Read the book: «Седьмая печать (фрагмент 8): Зубастое Лоно»

Дольский внимательно слушал Незнакомца, пытаясь понять сказанное. Вдруг кто-то тихо позвал его из темноты и прошептал чьи-то стихи. Но он смог разобрать лишь первые две строки:

А этот шелест за спиной,

То поступь Вечности за мной…

Внезапно Дольский услышал шум за своей спиной и, обернувшись, увидел, как что-то зашевелилось в чёрной глубине Леса, и два мерцающих огня зажглись в темноте, будто там за деревьями открылись чьи-то огромные глаза. Шум ещё немного усилился. Резкий порыв ветра пронёсся сквозь кроны деревьев, и ему показалось, что кто-то снова позвал его из глубины Леса. Но кто? Вечность? Ночь? Пустота? Или дракон, прячущийся в Лесу? От пляшущих мыслей и вопросов Дольского снова охватил страх, и волосы зашевелились на его голове как змеи. Ему даже показалось, что он услышал злобное шипение над своей головой.

– Будь осторожен, – напомнил ему снова Незнакомец. – Ведь здесь твои мысли обретают реальность. И страхи тоже. Ещё немного, и на твоей голове прорастут змеи и, если ты не возьмёшь себя в руки, они искусают нас. – Вдруг он повернулся в сторону Леса и, прислушиваясь, спросил:

– Ты слышишь?

– Что? – Дольский не узнал своего сдавленного от волнения голоса.

– Шум. Это очень нехороший шум.

И действительно, звучавший ранее где-то в отдалении, шум теперь быстро приближался, словно кто-то огромный, как мчащийся по рельсам вагонный состав, с грохотом и угрожающей быстротой ломился к ним сквозь непроходимую чащу.

Старательно всматриваясь в стоявшие поодаль от них деревья, Дольский вдруг увидел, как кусты на опушке зашевелились, словно от сильного ветра, и земля перед ними как-то сразу потемнела. Дольский сначала не понял, что это, но когда чёрный шевелящийся ковёр, быстро увеличиваясь в размерах, устремился к ним, он по отчаянному визгу и писку догадался, что это бегущие лавиной из Леса мелкие лесные животные и грызуны. В скором времени мыши, крысы, хомяки, белки, сурки заполнили своими телами всю землю, продолжая бежать мимо них всё дальше от Леса. По всему было видно, что они были чем-то очень напуганы. Словно кто-то невидимый гнал их перед собой, наводя на них невыразимый ужас. Но кто выгнал их из лесной чащи, чего испугались они, было не ясно.

– Что это? – спросил Дольский, оглядываясь вокруг, с трепетом. – Кого они так испугались?

-

Wilde

Heer

¹

– сказал Незнакомец по-немецки.

– Какой Дикий отряд? – переспросил его Дольский, даже не заметив, как они перешли на немецкий язык.

– Зелёного Охотника. – Дольскому показалось, что Незнакомец был слегка встревожен. – Ладно. Скоро совсем стемнеет, – заметил он, глядя вслед уходящему солнцу, оставлявшему за собой красно-жёлтое выгоревшее небо. – Надо спешить. Ведь нас ждут. И оставаться здесь становится небезопасно.

Дольский повернулся лицом на запад и увидел, как заходящее солнце подожгло ярким светом реку, и её сияющая огненная полоса разделила землю на две части. По ту сторону её чернел окружённый огненной границей город. Сверкающие на свету шпили башен и крыши домов тускло горели постепенно затухающим огнём.

– Пора. Видишь горящую реку? Это и есть Первый Предел. И пока река горит, мы можем его преодолеть.

– А как нам попасть в город? – быстро спросил Дольский. – Ведь до него далеко.

Но его вопрос лишь развеселил Незнакомца:

– Когда же ты поймёшь, что можешь?

Он захохотал, и его смех вызвал бурю, перекрывшую все шумы вокруг. Всё разом пришло в движение. Внезапный ветер сорвал с веток спящих птиц и бросил их им в лицо. Облака быстро сгустились и потемнели. Земля тяжко дрогнула, оседая. Деревья со стоном закачались, как живые, и в пропасть с грохотом полетели камни. И в общем гуле Дольский отчетливо услышал чьи-то кричащие голоса: «Земля!.. Новая Земля!.. Ты увидел Новую Землю, и она поглотит тебя, чтобы открыть Врата и сорвать Первую Печать!.. Достоин ли ты, чтобы снизойти и подняться?.. Достоин?…» И сквозь этот крик он увидел где-то далёко встающую дыбом землю и белый город на ней. Он видел падающие здания, которые складывались легко как карточные домики стенами внутрь, и слышал крики о помощи из-под земли. Но в следующее мгновенье столбы пыли закрыли всё.

От увиденного Дольского затрясло и скрутило. Спазмы в районе живота мешали думать и дышать, отдаваясь болью во всём теле. Но одна мысль не давала ему покоя: «Что дерево говорило о Марии? На какую беду намекало? Нет. Лучше мне самому быть деревом, стать немым камнем, если я не смогу тебе помочь, Мария. Но как сделать невозможное? Как понять и выразить то, что невыразимо?»

Словно чувствуя его боль и смятение, голоса вокруг него множились, пророча и предупреждая: «Пойми, ты – часть Замысла. Но не пытайся его понять, ибо он вне пределов понимания. Врата сами выбирают входящего. Грааль сам находит избранного. Небо само сойдёт на землю, если ты готов.

Не бойся темноты. Мрак есть сокрытый свет, и он пронизывает мир. Книга Бытия скрывается в тумане пробуждения. И первые страницы в ней заполнены рунами земли. Ведь всё – прах на ветру. И тысячи пылинок несутся, увлекаемые божественным ветром в чёрную пустоту забвения. Кто впереди тебя? Кто – рядом? Кто сзади? Узнаешь ли? Увидишь? Поймёшь? Но ответом будет тебе лишь вековечный стон превращенного в пыль праха. Всё в прахе рождается и в нём завершится. Всё уйдёт, чтобы остаться и стать пищей Мира. Кто тебя кормит? Кто питает? Кто растит? И что попираешь ты в гордыне своей? Мы в землю уходим, ею живём и в ней прорастаем, корнями устремляясь вглубь, чтобы мир творил и плодоносил. Но где его плоды? Великие слова и дела; желания, мысли, мечты и чувства; красивые тела и лица – им поклонялись, ими клялись и восхищались… За ними шли, но где они и чем стали? Чем они были и как забылись? Сколько их ушло, распалось, сгорело, растаяло, растворилось? Так мы уходим, чтобы прорасти в том, что нас забудет. Они не видят нас и не слышат наши голоса. Они не знают, что мы наблюдаем. Мы наблюдаем и ждём, чтобы вновь прорасти. Достоин ли ты? Ты, дитя праха, готов ли понять, что земля работает на небо? Что в землю посаженное приносит плоды на небесах? Готов ли ты войти в прах и снова стать прахом? Готов ли умереть, чтобы вновь возродиться и прорасти новой силой? Стать первопричиной и истоком? Стать гонимым и попираемым?

Стань никем. Невидимым. Растворённым. Стань частью Новой Земли и открой её для себя и других. Возьми энергию земли и стань ею. Стань ею, чтобы сорвать Печать и войти в Первые Врата…

И будут даны тебе мысли, что будешь в состоянии понять, и чувства, что ты готов вынести и пережить…

И будешь ты сброшен в бездну и вознесён. И станешь камнем, чтобы вобрать в себя силы земли, вечной и плодоносящей, попираемой и желанной. И станешь ты тверже камня и мягче песка, тяжелее металла и легче пуха. Станешь манной небесной…

И будут даны тебе новое тело и новая душа. И назовут их новыми землёй и небом…»

Внезапно очнувшись от обволакивающих слов и кружащих видений, Дольский обнаружил, что снова стоит на краю пропасти. Стараясь не оступиться, он шагнул подальше от зияющей бездны и, посмотрев по сторонам, увидел, как всё изменилось вокруг. Последние солнечные лучи уже не достигали леса. Сверкающие ранее верхушки деревьев потемнели, и хор голосов усилился: «Печать!.. Первая Печать!.. Кто ты? Зачем ты здесь? Ответь…

Из тесноты воззвал ты, и был услышан. Способен ты шагнуть за Пределы и спросить, но сможешь ли вернуться и рассказать? Слышишь? Музыка земной плоти, тянущаяся к тебе тонкими ростками жизни, зовёт тебя… Открытому да откроется. Слушающий да услышит. Ты, ставший Песней миров, дано тебе услышать музыку не созданную и воспроизвести её. Так музыка вырастет в душе твоей. Она откроет Пределы и даст тебе силу. И музыкой станут слова твои. И впитают они энергии семи Стихий и Пределов. И не станет их для тебя, ибо они одно.

Рано или поздно это случится. Рано или поздно то, что в тебе, само найдёт выход. И станешь ты тем, что ты есть….

Печать!…

Белая Печать!

Печать Земли…»

Голоса неслись отовсюду, оглушая его, и вдруг разом стихли, и в полной тишине прозвучали чьи-то слова: «Первая Печать сорвана!»

От этих слов Дольскому стало не по себе. Словно он потерялся в запутанном лабиринте образов, реальностей и снов и не может вернуться назад. «Ты не вернёшься теперь никогда…». «Очередная прогулка закончиться не должна… Помню ли я об этом? Прогулка или Путь? Путь к Небу или во Тьму? Путь как погружение? Как вхождение? Вхождение в Тайну? Или в Смерть?»

От услышанного веяло тайной, но Дольскому почему-то уже не было страшно. Забыв обо всём, он заворожено смотрел, как весь мир пришёл в движение вокруг них, сметая время и сворачивая пространство. Кто-то смотрел своими огромными глазами ему в душу. И душа пела в ответ.

– Что ты застыл? – вдруг услышал он крик Незнакомца. – Или решил остаться здесь навсегда?

Словно очнувшись от оцепенения, он увидел, как над обрывом воздух вдруг потемнел, закручиваясь с жутким рёвом в гигантскую воронку. Один край её упирался в белую скалу под ними, а другой, устремлённый сначала вертикально вверх, стал медленно наклоняться над рекой в сторону города. Будто огромный неведомый зверь ожил под ними и теперь тянул к городу свою длинную шею. От вращения воздушных струй мелкая чешуйчатая рябь покрыла горизонт, и город стал медленно исчезать, превращаясь в далёкий недостижимый мираж. Казалось, что его стены, башни, церкви, дома были сами созданы из воздуха, и теперь, когда он пришёл в движение, полностью растворятся в кровавом закате.

Дольский заглянул внутрь воронки и отшатнулся. Что-то схлёстывалось, сплеталось, громко завывая и чмокая, внутри вихря, создавая в нём какие-то шевелящиеся складки из плотных как живое тело воздушных струй. И там, в глубине он увидел ряды проступающих сквозь них мелких зубов. Время от времени они разжимались, но потом вновь сжимались и, несмотря на вой, он отчётливо слышал зловещий шёпот: «Не пройдёшь, не пройдёшь…»

– Что это? – в ужасе спросил Дольский, но Незнакомец в ответ засмеялся.

– Это vagina dentata². Вышедшее из лона всегда возвращается в лоно. Ты видишь перед собой Симплегады³ Иного мира. Её задача не пропустить нас. И если ты не достоин, она перемелет тебя в мелкие кусочки. Но не бойся. Ты пройдёшь. Ибо уже прошёл.

Вдруг словно какая-то невидимая волна толкнула его в спину, чуть не сбросив в пропасть, но Незнакомец снова удержал его.

– Смотри! – крикнул он, перекрывая вой. – Вот они!

Дольский повернул голову в сторону Леса и увидел огромных чёрных всадников, выезжавших из него. Темнота съела их лица, оставив лишь контуры развевающихся над лошадьми плащей. От них веяло какой-то неведомой силой, и безумные вихри кружили вокруг них, срывая листья с тела земли как кожу.

– Пора, – крикнул Незнакомец, – Дикий отряд совсем рядом. И если мы промедлим хотя бы минуту, нам придётся туго. Ну что же ты? Давай!

От нового крика Незнакомца скала под ними с грохотом рухнула вниз, но смерч уже поднял их вверх, и Дольский увидел над собой, чернеющий пустотой, устремлённый ввысь, стремительно их затягивающий гигантский колодец. «Вышедшее из лона всегда возвращается в лоно», – успел подумать он, взлетая. Но ему уже было почему-то не страшно ни Лона, уводящего в Неведомое, ни его многочисленных зубов. Какая-то неизвестная до того радость и бурный восторг охватили его, даруя ощущение лёгкости, открытости и полёта. Вихри омывали его, как птицу, унося вверх. Дольский посмотрел вниз, туда, где прямо под ними кружились у обрыва чёрные всадники, и радостно закричал вслед за Незнакомцем. Услышав его крик, один из всадников выхватил арбалет и, направив в его сторону, выстрелил, но было уже поздно. Как две падающие звезды, они пронеслись над рекой и, никем не замеченные, попали в город. Так захлопнулась за ними их вселенная, но открылась им Новая ЗЕМЛЯ.