Помимо этого хотелось ещё и какой-то романтики. В планах у Коли уже было накопить из школьных обедов, да купить Анне цветы. Почему бы и нет? Она для него и так делает больше, чем он заслужил, а он ей даже подарок сделать не может. А коль купит, и ей будет приятно, так ещё и будет такая вот благодарность за её нежную доброту и заботу по отношению к нему. Можно ещё конфет купить или шоколадку. Да хоть что угодно, лишь бы ей было приятно!

Но более остального Коля желал её поцеловать, ибо ни разу не пробовал, и это было, пожалуй, самое обидное. Он знал достаточно парней, так же как и он в семнадцать ходивших девственниками. Но даже они испытывали наслаждение первого поцелуя, а Коля всё ещё нет! Он только разве что в интернете прочитал, как это надо делать правильно: мол, надо засунуть язык в рот партнёрши и вращать своим вокруг её языка. Вот и весь французский поцелуй. По описанию Коля, конечно, представлял, как это всё будет выглядеть в действительности, но одно дело фантазировать, а другое испробовать. Вот он и хотел. А уж поэкспериментировать с Аней в икусстве поцелуя, кажется, сам Бог велел. Как она признавалась, губы свои накачала ботексом, поэтому те у неё были пухленькие – так и просились, чтобы к ним присосались. И даже Господь не представлял, пожалуй, как сильно Коля этого хотел, как безумно этого желал.

Интересно, а желала ли она того же? Может быть и да, а может и нет. Только как это разузнать, не вызвав подозрений или нехороших ассоциаций и предположений в случае чего? Как показалось Коле, лучшим способом было бы подарить цветы. Пятнадцать роз – минимум! Правда, они не из дешёвых. Одна штука восемьдесят рублей стоила, умножить на пятнадцать, так выходит почти полторы тысячи. Это для школьника до хрена, ждать с обедов надо было три недели, а он хотел сейчас.

Так Коля ничего лучше и не придумал, как украсть деньги из маминой заначки. Она всегда хранила там достаточно большую сумму купюрами разного номинала в шкафу под полотенцами. Сколько там точно лежало, Коля не знал, но был уверен, что хватит, дабы мать с отчимом не заметили пропажи.

Так в один из вечеров, когда родители после очередной попойки уснули, он пробрался в их комнату и начал копаться в белье среди полотенец, пытаясь как можно быстрее найти и скоммуниздить деньги. Шуршал он еле слышно, как мышка, стараясь не разбудить мать, так как знал, что сон у неё обычно беспокойный – просыпается от любого шороха. Но ладно, если заметит она. Что отчим сделает? Ведь он мент! Сразу, как было принято в средневековье, отрубит воришке руку, или снисходительно отправит его за решётку, вспомнив хоть раз в жизни, что шёл работать в ментовку по долгу службы, защищая закон и прописанные в конституции права человека и гражданина, а не из чисто садистских побуждений?

Но родители под градусом крепко спали, потому не стали даже тише храпеть. Коля, копаясь среди полотенец, будто проверял прямую кишку у коровы, таки нашёл толстый свёрток с купюрами. Сколько там было, не посчитал. Просто взял полторы тысячи, уложил обратно, аккуратно сложил полотенца, закрыл дверцу, начал выходить из комнаты, и…

– Сынуль, принеси водички.

– А ты чего не спишь, мам?

– Да вот только что проснулась. А ты что здесь делаешь?

– Мне показалось, Стас опять во сне кричал. Я решил его проверить… – отчим действительно часто этим страдал, чем сильно пугал остальных членов семьи.

– Да? Ну я ничего не слышала…

– Наверно, показалось. Сейчас тогда принесу воды. Подожди минуту.

Коля выскочил из комнаты и вытер со лба обильно выступивший пот. Повезло ему сейчас просто невероятно! Слава Богу, отмазка сработала! Осталось только спрятать деньги в ранце и принести воду, чтобы мать точно ничего не заподозрила. Так и сделал, оставшись непойманным. Та потом пересчитывала деньги и даже не заметила, что оттуда пропала сумма. По всей видимости, налички там всё-таки было предостаточно.

Наконец, Коля в один из дней после школы сходил в цветочный и купил Анне розы, а потом ещё выбрал шоколадку подешевле на оставшиеся из сэкономленных на обеды деньги. Дойдя до квартиры, развернул газетку, куда были завёрнуты цветы, поправил букет и вместе с ним появился у её порога.

Когда она открыла, с удивлением спросила:

– Это для кого? Маме купил?

– Вам, Анна Сергеевна!

Та взяла цветы.

– А за что? – недоумевала она.

– За то, что помогаете. За то, что заботитесь, цените и любите. В благодарность за всё.

Щёчки её покрылись нежным и розовым румянцем.

– Коль, не стоило… Это мелочи… Моя работа.

– А я думаю, что стоит, Анна Сергеевна.

Та улыбнулась и взяла букет.

– Ну ладно. Только давай договоримся. Называй меня Аней. Просто Аня, хорошо?

Коля улыбнулся, чувствуя, что его план соблазнения сработал.

– Ла-а-адно… Аня!

– Проходи.

Правда, уже внутри у неё Колю ждало небольшое разочарование. Вместо флирта они продолжили сеансы психоанализа. Хоть он и был расстроен, но весь приём продержался от звонка до звонка, обсуждая с Аней отношения с одноклассниками, родителями и учениками. Когда закончили, она спросила:

– Чай будешь?

– Не откажусь, – отвечал Коля.

– Тебе как всегда с ягодами?

– Да. Желательно.

Аня вышла на кухню.

– А ты чего сегодня какой-то приунывший? Случилось что? – спросила она громким голосом

– Я? – смутился Коля, – да нет. Нормальный. Просто устал после уроков.

– Отдыхай тогда, не буду тебя больше сегодня мучить.

– Да ты не мучаешь. Мне, наоборот, с тобою очень хорошо.

– Славно.

Вдруг Коля обратил внимание на книжную полку. В этот момент даже сам себе удивился. Обычно в гостях сразу лез смотреть, какие у кого есть книги, а у Ани чуть ли не каждый день в течение почти трёх недель провёл, но на её библиотеку доселе не обращал никакого внимания. Удивительно.

– Ань, а можно я посмотрю, какие у тебя есть книги?

– Там в основном по психологии всё, – отвечала она, – но посмотри, чего уж там. Вдруг найдёшь для себя что-то интересное…

Коля встал с дивана и принялся рассматривать книжки. Большинство из них были научными без красивых обложек, но с какими-то сложными и даже заумными названиями. Перебирая одну за другой, он уже был готов плеваться с того, до чего скучное у Ани собрание – ни одной художественной! Но в тот момент, когда был готов забросить это занятие, наткнулся на обложку со снимком с камеры видеонаблюдения, где по какому-то коридору шёл парень с ружьём наперевес. Поверх фото крупными буквами было написано:

ДЭЙВ КАЛЛЕН

КОЛУМБАЙН

Коля открыл книгу и быстро пролистал её, иногда задерживаясь на картинках. Но даже такое беглое знакомство позволило ему понять, что книга повествовала про двух школьников из Америки, устроивших массовую стрельбу в школе «Колумбайн». К своему удивлению и стыду Коля про этот случай ничего не знал, поэтому с большим любопытством уселся на диван, решив познакомиться с книгой подробнее. И чем больше отрывков он читал на разных страницах, тем больше с ужасом и трепетом осознавал, что знакомился с историей Эрика Харриса и Дилана Клиболда, будто глядел в кривое зеркало, где видел самого себя. Сердце Коли забилось сильнее, ноги и руки будто бы переставали слушаться тела. Чем больше он читал, тем глубже, как ему казалось, погружался в омут памяти из «Гарри Поттера», словно наблюдая за происходящим со стороны. Его состояние всё больше становилось похожим на шок.

– Что читаешь? – неожиданно отвлекла его вернувшаяся в гостиную Аня, сильно испугав Колю, отчего тот даже встрепенулся. Ей же повезло, что задала вопрос уже после того, как поставила чай на стол.

– Господи…

– Ты чего испугался? – усмехнулась Аня.

– Да просто неожиданно… – облегчённо вздохнул Коля, схватившись за сердце.

– Да ты меня сам больше, наверно, перепугал! – улыбнулась Аня, потом ещё раз повторила, – что читаешь то?

Коля показал обложку.

– Вот.

– Ого! Колумбайн?

– Да… – кивнул Коля, – расскажешь подробнее?

– Хорошо. Расскажу. А пока садись за стол. Чай готов.

Коля выполнил указание и попутно навострил уши.

– Ну так что? – поднял он брови.

– А что тебе интересно?

– Всё!

– Ну можешь книжку прочитать, да узнаешь. Если захочешь, я тебе дам на домашнее чтение.

– Я бы хотел твой взгляд на событие.

– Мой взгляд? – Аня задумалась, – тут всё просто. Два парня устроили массовую стрельбу в школе по одним причинам, общество приписало событию совсем другие, потому что не может признаться само себе в том, что проблема существует. Как-то так, если совсем вкратце.

– Над ними тоже издевались в школе как надо мной, а учителя не хотели решать проблему?

Аня пожала плечами.

– Ну вообще Харрис и Клиболд не были типичными школьниками, которых как-то задевают. Их, конечно, иногда обижали, но не так, чтобы… В остальном обычные ребята. Их потом пытались выставить униженными на одноклассников, учителей, общество, но по факту они таковыми не были. За некоторое время до преступления даже сами задирать не стеснялись. Разве что Клиболд вроде бы выглядел более застенчивым и замкнутым… – Аня задумалась, – мне кажется, что изменения в их сознании даже психолог не сразу бы заметил. Учитель и подавно, потому что педагогической системе проще на проблему не обращать внимания, нежели искать способы выхода. Так ребята оказались предоставлены самим себе, и произошло то, что должно было…

– А как им пришло в голову устроить расстрел? Что заставило?

– Они… Они хоть и не были аутсайдерами и не казались таковыми, но чувствовали себя иначе.

– И что им в своей жизни не понравилось?

Аня пожала плечами.

– Когда юноши молоды, их будущее не определено, а впереди уже маячит груз ответственности: завести семью надо, например, для чего нужны стабильная и прибыльная работа, физическое здоровье и жена, которая не убежит после первого же разлада к другому мужчине. Для этого нужно сделать то, это, пятое, десятое. Если же живёшь не в мегаполисе, а где-то на окраине, сам понимаешь, с достойной оплатой за труд вне экономических и промышленных центров везде беда, неважно США это или Россия. Глубинка везде одинакова – возможностей для самореализации минимум, а трудностей на пути слишком много. Будущее Харриса и Клиболда было туманным, перспектив мало. И то, что они решили сделать, это… Если прочитать их дневники, можно сделать вывод, что это просто было… Самоубийство.

– Самоубийство, при котором они вместе с собой забирают ещё кого-то?

– Да. Бывает и такое. Иногда некоторым настолько страшно умирать, что они готовы убить вместе с собой других. А бывает и так, что человек слишком высокомерен, потому считает обязанным забрать вместе с собой тех, то ему не ровня.

– Хм… задумался Коля, – я то думал, что раз такое и возможно, то только если кого-то сильно унижали…

– В большинстве случаев униженные терпят.

– Потому что верят в то, что их ждёт прекрасное и светлое будущее, и поэтому не стоит портить себе жизнь из-за тех, кто тебе её поганит?

– Именно! – щёлкнула пальцами Аня, – и я так подозреваю, раз ты с таким любопытством заинтересовался этой историей, то нашёл много общего со своей?

Коля смущённо отвёл взгляд и глупо улыбнулся. Учитывая то, что она о нём знала, догадаться было не так уж и сложно. В глубине его искалеченной души действительно томилось непреодолимое желание убить как можно больше одноклассников. Не просто изредка появляющаяся мысль, но вполне осмысленная затея с давно уже назревавшим планом. Только вот как теперь доказать ей, что он не больной псих, желающий устроить кровавую баню?

– Я…

– А я знаю, о чём ты сейчас думаешь! – продолжала Аня, – как бы не показаться ей таким же отморозком, как те, про кого она сейчас рассказывала, верно?

Коля помотал головой и похихикал.

– Да нет, конечно! Я бы никогда…

– Скажи мне, у тебя есть какая-нибудь долгосрочная мечта, желание реализовать себя в чём-либо?

Коля задумался. Он уже давно ни о чём не мечтал. Планов никаких не было. Он даже не знал, куда бы ему поступить после школы с учётом того, как упала его успеваемость за последние несколько лет. На дворе уже декабрь, скоро новый год, а там уже и майские, а он даже не представляет, по каким предметам будет ЕГЭ сдавать! Одно лишь желание, лишь бы от Коли все отстали, а потом запереться в комнате, да играть в стрелялки. Больше он ничего от жизни не хотел. Но если скажет ей об этом, она точно подумает, что Коля псих, а потом сдаст в дурку с формулировкой «для твоего же блага». Если скажет, что у него конкретно сейчас на уме желание потрахаться с женщиной, Аня подумает, что он грязный извращенец, и больше никогда к себе не пустит. Да и если более серьёзно взглянуть на вопрос, ему бы, конечно, очень хотелось иметь какие-либо долгосрочные планы, но в наш век нестабильности, когда в мире каждый день творятся просто чудовищные вещи, разве можно загадать хоть что-то надолго и наперёд? И вот как тогда выкрутиться? Надо что-то придумать…

– Не можешь ничего придумать? – спросила Аня. Коля даже и не заметил, что молчал в ответ довольно продолжительное время.

– Ну я…

– Давай упростим тебе задачу! – улыбнулась Аня, – какой предмет даётся тебе в школе проще всего?

Коля опять задумался. Учитывая, что его успеваемость упала, то сложно было выделить предмет, дававшийся легко. В шестом классе, например, самым простым была музыка. Правда, ещё в пятом это не уроки были, а самый настоящий, кромешный ад из-за предыдущего учителя. Коля до сих пор не понимал, по каким критериям тот ставил двойки за пение: не все от природы наделены талантом хорошо слышать музыку. Требовать попадать в ноты от учеников, которые в большинстве своём даже этих самых нот не знают – бред. Можно, конечно, их научить, но не каждый будет от природы Йеном Гилланом с 4,5 октавы. Того же мнения была и учительница, пришедшая предыдущему на смену. Она ставила за музыку всегда исключительно лишь одни пятёрки. Так что с тех пор этот предмет давался проще простого.

Если же говорить о нынешних дисциплинах, то Коле очень нравилось программировать. С тех самых пор, как только ему подарили книжку на тему, с того момента он зачитал её до дыр, а позже и сам попробовал что-нибудь написать на Паскале. И вот казавшийся столь сложным алгоритм калькулятора становится детсадовской ерундой. А позже долгая и упорная практика уже позволяет написать простейшие танчики, аналогичные тем, что выпускались на портативках «Brick Games», только ещё лучше: Коля рассчитал алгоритм рикошетов, отчего играть стало ещё веселее. Пожалуй, этим он и хотел бы заниматься – программировать игры. Но кому он нужен со своими танчиками и калькуляторами? Да и рассказы тех, кто в подобных компаниях работает с переработками по 12-14 часов шесть дней в неделю, вообще никак не вдохновляли.

– Ну я в информатике шарю.

– Это программирование, да? Я правильно понимаю? – спросила Аня.

– Ну да…

– Вот! Станешь крутым программистом!

Коля усмехнулся.

– Надеюсь, конечно.

– Да ты не надейся, а действуй! Занимайся, работай, старайся! И всё получится, вот увидишь! Так у тебя появится тот самый смысл жизни, о котором мечтаешь, и ты снова захочешь жить и радоваться каждому дню! А цель, к которой ты идёшь, пересилит любое желание поквитаться с обидчиками здесь и сейчас. Они не стоят того, чтобы из-за них жизнь портить! Да они ещё завидовать тебе будут! Дворниками устроятся, чтобы пороги твоего офиса мётлами убирать. Вот увидишь! Так и будет.

Уходил Коля от Ани в этот раз в особенно хорошем настроении. Её последние слова вселили в нём уверенность, что у него в жизни всё получится до такой степени, что он уже представлял, как будет кидать Михайлову с Поветкиным милостыню в ноги где-то в подземном переходе, где эти два бомжа будут сидеть с протянутой рукой и просить на водочку и хлебушек ради Христа. А Маришка с Ируськой… Снимет этих дешёвых проституток сразу двоих и устроит жаркую групповуху. Те при виде него будут стыдливо прикрывать лицо, а он, наоборот, заставит их с удовольствием смаковать каждую капельку кончи с его члена. Да! Только так этих блядей, он и будет пользовать! Ибо заслужили! Ибо не может быть, не заложено законами природы, чтобы человеку вечно не везло. Немыслимо, если суда кармического не существует, а Коля, пострадавший пуще всех, ничего не получит по итогу от жизни! Так просто не бывает!

Как пришёл домой, уселся за компьютер с утроенной силой, занимаясь программированием. И ничто его больше не волновало. Что-то там кричал с кухни отчим – срать на него! Где-то плакалась мать о своей нелёгкой доле – ссать на неё! Круглов, Поветкин и Михайлов больше не тронут, а Маришка с Ируськой… Да пошли бы они нахуй эти две жалкие и никчёмные швабры! Из-за их постоянного поросячьего визга переживать? Только время тратить! Даже MaGmA47 по традиции Мягков больше не включал. К чёрту всех, всё и вся! С этого момента Коля сказал себе: «Теперь у меня есть цель, теперь у меня есть мечта. Ничто плохое не имеет смысла и не должно отвлечь от её исполнения. И хуже будет тем, кто встал у меня на пути!»

Перед сном Коля ещё раз помянул хорошим словом Аню и уснул так крепко и безмятежно, что впервые за несколько лет вообще не видел снов. И утром именно оттого испытал по-настоящему щенячий восторг.

***

Когда родителей Маришки вызвали в школу, и это всего за две недели до нового года, весь класс только это и обсуждал. Невозможно было не заметить, как та в сопровождении своего отца, довольно уважаемого человека, кстати, державшего в городе несколько спортивных магазинов, шла по коридорам школы, стыдливо отворачивая взгляд при виде одноклассников. Что такого Маришка сделала, чтоб до подобного доводить?

Только в класс зашла Ира, чтобы распустить по народу очередную сплетню, сразу весь класс облепил её, словно голодное полчище комаров, жаждущее свежей крови. Та отмалчиваться не стала.

– Ну! Рассказывай!

– Да чего там рассказывать? Мы вчера с Маришкой в туалет зашли, чтобы покурить. Стоим, никого не трогаем. Вдруг в туалет заходит Веретенникова…

В этот момент Коля, стоявший чуть поодаль и слушавший разговор, напрягся. До этого ему никогда не было интересно слушать сплетни и обывательскую болтовню всякого биомусора. Но тут речь шла про Аню, потому пропустить, хочешь или не хочешь, никак было нельзя.

– Кто такая Веретенникова?

– Наш школьный психолог!

– А-а! И чё она?

– Начала ругаться, мол, чего в туалете курим, типа после нас не зайти. Ну, короче, всю вот эту муру.

– Нихера се…

– Вот у меня такая же реакция была, – рассмеялась Ируська, – я сразу же сигу выбросила, а Маришка накануне с парнем поругалась, из-за этого в тот момент злая была как собака! Вот она при виде Веретенниковой не только курить не перестала, но и сама на неё быковать начала. Мол, ты чё нам тут пообщаться не даёшь, мешаешься?

– Офигеть!

– Так я тоже офигела, ребят!

– И чё дальше было?

– Веретенникова ругаться начала, типа ты чё так со взрослыми говоришь. А Маришка на неё прям матом – ты пизда ёбаная, да ты никто вообще, даже не мать, чтобы указывать. Психичка после этого сказала, что тогда придётся родителей в школу вызвать. Маришка ещё сильнее орать начала, мол, да ты сука, да как ты смеешь, да я тебя на куски порву. Психичка говорит – давай! И Маришка на неё с кулаками полезла, волосы пыталась Веретенниковой вырвать.

– Пиздец просто она…

– И кто их разнял?

– Техничка шварбой Маришку оттолкнула, только как, я точно не поняла, и между ними встала, а дальше мы с уборщицей её удерживали. Кое-как и разошлись. Психичка сразу к директору побежала, а Маришка ей в след кричит – беги, беги, я тебе ещё отомщу. А сегодня вот к директору.

– Ну это охренеть!

«Ага! Теперь понятно почему Аня отменила вчерашний сеанс…» – подумал Коля. Она его выцепила вчера после школы и сказала сегодня к ней не приходить. Тот сначала подумал, что она за что-то на него обиделась, весь оставшийся день в тревогах провёл, даже от обеда с ужином, а также от завтрака сегодня отказался. А тут вот оно что! Зря только волновался. Только вот странно, чего она промолчала? Коля б наоборот её утешил, поддержал. Не чужие люди уж вроде, чтобы проблемы и боль внутри себя держать. Особенно, если всякие дуры задирают, пользуясь для прикрытия свинства связями и положением.

После уроков он попытался найти её в кабинете, но Ани там не оказалось.

– Ты кого ищешь? – прозвучал вопрос у него за спиной. Коля обернулся, увидел техничку.

– Анну Сергеевну.

– Она же домой ушла.

– Давно?

– Да минут десять назад! Такая заплаканная, поникшая была…

Ни секунды не задержавшись после этих слов и быстро одевшись, Коля пулей рванул до квартиры Ани. По пути чуть не попал под автомобиль, пока перебегал дорогу: так торопился и даже не заметил, что горел красный свет. Не задерживали его ни снег с сильным ветром, ни влажный, ледяной воздух с минусовой температурой. Наоборот, казалось, ободряли.

Но в итоге буквально двадцать минут, и он уже около Аниного дома. Первым делом отдышался: так как на спорт клал большой болт, то после столь интенсивного бега заработал одышку. Теперь же твёрдо решил следить за здоровьем и беречь тело, но последствия его домоседства вот так дали о себе знать. Как пришёл в себя, набрал в домофоне номер её квартиры и стал ожидать звонка. Ответа нет. Остался ждать. Звонил ещё и ещё, но без результата. Не сдался – продолжил стоять, даже несмотря на всё больше портившуюся погоду. К парадной подходит та самая соседка, что выгуливала таксу, когда Коля впервые оказался у Ани. Она потом часто видела его возле дома и привыкла считать своим.

– О! Коля! Здравствуй! Снова заниматься?

– Здравствуйте! Да… Только Анна Сергеевна что-то не открывает.

– Да ты что…

– А на улице что-то холодно.

– Интересно, чего это она…

– Не знаю.

Соседка махнула рукой.

– На самом деле я её вчера увидела, застала не в духе. Впервые видела Анечку такой подавленной. Обычно вся такая жизнерадостная, улыбчивая… А тут словно жизнь из неё высосали!

– Это одноклассники мои так постарались, а я просто хочу её успокоить.

– Вот как… – женщина пожала плечами, – если не открывает, быть может, причина есть? Хочет одна побыть, например…

– Да это понятно. Но мне правда нужно с ней поговорить. Да и холодно на улице, снег, буран вот…

– Я обычно чужакам в наш подъезд входить не даю, но тебя пущу, так уж и быть.

– Спасибо большое! – улыбнулся Коля.

– Но смотри… – соседка показала на него указательным пальцем, – будешь дебоширить или баловаться – вызову милицию!

– Я таким не занимаюсь!

Соседка открыла дверь парадной.

– Проходи.

– Ещё раз спасибо!

– Давай быстрее!

Коля мигом залетел в подъезд и на лифте поднялся на последний этаж, где жила Аня. Там позвонил в её квартиру. Ответа нет. Набирал ещё и ещё, а потом начал стучаться.

– Анна Сергеевна! Откройте, пожалуйста! Это Коля! У нас с вами занятие, вы помните? Анна Сергеевна! Вы дома? Откройте!

Внезапно с той стороны двери послышался её хоть и грубый, раздражённый сейчас, но даже так для Коли сладостный и чарующий Анин голос.

– Я вам сказала, Николай, что у нас занятия на паузе! Я как-то невнятно выразилась?!

В этот момент Коля с жалобным лицом прижался к двери, словно изгнанный из дома пёс, желавший вернуться к своей хозяйке. Он никогда раньше не отличался красноречием или даром убеждения, больше всего бесился, если нужно было кого-то убеждать или уговаривать. Но сейчас именно это ему и необходимо сделать. А если махнуть рукой, как показалось, он сразу её потеряет. И более всего ему не хотелось именно этого. Коля с помощью занятий с Аней только-только начал учиться любить жизнь, людей, принимать вызовы судьбы и все неудачи. До этого он даже с людьми общего языка найти не мог, а тут даже с одноклассниками впервые стал нормально общаться и впервые почувствовал себя вроде как интересным, но самое главное – более уверенным в себе. С Аней же общение было как по маслу. Она любила и умела разговорить даже самого молчаливого из молчунов, она классно шутила, поднимая Коле настроение, с ней в принципе было как-то невероятно легко, нежели с другими. И потерять её вот сейчас, в эту самую минуту… Для Коли это будет равносильно не просто личной трагедии. Тут только слово катастрофа подходит, ибо без неё жизнь не жизнь. И сейчас он не мог допустить этой самой катастрофы, иначе никак нельзя! «Включи мозги, подруби всё возможное красноречие, что есть и постарайся уговорить её открыть дверь!» – произнёс про себя Коля, вдохнул и выдохнул. Момент истины…

– Аня… Я знаю, что у вас с Мариной произошло. Она гадина просто. Дура. Конечно, легко бы сказать, мол, не обращай внимания. Но я лучше других знаю, как это тяжело. Да и мне сейчас не очень понятно, насколько тебе сложно из-за произошедшего. Может, я, конечно, совсем не вовремя, и ты хочешь побыть одна. Но ты сама говорила мне как-то, что оставаться один на один со своими проблемами – то есть верная дорога туда, откуда выхода не будет. Помнишь ведь, ты мне говорила это? Мол, нельзя быть одному, Коля! Мир жесток, и только с поддержкой ближних в нём можно выжить, ведь даже самый закоренелый индивидуалист не смог бы построить рай на земле. Помнишь? Именно поэтому я и пришёл сюда – поддержать тебя. Чтобы ты не оставалась наедине со своими проблемами. Может мне не достаёт красноречия, чтобы лучше выразиться. Может я вообще для тебя маленький и глупенький наивный ребёнок. Но я просто хочу, чтобы тебе было хорошо…

Коля закончил. Наступила томительная пауза, продолжавшаяся, казалось, целую вечность. В этот момент поразительное и завидное упорство взяло верх над обречённостью вечного поражения перед превратностями судьбы. Сдаваться сейчас уж очень не хотелось. Была больше готовность продолжать уговоры и вести диалог фактически с дверью, но не оставлять попыток убедить Аню открыть Коле. Потому тот и готов был, если надо, оставаться хоть до завтрашнего утра, но дождаться, пока она откроет клятую дверь.

– Почему? – услышал он из-за двери единственный, короткий вопрос заплаканным и подавленным голосом.

– Не знаю как правильно выразиться, чтобы не оттолкнуть…

– Говори прямо!

Коля нервно вздохнул.

– Мне кажется, что без тебя мой мир превратится в ад, и я уже больше не смогу вылезти из той ямы, из которой ты меня вытаскиваешь все эти дни. К тому же мне всё больше начинает казаться… – Коля замялся, не желая этого говорить из страха спугнуть. Но голос из-за двери настоял:

– Что начинает казаться? Говори прямо! Если ты усвоил мои уроки, то помнишь, что в некоторые момент искренним быть просто необходимо.

– Да… Я помню.

– Тогда говори!

Коля жалобным и трясущимся голосом произнёс:

– Я влюбился в тебя, Ань. Да даже не просто влюбился. За всё это время я успел тебя полюбить. И даже не представляю, что со мной будет, если рядом не окажется тебя… Я боюсь даже думать об этом…

Неожиданно металлические замки стали открываться. Коля отошёл чуть назад. Дверь отворилась.

– Заходи.

«Господи, спасибо!» – воскликнул про себя окрылённый Коля и зашёл внутрь.

Аня стояла вся заплаканная в одном халатике с мешками под глазами и поникшим видом. Некогда жизнерадостная и улыбающаяся выглядела столь жалкой, будто бы всю жизненную силу, энергию из неё высосал дементор Азкабана. И наблюдать эти изменения у психолога, по идее обязанного быть образцом стойкости перед лицом всех невзгод оказалось немного даже жутковато. Неужели обыденный и даже бытовой школьный конфликт мог вызвать у неё такие перемены в психологическом состоянии, чтобы она довела себя до края и выглядела бы столь подавленной с крайне плачевным и даже болезненным видом?

– Как ты? – спросил Коля.

– Бывало и лучше… – всхлипнула Аня.

– Если ты насчёт Маришки так, то не переживай. Я тебе рассказывал. Она же дура полнейшая…

Аня сквозь слёзы и боль улыбнулась.

– Да я не только из-за этого. Ситуация с Мариной усугубила моё и так не лучшее состояние, но причиной не была. Хотя я, конечно, могла бы ей помочь, пожелай она того. Но Марина не захочет. Характер у неё упрямый. Вся в отца.

– Значит примирение у директора закончилось ничем?

– Закончилось бы, не встань директор на мою сторону. Да и благо сейчас в школьных коридорах камеры видеонаблюдения стоят. В итоге отец заставил её извиниться, хоть и упрямился до последнего – убеждал директора, что это я первая на Марину напала ещё в туалете…

– А что тогда с тобой произошло, если не из-за Марины?

– Призраки прошлого, Коль. Не хочу об этом говорить… – Аня помотала головой.

– Я всегда выслушаю…

Она в ответ улыбнулась.

– Я знаю. Но это слишком личное. В конце концов моя проблема, да и не решишь ты её. Да и вряд ли кто решит… – после этих слов Ани Коля опустил голову, – проходи лучше в комнату, а то в коридоре стоишь как не свой.

– Если ты расскажешь, быть может, помогу… У меня отчим в полиции работает. Можно его попро…

– Иди в комнату! – повелительным тоном настояла Аня, – я скоро присоединюсь.

Тот не стал перечить, исполнил её просьбу и прошёл в комнату, усевшись диван. Пока пребывал один, раздумывал над её словами про то, что вряд ли кто-либо решит её проблему. Ведь ну что такого могло произойти, чтобы Коля не мог ей помочь? Не уж то нарвалась на каких-то бандитов? Если так, то как с ними повелась? Вроде не выглядит той, кто со всяким биомусором водится… Тогда что с ней могло произойти? Кредиторы, навязчивые ухажёры? «Да покажи пальцем на любого, кто обижает, и я украду у отчима пистолет, да застрелю любого! Просто скажи, кто!» – не находил себе места Коля: «Я не мальчик уже! Не бесполезный нахлебник! Как можно так несерьёзно ко мне относиться?!» Ещё немного повозмущавшись про себя, успокоился, остановившись на том, что, возможно, Аня тоже его любит, поэтому не хочет, чтобы он пострадал. Как раз в этот момент она и присоединилась к Коле, пристроившись напротив на стуле.

– Чай, если хочешь, наливай себе сам. В холодильнике смотри, что будешь на закуску. Бутер сделай себе. Может, даже печенье или конфеты где найдёшь… – Аня улыбнулась, – я же знаю, ты сладкоежка.

– Спасибо. Попозже, если захочу.

– Ведь ты сюда пришёл не за этим…

Колино лицо расплылось в довольной ухмылке.

– Да. – пожал плечами, – на самом деле просто навязал себе всякое. Боялся, ты специально от меня скрываешься или больше не хочешь занятия проводить. Вдруг обиделась, или случилось чего…

– Всего два дня, Коль, а ты уже панику поднимаешь… У меня просто наступила чёрная полоса, поэтому я на время остановила занятия, чтобы не напрягать никого своими проблемами. Но это же не повод стучаться ко мне, чуть ли не дверь выламывая!

– Извини. Я…

Аня аккуратно и нежно взяла Колю за подбородок. Они посмотрели друг другу в глаза.

– Не за что извиняться. Ведь ты не за занятиями сюда пришёл. Тобой движет чувство более высокое… Если не наврал, конечно, чтобы просто завалиться ко мне.

Коля немного испугался.

– Нет, я не врал. Просто боюсь, это тебя спугнёт. Всех ведь пугает.

– И немудрено! Подходить к девушке просто так и неожиданно ни с того, ни с сего говорить ей, что любишь – это выглядит, мягко говоря, странно. А если грубо говоря, как нелепая и наивная попытка как можно скорее затащить в постель в надежде, что девушка растает от одного только признания. В искренность в этом случае никто не поверит. Нужно сначала, как минимум, просто пригласить погулять, пообщаться, пошутить пару раз и посмотреть, смеётся ли девушка над твоими шутками, например. А там уже сам увидишь, есть ли шанс хоть на что-то.

Коля удивился.

– Ты так говоришь…

– Как будто сама была свидетельницей всех твоих провалов на любовном фронте? – хихикнула Аня, и отмахнулась, – не переживай. На самом деле это главная ошибка огромного числа парней при подкатах к девушкам – надеяться, что всё получится быстро. Если хочешь большой и чистой любви, то для этого нужно попыхтеть и постараться. А если нужно просто немножечко секса, то сейчас трудностей с этим всё меньше, благо есть интернет. Пишешь в каком-нибудь анонимном сообществе в соцсетях, что хочешь потрахаться и желающие сами тебе напишут в ответ. Ничего сложного.

– Так просто?

– Ага. Ты просто пока ещё не осознаёшь, какие возможности даёт интернет для новых знакомств.

Коля смутился.

– Ну… Если ты всё ещё думаешь, что я в коридоре был с тобой не слишком искренним, то…

Аня снова его перебила и усмехнулась.

– Коленька, не заметить, что ты в меня втюрился по уши, было сложно. Буквально глазами пожираешь при каждой встрече. И… Кажется, одновременно с этим боишься потерять. Это читается у тебя на лице. Даже экстрасенсом не надо быть. Ты хочешь, всё прекрасно видно. И знаешь… Я поспешу тебя обрадовать. Хоть и не так сильно, чтобы прям сохнуть, но ты тоже мне симпатичен.

Глаза Коли в тот момент натурально загорелись от счастья. Она хоть и не призналась ему в ответной любви, но это было лучшее из того, что он слышал за всё время с начала пубертата и желания спать с женщинами. Ибо какое же счастье узнать, что ты – забитый и замученный жизнью очкарик с не самой приятной по правде говоря внешностью и весьма посредственными навыками коммуникабельности нравишься хоть кому-то в этом холодном и жестоком мире, полном эгоистов и лицемеров, не понимающих, что ты тоже человек, и у тебя тоже есть чувства, эмоции, желание быть любимым. Притом не по праву рождения, потому что повезло с генами, не потому что ты богат, успешен или более общителен, а потому что просто существуешь как и все в этом мире, а значит достоин хоть каких-то данных природой благ. Ты из той же плоти и крови как и все, живёшь под тем же солнцем, дышишь тем же воздухом и пьёшь ту же воду, потому тоже заслуживаешь быть счастливым, как и остальные. Вот вся математика.

– Спасибо! – отвечал Коля. Больше ему на тот момент в голову ничего не пришло, да и язык от волнения даже повернуть было тяжело.

Аня в ответ хихикнула.

– Да не за что, Коль.

– Нет, правда! Мне никто и никогда даже таких тёплых слов не говорил! Никто безвозмездно для меня добра не делал… – Коля чуть не прослезился, – я тебе так благодарен, – он кинулся Ане в ноги, стал целовать колени, – спасибо! Ты даже не представляешь как сильно ты мне дорога!

Аня тихонько засопела, закатив глаза, потом ответила.

– Коль, это лишнее. Я бы…

– Я люблю тебя. Просто обожаю! – тот покрыл её ногу поцелуями. Когда дошёл до ступни, начал целовать её.

– Коля, Господи… – взвизгнула она и засмеялась.

Тот остановился.

– Тебе больно?

– Нет, нет! Всё хорошо… Просто… – Коля вновь принялся ласкать её ступни, – Я очень кайфую с этого…

Закончив с одной, он принялся за другую, а после раздвинул Ане колени, приподняв её халатик. Она всё это время была без трусиков. Коля тут же исполнил главное своё желание, о котором мечтал и с самого знакомства с Аней, и с того самого момента, как вообще впервые включил порно. Та же громко застонала, прижав его голову как можно сильнее к себе.

Как только получила достаточно удовольствия, чуть ли не силой оттолкнула прижавшегося к ней Колю, попутно оттянув его за волосы. Тот с тревогой спросил.

– Тебе не понравилось?

– Всё нравится, но обычно начинают с поцелуя, а не с куни.

Аня приблизилась своими губами к его, но тут Коля отвечал:

– Я не умею взасос…

Она вздохнула.

– Просто открой рот и слегка высунь язык. Когда мой соприкоснётся с твоим, вращай своим вокруг моего. Всё просто. Давай!

Тот сделал всё так, как было велено, и ощутил кайф, какого никогда ранее не чувствовал. Это было сладко, мокро, слегка щекотно и просто невероятно, ведь он по всей видимости и поцеловался раньше Васи, и потрахается тоже раньше него. Утрёт им нос так, что обзавидуются. Коля был на седьмом небе от счастья, продолжая приятный процесс.

***

Поначалу Коле было страшно делать Ане куни. За год до этого у него с отчимом как раз был разговор по этой теме, послуживший причиной этого самого страха. Они в тот день сидели на природе на берегу реки. Мать как раз ушла в лесок собрать грибов и ягод, а Стас, сначала взглянув на пойманную рыбу в ведре, обратился к пасынку.

– Хочешь совет по жизни дам?

– Давай.

Отчим с умным видом начал толкать свою речь за жизнь:

– Колян, запомни: не смей становиться пиздализом ни в прямом, ни в переносном смысле! Таких жизнь не любит. Таких не уважают. Пиздализы – они другими словами подкаблучники. Подобные орлы готовы девочек на руках носить, лишь бы те дали им шмоньку понюхать. Так мужики с друзьями ссорятся, с матерью родной, лишь бы под каблуком. Вот вспомни – типичный пример! Сказку «Морозко» видел же, по телеку показывали? Ну это… Тепло ли тебе девица. Ну?

– Помню.

– Вот там мачеха девочку мучила, а папа ничего сказать не мог, потому что пиздализ по жизни и терпила был. Разве он молодец? Нет, конечно! Чмо он ходячее! А твоя задача как мужика – никогда таким не стать и близких ради бабы не предавать. И не самоунижаться тем более. Бабы в этом мире не переведутся, а уважение окружающих вернуть, знаешь ли, сложно. Поэтому учись не в ногах у баб валяться, а их подчинять, воспитывать. Только так мужиком будешь, Колян. Вот. А что до прямого смысла, то я тебе секретик расскажу. Ты пока про него не в курсе, потому что щенок, но знать надо. Вот ты когда сухарь свой подмываешь, вспомни, ты ж его с мылом можешь помыть, да?

– Ну да.

– А женщина внутри помыть не может! Именно поэтому хуй гигиеничнее пизды. Ща объясню! Вот представь теперь: её туда ебали все кому ни попади, а она после даже помыть не может в отличие от мужика! От неё вонять будет яйцами тухлыми, наверняка сифак от неё какой-нибудь подъязычный подцепишь… – Коля сморщился от омерзения, – ну вот согласись, только полный олень туда полезет языком, понимаешь? Заразиться можно вообще чем угодно – СПИДак, гонорея, ещё во рту чего выскочит… Это же пиздец, да?

– Ну да.

– Поэтому никогда пизду не лижи, Колян! Никогда! Ни в прямом, ни в переносном смыслах!

После Стас по-братски похлопал пасынка по спине и принялся дальше ловить рыбу.

С того разговора Коля хоть и мечтал о куни в своих влажных фантазиях, но всё-таки немного боялся: кабы не подцепить чего! Но с Аней все его страхи и сомнения развеялись в один миг. Влагалище у неё никакой тухлятиной не воняло, но даже, наоборот, приятно пахло мускусом. Оттого ещё более жадно но ласкал её там своим языком. Плюс к тому Аня сразу дала понять, что правильный куни делается, когда язык ласкает клитор, а засовывают его прямо во внутрь вагины только те, кто делать его не умеет. На клиторе же если какие бактерии и есть, то только те же самые, что обитают в моче, а с учётом того, что даже Колина бабушка уриной зубы полоскала, когда те болели, то заразиться чем-то большим, нежели тем, отчего страдала она после уринотерапии (если страдала), было нельзя. Так у него исчез ещё один страх.

Разумеется, помимо куни Коля почувствовал и удовольствие от минета, и кайф от классического вагинального секса в самых разных позах, но именно куни ему запомнилось пуще всего. Оттого он при каждой следующей встрече, при каждом очередном сексе просил только одного – ещё раз сделать Ане приятно, благо она на счастье Коли была совсем не против. Порою же в порыве страсти сжимала его голову у себя между бёдер, чем приводила Колю просто в неописуемый восторг. А когда же Аня отнекивалась, не желая секса, ему было достаточно просто поцеловать ей ступни, как та тут же была готова трахаться вновь. Какая-то магия, не иначе!

А либидо у Коли просто зашкаливало. Он, казалось, уже просто не может обходиться без секса с ней. Каждый день уроков был для него мукой, ведь он с нетерпением ждал их окончания, чтобы снова прийти к Ане и сделать ей столь желанный для него кунилингус. А после того, как он получал желаемое, всеми правдами и неправдами старался остаться у неё на ночь, чтобы продолжить. Только вот Аня запрещала, побаиваясь, что про них могут начать распускать какие-то слухи, если они будут оставаться вместе, утром вместе появляясь у дверей школы. Поэтому каждый раз Коля возвращался домой злым, ибо вновь нужно было ждать вечера, чтобы заняться с ней сексом вновь.

Все мысли были заняты Аней и в тот последний учебный день перед новогодними каникулами. Все остальные думают про ЕГЭ, про то, где отпразднуют новый год, в какие видеоигры порубятся на досуге. Коля же еле-еле досиживал третий урок обществознания, слушая очередную абсолютную скукотень про религию и общество, а мечтал лишь о том, как разденет свою возлюбленную и будет вновь стоять перед ней на коленях, пока она продолжит крепко прижимать его голову к своей киске. И как бы ни старался сосредоточиться на учёбе, но ничего не получалось. В голове его все мысли, мечты и желания были только об Ане. И только прозвенел звонок к следующей большой перемене, Коля тут же помчался к ней в кабинет в надежде застать её там. Ему было всё равно на свои уроки, на нависший над головой ЕГЭ, на Анину занятость. Пока снова не почувствует на своих губах её вкус, он не успокоится.

На его счастье она сидела в кабинете и что-то строчила на компьютере. Он закрыл дверь в коридор и прижался к ней, смущённо поглядывая на пол.

– Привет.

– Привет, Коль. Тебе чего?

– Я соскучился.

– Я тоже. Но придётся чуть подождать и потерпеть. У тебя уроки, у меня работа.

– Я пытался, у меня не получается! – воскликнул Коля.

– Так постарайся ещё… – сухо отвечала Аня, не отвлекаясь от печати, – я не могу просто так взять, бросить работу и начать удовлетворять твой подростковый недотрах. Потерпи. Вечером всё сделаем.

– Да не получается! У меня сейчас все мысли только о тебе! Я уже не могу слушать учителей, сосредоточиться не выходит! Я думаю о тебе сутки напролёт, ночью уснуть не могу, так как все мысли только об одном. Это и кайф внеземной, и мука невыносимая! У меня от тебя голова кругом…

Аня вздохнула и, бросив работу, взглянула на Колю.

– Солнышко, я понимаю, что понравилась тебе настолько, что ты без секса со мной и минуты прожить не можешь, но и до такой степени сходить с ума тоже не стоит…

– А мне кажется, что стоит.

Коля в один прыжок достиг рабочего стола Ани, схватил с него лежавший на углу ключ от двери, мигом вернулся обратно и запер её изнутри. Потом снова повернулся к Ане, прижался к двери, тяжело вздохнул и нежно произнёс шёпотом:

– Пожалуйста. Я очень хочу твою киску…

У Ани глаза на лоб налезли. Она схватилась за голову, скрепив ладони на замок на затылке и недовольная спросила:

– Коль, вот как с тобой разговаривать?

Тот глазами виноватого щенка посмотрел на свою пассию.

– Прошу, я больше не могу терпеть.

Аня усмехнулась, развела руками и выставила вперёд свою ножку с натянутым капроновым чулком в туфле. Коля тут же подбежал к ней, встал на колени, снял ей обувь и припал губами к её ступне, целуя и облизывая каждый пальчик. Пока делал, негромко мычал от удовольствия. Аня тихонько постанывала, а после с трудом, чуть задыхаясь, скомандовала вполголоса:

– Под стол!

Коля покорно выполнил её просьбу, чувствуя себя в тот момент китайским мандарином, делающим придворный куни своей императрице. И чем сильнее Аня стонала, тем старательнее лизал он, думая про себя: «Наконец-то…»

***

Как прозвенел звонок с четвёртого урока, Маришка даже с места не встала, настолько ей было плохо. Последнюю неделю она то и дело ругалась с отцом по поводу драки с Веретеннниковой, упрекала его в том, что он поверил этой лживой твари, а не ей, стоило ему только увидеть ту видеозапись с камер наблюдения, где Маришка лупила психичку кулаками по голове. Мама так вообще расстроила: вместо поддержи, как обычно это делает при любых раскладах, в этот раз встала на сторону директора и отца, что вообще было на неё непохоже. «Интересно, что такого ей папа сказал, если некогда готовая за родную дочь этой Веретенниковой рожу расцарапать мать вдруг потребовала от меня заткнуться и смириться?» – думала про себя Маришка. До кучи ей в новогоднюю ночь устроили домашний арест, из-за чего ни потусить на хате с подружками, ни развлечься со своим новым парнем не могла.

Короче говоря, не в духе она была, с родителями всю неделю ругалась, Ирке чуть не врезала, когда та Маришку взбесила. Так и ходила она с повышенным давлением, с головной болью, вынужденная к тому же по требованию отца теперь каждому учителю улыбаться и выполнять их просьбы, только те у них появятся. «Благо хоть никто на шею не садится…» – думала про себя Маришка. А ещё ей очень хотелось курить, а купить сигареты было не на что. Так как папа узнал, что карманные расходы она тратит на курево, он теперь вообще ей деньги на всё перестал давать, а мама начала проверять, воняют ли у неё руки дымом. Оттого ей было особенно тяжело, ибо курильщику без сигарет жизнь не сахар, а поваренная соль, посыпанная на незаживающую рану.

Думала она обо всём этом и даже не заметила, как учительница английского постучала её по спине.

– Мариночка! Марина! Ты слышишь?

– Да! Что?

Училка смутилась.

– Мариш, всё в порядке?

– Да. В полном… – она вытерла лицо руками, – просто не выспалась сегодня.

– Слушай, мне надо журнал заполнить сейчас, а я вот у Анны Сергеевны пятьсот рублей взяла, обещала ей на этой перемене отдать, но не успеваю. Отнеси пожалуйста.

Маришка тяжело вздохнула.

– Ладно.

– А я тебе сегодня тройку за проверочную на пятёрочку поменяю. Договорились?

Маришка улыбнулась.

– Договорились.

Такого приятного подарка она точно не ожидала. Как раз теперь может английский вытянуть в четверти на четыре вместо трёх, а посему быстро забежать в кабинет к Веретенниковой, кинуть ей на стол деньги и тут же выбежать прочь, пока не блеванула, её не затруднит.

Пока шла, всё вспоминала психичку у директора. «Ну как можно быть такой жалкой дурой? Одевается как сельская потаскуха, хер бы с ним! А макияж?! Вместо стрелок на бровях какие-то неровные каракули, на ресницах капли из-за дешёвой туши. Аромат духов такой, что проще говном обмазываться, нежели такой мерзкий парфюм покупать. А эта её багрового оттенка помада… Фу! За собой бы научилась следить, и уж потом другим запрещать курить в туалете… Дура!»

Как дошла до кабинета психички, поначалу долго не хотела заходить. Она даже из-за закрытой двери чувствовала тошнотворную вонь от того гадкого парфюма. С большим трудом, но таки заставила себя зайти, правда забыла постучаться, и потому с большим удивлением обнаружила, что дверь в её кабинет закрыта. За все почти полгода работы Веретенниковой в школе Маришка ни разу не видела, чтобы та хоть раз закрыла дверь в кабинет. Раньше пятого урока никогда школу не покидала. Если куда-то и выходила на перемене, всегда имела дурацкую привычку и в столовку, и даже, вдуматься только, в туалет ходить с сумочкой! «Идиотка просто!» – всегда думала про неё Маришка. Но чтобы дверь закрыта в середине учебного дня… Это что-то удивительное.

В ожидании Веретенниковой села на скамейку. Включила в наушниках Тимбаланда с Нелли Фуртадо и Бьянку, да развалилась поудобнее, растаяв в довольной улыбке, наслаждаясь бьющим по ушам битом.

Но вот прозвенел звонок, а психички всё нет и нет. Маришку это начало напрягать, так как ей было пора идти на второй урок английского, а деньги она всё ещё не отдала. «Ладно…» – подумала она: «Просто под дверь подложу, просунув в зазор!»

Маришка подошла, нагнулась, достала купюру, но вдруг услышала раздававшиеся из-за двери слабые женские стоны. Поначалу удивилась: «Может, этой дуре там плохо?» – а потом тихонько захихикала, ухмыльнувшись, будто Гринч – похититель рождества: «Наверное, дрочит там сидит или с вибратором балуется, шлюха…»

Чисто из любопытства заглянула через прорезь замка, и то, что она увидела, повергло её в шок. Коля Мягков – тот самый лошара, вечно задеваемый каждым мимо проходящим, неспособный двух слов от страха и волнения друг с другом связать, выглядевший так, что вечно ему девственников оставаться, трахал Веретенникову прямо на столе, закинув её ноги себе на плечи и посасывая той пальцы на ступнях. Глаза Маришки сверкнули ярким пламенем от желания отомстить, и мысль эта на вкус была слаще даже спермы её нового парня: «Теперь тебе пизда, шлюха…» А после достала свой мобильный телефон, включила видеозапись, сто раз помолилась, чтобы через прорезь всё было видно, и начала снимать компромат, попутно хихикая, когда Веретенникова или Круглов начинали еле слышно комментировать процесс:

– Сильнее! Глубже! Трахай меня!

– Анечка, я так люблю лизать твою писечку и трахать тебя, целовать твои ножки, сладенькая моя девочка… О, да!

– Да, мой мальчик! Трахай сильнее свою девочку!

– Я так хочу снова полизать твою попочку…

«Фу, блять! Фу, нахуй!» – Маришка сморщилась, будто съела кислющий лимон: «Оттуда же говно лезет…»

– И полижешь её мне, и трахнешь меня в мою узенькую попочку, милый! Давай! Давай!

– О, да!

– Люблю тебя Коленька, сильнее меня трахай! Еби как последнюю суку!

– Я тебя тоже, Анечка! Да!

Остаётся только гадать, какими усилиями далось Маришке не заржать во весь голос, слушая этот диалог во время секса.

Закончив снимать, она тихонько и аккуратно, чтобы не спугнуть, просунула деньги и пошла обратно в кабинет английского, предвкушая, какой большой скандал она инициирует в самом скором времени: «Это будет тебе лучший подарок на новый год, шлюха грязная!» – думала она и уходила прочь от кабинета с гордо поднятой головой.

2011 год

Январь

Коле приснился очередной сон. В этот раз он его не запомнил. В память врезался только пляж, где они с Аней лежали совершенно одни. Из воды выскочили щупальца гигантского осьминога, утащившие его возлюбленную на дно. Коля, как ни старался, спасти её не смог.

Когда проснулся, время было немногим за десять утра первого января. Рядом лежала обнажённая Аня, тихо и мирно спавшая. Коля взглянул на её спокойное, безмятежное лицо и улыбнулся с единственной мыслью: «Как же мне повезло с ней! Такая милая! Такая очаровательная! Как мне сохранить её? Как сделать так, чтобы мы прожили вместе как можно дольше? Как не разочаровать и не обидеть её?»

Но видимое счастье и благополучие скрывало внутреннюю тревогу, которую Коля старался всеми силами от себя отогнать, но не мог, как ни старался. Он чувствовал, что их отношения не продлятся вечно. Чем дольше общались, тем больше накапливались трудно или вообще непреодолимые противоречия. Он был школьником, сидевшим у родителей на шее, а она жила от зарплаты до зарплаты да и ещё фактически нянчилась с подростком, который ей за дополнительные сеансы психологии не доплачивал. Она же чувствовала, что психологическое состояние Коли улучшается, потому давала понять, что вечно их встречи не продлятся. Когда же тот начинал говорить про любовь и ж тем более про детей, она отвечала:

– Коля, какая, сука, любовь?! Какие дети?! Мне через через четыре года сорок лет исполнится. Я десять раз состариться успею, здоровье на нуле. А у тебя ещё вся жизнь впереди, нужно карьеру построить, стабильный доход заиметь. Ты детей если и захочешь то только годам к тридцати, когда я уже не смогу. И то к тому времени уже ты десять раз и захочешь, и перехочешь! В течение всей молодости будешь наблюдать, как я завяну. А дальше что? Когда мне полтинник стукнет, пойдёшь от меня налево?

– Нет, Ань…

– Да, солнышко! Так всё и будет, и оно мне нахер не сдалось! Закончишь школу, универ, найдёшь себе хорошую женщину своего возраста или чуть моложе, и будешь счастлив.

– Да плевать мне на возраст! Я же без тебя не смогу просто! Это любовь! В тебе самой наверняка сейчас неуверенность в себе играет, кризис возрастной, может, или депрессия какая… Я клянусь, буду тебя любить, какой бы ты ни была!

– У тебя просто подростковый недотрах, и мы его лечим. Потом станешь уверенным в себе, проблем с женщинами не будет. Ты просто сейчас ещё к женскому вниманию не привык, потому боишься меня потерять. Это пройдёт. Вот увидишь.

Тогда Коля не осмелился спросить, а не пользуется ли она им как секс-игрушкой, хоть мысль такая и возникла. Но он отринул это предположение, как и слова её про возраст и детей: «Просто у неё тараканы в голове. Их можно вытравить…»

Вот и сейчас лежал он на кровати, смотрел на любимую и молился Господу, если тот есть, лишь бы она его не покидала.

В этот момент Аня проснулась.

– Доброе утро, любимая! – улыбнулся Коля.

Та неохотно пробурчала себе под нос:

– Ага… – и сильно зевнула. Потом встала с кровати и куда-то пошла.

– Ты завтрак готовить?

– Нет, я в туалет…

Когда она ушла, Коля зашёл на YouTube и включил MaGmA47. Он уже давно не смотрел ничего из его видео, так как на фоне сеансов с Аней желание пропало. Но спустя почти полтора месяца простоя, а то и больше у Коли словно ломка началась. Ведь и правда интересно же, что нового выпустил его до недавнего времени любимый блогер?

Коля включил новое видео под названием «Не помогай ближнему своему».

«Скажи мне дорогой друг много ли людей ты встречал, кто просто так, безвозмездно подойдёт и подаст руку помощи, когда она тебе потребуется? Достаточно ли таких? А их на самом то деле и нет! Все лицемерны и меркантильны! Ты сейчас не веришь, да? Думаешь, что я вру! Ты же видел десятки тех самых видео, где прохожему становится плохо, и ему вызывают скорую. А те видео, где пожарные откачивают чуть не сгоревших в пожаре котят? Где тут меркантилизм? А я отвечу! Он везде! Не просто так человек помогает другому! Христианин, иудей или мусульманин просто Бога боится, поэтому помогает. Руку помощи подаёт не потому что он хороший – просто хочет попасть в рай, вот и выслуживается! Но атеисты, пантеисты, аностики и другие… Им это зачем? Они все если и помогают, то не потому что добрые. Они верят в карму, удачу, в то, что добро им аукнется потом! Да просто самооценку хочешь повысить? Сделай доброе дело, переведи старую каргу через дорогу аки пионер из советских книжек, и будешь себя ангелочком чувствовать. Ведь сделал доброе дело! А то, сколько зла сотворил по пути, сколько чудовищных поступков совершил, это уже плевать… Главное – перевёл старушку через дорогу, да! Ангел во плоти не иначе, даже если хоть тысячу котят ради забавы в ведре утопил!

Запомни! Никто и никогда со стороны не сделает тебе добро от чистого сердца! Все это совершают исключительно для собственного блага, чтобы казаться всем вокруг хорошими, чтобы прийти в рай и сказать Богу – смотри, дружище Иисус, я помог соседке донести сумки до пятого этажа, пусти меня к себе в рай! Никогда и никто ничего хорошего не сделает, не требуя ничего взамен для себя, для своего эго! Все эти ублюдки там на улицах – они все круглосуточно живут только ради себя! Поэтому кто скажет, что нужно помогать ближнему своему, будь то христианин, мусульманин, кришнаит или атеист – посылай его нахуй! Он лжёт тебе! Он лицемер!

И уж тем более будь добр… Не помогай таким людям! Не помогай вообще никому! Не помогай детям, больным раком, не помогай маме мыть посуду, если она того просит! Никто никогда не сделает ничего хорошего для тебя за просто так. Вот и ты не делай, не будь глупцом! Ибо в этом мире, полном лжи и фальши, всё… Абсолютно всё является не более чем иллюзией, смоделированном матрицей виртуальным спрайтом! И ради всего этого, выглядит ли оно реальным, либо выдуманным тобой, не стоит тратить своё время и силы. Существуй только для себя и не сопротивляйся смерти…»

– Что за бред ты смотришь? – спросила Аня Колю, глядя из-за его плеча на экран мобильника.

– Это не бред. Это блогер MaGmA47. Он толковый, мне нравится.

– И какие идеи он проповедует?

– Ну… У него непростая для понимания философия, но если в двух словах, то он считает, что мир скоро будет разрушен и уничтожен человеческими руками из-за их стремления потреблять, из-за чего требуется больше ресурсов, что негативно сказывается на природе. Круговорот типа… Понимаешь? Но, так как этот процесс невозможно обернуть вспять и научить людей брать от природы только самое необходимое, то смысла спасать мир нет. Нужно, наоборот, приложить все усилия к его разрушению, чтобы коллапс произошёл быстрее. Только тогда планета вздохнёт спокойно, но уже без людей. А там восстановится природа, биологический баланс. И тогда наша Земля будет жить дальше, но уже без тех, кто её убивает.

– И ты думаешь, это он придумал?

– Ну, конечно. Кто ж ещё?

Аня усмехнулась.

– Нет, не он.

Коля с досадой пожал плечами.

– Ну… Ладно. Но он этой философии придерживается.

– И ты с ним солидарен?

Коля замялся. Ему MaGmA47 нравился, да и позиции у них совпадали во многом, но и ежу было понятно, что его мысли и взгляды многим бы показались радикальными, чудовищными. Видимо, Аня была того же мнения, и Коле совсем не хотелось показаться ей каким-то кровожадным человеконенавистником, потому он и раздумывал над каждым словом.

– Ну, может, он и жесток, но претензии к человечеству, несправедливости мира в целом вполне обоснованы.

– И прям все люди виноваты поголовно?

– Да не все, а…

– Ну да! Только те, кто истину не понимает, верно?

– Это точно не все люди…

– Хорошо, значит не все! – цокнула Аня, – к отдельным людям, личностям или группам его претензии, может, и обоснованы. Мир несовершенен. Но множество простых людей, кто никому зла не желает, не засирает планету, не хочет воевать и убивать… Они в чём провинились? Почему согласно его философии умереть должны абсолютно все?

– Так это же человеческая сущность такая. Они хорошие могут быть сейчас, а потом станут плохими. Дети их тоже могут всё испортить, экологию убить, например, или войну развязать.

– А могут и не стать, а могут и не испортить.

– Ну да.... Возможно всё. Но…

– Так вот в том и фишка, Коля, – перебила его Аня, – что человечеству, наоборот надо дать шанс! Бороться за их умы, бороться за сердца и делать мир лучше, а не говорить, что всё кончено, всё тлен, потому пусть мир горит в огне. Понимаешь? Или вот взять тебя! Ты посмотри, как я тебя выходила! Подобрала птенчиком с побитым крылом, в руках тебя держала как котёнка маленького, теплом согрела, выходила, надежду дала! Ты почувствовал, что умеешь нравиться людям и быть обаятельным, у тебя появилась надежда на лучшее, прекрасное будущее, я это вижу! И весь мой труд, что я в тебя вложила, ты бросишь в топку на потеху подобным типа этого блогера придуркам, которые уверены, что всё прекрасное в этом мире, весь труд человеческий и всё созданное нами искусство должны в огне сгореть, если этот мир не спасти? Да за него, наоборот, нужно бороться, Коль! За всё прекрасное в этом мире, за природу, за зверей, за будущие поколения! Нельзя желать всей планете краха, если тебя жизнь обидела! Нельзя, понимаешь? Дай шанс этому миру, как я дала его тебе! И ты даже не заметишь, а он ответит тебе взаимностью, вот увидишь! А вот взять эту его речь про то, что все люди ради выгоды материальной или духовной живут… Это правда жизни такая. Не получай человек награды сейчас или в перспективе за то, что делает, мы этот мир никогда бы не построили! Вымерли бы! Иначе где ещё взять мотивацию к труду и к поступкам, если в благодарность за это тебя более ничего не ждёт? Поэтому делать добро другим и получать от этого удовольствие, а потом желать того же отношения к себе это нормально! Неужели тебе нужно объяснять такие простые вещи?

– Может ты и права… – отвечал Коля, опустив грустные глаза, – но в свете того, что пережил, сложно сказать! Я добра много вокруг людям делал, никогда ни на кого старался зла не держать, ни на кого свысока не смотрел! А в ответ получал только издевательства и унижения! Ожидать отклика, как ты говоришь, нормально. Только вот почему не все его получают столько, сколько делают или дают другим?!

– Ну почему же не получают? Тебе все твои страдания воздались – меня встретил! Вот тебе и отклик от неблагодарной вселенной! Разве нет?! Или тебе мало меня, моей ласки, наших занятий?!

– Да какой в них толк, если сама говоришь, что это скоро закончится, потому что ты старая?! – воскликнул Коля со всей болью в душе, – Я хочу быть счастливым вечно и до конца дней! И как это сделать, если всё в этом мире против меня?!

– Коль…

– Всё! Хватит! Ни о чём больше не хочу говорить! Надоело!

– Ну и ладно!

Чтобы Аню не обижать, лучше этот бестолковый разговор закончить. Всё-таки уж очень сильно не хотелось Коле потерять её уже сейчас из-за спора про философию какого-то блогера в интернете. В конце концов кому что нравится. И, как только остыл, сказал ей в ответ единственное правильные слова, из всех, какие могли прийти в голову, пускай и выдавил их из себя с большим трудом:

– Ладно… Прости. Ты права. Спасибо тебе за всё.

– Рада, что ты это признал. Главное, чтобы перестал всяких придурков и дегенератов в интернете смотреть. Они промывают твой неокрепший, юношеский мозг своей лживой философией, которая в итоге ни к чему кроме катастрофы тебя не приведёт! Вот увидишь…

– И кого тогда смотреть? Кого слушать?

– Себя, Коль! Я чувствую прямо, сердце тебе подсказывает, что бороться нужно за добро и жизнь. Не ради крушения цивилизации, а дабы спасти её и привести к добру! Вот и слушай себя, если разум твой стремится к свету, если в глубине души не желаешь того, что говорит этот придурок! А ты не желаешь, я знаю! Я с тобой часами общалась, и понимаю как родного! Ты не такой как он, ты лучше!

– Хорошо… – улыбнулся Коля и поцеловал Аню. Он более не хотел с ней спорить, тем более что чувствовал её правоту хоть отчасти. Он же не со всем же, что говорил MaGmA47, был согласен. По части вопросов и проблем Коля имел своё мнение. И оно отчасти даже совпадало с Аниным. Так чего тогда ругаться из-за мелочей, деталей? Лучше любимую обнять и приласкать. В чём-то даже поддержать, чем-либо порадовать, даже восхититься этой от природы светлой и чистой добротой. А пуще всего его вдохновляло человеколюбие Ани, да с какой силой она готова была в глазах пусть даже одного маленького человека, но стойко защищать всё то, во что она верит! Послушаешь её, и хочется более не обречённое человечество убивать, а этого самого MaGmA47 только за то, что он его любимой Анечке не понравился. Да и вообще любого, кто её обидит. Даже себя, если когда-нибудь посмеет на неё хоть даже руку поднять!

По пути к дому он долго раздумывал о том, что пережил сам, и о чём говорила Аня. Заслуживает ли жизни этот насквозь прогнивший мир, так долго проворачивавший Колю как мясо через мясорубку, превращая его хрупкую и нежную натуру в липкий и склизкий, бесформенный фарш? Или, может, это он ошибся в своих суждениях, и этот мир прекрасен, но просто Коля всё это время поступал как-то не так, из-за чего по жизни его преследовали неудачи?

Насчёт мира… «Нет!» – подумал Коля: «Абсолютно точно нет! Он точно не прекрасен! Он уродливый! В нём много обмана и лицемерия, а невинная, будто слеза младенца, детская наивность – один из главных пороков, хотя должна быть путеводной звездой человечества в будущее! Ведь хорошо там, где лжи нет, где всё поровну и по справедливости, где нет слабых и сильных, бедных и богатых, где одни не смотрят на других свысока! Прекрасен тот мир, где человек человеку брат, а не волк, где женщин делят не как добычу, а как пиццу в ресторане – на ровные дольки. В таком мире не будет меркантильности, обмана, высокомерия и предательства. Но только ли достижимо всё это? Пожалуй да. Если ставить всех несогласных с новым миропорядком к стенке и не церемониться… Сложно, конечно, но достижимо. Правда, увы, явно не сегодня и даже не завтра, а в зависимости от желания здравомыслящего человечества жить лучше! Но вполне возможно…»

Потом он просто остановился на улице и осмотрелся. Вот Апатиты – его город с самого рождения. Кругом неказистые панельки, неуклюжие мозаики на некоторых домах, ни красивой тебе архитектуры тут в Питере, ни сколь бы то ни было интересного музея или галереи, а каждая улица всегда приведёт туда, где ты уже точно был. А что уж говорить про какую-либо другую работу, нежели на заводе или в шахте! Останься в Апатитах Андрей Малахов, и никогда бы он не добился того, что имеет сейчас, проживая и работая в Москве. Но при этом город такой маленький, компактный, знакомый, родной, уютный… Да, Апатиты или соседний Кировск – определённо гроб для амбициозной молодёжи, но встретить здесь старость вдали от всего зла, ужаса и греха, что творится в мире, купив дом где-нибудь на окраине у подножья гор, оставшись наедине с дикой и суровой природой… Это не такая уж и плохая идея. А пока молодой, пожить можно и в Питере с Москвой, если есть возможность. Главное, чтобы она самая была…

Погода и природа здесь дерьмо. Снегопады могут такие обильные выпадать, что к весне сугробы по три, а то и по пять метров вырастают. Горы низкие и лысые, деревья карликовые, зима продолжается по шесть месяцев, если не дольше, искупаться летом считай и негде, а на дачах ничего кроме картошки и не растёт почти. Да и лета не дождёшься. А полярная ночь так это вообще ужас! Сорок дней солнце из-за горизонта не выходит, солнце краем лучиков слегка выглядывается с 11 до 13 часов дня в течение месяца. Это же ужас! Но зато нет ядовитых змей и пауков, летом полярный день, когда ночью светло как днём. В почти что шаговой доступности горы: в зиму катайся на сноуборде хоть до мая, а в лето ходи в походы на низкорослые вершины, да покоряй их. А сколько рыбы в нетронутых и чистых водоёмах, сколько дичи в девственных лесах…

А вот тебе и народ. Пьяницы да матершинники кругом. Кто убийца, кто вор, кто бандит – у половины реальный или условный срок за какую-то провинность. В иной подъезд зайдёшь, так везде вонь перегара или блевоты, как будто не люди, а свиньи живут (впрочем, это не является отличительной особенностью Апатитов от всех остальных городов России, где можно встретить алкоголиков). Но вот Коля проходит мимо отца, играющего в хоккей с сыном, вот мать учить старшую дочь убаюкивать младшую сестрёнку, вот мимо улыбчивая бабушка пройдёт или весело хохочущие маленькие дети помахают ручками, и сразу на душе становится теплее. Не всё ещё пропало, и не так плох человек, как о нём говорят!

И вот Коля проходит по аллее, украшенной новогодней иллюминацией, и попадает будто в зимнюю сказку. Деревья и кусты покрыты изморозью, а с неба падает крупными хлопьями снег, и стоит только поднять голову, как блестящие на свету снежинки превращаются в маленькие звёзды, пролетающие мимо тебя, будто ты пилот бороздящего бесконечное вселенское пространство космического корабля. А как упадёт и ляжет небольшим слоем, ты на него наступишь, и он хрустит у тебя под ногами так, будто кто-то позади активно хрумкает чипсы. Идёшь дальше через дворы, и к ноге обязательно притрётся какая-нибудь ласковая кошечка. Ты её гладишь, а она мурлычит в благодарность. Жаль только пушистика нечем угостить. Потому несёшь её до заправки Статойл, там покупаешь хотдог и угощаешь котейку кусочками поджаренной сосиски. Так и мурлыка поела, и ты доволен. Отпускаешь усатого-полосатого по своим делам, а сам слушаешь, как гудит вентилятор кондиционера, и чувствуешь, как тело покрывается приятными мурашками.

Так Коля и понял, что Аня была права. Да этот мир был к нему жесток и несправедлив, да он местами так уродлив, что хочется видеть его в огне. Но это не значит, что он всецело прогнил, а люди в нём не заслуживают жизни прямо таки поголовно. Найти что-то хорошее всегда можно, если лучше посмотреть, вглядеться. И вот как раз за то самое крохотное и прекрасное, что осталось, и стоит бороться, дабы преумножить и согреть теплом и добротой весь мир, который только учует его, сразу станет лучше для каждого, кто на этой планете живёт. «Да… С самого начала и до сего дня Аня всегда была права…» – покивал головой Коля с довольной ухмылкой на лице.

Вернувшись домой запоздно, хотя обещал после полудня, даже матери «добрый вечер» при встрече у порога не сказал. Вообще не заговорил. Просто прошёл мимо и лёг на кровать, а после преисполненный самых светлых и ярких чувств, эмоций уснул как ребёнок, впервые за долгое время не видев никаких снов, ибо его жизнь сама по себе в последние два месяца была похожа на грёзы. Ведь как же повезло ему с Аней! В сексе опытная, из депрессии вытащила, к тому же, считай, милфочка, почти что как та училка из порно – мечта всех юношей с недотрахом, даёт чуть ли не каждый день, да ещё и не ломается! Не может такая быть реальной. Это явно какой-то прекрасный, дивный сон, да и лишь бы продолжался вечность…

Но всегда следом за ночью наступает утро. Подстёгиваемый первыми лучами солнца, словно плёткой, встанешь как миленький, даже если снилось как купался в золоте аки Скрудж Макдак. Придётся проснуться и Коле.

***

– За мной! – тащила мать Колю к директору вдоль по коридору первого этажа.

– Не пойду!

– Пошёл! Живо!

– Не спорь с матерью! – крикнул Стас и дал Коле пинка под зад. Тот чуть не кувырнулся от удара. Но хуже было даже не это, а то, что за всем этим позором наблюдала вся школа – каждый из сотен учеников, кто пожелал увидеть того самого Колю, из-за чего их школа стала известна не просто на маленькие Апатиты, но даже на всю Россию. Нежелательное «достижение» с учётом того, что город маленький, и друг друга все знают через одно-два рукопожатия, и просто форменный позор для горожан целиком, вотчину которых на НТВ и других телеканалах уже не раз показывали как самое адское место на земле. А для Коли в особенности в тот момент вся паскудность ситуации заключалась в том, что директор, казалось, специально назначил встречу в будний день прямо в перемену, видимо, забыв про то, что ныне небезызвестному подопечному после произошедшего было, мягко говоря, стыдно появляться в стенах своей альма матер.

Неимоверными усилиями у матери и отчима таки получилось довести Колю до кабинета директора, куда они его чуть ли не пинками затащили. Там он предстал перед комиссией, куда входили следователь по особым делам Павел Евгеньевич Костецкий, детский психолог Сергей Михайлович Ерофеев, представитель министерства образования Мурманской области Александр Петрович Машков, а также, собственно директор и оба завуча. Коля стоял перед ними, окружившими его полукругом, как будто в суде на допросе. Он был весь заплаканный с красными глазами, с грязной головой и мешками под глазами, вёл себя крайне нервозно и всё никак не мог подавить дрожь в ногах, появившуюся то ли от небольшого страха перед белыми пятнами неопределённости, то ли от переполнявшей его ярости.

Начал речь детский психолог:

– Здравствуй, Коля! Ты… – он тут же замялся. Тяжело было подобрать нужные слова, чтобы разговорить замкнувшегося в себе юношу в стрессовой обстановке, поэтому старался не давить, – как ты?

Коля в ответ промолчал. Отчим дал ему подзатыльник.

– Отвечай, когда спрашивают.

– Нет! Нет! – воскликнул психолог, – не надо так!

Отчим нехотя успокоился и отошёл чуть назад. Коля так и не вымолвил ни слова, глаза его горели от ярости, кулаки сжимались, гримаса ненависти и презрения ко всем, кто находился в помещении, исказила до уродливой неузнаваемости его юное и невинное лицо.

Психолог выдержал паузу ещё немного, но, так и не дождавшись ответа, продолжал:

– Слушай, мы понимаем, что ты сейчас оказался в весьма сложной ситуации, и не каждый день с подобным эксцессом люди сталкиваются, чтобы правильно отреагировать на проблему. Но мы тебя пригласили не дабы мучить. Нам нужно, прежде всего, разобраться с тем, что произошло. А когда поймём, то тогда и найдём правильный выход из возникшей ситуации. Понимаешь? – Коля продолжал молчать. Раздосадованный этим психолог продолжал, – так что давай мы с тобой для начала…

Следователь перебил его и сухо произнёс, не показав ни единой эмоции на квадратном, каменном лице, всем видом давая понять, что судьба юноши, его проблемы, чаяния и тревоги того совершенно не волнуют:

– Уважаемый, я хочу вам напомнить, что уголовная ответственность за дачу ложных показаний наступает с шестнадцати лет, поэтому, когда вам задают вопросы, настоятельно советую отвечать на них честно и ничего не выдумывать. Полезно для вашего же блага.

Как только следователь закончил, психолог усмехнулся и развёл руками.

– Да что ж вы вечно всё портите?! Я хочу с мальчиком общий язык найти, а вы буквально сейчас запороли все мои попытки до него достучаться!

Следователь бровью не повёл.

– По закону я обязан был его предупредить.

– А где-нибудь в законе прописано, что на ребёнка сходу можно и нужно оказывать психологическое давление, учитывая его ситуацию?!

– Сергей Михайлович, у вас своя работа, у меня своя. Давайте, вы не будете учить делать мою, хорошо?!

– Да какая ваша, если мы ещё даже к допросу не перешли?! Дайте мне закончить!

– Продолжайте!

– Да уж спасибо! – кивнул возмущённый психолог, и взглянул на Колю, вместе с остальными наблюдавшего с то ли смущённым, то ли стыдливым лицом этот конфликт. А, может, его гримаса на лице означала лёгкое презрение или безразличие к происходящему… Один Бог знает! Ерофеев же продолжал, – ещё раз. Давай я тебе сейчас расскажу чуть больше о том, что произошло. А уже потом, если у тебя возникнет желание, то мы… – показал ладонью на следователя, – перейдём к допросу. А то, как нам кажется, ты не совсем понимаешь всю суть и сложность ситуации, в которой оказался…

«Куда уж мне…» – раздражительно подумал Коля. Психолог продолжал:

– Итак, давай сначала признаем тот факт, что у тебя с школьным психологом Веретенниковой Анной Сергеевной была… – смущённый замялся, проглотил слюну, – интимная связь. Некто стал свидетелем вашего секса и заснял процесс совокупления на видео, слитое чуть позже в интернет. Комментарии в социальных сетях от имени твоих одноклассников подтверждают, что это был ты. И в контексте произошедшего… Эм… Мы прекрасно понимаем твою подростковую впечатлительность и наивность. Я даже осмелюсь предположить, что ты в неё влюбился, потому очень не хотел бы ей навредить своими показаниями. Так ведь?

Коля еле заметно скалился, стараясь внешне выглядеть спокойным и безмятежным, будто вокруг ничего не происходит. Или делал вид, что его аки красного партизана на допросе у гитлеровцев не сломать, как ни старайся. Психолог продолжал:

– Ладно… Скажем так. Боюсь, что ты немного не понимаешь, с кем на самом деле имел дело. Анна Сергеевна была не совсем тем человеком, за кого себя выдавала.

– Шлюхой она была… – раздражительно прошипела вполголоса Колина мама. Сын её, внешне казалось, этой фразы даже не заметил, но в глубине души будто бы подлый удар ножом в спину получил. «Уж чья бы корова мычала…» – подумал он. Психолог развёл руками, показав матери всей своей мимикой, что не стоит такое говорить в присутствии того, кому эта «шлюха» была дорога, потом продолжал:

– Не обращай внимания, Коль. Твоя мама просто слишком сильно переживает. Я же сейчас тебе просто расскажу несколько фактов из биографии Анны Сергеевны, а ты уже сделаешь выводы про её личность, – психолог взглянул на листочек на столе и начал читать, – итак, Веретенникова Анна Сергеевна родилась в городе Вологда 6 мая 1975 года. И, кстати говоря, зовут её в действительности Скопина Мария Вячеславовна. В 1998 году закончила с отличием свой родной университет по специальности детского и подросткового психолога. Моя коллега, короче говоря. 21 июля 2002 года вышла замуж за отставного полковника ФСБ Антонова Руслана Олеговича. Детей пара не имела. К слову, это и стало причиной развода в 2006 году. По слухам муж изменил ей с девятнадцатилетней студенткой академии МВД, где он вёл лекции. На так называемый адюльтер или по-русски говоря супружескую измену пошёл в надежде иметь детей. По непонятной нам пока причине после развода Скопина сменила место жительства в пяти городах, работала в пяти разных школах под пятью разными именами, используя для трудоустройства фальшивые документы, коими снабжалась благодаря подруге в паспортном столе. Последним оказался город Апатиты Мурманской области и конкретно эта школа номер десять. Здесь объект нашего исследования и работала под именем как раз, собственно, Веретенниковой Анны Сергеевны. На предыдущих местах работы была неоднократно уличена в интимной связи с несовершеннолетними, притом, что это был не один, и не два, а порою и по четыре-пять… – Ерофеев особенно выделил интонацией именно этот факт, исподлобья стараясь рассмотреть реакцию Коли на то, что его любимая Анечка была слаба на передок, – подростков за учебный год, но вовремя сбегала, потому избегала наказания, исчезая из виду благодаря новым документам.

В этот момент Мягков усмехнулся, но никак слова психолога не прокомментировал.

– Что смешного?! – прошипела сзади мать.

– Видимо, считает, что знал свою возлюбленную как облупленную, потому сейчас не может поверить в правдивость наших слов, – отвечал Ерофеев, – я понимаю, Коль, что это звучит фантастически. Мы сами не знаем некоторых подробностей, и нам нужно в них разобраться. Без этого понять суть произошедших событий и дать им верную правовую и этическую оценку просто невозможно, и без твоих показаний следствию дальше мы не пройдём. А про её интимные похождения хочешь верь, хочешь не верь, но это правда. Я тебе даже больше скажу. В вашей школе, есть один ученик – девятиклассник. И он в первые недели работы до её, так скажем, более близкого знакомства с тобой также имел с ней интимную связь.

Коля опять усмехнулся, потому что поверить не мог поначалу в этот бред. Но потом задумался. Он частенько замечал, что около Аниного кабинета иногда ошивался Матвей Присада. Он как раз учился в девятом классе, также подвергался травле со стороны одноклассников. Вероятно ходил к Ане на сеансы. Может, это был он? Или психолог просто пытается настроить Мягкова против его возлюбленной, выставив ту шлюхой?

– Так что, Коль? – вмешался следователь, – говорить будем или нет?

– Ради Бога, да подождите вы! – воскликнул психолог, потом снова переключил внимание на Колю, – слушай, я понимаю, что ты в свои семнадцать вполне мог влюбиться в женщину, которая просто с тобой переспала, воспользовавшись как секс-игрушкой. Но учитывая количество её любовников в разных школах за последние пять лет, вряд ли твоя влюблённость не была безответной. Да и сам подумай, что ты мог дать ей? Наша героиня – взрослая женщина, тридцать шестой год жизни пошёл. Она, наверно, детей хочет, в отпуск съездить на море. А для этого, знаешь ли, деньги нужны. И не маленькие. Скажу тебе по секрету как взрослый человек с опытом жизни: эта женщина никогда бы не стала заводить с тобой серьёзные отношения. Понимаешь?

Тут Коля уже не выдержал.

– Я правильно понял, что вы хотите выставить её педофилкой и нимфоманкой, которой я был нужен чисто для утех и никак больше, так как она по сути была меркантильной шлюхой, желавшей только по морям ездить?!

– Никого никем не выставляю. Это в правовом государстве может делать только суд. И шлюхой её тоже не называл. Это ты сейчас сделал, Коленька! Я же всего лишь рассказываю вам, молодой человек, сухие факты из её биографии, какие нам удалось выяснить. Что до секс-игрушки, как ты высказался, тут точнее подойдёт термин нимфомания. Ей просто был нужен партнёр для секса, для удовлетворения похоти. Вот в этом, как минимум, если можно так выразиться, и заключалась её меркантильность. Что до её предпочтений к несовершеннолетним, мы пока с причинами подобной девиации не разобрались, но с твоей помощью, надеюсь, сможем разгадать эту тайну. Понимаешь?

– Знаете, может, в вашей жизни все женщины кругом и являются меркантильными шлюхами, но не все такие! И я точно уверен, что Аня такой не была! – твёрдо настоял на своём Коля.

– Аня… – цокнула мать, ужаснувшись и помотав головой, – она для тебя Анной Сергеевной должна быть!

– Спокойней… – погладил её по плечу Стас.

Психолог продолжал.

– Коль, я понимаю, что твоя юношеская наивность не позволяет тебе признать очевидное, но для взрослых людей меркантилизм – это вполне нормальное и естественное явление, без которого выживание человечества бы стало вещью невозможной. Сам подумай! Взять первобытное время – это когда люди с трудом до тридцати доживали, а из кустов на них нападали саблезубые тигры. Вот как сам предполагаешь, женщина, живущая в тех первобытных условиях, какого выберет мужчину: который ей нравится как сексуальный партнёр, но по жизни не может ничего, либо того, кто способен принести к ней в дом мясо мамонта и прокормить большую семью? Коль, женский меркантилизм – это явление, повторюсь, вполне нормальное, и не стоит по этому поводу так переживать. Понятно, что в твоём возрасте хочется верить в большую и чистую любовь без какой-либо выгоды. Как говорится, любите меня просто за то, что я есть. Но с возрастом сам поймёшь, что такое представление о жизни слегка инфантильно. Да, Анна Сергеевна тобой воспользовалась и собиралась бросить, потому что пусть любовник ты был для неё и приемлемый, но дать ей для постоянных отношений всё равно ничего бы не смог. Уверен, что вы с ней об этом даже когда-нибудь говорили.

Коля хоть и не показал вида, но сильно изумился, ибо как мог этот психолог узнать про их с Аней новогодний разговор, если тот его не слышал? Ну не мог же догадаться, ткнув пальцем в небо, если так точно определил! И тут Коле стало совсем не по себе. Вдруг Аню на допросе избивали, чтобы выбить нужные показания и надавить потом на него, чтоб уже он в свою очередь сдал свою возлюбленную? Одна только эта мысль чуть не довела Колю до истерики. Каким чудом удержался, чтобы прямо там при всех не распсиховаться, сам понять не смог. Возможно, помогло то, что в разговор встрял представитель министерства.

– Сергей Михайлович! Вы что такое несёте?! С каких пор меркантильность является чем-то естественным?! Стесняюсь спросить, вы этому всех детей учите?!

– Александр Петрович, пожалуйста, не мешайте мне работать…

– Да как тут не мешать, если вы прямо при свидетелях учите ребёнка ценностям чуждым русскому народу!

– Ошибаетесь… – возразил Ерофеев, – я…

– Всё верно! Только ошибаетесь вы! – трясущимся голосом отвечал Коля, показав пальцем на психолога, – Аня – хорошая женщина! И у вас оболгать её не получится! Не выйдет! – с последними словами, выдавленными изнутри с болезненным надрывом, он выпрямился и гордо приподнял подбородок, всем видом показывая, что они его не сломают.

– Так… – не выдержал следователь, помотав головой, – это будет до скончания веков продолжаться… – посмотрел на психолога, которому только и оставалось развести руками, – так что с вашего дозволения я продолжу, – потом взглянул на Колю, – я тебе сейчас буду задавать вопросы, и советую отвечать на них правильно. За ложь будешь отвечать по всей строгости закона, потому что шестнадцать лет тебе уже исполнилось. И даже не вздумай всего из себя крутого и стойкого показывать. Не дай Бог начнёшь выкабениваться или пререкаться – поедешь со мной в отделение. А мы там и не таких ломали. Сто раз бы пожалел…

Многие испуганно поглядели на следователя.

– Какое ещё ломали, простите?! – возмутился психолог.

– Во-первых, – отвечал следователь, – это фигура речи. Во-вторых, у вас была возможность данного гражданина убедить давать показания? Была. Он этого не сделал. Так что теперь работаю я.

Коле в этот момент стало особенно страшно, и даже не тем, что мать со Стасом, услышав сказанное следователем, даже бровью не повели, отдавая своего ребёнка в цепкие лапы российского правосудия. Сама мысль о том, что Коля может оказаться на месте жертвы полицейского произвола, невероятно его пугала, равно и как любая драка. Один неудачный удар, и можно без зубов остаться. Потом лечить заколебёшься, денег много отдашь на протезы. А могут и в висок попасть – хороший, чёткий удар куда надо может вырубить даже крепкого человека. Упав же затылком об асфальт или о бордюр летальный исход будет вполне вероятен. Мощный удар в рёбра с использованием кастета может их сломать. Отломки в состоянии без труда пробить лёгкое и вызвать внутреннее кровотечение. Если же ты очкарик, достаточно удара палкой по очкам, чтобы сделать тебя слепцом из-за попавших в глазные яблоки осколков стекла. Есть ещё много вариантов, как вырубить или убить человека. И как только осознаёшь, насколько слаб наш организм на деле, любое желание решать все вопросы кулаками исчезает в одно мгновение. А уж сталкиваться с теми, кто любит применять силу в любой стрессовой ситуации, вообще лучше никогда не стоит. Тем же кто слаб, стоит подумать о покупке травматического пистолета или перцовки, ибо кроме них государство для самообороны слабому человеку не дало ничего кроме права быть убитым. Либо же убить самому, но на долгие годы познакомиться наглядно с тем, от чего советует народная молва никогда не зарекаться.

– Первый вопрос! – начал следователь, – при каких обстоятельствах вы познакомились с гражданкой Скопцевой?

Коля молчал. Если скажет правду при отчиме, то надо ли думать, чем закончится его жизнь после искреннего ответа. С другой стороны, не говоря о подробностях, он бы мог поведать об их знакомстве в том ключе, что для Коли Аня была буквально ангелом спустившимся с небес, что научила его любить жизнь, общаться с людьми и уметь нравиться им. Можно было с жалобным видом излить душу и рассказать про годы издевательств сверстников, про наплевательское отношение школы и родителей к его проблеме. Но разве кому-то здесь на этом судилище интересны сопли какого-то школьника про то, что та, которую заклеймили дьяволом во плоти, пришла к Коле в самый тяжёлый момент жизни! Выходила его душевно и нравственно больного, залечила подбитые крылья, будто у найденного в лесу птенчика и поставила на ноги совершенно чужого ей человека, что делать была не обязана. Разве этот козёл – следователь поймёт, что пришлось Коле вынести до сего момента? Разве директор захочет признавать, что в его школе с детьми творится абсолютный беспредел, в туалетах толкают траву, гашиш и спиды, а такие аутсайдеры как Коля в стенах родной школы буквально не живут, а выживают? «Ну уж нет! Лучше буду молчать! Они моей слабости не увидят! Пусть подавятся!» – подумал Коля, продолжая держать язык за зубами.

– Вы мой вопрос слышали, молодой человек? – спросил следователь грубым тоном.

– Согласно статье 51 Конституции Российской Федерации я не обязан отвечать на ваши вопросы! – прошипел Коля. Уж что, а это он знал точно. Мать всякие суды по телевизору смотреть любила, а там об этом подсудимым жужжат в уши буквально каждую новую серию.

– Так и запишем, что уважаемый отказался от дачи показаний.

– Коля! – дёрнул пасынка за плечо Стас, – хватит выкабениваться! Отвечай на вопросы следователя!

– Коленька! – вторила ему мать, – у твоей мамы давление высокое, с утра таблетки пила! Прекрати меня мучить! Просто ответь на вопросы, и поедем домой!

– Второй вопрос есть смысл задавать, или молодой человек опять откажется отвечать? – спросил следователь, взглянув на родителей.

– Сейчас! – отвечала мать, – секундочку! Он ответит!

Но внезапно Коля буквально всех ошеломил своим ответом.

– Я буду отвечать на вопросы следователя, но только при одном условии…

– Слушаю… – ухмыльнулся следователь.

– Вы наверняка должны знать, потому скажите мне. Кто слил видео, где мы с Аней занимаемся сексом у неё в кабинете?

Следователь в ответ сначала похихикал, потом вытер лицо руками, вздохнул и отвечал:

– Молодой человек, в интересах следствия рассказать мы вам об этом не имеем права и не обязаны. Ответ вам понятен?

Коля кротко улыбнулся.

– Вот и моего вы не дождётесь!

***

Тем же вечером после возвращения домой в семье началась такая лютая ругань, что вряд ли остальной подъезд слышал хоть что-то подобное устроенному семьёй Мягковых. Мать кричала на сына и отчима, тот в основном на маменьку, а сам юноша просто заперся в своей комнате, стараясь никак не участвовать в продолжавшейся ругани. Всё дело было в том, что Стас не сильно и осуждал Колю за то, что тот трахнул женщину старше. Наоборот, хоть чуточку познает, что такое быть мужчиной, пущай ему никогда таким и не быть, как считал отчим. Мать же искренне считала, что шлюха Веретенникова совратила, изнасиловала её сына, потому совершенно не понимала такой мягкой реакции Стаса на произошедшее. Ну и, конечно, не забывала и на сына ругаться.

– Что?! Давно к венерологу после шлюх не ходил, придурок?! Ну ничего! Боженька таких как ты легко наказывает! Если не разоришься на таблетки, то сдохнешь от СПИДа! И только не говори перед смертью, что мама тебя не предупреждала!!! А если бы эта тварь залетела… У-у! До гроба ей алименты платить будешь, а потом она тебя ещё заставит половину моей квартиры на себя переписать! А ты будешь ей во всём поддакивать, потому что своего мнения нет; потому что писькой своей думаешь! Ну ничего, допрыгаешься…

Как и по мнению Стаса её реакция для Коли тоже была загадочной, но если шарманка завелась, её уже не остановить. Мать скандалила в течение часа, пока не сорвала голос, но до тех пор никакие уговоры не могли её остановить. Она рвала и метала.

А уже вечером из постов в социальных сетях Коля узнал новость, которая окончательно свела его с ума. Аню убили. Подробностей нет. Был только лишь оскорбительный заголовок:

ИЗВЕСТНУЮ ПЕДОФИЛКУ-ИЗВРАЩЕНКУ ИЗ АПАТИТОВ УБИЛ БЫВШИЙ МУЖ РЕВНИВЕЦ

Только спустя три недели опять же из новостей он смог, наконец, узнать, что произошло в действительности.

Аню и правда в реальности звали Марией, и до смены фальшивого паспорта она была замужем за офицером ФСБ. У него не было от неё детей, и тот действительно из-за этого ушёл от жены к другой девушке в надежде завести потомство. Правдой было и то, что именно юный возраст любовницы стал тем щелчком, после которого Аня впала в настоящую депрессию. Жизнь, кажется, только начинается, а она уже чувствует себя никому не нужной старухой в свои тридцать лет. В итоге она сама идёт на первую измену и находит себе мальчика шестнадцати лет, о чём узнаёт муж. Он обещает устроить Ане сладкую жизнь, и свои угрозы выполняет. Талантливая и способная женщина из-за связей к тому времени уже бывшего мужа становится никому не нужной и нерукопожатой во всей Вологде. Где только ни появится, оттуда её сразу же выгоняют, и ничего поделать с этим она не могла.

Не сумев построить себя, но опасаясь, что муж будет преследовать её и в других городах по линии ФСБ, она просит подругу из паспортного стола помочь ей с новыми документами. Так Маша сначала становится Валентиной Петровой, уезжает в Ростов. Потом в Смоленске становится Ольгой Макаровой. Удомля Тверской области встречает уже Светлану Рослякову, а Питер Антонину Калинину. А уже в 2010 Тоня становится Анной Веретенниковой и попадает в Апатиты. В эти годы, пребывая в состоянии глубокой депрессии, спала только с молодыми, лишь бы вновь почувствовать себя желанной.

Всё это время, более походившее для Веретенниковой на шпионский боевик, её бывший муж на месте не сидел, обвиняя бывшую в предательстве. Мол, столько на неё он потратил, а та такая неблагодарная тварь, даже не подарившая мужу ребёнка, его измены терпеть не посмела. И, разумеется, когда видео с сексом Коли и Ани было выложено в социальных сетях, он сразу направился в Апатиты, чтобы заставить бывшую жену ответить за свои поступки.

Так как Аню посадили под домашний арест (за который ходатайствовало ФСБ по слухам), запертая в своих стенах она в этот раз уже не смогла убежать от мужа. Тот в одну из ночей заявился к ней домой и устроил своей бывшей разнос. При этом сколько жертва ни кричала, что её надо спасать, никто в доме даже палец о палец не ударил, чтобы позвонить в ментовку или прийти на помощь. Вероятно сказалась её репутация шлюхи после разноса в СМИ из-за секс-видео. В ходе конфликта бывший муж и убил Аню. Хотел грохнуть и Колю, но его быстро арестовали. Ведомство за сотрудника в этот раз впрягаться не стало, чтобы не погрязнуть в возникшем скандале с головой.

Прочитав все возможные новости с подробностями о смерти Ани, Коля сел на подоконник и, наблюдая в окне сильную вьюгу, расплакался. Он быстро осознал, что больше никогда её не увидит. Последний их разговор действительно стал последним. Теперь нет того человека, кто поддерживал его в трудную минуту и научил снова быть человеком. Теперь некому будет утешить и показать нужный ориентир по жизни, как маяк показывает путь заблудившимся в шторме кораблям. А Круглов, Поветкин и Михайлов наверняка снова начнут свои издевательства. Только-только обрёл близкого себе человека, опору и поддержку, которая помогла ему решить почти все свои проблемы, и вот Коля вновь остался один, и все уже, казалось, навсегда решённые проблемы вернутся вновь. То есть все усилия Ани, вложившей так много усилий (пусть даже и столь своеобразных) в решение психологических проблем Коли, вполне могут обнулиться. И он совсем не знал, что теперь ему делать с этим. Как пережить депрессию при потере любимого, близкого человека? Как заново выстраивать отношения с одноклассниками, если после слива видео в сеть о нём теперь знают по всей стране, и переводом в другую школу проблемы не исправишь? Короче говоря, недолгие сказки и сны закончились. Пора Коле было вспомнить, насколько сурова реальная жизнь.

Из желаний у него было только одно – убить тех, кто слил видео. Из-за анонимности в «ВКонтакте» Коля не понимал, кто это может быть. Круг поиска подозреваемых сужался только его школой, но и среди сотен учеников найти слившего было равносильно попыткам искать иголку в стоге сена. Неплохо бы такие дела решать полиции, но там хоть заявление и приняли, но станут ли искать?

Ближе к полуночи Коля осознал главное – теперь он опять остался совершенно один как и прежде. Возможно останется одиноким навсегда, ибо друзья его предают то и дело, а любимая женщина вообще умерла. Как будто его прямо преследует ореол неудачника, которым он заражает и других. А идеи насчёт того, как прервать порочный круг, оригинальностью не блистали. Только суицид.

От подобных мыслей стало совсем худо. В качестве контрольного в голову к его душевному состоянию сейчас в плейлисте включённой на компьютере музыки заиграл Дельфин – песня Весна. Коля расплакался, прижался к стеклу и в таком положении уснул внутри своей маленькой комнатушки, будто бы камеры в тюрьме самого строго режима, из которой невозможно убежать, наедине со своим горем и своим только нараставшим безумием.

Февраль

Утром Коля опять проснулся от кошмара. В нём он оказался в странном городе, где не было видно ни солнечного света, ни ночных звёзд на небе. Смотришь из окна, и будто улицы окутал какой-то странный туман.

Коля вышел на улицу и сразу понял, что вокруг нет никакой мглы. Город опутали странные липкие, тонкие нити, от которых отцепиться можно было только с огромным трудом. Похожими они казались на паутину, но только вот странно было то, каких размеров должен достигать паук их вьющий…

Коля пошёл дальше и наткнулся на странные коконы, облепленные той же паутиной. Он приблизился вплотную к одному из них. На вид выглядел как какой-то сгусток по консистенции похожий на клубок намокших нитей. Неожиданно он начал двигаться, изнутри послышались какие-то странные звуки, будто там был кто-то замурован. Коля разорвал нити, и увидел внутри человека. Тот тут же схватил его за горло и прохрипел:

– Если хочешь жить… Беги!

– От кого? – только и успел спросить Коля, как его собеседник тут же испустил дух. Он в ужасе отошёл назад, но сделать больше ничего не успел. Услышал сзади какое-то шипение и оцепенел. Огромное паучье жало проткнуло Колину спину. Он упал, скорчился от боли. Только и успел увидеть, как гигантская паучиха перекатывает его тело, наматывая на него свою паутину. Уже готова была полностью закончить с головой и подвесить, не закрыв только левый глаз и небольшую часть лица. Но до конца она не успела. Что-то отвлекло её. Паучиха поднялась наверх, а потом исчезла из виду.

Коля же так и остался лежать замотанный в паутину. И лишь только его моргающий глаз выглядывал из-под плотной и липкой нити.

***

Утром Коля проснулся и вновь включил MaGmA47.

«Знаете, что такое настоящее отчаяние? Это когда тебе объявляют диагноз – рак? Когда в семнадцать лет, только-только лишившись девственности, узнаёшь, что у тебя СПИД? Когда твоя дочь оказывается шлюхой, а сын наркоманом? Нет… Настоящее отчаяние – есть осознание тобою – идеалистом и романтиком того, что мир неизлечим, люди неисправимы, построить рай на земле не получится, а кругом неизлечимая ложь, неисправимый обман и патологическое предательство! Осознав это, ты не можешь спать, не можешь есть. Жизнь теряет всяческий смысл, а невыносимая душевная боль разрывает изнутри…

Легче в этот момент становится только тому человеку, кто осознаёт всю внутреннюю гниль этого мира и принимает её как данность без всякого желания исправить. Идеалистом быть в разы хуже. Он будет до последнего, с отчаянием форменного безумца если не пытаться исправить этот уже поломанный мир, то убеждать остальных, что у человечества всё ещё есть шанс. Если не хуже: стараться исправить его своими силами.

Как можно помочь такому бедняге? На самом деле способ только один – воткнуть ему нож в спину и желательно как можно глубже, ибо такие люди по факту просто безнадёжны. Жизнь их ничему не учит! Они готовы вновь и вновь ради этого мира, ради этих жалких ничтожеств, называемых ими людьми, жертвовать собой, проливать свою кровь, тратить свои время и деньги! Разве их можно спасти, коль уж они такие глупые и несчастные? Нет. Таких только добивать, им больше ничто не поможет! Как говорится, горбатого исправит только могила.

И вот в тот момент, когда идеалист и романтик истечёт кровью, в ту самую секунду перед гибелью ему и придёт осознание обречённости человечества и нашей цивилизации, а также его бессмысленная гибель во имя них. Как бы ни пытался, он не сможет ничего сделать или исправить. Миру пиздец! И лучшее, что мы можем – это расстелить дорожку в ад.

Не хочешь быть таким? Не желаешь становиться наивным дураком, что верит в чушь? Не хочешь истекать кровью от ножа в спину? Если да, то пора бы уже осознать, что нежели пытаться спасти этот мир, нужно жить по принципу: увидел пожар – подкинь дровишек! Только так планету можно будет спасти, ибо как говорил Джордж Карлин, с ней всё в порядке. Жизнь на ней возродится, и будет даже лучше и прекраснее, чем раньше. Это людям пиздец! А раз так, то какой смысл давать нам шанс? Пускай всё горит в огне! И да потушим мы это пламя бензином!»

***

Самое тяжёлое в подобной ситуации, что была у Коли – снова прийти в школу, снова оказаться внутри социума, знающего про тебя столько грязи, что стоит тебе встать даже неподалёку у входа и увидеть мимо проходящих одноклассников, как тут же покраснеешь будто сваренный в кипятке рак. Кто-то скажет, что нужно в такие моменты быть без комплексов, тем более, что трахнул… Почти училку. Не кто-то там кого-то там, а юноша взрослую женщину. Есть, чем гордиться – все мальчики обзавидуются! Но это может и сработает в иной ситуацией, но не в случае с Колей. На видео было слышно, как он крехтел и сопел от удовольствия, приговаривая различные фразочки, возникавшие по ходу процесса и сразу с публикацией видео разлетевшиеся по интернету на мемы. И, возможно, кому-то такая популярность припрёт, но Коле в его ситуации явно было бы комфортнее серой мышкой. Такой же обесцвеченной и безликой, как и панельки, мимо которых он проходил каждый день от дома до школы.

Особенно сильно он заскучал по старым добрым серым временам неизвестности на всю страну, когда назойливые журналисты стали преследовать его и остальную семью около парадной. Каждый раз то мать, то отчим выходили из квартиры и сразу же натыкались на фотографов, пытавшихся сделать сенсационные снимки семейки изнасилованного взрослой женщиной мальчика. Как же живёт жертва этого страшнейшего насилия теперь? Что с его родителями? Вся страна непременно должна знать в мельчайших подробностях, в какое время эти самые Мягковы выходят на улицу, что покупают в магазине и как ругаются на весь дом. Один придурок так вообще залез на дерево и фотографировал Колю в его комнате! Спасибо хоть, что не за мастурбацией поймал. Снимки сразу пошли на первую полосу, а отчим десять раз пожалел, что купил квартиру только на втором этаже. Под конец дошло до того, что даже известный некогда собиратель грязи по всей стране Андрей Малахов их на своё шоу пригласил за солидную сумму. Уж ему пробежать мимо своих земляков, оказавшихся в такой грязной ситуации, никак было нельзя! И так как семья в последнее время сильно потратилась на психологов, врачей и юристов, потому кредитами оказалась скована, словно на ноге висела гиря с цепью, то мать даже была готова согласиться. Но Коля наотрез отказался, умоляя родителей не лезть в этот омут с головой. Ему и в школе из-за произошедшего краснеть не сильно хотелось. Что уж там до телевидения, да на всю страну!

До кучи на него сильно давила смерть Ани. Он постоянно думал о ней, то и дело смотрел на телефон, кажется, ожидая её звонка с того света. Она приходила к нему во снах, появлялась галлюцинацией в стенах его квартиры. Коля, казалось, слышал её голос в своей голове, и приглушить его мог только когда включал музыку погромче. Но это ещё цветочки! Первую неделю вообще с кровати почти не вставал, мать чуть ли не силой заставляла сына есть как положено три раза в день. Отчим хоть и внял совету психолога стараться не трогать его в течение некоторого времени, в концу второй недели был готов уже за шкирку Колю взять и буквально выкинуть на улицу, поддав ещё пинка под зад, настолько его бесило, что пасынок целыми днями дома только дырку в кровати протирает.

Под конец января отчим всё-таки заставил его отправиться в школу. Просто зашёл в комнату, перевернул кровать прямо вместе с лежащим на ней Колей, отчего тот больно навернулся на пол. После Стас взял со стола первые попавшиеся под руку учебники, небрежно запихнул их в ранец, кинул им в пасынка и воскликнул:

– Пиздуй завтракать, и на учёбу! Чтобы раньше двух я тебя в квартире не видел, иначе выгоню отсюда пинком под зад! – потом добавил, шепнув ему на ухо, – если потребуется, полетишь отсюда на хуй вместе со своей ебанутой мамашей, понял?!

Про неё он сказал не просто так. Отношения в семье до этого и так не ладились, а уж после скандала и постоянной слежки журнашлюх вообще начали разваливаться на глазах. Теперь буквально ни один вечер не обходился без ругани, взаимных упрёков и даже избиений. Поначалу понимающе относившийся к интимной связи Коли с Веретенниковой Стас из-за возросшего внимания со стороны журналистов, а также постоянных насмешек и упрёков на работе стал более раздражительным. И если раньше он не сдерживал себя только под алкоголем, то ныне любая мелочь вызывала в нём ярость. Мать же, долгое время убеждавшая Колю, что терпеть Стаса необходимо, ибо тот по доброте душевной принял в своём доме женщину с прицепом, сейчас в ответ на насилие со стороны отчима припоминала тому все оскорбления и унижения, что она перенесла за несколько лет их брака.

Последней каплей для обоих стало желание матери, видевшей страдания родного сына, чуть подольше оставить его дома в затворничестве, либо заплатить школе за хождение педагогов на дом. Отчим обоим планам резко воспротивился, сетуя на то, что пасынок растёт трутнем, и вечно Стас его кормить не будет, а платить учителям денег нет, потому что нужно выплачивать ипотеку за частный летний дом, купленный им в Гатчине прошедшим летом, да и услуги юристов и психологов не три копейки стоят. Дошёл невинный поначалу спор до разбитого носа у матери и ножа в животе у отчима. Заявления друг на друга писать хоть и не стали, так как оба наломали дров, но после этого даже спать начали в разных комнатах, настолько сильно теперь презирали и даже чуточку боялись друг друга.

Разумеется, Коля в школу идти не хотел, но Стас по существу и выбора никакого не оставил. Когда тебя переворачивают вместе с кроватью, обещая выгнать из дома вместе с матерью за непослушание, это существенный аргумент, чтобы заставить себя пересилить чувство собственного достоинства и отправиться в школу, где ты однозначно станешь объектом насмешек со стороны всех, кому не лень.

Была ли с его стороны хоть какая-то помощь? Да, если это предложение можно, конечно, назвать помощью. Отчим не раз и не два вновь и вновь предлагал Коле перевестись в другую школу как и прежде. А тот в ответ снова и снова долго объяснял, что в новой школе после публикации видео его как пить дать все знают, потому ничего не поменяется и смысла менять школу нет. Возможно было бы лучше, поменяй они город, но Стас ничего слушать не хотел: школу менять только в пределах Апатитов. А если не готов, то иди, в свою и баста!

Коле по итогам ничего не оставалось, кроме как пересилить себя и отправиться в школу. По пути он вновь, как и в начале учебного года, постоял на автобусной остановке с желанием кинуться под колёса автомобиля и всё кончить. И вновь ему было очень страшно это делать, ибо неизвестность после смерти пугала его больше привычной реальности. Да и одному умирать как-то обидно даже. Желательно забрать с собой всех причастных к тому, что происходит сейчас, раз уж пошла такая тема.

И вновь он проходил мимо серых и облезлых панелек, понастроенных по всему городу: таких же уродливых, обезличенных и никчёмных, как и он сам, как и все люди вокруг. Всё так же давивших на него своим равнодушием, чёрствостью и прохладой бетонных темниц – абсолютно так же, как это делали с Колей окружавшие его люди. И единственным отличием от тёплого сентября был только ледяной февральский ветер, пронизывающий до костей, мороз под тридцать, да бесконечно долгая полярная ночь. Из-за страшного холода приходилось закрывать рот рукой и так согревать лицо собственным дыханием, из-за чего очки постоянно запотевали, а в мороз капли на линзах быстро замерзали. И шёл он теперь будто бы ослепший, беспомощный старик, настолько презираемый всеми вокруг, что даже поводыря себе не заслужил, чтобы не заблудиться в этом лживом и лицемерном мире.

Ожидания от появления в стенах школы полностью оправдались. Кто был к Коле прежде абсолютно безразличен, тот теперь смотрел на него с гримасой нескрываемой насмешки. Ведь подумать только! Это тот самый Коля – лох и аутсайдер, никчёмный и никому не нужный прежде, но опозорившийся теперь на всю страну. Грех теперь не показать на него пальцем, на того самого, что так смешно и нелепо охал и ахал в том самом видео. А уж припомнить ему другие «косяки», испоганившие репутацию, которыми был известен прежде, это теперь за милую душу.

Отчим, несмотря на то, что тоже был высмеян на работе за пасынка, понять проблем Коли не хотел, да и не мог. Его за интимными вещами никогда не палили, на видео, тем более, не снимали. Что испытывает жертва слива, он не знал, да и куда ему с каменной дуболомной башкой… Вот и не мог войти в положение, да заплатить за частное обучение. С другой стороны а много ли людей подобное испытывали? А многие ли поймут? Это со стороны подобное кажется безобидной ерундой. Ну слили что-то, и слили… На деле же женщина сразу по дефолту будет зваться шлюхой, а парень… Повезло Коле, что Аня компромат на него у Круглова выкупила, иначе тот с удовольствием бы прославил Мягкова на всю страну ещё раз, за что в глубинке России и на некоторых не самых спокойных окраинах необъятной его вполне могут убить, если он там появится. Но это уже скорее самоуспокоение, чтобы облегчить муки. Пальцем ведь в него тыкать не только не перестали, но и делают это с превеликим удовольствием. Куда им всем было понять, что это, в конце концов, была их с Аней личная жизнь! Их! Никто не смел на тайну частной личной жизни посягать! Это неправильно, некрасиво!

А педагогическая этика… Сколько учителей каждый Божий день её нарушают? Сколько из них каждый день называют своих учеников дебилами, плюют с высокой колокольни на воспитательную функцию и позволяют в своей школе сильному издеваться над слабым? За языком следят только пожилые педагоги, получавшие свои корочки ещё при консервативном Сусловском СССР, потому никогда не посмеют опуститься до унизительных оскорблений, как это с удовольствием делают молодые. Так что какая этика? Не смешите! Потому судить за нарушение оной одну Аню, закрывая глаза на беззаконие остальных, как минимум, лицемерно. Но кто б ещё Колю услышал и понял…

Только появившись у забора школы, он сразу заметил, что на него смотрят и с трудом скрывают снисходительную, насмешливую ухмылку. «Твари!!!» – сморщился Коля от стыда и пошёл дальше, вновь добрым словом поминая времена, когда хотел сиять ярчайшей звездой для всего этого поганого мира, но был никому не нужен. Теперь на него смотрели все, пронзали своим взглядом, отчего Колю душило осознание того, какие мучения и какой позор его ждут в ближайшие несколько месяцев до окончания школы. Да и оставит ли его всё это, когда тот поступит в университет? Это же теперь вечный стыд, вечный позор…

Зайдя в школу, он ожидал того, что беснующиеся школяры сначала все на него посмотрят, потом резко замолкнут, выдержат паузу и уже только после этого покажут пальцем, да засмеются, не сдерживая себя от неистового хохота. Реальность оказалось прозаичнее и даже чуть легче, чем то, что навязывал себе Коля. В целом внимания на него не обращали, будто бы его и не было. Если кто-то и замечал, то да – показывал пальцем и смеялся над ним вместе с друзьями, но чтобы это имело массовый характер – такому места, к счастью, не было. Никто даже не воскликнул: «Вон! Это тот самый!» – показывая на него пальцем. «Может быть, тогда я зря переживал?» – подумал Коля, снял зимнее пальто и… Нет, он не сразу побежал в класс. Остался на первом этаже, ожидая звонка на урок. Зайдёт в кабинет сразу после, чтобы учитель сразу пресёк всякие смешки в его адрес с целью поддержания дисциплины. А там дотерпеть как-нибудь, наверно, и получится до конца дня.

И вот звонит первый звонок, а за ним и второй. Коля бежит в класс на урок русского языка. С предметом конкретно не повезло. Учительница Тамара Николаевна терпеть не могла, когда на её уроки опаздывали. Приходить надо было точно за пять минут, уже к тому времени сдать на проверку тетради для домашних заданий, которые она единственная среди всех остальных учителей заставляла заводить. Даже если приходил в 08:56, всё равно ловил на себе её гневный, недовольный взгляд. Приходить после девяти утра только уже на свой страх и риск, и то в зависимости от настроения учительницы. Если она не в духе, жди уже второго урока. Но за прогулы она ругала сильнее всего, так что пусть уж или в положение войдёт, или идёт к чёртовой матери. Учитывая его ситуацию, навстречу пойти можно… Не обломится!

И вот Коля открывает дверь, тело трясётся. Ещё даже не ощутивший стыда, уже покраснел как помидор. Нехотя заходит внутрь. Класс молчит. Кто-то, конечно, хихикает, но всё, кажется, сбылось так, как предполагал Коля. Он смотрит на учительницу. Та всем своим видом показывает классу, что тем надо бы держать язык за зубами. Потом смотрит на Колю и спокойным голосом спрашивает:

– Мягков, вам правила напомнить? За пять минут до начала урока нужно уже сидеть готовым! Вы почему опоздали?

– Я… – у Коли ступор. Что ему сказать, дабы не вызвать смех всего класса, но объяснить при этом учительнице, почему тот пришёл не вовремя? Не успел он дать даже хоть какой-нибудь ответ, как учительница продолжает:

– Я вижу, что это вы… – отвечала Тамара Николаевна, класс засмеялся, а Коля почувствовал себя максимально неловко, – но причину опоздания вы так и не объяснили. Слишком сложно для вас?

«Вот же ты сука…» – подумал Коля: «Знаешь же, какая у меня проблема, но всё равно заставляешь исполнять свои тупорылые правила вместо того, чтобы навстречу пойти…» В тот момент он сразу осознал, что избежать смешков одноклассников не получится, потому гордо поднял голову и постарался ответить твёрдым голосом, который, впрочем, сразу развалился от мандража, вызванного волнением, тут же превратившись в плохо контролируемое заикание:

– После того, что со мной произошло, я побоялся заходить в класс перед уроком, дабы не быть высмеянным.

– Получилось? – передразнила его Тамара Николаевна. Класс снова захихикал.

– Как вижу, нет. Но надеялся, что вы войдёте в положение из-за ситуации…

– Николай, ситуации могут быть разными, но это не значит, что ты особенный и теперь имеешь право нарушать дисциплину на моих уроках. Если я буду делать тебе поблажки из-за твоей ситуации, то почему должна заставлять других следовать общим для всех правилам? Не задумывался над этим?

– Потому что если подобное произойдёт с вами… – начал, было, Коля. Класс тут же засмеялся. У Тамары Николаевны же от услышанного чуть глаза из орбит от изумления и шока не вылезли. Откуда-то из срединного ряда послышался чей-то голос:

– Мягкова на старушенций уже потянуло…

Класс взорвался от хохота.

– Так, молчать! – воскликнула учительница, – ребята сию же минуту затихли. Она снова обернулась к Коле, – со мной, вы сказали?! Нет уж, позвольте… Со мной такого не произойдёт, потому что, во-первых, у меня муж есть. Во-вторых, я педагогическую этику соблюдаю, которой Анна Сергеевна, по всей видимости, значения не придавала. Поэтому со мной такого не случится. А вот ты будешь в следующий раз десять раз думать, стоит ли свеч твоя игра. В первый и последний раз предупреждаю при всех, чтобы потом не оправдывался, мол, я не говорила: приходить будешь вовремя, как и все остальные. А если это для тебя так тяжело, то переводись в другую школу или заключай с директором договор о домашнем обучении. Ты меня понял?!

– Да.

– Садись!

Коля покорно исполнил указание Тамары Николаевны и прошёл между рядами до последней парты, где обычно сидел. В тот момент для него это был самый настоящий «коридор позора», где каждая собака считала своим долгом при виде проходящего мимо Коли посмеяться над ним или выкрикнуть что-то обидное.

– Настоящая секс-машина, Мягков! Уважаю! – хихикнул Поветкин.

– Коляс, а чё у тебя хуй такой маленький? – прошептала Маришка, ухмыльнувшись, на что учительница даже не отреагировала, хотя, казалось, все её слова были прекрасно слышны.

Угарали с него все. Хихикал и его некогда приятель Вася, наверняка в глубине души завидовавший, что сам всё ещё девственник, а нереализованные сексуальные фантазии так и прут через край. Хотя, лучше уж девственником, чем как Коля.

Но больше всего его изумило, что смеялась и Таня. Даже она! Та самая серая мышка тише воды, ниже травы, но и она смеялась над несчастным Колей. Даже она – на вид чуть ли не самая святая и целомудренная из всех, которая, казалось, лучше других войдёт в положение Коли и поймёт его… Но и она смеялась. И это было самое худшее, что только можно представить.

Сев за парту, Коля постарался самоустраниться от остальных и погрузился в собственные мысли. Покоя ему не давали слова учительницы, что она в отличие от Анны Сергеевны соблюдала педагогическую этику. Сказала она это с таким нескрываемым презрением, что Колю это даже несколько обескуражило. Неужели жёлтые СМИ, копавшие всё глубже эту историю с кричащими заголовками, были правы? Когда Коля несколько дней назад прочитал анонимные откровения учительницы про Аню, то даже не поверил. Но теперь всё подтвердилось.

В своём интервью неизвестный педагог женщина рассказала, что Веретенникову другие работники школы просто ненавидели, так как та постоянно упрекала школу и за отсутствие психологической работы с учениками, и за откровенное психологическое давление на фоне скорого ЕГЭ. Якобы несколько учеников пожаловались Веретенниковой на то, что учителя угрожают не допускать своих учеников к экзамену за неудовлетворительные результаты пробников. Из-за того, что, мол, не хотят позориться. Видите ли, учителя на такой шаг вынуждены были идти, чтобы заставить учеников готовиться усерднее, так как плохие результаты станут причиной разносов от директора и чиновников от Минобра с сокращением премий или даже окладов. А Веретенниковой такой подход не нравится, якобы подобное давление ещё больше угнетает школьников, но не повлияет на результат. А вот поддержка учеников и позитивная мотивация в трудную минуту якобы должны были каким-то чудесным образом улучшить результат выпускников на ЕГЭ. «Вероятно, под поддержкой и мотивацией Анна Сергеевна имела ввиду свою секс методику общения с подростками…» – иронизировал журналист.

Веретенниковой из-за этого часто советовали не лезть не в своё дело, что вызывало закономерные конфликты между ней и остальными педагогами. Особенно сильно она ругалась со старшими, имевшими такой огромный опыт работы с детьми, что душещипательные призывы Анны Сергеевны менять психологический подход к работе с школьниками чаще всего вызывали конфликты, чем понимание её коллег. «И вот эта выскочка будет учить нас, как работать с детьми?! Мы что, не знаем, как правильно?! Мы к сведению корочки получали в Советском Союзе, так что уж куда лучше этой Веретенниковой понимаем в воспитании детей и психологическом подходе к ним…»

Так уже в декабре на фоне скандалов ставился вопрос увольнения Ани, но, благодаря видео, других причин и поводов искать не пришлось. А она в личном разговоре с директором не сильно этому и сопротивлялась, желая только доработать хотя бы до конца учебного года. Что директор сказала ей в ответ, в статье написано не было, но теперь Коля начал понимать, с чего ей понадобилось поднимать разговор об их расставании – уж слишком шатким было её положение в школе. И такие учительницы, как в том числе и русичка наверняка от подобного исхода были бы в восторге, ибо никакая малолетняя выскочка тогда уже не посмеет ставить под сомнение способности педагогов ещё советской закалки.

Увы, конфликтом с учителем колины страдания в этот день не закончились. Сразу, как только прозвенел звонок, Круглов, Поветкин и Михайлов быстро окружили Колину парту и нависли над ним с довольными ухмылками.

– Ну, что, Колясик… Вот мы и поняли, как ты уговорил свою Анечку тебе помочь. Остальные засмеялись.

– Чего вам от меня надо? – спросил тот раздражённым, но в то же самое время испуганным и трясущимся голоском.

– Вставай. Сейчас побазарим.

– Давай, охотник на милфочек, погнали! Время платить по счетам… – оскалился Поветкин.

Коля не сопротивлялся. Просто покорно встал и пошёл, не очень понимая, по каким таким счетам должен платить. Конечно, подозрения были, но он их сразу отринул, ведь не может быть такого, чтобы это на самом деле произошло! Немыслимо! С другой стороны в голове одна только мысль: «Лишь бы не били…» – ибо лучше кулаки, чем позор, хотя ещё недавно в представлении Коли всё было наоборот.

Обидчики потащили его чуть ли не за шкирку сначала на первый этаж, потом в подвал, где находился кабинет ОБЖ. Не доходя до него Михайлов и Поветкин прижали Колю к стене, а Круглов встал перед ним и достал телефон. Опасения подтвердились…

– Ты знаешь, – начал Влад, – меня когда шалава твоя заставила видео с тобой удалить, я ж её послушал и всё добросовестно выполнил. Потом ещё думал, а чего это она за тебя заступилась! Честно говоря, я когда увидел, как ты её ебёшь, даже не поверил. Нам с пацанами казалось, что тебе если кто и даст, то только грязная бомжиха за просроченную шоколадку…

– И то не за бесплатно! – расхохотался Михайлов. Остальные рассмеялись вместе с ним.

– И вот когда я увидел ролик, – продолжал Влад, – знаешь, я так расстроился, что видео с тобой удалил, что вот прям обидно таки было! Ты же в такую жопу попал… С тебя после этого хоть в десять раз больше требуй! И вот как тут не расстроиться? Но! – Круглов показал пальцем на Мягкова, – Поветкин меня обрадовал! – Влад потёр своего дружка по голове, взъерошив волосы, – оказывается, он это видео в своих скрытых папках на компе сохранил! Ты представляешь?

– Сохранил! – кивнул довольный Поветкин.

– Самое главное, в тайне от меня за предыдущий год. Пока я на толчке сидел, тот скинул себе по блютусу! Ты представляешь, какой наглец?! Ты, поди, не веришь… Сейчас покажу.

Круглов включил на телефоне то самое видео, которое Аня за большую сумму просила его удалить. Коля поначалу отвернулся, но Михайлов влепил ему в поддых, и воскликнул:

– Смотри, сука!

Как только видео закончилось, Влад убрал телефон в карман и продолжил:

– Короче. Тема такая, Колясик. Так как ты попал конкретно, пятихатки в неделю нам будет мало, сам понимаешь. Инфляция всё-таки, национальная валюта нестабильно себя ведёт… За молчание нужно раскошеливаться, а то все узнают, что ты не только милф ебёшь, но и вообще самый грязный извращенец города! – его дружки ехидно похихикали, – и с учётом всего вышесказанного могу только пособолезновать, чувак. Меньше, чем за косарь мы в этот раз не договоримся. Маме скажи, что стоимость школьных обедов выросла. Если та начнёт спрашивать, мол, как так, то ответь ей, что всё это по указу президента, – его дружки снова рассмеялись, – но если не принесёшь, то можешь уже молиться. Ты блять не жилец. Мы сначала отпиздим тебя в целях воспитания, а потом выложим видео, которое сделает тебя главной звездой интернета. Сечёшь? – Влад взял Колю за волосы и поднял ему голову, – сечёшь, я спрашиваю?!

– Да! Да! – закричал от боли тот. Круглов тут же отпустил его.

– Ждём баблишко через недельку.

Поветкин и Михайлов отпустили Колю. Так они с Владом и ушли, оставив его одного. Тот сел, оперевшись на стену и тихонько захныкал. Учитывая, что ему сказал отчим перед тем, как сегодня отправить в школу, Коля понимал, что тысячу рублей в неделю тот ему давать точно не станет (максимум соточку), а мать грубо говоря таких денег даже и не зарабатывает. И вот что ему теперь делать со всем этим?

Особенно горько Коле было от того, что эта мразь Поветкин оскорбил память Ани, нарушив данное ей обещание. Его же за это убить мало! А на могилу неплохо бы ссать после смерти. А ещё можно закопать рядом ядерные отходы, чтобы сука осознал, что натворил. С другой стороны а чего можно было ждать от Коли после смерти его львицы? Шакалы сразу напомнили о себе, не боясь расправы, вот и торжествовали. И неплохо бы их наказать, на куски разрезать… Да хоть как отомстить, лишь бы страдали!

Все, кто сделал и ей, и ему больно – все пожалеют! Только как это сделать?

***

Так как в среду страна праздновала день защитника отечества, вторник сделали коротким днём. Девочки как всегда сделали мальчикам подарки, а после Коля подрался в коридоре с шестиклассником, пытавшимся нацепить ему на спину бумажку с надписью:

«MILFHUNTER PORNSTAR»

Вроде всё как обычно. Но этот день немного отличался от остальных, так как сегодня после обеда мать с отчимом уехали в Москву по каким-то делам с наследством по их словам. Это значит, что можно было в следующие дни и в школу не ходить, и до раннего утра засидеться в стрелялках, да на Ютубчике, и даже хоть всю ночь по городу гулять. Одним словом – кайф.

И раз такое дело, то чего сразу домой идти? Времени вагон, стрелялки от него не убегут. Так что можно сгонять на любимую больничную заброшку и побродить там пару-другую часов в полном одиночестве на этажах среди стен из серого и красного кирпича, думая о своей нелёгкой судьбе.

Вылетел из школы пулей и пошёл до заброшки со всей возможной максимальной скоростью, казалось, даже не обращая внимания на ледяной ветер и кусавший лицо сухой снег. Главное – скорее добраться до больницы, а там уже стены от непогоды защитят. И, что лучше – от чужих глаз.

Оказавшись там внутри, медленно побрёл по старым, сырым коридорам, слушая завывания ветра, кочевавшего из помещения в помещение и помогавшего сухому февральскому снежку проникать в самые укромные уголки пустующей бетонной коробки. Коля, было, ещё хотел взобраться на самый верх, но пурга была столь сильной, что вряд ли бы позволила ему даже выйти на крышу.

Проходя по новым коридорам к следующему этажу, Коля всё чаще в завываниях ветра начал ощущать мерещившийся откуда-то издалека голос Ани. Будто она его зовёт, что-то говорит. Она словно просила прощения, потому как не находится рядом в самый тяжёлый для него момент жизни. Посему не может посоветовать ему, как пережить всё происходящее психологически. Да и смогла бы сделать то же самое сама, учитывая, как много всего на неё давило из прошлой жизни? В любом случае вместе пережить весь этот ужас было бы проще, но бывший её муж, эта мразь, этот подонок… Он убил её. И, минимум, ближайшие пять-семь лет проведёт за решёткой с условным правом на досрочку. Может и десять, и пятнадцать. Сколько суд даст. Лишь бы побольше, чтоб дольше не выходил. Но не дай Бог УДО! Тогда Коля всё переживёт, всё перетерпит, но отправит этого ублюдка следом за его любимой Анечкой. И не дай Бог, чтобы она в рай, а он в ад! Вечной разлуки на том свете он точно не выдержит.

Вдруг услышал наверху звук бьющегося стекла. «Интересно, что это?» – подумал Коля. С одной стороны ему было страшно: мало ли кто это… С другой ну а что терять ещё в этой жизни, если и так ничего нет? Всё-таки интересно, кто там пришёл и чем занимается. Может, получится тоже как-нибудь развлечься… Так Коля схватил с пола увесистый кусок кирпича и пошёл на звук бьющихся об стену бутылок.

Поднявшись на восьмой этаж, он украдкой двинулся вдоль по коридору, к своему удивлению почувствовав исходящее откуда-то из глубины здания тепло. И становилось оно сильнее с каждым следующим Колиным шагом, всё более превращаясь в жар. Рядом же с той комнатой, где звуки были слышны непосредственно, воздух казался буквально раскалённым. Коля вдохнул-выдохнул и смело зашёл в помещение.

Это был довольно просторный зал с колоннами, строившийся, возможно, для хирургического отделения, а, может, ещё для чего. Ну или просто строители забыли поставить боковые бетонные перегородки. Коля не был архитектором, поэтому представил себе всё так, насколько ему это позволила сделать фантазия.

Рядом с входом прямо по стене растекались небольшие языки пламени, от которых исходил явственный запашок бензина. Взглянув на другую сторону зала Коля увидел какого-то человека в чёрных одеждах, кидавшего очередную бутылку с некой жидкостью в стену.

– Поберегись! – воскликнул тот и кинул новую порцию своего коктейля Молотова в стену.

Коля тут же выбежал из зала и увидел новые языки пламени, обволакивавшие проход с правой части. Следом услышал шаги. Сразу осознав, что незнакомец бросился за ним в погоню, ринулся, было, прочь. Но услышав за спиной громогласное:

– Стоять, блять! – покорно остановился, – обернись!

После Коля покорно и медленно развернулся. Прямо за ним стоял тот самый мужчина с явно просматриваемой щетиной. Он был в чёрном пальто, чёрных брюках, чёрных ботинках и в чёрной шапке. Он прищурился и рассмотрел в трясущемся от страха Колином кулаке увесистый кусок кирпича.

– Что у тебя в руке?! Брось это сейчас же!

Коля тут же выполнил просьбу и неожиданно даже для себя разжал кулак. С глухим стуком кусок кирпича упал на бетонный пол и раскололся пополам. Коля даже и позабыл про то, что брал его для самообороны. В реальной обстановке он настолько сильно испугался, что даже кинуть его в сторону, где находился незнакомец, не сумел. Что уж говорить о прицельной попытке…

– Что ты тут делаешь? – спросил незнакомец. Следишь за мной?

– Нет! – помотал головой Коля, – просто услышал звон битого стекла. Стало интересно, что здесь происходит, вот и пришёл.

– Интересно?

– Ну да.

– А это так редко происходит, чтобы вызывать интерес? Молодёжь, вон, постоянно бутылки разбивает.

– Ну так я и думал, что ребята свои, моего возраста, – пожал плечами Коля.

– Как видишь, всё не так просто… – смутился незнакомец.

– Понимаю. Мне иногда тоже хочется что-нибудь сжечь. Весь мир, например. А на следующее утро наслаждаться запахом бензина поутру…

– Ведь это запах победы! – перебил его незнакомец, – тоже смотрел этот фильм?

– Да. Мой любимый.

– Почему? Ты вроде ещё не того возраста, чтобы подобное кино нравилось…

– Да ну не… ухмыльнулся незнакомец и сходу удивился. Удивительно после просмотра было смотреться в зеркало и видеть в отражении Куртца.

– Мне тоже этот фильм нравится… – незнакомец протянул руку, – Витя.

– Коля… – воскликнул он в ответ, не решаясь подойти.

– Не бойся… – Витя достал из кармана пистолет, – если бы хотел, давно убил бы…

– Честно говоря, не сильно успокаивает… А я же теперь свидетель, что бы ты ни задумал…

Витя усмехнулся и убрал пистолет.

– Говорил, хочешь мир сжечь?

– Ну да.

– Для этого тебе понадобится коктейли Молотова делать. Я научу, если хочешь.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно.

Весь следующий почти что час этот самый Витя рассказывал, как правильно делать горючку, приправляя это шутками из своего боевого прошлого. Как оказалось, он служил в Французском Иностранном Легионе, и ему доводилось видеть и слышать, как смешно и громко визжат люди, заживо горящие от зажигательной смеси. И как бы ужасно со стороны это ни выглядело, из его уст все истории звучали как довольно забавная рутина.

– …Добавив этот ингридиент, мы добиваемся того, что горючка сродни напалму стала гореть сильнее. Прилипает к поверхности, и пожар этот больше ничем не потушить. Делай, что хочешь, но пламя уже не собьёшь.

– Круто. Только бензин мне откуда достать?

– У отчима слей. Сам же сказал, что у него есть машина. Полулитровой бутылки хватить должно. Хотя с другой стороны зависит от амбициозности задач.

Коля взглянул на два ящика. Один был полон горючки, второй почти опустел.

– У вас, как я погляжу, планы Наполеоновские…

– Да… Есть такое, – улыбнулся Витя, и, как ты, надеюсь, понимаешь, не от хорошей жизни.

– То, что жизнь – говно, я понимаю как никто другой! – улыбнулся Коля.

– Ты ещё молодой… – отмахнулся Витя, – вот поживёшь с моего, тогда и познаешь все прелести жизни. Твой бизнес – то, что ты строил десятки лет, у тебя отнимают силовики по наводке конкурентов, занёсших взятку. Друзья, которым доверял десятки лет, предают тебя в одно мгновение, только запахнет жареным. Женщина, клявшаяся в верности, изменяет при первых же проблемах и трудностях. Родственники отворачиваются, не желая иметь дело с неудачником. Парень, ты знаешь… Жизнь… Это… Страдание. И чем взрослее становишься, тем больше всё, что окружает, начинает походить на ад. Но в отличие от оного из нашей реальности хотя бы можно сбежать.

– Как? – поинтересовался Коля.

– Через суицид, парень… – медленно произнёс Витя, потом покачал головой, – совсем не хочется, но от страданий избавляет.

Коля усмехнулся.

– Я часто думаю об этом. В последнее время особенно.

– Да ты вроде молодой… – удивился Витя, – неужели жизнь потрепала?

– Ну да… – улыбнулся Коля, смущённо покраснел и пожал плечами, – разве не слышали про скандал с психологом, что занималась сексом с несовершеннолетними?

– Да… Была новость по телеку…

– Я как раз один из тех несовершеннолетних.

– Во дела… – изумился Витя.

– Мы со своей тайной жили довольно тихо, сексом занимались где-то… – Коля задумался, – с ноября или с декабря. Никто даже и не догадывался. А потом кто-то снял на скрытую камеру видео с нами, как мы потрахались у неё в кабинете, и слил ролик в интернет. Если точнее, во ВКонтакте. А потом и дерьма на неё вылилось порядком, и бывший муж её нашёл. И убил. После надо мной вся школа начала издеваться, и я бы не прочь их всех сжечь. Особенно тех, кто сделал видео, потому что это мог быть только кто-то из учащихся. Вот их вместе с ним бы грохнуть в первую очередь! По крайней мере другого выхода не вижу. Моя жизнь и так превратилась в ад, так что стесняться своих желаний особого смысла не вижу. Пусть всё горит в огне. А потом и я туда же…

– Да уж.. – покачал головой Витя, – жизнь действительно тебя выебала и в хвост, и в гриву. И всё это уже в таком возрасте…

– Пожалуй.

– А знаешь, была аналогичная тема, когда у меня знакомый в похожей ситуации оказался. Кто-то взломал его компьютер и слил порно, как он любовницу жахал. Тот аж прямиком Паше Дурову написал, чтобы справедливости добиться.

– Вау! Самому ему?

– Самому ему.

– И он что-то ответил?

– Не просто ответил, а сказал, что частная жизнь человека незыблема, и сливать ничьи данные никому он не будет. То есть ты представляешь, да? Нарушать право на личную жизнь для моего знакомого можно, а против реального преступника нельзя!.

– Серьёзно? – выпучил глаза Коля.

– Ну знакомый так сказал… – отвечал Витя, – я свечку не держал, не знаю.

– И что было в итоге?

– В итоге пришлось звонить знакомому хакеру. Тот в два счёта выяснил, кто то за сливом стоял, и… – Витя пожал плечами, – а потом один знакомый всё порешал с хакером в стиле 90-х.

– Я бы тоже так хотел… – устало вздохнул Коля.

– А зачем?

– Чтобы порешать. Тоже в стиле 90-х. Но немного не так, как принято у нас. По-американски скорее.

– Тут ты молодец! – Витя похлопал Мягкова по плечу, – не терпила… – в этот момент Коля, вспоминая предыдущие годы издевательств, про себя хорошенько так похохотал, а Витя продолжал, – я вот тоже как видишь. Считаю, что перед тем, как уйти на тот свет, ты отдать должок предателям и мразям должен.

– А чем вас обидели?

– Не! – помотал головой Витя, – мужики не обижаются. Мужики огорчаются. Обиженными только петухи ходят.

Коля пожал плечами.

– Ладно. Чем вас огорчили?

– Да… – Витя отмахнулся, – ничего необычного. Мы с корешком школьным ещё с 90-х бизнес вели, семьями дружили. Но в один момент тот решил, что я ему за его труд недоплачиваю. Он сдружился с моей женой. А с ней у меня как раз уже несколько лет разлад продолжался. Она у меня по его просьбе из сейфа выкрала документы кое-какие необычные. Ну… – Витя замялся, – если не врать, то компания у нас налоги в бюджет не платила, и набралась сумма долгов перед государством восьмизначная. Ты только строго не суди: нас просто налогами задавили. Открой дело сам, поймёшь, что у нас в России свой бизнес иметь накладно, налогами задушат. Ну не суть. И что, значит, произошло? Мой некогда друг эти документы в налоговую отнёс, и на меня уголовное дело вот-вот заведут. А тот теперь с моей бывшей женой развлекается, сука! У самого же умерла… Он мне и тут завидовал, и во всём всегда завидовал! Мразь лицемерная! Руку каждый день мне протягивал в знак дружбы и почтения, а за спиной, тварь, на всякий случай нож держал. Предатель ёбаный! Как и моя жёнушка – блядь обоссаная! Все обманули меня, предали! Думают, что схаваю… Но я это так не оставлю. Я ж знаю, где они ебутся – в его коттедже за Стариками! Деревянный домик с подключённым отоплением. Если в него горючку бросить, загорится как факел. Они, видишь, меня хотели поджарить, а на деле сами подохнут, падлы! А знаешь, почему? Ибо нехуй через меня переступать. Я блять им не ступенька. Я стена могучая. И чайнички они свои об меня поразбивают. Как пить дать… Поразбивают! А когда я их убью, то спокойно закончу жизнь, ибо смысла больше нет. Никакого.

Правду ли этот Витя рассказывал про свою беду? Может чего понапридумывал или приукрасил? Чёрт его знает, но Коля почувствовал в его словах главное – искренность. Он не скрывал своих чувств, эмоций. Его мимика явственно показывала ту невыносимую боль, что он испытывал и держал внутри себя столь долго. Хоть он и выглядел крепким мужиком за полтинник, с каменным лицом, явно сожравшим порядком говна за всю жизнь, в момент своего рассказа он не скрывал своей ненависти, своей ярости и.... Он уже сожалел о том, что делает, ведь, видит Бог, этого не хотел, не желал. Но ему не оставили другого выбора, потому Витя пойдёт до конца. Останавливаются посреди только терпилы, а он не из таких. Кто его попробует обидеть – того Витя обидит сам. Потому что мужики не обижаются. Они или огорчаются, или убивают. А обижаются только петухи. «Хоть в граните выбивай…» – подумал Коля сразу как ему.

– Понимаю. Я тогда мешать не буду, да пойду. Удачи вам.

– Да… Хороший ты парень, Коляс. И тебе удачи… – отвечал Витя задумавшись, но потом, пока Мягков уже разворачивался, вдруг резко оживился, – погоди ка…

– Что?

– Я же могу тебе помочь. Позвоню своему знакомому. Он тогда слившего с помощью хакера нашёл. Может, и в этот раз получится?

– Не стоит. Мне нечем вам отплатить… – отвечал Коля, пожав плечами.

– В каком смысле? – смутился Витя, – я уже, считай, не жилец. Всё решено, я обречён. Зачем мёртвому что-то требовать взамен? Не думаешь ли ты, что с собой на тот свет можно что-либо забрать? Разве что можно только, как минимум, потешить своё эго или показать Богу на том свете, какие я дела сотворил. Но что-то не сказать, что сильно себя люблю после всего произошедшего. До такого дна опуститься только из-за того, что людям доверял… Не знаю. Да и в Бога теперь не верю. Так что мне на самом деле ничего не надо.

Коля улыбнулся.

– Тогда помогите. Буду рад… – задумался, – и если не сложно… Мне так и не сказали, где похоронена Аня. Фамилия у неё Веретенникова. Поможете найти её могилку?

– Помогу, Коль. От чистого сердца, от всей души. Прощай, и дай Бог тебе доделать своё дело до конца.

– И вам того же.

Возвращаясь домой, Коля вспоминал своего любимого блогера Магму, и психолога, с которым говорил после слива на том допросе. Всё-таки неправы они были. Есть искренние люди в этом мире, и способны они на бескорыстные поступки. Но проявляются в людях лучшие качества только на смертном одре, когда человеку терять уже нечего, да в момент отчаяния, когда ненавидишь себя столь сильно, что никакие хорошие дела твоё эго уже не вскормят.

А вообще прикольный мужик был этот Витя, и чувствовал с ним Коля близкую родственную душу. Тоже мужик до отчаяния доведён, и терпеть не хочет. Не такой, как все. Ноги об него не вытрешь. Даже если сегодня себе подобное с ним позволил, тот тебе через месяц, через год, но отомстит. Дождётся и отомстит. И Коле надо с него пример брать. Слишком долго он это дело откладывал. И даже готов был всех простить ради Ани. Но кто-то сделал радикальный шаг вперёд против него, и он за это поплатится. Как и все, кто смеялся над ним. Они тоже. Все…

Март

Продолжительный простой в декабре и январе, после которого сны Коле снились очень редко, прошёл. Он стоял на вершине скалы, к которой на огромной скорости неслась гигантская волна цунами. Лишь бы спастись от разрушительной стихии, люди взбирались по этой самой скале, чуть ли не по головам. Сердца их одолевал невероятный ужас, глаза с надеждой глядели на небеса. Коля же был на удивление спокоен, будто бы предвкушая скорую смерть.

Неожиданно для себя самого среди взбиравшихся Коля начал замечать всё больше знакомых ему людей. Родственники и одноклассники, учителя и знакомые – все, кого он когда-либо знал, лезли на вершину. Попасть на вершину хотели настолько сильно, что даже сбрасывали друг друга вниз, если это могло помочь. Кто-то же, почти добравшийся, протягивал Коле руку в надежде, что он поможет им и спасёт.

– Пожалуйста, подай руку! Помоги залезть! Мы же умрём! Спаси нас! – кричали они.

Коля же с нескрываемой ухмылкой отвечал:

– Я – карающий меч божественного правосудия! – и сбрасывал вниз тех, кому практически уже удалось спастись.

Именно в этот момент волна и накрыла скалу, смыв всех, кто ещё надеялся на спасение, но не нашёл его на вершине. Из последних сил пытавшиеся избежать смерти люди вопили от ужаса, и вой этот превратился в какофоническое гудение корабля в момент перед тем, как тот уходит на дно. Никто не хотел умирать, но поделать ничего так и не смог.

И только один Коля принял свою смерть, раздвинув руки, будто пытается обнять вою любимую Анечку.

***

Коля вновь включил MaGmA47:

«Ну так и что нам – осознающим людям делать, если мы понимаем, что человечество окончательно прогнило, и погибнет? Неужели мы – маленькие и практически не влияющие на реальность люди не в силах хоть что-то изменить?!

На самом деле можем. Каждый из нас в состоянии помочь планете очиститься от несовершенного человечества и нашей по своей сути никчёмной и жалкой цивилизации. Но для этого нужно не только не бояться встать с дивана и сделать хоть что-то решительное, но и не страшиться идти на совершенно крайние меры даже под страхом смерти.

Предвещая наступление часа “Х”, вы обязаны научиться убивать. Ведь, разумеется, в реализации плана нам будут мешать те, кто готов сражаться за блага этого прогнившего мира. Вы должны быть готовы убить их.

Увы, философия гуманизма и высокая мораль сделали нас слабыми. Мы абсолютно неспособны поднимать руку на тех, кто посягает на нас. Боимся убить таких же живых людей как мы, боимся сесть в тюрьму. Этот страх любой ценой необходимо в себе побороть. Только в этом случае вы сможете помочь общему делу, если устроите резонансный террористический акт или массовое убийство. Способность переступить через мораль и собственные принципы поможет вам достичь общей для нас цели и повергнуть планету в неуправляемый хаос, а потом смотреть, как она горит, пожирающая сама себя.

Помимо этого вы должны всячески разжигать ненависть между социальными и религиозным группами. Притом не только в пределах одной страны, но и во всём мире, чтобы христиане, буддисты, мусульмане, военные, пролетарии, капиталисты, мещане и остальные по всей планете целиком сами начали убивать друг друга.

В какой точке планеты вы бы ни оказались, вы должны сеять хаос, стараясь при этом оставаться незамеченными. Учитесь совершать диверсии, учитесь заметать следы. Помните при этом, что достижение нашей цели – вещь не сиюминутная, и ради неё стоит постараться и даже пожертвовать благополучием своим и чужим. Лесной пожар, взрыв на АЭС, сбитие самолёта или сошедший с рельс поезд – вы должны уметь делать это и не задаваться вопросами морали, иначе мы не сможем добиться того, чего желаем.

Учитесь сеять хаос, стремитесь сеять хаос, и только тогда вам будет сопутствовать успех.»

***

Всё-таки хорошо в семнадцать лет оказаться дома одному и не ощущать над головой занесённый Дамоклов меч родительского контроля. Вот и Коля отдыхал душой и телом, прекрасно проводя время за компьютером или просмотром всяких киношек, когда над душой не стоял никто с требованием выключить компьютер, потому что глаза испортятся, и садиться за уроки, потому что нужно как-то вытягивать обществознание хотя бы на тройку, а по русскому могут вообще к ЕГЭ не допустить, из-за чего про поступление хоть куда-либо можно будет в принципе забыть. Более того, Коля вообще ни разу за эти полторы недели отсутствия родителей дома не появился в школе, наслаждаясь тишиной, теплом обогревателя и домашним уютом, пока за окном бушевала пурга, заметавшая всё на своём пути и превратившая Апатиты в один огромный сугроб.

Какой кайф в эти моменты он испытывал от прохождения любимых игрушек! В «Draron Age: Origins» Коля уже в который раз нагибал Архидемона, в миссии «Ни слова по-русски» игры «Call Of Duty: Modern Warfare 2» чуть ли не оргазмировал, расстреливая мирняк в аэропорту из пулемёта, в «Warcraft 3» бесился, когда нельзя было сотворить здесь, в «Блицкриге» наслаждался тем, как массы виртуальных болванчиков умирали под пулемётами и артиллерией, в «World In Conflict» с нескрываемым удовольствием сжигал леса напалмом, а в «Max Payne» с упоением наблюдал, как десятки выпущенных пуль прошивали тела виртуальных болванчиков, делая из тех решето. В такие моменты не до школы и не до подготовки к ЕГЭ.

Самое удивительное было то, что за эти дни ему никто даже не позвонил, вопрошая, где Коля пропадает. По его предположениям, учителя матери на телефон уже должны были трезвонить как не в себя, вопрошая, где пропадает их сын. Она же, когда звонила ему, об этом даже не упоминала. Неужели учителям на Колю уже плевать? Или же это мать по какой-то причине прогулы сына покрывает?

Короче говоря, эти десять дней в полном одиночестве, когда контакт с обществом ограничивался лишь походом в магазин, Коля вполне мог назвать лучшими в своей жизни, ибо чувствовал, что он сам над собой властен, и никто не смеет его куда-либо гнать.

Так бы всегда, но в первых числах марта мать позвонила и предупредила, что они с отцом возвращаются. Пришлось спешно выкидывать из квартиры банки с колой и чипсами, вытирать полы, отмывать посуду, вылизывать везде пыль, впервые за десять дней полить уже почти погибшие столь ненавистные цветы на подоконнике. Ненавистные, потому что мать допустила появление в них назойливых мошек, вечно летавших по квартире. Коля бы и все горшки с радостью выбросил, возможно, даже получив похвалу от Стаса, но совсем уж огорчать мать как-то не хотелось, несмотря на то, что она в любом случае предательница и сука.

Когда закончил, то решил прогуляться до любимой заброшки. С учётом же того, что погода немножко устаканилась, и даже выглянуло солнце, имелся крохотный шанс вновь взобраться на крышу больницы. Кстати, увидеть Витю с его горючками тоже было бы прикольно. Быстро собравшись, он рванул туда, буквально вприпрыжку пробираясь через заметённые улицы, что вели к больнице. Добежав до неё, поднялся вверх по этажам, предвкушая возможность оказаться на крыше. Но внезапно резко остановился в районе пятого.

Коля провёл тут уже достаточно времени, чтобы отличать какие-то естественные шумы или завывания ветра от посторонних. На восьмом этаже как пить дать творился какой-то кипиш. Притом ругань была конкретная, с матами.

Несмотря на страх, Коля поднялся туда. Ругань исходила из глубины коридора, слышалась отчётливо – можно было различать даже некоторые слова.

– Ты, сука, совсем охуела?!

– Маш, да я не виновата! Он сам ко мне подошёл!

– А ты и рада ему хуй пососать, да?! Или как ты там писала? Хочу, чтобы ты смазал мне очко и трахнул меня туда… – послышался громкий коллективный смех, – я даже не думала, что ты такие слова знаешь. Вроде ж такая тихоня! А какие фантазии…

– Маша, пожалуйста, не бей…

– Заткнись, сука! Так, Кать, встань на стрёме в коридоре, чтобы никто не помешал.

Коля краем глаза успел увидеть, как посреди прохода появляется чья-то фигура, и тут же скрылся за стеной. Но к своему счастью успел заметить, из какого помещения она выходила. Выучив больницу вдоль и поперёк, он давно приметил небольшие сквозные дыры между этажами, образовавшимися с течением времени. Так к его удаче на девятом этаже в полу находилось отверстие, откуда было можно без палева наблюдать, что происходило в том помещении на восьмом. Поэтому Коля не теряя ни минуты поднялся выше, дошёл до нужной комнаты, притаился и заглянул через дыру.

Вокруг было много незнакомых девушек с парочкой парней рядом. Почти все стояли вокруг, вплотную к стенам, у одной в руках была толстая бита, и только две кружили по комнате, а потом сцепились друг с другом. Одна крупная и злая – видимо, та самая Маша. А вторая…

Колю как молнией ударило: «Это была Таня!» Та самая скромная тихоня, в которую он был влюблён, и которая хохотала над ним вместе с остальным классом в момент его позора. «С ума сойти!» – подумал Коля: «Не думал, что она любительница давать под хвост! Впрочем, видимо, и правда в тихом омуте черти водятся…»

– Маша, пожалуйста!

– Заткнись, сука!

– Бей её! Бей её! – подначивали зачинщицу подружки.

Таня вся в слезах пятилась назад, пока её оппонентка постоянно наседала. Удачно подловив соперницу, схватила её за волосы и стала пытаться повалить на землю. Таня сопротивлялась, как могла, но у Маши физической силы явно было больше. Вскоре они уже обе валялись на полу, перекатываясь, будто два бревна, пока Маша не уселась на Таню сверху и не начала избивать её кулаками. Как бы ни старалась сопротивляться вторая, но сделать она больше ничего не могла, еле только поспевая прикрываться руками от мощных ударов по лицу.

– Я тебе покажу, шлюха, как с моим парнем ебаться! Ты вместо его кончи свою кровь глотать теперь будешь!

– Маша… Пожалуйста…

– Заткнись нахуй! Убью, блять!

– Пожалуйста!!! Помогите!!! – раздался по коридорам отчаянный крик Тани, но явно ушёл в пустоту. Избиение её не только не закончилось, но и продолжилось с новой силой.

– Убью, тварь! Уебу, блять!

– Хватит… Прекрати…

Когда Маша добила Таню до практически бессознательного состояния, то сразу обратилась к одной из своих подруг:

– Ножницы давай! – её повеление тут же выполнили, – сейчас сделаем из тебя первую красотку на деревне!

Маша принялась небрежно стричь Таню практически под ноль, порою даже вырывая целые клоки волос.

– Маша, пожалуйста… – шептала совсем уже ослабевшим голоском её соперница, ибо более сделать ничего не могла. Так вскоре и осталась без волос.

В этот момент Коля вдруг вспомнил себя. В памяти всплыло, как над ним издевались Круглов, Поветкин и Михайлов, почти так же, если даже не хуже. Порою это происходило прямо в классе на глазах у всех, и никто даже пальцем не повёл, чтобы защитить его, помочь ему, спасти его. Все тупо стояли и смотрели. В эти моменты отчаяния Коля глазами полными мольбы о помощи пусть без слов, но буквально умолял хотя бы Таню помочь ему, глядя на неё сквозь слёзы. Но та даже не смотрела в его сторону, вместо этого уткнувшись в учебники и стараясь делать вид, что это не её проблема, что это её не касается. А ведь она единственная такая тихоня, серая мышка могла бы пойти навстречу и позвать на помощь учителей, пока Поветкин с пристрастием избивал Колю своими фирменными хлёсткими ударами по голове. Но вместо помощи и желания прекратить этот ужас, она просто сидела и читала книжки. Когда же подобная ситуация повторилась, но с Михайловым, который пытался избить Колю, но получил от того жёсткий отпор, ибо никогда и не был в отличие от своих дружков хорошим драчуном, Таня почти сразу же поспешила позвать учителей, дабы предотвратить драку. Но уже чтобы Коля не забил Михайлова. И думал он в этот момент единственную мысль: «Какая же ты лицемерная сука…»

А ведь он мог помочь Тане в этот момент. Мог громко крикнуть, спугнуть, кинув камнем. Да много чего Коля мог сделать, но не стал! Любое желание ей помочь спотыкалось о воспоминание, где она читала книжки, пока его избивали. И раз так, то разве он должен ей сейчас хоть что-то? А между прочим он мог и жизнью сейчас рискнуть, ведь там у одной в руках была бита, и Коля вполне мог получить по голове, спасая Таню. И что бы он получил взамен? Очередное безразличие и наплевательство? Ну уж нет! В этот раз они поменяются местами, только Коля не будет безучастным свидетелем, но наоборот, занимая лучшие места в зале, досмотрит этот спектакль до конца с превеликим удовольствием, наслаждаясь страданиями Тани. И он наслаждался до такой степени, что даже начал получать от наблюдения издевательств над ней даже сексуальное удовольствие, неожиданно для себя почувствовав, как встал его член.

Когда же Маша закончила, то с восторгом заявила под восторг толпы:

– Вот так намного лучше!

– Ну что? – вышла вперёд её подружка с битой, – закончим?

– Прямо сейчас!

«Неужели её сейчас убьют?» – раскрыл Коля рот от удивления.

Маша кивнула ещё паре подружек.

– Поднимите её и держите.

Те исполнили Машин приказ и поставили Таню на ноги, нагнув несчастную головой вперёд.

– Маша, пожалуйста, не убивай меня… – пробормотала обессилевшая Таня.

– Убить? – удивилась её истязательница, – пока нет. Просто тебе нужно на своей шкуре понять, что такое большой хуй в жопе, – толпа рассмеялась, – оголите ей очко и смазку мне дайте!

Далее Коля наблюдал, как под свинячий восторг собравшегося биомусора Маша изнасиловала несчастную Таню бейсбольной битой. Та визжала, крехтела, пыталась вырваться, но, окончательно обессилев, покорно приняла свою участь. Даже слёз у неё уже не было, чтобы расплакаться, настолько она была истощена морально и физически тем, что сейчас происходило. Маша же иногда вытаскивала окровавленную биту наружу, показывая всем результат своего «творения».

– Ребят, у неё очковую плеву порвало! – расхохотался один из парней – конченый ублюдок с омерзительной ухмылкой. Да и второй не лучше. Будучи мужчинами, были обязаны всё это остановить, но вместо этого смотрели и визжали от радости как какие-то истеричные дурочки, смотревшие женские бои без правил.

Коля же, наблюдая за происходящим, сдержаться не смог, и начал мастурбировать, с наслаждением подглядывая за страданиями Тани. Больших трудов ему стоило не издать ни звука во время оргазма. Ведь не дай Бог его обнаружат, он, возможно, сразу разделит судьбу униженной и несчастной Тани. Как пить дать разделит. Но не чувствовал он в тот момент ни сострадания, ни сожаления. Лишь с досадой грустил, что не может сам оказаться на месте Маши и получить непосредственный кайф от мучения жертвы.

Думая об этом, Коля сам себе уже не ужасался. Сейчас. Раньше, когда подобные фантазии приходили ему в голову, он больше их отгонял, сильно побаиваясь. Вдруг психика его на фоне издевательств одноклассников настолько слетит с катушек, что Коля станет маньяком типа Чикатило? Да и больше удовольствия раньше приносили фантазии о том, как его свяжут и будут насиловать Маришка с Ируськой, как он частенько и мечтал. С момента первых сеансов и до гибели Ани девиации Колю интересовали всё меньше. Но после трагедии он как с цепи сорвался, с удовольствием глядя на самое жёсткое БДСМ, какое только можно только было представить. В нём проснулись такие жуткие желания, что Коля поначалу сам себя страшился. Но потом, смирившись, наоборот, стал получать от фантазий на тему изнасилования и жёсткого садизма самый настоящий оргазм. Так и сейчас от происходящего был в полном восторге.

Закончив, Маша взяла биту покрепче в обе руки и начала ей лупить по спине Тани.

– Получай, сука! Убью, мразь! Сдохни, тварь!

Она сумела нанести достаточно ударов, потому что собравшаяся компания была просто шокирована действиями своей подружки, прежде вроде бы не собиравшейся всерьёз убивать соперницу, потому и не успели отреагировать вовремя. И только потом спустя какое-то время Машу оттащили, а та в порыве неудержимого гнева ещё и на своих огрызалась.

– Всё! Всё! Всё! Успокойся!

– Отпустите меня! Дайте мне её убить! Я эту тварь размажу!!!

– Маша, отдай биту!

– Ты с ума сошла, дура? Тебя же в тюрьму посадят…

– Всё, уведите её!

Машу оттащили и вроде бы повели вниз.

– Ха, да ну чё вы… Прикольно же! – отвечал один из парней. Он отличался высоким тембром голоса и нахальной улыбкой с неприятным едва различимым оскалом.

– Ты чё, ёбнутый? – парировала ему одна из девчонок, – она же её убила.

– Да погоди ты! Вроде она жива… – отвечала другая, осматривавшая Таню.

– Что с ней?

– Мне кажется, ещё дышит…

– Надо значит ей скорую вызвать.

– Ты ебанулась? Какая, нахуй, скорая? Хочешь, чтобы нас всех тут посадили за соучастие? – спросил второй парень.

– В смысле за соучастие?

– А мы тут, между прочим, стояли, блять, и смотрели! Не забыла?! Если врачей ей вызовем, они сразу позвонят мусорам!

– А какое дело до этого докторам, что с ней?

– Прямое, ебать!

– А что, если сказать врачам, что она с высоты спиной на кирпичи упала?

– Ну это ладно бы Маша только по спине её лупила, но жопой Таня на биту не падала.

– Да откуда врачи узнают, что с ней стало? Специально с неё трусы что ли стянут?

– Они полный осмотр будут делать, ебанутая!!! Это их работа!!!

– И что тогда делать?

– Оставить её здесь умирать и всем помалкивать.

– Ты ебанулся?

– Это вы блять ебанулись! Я в тюрьму не хочу, меня там за татушки отпетушат сразу!

– Да я тоже не хочу, но не посадят же нас…

– Посадят как миленьких.

– Ребят, ну это неправильно…

– Пошли давай! Раньше надо было думать!

– Идём!

– Уходим!

– Да вы ебанутые…

– Ладно, пошли. Потом разберёмся.

– На видео хоть никто ничего не снимал?

– Нет.

– Тогда уходим.

Так компания изуверов оставила Таню умирать, даже не вызвав никого на помощь. Из окна Коля наблюдал, как они уходят через боковой выход в сторону поликлиники. По пути бурно обсуждали произошедшее, не в силах заткнуться, чтобы не спалиться ненароком перед взрослыми. Слишком впечатлительным оказалось шоу, устроенное Машей своим друзьям.

Коля, ещё некоторое время просидев наверху, спустится к Тане, убедившись, что периметр вокруг пуст, и он не спалится на месте преступления. К телу подходил медленно, чуть даже побаивался. Ему почему-то казалось, что она сейчас резко вскочит и нападёт на него. Словно зомби. Мысль глупая по идее и сути, но именно поэтому Коля не спешил осматривать Таню. Только убедившись, что она если и жива, то без сил, перевернул несчастную на спину. Учитывая, что Маша так сильно лупила ей по спине, осознавал, что может ещё сильнее сломать Тане спину в случае перелома. Но уж очень захотелось ему посмотреть на её лицо.

Перевернув, ужаснулся. Она хоть и была жива, но находилась уже на последнем издыхании. Левый глаз вытек, правый с кровоподтёком, челюсть и нос сломаны, половина зубов выбиты. Таня еле дышала и с огромным трудом по чуть-чуть откашливала попадавшую в лёгкие кровь. Говорить уже не могла, двигать телом тоже.

Коля вгляделся в неё и сам себе удивился. Ещё недавно она казалась ему образцово-показательной невинной скромницей. Он даже был готов поспорить на миллион, что она девственница. И тут во тебе раз – ебётся в жопу с чужими парнями, разрушая чьи-то отношения! Такое про неё подумать раньше было немыслимо. А на деле оказалась очередным биомусором, очередной шлюхой, что косит под порядочную и невинную. Теперь понятно, почему она не помогла, когда Коле было плохо. Тот про неё выдумал образ умницы и скромняшки, а на деле та всегда была такой же никчёмной тварью, как и все остальные. Вот и получила заслуженное кармическое наказание. Поделом ей!

Но помимо морального удовлетворения Коля испытал ещё и невыносимый ужас, порядком его напугавший. В несомненно прекрасном и милом, если оценивать внешность, лице, что было очевидно, даже несмотря на все нанесённые ей увечья, он неожиданно увидел себя – избитого до полусмерти и умиравшего без шанса на какую-либо помощь. Дошло до того, что Коля, услышав в завываниях ветра отдалённые нотки голоса Круглова, встрепенулся от страха. Он смотрел на Танины увечья, и ему казалось, что это он тут лежит весь в крови и умирает, а над ним резвятся одноклассники, подталкивающие Влада добить своего соперника. Коля оглядывается вокруг в надежде на помощь, но среди толпы натыкается лишь на одно лицо – изуродованный живой труп Тани, что смотрит на него одним кроваво-стеклянным глазом. Она поправляет сломанную челюсть и кричит Круглову.

– Добей!

В этот момент Коля скорчился от ужаса и боли, представляя, что это его лупят дубиной, ломая все кости в теле. Он кричит, плачет… Отчаянно визжит, когда Влад достаёт нож, чтобы перерезать ему горло. Толпа скандирует:

– Отрежь голову! Отрежь!

Коля в ответ верещит:

– Пожалуйста!!! Не надо!!!

Видение в один момент исчезло. Мягков вновь смотрел на умиравшую Таню, но уже ошалевшими от ужаса глазами. Это была всего лишь фантазия, но какая реалистичная! Он вдруг осознал, не отрывая взгляда от Тани, что ему ещё повезло, что с ним обходились ещё не так жёстко, как могли бы. И что самое ужасное, они ведь ещё могут так же! Что им мешает поступить аналогично, если даже некая юная девица Маша в стремлении защитить свою собственность – своего парня от посягательства чужой женщины поступила столь чудовищно и беспощадно, несмотря на все мольбы и свой вроде бы как слабый пол? А что они сделают с Колей, учитывая, что мужское сердце от природы значительно более жестокое, нежели женское? И как этого тогда избежать, если они рано или поздно, грубо говоря, «перегнут палку»?

Как вообще жить и выживать в этом мире, где твоё тельце столь слабенькое и хиленькое не может выдержать подобной нагрузки? А ведь Коле на голову в любой момент может упасть кирпич! Он в любой день может услышать, что у него рак! Его в любой момент могут зарезать или застрелить! Каждую секунду в этом проклятом мире Коля может умереть не по своей воле, не имея возможности быть властным над собственной судьбой…

Но вот как избежать этого? По словам MaGmA47 дабы не стать добычей, нужно сколотить из себя хищника. Мысль вроде бы и банальная, но суть заключается в том, как нужно этого добиться. В природе хищник живёт, только убивая своих врагов. Значит, чтобы не стать травоядным, нужно убивать самому, исключив всякое человеческое и гуманное, переступив через чувство сожаления и сострадания. В случае опасности нужно не задумываясь выстрелить раньше, зарезать первым. Если душа переполнена природной мягкостью, нужно найти бесхозное домашнее животное типа собаки или кошки, а потом убить. Так потом в случае чего лишать жизни человека будет намного проще. А ещё лучше желательно достать щенка или котёнка с милой мордашкой или невинными глазками. Найдёшь в себе силы убить несчастное и беззащитное существо – будет намного проще убивать человека. Научившись насилию, переступив через человечность – так сможешь выжить сам, не давая себя в обиду.

И вот Коля навис над уже обречённой, хоть и подававшей признаки жизни Тане. Та не сделала ему ничего хорошего, только поступила по-свински сродни остальному биомусору. И теперь лежит беспомощная, с изуродованным лицом, с жалобным видом. Пока что мысли об убийстве даже такой мрази как Круглов вызывают у Коли отвращение, ведь даже такое ничтожество как Влад достойно жизни или возможности исправиться. И если тот попытается убить первым, Коля, имея возможность себя защитить, не сможет сделать первый выстрел. Но если добьёт Таню, то его сердце зачерствеет, и…

– Что ты творишь, придурок?!

Коля в ужасе обернулся и увидел Аню.

– Ты жива? – спросил он дрожащим голосом.

– Я спрашиваю, что ты творишь?!

– Хочу добить Таню. Так будет проще привыкнуть убивать.

– Ты с ума сошёл? Хватит бредить… Вызывай скорую!

– Зачем? – недоумённо усмехнулся Коля, – убивай тут Круглов меня, она бы не стала звать на помощь! Я ей ничего не должен!

– Коля, я не этому тебя учила… Я не этому тебя воспитывала!

– Вот именно! – воскликнул Коля, – не тому, что нужно! Ты учила быть добрым, прощать врагов, принимать тяжесть жизни как должное и при этом стараться всеми правдами и неправдами жить дальше! Жить по гуманизму, по высокой морали! И куда это тебя привело?! Ты хоть в курсе, что Круглов нас обманул?! Этот пидорас, оказывается, в тайне от тебя сохранил видео и опять меня шантажирует! Наебал тебя как маленькую девочку, а ты ему просто так подарила свои деньги! Молодец! А что до твоего бывшего мужа? Простила его?! Приняла судьбу такой, какая есть, да?! Это и привело тебя в могилу… А если бы следовала правильным взглядам, то никто бы тебя не обидел! Ты бы осталась жива! Ты бы осталась со мной!

– Коля… – ужаснулась Аня, – ты говоришь ужасные вещи! Я тебя не узнаю, ты будто бы…

– Болен? – перебил он её и рассмеялся, – а ты только сейчас это поняла?! Да, блять, я ебанутый! Я психически больной! Я с ума сошёл, ёбнулся на всю голову!!! Меня к этому несколько лет подводили! Одноклассники издевались, отчим издевался! Каждый ёбаный день я включаю новости, слышу обо всём том ужасе, что происходит в мире, и это, блять, сводит меня с ума! Я уже раньше хотел это сделать! Я действительно хотел украсть из сейфа отчима пистолет, а потом застрелить сначала его, затем мать, а там и всех одноклассников! И учителей тоже! Лишь бы пуль хватило. И знаешь, что меня остановило?! Знаешь?! Ты! Ты! Ты меня за руку держала, чтобы я в эту пропасть не упал! Ты почти излечила мою душу! Ты вернула мне надежду на будущее! А эти твари… Я не знаю кто! Эти твари… Весь этот мир! Они отняли тебя у меня! Не дали мне излечиться от всей этой моей ебанутости! И теперь я не вижу смысла стесняться себя настоящего и своих желаний… Я убью!!! Я убью их всех!!! И ничто меня не остановит!!! Никто не остановит!!! Даже ты!!!

– Ты нормальный. Просто опять потерялся. Подай мне руку!

– Нет!!!

– Дай руку, и я помогу тебе!

– Проваливай!

– Руку!

– Оставь меня в покое!!!

Коля в ярости зажмурился и ударил ногой по горлу Тани. Она чуть покорчилась, а потом почти сразу испустила дух. Тот же, открыв глаза, обнаружил, что рядом никого не было. Аня была его видением, фантазией, общением с бессознательным, возможно… Но она точно не была чем-то реальным. И когда он это осознал, а потом взглянул на бездыханное тело Тани, то сразу же облегчённо вздохнул и улыбнулся. Он переступил через себя, убил человека и, что самое главное, не испытывал по этому поводу никакого сожаления. Теперь ему не страшно будет убить Круглова или кого-то ещё, теперь он без проблем нажмёт на курок. Слишком долго откладывал свои планы мести. Сейчас же самое время претворить их в жизнь.

***

Вечером, вернувшись домой, Коля выглядел совсем усталым и даже немного подавленным. Убийство только поначалу далось ему легко. Сейчас же он стыдился себя, жалел о своём поступке: «Зачем?! Зачем я это сделал?!» Более того, даже по улице он возвращался, то и дело оборачиваясь по сторонам. В мыслях и фантазиях за ним уже по всему городу гнались полицейские. Услышав вдали вой сирен, мысль всего одна: «Боже мой… Это за мной!» Преодолеть страх и успокоиться совсем не получалось. И хоть внешне он выглядел спокойным, каждый раз за спиной у него маячил незримый образ возмездия, что прямо сейчас ворвётся к нему в комнату и нарушит все планы в стремлении устроить пальбу в родной школе и перебить весь тот биомусор, что мешал ему в самореализации, измазав в говне всякие надежды на будущее. Не надо было убивать Таню… Менты же по отпечаткам ботинок найдут его. Найдут же! Найдут!

Тут же появилось желание вернуться и замести следы, но Коля себя отговорил. Вместо этого решил отвлечься. Включил телевизор на фоне и попутно залез в холодильник, решив что-нибудь схомячить. А там как раз шёл выпуск программы «События»:

«И к другим новостям. Сегодня в России был задержан духовный идеолог и создатель международного интернет-проекта “Хаос” Александр Демьяненко, более известный как MaGmA47 со своими проектами, в которых блогер призывал к ведению интернациональной террористической деятельности.

Во всём мире на сегодняшний день было задержано более двадцати человек, пытавшихся совершить акты терроризма по его указанию.

Демьяненко вёл свою пропагандистскую деятельность в течение двух лет и неоднократно попадал в поле зрения сотрудников ФСБ, но только сейчас на него смогли завести уголовное дело.

Просьбу к России экстрадировать Демьяненко оформили уже несколько государств, в которых тот уже числится в списках террористов и экстремистов, но наша страна пока не удовлетворило ни одну из просьб.

По факту преступной деятельности Демьяненко, на него было заведено уже два уголовных дела по пяти статьям уголовного кодекса…»

«Вот твари…» – подумал Коля: «И кого теперь в интернете смотреть? Почему действительно достойного человека сажают в тюрьму, а всяких придурков, что плодят биомусор, недостойный жизни, оставляют на свободе?

Хотя чего уж там… MaGmA47 тоже зашкварился. Сам клялся, что если к нему на огонёк заглянут мусора, он лучше подорвёт себя гранатой, нежели встанет раком перед полицией, а в результате сдался без боя. Говорун недоразвитый… Сколь много умных мыслей ни сказал бы, сам следовать своей философии не смог. Права была Аня, когда его грязью поливала. Но если и катить на него, то за лицемерие, но никак не за правильные слова…»

Достав картофельный суп и подогрев его вместе с чаем, он принялся трапезничать, попутно переключив канал на «Пусть Говорят» с Андреем Малаховым. «Интересно, какую хуцпу будет вдалбливать в уши гоев этот обожающий копаться в чужом нижнем белье придурок на сей раз…» – усмехнулся Коля. Но снисходительная ухмылка быстро сошла с его лица, когда он посмотрел эфир.

***

– Добрый вечер, дорогие телезрители! Это ток-шоу “Пусть Говорят”, где мы рассказываем вам об историях, о которых невозможно молчать. И я его ведущий Андрей Малахов. Мы продолжаем!

Жуткая история, произошедшая в общеобразовательной школе №10 города Апатиты, потрясла всю страну! Детский психолог Анна Веретенникова несколько лет, работая в разных городах России, склоняла к сексу юношей, не достигших возраста сексуального согласия. На десятой школе её дикие и развратные похождения вряд ли бы закончились, но вмешалась третья сила. Что подвело извращенку, совращавшую несовершеннолетних? Что про неё говорят учителя, коллеги, родственники, друзья и родители пострадавших детей? Об этом мы с вами сегодня и поговорим.

И после рекламы к нам готова присоединиться семья Мягковых, чей ребёнок стал последней жертвой развратного психолога, засветившись с ней в крайне интимной обстановке. Поприветствуем!

Отчим и мать заходят в зал под молчаливое наблюдение толпы и садятся. У Коли челюсть отвисает.

– Здравствуйте! – начал Малахов, – первым делом я очень хочу принести искренние соболезнования вам – родителям пострадавшего ребёнка. То, что произошло – это ужасное происшествие. Понять вашу боль очень тяжело. Как вы переживаете эту трагедию?

– Тяжело… – начала мать, – очень тяжело. Это тяжёлый удар и большая трагедия для нашей семьи, где всегда на первом месте были семейные ценности и забота о собственной репутации, тем более, что мой муж Стас работает полицейским, а там доброе имя – это всё. Теперь мы просто боимся из дома выходить, потому что журналисты не дают покоя. Однажды один чуть ли не в окно в комнате сына залез, чтобы его там сфотографировать! Представляете?! Ужас, что творится! Да даже родственникам в глаза тяжело смотреть! Жить стало просто невыносимо: на работу меня из-за этого никуда не берут, связываться просто не хотят, чтобы проблем не нажить. Даже не знаем, что делать…

– А сын? Как он переживает то, что с ним произошло?

– Знаете… Тоже с трудом. В школе его все высмеивают, извращенцем называют, хотя это не он совратил, а его! Из-за этого каждое посещение занятий для него – мука просто невыносимая. Мы ему, конечно, предлагали в другую школу перевестись, но он отказывается…

– А почему? – удивился Малахов.

– Да придурок потому что! – воскликнул Стас, – боится, что и там его чморить будут.

– Стас! – возмутилась мать. Тот от неё только отмахнулся.

– Ну почему сразу придурок? – спросил удивлённый Малахов, – вполне обоснованный страх. История стала известна на всю страну, от новых одноклассников, если те в курсе, скрыть его прошлое не получится. Тем более, что слив интимной связи вашего сына с Веретенниковой уже набрал на порно-сайтах десятки миллионов просмотров… А сейчас у меня просто создаётся впечатление, что вы на своего ребёнка давите просто, не понимая, как ему сейчас тяжело, если его действительно высмеивают. Тут, как мне кажется, нужна работа с психологом.

– Ага! – отвечал отчим, – уже с одним мой сын позанимался. Хватит нам всех этих психологов! Пусть эти лодыри на завод идут работать, черти бесполезные. Это они к нам учение Фрейда привезли, мол, все проблемы у человека от недотраха. Вот эта Веретенникова по Фрейду проблему и решала…

Зал заулюлюкал.

– Ну не все же психологи такие…

Отчим выставил перед собой ладонь.

– Я в милиции работаю – знаю все эти ваши сказки про то, что мы не такие и они не такие. А как под ноготком всковырнёшь, вся мерзость наружу так и лезет и от таких, и от не таких.

– Стасик… – посмотрела на него мать с негласной претензией, выпучив глаза. Потом помотала головой.

– Ладно… – отмахнулся тот.

Мать тут же отвечала:

– Андрей, мы всё понимаем и на Коленьку не давим ни в коем случае. Просто, во-первых, а как реабилитироваться, если мы уже несколько недель находимся под прицелами фотокамер? Это в любом случае давление. А, во-вторых, между прочим, он же в одиннадцатом классе учится, у него скоро ЕГЭ. Учителя постоянно давят, мол, экзамен вы не сдадите, а своими плохими результатами только опозорите нас. В результате со всех сторон наседают, репортёры назойливо пристают, у общества нездоровый интерес. И вот в таких условиях ему и ЕГЭ сдавать надо, и реабилитацию проходить. Когда ему всё это делать? Не на второй же год оставаться…

– Ну, необходимо исходить из того, что ребёнку точно поможет… – дополнил Малахов, покивав головой.

– Вот поэтому мы к вам и пришли, – отвечала ему мать, – чтобы попросить общество и СМИ перестать обращать на нашу семью такое излишне пристальное внимание, которого мы не заслуживаем. В этой истории не мы виновники, чтобы приставать к нам со своими вопросами и претензиями.

– Вот, кстати, насчёт этого сказать хотел… – продолжал Стас, перебив мать, – постоянно упрёки идут, что всё якобы от того, что мы своего ребёнка как-то неправильно воспитали, не уследили или как-то давим. Насчёт оного не переживайте! Мы хоть в ежовых рукавицах его не держим, но воспитываем нормально, по советским лекалам, как мой отец из меня делал человека. Насчёт давления тоже претензия странная. Вы же не думаете, что мы виним его за интимную связь с Веретенниковой? Наоборот, молодец как по мне! – улыбнулся отчим, – а что…

– Отлично, блин! – перебила мать, – молодец какой, не девственник больше! А то, что от этой дуры мог венерические заболевания подцепить, ребёнка ей сделать, это тебя не волнует, да? Или уже его проблемы будут?

– Не об этом сейчас… – отмахнулся от неё Стас и продолжал, – вот. А то, что не уследили, так попробуйте сейчас детей под контролем держать! Они каждый на своей страничке в социальных сетях сидят, у всех страницы запаролены. На что они там подписываются и что смотрят, не уследить. Нам же не стоять на душой круглосуточно и подглядывать, что же там смотрит наш сын! Тут, как мне кажется, всем должно быть ясно, что государство интернет обязано регулировать. Иначе как за всем уследить? Так же и в школе. Мы про то, что Колю уже несколько лет одноклассники унижают, узнали только после инцидента. До этого он нам ничего не говорил, ни на что не жаловался. И вот как тогда за этим уследить? Вместе с ним в школу ходить и задирам тамошним по морде давать? Ну это смешно же! Да и учителя на что? Где был классный руководитель?! А остальные педагоги?!

– Кстати, а они как-то комментировали ситуацию? – спросил Малахов.

– Да в том и дело, что нет! – воскликнул Стас, – ноль реакции. Ноль! Только отговорки, мол, так бывает, учителя за каждым уследить не могут. И мы не можем, и они не могут… – развёл руками отчим, – вот дети и предоставлены сами себе. Их сейчас интернет воспитывает и сверстники. И не дай Бог в плохие руки попадут. А потом вот думай, что с ними будет и какими вырастут.

– Ну как-то же растут и думают, с кем спят! – возразил гость программы, крикнувший свою претензию из зала.

– Вот как-то так потом и получается, что нам по долгу службы приходится подобных малолетних дебилов пачками отправлять в изолятор на пятнадцать суток, если вообще не в тюрьму

– Вы об этом за ваших детей говорите! – воскликнул другой гость, сидевший среди экспертов. Это был какой-то там депутат какого-то там собрания, – с нашими всё в порядке!

– Действительно! – усмехнулся отчим, – это же не про вашего была новость, что молоденький мажор сбил на пешеходном переходе человека, а потом ещё оказалось, что пьяный был и пытался скрыться с места преступления!

– Вы больше сплетен в жёлтой прессе читайте, ещё и не такое узнаете!

– Так и вы про нас откуда узнали и что вычитали, раз уверены, что это мы за своими детьми не следим? По мере возможности обязанности выполняем ответственно, ребёнка в одиночестве со своими проблемами не оставляем.

– Тем не менее, всё равно остаётся вопрос, как и ваш сын, и другие дети подпадали под влияние Веретенниковой… – развёл руками Малахов, – насколько мы знаем, она специально выбирала тех детей, которых унижали сверстники, из-за чего они и становились её жертвами. То есть она фактически подчиняла своей воле морально слабых людей.

– Ещё важно уточнить, а считали ли дети сами себя жертвами? – уточнил один из гостей – известный психолог, – чьи бы показания я ни прочитал, никто к ней претензий не предъявлял.

– А это каким-то образом оправдывает Веретенникову? – поспорила с ним другая гостья – вышедшая в тираж актриса бальзаковского возраста, – мальчики были несовершеннолетними. Они не могли отдавать себе полного отчёта в своих действиях.

– Вот не надо про это. В пятнадцать-семнадцать лет у юноши вполне себе сформировавшийся разум, чтобы он сам мог отвечать за свои поступки и отказать той женщине в сексуальной близости.

– По закону у нас уголовная ответственность за совращение наступает с момента, когда жертве исполняется шестнадцать. И то, если обоюдное согласие было. То есть даже если мы признаём, что вот этот мальчик Мягков Николай не является жертвой, потому что ему семнадцать, и он подтверждает обоюдное согласие, это не значит, что дети в пятнадцать не являются жертвами, даже если не чувствовали себя таковыми. И это ваше плюс-минус пятнадцать-семнадцать Веретенникову не оправдывает! В законе всё чётко написано! Вы сейчас фактически защищаете педофилию!

– Каким боком я педофилию защищаю? Я просто говорю, что ребёнок уже с четырнадцати лет может полностью отвечать за свои деяния и поступки.

– А чего сразу не с двенадцати, чтобы у нас как при Сталине детей уже в таком возрасте в ГУЛаг отправляли, и на Колыму лес валить?! Давайте уже шестиклассников сажать будем, а с девочками позволим заниматься сексом с момента первых месячных! Почему нет, правда?!

– Не трожь Сталина, тварь! – выкрикнул кто-то из зала.

– Так, давайте будем соблюдать правила приличия в прямом эфире! – воскликнул Малахов зрителю. Тот гавкнул в ответ:

– Так а чего она на Сталина гонит?!

– А сейчас давайте перейдём на небольшую рекламу! – тут же отвечал Малахов, чтобы пресечь ругань в зале, – сразу после гостем студии станет двоюродная сестра Анны Веретенниковой Светлана, которая расскажет нам о том, кем в действительности была её родственница. Не переключайтесь!

***

Коля в ярости запустил пульт от телевизора прямо в плазменный экран, разбив его. Телек тут же заискрился, словно бенгальская свеча, вокруг трещин появилось радужное свечение. Коля тут же осознал, какую глупость сделал, испугался и выключил телевизор из розетки, лишь бы не начался пожар.

Устало сев на кухонный уголок, он принялся переваривать головой увиденное, и в мозгу его завелись, будто тараканы, всякие разные мысли. Почти все бессвязные и необдуманные, хаотично всплывавшие в сознании, но пока не сформировавшиеся в что-то обдуманное. Но, прежде всего, чувствовал он ярость такую, каковой доселе не ощущал, да и даже не думал, что вообще на подобные проявления гнева способен. Знал ведь себя как человека от природы мягкого, что и мухи не обидит на деле, а тут беспредельная, неизмеримая ненависть на пару с желанием испепелить напалмом всю эту проклятую планету со всем этим проклятым человечеством. И первым делом должны были сгореть мать с отчимом.

Сразу после того, как история с ним и Аней стала достоянием интернет-общественности, Коля буквально умолял Стаса и мать не идти на «Пусть Говорят». И так сам интимный слив стал ударом по репутации семьи, отпечатавшись сильнее всего вечным клеймом на душе у Коли, которое ничем не сотрёшь, не вырежешь. А Малахов… Это же говорящая помойка, собирающая по России сплошное лишь говно, где половину историй спокойно можно задействовать в ремейке «Груза 200» Балабанова, если кому-нибудь в голову когда-нибудь придёт в голову такое снимать! И удаётся ему почти в половине выпусков параши выпустить в эфир столько, что каждая история экранизации в духе балабановщины достойна. Алкаши, избивающие жён, девочки, забеременевшие в двенадцать от двадцатилетних, потому что в деревне морально разложившимся от алкашки селюкам некого больше ебать, родственники, воюющие за наследство, а также истории звёзд эстрады, кино и остальной творческой богемы, давно уже морально сгнивших в труху, грязное бельё которых на всю страну показывают без прикрас. Вот чем всегда были все эти передачи от Малахова! И потому то и просил Коля мать с отчимом не лезть в подобные программы, лишь бы ни его, ни Аню, ни семью их многострадальную не считали биомусором каким-то, сродни тому, какой обычно и показывают в подобных телешоу. Но только вот почему они пошли?!

Вроде ведь договорились, что никто никуда не пойдёт, ни с какой с жёлтой прессой ни в коем случае не сотрудничать, чтобы в грязи своё имя ещё больше не марать. Какая нелёгкая их заставила посетить этого мерзотного Малахова?! Почему на договорённости с Колей можно вот так вот просто взять и наплевать, опустив руку по локоть в бочку с этим говном без всякого стеснения?! Совершенно непонятно…

«Не! Ну если пришли, то ладно. Но мне врать зачем, что не пойдут?!» – в ужасе хватался за голову Коля. И ладно Стас как был придурком, так и остался. Видимо, хвалёное советское воспитание в виде ударов по роже со стороны его отца, выбившее все мозги, и сделало отчима таким придурком, раз тот позволял себе избивать и унижать Колю. Но мать…

Он ей хоть и не хотел рассказывать, но поведал про отношения с Аней, издевательства одноклассников достаточно много даже из того, чего говорить не хотел. И как оказалось, умалчивал не зря. Например, про те же издевательства в школе и про то, что это продолжалось уже не первый год… Вот зачем было говорить, что якобы унижают его только за связь с Веретенниковой? Он же ясно сказал, что травили его всем классом и остальной параллелью уже несколько лет, а в эфире всё выглядит так, будто бы все издевательства начались уже после слива видео, что является полной ложью…

А про СМИ и общество зачем было врать? Целой страной на них внимание обращать уже как почти месяц перестали, конфликты с репортёрами тоже в целом прекратились, и случай с окном был единичным, исключительным. Почему она сказала, что это продолжается до сих пор? Кого просит оставить семью в покое, если весь удар общественного гнева приходится исключительно лишь на Веретенникову?

По итогам, считая также и враньё из уст Малахова про Аню, оказывается, что по степени лжи новый выпуск превзошёл все даже самые смелые ожидания из возможных, нагло испоганив даже то, что вроде сделать было просто нереально. Как у редакторов и продюсеров хватило ума подобное в прямой эфир пустить, Коле было совершенно непонятно! Хотя, чего удивляться?! Это же Малахов!

Аню, разумеется, обвинили во всех смертных грехах, не стесняясь в выражениях. Она тут педофилка, извращенка, чуть ли не морально разложившаяся падаль. И подумать только: она работала с детьми!

И как Коля прекрасно помнил, даже помогала. Особенно в той ситуации с видео Круглова. И да, если бы она не настояла на том, чтобы Коля ей рассказал всю правду, то он вряд ли хоть кому бы то ни было обратился за помощью. Но другим попробуй расскажи о том, что происходило на видео, и не сгори от стыда. Она всё понимала и при этом не стыдила и не осуждала. И даже скандала никакого не было: всё сделала тихо, и вопрос закрылся. Как оказалось, ненадолго, но останься она жива и продолжай работать в школе, проблема наверняка бы так и осталась решённой. И это уже не говоря о том, что она разбирала с ним индивидуально все его психологические недуги, помогая Коле вылезти из того ужаса, в котором он пребывал несколько лет. На руках его фактически выносила, будто маленького птенчика со сломанным крылом, пылинки с него сдувала, отмыла от грязи окружавшей и показала миру его как человека – такого же, как и остальные, не лучше и не хуже, но в равной степени, как и остальные, достойного человеческого обращения к себе. Теперь же она, ставшая для него ангелом и спасителем, для всего остального мира являлась педофилкой, маньячкой, извращенкой.

Слушать это было невероятно тяжело – равносильно оскорблённым чувствам христианина, если на его глазах втоптают в грязь икону, или мусульманина, узнавшего, что кто-то смеет сходить на толчок с Кораном. Ведь если подумать, она не Богом была послана, ведь тому вообще было на Колю и его проблемы наплевать, сколько ни молись о прекращении страданий. Сама пришла, подала руку, вытащила из ямы… Это она была для Коли единственной богиней в его пантеоне, где кругом поголовно обитали одни черти. И слышать сейчас о том, что она для всех остальных теперь будет заклеймена самой последней мразью, обманом совращавшей детей, было для Коли невыносимо больно. Будто бы ему самому в лицо плюнули, и этот моральный плевок даже хуже, нежели бы в него харкнули по-настоящему. Реальный он как-то раз испытал, когда это себе позволил сделать Поветкин, и больно было ощущать себя в этот момент слабым и беспомощным, зная, что если посмеешь сопротивляться, тот от тебя мокрого места не оставит. Но как бы ни было это неприятно, реальный харчок вытереть можно, а вот мысленный… Да пусть он ещё сто раз подобное испытает в жизни, чем эти твари из телевизора будут делать из его любимой женщины монстра.

Но пуще остального его заставил задуматься разговор двух гостей о том, отдавали ли себе отчёт подростки в том, что делают? Действительно ли по своей воле они спали с Веретенниковой? Или это всё-таки она совратила Колю и остальных? Или если уже взрослый, то, может быть, это он её соблазнил, заставив наплевать на этический кодекс? А если так, то, получается, может быть, вообще Коля виноват? И что вообще в принципе значит быть взрослым? Каково это?

Что касается этического кодекса, то в общих чертах Коле было понятно, почему учителю не стоит спать с учеником независимо от пола и возраста. Главная его задача – не любовь дарить, а воспитывать. Последнее требует строгости в определённой степени, иначе как ты объективно сможешь оценить своего ученика, если начнёшь ему давать полюбовные поблажки, либо ещё хуже – заметно в лучшую сторону выделять из толпы? Последнее ему, наоборот, навредит, так как остальной класс беспричинного обожания просто не поймёт. И того хуже – начнут ученика травить за это. Короче говоря, куда ни взглянь, везде минусы.

И хоть Аня учителем не была, но такую функцию педагога как воспитание тоже выполняла. Но сделала ли Коле хуже? Да в том и дело, что в его представлении нет! Переспали и переспали, другим нигде и никак дорогу не перешли! Да, ей 35, ему 17, но уже 12 июля он становился совершеннолетним. То есть без пяти минут взрослый, потому сам мог решить, что ему приемлемо. После подобных «сеансов» с ней ему становилось лучше в плане общения и коммуникации со сверстниками. Да и в принципе он вновь жизнь полюбил, чувствуя, как та играет красками, которых и не замечал никогда – таких, ради которых можно и нужно жить! Другое дело, понимала ли она, что Коля, никогда прежде не знавший женщин, после таких «сеансов» с психологом привяжется настолько, что отвязываться уже не захочет, оправдывая нежелание разрубить связываемый их узел любовью? Даже если таковой в реальности и не было на самом деле, банально же страшно потерять и остаться без секса на неопределённый срок, если уверенность в себе, подкреплённая успехами в жизни и финансовым положением, так и не наступит. В итоге так и продолжит женщин бояться до смерти из страха быть высмеянным, а там, считай, что и сексом никогда не занимался, потому что в этом случае один раз, грубо говоря, не в счёт будет. А поддайся она мольбам Коли, и куда бы их эта любовь завела, где он от Ани изначально зависим был?

А вот можно ли быть на самом деле самостоятельным в семнадцать лет и принимать взвешенные решения? Да даже не так вопрос поставить, а более радикально: а способен ли человек в принципе на взвешенные и обдуманные решения в любом возрасте? Как часто взрослые сначала идут, например, на супружескую измену, а потом, когда их предательство вскрывается, начинают оправдываться, выдумывая отговорки по глупости достойные карапуза из детского сада, укравшего у сверстника мыльные пузыри во время тихого часа? Да тут и там это происходит даже с взрослыми! Сколько ошибок они совершают, не подумав, не просчитав, не взвесив за и против! А какие глупые порою бывают эти самые ошибки, глядя на них через омут памяти спустя года?

Что уж тогда говорить о Коле в его возрасте! Он тут всегда вспоминал историю сестры своей матери. У неё был сын, родившийся несколько раньше Коли. Парень очень хотел чего-то в жизни добиться сразу, чтобы впечатлить одну свою эрудированную подружку, в которую был влюблён. Его троюродная сестра не специально, но подкинула ему для этого идею. Сама, будучи отличницей по всем без исключения дисциплинам, способная разобраться и высшей математике, и в древней истории при желании, больше тяготела к физматовским предметам, но чтобы проверить свои способности, решила связать себя с филологией и лингвистикой. Вдохновившись её примером, тот парень и решил вместо биолога поступать на кинорежиссёра, отказавшись сдавать более простые для его географию и биологию в пользу русского и литературы. По итогам парень пролетел, ни туды, ни сюды не поступил, и сейчас сидит у мамы на шее без работы, не зная куда податься. Будучи отличником, идти работать грузчиком в супермаркет как-то не кошерно. Да и с дамой у него по итогам ничего не сложилось, так как впечатлилась она только лишь круговоротами его тупорылых поступков в природе. А парню не двенадцать лет было! Мать же его теперь в разговорах с Колиной кусала локти, что мальчик её и такой, и сякой, от рук отбился, в двадцать пять лет на шее сидит, двигаться вперёд и что-то делать не хочет. Также жалела, что не проследила за ним и его выбором, посчитав того самостоятельным. И всё из-за одной глупой ошибки во вроде бы сознательном уже возрасте!

А раз так, то был ли Коля действительно взрослым и отдавал ли отчёт в своих действиях? Думал ли головой о своём будущем и о том, во что всё это выльется? Да он сам сейчас сидел и ничего не понимал! Вроде и его решение, а вроде… Нет, он в последнюю очередь был готов обвинять Аню в том, что это она виновата, якобы педофилка да и вообще манипулировала подростком. Коля тогда сам к ней вроде бы полез, и она не сопротивлялась. А может должна была, но не стала по глупости? Может, боролась с собой и со своей похотью? Ну как пить дать заставляла себя не делать этого вновь с новым учеником. Или, может, просто ждала инициативы от Коли? Чёрт её теперь пойми, что у Ани в голове творилось в те дни. Только гадай, да гадай. И если она по глупости это сделала, что отличает её – взрослую женщину от наивного дитя?

И тут же Коля в своих рассуждениях пришёл к главному вопросу: а что это значит – быть взрослым? Что нужно сделать подростку, дабы им стать в полноправной и полноценной степени? А можно ли назвать по-настоящему взрослым человека, даже если ему исполнилось восемнадцать лет или, допустим, сорок?

Ему это было важно понять, потому что он уже по сути считал себя взрослым, в свободное время занимаясь написанием программного кода для своих мини-игр и получая на интернет-форумах признание уже умелого айтишника, несмотря на свои семнадцать лет, чего некоторые программисты и после учёбы в университете со стажем работы лет в десять не могут добиться. Да и много ли людей в этом мире всерьёз помышляют о самоубийстве уже в таком раннем возрасте, когда кажется, что вся жизнь впереди, и вот-вот на тебя хлынут натуральные золотые дожди? В прямом, никак не в переносном смысле…

На самом деле он и зарабатывать на программировании уже сейчас бы смог, просто не знал как. Но делает ли наличие денег в кармане человека взрослым? Разумеется, на них ты можешь приобрести для себя блага цивилизации, жить самостоятельно и ни от кого не зависеть. Это факт. Но так ли редко ребята при деньгах способны на взрослые и ответственные поступки или действия? А как часто практически детская доверчивость, наивность, недальновидность или обычная человеческая глупость доводят их до того состояния, когда те становятся по-детски беспомощными и неспособными самостоятельно решить ту или иную проблему без посторонней помощи?

Тогда выходит, что взрослым человека, видимо, делает трезвый взгляд на вещи и отсутствие наивности, характерной более для детей? Хотелось бы верить, но взгляните, например, на преступников. Найти среди них наивных, как правило, невозможно – особенно среди рецидивистов: тюремная жизнь быстро проучит, если не убьют, либо если петушком под шконкой у параши не станешь. Но открой любое уголовное дело и процесс его раскрытия: подавляющее большинство дел раскрыто из-за воистину по-детски глупых ошибок! Так как Стас большое количество архивных дел держал дома, то их можно было прочитать. И каждый раз Коля, открывая новое, хохотал до упаду, удивляясь глупости злоумышленников, неспособных замести место преступления или найти хорошее оправдание, выдумать правдоподобное алиби на допросе, как неспособен маленький ребёнок найти действенную отговорку к вопросу о том, куда со стола пропали все конфеты.

Так, может, просто нужно научиться хорошо врать, и тогда ты точно станешь взрослым? Точно нет. Даже наоборот. Недаром родители всегда объясняют своим детям, что сказать правду – есть самый настоящий поступок взрослого человека.

Да и много ли людей даже не в детстве, а уже во взрослой жизни способны придумать хорошую отговорку? Коля часто ходил с отчимом на судебные заседания и достаточно успел наслушаться сказок и небылиц, например, от неверных супругов, придумывающих нелепицы, лишь бы их измену не раскрыли. А сколько идиотских оправданий можно услышать от преступников… Ещё смешнее потом было наблюдать за тем, как они извинялись за свои злодеяния, опустив глазки, будто нассавшие в тапки щенята, знающие, что за это хозяин их по головке точно не погладит.

Не нравится пример преступников? Да посмотрите вы, как люди друг другу врут в обыденной жизни, примеряют на себя регалии за выдуманные достижения, как муж обманывает жену, что ему сократили зарплату, чтобы накопить на новый спиннинг, и как жена пытается обмануть мужа клятвой, что ей Богу за руль не садилась, а царапина на двери появилась случайно от постороннего человека! А что до детей, которых обманывают родители, наобещав крутой подарок и не покупая его? Те же вместо того, чтобы сказать, что нет денег в оправдание, например, своей детской забывчивости, начнут валить всё на ребёнка, мол, это ты плохо себя вёл, потому и не купили! А как некоторые рьяно верят в Бога! Они ведь порою ведут себя, словно малыши в детском садике всерьёз уверенные в реальности Деда Мороза как явления. Примеров можно привести миллион, и жизнь в дальнейшем подарит ещё больше. Дай Бог прожить ещё хоть день…

И да, может, человек с возрастом по биологическим признакам и становится взрослым, и возраст уголовной ответственности, быть может, и наступает рано или поздно, но в головах своих далеко не каждый ребёнок становится с возрастом взрослым. А раз так, то какого чёрта тот психолог, рассказывая про истинную сущность Ани, сетовал на наивность Коли, если сам наверняка в душе как ребёнок? А мать с отчимом? Наверняка же вернутся домой и в ответ на справедливое возмущение по поводу их участия у Малахова скажут, что, мол, ты не понимаешь, сын, ты ещё мал, ты вот вырастешь и поймёшь. Как они смеют, если, наплевав на обещания, едут на шоу и позорят Колю на всю страну?

«И правда, взрослые…» – подумал Коля: «Да кто вы такие, чтобы осуждать ребёнка за ложь? Кто вы такие, чтобы ставить его в угол, лишать компьютера, или дать ремня, если сами такие же глупые и наивные врунишки? Кто вы такие, чтобы хоть за что-то осуждать меня? Кто вы такие, чтобы называть мою любимую Аню шлюхой или педофилкой, если сами не лучше? Судьи кто?!» – спрашивал себя Коля устами Грибоедова: «Мир ваш лжив и лицемерен, и всем вам гореть в огне. Ваши кумиры – патологические мрази, всё святое для вас не стоит и яйца выеденного. Вы все заслуживаете смерти, и мир этот крайне желательно очистить от любой скверны. А я хоть и маленький человек, но сделаю всё возможное, чтобы начать, чтобы сделать первый шаг. Спокойно в этом мире жить не могу и вам не позволю! Готовьтесь, мрази… Час расплаты скоро настанет!»

Глаза Коли загорелись огнём, праведный гнев переполнил чашу терпения. Он побежал в комнату, разбил копилку с монетами и достал оттуда тот самый дубликат ключа с отцовской шеи, сделанный им год назад, и побежал к оружейному сейфу в кладовой. Дрожащими руками вставил его в замочную скважину и раз провернул. Замок открылся.

Коля был взволнован, выдохнул. Целый год с того момента, как сделал этот самый дубликат ключа, он мечтал рано или поздно открыть сейф и достать оттуда табельный отцовский «Макаров», снарядить магазины и устроить в школе кровавую баню. Сколько грезил, равно столько же и боялся в течение долгого времени. Ведь это ж как убить человека? Тем более не одного… Потом вообще от своей затеи отказался, благодаря Ане, когда почувствовал вкус к жизни. Теперь же был преисполнен желания перестрелять всех, отомстить и за себя, и за свою любовь, отнятую у него какой-то тварью, слившей видео. Свой класс так точно, а учителей и остальных – на сколько хватит патронов. Надежда была также и на то, что среди убитых будет сливший видео. Но даже если этот ублюдок останется жив, то остальной биомусор заплатит сполна. Лишь бы патронов было достаточно…

И вот Коля отворил дверцу. Там лежал табельный ПМ отчима и несколько магазинов к нему, а также коробка с патронами и средства для ухода за оружием. Пистолет новенький, чистенький. Выдан был Стасу пару лет назад, но стрелял он из него исключительно при сдаче зачётов и на тренировках. По собственному признанию применять в работе всегда боялся. Даже если опасность была существенная, никогда не использовал. Но почему? Как говорил, проблем потом будет больше, чем пользы. С собой всегда носил один запасной магазин. Остальные хранились на всякие пожарные.

Но главное – это пули. Хотелось верить, что их штук двести или даже больше, чтобы хватило на всех по несколько на одноклассника для его гарантированной смерти. И вот Коля с надеждой рвёт бумажный коробок, а там всего шестнадцать патронов – достаточно, чтобы снарядить рядового мента или опера, но для Коли предательски мало, что чуть ли не до слёз парня довело от досады. Он рассчитывал, что здесь ему будет оружейный магазин или арсенал как в «Матрице». А тут всего шестнадцать патронов…

«Мне этого даже на весь класс не хватит…» – чуть ли не всплакнув думал про себя Коля, снаряжавший магазины. Закончил быстро. Думал, успеет кайф получить, а на деле вышло так, как будто быстро кончаешь во время секса. Даже сам не успел никакого удовольствия получить, не говоря уж о других. От огорчения хотелось застрелиться прямо сейчас, ибо фантазиям его теперь в жизнь не претвориться, но сдержал себя, не забывая о своей цели.

Ранее ещё только мечтая об оружии, Коля планировал пойти потренироваться с ним в больницу и спустить магазин, чтобы вспомнить все навыки владения, которым его учил отчим. Теперь огорчённый скудным боезапасом даже боялся зарядить «Макаров» магазином. Не дай Бог случайный выстрел, и тогда минус патрон. Так случайно вообще всех лишится, и что делать в этом случае? Тут даже мечтать о кровавой мести будет смешно. При лучшем раскладе уместнее один сразу на себя оставить и больше никого не мучить. И так сами умрут от смеха, если узнают про то, с каким запасом Коля шёл творить свой Колумбайн. Так что вместо тренировки пришлось тренироваться с разряженным: целиться, заряжать, нажимать на спусковой крючок – всё, что было нужно для стрельбы. Мало, конечно. Но и это уже подарок. Сейф ж вообще мог быть пустой или с пистолетом, но без патронов. Тогда план пришлось бы вообще отложить, пока Стас не доложит боезапас. А так… На Круглова, Поветкина, Михайлова, и Маришку с Ируськой свинца хватит. Ну и на мать с отчимом и, возможно, на ещё кого-то. Важно лишь было не забыть оставить последний для себя. Это самое важное. Так что надо экономить и постараться, как начнётся бойня, запасом патронов не разбрасываться. Каждая пуля должна найти цель и сразить наповал. Однозначно.

Коля довольно быстро наработал себе мозоли, управляясь с пистолетом. Его нежные ручки явно не привыкли к тому, что придётся работать с движущимися металлическими деталями, которые легко могут защемить плоть или натереть кожу. Это его чуть не вывело из себя: «И какой, сука блять, Колумбайн, если я даже с пистолетом управиться не могу?»

Решив чуть передохнуть, сел за компьютер. Сразу же возникло желание перепройти первый эпизод «Half-Life 2». Как только начал играть, почувствовал что-то неладное. Сразу же понял, что не включил музыку. Если в первую Халву любил играть под Limp Bizkit, вторую с эпизодами проходил под Linkin Park. Сразу же скрыл окно с игрушкой и зашёл во «ВКонтакте». На главной страничке микроблога его приветствовало собственное граффити:

ДУРОВ, ВЕРНИ СТЕНУ!

Далее колёсиком мыши спустился вниз и зашёл в аудиозаписи. После того, как Дуров убрал стену, Коля хотел покинуть «ВКонтакте», но остался только из-за огромнейшего плейлиста с десятью тысячами песен. Собирал год, не покладая рук и добавляя всё подряд. Там сразу же нашёл все песни Linkin Park из первых альбомов и включил их на перемотку.

Собирался уже выходить, как вдруг обратил внимание на новое сообщение на своей странице. Обычно ему никто не писал, потому что в друзьях у него было всего семь человек с форума программистов, да и те в основном писали там. Так вот и кому что надо от Коли здесь? Он открыл сообщение и увидел такое письмо:

Привет, Коля. Это тот самый твой знакомый из больницы, учивший тебя готовить Молотовы. Витя зовут, если забыл. Если читаешь это сообщение, то я своё дело сделал и отправился на тот свет. Решил тебе написать перед самым концом. Конечно, остаться в живых могу, если меня попробуют спасти от пламени, но это навряд ди.

Надеюсь, ты свой план ещё реализовывать не начал, так как я узнал того, кто слил видео. Это твоя одноклассница Марина Аркадьева. Не знаю, что вы ей с твоей Аней такое сделали, что та решила отомстить, но слила в сеть интимное видео с тобой именно она.

Также узнал по поводу того, где Аня похоронена. Находится её могила на кладбище у нового аэропорта. Там она похоронена за следующим поворотом после церкви; четвёртая напротив мусорного бака. Думаю, найдёшь. Могила неприметная, деревянный крест с её фото и курган выглядят так (к сообщению было прикреплено фото)…

Удачи тебе в своём деле. Если загробный мир существует, там свидимся. Если же нет, то не поминай лихом, как это будут делать другие, как закончу. Бывай.

Закончив читать сообщение, Коля мигом стал набирать в поисковике новости и происшествия, и сразу наткнулся на такую заметку:

«6 марта 2011 года некий мужчина Виталий Б. с помощью коктейлей Молотова поджёг дом по улице Набережной дом 4, где находились ещё двое людей – мужчина и женщина. По предварительной информации в результате пожара оба скончались, а поджигатель покончил жизнь самоубийством…»

«Значит он сделал то, что задумал…» – подумал Коля: «Настоящий герой! Бесспорно! Не стал как последний олень терпеть жену-изменщицу. Уважаю! Всё по заветам…» Тут Коля в своих мыслях осёкся. Учитывая, что его любимый блогер Магма не сдержал обещание и не стал стрелять в полицейских при задержании, как уверял подписчиков, про него больше вспоминать не хотелось. Мысли правильные говорил, идеи верные проповедовал, но сам соответствовать им не смог. Такое бывает. Лишнее доказательство того, что не стоит творить себе кумиров – людские души грязны, лицемерны и порочны, идеальных не существует, потому и возводить кого-то в идеал точно не стоит. «Да и вообще хватит культивировать людей!» – воскликнул про себя Коля: «Хватит поклоняться им, пророки они, святые, либо поп-звёзды. Хватит уважать стариков: прожитые годы не делают их умнее, потому что прогресс идёт, а они стоят на месте, зато чёрствостью своей и консерватизмом подавят любое передовое мышление в науке и технике, социальной и политической мысли. Хватит опираться на чужие мнения – составляйте свои на основе теоретических знаний и собственного жизненного опыта. Хватит ценить человеческую жизнь, ибо человечество, уничтожающее остальную живую природу исключительно ради своих хотелок, просто недостойно жизни!»

Вдохновлённый своими рассуждениями довольный Коля вздохнул. Хоть Аня, упрекая в мизантропии, и судила блогеров из интернета, которых он смотрел, но Коля ещё до Магмы ко всем этим идеям пришёл уже в классе девятом, а в этом блогере нашёл только близкого по взглядам человека, который таки решился столь радикальные мысли высказывать на большую публику. Хотел и Коля, но презирал свою внешность, презирал свой голос, презирал всю свою человеческую природу, да и люди вокруг не дураки: если считают его лошком, об которого ноги только вытирать, значит есть за что. Вот потому он даже и не попытался, искренне плевавший в самого себя, когда глядел в зеркало каждое утро, пока чистил зубы. Также он никогда не читал ни Ницше, ни Достоевского, ни кого бы там ни было ещё. Все мысли были оригинальны, все выводы сделаны на основе школьных знаний и собственного мироощущения.

Потому не права была Аня: Коля действительно сам был чудовищем, и роль эта ему нравилась больше всего. Ведь забитая и затравленная девочка хочет, чтобы её любили, а такой же мальчик – чтобы боялись. Боялись и потому уважали. И, может, его подростковые мысли и взгляды были недостаточно продуманными и стройными. Но точно уж не каждый ребёнок всерьёз будет обо всём этом думать.

Закончив себя нахваливать за гениальные идеи и прогрессивные взгляды, Коля снова вернулся к письму, чтобы уточнить, кто слил видео. То была Маришка, постоянно оскорблявшая и задевавшая его. Но не из-за Коли она решилась на сию подлость. Теперь всё сложилось. Маришка сделала это в качестве мести за проигранный конфликт с Аней. Самый очевидный вариант, получается. Но Коле в голову он просто прийти не мог. Ему больше казалось, что это сделал Михайлов. А, может, вообще Вася. Но чтобы Маришка… Да у неё бы мозгов на такое не хватило! Да и как будто есть ей время следить за Аней, если столько хуёв однокашников с параллели не насосано! Вот сколь очевидный вариант, столь же нереальный…

Теперь эта новая информация вносила коррективы в план массовой бойни в школе номер десять. Надо, как минимум, точно убить Маришку, чтобы отомстить. В гуще побоища, либо от стресса, но Коля мог просто забыть про неё, и тогда смысл задуманного терялся. Да и оказалось, что нужных ингридиентов для коктейля Молотова у него не было, потому о планах устроить в школе пожар можно забыть. Нужно было найти более спокойное местечко, где будет меньше народу. Например, её дом – прикончить её там. Но Коля не знал, где она проживает. Искать на улице после школы? Времени и желания ждать нет.

Он посмотрел на календарь, и тут его осенило: «Суббота! Они отдыхают в том свинарнике у дяди Вити! Где её и ловить, то там!»

Тут же написал Васе в сообщения:

– Привет, вы сегодня с Мариной у дяди Вити?

Тот ответил не сразу:

– Сегодня да. Только почему я с Маришкой? Мы вроде не встречаемся…

– А Круглов, Поветкин и Михайлов с Ирой там?

– Ну да…

– А вы долго ещё будете у дяди Вити сидеть? Когда расходитесь?

– Да только начали, а что?

– Я скоро приду. Ждите.

– Хорошо.

«Момент истины…» – решил Коля, достал пистолет. Пока собирался, в дверь позвонили.

«Предки!» – промелькнула мысль в голове, словно молния. Коля поначалу решил спрятать ствол, а потом вспомнил: «Хм… У меня же к ним вопросики…» Пока планировал идти к дяде Вите, думал их оставить мать с отчимом в живых, так как патронов было мало, и на них ценный ресурс тратить не хотелось. Но раз уж они соизволили прийти в момент уже практически реализации плана, то им сегодня точно не повезло…

Коля вышел в прихожую и открыл дверь. На пороге стояли пьяный отчим, да придерживавшая его мать.

– Ну же, пропусти! – воскликнула она.

– Пошёл вон отсюда, щенок ебаный! – гавкнул Стас, пребывая в полном неадеквате.

У Коли было только одно желание – пристрелить мать с отчимом прямо на пороге, а после быстро уйти. Но он сдержался. Нельзя было натравить на себя полицейских, которых после выстрелов точно вызовут соседи. Пусть лучше они делают предположения и трясутся от страха, нежели решительно позвонят в полицию, сорвав Коле план мести. Поразмыслив над этим и сделав выводы, он пропустил предков на порог.

– Привет! – сказал он.

– Привет! – воскликнула запыхавшаяся от усталости мать, усаживавшая отчима на табурет в прихожей, – ты как тут один?

– Я нормально. Как поездка? – спросил Коля, с трудом скрывая желание сходу им высказать всё, что про них думает.

– Охуенно, малыш. Жаль, что ты не поехал, – отвечал Стас. Пусть выговаривал слова ещё внятно, но выглядел сильно пьяным.

– Да раздевайся и проходи уже в комнату! – толкнула она своего мужа. Отчим свалился с табуретки, чуть не ударившись затылком о край тумбочки с обувью.

– Ты, сука, башкой думай, чё делаешь…

– Заткнись, пьянь! – прошипела она.

– Это в честь чего он нажрался? – спросил Коля, глядя то на мать, то на отчима.

– Потом… – отвечала та, – иди, ложись спать.

– В честь чего?! – рявкнул удивлённый Стас, – в честь того, что из-за твоей ёбаной порнухи мне пришлось из полиции уволиться. Всё! Не будет у меня больше ни частичной оплаты отпуска, ни дополнительных социальных гарантий. Пиздец…

Несмотря на то, что отчим к тому видео отношения не имел, видимо, давление на него внутри коллектива всё равно было слишком сильным, чтобы и дальше там работать. То, что внутри полиции каждый друг другу крыса, а новеньких в отделе вообще с дерьмом мешают, это для всех, кто так или иначе связан с работой в полиции, вообще не секрет. Посему увольнение не вызвало особого удивления. Отчим хоть духом был мужиком крепким, но и такого при желании можно довести до ручки. Но с одной стороны Колю поразило, что Стас первым делом после увольнения сразу напился в дупель. Он, конечно, и во время работы в органах пил, но чтобы так нажраться… С другой фраза: «Из-за твоей ёбаной порнухи» – вызвала у Коли настоящий эмоциональный шквал. Руки его затряслись, ноги будто бы забронзовели, мышцы нервно задёргались, буквально источая каждой клеточкой тела искреннее презрение к столь ненавистному ему отчиму.

– В каком это смысле из-за моей?! – раздражённо воскликнул Коля.

– Так! – встряла в спор мать, поглядев на сына, – марш в комнату! Потом поговорим!

– А это разве не ты своего папулю опозорил?! – спросил Стас.

– Ты мне не отец!!! – в ярости прокричал Коля в ответ.

– Да в том и дело блять, молокосос ты, сука, ебаный! Будь проклят тот день блядский, когда я тебя усыновил, уёбок ты малолетний! Нихуя из тебя нормального человека не вышло! Такой же чепушила как и твой отец! Нытик, блять! Оказывается, его в школе уже который год обижают, а это чмо даже постоять за себя не в состоянии. Как знал, блять, что тебя однокашники чморят как пидора последнего. Потому что ты такой и есть, блять! Только пидор себя защитить не в состоянии, потому вечно и жалуется, чего их, хуесосов, обижают по жизни! Я тебя, щенка ёбаного, учил по самообороне. Нихуя ты в итоге не научился. Только ныть и тявкать умеешь! Всё!

Коля дослушал до конца и проглатывать не собирался. Особенно его задели слова про родного отца. Ещё больше бесило слово щенок. Каким чудом не вытащил пистолет уже сейчас? Убивать было рано. Очень хотел до момента Х сказать и ему, и ей всё, что о них думает. А уже потом и кончать.

– Заткнись!!! Заткнись!!! – Прошипел Коля.

– Да что же с вами делать то, блять?! Придурки… – разводила руками мать, беспомощно наблюдавшая за разгоравшимся конфликтом.

– Ты мне поговори тут ещё! Мне пальцем тебя достаточно тронуть, чтоб ты раз и навсегда заткнулся. Или забыл, кто тебя кормит?! Только позорить семью научился…

– А вы семью не позорите?! – Коля выдавил из себя усмешку, более похожую на какое-то неконтролируемое кривляние при психозе, – или это я вас пинками под зад заставлял к Малахову идти?!

– Коля, пожалуйста, иди в комнату! – заверещала мать.

– На телевизор то? – усмехнулся Стас, – а ты как сам думаешь, дебил?! Из-за твоего проёба меня с работы уволили. Деньги, вообще хуй знает, когда появятся. А там нам Малахов предложил за участие хорошее бабло. Мы потому и пошли позориться туда. Не потому что хотели, а потому что денег, блять, нет, придурок! И всё из-за тебя!

– Да неужели! Всё из-за меня! – рассмеялся Коля, – кто бы мог подумать! Позорный пасынок доблестного отчима, который в полиции показания избиениями выбивает, о чём сам говорить не стесняется!

– Что?! Да ты как смеешь, сука, меня осуждать?! – прорычал Стас, – да я это делал, чтобы вы накормленные, напоенные ходили! Родину защищал, порядок защищал… Чтоб не как в девяностые было. Чтоб ты, блядь такая неблагодарная, по улицам спокойно ходил. Ведь с гопотой встретишься, они тебя убьют. Теперь хоть спокойнее стало… А ты меня осуждаешь, тварь!

– То есть то, что ты свои руки в крови замарал, это мы с матерью тому виной?! – глаза Коли воспылали невиданным доселе гневом.

– А ну успокойся, Стас не это имел ввиду! – прошипела мать.

– А разве нет?! – отвечал Стас, – тоже мне… Судья, блять, нашёлся… Иди на юрфак учись, потом пизди!

– О! Я тебя не просто осуждаю! Я сегодня приговор выношу!!! – воскликнул Коля, достал пистолет и сухо произнёс, – приговор – смерть!

– Ты как пекаш достал? – успел произнести отчим. Глаза его некогда ошалевшие от алкоголя, но при этом источавшие абсолютную уверенность в себе и полное превосходство, и контроль над ситуацией, вдруг резко исказились от испуга и недоумения. Он явно не думал, что его приёмный щенок способен выдать подобный сюрприз.

– Коля, нет! – успела только воскликнуть мать, готовая броситься на пулю, что сейчас полетит в Стаса. Она не успела.

Прозвучал выстрел. Мать, увидев на стене растёкшиеся, кровавые мозги мужа, заверещала от ужаса. Умиравшее тело нервно дёргалось, подавая последние признаки жизни. Коля же стоял весь в крови, его трясло от шока. До этого он только в кино видел, как живым людям стреляют в голову. Реальность его по-настоящему обескуражила. «До чего же хлипкое и слабое на самом деле человеческое тело…» – подумал он, глядя на уже переставший дёргаться к тому времени труп и на стекавшую по стене человеческую субстанцию. При этом сам себе поражался, как полный ярости он не выпустил в Стаса магазин «Макарова» целиком. В голове, тем временем, прокручивал переиначенную песню «Психеи»:

«Убей! Отца!

Сколько же стоит твоя свобода?!»

Так, переваривая произошедшее, он стоял довольно долго, пока в чувства его не привели крики матери, бившейся в истерике и заливавшейся слезами.

– Что ты наделал?! Что ты наделал, придурок?! Зачем?! Ты совсем с ума сошёл?!

Коля не отвечал. Он навис над трупом Стаса. Потрогал руками: «Ещё тёплый…» Потом начал смеяться. Сначала тихо, словно неровно дышал. Потом всё громче. А позже смех этот перешёл чуть ли не в восторг. Та самая тварь, что несколько лет мучила его, заставляя жить по своим правилам, подохла. Вот теперь лежит и не двигается. И никогда больше не сдвинется с места, ни на кого никогда более не поднимет руки, впредь никого не обидит даже словом. Настоящее исчадие ада отправилось обратно в преисподнюю, откуда и явилось в наш мир. Был ли он достоин смерти? Более чем. Возможно, даже больше, чем учителя и одноклассники. И теперь, благодаря Коле, мир задышит спокойнее, ведь не познает более ярости столь кровожадного и жестокого чудовища, находившего благородные оправдания для собственной непомерной жажды насилия.

Убийца встал в позу гордеца и произнёс про себя: «Я – карающая длань Господнего правосудия! Я – вершитель судеб! Я издаю закон!»

Потом снова пришёл в себя от криков матери:

– Тебя же посадят… – визжала она, не в силах сдержать истерику, как ни старалась, – тебя же убьют…

– Пусть так! – отвечал Коля, – те, кто должен умереть, умрут. И ты тоже.

Услышавшая это мать чуть ли не сразу успокоилась. Покрасневшими глазами, полными слёз, посмотрела на родного сына и тихим, нежным голоском молвила:

– Ты и меня хочешь убить? – Коля не отвечал, лишь прицелившись из пистолета в голову своей мамы, – За что? Да я… Да я же родила тебя, жизнь подарила, выносила и мучилась, позволяя тебе увидеть белый свет! Я ночи не спала, стоя у твой колыбельной! Я ножки твои детские, маленькие целовала… – улыбнулась, – я кроху тебя на руках держала совсем малюсенького котёночка! Грудью тебя кормила! Недоедала в девяностые, чтобы ты жил. Последние копейки на тебя отдавала! От Стаса тебя столько раз защищала… За что?!

– Сразу после смерти отца… – спокойно ответил Коля, – ты не стала соблюдать положенный годовой траур. Ты сразу оседлала Стаса как шлюха последняя. Я видел это!

– Коль, Коль… – помотала она головой.

– Отвечай, почему ты предала отца сразу же после его смерти?! Почему ты ушла именно к Стасу?! Говори! Это твоё последнее слово перед смертью!!!

– Предала? – изумилась мать, потом покивала головой, – да, я предала. Я предала отца и ушла к Стасу, так как он был при деньгах. И не от большого желания! Я знала, что он чудовище! Со школы знала, когда ещё только познакомилась с ним! Умоляла его не убивать твоего папу и оставить нас в покое, потому что он был настолько в меня влюблён, что хотел это сделать. А после смерти отца сама пришла к нему как… Как ты назвал меня? Как шлюха последняя пришла к тому, кого искренне ненавидела и боялась! Умоляла на коленях, целуя ему руки, чтобы он принял нас к себе! Не меня! Нас! И тебя тоже, тварь неблагодарную! Я ведь зарабатывала копейки, с моими деньгами мы бы в нищете жили! Мы бы недоедали! Ни компьютерных игр бы тебе не было, ни даже одежды! Вообще ничего! Понимаешь?! Я пошла на поклон к этому чудовищу, потому что хотела, чтобы ты не знал ни голода, ни бедности. И все эти страдания, избиения от Стаса… Всё это было ради тебя!!! Неблагодарной твари, называющей меня шлюхой и желающей сейчас убить!!! И если так… Ну… Давай! Возьми грех на душу! Убей свою маму за то, что хотела спасти своего сына и видеть его улыбку, его радость, его восторг! Убей меня! Я же меркантильная шлюха! Ведь у меня родной, любимый сынок, оказывается, думал, что я на передок слаба, и только ради себя любимой на хуй Стаса уселась. Ну раз так, то мне смысла жить нет. Моя радость, моя боль, моя жизнь! Всё, ради чего я пожертвовала карьерой, свободным временем и самоуважением без толку, потому что родной сын считает меня меркантильной шлюхой! Видеть тебя, мразь, не хочу! Будь ты проклят навеки, Коленька! Убей меня, ибо не хочу я твоей мерзкой рожи более видеть! Стреляй! Стреляй!!!

Чем сильнее мать заводилась, раскрывая душу перед гибелью, тем больше Коля начинал чувствовать себя самой последней мразью. Он действительно думал, что она пришла к Стасу ради денег, чтобы жить хорошо и быть в безопасности, ибо языка за зубами держать не умела, а таким без «крыши» даже на улице появляться будет опасно. Кто как не Стас бы её защитил в случае чего? Типичная женщина – сначала наговорит, потом за спиной мужчины прикрывается. Коля на таких насмотрелся. Ируська – типичнейший пример. Теперь же стыдился себя и своих мыслей, коли она правду говорила. Если искренне ненавидела Стаса и боялась его, но пришла ради сына, то есть ли её вина перед умершим мужем и перед родным сыном? Ведь Коля действительно для молодой женщины является обузой, как ни крути! Тут хочешь, не хочешь, но предать память умершего мужа будешь вынуждена. Так что убивать с одной стороны перехотелось. Но, увы, теперь она свидетель. Её придётся прикончить, чтобы добраться до Маришки, иначе материнское сердце не позволит ей оставаться в стороне. Как пить дать, всеми силами будет пытаться остановить ошалевшего от крови сына. Нельзя этого допустить!

– Прости меня! – прошептал Коля, пролил слезу и нехотя, через силу нажал на спусковой крючок. Теперь, когда и её мозги тоже растекались по стене, только в этот момент Коля вновь вспомнил, что у любимой мамы, души не чаявшей в любимом сыне и положившей на алтарь его жизни своё благополучие целиком, всё это время, оказывается, было имя. «Её звали Светлана…» – прошептал про себя Коля. Чуть ли не обессилев, расплакался, только сейчас осознав, какую большую ошибку совершил. В то же самое время горе, скорбь и чувство запредельной вины на удивление не отключили его мозг. Преодолевая слёзы и слабость, он стал искать ключи от машины по карманам родителей. Нашёл их у Светланы. Видимо, она и довезла пьяного отца до дома.

Дверь закрывать не стал. Просто быстро натянул ботинки, даже не став надевать зимнюю куртку, спустился вниз в темпе вальса, завёл машину родителей и поехал прочь от дома в сторону квартиры дяди Вити. По пути он уже слышал вой полицейских сирен за спиной. Видимо, соседи вызвали ментов. И как же вовремя, получается, он уехал…

***

Всё время, пока гнал до квартиры дяди Вити, скорбел по маме. Ослеплённый ненавистью к ней за выбор Стаса и узнавший, наконец, правду о том, почему она выбрала именно его, он теперь места себе не находил, настолько желал прикончить себя даже не за то, что убил, а просто за то, что плохо о ней думал. Он даже не догадывался, что жизнь со Стасом была ей в тягость. Она никогда и виду не показывала, мол, ненавидит его, а любой Колин гнев в адрес отчима пресекала, говоря, что он хороший человек, потому что их кормит, хотя не обязан, потому негоже на него гнать. И это в те моменты, когда отчим за непослушание мог спокойно зажать Колину голову промеж угла двери и дверного косяка, наставить на него пистолет по пьяни или просто дать под дых в воспитательных целях. Она видела это, защищала Колю, но заставляла терпеть, а сын её не понимал. Почему терпеть? За что? Да пусть голодным умереть, чем так мучиться! Тем более видно же было, что Стас его искренне ненавидел за отсутствие кровного родства. А возможно ещё и считал себя оленем из-за того, что взял в жёны мамашу с прицепом. И всегда повторял, что после достижения восемнадцати лет тот покатится к чертям из его дома, и чтобы мама не спорила. Но теперь Коля понял, насколько ей было тяжело смотреть, как отчим издевается над её сыном. Как тяжело испытывать насилие со стороны Стаса, ведь он любовь всей своей жизни тоже бил и мучил! Возможно, она в такие моменты и убежать с ним из дома хотела… Кто знает? По крайней мере, в чём Коля был уверен, так это в предсмертных словах мамы. Что-что, а врать Светлана никогда не умела, а перед смертью бы точно не стала. Она, пережившая девяностые в сознательном возрасте, меньше всего желала сыну жить в нищете, потому и вышла за Стаса, у которого эти самые деньги были.

А вообще, если так посудить, то и отчима можно понять. Он Свету в жёны взял вместе с ребёнком за плечами чисто из любви к ней. Стас не обязан был кормить чужого ребёнка, тем более усыновлять. Но он это сделал. Да, мудаком был редкостным и семейным тираном образцово-показательным, но тут стоит отдать должное: далеко не каждый мужик пойдёт навстречу одинокой женщине с ребёнком. Он ради великой любви пошёл на большую жертву, надев оленьи рога, что, вероятно, делать ему было до боли стыдно. Высмеют же потом же мужики с работы, мол, ладно своего, но глупо же кормить чужого ребёнка, сознательно лишая себя или более близких к тебе людей каких-то благ, что достались в результате по факту совершенно чужому тебе человеку. И всё-таки Стас решился. Как минимум, в этом он молодец.

Но корить себя за ошибки можно бесконечно, а времени на месть Маришке и остальным совсем не осталось. Главное, чтобы они не разошлись по домам раньше. Останавливаясь на перекрёстках, Коля нервно смотрел на часы. Время приближалось к полуночи. Девчонки вполне могли пойти домой. Надо было торопиться, а перекрёстки и светофоры задерживали.

В пути Коля довольно сильно удивлялся сам себе. Он до этого за руль садился только с отчимом. И то Стас его ругал буквально за каждую провинность. Притом и ежу понятно, что автомобиль – весьма опасное средство передвижения, и им нужно уметь управляться. Но очень больно было Коле, когда буквально каждый косяк заканчивался подзатыльником от строгого отчима. Стас дал тогда буквально несколько уроков, и вскоре ему заниматься с пасынком быстро надоело, мол, слишком парень тупой, ему транспорт в руки доверять чревато. Услышав про себя такое мнение, Коля и сам для себя решил, что за руль никогда не сядет: слишком страшно и ответственно. Но вот сейчас он на месте шофёра, и водит довольно спокойно, уверенно. Конечно, правил дорожного движения не знал и не учил, но, как минимум, на светофорах останавливался. К тому же повезло, что к полуночи машин на дороге было не так уж и много, да и благо недалеко было. Так что доехал без приключений.

Мешал лишь только снегопад, буквально заваливший Апатиты в ту мартовскую ночь. Такого сильного по словам синоптиков не было уже лет двадцать, местами завалило где по пояс, где по грудь. Оттого и Коля старался ездить осторожнее, не разгоняясь выше сорока километров в час, лишь бы не занесло на обочину прямо в сугроб.

Как добрался до нужного дома и вышел из машины, снегопад к тому времени уже ослаб. Большими и медленно летящими вниз хлопьями спокойно ложился на землю. В этот момент Коля на пару секунд остановился. Он зимними вечерами особенно любил смотреть, как снежинки медленно летят вниз и блестят при свете уличных фонарей. Взглянешь так в чёрное, ночное небо, а на него словно из ниоткуда летит множество блестящих снежинок. Смотришь на это, и такое чувство возникает, что летишь на космическом корабле через скопления звёздных систем. Любовь к таким минуткам «межзвёздных перелётов» ему внушил родной отец, часто любивший в такие моменты включать любимому Коленьке песню Echoes группы Pink Floyd – его самую, пресамую из самых любимых. Сын же хоть и унаследовал любовь отца к снегопадам, но слушал в эти моменты что-нибудь типа Deftones. В любом случае вне зависимости от выбранной музыки расслабляло и восхищало наблюдение за блестящими снежинками очень сильно.

Закончив, Коля пошёл к нужному подъезду. Дверь домофона как всегда была закрыта, так что нужно было или ждать, пока кто-то откроет, или надеяться, что звонок услышат в квартире. А это, понятное дело, даже звучало сомнительно: музыка там наверняка херачит на полную громкость – не услышат как пить дать.

Вот и встал Коля в ожидании, пока кто-нибудь откроет. Он решил, что даже если за всю ночь никто не выйдет, то Мягков дождётся, пока квартиру покинут Маришка, Ируська или остальные. Тогда при необходимости грохнет прямо на улице. А пока можно и подождать, благо было не так уж и холодно.

Но долго ему томиться у входа не пришлось. К подъезду подошла женщина с коляской. Поначалу подозрительно посмотрела на Колю, но тот в ответ лишь постарался мило улыбнуться.

– Проходите, не бойтесь.

Та нехотя подошла, открыла дверь подъезда.

– Придержите, пожалуйста.

– Без проблем.

Сразу после того, как женщина вошла внутрь, следом за ней проскользнул и Коля, чем сильно её напугал.

– Вы куда? – спросила женщина.

– Наверх. Слышите, где музыка играет? Сам просто не смог зайти. Не открывают из-за громкой музыки… – улыбнулся в ответ Коля.

– Ах, туда?! – резко изменилась она в лице, и страх сразу же переменился гневным раздражением, – ну тогда передайте своим друзьям и этому ёбаному дяде Вите, что у меня муж дома арбалет хранит. Если не успокоитесь, перестреляет вас всех.

– О! – вновь мило улыбнулся Коля, но на этот раз искренне. Тихо отвечал, – они там все скоро очень быстро успокоятся. Не переживайте. Я об этом позабочусь.

Гнев женщины быстро сменился то ли недоумением, то ли смущением. А после отвечала спокойным голосом:

– Да вы уж постарайтесь. Иначе мы за себя не отвечаем!

– Разумеется.

На том и разошлись. Женщина дошла до лифта, встала около дверей и пропустила Колю, подозрительно на него поглядывая. Ведь не дай Бог попробует ограбить или того хуже изнасиловать? Тот же спокойно прошёл мимо неё, глупо улыбаясь. Заметить, что она за ним напряжённо наблюдает, не сводя глаз, было просто невозможно, что и заставляло Колю ухмыляться с осторожности женщины: «Да не бойся ты, дура… Не нужна ты мне! Сегодня…»

А далее не торопясь двинул наверх, ступая на каждую ступеньку. Обычно если шёл по лестнице, то переступал через одну, таким образом, поднимаясь быстрее. Ноги, конечно, уставали, но зато не шлёпал как пингвин, переваливаясь с бока на бок, а действительно двигался. Обычно быстро выдыхался уже на третьем, на четвёртом, а тут даже и не заметил, как добрался до пятого этажа. С другой стороны это и не на девятый тащиться.

По пути обратил внимание на то, что не только та женщина с коляской на шум из квартиры дяди Вити ругалась. На этаже стоял пожилой мужчина в халатике, держал в зубах папиросу, будто бы Маяковский на том самом знаменитом фото, в одной руке держал чашку кофе, второй показывал пальцем на этаж выше.

– Я вас, суки, всех поубиваю! Задолбали, пидоры! Каждые выходные одно и то же! Да сколько уже можно?!

«Ну вот…» – подумал довольный Коля: «Если так посудить, то я и преступником являться не буду. Наоборот, стану для всех этих людей героем. Они мне потом памятник поставят, после того, что там устрою. Как пить дать!»

Когда Коля проходил мимо мужчины, тот, нахмурившись, взглянул на него и спросил:

– Тоже туда к ним идёшь?!

– Да.

– Чтоб вы там все усохли, пидорасы!

– Как получится… – улыбнулся Коля. Тот продолжал ему вслед что-то кричать, но ему было уже наплевать.

Оставив того мужчину позади, он таки поднялся на нужный этаж и встал около нужной квартиры. Там как всегда висела табличка:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СОДОМ И ГОММОРУ

Коля закрыл глаза и прошептал про себя: «Я карающая длань правосудия Господнего!» А после громко постучал в дверь, да постарался настолько сильно, чтобы его точно услышали.

Расчёт оказался верным: пусть и не сразу, и не быстро, но ему открыли, притом стучать во второй раз не пришлось. На пороге стоял подвыпивший Вася. Так как в квартире громко играла музыка, ему приходилось говорить очень громко.

– О! Колясик! Я уж думал, ты не придёшь.

– Ну я же обещал…

– Ну да.

– Все в квартире, никто не расходился?

– Да вроде бы… – пожал плечами Вася, – точно не убавилось.

– Хорошо. Я пройду?

– Да, конечно.

Коля зашёл в квартиру, сморщившись от вони перегара и табачного дыма. Вася удивлённо взглянул на друга.

– Кстати, а ты чё без куртки?

– Жарко сегодня просто.

Коля уже собирался зайти в комнату, но удивлённый Вася остановил его рукой и взглянул на ботинки.

– Коляс, ты чё? Обувь то снимай.

– Не потребуется. Я всё равно быстро. Надо Круглову долг отдать.

– А-а! Это поэтому ты про них спрашивал?

– Да.

– Ну ладно, проходи. Только дядя Витя, наверно, не одобрит.

Мягков улыбнулся.

– Да похуй на него.

Вася усмехнулся и помотал головой.

– Похуй, так похуй.

Коля осмотрелся из прихожей, где было видно другие помещения. Одни сидели на кухне, другие в гостиной. Если он начнёт стрельбу в одном из них, кто-нибудь успеет хорошо спрятаться или сбежать из квартиры, чего допустить было никак нельзя. Надо, чтобы все его будущие жертвы столпились где-нибудь в одной комнате.

Кстати, судя по голосам, доносившимся из кухни, у всех на слуху был труп Тани, найденный на заброшке. Все сетовали, что её изнасиловал и убил какой-то монстр типа Чикатило. Но знали бы они правду жизни, в которой подростки, якобы практически невинные ангелочки, ещё не познавшие всей горечи взрослой жизни, могут порою поступить с человеком хуже любого маньяка, независимо от половой принадлежности, ни капельки не боясь ни тюрьмы, ни расправы, плевав на гуманизм и собственную совесть…

Хотя, они знали. Сами были такими. Просто до сих пор не осознавали себя чудовищами и биомусором.

– Можешь выключить музыку и собрать всех в гостиной? – спросил Коля Васю.

– А зачем?

– Я кое-какое объявление сделать хочу.

– Какое?

– Потерпи, узнаешь.

– По поводу долга нужно какие-то объявления делать?

– О, да! Крайне необходимо.

– Ну ладно… Просто отвлечь всех от тусы непросто будет.

– Ты постарайся. Вам понравится, обещаю.

– Хорошо…

– И сделай, пожалуйста, музыку потише.

Вася усмехнулся.

– Я, конечно, постараюсь. Но это будет о-о-очень сложно…

– Постарайся.

– Так а ты скажи только, тебе зачем? – Вася хитро ухмыльнулся.

– Сейчас расстреливать вас буду… – улыбнулся Коля.

– Пулемёт захватил? – расхохотался Вася.

– Словесно. Давай, помоги.

– Ладно.

Пока Вася зашёл на кухню и позвал всех, кто сидел там, Коля прошёл в гостиную и скромно встал в уголке, ожидая остальных. На удивление его появление не осталось незамеченным. Вроде мышкой серой был, на которую не обращали внимания, а тут чуть ли не в центре внимания оказался.

Всего в гостиной сидело четыре человека. То был Круглов, сын дяди Вити, тот самый ряженый снайпер Ляля и ещё один какой-то незнакомый парень со своей девушкой. Первый сразу же обратил внимание на Колю.

– О! Колясик! Ты как? Деньги пришёл отдать, наверно?

– Всю сумму целиком… – улыбнулся Коля.

– Ничего себе! – удивился Круглов, – это когда ты успел деньгами обзавестись?

– Да не видишь что ли? – захохотал Ляля, – он величайший грабитель банков. У него очки лазерами стреляют как у этого… Ну… У этого, блин!

– У Супермена? – уточнил Круглов.

– Не… У этого. У Циклопа. Ну помнишь? Из мультика! Ту-ду-да-ди-дай-ду-дай.

– Да! Да! Помню. Он там ещё по тарелочкам стрелял.

– Да, да… – Ляля взглянул на Колю и усмехнулся, – опасный, короче.

– Ты даже не представляешь, насколько… – отвечал Мягков, улыбаясь.

– Я на войне таких опасных пачками укладывал! – дерзко отвечал Ляля.

– Ну, посмотрим… – спокойно прошептал Коля.

В этот момент с большим шумом и гамом в гостиную вошли остальные. Среди них был Михайлов, Маришка и один из тех пареньков, что стоял и с удовольствием наблюдал, как тогда насмерть замучили Таню на стройке. Коля сразу узнал его выделяющийся высокий тембр голоса и нахальную улыбку, отчасти походившую на оскал.

– Ну вот зачем? – спрашивала Васю Маришка.

– Затем, что Колясик сказал.

– Да мало ли что он там говорит, – рассмеялся тот паренёк.

– Он сказал, что сейчас будет нас расстреливать, – отвечал Вася, хихикая, – словесно.

– Типа репчиной?

– Ага… – отвечал Поветкин, – йоу, чувак! Это репчик!

Все в комнате засмеялись.

Тут ещё и дядя Витя заскочил. Увидев Колю, в один прыжок подскочил к нему и пожал тому руку.

– Привет. Это, видимо, ты тот самый Коля.

– Да, я.

– Чего рассказать то хочешь нам?

– Кое-что интересное.

– Ой, Господи! – воскликнула Маришка, взглянув на Колю, – уже целую неделю в школе не появлялся. Куда пропал? Мы думали, в порно ушёл с концами…

Находившиеся в комнате опять захохотали.

«Наивные…» – ухмылялся мотавший головой Коля: «Даже не понимают, что сейчас умрут…»

– Ладно, всё! – воскликнул Михайлов, – Колясик нас всех вроде собрал, чтобы что-то важное сказать, да?

– Да, да! – кивнул Вася.

– Ну, пусть говорит. А как закончит, выкинем его нахуй из окна, чтобы не мешал, сука, тусить.

Народ снова засмеялся.

– Я вам, блять, дам из окна! – прохрипел дядя Витя, – за пределами моей квартиры хоть уебите и четвертуйте! Но не здесь.

– Да ладно вам, дядя Вить, мы же шутим… – усмехнулся Круглов.

– Я ваши шутки знаю, дебилы блять. Вы когда тому парнишке жопу моим топором распороли, я тогда заебался ванну от крови отмывать!

Все парни в гостиной рассмеялись.

– Исправимся, дядь Вить… – усмехнулся Круглов.

– Да всё уже, заткнитесь все! – воскликнула Маришка, – этот придурок что-то хотел сказать. Давайте побыстрее его выслушаем, и пусть катится к хуям.

Когда всё стихло, Коля вздохнул и начал, при этом не заметив, что Поветкина с Ируськой в гостиной не было. Возможно, он про них забыл, а может от волнения просто не обратил внимания. Но, не считая Коли, в тот момент с ним в гостиной находилось девять человек.

А эти самые Поветкин с Ируськой в тот момент уединились в маленькой комнате и в пылу возникшей между ними страсти просто не услышали, как Коля прервал вечеринку. Услышав, что музыка стихла, даже не обратили внимания, настолько были заняты друг другом. Вася же или просто не захотел их прерывать, либо про них забыл. В любом случае всё происходящее в гостиной они если и слышали, то для них они были словно бы голоса соседей за тонкой стеной старого доброго советского панельного многоквартирного дома.

– Да начинай уже! – воскликнул Ляля от нетерпения.

– Ну что ж… – произнёс Коля, – я хотел бы начать свою речь совсем с другого, да и вообще встретиться мы с вами должны были в совершенно иной обстановке. Первоначально я хотел к вам обратиться во время урока, но, к сожалению, не срослось. Слишком многое пошло не по плану, да и некоторые вещи для моего скромного бюджета слишком дорогие, чтобы на них тратиться. А что-то вообще в России сделать невозможно, потому что законодательство у нас не такое лояльное как в США, чтобы то, что мне нужно, хранилось в каждом доме в избыточном количестве.

– Блять, а можно ближе к делу? – спросил Михайлов, на что некоторые отреагировали забавными смешками.

– Конечно! – улыбнулся Коля, – раз ты самый нетерпеливый… Аня перед тем, как погибнуть, часто мне повторяла: «Учись прощать тех, кто творил тебе зло…» Я не смог. Пытался, конечно, но после её смерти… – Коля вздохнул, – очень хотелось бы сказать это всему классу, ну да ладно! Я ненавижу вас всех. И пришёл сегодня к вам с одной единственной целью – чтобы убить.

Все, кто находился к гостиной, разразились протяжным и звонким смехом. Коля только успел повторить про себя: «Наивные…» – и тут же ход его мыслей прервала Маришка.

– Чем убивать то решил? Хуем своим? Да спасибо, не надо. Ты уже показал с Анюткой своей, как разъёбывать наповал умеешь. Она даже нормально кончить не смогла…

И снова смех. Чуть позже Круглов добавил:

– А чё смешного? Это его магическая секси-пушка, и она стреляет любовью! Так что опасайся, Мариш. Кабы он тебя прям ща не отымел…

– Ага, щаз! – отвечала та, – я ему дам только через свой труп.

«Как иронично…» – усмехнулся Коля, потом продолжал:

– Я рад, что последний раз в вашей жизни смог вас рассмешить. Но, боюсь, смеяться не над чем. Вы сейчас действительно все умрёте. И причина, по которой вы всё ещё живы, состоит в том, что я даю вам шанс задуматься обо всём, что вы натворили за свою жизнь. Но раз вы меня торопите, то, видимо, вас совесть ни о чём не мучает. Что ж… Так уж и быть. Вася, – посмотрел он на своего некогда приятеля, – было приятно с тобой общаться о кино, играх и музыке. Но как человек ты, конечно, говно. Круглов… – посмотрел на своего старого мучителя, – ты мерзавец без совести и чести. Как и твои дружки. Ты даже не представляешь, как долго я мечтал, чтобы вы подохли. Надеялся сжечь вас заживо, но не хватило денег на коктейли Молотова… – потом Коля пожал плечами и переключился на Маришку, – слышь, шлюха, а ты в курсе, что я знаю? У меня появился ангел-хранитель в самый последний момент. Он рассказал мне всю правду. Это ты, сука… Это ты выложила в интернет наше с Аней видео! Это ты слила его в сеть!!! Это ты подставила её и меня!!! Это из-за тебя она умерла!!! И я отомщу за неё, слышишь?! Отомщу!!!

Маришка изумлённо выпучила глаза и воскликнула:

– Ты чё, ёбнулся? Я ничего не скидывала и не сливала никуда!

– Ври, тварь! Ври до бесконечности! Какая теперь разница, если ты умрёшь первой? Можешь, кстати, своему хахалю позвонить, если ты не одинока сейчас. Интересно, тот олень, что с тобой сейчас, прикрыл бы тебя от пули, зная, какая ты мразь, постоянно меняющая парней как перчатки? Ты ведь никогда никого не любила, а просто пользовалась теми, кто с тобой в отношениях! Но теперь защитить тебя некому, Марин. И я… Я с радостью прикончу тебя.

Уже в момент, когда все узнали про подлость Маришки, никто не смеялся. Только тогда каждый из тех, кто находился в гостиной, понял, что Коля не шутит. Но мало ли чем он собрался убивать тех, кого захотел… Если это нож, то для Ляли, по его словам, занимавшегося ножевым боем в армии, коль он не врал, конечно, противник с холодным оружием был не проблемой. Круглов тоже драться умел, и в случае чего за себя бы постоять смог.

Но в тот момент, когда Коля вытащил из-за спины пистолет, всем стало ясно, что смеялись они со своими прикольчиками про секси-пушку и прочее совершенно зря. Ведь он не врал, не блефовал. А ведь раньше всегда так делал в надежде спасти себя от люлей или издевательств: обещал, что их порешает его сидевший родственник – дядя Валера из Нижнего, являвшийся мужиком настолько похуистического и ебанутого склада характера, что за своей матерью с топором по деревне гонялся. Также Коля врал, что у него бандитская крыша появилась, грозился рано или поздно купить охотничье ружьё., а там всем отомстит и всех перестреляет. Короче говоря, он выдумывал всё возможное, лишь бы спастись, хоть как-то напугав своих обидчиков. Но увы для него никто всерьёз этого не воспринимал. Что может сделать с ними тощий, очкастый и прыщавый ботаник в бабушкином свитере? Как оказалось, он просто ждал момента, который прямо сейчас настал. И теперь никто уже не смеялся. Никто даже не думал над ним каламбурить, никто не смел даже слова против него пикнуть. Когда-то Стас сказал Коле, что этот мир уважает только лишь одну силу, а слабых превращает в пыль. Пожалуй, как минимум, тут он был прав. Даже рожа смельчака Круглова исказилась, изумилась от ужаса перед грядущей участью быть убитым.

Сам же Коля действительно ждал этого момента, будто артист своего последнего в жизни спектакля, чтобы перед смертью услышать самые бурные овации в свой адрес – такие, каких он заслуживал всегда от самых преданных поклонников его актёрского таланта. Он много репетировал, много представлял, как выйдет перед всем классом и скажет то, что запланировал, а после устроит всем такой пиздец, что мало не покажется. Но перед тем обязательно скажет; да так скажет, что их совесть замучит. И в этот момент они все всё поймут, встанут на колени и начнут просить прощения за то, что делали с Колей, порою обижая даже не самими издевательствами.

Ведь действительно Круглов и Маришка с остальными Колю своими издёвками не удивляли и даже не злили. Они просто были кончеными тварями, чего с них взять? Нечего обижаться на хищника за то, что он хищник. У него нет разума. Он родился, чтобы убивать, и перевоспитать его невозможно, ибо у животного разума нет, а значит и сострадания тоже. Природа его сделала таким, а эволюция обошла разум остальных животных стороной. Только у человека есть разум, а потому именно его и нужно упрекать за жестокость.

Потому более и поражали остальные одноклассники, считавшими себя людьми. Они либо сами смеялись с издевательств, либо (что встречалось намного чаще) смотрели на происходящее через призму абсолютного безразличия, будто пред их глазами не над живым человеком издеваются, а с игрушкой играют, используют как БДСМ-куклу ради удовлетворения своих самых грязных и паршивых утех. Видимо, для них это нормально унижать других, нормально бить других. Как общество дошло до этого? Как стало столь испорченным, что ничего из перечисленного чем-то паршивым не считает? И вот как тогда, если не с ружьём наперевес убедить больших людей выслушать маленького человека, собственными руками наказав виновных, раз уж система и общество не могут? Очевидно же, что иногда взбодрить сонных муж просто необходимо, надо заставить их проснуться ото сна и хоть чуть-чуть задуматься о том, что с этим миром не так – никак иначе. Ведь если этого не делать, то никто так никогда и не поймёт проблем и тревог маленьких людей, никто и никогда не обратит на них внимания. И не дай Бог тогда всем угнетённым стать единым кулаком, и да станет тогда мир одним кровавым океаном. Но если общество станет толерантнее, если человек станет человеку действительно братом, а не волчарой, если падающему будут подавать руку по пути, а не затаптывать, лишь бы прийти первым, и если это будет внушаться учителями с самой начальной школы, то не будет больше мир знать насилия, жестокости и войн. Помяните это слово.

Так Коля и хотел сказать, репетируя эту речь, стараясь воспроизвести будущий момент в голове. На деле всё оказалось куда прозаичнее и даже обиднее. Половину того, что сказать хотел, банально забыл! От волнения голос дрожал, будто он не лев, а лающий на стаю яростных ротвейлерров домашний и беспомощный шпиц, не знающий больше способов отогнать от себя собак, до усрачки пугающих его. И не чувствовал себя в этот момент Коля Господней дланью, карающим правосудием, что вершит страшный суд, ибо судит только сильный – слабый устраивает жалкое и нелепое со стороны судилище. То есть даже в момент своего столь желанного и ожидаемого триумфа, даже с пистолетом наперевес он не сумел почувствовать себя тем, кем надеялся увидеть все последние несколько лет – сильным. Ведь как оказалось, сколько ни закаляй чёрствость и цинизм, добивая умирающую Таню или стреляя в ненавистного отчима, а нажать на спуск всё равно было страшно. Потому внутри Колиной головы от поданной мозгом команды до её выполнения, казалось, прошла целая вечность.

Но он смог пересилить себя и в этот раз, он сделал это, не пожалев никого, знаком тот ему был или нет. Прозвучал первый громкий хлопок. Пуля попала Маришке прямо в шею. Она тут же свалилась с ног, ухватилась за горло руками и стала захлёбываться собственной кровью. Дядя Витя, было, хотел броситься ей помочь, но Коля писклявым, почти детским голосом воскликнул:

– Стоять! Ни с места! Убью!

– Так, хватит! – гавкнул Ляля. Напуганный Коля повернулся к нему, – отдай-ка пистолет! По-моему ты уже с ним достаточно наигрался.

– По-твоему, я тут в игры играю?! – проверещал Коля, – ещё не понял, что я тут всерьёз настроен?!

– Понял, что тебе слишком тяжело морально людей убивать. Такое бывает. Не каждый может. Я в армии таких как ты навидался.

– Откуда ты знаешь, что мне сделать легко, а что нет?! – смутился Коля.

– Ты в голову хотел… – отвечал Ляля, – а потом резко опустил пистолет вниз. Может, даже надеялся, что пуля мимо пролетит.

– Хватит свои фантазии мне тут рассказывать! И стой на месте! Думаешь, я не вижу, что ты ко мне приближаешься?!

В этот момент Ляля замер. Он действительно продвинулся вперёд на пару маленьких шажков. Каждый для него был длиной в милю, будто он штурмует пляж «Омаха» 6 июня 1944 года, и каждая секунда представлялась ему самым длинным днём. Тем не менее, он в своём желании сократить расстояние до Коли перед его угрозами не остановился.

И справедливости ради, в отличие от остальных вплоть до смельчака Влада Круглова, шокированных и неспособных ничего сказать или сделать, Ляля действительно пытался исправить ситуацию.

– Прекрати творить хуйню, Колян. Я, конечно, всё понимаю. Может быть, у тебя деньки не лучшие выдались. Но это не повод тут подобной поебенью заниматься.

– А ты, подумать, знаешь, каково мне было всё это время!

– Парень, всем тяже…

– Стой на месте! – воскликнул Коля, заметив ещё пару шажков. К тому моменту Ляля уже достаточно сильно сократил расстояние до него. Коле же отступать было некуда. Позади только угол.

– Короче, братиш… – Ляля вытянул вперёд руку, – не еби мозги. Отдавай пистолет. Достаточно уже делов наделал.

– Не смей ко мне приближаться! – воскликнул тот, переполненный яростью, в ответ.

– Отдай пистолет. Не тупи.

– Отойди! – ещё шажок вперёд.

– Коля, хватит… Достаточно сделал.

– Стой на месте!

– Отдай! – ещё пара сантиметров вперёд.

– Ещё шаг, и я выстрелю!

В этот момент нервы Ляли не выдержали, и он закричал:

– Сука, отдай пистолет, блять!!!

Коля сделал ещё один выстрел. На этот раз попал точно в голову. Ляля свалился замертво. В этот момент на него неожиданно в один резкий прыжок накинулся пришедший в себя Круглов. Завязалась борьба. Этим воспользовался Михайлов, тут же рванув в прихожую. К сожалению для Влада, тот схватить Колин пистолет так и не смог. Мягков выстрелил Круглову в голову и сразил его наповал. Следом пристрелил дядю Витю, после перезарядил магазин, и следом отправил на тот свет незнакомого юношу и следом его девушку. Сразу после выглянул в коридор и подстрелил Михайлова в спину, пока тот безуспешно пытался открыть дверь. Далее убил того парня из числа мучителей Тани. Остался только Вася. Он был настолько испуган, что даже не попытался спастись. Просто встал на колени, выставил перед собой руки и взмолил о пощаде:

– Пожалуйста, братан… Не стреляй!

– Да какой ты мне брат? Это же ты меня подставил, подначив идти на ту вечеринку, где Влад с остальными… – Коля сморщился, а потом воскликнул, – да ты хоть знаешь, что они со мной сделали?!

– Нет. Я не знаю. Правда…

– Они тебе расскажут. Они ведь твои новые друзья, раз тусуешься с ними? Задерживать вашу встречу не буду.

Выстрел, и Вася замертво упал на пол. Коля вытер вспотевшее лицо, размазав по коже капельки крови, попавшие на голову. После взглянул на ладонь и ужаснулся виду и запаху крови, будто проснувшийся утром после полнолуния в облике оборотня человек в окружении обглоданных костей съеденных им людей. Но сразу же пошлёпал себя по щекам, как бы приводя разум в чувство. Сразу после принялся проверять трупы, чтобы убедиться, что его жертвы точно были мертвы. Все в гостиной, кроме агонизирующей Марины лежали мёртвыми. Далее Коля проверил Михайлова в коридоре. Тот всё ещё подавал признаки жизни, постанывая и двигая руками, будто старался ползти в сторону двери как черепаха к морю, но уже совсем обессилел. Коля тут же взял с кухни нож, а после раз десять всадил лезвие Михайлову в спину. Затем вернулся в комнату, чтобы добить Маришку, но та к тому моменту уже перестала двигаться. На всякий случай Коля заколол и её.

Потом вдруг резко вскочил и ужаснулся. Принялся лихорадочно перепроверять трупы.

– Нет! Нет! Нет! Как такое могло произойти?!

Среди трупов не было Поветкина с Ируськой. Коля вновь и вновь принимался перепроверять тела, но не нашёл ни того, ни другую. Неужели Вася его обманул, сказав, что в квартире все? Без как минимум их смерти ни о какой оконченной мести и речи не шло. Они оба однозначно должны были ответить за то, как обращались с Колей. Никаких исключений.

Закончив на кухне, в прихожей и в гостиной, он проверил туалет с ванной и кладовую. Только после этого, наконец, обратил внимание на спальню, в которую была закрыта дверь. Если они не там, то уже нигде в этой квартире.

Коля ворвался в комнату и тут же получил сильнейший удар в живот, от которого почувствовал адскую боль и упал на землю.

Всё это время, пока он убивал всех в гостиной, Поветкин с Ирой сидели в комнате, только догадываясь, что там происходило на самом деле. Как только Коля начал кричать, Ира постаралась стащить Данила с себя.

– Да слезь ты уже!

– Да чё не так то? Хуй вроде стоит, не как в прошлый раз…

Ира вздохнула и закатила глаза.

– Ты глухой что ли? Не слышишь, что в в гостиной происходит?

– Кто-то орётся. И что такого? У дяди Вити всегдакто-то пиздит…

– Да там этот…

– Кто?

– Ну этот! Актёр порно новоявленный.

– Ну и что?

– Ну и то! Слезь!

Поветкин нехотя вытащил из неё свой член. Ира села, прикрылась одеялом и навострила уши.

– Ну что там? – спросил Данил, уткнувшись в телефон.

– Он что-то кричит, что это… – Ира выпучила глаза, – Коля говорит, что это Маришка сняла то видео и выложила в сеть. Откуда он знает…

– А ты знала?

– Ну мне Маришка рассказывала, что это она.

– Да уж… Вот и дура! Лучше бы шантажировала их, как мы делали…

Ира изумилась.

– Чего? Что это вы делали?

– Мы с Колей видео компромат сняли. И потом деньги у него брали.

– А чё за видео? Ты мне его показывал?

– Нет. И не покажу. Но видео – жесть.

– Да блин, Даня! Покажи!

– Не-е-ет.

– Ну Даня! Ну вот чё ты за…

Внезапно глухие крики Коли сменились громкими хлопками как у петард.

– Боже мой! – воскликнула Ира.

– Заткнись! – Поветкин сразу понял, что это были выстрелы, и закрыл ей рот ладонью, посмотрел в глаза и продолжал полушёпотом, – солнышко, всё будет хорошо. Успокойся. Я тебя в обиду не дам. Не переживай. Ты веришь мне?

Ира в ответ кивнула.

Все прозвучавшие десять выстрелов он держал её рот закрытым, пока у неё была истерика от происходящего. Она плакала, дёргалась и даже прокусила от волнения Данину руку. Тот крепко прижал её к себе, погладил по голове, непонятно каким чудом выдержав боль от надкуса на руке, а потом сказал:

– Солнышко, я сейчас отпущу руку. Ты не должна кричать ни при каких обстоятельствах. Слышишь? Чтобы нас защитить, мне придётся кое-что взять. Для этого мне нужно тебя отпустить. Понимаешь? Обещай, что не будешь кричать и плакать! – Ира кивнула, – хорошо. Тогда я отпускаю.

Он убрал руку от её рта, а она, еле сдерживая слёзы, вся заплаканная и напуганная смотрела на Поветкина и шептала:

– Я очень боюсь, Данечка… Правда…

– Успокойся. Всё будет хорошо. Мы сейчас отсюда уйдем. Не бойся.

– Пожалуйста, не оставляй меня!

– Я буду здесь, рядом.

Поветкин слез с кровати и достал из-под неё тот самый топор дяди Вити. С ним он встал около двери и замахнулся, чтобы ударить того, кто попытается в войти в спальню, кто бы это ни был.

И только дверь открылась, Коля тут же получил удар лезвием топора прямо в живот и воскликнул от боли. Поветкин тут же замахнулся вновь, но Мягков, видимо, на адреналине был и только так не потерял сознание. Более того он смог выстрелить в Данила, попав тому в плечо. Он в свою очередь будто бы и не заметил раны, ударив Колю вновь. Попытался попасть в шею, но угодил в плечо. Тот снова вскрикнул от боли, и когда Поветкин замахнулся вновь, отправил в него три оставшиеся пули в магазине. Тот сильно закричал от боли и рухнул на пол, истекая кровью и дёргаясь в предсмертной агонии.

Только после этого Коля услышал верещание Иры. Направив на неё пистолет, нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало. Потом он повторил действие ещё два раза, и только после этого посмотрел на разряженный ствол.

– Зараза… – Коля откинул пистолет от себя, – всё на этого пидораса потратил! И чё теперь делать…

Ира тут же попыталась убежать, но только дёрнулась, как Мягков показал её, что держит в другой руке нож, которым минуту назад изрезал Михайлова с Маришкой.

– Не смей! – прохрипел Коля.

Ира в ужасе вдавилась в стенку кровати, оцепенев и глядя на Колю, как маленький зверёк на гадюку или кобру, заклинающую несчастного и жалкого грызуна.

– Пожалуйста, не надо… – пробормотала она дрожащим голосом, даже не пытаясь стереть стекавшие по щекам слёзы, дабы не спровоцировать Колю резкими движениями.

– Заткнись, – отвечал он, тяжело дыша, – раньше нужно было думать. Теперь поздно. Ты умрёшь.

Боль от удара топором хоть и почти исчезла, но потеря крови начала довольно быстро истощать его силы. Он бледнел и слабел буквально на глазах.

– Я тебя прошу, успокойся! – продолжала реветь Ира.

– Ты глухая?! Не поняла чего-то?! – Коля попытался встать, но тут же поскользнулся на собственной крови, – Я… Убью…

Он замолчал, не издавая ни звука. Казалось, даже не дышал. «Может, потерял сознание?» – подумала Ира, и от мысли этой чуть успокоилась. И тут же в голове промелькнула мысль: «Если он в отключке, нужно линять! Сейчас же! Но что, если этот уёбок ещё в порядке? Хватит ли у него сил меня заколоть? Надо узнать, как он… Если не ответит, значит надо рвать до двери».

– Коля… Ты в порядке? – пробормотала Ира.

– Да… – прозвучал немного приглушённый голос откуда-то снизу.

«Сука!» – Ира зажмурила глаза и сжалась в комочек от ужаса. Убежать ей не выйдет. Но вдруг получится заговорить ему зубы?

– Я бы хотела тебе сказать, что сожалею.

Коля смутился, ибо о чём может жалеть эта безмозглая тварь?

– О чём?

– Я могу представить, что ты испытывал. Мы правда перегибали…

– Заткнись!!! – прорычал Коля, перебив её, – ничего ты не понимаешь! Не надо ставить себя на моё место! Ты не проходила через то, что испытал я! Над тобой не издевались, доводя до слёз, тебя не били, не мучили. Вы не просто не считали меня человеком, что заслуживает хотя бы сочувствия… Вы, наверно, меня принимали за игрушку,за куклу, которой при желании можно руки оторвать, голову… А потом пересобрать, чтобы потом сломать снова! И я хотел бы стать Прометеем и быть таким же крепким духом, как он. Но я не титан, я всего лишь простой человек! И я тоже имею чувства! Я тоже ощущаю боль – и физическую, и душевную! Неужели это было так сложно понять?! И ясно, что Круглов не поймёт, он долбоёб и вообще с членом ходит вместо мозгов… Но вы то с Мариной что?! Неужели не понимали, какую боль мне причиняете?! Да всё вы понимали!!! Понимали как и остальные!!! Просто пользовались моей мягкостью, моей добротой!!! Садились на шею!!! Издевались, потому что знали, что я от добродушия своего не дам отпора!!! Мнили себя, наверно, хозяевами раба или… Властителями над беззащитным маленьким человеком… Да вы на самом деле никто передо мной!!! Твари!!! Ничтожества!!! Я вас всех ненавижу!!! Я вас всех презираю!!! И ты умрёшь сегодня, как и все остальные!!! За всё ответите!!!

Ира в этот момент отдышалась и успокоилась.

– Коля, пожалуйста, прости. Я понимаю и признаю, что мы вели себя по-свински по отношению к тебе. И то, что сделала Маришка, это было ужасно…

– Только сейчас поняла, да? А пока я всех не перестрелял, осознать это было, наверно, очень сложно…

– Лучше поздно, чем никогда.

Коля ухмыльнулся.

– Ты это всё говоришь, потому что жить хочешь. Потому что страшно тебе подыхать. Вот и хочешь выкрутиться… – помотал головой, – не получится. Всё равно убью. Только отдышусь…

Коля взглянул на руку, которой прикрывал рану. По ней медленно стекали капельки крови. Если верить «Бешеным Псам» Тарантино, несколько часов у него ещё есть. Хотя там кино. Как будет в реальности, чёрт его знает. Но доделать дело надо…

– И что? – спросила Ира, оскалившись, – считаешь, что я не заслуживаю даже шанса на искупление?

Коля посмеялся.

– Я думаю, что ты обыкновенный биомусор, как и остальные. Бесполезная. Разлагаешься, бухаешь как сука. Проституткой станешь и будешь венерические заболевания распространять. Потом родишь под алкашкой наёбыша, а он станет инвалидом. И потом придётся через мольбы и СМС-ки собирать деньги на лечение. Да если я тебя сейчас убью, мне потом спасибо скажут, что страну от подобной тебе грязи очистил. Какое тебе искупление…

– Вот, значит, какого ты обо мне мнения… – усмехнулась Ира, – а ещё недавно помалкивал, когда я мимо проходила, глаза стыдливо опускал. Или боязливо? – Ира прищурилась, – боялся! Точно боялся! А тут глядите! С пистолетом и ножом смельчак… Можешь теперь говорить, что хочешь и кому хочешь, и не бояться ответки, да?

– Привилегия человека с огнестрельным оружием… – улыбнулся Коля.

– Так я же вижу, что тебе не по себе стало, когда без патронов остался! Тебе страшно. Нечем защитить себя теперь в случае чего, правда ведь? Неужели меня боишься? Маленькой и хрупкой девочки…

– Не испытывай моё терпение, сука!

– Я не испытываю. Просто ты мне ещё минуту назад жаловался, что мы тебе жизнь портим, за человека не считаем. А сам, ты, видимо, наоборот, любишь нас до посинения, прекрасный мальчик, ангелочек во плоти в своей фантазии… И как теперь оказывается, нихуя подобного! Я для тебя биомусор! Остальные в твоём представлении такие же, да?

– Я так стал думать про вас в ответ! Только после того, как вы стали на меня смотреть свысока!

– Так поздравляю, ты таки стал про нас так думать, Коля! А строил из себя тут святошу! Мол, это только мы тут о нём плохо думаем, играемся как с куклой, а, оказывается, ты сам нас за биомусор считаешь! Да и вообще, чего я должна верить в то, что ты ещё раньше не стал считать всех вокруг говном?! Если так, то чем же ты не заслужил аналогичное к себе отношение? Зачем стараешься вызвать во мне чувство жалости и вины, если сам урод? Знаешь ответ? Нет? А я знаю, почему ты такой ублюдок… Правда жизни состоит в том, что ты просто сам хотел быть на вершине, даже, возможно, выше нас. Вот и злился, так как даже ровней нам быть у тебя сил никогда не было…

– Хватит делать из меня виноватого! Я не такой!

– Правда? А я думаю, что не хватит! Решил мне быть судьёй за мои грехи? А кто тебя осудит?! Может, если так кости ещё немного поперемывать, потом окажется, что ты сам в какой-то момент над кем-то глумился или кого-то травил? Так чем ты лучше нас? Какое право имеешь нас осуждать?

– Нет!

А Коля действительно травил. Правда, то было не в школе, а в летнем лагере в Геленджике, когда ему было двенадцать. Там он вместе с остальной группой унижал одну девочку из-за большого родимого пятна на лице, лишнего веса и слишком короткой для девочки стрижки. Уже после того как Колю начали травить самого, он не испытывал сильного желания вспоминать об этом. Даже стыдился по большей части. Пытался оправдаться, что не он один это делал, что и не так это всё было обидно, нежели как издеваются над ним сейчас. А иногда с улыбкой вспоминал старые приколы, с которыми они подшучивали над той девчонкой.

– Может и нет, – продолжала Ира, – но я в твоих глазах вижу, что ты хотел бы быть таким же крутым как Влад с Даней, тоже издеваться над слабыми, как издевались над тобой!

Коля мотал головой.

– Нет! Нет!

– Ты врёшь! – улыбнулась Ира, прищурив глаза. Ты просто хочешь быть на вершине пищевой цепи. Таким же, как Влад, себя видишь! Чтобы обижать слабых. Таких же как и ты! Лицемерная мразь…

– Ты просто глупая дура! Всегда такой была!

– Может быть и да, Коль. Может я и дура. Но Влад в отличие от тебя не только слабых обижал. Он, если надо, и с сильным мог зарубиться. Никого не боялся, этим авторитет свой и заслужил, как и респект от друзей, готовых ему помогать. А что сделал ты, чтобы тебя уважали? Хоть раз хоть с кем-то подрался? Да ладно победить… Просто не зассать выйти против того, кто сильнее тебя. Коля, ведь ты и этого не можешь! У тебя только одна мысль о драке с кем-то сильнее тебя страх вызывает настоящий, это видно! Тебя когда Даня порубил, ты уже готов был сдаться и молить о пощаде! Трус… Ты просто маленький червяк, который хочет стать змеёй.

– Ты сейчас договоришься! – то ли прорычал, то ли всхлипнул Коля.

– А чего мне бояться? – усмехнулась Ира, – ты же уже вынес мне приговор! Или передумал? – глаза Иры сверкнули, – Буду говорить то, что думаю. Смертникам можно. Уж не отними последнего слова, раз ты судишь…

– Ну, давай! Испытывай моё терпение! – Коля откашлялся. Он уже совсем побледнел и ослаб.

– Испытаю! – кивнула Ира, – ты, например, это всё ради чего затеял? Чтобы показать всем, что ты крутой, что с тобой не стоит связываться! И знаешь… – рассмеялась, – настолько испоганить себе жизнь ради сиюминутной попытки утвердиться… Это надо быть просто полным олухом!

– Какая тюрьма, дура?! – ахнул Коля, – да ты вообще не представляешь, что у меня в голове происходит! Я сразу после вашего убийства собирался застрелиться! Понимаешь?

– Я понимаю… Понимаю, что у тебя кишка тонка застрелиться! – твёрдо отрезала Ира, – ты бы не смог… У тебя бы ничего не вышло… Ты настолько трус по жизни, что побитой морды и смерти боишься как огня! С Даней даже с пистолетом еле смог справиться. Куда тебе кончать жизнь самоубийством? Слишком рано же любимому сыну у мамочки отправляться в ад, правильно ведь?! Ты даже вены себе прямо сейчас перерезать не сможешь, потому что боли боишься!

– Да ты заткнёшься, или нет?!

– А знаешь, бояться боли не стыдно. Я тоже боюсь. Хочу умереть быстро. Ты сможешь убить меня ножом так, чтобы не мучилась? Или мне по-твоему страдать сейчас, потому что мы над тобой издевались? – Ира отмахнулась, – хотя чего тебя просить? У тебя руки трясутся. Ты без пистолета хер что сможешь… – Коля в ответ рассмеялся, Ира продолжала, – а знаешь… Хотеть стать большим человеком не грех. Хоть на день осознать, что в твоих руках находится чья-то одна жизнь. Если больше, даже ещё лучше. Или почувствовать над кем-то власть, да? Наверно, именно поэтому всякие диктаторы во власть и лезут, потому что хотят унижать в отместку за унижения! Заставлять делать других то, что они совершать не хотят, как делают предки с училками… Правда ведь было бы круто? Я тебя прекрасно понимаю, потому что мы, наверно, из-за этого тебя и унижали – из-за того, что сами униженные по жизни. А ты просто хотел быть на нашем месте. Так я поздравляю. Доказал всем, что крутой, устроив здесь пекло. Молодец! Ты больше не чей-то мальчик для битья. Ты сам у нас крутой перец всем на зависть! Заставил себя уважать… Да чего уважать! Тебя теперь все бояться будут! Никто связываться не захочет от греха подальше. Стал как Влад. Только ты же понимаешь, в чём заминка? Ещё вчера ты называл нас… Как там? Биомусор? А сегодня сам им стал.

Коля улыбнулся и помотал головой.

– Ну нет…

– Да почему нет? – усмехнулась Ира, – ты же хотел быть таким же крутым, как мы? Ты им стал!

– Я никогда не хотел стать таким же как вы! Вы, блять, никто передо мной! Да вы мусор просто!

– Что и требовалось доказать. Мы то же самое думали о тебе, Коля! И сейчас я вижу, что ошибались. Ты у нас крутой, Коль! Такой же как и мы! Всегда им был, а мы – дураки не признавали! Прости нас глупых! Не осознавали! И раз остальных ты убил, потому они уже не смогут, искренне каюсь сама за всех! Ты такой ублюдок как и мы…

– Молчи, сука! Я не такой, как вы!

– Ну как же не такой?! Ты сегодня был с нами так жесток, как даже мы не были с тобой. Коль… – воскликнула Ира, – ты даже ещё круче, чем! Мы больше тебе не ровня! Только вот интересно… Если посмотришься на себя в зеркало, то кем будешь видеть себя? Крутым перцем, уделавшим своих обидчиков, или биомусором, от которого тебя будет тошнить ещё больше, раз уж осознал, что ты им стал?!

Коля усмехнулся.

– А ты молодец… Хорошо выкрутила. Не думал, что твоя голова безмозглая на подобное способна… Ну или ты просто скрывала свой потенциал, стараясь среди остальных не выделяться. Уж не знаю, что у тебя в голове.

– Хуи, да алкоголь. Что ещё может быть в голове у биомусора? – приподняв брови, Ира улыбнулась, – правда?

Коля приподнялся и с улыбкой взглянул на неё.

– Если выживешь, то кем станешь?

– Я хотела на психолога поступать… – пожала плечами Ира.

– Чтобы помогать таким как я?

– Да. Мне бы хотелось помогать подобным тебе. Только не за спасибо разве что… – Ира рассмеялась, – и уж точно никакого секса с пациентами.

Коля усмехнулся и покивал головой.

– Тогда удачи тебе. Проживи жизнь так, чтобы не умереть под конец ничего не добившимся ничтожеством. Надеюсь, у тебя получится.

Ира изумилась.

– Ты серьёзно?

– А что не так в моих словах? – ухмыльнулся Коля, – ещё несколько минут назад я был уверен, что ты недостойна жизни, так как бессмысленно её прожжёшь. Теперь понял, что ошибался. Живи.

Коля уже собирался, было, уходить, но тут Ира сказала:

– Слушай, я реально сожалею, что мы делали тебе больно. И Марину прости. Она когда сказала, что сняла то видео… Я просила не выкладывать, но она даже слушать не стала. Слишком злилась на Веретенникову из-за того случая с куревом. И ещё… Я представляю, что Анна Сергеевна для тебя значила…

Коля обернулся, улыбнулся и кивнул.

– Она была для меня всем. Она показала мне дорогу в будущее. И я готов был по ней пойти. Но уже не смогу. Прощай.

А после вышел из комнаты, оставив Иру в одиночестве. Пока тот выходил из квартиры, она сидела совсем без движения, будто статуя с широко открытыми, изумлёнными глазами. Будто живое существо, прикидывающееся неживым, будто бы обладательница джекпота в лотерее, не верившая, что ей действительно так сильно повезло выиграть. И только дверь закрылась, из неё буквально буря вырвалась. Ира закричала будто бы от боли, а затем разревелась. Сидела так долго, минут двадцать или тридцать, пока в квартиру не вошёл полицейский спецназ. Увидев её, пережившую бойню выжившую счастливицу с взглядом на тысячу ярдов, их командир доложил по рации.

– В квартире чисто. Обнаружили одну. Полагаем, что потерпевшая… – потом переключился на Иру, – держись, помощь в пути!

А потом она ещё раз впала в истерику, переступая через трупы, которые складывали в чёрные мешки, чувствуя вокруг тошнотворную вонь от пороха. Из квартиры её обессилевшее тело выносили уже на руках, будто младенца из материнской утробы.

***

Коля к своему удивлению успел покинуть квартиру без последствий для себя. Спускался на лифте до первого этаж весь окровавленный, изрядно напугав жильцов парадной, наблюдавших, как он выходит из кабины. Потом сел в машину и уехал, вновь только на выезде из двора услышав где-то вдалеке приближающийся звук полицейских сирен.

«В очередной раз везёт…» – подумал Коля и удивлённо поднял брови. Конечно, понятное дело, что там, может, соседи слишком поздно отреагировали, до последнего считая, что происходящее у соседей их не касается, как это обычно и бывает. Но в то же время не отпускала Колю мысль. А ведь ему сегодня весь вечер сопутствует просто невероятная удача, учитывая, что менты оба раза приехали слишком поздно! Никогда по жизни не везло, а теперь будто сама судьба помогает. Будто ощущение, осознание того, что жизнь достаточно мучений принесла Коле, а теперь, когда он находится в шаге от неминуемой гибели, истекая кровью от тяжёлого ранения, можно и капельку счастья подарить для обречённого. Чтобы хоть какая-то отрада была перед смертью, к приходу которой Коля был настроен абсолютно серьёзно и решительно.

Он уже представлял, как возносится на небо, а там по облакам скачет невероятной красоты белый пегас с наездницей на спине. Они подъезжают ближе, и Коля видит на нём Аню с белоснежной, доброй и милой улыбкой, словно у Кейт Бланшетт во «Властелине Колец». Она подаёт ему руку, и вместе они отправляются в бесконечное путешествие, подгоняя вперёд пегаса, легонько, кончиком копытца касающегося облачных перин.

С другой стороны не покидали Колю и дурные мысли. Ведь что, если Аня встретит его и сразу начнёт отчитывать за то, что он совершил? Обидится же, осуждать будет… Она никогда бы не одобрила никакой мести, тем более, если мстят за неё. Аня на это согласия не давала, и, чтобы из-за неё прямо или косвенно мучились другие люди даже виноватые перед ней, никогда бы не допустила. И вот что тогда Коля скажет своей любимой в оправдание? Он и так пожалел, что мать застрелил просто за то, что не понимал всё это время её трагедии, а тут ещё одноклассники…

Ведь пусть он их ненавидел, пусть они над ним издевались, пускай даже тысячу раз заслуживают смерти. Но стоило ли марать свои руки в крови? Ему в этом плане и разговор с Ирой не давал покоя, и старый спор с Аней, когда она говорила то же самое, что и его несостоявшаяся жертва несколько минут назад. Тогда он обещал её не огорчать и перестать думать про желание мстить, а лучше подумать о своём будущем. И к чему пришёл? Опять к тому, что Аня была права, и даже желание отомстить за неё не оправдывало произошедшего? И как тогда он ей в глаза смотреть будет? А простит ли она его за то, что он натворил этой ночью?

«Права ты была или нет, до сих пор не могу понять…» – подумал Коля, мысленно представив, что говорит с Аней, будто бы сидевшей на заднем сидении и кинувшей на него грозный взгляд: «С одной стороны раз правда о том, что Маришка слила видео, стала мне известна, то с какого хера я должен был это терпеть как терпила последняя?! Достаточно вроде намучился и настрадался по жизни, хватит надо мной издеваться! А с другой стороны, подумать, будто после этой мести стало легче… Вовсе нет.

Тем более, что Ира, полностью повторив твои слова, заставила меня задуматься. А остался ли я хорошим человеком, раз пошёл на эту месть? Или же и правда, окунув руки по локоть в кровь, стал тем самым биомусором, в который сам боялся превратиться? Иногда ведь погляжу на себя в зеркало – и вот прямо нравлюсь себе. Воспитанный, вежливый, не быдло какое-то вонючее, как тот круглосуточно окружающий меня скот. А если взгляну на себя сейчас, то кого увижу? Монстра, сожравшего кучу сырого мяса, а потому захлёбывающегося в крови? То самое маленькое ничтожество, которое не смогло без пистолета решить проблему с Маришкой и Владом, как про меня говорила Ира? Или истощённого жизнью и внутренними терзаниями Раскольникова, желающего иметь право, а не быть тварью дрожащей?

Кем я был и кем стал? Чего хотел от жизни? Ради чего появился на свет и существовал? Чтобы пару лет посмешить и пораздражать окружающих, а потом всё закончить вот так? Или чтобы история моя попала в газеты, дабы потом её в качестве примера показывали невоспитанным детям? Мол, вот как закончишь, если не будешь слушаться папу с мамой, учиться в школе или оставаться замкнутым!

Я думал, буду великим, и мной будут гордиться. Мол, смотри сын, с кем твой папа учился – с Колей Мягковым! На деле же максимум заслужу страницу в Википедии и видео на YouTube про себя. Или чего там ещё заслуживают массовые убийцы…

Одного только понять не могу, поступил ли я как сильный или же как слабый человек? С одной стороны станет ли слабый терпеть то, что с ним происходило все эти годы? А с другой поступит ли сильный так, как поступил я? У сильных ведь будущее есть, а я своё только что окончательно угробил. Но решится ли слабый на то, что сделал я? Или побоится?

Впрочем, а было ли у меня это самое будущее? Ты всё время, проведённое со мной, пыталась доказать, что было. А я… Хотел верить, чтобы обрадовать тебя, якобы не опускаю руки? Преисполнился сил, чтобы идти дальше? Или сам в глубине души уже ни во что не верил и от всего устал? Когда ты ещё была жива, искренне верил, что смогу стать лучше ради тебя. Но после того, что произошло, буквально всё и в одночасье потеряло смысл, и я сделал то, что сделал.

Если ты расстроена, то я понимаю твоё огорчение. Ты много сил и времени в меня вложила, это ясно. Но я не могу сказать, что жалею о том, что натворил. Точнее даже будет сказать, что не понимаю. То ли я чудовище, то ли праведный мститель. То ли похерил всё, что ты создавала, оттачивая мою душу, то ли был обязан отомстить за тебя и за себя. А если сказать по правде, то я вообще ничего не понял в этой жизни: в людях разбираться не научился, как и нравиться им, например, или кому доверять можно, а кому нет, что есть хорошо, а что есть плохо – так можно перечислять до бесконечности. Теперь и не пойму, и не научусь их любить, как ты просила, потому что поздно. Я уже мёртв.

А ещё хочу сказать, что я тебе благодарен, Ань. Ты подарила мне надежду на будущее, пыталась научить любить этот мир и обитающих в нём тварей, пыталась заставить меня убедиться, что даже у такого пропащего ничтожества как я есть будущее. Поэтому я скажу это ради тебя. Скажу тем, кому сейчас плохо, и кто затеял неладное. Приду к ним во сне, чтобы лучше слышали. И скажу то, что повторяла мне ты…

Будущее есть всегда! Даже у вас, каким жалким вы бы себя ни считали, даже если кажется, что сил или выхода нет. В мире есть добрые люди. Они помогут, они придут на помощь. Оглянитесь вокруг, и вы найдёте их. Главное – не отталкивайте таких, не оставайтесь наедине со своими проблемами. Тогда и увидите, как жизнь наладится, а будущее будет выглядеть не бесконечной пропастью, но дорогой, которая обязательно куда-нибудь приведёт…

Авось и понедельники полюбите.

А ещё жаль, что не нашлось того, кто бы сказал мне такие простые и очевидные вещи раньше. И ещё больнее, что после того, как ты умерла, я вновь оказался никому не нужен. И вот им, всем остальным я могу сказать только одно: да будет проклят тот, кто каждый день проходит мимо людей, попавших в беду, и не подаёт им руку помощи, особенно если по долгу службы или профессии обязан это делать. Да будет проклят каждый из вас, кто видит нуждающегося, который вам не делал зла, но проходит мимо, потому что его трудности – не ваша проблема…

И спасибо тебе, Ань, что в то дождливое октябрьское утро ты не прошла мимо!»

А после Коля вспомнил сладкий вкус губ любимой женщины и сразу представил, как страстно и жадно поцелует её при следующей встрече уже там – на небесах. Если, конечно рай существует. И если, конечно, Коля туда попадёт.

А смилуется ли над ним Господь или нет, предстоит узнать уже совсем скоро. Коля каким-то чудом довёз себя до нового кладбища неподалёку от апатитского аэропорта, где была похоронена Аня, не потеряв при этом сознание по пути и никуда не врезавшись. К тому времени за горизонтом уже начало просматриваться кроваво-красное зарево, но поднялась столь сильная снежная буря, что чуть ли не с ног Колю сбивала, только он вышел из машины, предварительно включив на повторе песню «Deadkedы – Беги».

Медленными шагами, еле стоявший на ногах, державшийся за окровавленный живот, он пошёл до нужной ему могилы. Нашёл быстро, несмотря на то, что свежих было шестнадцать штук. То был невысокий, занесённый снегом курганчик с чуть повалившимся крестом, на который была прибита табличка с именем, фамилией, датой рождения и смерти, а также фотографией. Коля не забыл, что Анна Веретенникова – то был её псевдоним, но реального имени знать не хотел: она была для него Не Валей, не Ксюшей и не Жанной, а его любимой Анечкой – той самой прекрасной женщиной, которую он знал, помнил и любил, несмотря на то, сколько грязи на неё излили за этот только начавшийся год.

Потому Коля и не посмотрел на табличку. Сразу уставился на фотографию, ещё раз узрев её очаровательный образ. Далеко не самую красивую, далеко не самую сексуальную. Но и не на это надо было смотреть, а на глаза – такие добрые и полные заботы, на улыбку – такую яркую и лучезарную, что сколько ни сопротивляйся, всё равно улыбнёшься сам, даже если по жизни всегда кривишь рожу как унылое говно. Такая у неё была магия – дарить счастье и тепело и в жизни, и даже после смерти.

Улыбнулся и Коля. Встал на колени, окунувшись по пояс в снег, очистил фото от снежинок и поцеловал её образ, притом скорее даже не изображённый на фото, а тот, что придумал у себя в голове и за который мстил тем, кто сделал ей плохо. Потом лёг в снег, прижался сильнее к кургану, обняв его, и закрыл глаза, в последний раз улыбнувшись. Теперь его мучения закончились. Можно спать спокойно.

Так как от раны в животе Коля совсем обессилел, он уже не двигался. Даже дрожать от холода не мог. И буквально через пару минут умер. А ещё примерно через час снежное одеяло тщательно и надёжно укутало его хладный труп с ног до головы.

И вновь ему несказанно повезло, так как искавшие его полицейские приехали слишком поздно. Ведь наверняка бы попытались его спасти, чтобы предать правосудию. А так он им не достанется и уже больше не испытает большего позора. Обнаружив машину, менты принялись скрупулёзно осматривать кладбище, но так и не нашли тело Коли. Будто его никогда и не было. Будто бы во всём этом произошедшем ужасе никогда и не было никакого смысла…

Киров, 2023 год