Read the book: «Заметки на полях»

© Свистунов А., 2024

Вступление

Когда я, еще в школе, читал великую антиутопию «Мы» Е. Замятина, то был впечатлен не столько ужасом описываемого мира, сколько тем, как глубоко понимал Замятин человека и человеческое, наши сильные и слабые стороны. Следующая цитата отпечаталась на моей памяти сильнее любых дат с уроков истории, химических соединений или законов физики: «Человек – как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится.»

Эта мысль выражала и мое отношение к людям: мне часто казалось, что нельзя полностью узнать человека, что – к счастью или к беде – он в конце концов преподнесет тебе сюрприз, удивит, озадачит. Иногда я думал, не ошибаюсь ли, не романтизирую ли излишне, не возвожу ли в абсолют случайную фразу? Но в другие разы мои скрытые ожидания неизвестного оправдывались, и я снова примирялся с невидимыми пучинами человеческих душ вокруг меня.

Однако со временем ко мне подступила смутная догадка, что метафора Замятина не полна, что она – лишь заключительная половина или следствие другой, очень простой идеи. Ведь если человек – роман, который можно читать, значит, он должен быть сначала кем-то написан? И если до конца жизни человеческой нельзя прочитать его всего, получается, мы все – незаконченные произведения в процессе создания?

Перечитывая свои стихи при подготовке этого сборника, я вспоминал ситуации и обстоятельства их написания, мои мотивы, источники вдохновения. Все это менялось на протяжении лет, меняло меня, и изменения отражались в моих стихах: в выборе тем, аллегорий, стиле построения рифм и ритма и прочем. Я назвал этот сборник «Заметки на полях», потому что в годы школы и университета я набрасывал стихи в рабочих тетрадках, прямо во время занятий. В каком-то роде эти записи образовали конспект моей жизни, краткую выжимку повести под названием «Андрей Свистунов». Через эту книгу я делюсь конспектом с теми, кто помогал мне писать эту повесть, собственной рукой оставляя комментарии, рецензии и даже полноценные произведения на моей бумажной душе.

Внутри сборника я сгруппировал свои работы по небольшим разделам: одни разделы, как «Дым Отечества» или «Взросление», содержат мою рефлексию на конкретные события из жизни или на что-то абстрактное, например, необратимый ход времени; другие, как «Голос из подземки», просто рассказывают истории с похожими сюжетами, героями и локациями. Я также указал годы написанных стихотворений и отсортировал их внутри разделов, чтобы продемонстрировать, как менялось мое творчество за последние десять лет, вместившие в себя университет, работу, эмиграцию, возвращение домой и нескончаемые поиски себя от Касабланки до Таганрога и от Антальи до Москвы.

За написание того, что есть в этой книге, я благодарю каждого человека, кто когда-либо заглядывал в мою жизнь. А если вы это читаете, то отдельное спасибо вам за то, что вы все еще где-то рядом.

Ваш Андрей Свистунов.

Южная ночь

Таганрогский вечер (2015)

 
Как светлы вечера в апреле!
Я как-то за зиму отвык
От теплой яркости весенней,
Стремящейся еще на миг
 
 
Под ясным небом задержаться
И расцарапать облака,
Что в сумерки грозят подкрасться
И в ночь накинуть холодка.
 
 
Мой добрый таганрогский вечер!
Таких, как ты, я не встречал.
Скорее авиадиспетчер
Посадку бы нам разрешал!
 
 
И я вернусь в тепло и мягкость
Любимых южных вечеров;
Эх, ностальгическая сладость —
Родимых мест извечный зов.
 

Ночь в Петроваце (2015)

 
Ночь. Петровац. Автомобиля
Случайного негромкий шум.
Луна неполная светила.
Я был освобожден от дум.
 
 
Как встретил я тебя, впервые
Я не томился всей душой,
Какие мы с тобой: родные,
Чужие ли? Морской волной
 
 
Тревоги смыло, как нырнул я
В Адриатическую гладь,
А ревности шальная пуля
Грудь перестала разрывать.
 
 
Я часто о тебе мечтаю,
Жалея, что тебя здесь нет.
Ночь. Петровац. Да, я скучаю,
Но без тоски на лунный свет
 
 
Смотрю. Еще не кончен Вранац.
Разложен на тарелке сыр.
Я продолжаю любоваться
На тихий, гармоничный мир.
 

Прощание с Черногорией (2015)

 
Истлела память дней вчерашних;
Позавчерашних – встала вновь
Громадой образов, заставших
Врасплох меня, – эмоций дробь.
 
 
От этих импульсов теряю
Я равновесие внутри,
Но с тайным счастьем предвкушаю
Восход воскреснувшей зари.
 
 
Артерии московских улиц
И вены черногорских гор
Клубком в моей душе свернулись
Спокойствию наперекор.
 
 
Последний путь для буйной крови
Ведет к началу – в Таганрог.
Прощай, прекрасный Херцег-Нови!
Мне нужен Родины глоток.
 
 
Чудесный Котор, воссоздавший
Оазис рая на земле,
Мне будет сниться в зимы наши
И греть меня в своем тепле.
 
 
А Петровац узнают люди
На напечатанных листах,
Когда писательские будни
Запустят стрелки на часах.
 
 
И завтра Тиват. И прощанье.
Я, может быть, еще вернусь…
Невыносимость ожиданья —
Вот-вот домой я возвращусь!
 
 
Как будто не случилось года,
Который я провел вдали
От невысокого порога,
От желто-выцветшей двери;
 
 
Который растянулся жизнью,
Не надоевшей ни на миг, —
Но я не слышу и не вижу
Того, к чему за год привык.
 
 
А вместо этого – как прежде,
В ушедшие семнадцать лет;
Я раньше умирал в надежде
Навек оставить город – нет!
 
 
Соврал себе: хочу обратно,
Когда-нибудь бы захотел.
Мне сердце изъяснилось внятно —
Вот странствиям моим предел.
 
 
Что ж, в самолет! Ни слова больше
О сожалениях моих,
Иначе станет только горше
Средь этих облаков немых.
 

100 лет одиночества (2017)

 
Ты – мои сто лет одиночества,
Из пустого в порожнее – круг.
Кто другой мне ни скажет пророчества —
Знаю: только твои не солгут.
 
 
Клевета, предрассудки и домыслы
Сонмом бабочек стены мостят:
Для тебя поменяю я полюсы
И куплю у цыган краску-яд.
 
 
По мушкету раздав сотоварищам,
Я в подполье до смерти уйду.
Не ищи меня после по кладбищам —
Я воскресну с отметкой на лбу.
 
 
Но едва заколышутся простыни
На веревке у дома, как я
Трепещу, что зовут тебя, Господи,
До высот, где иссякнет земля.
 
 
Годы ливня тропически-буйного
Незаметны под крышей с тобой;
Содрогаются стены от бурного
Урагана, а в сердце – покой.
 
 
Мне бы жить только эти мгновения!
Все бумаги-пергаменты – в печь!
Ты – мои сто лет приключения —
Одинокого, как этот смерч.
 

Back (2017)

 
So I’ve come back.
My native town has scarcely changed since ancient times.
My friends have either grown or perished away from our
previous ties.
 
 
I have come back —
Just for a fortnight to gaze upon the childhood’s world.
Predictably, none I have found in that of adulthood – behold!
 
 
I have come back
In search of something I rid myself of long ago.
Its scent has lingered, filled my head with some melancholy
vertigo.
 
 
Why am I back
When all I’d yearned for was find the rest I’m doomed to lack?
Last time I checked
The phantom palace was ruined to a rusty shack.
 
 
So I’ve come back.
My alien birthplace, your countenance relieves my grief,
For home you were and home you will be despite resentment
at my leave.
 

Вишневый Сад (2019)

 
Аллея белых южных вишен
Цветет, откинув талый снег
Ветвями, меж которых слышен
Воскреснувшей весны разбег.
 
 
Пускай вокруг аллеи камни
Еще покрыты зимним льдом;
Они его расколют сами —
Своим мятежным чередом.
 
 
Ворвался в хмурую природу
Деревьев ветреный набат,
И шелестит на непогоду
Раскованный вишневый сад.
 
 
Аллея гордых южных вишен
Калейдоскопом будит мир
И ждет, что подойдет поближе
Ее звезда, ее кумир.
 
 
Но солнце спряталось в вуали
Из астероидных поясов;
Напрасно вишни расцветали:
Затмение – знак холодов.
 
 
Опали первые листочки
Ковром на иней у корней;
Замерзли, отвердели почки
Еще на много мрачных дней.
 
 
Однако, силами Вселенной
Устроен круг сезонных смен.
Зима уходит постепенно
Со всех космических арен.
 
 
А значит, каждому затменью
Однажды встретится рассвет;
Вновь солнце озарит аллею,
И вишни расцветут в ответ.
 
 
Брат олимпийского канона;
Сквозь бреши в хлипких облаках
Огнем рванется с небосклона
Луч, отражаясь в лепестках.
 

Свобода южных берегов (2021)

 
Свобода южных берегов
Пульсирует в горячих венах.
Иду вдоль северных домов,
Считая номера на стенах.
 
 
Вот твой этаж, твое окно,
Твой силуэт за занавеской;
Мне хочется подняться, но
Причины нет на это веской,
 
 
А без причины я тебе
Совсем не нужен на пороге.
Смущать тебя своим антре
Не буду глупо-одиноким.
 
 
Свобода южных берегов
Пускай кипит в горячих венах;
Иду вдоль запертых домов,
Читая надписи на стенах.
 

Мактуб (2020)

 
«Так предначертано.» – ты бросила мне это.
Что фаталисту Ницше, воля и любовь?
Когда «мактуб» ты повторяешь вновь и вновь,
Я ощущаю тщетность всякого ответа.
 
 
Арабской ночью сердцем я ищу восток,
Сжимая компас размагниченный в ладонях.
Что для любви «мактуб», я всё-таки не понял,
И что любовь «мактуб», я выяснить не смог.
 
 
«Так предначертано.» Я хрипло протестую,
Судьбой оставленный средь безнадежных дюн,
А ты скрываешься в щипках сетарных струн;
Бесстрастно небо: уходи, ищи другую.
 
 
Куда же деться из песков?
Скажи, Мактуб!
Занесена тропа сухой персидской бурей.
Покорно лечь я не готов,
Пока из губ
Сочится кровь, не признавая высших судей.
 

Арафат (2022)

 
Ночь Арафат сошла на землю —
Благословенный путь к вратам
Великой Милости, что внемлет
Рабов отчаянным мольбам.
 
 
Так сказано в восточных книгах,
Так верят в южных городах,
Что если вера хоть с песчинку
Есть в сердце, то простит Аллах.
 
 
Пустыня шепчет утешенья,
Мерцает звездный пантеон
Над затхлым духом разрушенья
Эллинских арок и колонн;
 
 
Прах полководцев и поэтов
К сожженным стенам галерей
Прибило эхо минаретов,
Прижег свет солнечных лучей.
 
 
Зачем я здесь – под лунным взглядом,
А не у стоп любимых ног?
Мне больше никаким обрядом
В твой Джаннат не найти дорог.
 
 
Ночь Арафат мою надежду
Песчинкой веры, мне чужой,
Захватит ветром где-то между
Небесной гладью и морской.
 
 
Отправлюсь в хадж к твоим святыням —
Который год, который круг;
Который раз я слышу Имя
И слепо дергаюсь на звук?
 

Муэдзин (2022)

 
Азан пронзил безмолвный вечер
И растворился в плеске волн.
Расправят ли атланты плечи
Под муэдзина пятый стон?
 
 
Не высказанной вслух надеждой
Наполнен уходящий день,
Но здесь, над полосой прибрежной,
Уже парит ночная тень;
 
 
И солнце скрылось за горами,
И месяц выступил в дозор;
И звезды по-над морем сами
Разглядывают гладь в упор.
 
 
Росой беспечные мгновенья
На камни лягут возле нас.
Атлантам поспешить к спасенью
Диктует утренний намаз.
 
 
Увы, не слышно муэдзинов
На глубине соленых вод.
Прогнулись спины исполинов
Тысячелетьями хлопот;
 
 
Там спят герои древних мифов
Средь затонувших кораблей,
Коралловых садов и рифов
И невозделанных полей.
 

Архипелаг ночных кошмаров (2022)

 
Архипелаг ночных кошмаров,
Где мне знаком любой причал,
Вчера под утро замолчал.
Словами мертвых адмиралов
Меня уже он не встречал.
 
 
Накрыло гавань душным штилем —
Склеп затонувших кораблей;
Кресты – из мачт и якорей.
Здесь я протаскивал под килем
Мечты ненаступивших дней.
 
 
Остовы брошенной армады
Сгнивают, увязая в ил.
На каждом я сюда приплыл,
Но их маршруты и команды
Мне вспомнить не хватает сил.
 
 
На берегу лежат обрывки
Когда-то алых парусов;
Теченьем вдаль от островов
Уносит карты и отрывки
Журналов, писем, дневников.
 
 
Прощай, архипелаг кошмаров!
Душа дрейфует на плоту;
Что ей искать в твоем порту?
Она зола твоих пожаров,
Твой крик в морскую пустоту.
 

Истина на дне

Бессонница (2017)

 
Бессонница полна тобою —
И этим мне дороже сна.
Иду проторенной тропою
Молить и хаять небеса;
Ошибку всё одну и ту же
Спешу зачем-то совершить:
Назло твоей колючей стуже
Тебя по-летнему любить.
 
 
Бессонница – котёл мечтаний.
Твой образ – в проблесках луны
Среди знакомых очертаний
И в напряжении струны,
В которую стянулись жилы:
Один конец – к твоим ногам,
Другой – до моря из текилы,
К ее соленым берегам.
 
 
Бессонница – феномен духа,
Природе чуждый и больной.
Какая укусила муха
Людей вдруг потерять покой?
Как мы вошли в противоречье
С естественным порядком дел?
Зачем отродье человечье
Воспряло мыслью против тел?
 
 
Бессонница полна тобою —
Библиотека кинолент,
Крутящихся сами собою,
Хотя ты им сказала «нет».
Не помню, как они включились,
Не знаю, как нажать на «стоп».
Как будто мы договорились,
Что этот кинозал – мой гроб?
 
 
Бессонница – приют ответов;
Ты зря пугаешься меня:
Висок у дула пистолета —
Не твой, а мой, и это я
Лечу с открытого балкона,
Вскрываю вены и петлю
Затягиваю к шее плотно —
Ведь это я тебя люблю!
 
 
Бессонница – циклична, сволочь!
Не разберёшь, который час;
В глазах мутнеет – полдень? полночь?
Безумия смешной аванс!
Лежу и представляю только
Тебя как ось миросистем,
Уже не удивляясь, сколько
Их создано средь этих стен.
 

Выходные (2018)

 
Одинокие выходные
Выжгли спиртом осипшее горло.
Мы как будто проснулись чужие —
Так внезапно, болезненно-скоро.
 
 
Между нами – какие-то метры:
Я успел их измерить шагами
До того, как холодные ветры
Нас разняли дверными замками.
 
 
Я заклеил под окнами щели,
Чтобы прошлое не утекало;
Силуэтов на этой постели
Мне теперь ностальгически мало.
 

Мистика (2018)

 
В бутылке вина – недопитая истина;
Растоптаны капли на грязном полу.
Ты спишь не в кровати влюбленного мистика,
Не слышишь, как стекла гремят по столу.
 
 
Осадок на дне – колдовство и алхимия;
Осадок на сердце – нелепость и вздор;
Бесстрастно взглянула – холодная, зимняя, —
Меня не заметила снова в упор.
 
 
Ушла на всю ночь без желанья остаться;
Зачем же сходиться опять поутру?
Примерзну к торчащим пружинам матраца
И душу бессонницей в пыль изотру.
 

Честность (2019)

 
Странно – пятница, вечер, а хочется
Не приветливой женской руки,
Нет – какой-то спокойной тоски,
Безмятежного одиночества.
 
 
Неужели те призраки прошлого,
Чью бесформенность я так любил
И чьи кости сто раз перемыл,
Оставляют меня, безнадежного?
 
 
Или это – печальная трезвость
Из-за спьяну открытых дверей?
Нет, сегодня не будет гостей —
Лишь забитая, грязная честность.
 
 
Мы глядим друг на друга, и колко
Отдается стук сердца в груди.
Я хочу отвернуться, уйти,
Не стоять перед ней на иголках.
 
 
Понимающий вздох.
Опустились глаза.
Честность тихо уходит из вида.
Я опять был с ней плох
И опять не сказал,
Как от прошлого тошно и стыдно.
 

Icebreaker (2019)

 
We could use that old icebreaker
Mixed with vodka, gin, and juice;
In this warfare I’m a slacker,
And your terms define the truce.
Yet you’re making no advances
Having seen my troops retreat.
I refuse to play defenses
Any more before your feet.
 
 
Pour yourself a glass of liquor,
Drink it in a single shot.
Maybe then I’ll spot some vigor
In your eyes bored and bloodshot.
Did you ever care to notice
The belligerents around?
Were you ever moved by stories
Of my raging battleground?
 
 
God knows I have spared no effort
Disillusioning myself,
I have grown to be an abbot
Down the pit in which I dwell.
On my heart, aligned like trenches,
Scars still form your name ablaze
Till there comes someone who quenches
Every flame within my gaze.
 

Вода (2020)

 
В разлитой водке больше смысла,
Чем в застоявшейся воде.
Скрывает истину на дне
Стакан, пока она не скисла
И не осела на стекле.
Но в чистых пятнах на столе
Все ясно, живо и прозрачно;
В них отражается невзрачно
Осоловевший сомелье.
 
 
Проходит время. Сохнут лужи.
По каплям испарится жизнь.
Душа накоплена, как слизь,
Внутри, а между тем снаружи
Насели небеса на уши;
Как глубоко ни суй беруши —
Душа, как прыщ, начнет гноиться
И спиртом к солнцу просочится;
В его лучах воспламенится
Насквозь промокшая страница
Очередной бездарной чуши.
 
 
Горит и шелушится кожа;
Стекает облако, тревожа
Изборожденный склон горы
Потоком грязи и воды.
Но сухо высится гора,
Когда вода с нее стекла.
 

Красота (2020)

 
Ты говорила мне, что любишь красоту.
И я люблю ее. Свободно. Неревниво.
Не так, когда я говорю, как ты красива, —
Иначе, искренней, спокойней – и не ту.
 
 
Пойдем со мной; я покажу ее убогость:
Разлитый спирт, остатки пицц, табачный дым;
Мы то хохочем, то отчаянно молчим
И каждый падает во внутреннюю пропасть.
 
 
Ложись на пуф или на смятую постель;
Темнеют взгляды перед смазанным рассветом,
Ползет роса, как кровь, по ржавым парапетам,
Мир замедляется, утрачивая цель.
 
 
Остывший чай, холодный пепел на конфорке —
Все от бессонницы страдая, Бог творил,
Накинув старый и свалявшийся акрил
Поверх линялой перепачканной футболки.
 
 
Он до сих пор не спит и смотрит в потолок,
Не сознавая, впрочем, красоты момента,
Не завершив ни одного эксперимента
И ничего не сделав из того, что мог.
 

Майская мимоза (2020)

 
Раздвоилась убогая комната
С пьяных глаз у меня в голове.
Пью ли, чтобы не чувствовать холода
Или чтобы замерзнуть в Москве?
 
 
Без тебя даже теплые грозы
Барабанят, как град ледяной,
По кустам запоздалой мимозы,
Окруженною майской травой.
 
 
Самолеты проносятся с ревом
В незашторенном светлом окне.
Я лежу и мечтаю о новом,
Нашем общем, непрожитом дне.
 
 
Сквозь лучи восходящего солнца
Ты спускаешься утром с небес,
Словно ангел, который смеется
Всем страданиям в противовес.
 
 
На душе мне становится легче
Всякий раз, когда вижу во сне,
Как тебя обнимаю за плечи,
Находя в этой робкой весне.
 
 
Резвый двигатель жаждет полета
И с Жуковского рвется к Кремлю;
Он рычит под кабиной пилота
На замешкавшуюся зарю.
 
 
Ну, а я же прошу ее медлить:
Не хочу просыпаться один
В этой за ночь остывшей постели
Из пропитанных водкой перин.
 

13/07 (2021)

 
Налей вина за год знакомства,
Перечитай мои стихи;
Мое духовное банкротство
Легло в пробелы и штрихи.
 
 
Мне ничего уже не надо.
Предел моих желаний – ты,
И веет мягкою прохладой
От потерявшей вкус мечты.
 
 
Немного пресно, но терпимо:
Не в каждой шутке будет соль.
Да, ты по-прежнему любима,
Но, наконец, не через боль.
 
 
Понятно все. Вино осталось,
Но новых истин нет на дне.
Одна похмельная усталость
Открытием досталась мне.
 

Не спать (2021)

 
Не спать —
Бежать,
Работать,
Выпить —
Не быть с собой наедине.
Желания
Всегда открыты
Навстречу мыслям о тебе.
 
 
Бессонница
Тобой жива лишь.
В ночных углах
Пылят мечты,
Как конница.
Но ты все знаешь:
В моих глазах
Есть только ты.
 
 
Лишенный сил
Нестись по кругу,
Лишенный прав
На пьяный дым,
Я не простил
Больную скуку
И, душу сжав,
Поджег свой Рим.
 
 
Не спать —
Гореть,
Метаться,
Думать —
Не поддаваться никому
И не искать тебя повсюду,
Впиваясь взглядами во тьму.
 

Ниоткуда (2022)

 
За холодной стеной – бесконечная бездна;
За пределами комнаты ждет пустота.
Комбинация счастья предельно проста:
Задержите дыханье, не двигайтесь с места,
Между прошлым и будущим ждите моста.
 
 
Портят вид из окна снегопады и ливни;
Сквозняки по кайме нераздвинутых штор
Пробираются в спальню, скользят в коридор:
Разглядите узор их невидимых линий,
Только свой не чертите им наперекор.
 
 
Пейте больше вина, не надейтесь на чудо,
Но звезду караульте до самой зари;
Вдохновляйтесь, пусть помнят одни фонари
Вашу тень на балконе – тень, из ниоткуда
В никуда не нашедшую ночью двери.
 

Новогоднее (2022)

 
Бой курантов. Слова на бумажке;
Чье-то имя – конечно, твое.
Я поджег с президентской отмашки
И в игристое бросил ее.
 
 
От всего уходящего года
Ничего не осталось в душе,
И декабрьский снег возле входа
По-январски сверкает уже.
 
 
Ты исчезла мерцаньем гирлянды,
В ярких искрах бенгальских огней.
Провожаю без чувства утраты
Вереницу непрожитых дней.
 
 
Я всегда знал пристрастия Истины
И теперь из-под крышки вина
Под торжественно-гулкие выстрелы
Дотянусь до стеклянного дна.
 
 
На рассвете – хмельная бессонница,
Отблеск фар одиноких такси.
Запорошить метель поторопится
Буквы блеклых, нелепых «прости».
 
 
Ты права: все проходит со временем.
Много «если» добавил бы я…
Ну да черт с ним, с моим глупым мнением;
Я сгорел – значит, правда твоя.
 

Монах

Монах (2018)

 
Монах самой мрачной обители,
Чернокнижник, пророк, еретик —
Ты все в наших душах постиг
От правды до лжи о спасителе.
 
 
Ты видел стремление к свету
И вечную тягу к греху;
Ты знаешь, что там, наверху,
Нет тех, кто нас спросит к ответу.
 
 
Ты чувствовал и одиночество,
И братскую близость друзей
Сердцами сторонних людей,
Откуда и черпал пророчества.
 
 
Ты понял феномен надежды,
И в тех, кто казнил себя сам,
Ты тоже узрел ее храм,
А мы оставались невежды.
 
 
Твоя правота, безусловно,
Была недоступна другим —
Самодовольным, чужим,
Глухим, как смоленые бревна.
 
 
Любя геометрию, ты ненавидел
Встречать идеальные формы.
Ты в море приветствовал ветры и штормы,
Проповедуя только о штиле.
 
 
И что же, монах? Где теперь та ученость,
Где мысленный твой пьедестал,
С которого ты гордо нас осуждал
За порочность, безволье и косность?
 
 
Скажи нам, монах, что случилось с тобой?
Паутиной покрытые книги,
Как заброшенной жизни вериги,
Не справляются с новой тоской?
 
 
Почему ты лежишь без болезни и дела
На холодном и грубом полу?
Где же воля к познанию неба, к труду?
Где все то, что тебя раньше грело?
 
 
Не боишься ли ты стать таким же, как мы,
Жить без цели – из старой привычки?
Равномерно гореть, как обычные спички,
Зажигаться и гаснуть средь тьмы?
 
 
Ах, монах, тяжело ведь так – в уединении;
Изучил нас и думал, что сам не таков?
Что не хватит на Божьего сына оков?
Одинаково слабы холопы и гении.
 
 
Ты познал страсть, монах?
Ты достиг ли нутром
Рубежей нашей общей природы?
Ощущаешь ли страх
Поражения в том,
Чего хочется больше свободы?
 
 
Получил ли отказ?
Осознал, наконец,
Как искусство твое эфемерно?
Свет науки погас —
И растаял мудрец,
И терновый венец
Человеческих глаз
Больно колет в падении, верно?
 

Иордан (2018)

 
Я видел, как падали ангелы
С высоких многоэтажек,
Усердно махали крыльями —
Спасали последний полет.
Я думал: привиделись Ванге ли
Снежинки из чистых стекляшек,
Без совести, с перьями пыльными
Во мраке угаснувших звезд?
 
 
Я видел, как бесы вылазили
Из ада горячей сверхновой
И жгли землю светом неправедным,
Бесчестящим мысли людей.
Я думал: а есть еще фраза ли
Для этой картины знакомой,
Чей образ бы не был украденным
Из братской могилы идей?
 
 
Я видел, как сотни писателей
Пошли на охоту за музой,
Как каждый ее изнасиловал,
Оставив на память рассказ.
Я думал: а сам не той масти ли?
Не был вдохновенью обузой?
Тоску свою не препарировал?
Ну, даже хотя бы сейчас…
 
 
Я вижу всю фантасмагорию
Разумного нашего мира,
Всех соединившего радостно
И слившего грязь в общий чан.
Я думаю, эту историю
Откроет чужая сатира,
Пока между нами безжалостно
Рокочет в дыму Иордан.
 
 
Я вижу в тебе невозможное,
Увы, мною не достижимое:
Желанное счастье спокойствия
И всепонимающий взгляд.
Я думаю, что дело сложное —
Доставить души содержимое
Туда, где закон – удовольствие,
Из мест, где счастливое – яд.
 
 
Я видел однажды отчетливо
Тебя на другом берегу,
Пока Иордан не обрушился
На наш недостроенный мост.
Уложены музы заботливо
В ряд в пост-модернистском гробу.
Ключ к новому не обнаружился;
Я начал писательский пост.
 
 
Я видел поток Иордана,
Который размыл берега,
И ты теперь так далека,
Что там, где бежала река,
Раскинулась гладь океана.
 

Зеленые глаза (2018)

 
Так рано ночь легла на город,
Что я проснуться не успел.
Под одеяло гонит холод
И ловко направляет мел
По контурам уснувших тел.
 
 
Во сне мне не приснится образ,
Которым грезил наяву;
Ты, безусловно, к счастью компас,
Но, видимо, не к моему,
Раз ты не разгоняешь тьму.
 
 
Надежды снег ложится сверху
Земных раздумий надо мной.
Снежинки тают под землей,
Мешая прикоснуться к свету
И наполняя дух водой.
 

Быстротечно (2019)

 
Все быстротечно: реки, мысли, чувства,
Свобода выбора и добровольный плен,
Произведения нетленного искусства,
Запечатлевшие эпох ушедших тлен.
 
 
Все быстротечно: сила обещаний,
Как верность сердца в девичьей груди,
Ослабевает после двух прощаний.
Дух истлевает с телом – тут чудес не жди.
 
 
Не уповай на Бога: даже пантеоны
Твоих тотемов не способны задержать
Движенье времени и вечные законы.
Творит природа только чтобы разрушать.
 
 
Реальность ветрена, и ветреность повсюду:
В любимой девушке, в разбросанных словах.
Разбей оставшуюся в целости посуду
И сам разбейся в горький, обожженный прах.
 

Мельница (2020)

 
Я искал тебя, чтоб исповедаться;
Рассказать, как противно скрипит
Под грехами души моей мельница
Средь заброшенных сердцем орбит.
 
 
По камням лупят ржавые лопасти,
Бесполезны ее жернова:
Между ними – бездонные пропасти,
Неживые, пустые слова.
 
 
Заунывный сквозняк одиночества
Залетает сквозь щели в стене,
Распиная духовное зодчество
На сколоченном наспех кресте.
 
 
Двадцать лет до гвоздей сожаления
Плыл в пространстве, как сорванный лист,
Солнцем преданный самосожжению,
Незаметный с небес фаталист;
 
 
Почитая их холод веригами,
Я вонзал их в гордыню и гнев,
Придавив богословскими книгами
И молитвы прочтя нараспев.
 
 
Невозможно достичь очищения
Тем, кто хочет простить себя сам;
Но знакомство с тобой, как крещение,
Приобщает меня к чудесам.
 
 
Я опять восхожу на Голгофу,
И, узнав деревянный остов
Старой мельницы, бывшему крову
До земли поклониться готов.
 
 
И насмешлив обугленных досок
Обращенный навстречу оскал;
Дозаветной судьбы отголосок
Языками огня засверкал;
 
 
И взметнулся столб дыма, и мельница
Объявила мне херем, и чад
Заволок мне глаза, и мерещится,
Что погиб Гефсиманский наш сад.
 

Убийца (2020)

 
Молчит гладь Финского залива —
Невозмутимо-холодна.
Я поднял прошлое со дна:
Труп усмехается мне криво;
В стекле зрачков дрожит луна.
 
 
Здесь год назад стоял убийца —
В моем пальто, в моих словах;
Тонули перед ним в волнах
События, стихи и лица;
Потухший, сдавшийся монах.
 
 
Но не носить убийце рясу,
Пока в глазах покоя нет;
А в них – огонь, их дикий свет
Тебя желает всю и сразу —
Мое проклятье, мой секрет.
 
 
Молчит гладь Финского залива —
Так безмятежно-холодна;
На пристань вышла ты одна —
Недосягаемо-красива —
Смотреть, как я сойду с ума.
 

Бог (2020)

 
Человек – это Бог:
Вечный поиск и творчество.
Только Бог может делать все, что Ему хочется;
Только Бог ощущает свое одиночество
В мерном лоне природы вдали от дорог.
 
 
Ты – Творец, человек!
Но к чему это рвение?
Сквозь тернии к звездам в их вечное тление
Бежишь от раскаянья и сожаления
За тысячелетнее грехопадение
В надежде найти под их светом ночлег;
 
 
В надежде с собой, наконец, примириться,
С разумным началом воссоединиться;
Да недостижима, как прежде, граница,
Как в выси бескрайней парящая птица, —
Граница себя.
Придержи же свой бег.
Взгляни лучше, как мягко падает снег.
 

Карамазовщина (2020)

 
Не знаю, что грязней сегодня:
Асфальт, запачканный дождем,
Оскал толпы перед вождем,
А может, то, чего мы ждем
И чем живет земля Господня?
 
 
Вся карамазовщина тут;
Все бесы вылезли наружу
И выворачивают душу,
Дыханьем прогревая стужу
Тобой оборванных минут.
 
 
Брезглив и дик одновременно,
Желая брать и отпускать,
На одинокую кровать
Уставившись, я вслух опять
Кричу, но вновь неоткровенно.
 
 
Сочится гной из грубых слов
И спесь из ругани и мата;
Пусть ты ни в чем не виновата,
Но каждый шаг к тебе – утрата
На свет не сделанных шагов.
 
 
Дуалистической натуры
Я вывожу карикатуры
На перекошенном лице:
То предает Христа Иуда,
То сам на крест идет – о чудо! —
В терновом колющем венце.
 

Молчат (2021)

 
Молчат бесчисленные окна
Бессонных каменных больниц;
За стеклами не видно лиц —
Там не кричат, там дышат ровно,
Там ждут божественных десниц.
 
 
Должно быть, в храмах так не верят,
Сжигая свечи у икон,
Молясь толпою в унисон,
Ни в чудеса миротворенья,
Ни в высший праведный закон.
 
 
Аллах, Христос – в них и надежда,
И объяснение всех бед;
И воля их – на все ответ,
Но льется так же безутешно
Больничных ламп стерильный свет.
 
 
А я что? Молодой, беспечный,
Влюбленный в ночь, жизнь и тебя,
Другим молиться про себя
Не научился; юный, вечный —
Таким был и останусь я.
 
 
От неба ничего не надо —
Мне хватит ночью облаков,
И ты – чудеснее богов,
И жизнь – веселая аркада,
И я ещё сыграть готов.
 

Пастырь (2021)

 
Последний Пастырь вышел к морю.
Соленый ветер жжет глаза.
Молчит пустынная коса;
Здесь в скалы заковали Трою
Разорванные паруса.
 
 
Все видел Пастырь, все он помнит;
Стоит, не поднимая рук,
Врагам не враг, друзьям не друг;
Небесных царствий не возводит
Поверх скрижалей смертных мук.
 
 
Нахмурив брови, ищет Пастырь
Идею – вечную, как он,
Границу, путь, маяк, закон,
Но мысли пресны и напрасны
В краю песков, камней и волн.
 
 
Нема свобода отчужденья;
Слова замыливают суть.
Наш Пастырь должен отдохнуть,
Но эхо головокруженья
Сжимает глиняную грудь.
 

Чудеса света (2021)

 
У ног твоих лежать, как Цербер,
Я мог бы, выставив клыки;
Мне в грудь бы ударялся ветер,
А в шерсти гасли б сквозняки.
 
 
Как Сфинкс – смертельная загадка
Пустынь кровоточащих, я
Взирал бы на тебя украдкой,
Один ответ у лап храня.
 
 
Из терракотового строя
Твоих игрушечных солдат
Я первым рвусь на поле боя,
Последним приползя назад.
 
 
Твоей осанной дышит пламя
Величественных маяков
И догорающего храма
Безропотно-немых богов.
 
 
Я – все чудовища на свете;
Их боль – моя, их страсть – тебе —
Рычанием камней на ветер,
Пятном на глиняном копье.
 

Икона космоса

Вселенское (2017)

 
Ночная жара. Климатический пояс
Планеты легко соскользнул.
Все перевернулось; надтреснутый голос
Снежинкой во мрак улизнул.
 
 
«Люби меня,» – просит нагая планета;
Взирает бессмысленно космос немой.
Навеки оставленная без ответа,
Она копит свой вулканический зной.
 
 
Холодные звезды с горячим свеченьем
Когда-то, планетами, ждали любви;
Галактике черствой взрывным отреченьем
Они показали все страсти свои.
 
 
От стужи на всех световых расстояньях
Развеялся огненно-ласковый шторм.
Что мы разберем во вселенских страданьях,
Мы, мелочных атомов сонм?
 

Космонавт (2018)

 
Стихийный взрыв квазивлюбленного сознанья
Не породил сверхновую звезду;
К моим глазам туман поднес мечту
И растворил ее по мере осязанья.
Бесстрастный вакуум космических пространств
Пронзает душу холодом молчанья.
Я устаю от ледяного созерцанья
Воображаемо-пленительных богатств.
 
 
Мне б отделиться от защитного скафандра —
Он прижимается назад, как симбиот;
Его ригидность прикоснуться не дает,
Наощупь выявить, реальна ли Центавра.
Я попытаюсь отключить автопилот
И Млечный Путь окинуть непредвзятым взором;
Быть может, звезды мне подскажут хором,
Куда измотанный направить звездолет.
 
 
А заблужусь – так врежусь в пояс астероидов:
Их траектория стабильнее моей.
Я однозначно там найду себе друзей —
Таких же жалко-одиноких гуманоидов.
 
 
Молчат динамики и двигатель; радар
Не изменил свою привычную картину.
Стихийный взрыв квазилюбви не сжег рутину,
И только я влетел в разверзшийся пожар,
Он расступился, бросив пепел мне за спину.
 

Немота (2020)

 
Блестит алмазами созвездий
И броской роскошью комет
Над мириадами планет
Вселенная – из вечной мести
И злости сумрака на свет.
 
 
Из омута ночной печали
Дорожкой лунной пролегла
Земного компаса игла;
Поникли тени, замолчали —
Бледней росы, черней угля.
 
 
Шагает ветер осторожно,
Боясь движением встряхнуть
И тьму, и водяную муть,
Но дышит океан тревожно,
Волной выпячивая грудь.
 
 
Бурлят, трещат, дрожат вулканы,
Их кашель жжет материки,
Но безразлично далеки
Звезд утомленных караваны
В степях космической тоски.
 
 
Звук растекается по граням
Межгалактических пустот.
Ночь – немота, и прав лишь тот,
Кто спит и в тихом сне бескрайнем
Глазами ищет небосвод.
 

Одиночество бродит у скал (2020)

 
Не волнуйся: слова – просто звуки,
И все то, что сказал я тебе,
Родилось от навязчивой скуки
В безразличной к тебе пустоте.
 
 
Там, где фьорды сливаются с морем,
Одиночество бродит у скал.
Мы забудем друг друга с прибоем —
Я тебя все равно не искал.
 
 
Ты прекрасна – как небо в закате,
Как сияние новой луны,
Протянувшейся вдоль водной глади
Нотной строчкой дрожащей струны;
 
 
Но бесчувственна ночь ледяная
К теплоте человеческих глаз.
Я живу, о тебе вспоминая,
Где-то между «уже» и «сейчас».
 

Звезды (2021)

 
Страх невозможен без надежды —
И безнадежно я прочту
В твоих глазах свою мечту;
Не побегу за ней, как прежде,
А просто тихо промолчу.
 
 
Прекрасны звезды белым светом,
Плывущим до земных руин
Из неизведанных глубин,
Но человеческим ракетам
Не суждено прорваться к ним.
 
 
Пугает неудачей космос,
Волнует вечной пустотой;
И я люблю тебя такой —
Вновь размагнитившей мой компас,
Недосягаемой луной.
 
 
Нет, мне любить тебя не страшно,
Ведь мы не связаны ничем;
Беситься, ревновать – зачем?
Ну разве астероидам важно
Знать тайны звезд и их систем?
 
 
И даже если я погибну,
Сгорев дотла в твоих лучах,
Я буду рад, что в небесах
Вживую рассмотрел картину,
Которую писал во снах.
 

Вверх или вниз (2021)

 
Просто тень в коридоре.
Прохожего
Мутный контур на блеклой стене.
Камень, брошенный в море
Из прошлого,
Упокоится завтра на дне.
 
 
Гравитация неодолима,
Но уносятся прочь от Земли
В бесконечность немые светила
И космические корабли.
 
 
Значит, есть только два направленья
В невесомом полете мечты:
Либо вверх, где искрятся созведья,
Либо вниз, где поблекла и ты.
 
 
Одинаково холодно, впрочем,
Что в глазах твоих, что в пустоте.
Может, я сам себя заморочил
Тем, что якобы видел в тебе?
 
 
Снег, растаявший ночью
Весеннею;
Предзакатного солнца эскиз.
Ты поставила точку
Сомнению:
Я решил теперь – вверх или вниз.
 

Посвящение (2022)

 
Ты так красива, что мне хочется поверить
Во все хорошие слова из словаря;
Моя религия – распахнутые двери,
Моя икона – фотография твоя.
 
 
Ты так красива, что мне хочется и дальше
Смотреть в окно и просыпаться по утрам;
Как жаль, что мы с тобой не встретились пораньше —
Я доверял бы больше собственным мечтам.
 
 
Ты так красива, что мне хочется смеяться
От торжества эгоистичной правоты:
Нет оснований в идеале сомневаться;
Есть совершенство в мире – есть на свете ты.
 
 
Ты так красива, что мне кажется возможным
С балкона ночью дотянуться до небес.
Я не терзаюсь больше будущим и прошлым;
Ты настоящая – и в этом смысл весь.
 
 
Ты так красива, как никто бы не придумал,
И как никто бы никогда не описал;
Как счастлив тот, кому из тишины и шума
Твой голос радостно когда-либо звучал!
 
 
Ты так прекрасна, что мне трудно ставить точку;
Ты так чудесна, что я должен повторять
Без передышки, не заканчивая строчку,
Сбиваясь с мысли и ловя ее опять…
 
 
Мой горизонт событий вряд ли достигает
Твоих волнительных, пленительных орбит.
С тобой созвездия по-новому сверкают;
Ты так красива, что Вселенная молчит.
 

Декорации (2022)

 
Есть люди, для которых мы —
Массовка пьес, и в главной роли
Они идут, гремя дверьми
По сценам собственных историй.
 
 
Они играют и живут
Для нам не видимого зала.
Мы – декорации минут
От занавеса до начала.
 
 
Сюжеты драм их далеки,
Их реплики к нам не доходят,
Но мы летим, как мотыльки,
На свет, пока нас не прогонят.
 
 
С тоской мы ловим искры звезд
Под тусклыми прожекторами;
Восстановить сожженный мост
До неба мы не сможем сами.
 
 
…И ты не вспомнишь обо мне
Туманным петербургским чувством;
Проснется Город на Неве,
Чтоб новый день в календаре
Жить и любить твоим искусством.
 

Снова (2023)

 
Скоро солнце зайдет – и мне все надоест;
Чемодан уже собран в дорогу.
Я к тебе улечу, даже если нет мест;
Убегу, даже выстрелив в ногу.
 
 
Сколько теплых ночей сомневался в себе
И готов был вернуться в твой холод;
Вместо моря туманом дышать на Неве,
Под дождем чертыхаясь на город.
 
 
На пороге стою, обернувшись назад
К пустоте этих двух лет молчанья.
Я привык в тишине строить новый фасад
Одиночества, грусти, отчаянья.
 
 
Достаю телефон, вызываю такси,
Поднимаю взгляд к звездному небу.
Если через минуту ты будешь в сети,
Я тебе сообщу прямо: «Еду».
 
 
Оборвались гудки. Жаль, здесь Убера нет.
Впрочем, ты не онлайн, так что ладно.
Будет новая ночь, будет новый билет;
Сам себе научился врать складно.
 
 
Отпираю квартиру, ложусь на кровать,
На столе бросив паспорт и полис.
Не усну до азана и стану листать
До утра твои фото и сториз.
 
 
Донесется шум волн сквозь оконный проем;
Может, ты его тоже услышишь,
И на Финский залив мы посмотрим вдвоем,
Встретив белые ночи на крыше.
 

Зимнее кладбище (2023)

 
Сорвался снег, упал, застыл —
И в тишине встречает утро;
Поверх деревьев и могил
Лежит – всегда там был как будто.
Безветренно на кладбище,
Безвременно-уютно.
 
 
Сомкнулись плотно облака,
Законопатив в небе бреши.
Твоя холодная рука
Меня касается все реже.
В безмолвии на кладбище
Мир делается меньше.
 
 
В забвении крестов и плит
Не слышно, как любая дата
Одно и то же говорит:
«Родился, жил, любил когда-то».
Вот все, что знает кладбище,
Где высечена правда.
 
 
Снежинки на немых губах
Не будут таять до апреля.
Скрывается в твоих глазах
Зимы холодная идея.
Молчит под снегом кладбище,
И жизнь, и смерть лелея.
 

Голос из подземки

Ленинский проспект (2015)

 
Не про любовь писать теперь мне
И не про нежность тонких рук,
Когда на Ленинском проспекте
Вдвоем мы оказались вдруг.
 
 
Я приобнял тебя. Теплее?
Ты улыбаешься, молчишь,
Но вижу, как в зрачках алеет
Твой приговор мне: «Ты сгоришь,
 
 
И пламени весь жар и свет весь
Ты мне отдашь – и никому!»
Я соглашаюсь, не надеясь,
Себе оставить хоть искру.
 
 
Под гул машин, шаги прохожих,
Стук редких капель об асфальт
Идем к метро. День непогожий.
Не совпаденье ль? Нет? А жаль.
 
 
Мы оба верим в нечто больше,
Чем слышит ухо, видит глаз,
Но пропасть между нами толще —
И тут, увы, не чей-то сглаз.
 
 
Не снять проклятие настойкой!
Я пробовал и перебрал;
Ты испугалась, да и только,
Чтоб в ней талант мой не пропал.
 
 
Рассеяны немного мысли,
И кажется мне иногда,
Что мы от разного остыли:
Я близок был, ты – далека.
 
 
А нужно каждому иначе!
Тебе огонь, а мне звезда.
Закончился роман наш, значит…
Гремят в подземке поезда.
 
 
Целую в щеку, обнимаю
И с удивленьем нахожу,
Что я судьбу не обвиняю
И нашим прошлым дорожу.
 
 
А проклинал бы, что есть мочи,
Когда б не полюбил всерьез,
Когда бы на Каширке ночи
Не проводил с тобой в мороз.
 
 
Бокал вина за расставанье,
За финиш обоюдных мук!
Война окончена: братанье!
А завтра буду просто друг.
 
 
И будто бы согласен с ролью,
Забыл претензии свои,
Смирился с ревностью и болью,
Что жизнь моя – не для двоих…
 
 
Но что-то есть во мне такое,
Что ты поймала на крючок,
Чему не хочется покоя —
Вертящееся, как волчок,
 
 
Не замедляющее ходу
И греющее изнутри
Меня в холодную погоду —
Тепла хватило б на двоих!
 
 
Я обещаю возвратиться,
Отбить тебя у всех и вся,
Пока волчок готов крутиться;
Нет, расставаться нам нельзя.
 
 
Смеешься: вроде же простились
И клялся не бросаться в бой,
Как тут же гайки развинтились
И перестал владеть собой.
 
 
Расходимся. Все повторилось.
Закончилось и началось.
Опять у нас не получилось,
Опять с прощаньем не срослось.
 
 
Но ничего: сто раз покину
И сто один раз возвращусь,
И с каждым разом не остыну,
А только пуще разгорюсь.
 

Небесный странник (2018)

 
Просыпал снег небесный странник
На город, спрятанный в дыму
Моторов, сигарет и фабрик, —
Просыпал всем и никому.
 
 
Толкаясь, убегают люди,
Снежинки смахивают с плеч,
И капюшоны теплых худи
Встречают мокрую картечь.
 
 
Небесный странник зашивает
Дырявый облачный мешок;
Под выглянувшим солнцем тает
Случайно выпавший снежок.
 
 
Бежит небесный странник дальше
По курсам звездных поездов;
Я путешествовал вот так же
Среди твоих сердечных льдов.
 
 
Я нес тебе тепло и лето,
Но вместо ярко-красных роз
Поскрипывал в твоих ответах
Усиливавшийся мороз.
 
 
Растаял первый снег, но скоро
Наш незадачливый курьер
Накинет зимнюю аврору
Поверх искусственных пещер.
 
 
Небесный странник, брат-трудяга,
Бессонный коммивояжер,
Из нас двоих – не ты бродяга;
Ты захотел – и снег пошел.
 

24 (2018)

 
Вот я – в общажной комнатушке;
На стенах – маркером стихи;
Пятно от бренди – на подушке,
А пятна света – на двери.
 
 
Пыль по углам и книжек стопки
На полке, там же – кофе, чай;
На письменном столе – три стопки
(Их время моет невзначай).
 
 
Еще две где-то потерялись…
Нашлись фуражка на гвозде,
Два вымпела да водки малость
(Зимой ее искал везде!)
 
 
Охапка проводов, колонки,
Бумажки, лампа, ноутбук —
Заставлен стол, и подоконник
Мне разгрести не хватит рук.
 
 
Нет ни гардин, ни занавесок
В моей студенческой келье,
И стук капели столь же резок,
Как солнце в утренней заре.
 
 
Я открываю дверь балкона,
Где вечно носится сквозняк;
За вид ночного небосклона
Строителям прощен «косяк».
 
 
Ночная свежесть поместила
На двадцать-третьем этаже
Брусок духовного тротила,
Чтоб выжечь все в моей душе.
 
 
Смотрю с общаги на промзоны
И выше – на московский блеск,
На неизвестные законы
И спрятавшийся в них бурлеск.
 
 
Смотрю на русскую столицу,
На гаражи и на метро;
Не вижу звезд, но вижу лица —
И в каждом узнаю твое.
 
 
Забавно грезить на балконе
Среди коробок из-под пицц
И представлять тебя на фоне
Праг, Будапештов, Вен и Ницц…
 
 
Там, говорят, все по-другому:
Их лоск и аристократизм
Моей общаге не знакомы,
Где правит бедный анархизм.
 
 
Мне интересно, придает ли
Европа красоте твоей
Лазурно-кремовые ноты
Ее изнеженных кровей?
 
 
Не изменилась ли походка?
А русско-достоевский взгляд
В плену дунайского притока
Найдет ли сердцем путь назад?
 
 
Россия ждет: в дыму заводов,
Во мраке ветреных ночей,
В грязи растаявших сугробов
И красно-серых кирпичей.
 
 
Россия ждет: в моей общаге,
Где никогда не гаснет свет,
Питающий людей, их страхи
И безлимитный интернет.
 

Вдоль реки (2020)

 
Вдоль реки, через сердце столицы
Мы бесцельно стремились туда,
Где уходят в депо поезда
И щебечут июньские птицы —
Где я не был еще никогда.
 
 
Сон в лучах заходящего солнца,
Миф, навеянный сотнями книг, —
Я тебя наконец-то достиг,
Снял сжимающий шлем крестоносца
И к рукам твоим тут же приник.
 
 
Зажигаются звезды бесшумно
В синеве безграничных небес.
Мне так хочется быть с тобой здесь,
У подъезда и верить безумно,
Что ты хочешь того же;
Что в этот раз, боже,
Неужели я выгорю весь?
 

Малиново-арахисовый раф (2020)

 
Люди в масках и перчатках из метро
Выбегают к Волгоградскому проспекту;
Майский дождь опять снимает киноленту
Про Москву, затосковавшую по лету,
Объективом проникая под пальто.
 
 
Твой малиново-арахисовый раф
Я ищу по незакрытым заведеньям
И по всем подпольно варящим кофейням;
То взлетаю, то спускаюсь по ступеням,
Каждый раз в дверях дыханье задержав.
 
 
Между крыш высоток и дымящих труб
Я хочу представить в кремовом закате,
В поздней радуге, в дождливой анфиладе
И малиново-арахисовом рафе
Очертания твоих далеких губ.
 
 
Майский дождь, аппаратуру разобрав,
Вызвал ветер хмурым тучам на подмогу,
Погрузил свой скарб в небесную пирогу
И на юг отчалил, прихватив в дорогу
Твой малиново-арахисовый раф.
 

Сквер с шахматным столом (2020)

 
Я все еще сижу в том сквере
За низким шахматным столом.
Сквозь мысли мчавшись напролом
К беспочвенной, нелепой вере,
Я вдруг нагнал себя: растерян,
В каком-то сквере, за столом…
 
 
Улыбка девушки напротив;
Сквозь всю Москву проделав путь,
Я горы был готов свернуть,
Но, в небо лестницу построив,
Я перестал играть в героев,
И воздух выпустила грудь.
 
 
Так глупо выглядит при свете
Привидевшийся ночью сон.
Обескураженный гарсон,
Игрушка, на ее браслете
Один из тысяч на планете
Нанизанный на нить кулон —
 
 
Сижу я перед ней в том сквере
За низким шахматным столом,
Не зная, как признаться в том,
Что по-мальчишески поверил
В несуществующие двери
И врезался с разбегу лбом
В чужие стены, и в том сквере
Я сник за шахматным столом.
 

Сугробы (2021)

 
Москва. Однушка. Теплый чайник.
Балкон. Сквозняк. Неяркий свет.
Окно. Сугробы. Хмурый спальник.
Тебя по-прежнему здесь нет.
 
 
Тебя здесь никогда не будет.
Дешевый кофе. Водка. Сыр.
Пыль на нетронутой посуде.
Тебе не нужен этот мир.
 
 
Мне тоже он не очень нужен,
Среди других не различим,
И одиночество тем хуже,
Чем меньше в нем моих причин.
 
 
Свобода. Выбор? Достиженье?
Ведь если нет альтернатив,
То безысходность для движенья —
Один-единственный мотив.
 
 
Мечта. Тоска. Досада. Ревность?
Стакан наполовину пуст.
Ничто тут не имеет ценность.
Москва. Сугробы. Ветер. Хруст.
 

8 марта (2021)

 
Снежный март ни черта мне не нравится;
Заметает сквозь щели балкон;
Воет ветер, молчит телефон,
И звонит только пьяная пятница
В непочиненный мой домофон.
 
 
Сигарета потухла на холоде,
И душа – ни жива ни мертва;
Зажигалка погасла, едва
Искры брызнули, вспыхнули в городе,
Где в подземке весна заперта.
 
 
Я стою у метро привидением.
Впереди – полчаса сквозь метель;
Ни мечта, ни задача, ни цель.
Я плыву, подгоняемый течением,
На до боли знакомую мель.
 
 
Машинально, послушно, безропотно
От платформы до офиса путь
Совершу, вобрав воздуха в грудь:
Целый день – пропади он весь пропадом!
– Я потом не смогу продохнуть.
 
 
С каждым метром, с которым я ближе
До твоей приоткрытой двери,
Кислород жжет меня изнутри
Все сильнее, а я, обездвижен,
Ворошу силой мысли угли.
 
 
Прошлой ночью, приснившись в который раз,
Порвала новый мой календарь.
Может, это не март, а январь?
Может, снова забылся в бессонный час,
Засмотревшись на тусклый фонарь?
 
 
Ты – по обе границы реальности,
С двух сторон ледяного стекла;
Так, куда б меня жизнь ни влекла,
До какой ни дошел бы я крайности,
Отыскать меня ты бы смогла.
 

Москва – Ростов (2021)

 
Осталась позади Лихая;
Ростов все ближе. Вдоль путей
Рычит, о солнце вспоминая,
Простор заснеженных степей.
 
 
Дрожит вагон; рука неровно
Записывает день в блокнот.
Мы оба с поездом ждём словно
Судьбы неясный поворот.
 
 
Петляют рельсы, речи, взгляды,
Туман густеет за окном,
Просачиваясь сквозь ограды,
Сомкнув ряды над полотном.
 
 
Я думал о тебе бессонно;
Один случайный пассажир —
В ночном дыхании салона
Простой мечтатель-дебошир.
 
 
Оставив мысли по дороге
На станциях без фонарей,
Я еду равноодинокий
Средь поездов и средь людей.
 
 
Но всё-таки пройдут недели,
И я вернусь – в Москву, к тебе,
Тараня поездом метели
В краю заснеженных степей.
 

На Дмитровской (2024)

 
Сквозь дымку серого рассвета
Москвы нащупывая пульс,
В зиме найти оазис лета
С улыбкой глупой тороплюсь.
 
 
Не различая светофоров
Красно-зеленые огни,
Бегу под брань и рев моторов,
Всех пешеходов впереди.
 
 
Через сугробы, слякоть, лужи,
За ночь покрывшиеся льдом,
Переступаю неуклюже
И замечаю, как вальтом
 
 
Лежат по блеклым отраженьям
В неровных кратерах земли
То ли чужие сновиденья,
То ли родные фонари.
 
 
Как сумасшедший и нездешний,
Вонзаюсь в вестибюль метро;
Всегда турист, всегда приезжий,
Всегда – как все и как никто.
 
 
Опять подземка и тоннели,
Грохочущие поезда,
Однообразные недели
И жизни с чистого листа.
 
 
Вагон везет мою надежду
В бесчисленно-последний раз,
А я по-идиотски грежу
О нашей встрече через час.
 
 
…И хоть бы поезд ехал дальше,
Без тормозов, по кольцевой,
Не останавливаясь раньше,
Чем я б переболел тобой!
 
 
Но поезд прибыл, и я вышел.
Стою на Дмитровской, курю;
И где-то столбик ртути выше
Ползет, приветствуя зарю.
 
 
Я ждал тебя – три странных года,
На берегах пяти морей,
Твой образ сохранив, как фото,
На полке памяти своей.
 
 
Я натыкался на твой профиль
Совсем случайно в соцсетях;
Жалел, что не позвал на кофе.
Зачем я думал о тех днях?
 
 
… И забывал тебя на время.
Но стоило сдуть пыль с души —
И я спешу к тебе, лелея
Воздушных замков чертежи.
 
 
И мы пришли, и говорили,
И я смотрел в твои глаза,
Пока слова по ветру плыли,
Как облачные паруса.
 
 
Ты так красива, что Искусство
В тебе завистливо найдёт
Недостающие ей чувства,
Палитры, сочетанья нот.
 
 
Но кофе выпит. Ты уходишь.
Мне больше не придется ждать.
Ты мне напишешь, что не хочешь;
Не видишь смысла продолжать.
 
 
Сквозь дымку серого рассвета
Москвы нащупывая пульс,
Я отыскал оазис лета —
Мой Остров Санникова пусть!
 
 
Минуя звезды семафоров
И одиноких маяков,
Рвусь севернее ледоколов,
Полярников и моряков.
 
 
Быть может, я найду однажды
Среди арктических широт,
В снегах твой силуэт бумажный,
Покрытый картами из нот.
 

Слова и страницы

Я не Булгаков (2015)

 
Ты говоришь, я не Булгаков,
И Оскар Уайльд в твоих руках
Не знает тех воздушных замков,
Остов которых на костях
 
 
И пыли от воображенья
Воздвигнут мной – и мной сожжен;
Я рву листы в остервененье:
Булгаков мной не превзойден!
 
 
И в небо тысячи проклятий
Романов, повестей, стихов
Взмывают! Тщетный я искатель
Тебя бы впечатливших слов.
 
 
Я не Булгаков. Что ж, быть может,
Судьба мне даст иную роль.
Но как же это душу гложет
И как на рану сыпет соль,
 
 
Что не сыскать во мне сокровищ,
Тебя пленяющих в других,
Хотя булгаковских чудовищ
Во мне не меньше уж, чем в них.
 

Прозрение (2016)

 
Бывают редкие минуты,
Когда ты, чувством поражен,
Доискиваешься до сути
Природы таинств, но ножом
 
 
Пронзает странное бессилье
Попыток выразить в словах
Цепочку образов и мыслей
Разгаданного естества.
 
 
И ты сидишь, бездумно глядя
В окно на ель, на облака,
На здания наукограда
И на снежинку у виска
 
 
Тебя реального – в том мире,
Который за окном, в зиме,
Где легкие вдыхают шире
Чистейший воздух на земле.
 
 
Ты вспоминаешь Льва Толстого
И ясно ощущаешь вдруг,
Как гений проникает снова
В перерождающийся дух.
 
 
Ночь Левина на сенокосе
И над Болконским небеса
Обдали холодом до кости,
Прозрением затмив глаза.
 
 
Уходит тонкая секунда,
Просачиваясь в сеть времен,
И мысль оформилась как будто,
Слова пришли.
Пиши
О всем!
 
 
Не вспомнишь редкие мгновенья
Раскрытия вселенских тайн:
Их забирает вдохновенье.
Прощай.
 

Почерк (2016)

 
Я хотел бы парить между строчками
Своих собственных произведений,
Чтоб слова мои капали точками
Черной краски тебе на колени.
 
 
Я же знаю, что ты прочитаешь,
Не поверив, что писано мною;
Кем-то мрачным, кого ты не знаешь,
Кем-то светлым, кто не был с тобою.
 
 
Ты увидишь неровные буквы
И припомнишь неровный мой почерк.
Неужели до этой минуты
Я души своей прятал кусочек?
 
 
Разожги же свой факел поярче,
Чтоб воскрес я средь точек и строчек.
Ничего каждый символ не значит —
Жизнь читается только сквозь почерк.
 

Роман (2017)

 
Еще один роман дочитан.
Теперь на полке потесней;
На сколько же мой шкаф рассчитан
Измазанных листов и дней?
 
 
Я запираю дверь балкона
И разделяю мир на два:
Тут – нет тебя и тут – свобода,
А там есть ты и там – слова.
 
 
Ты спросишь: что же со стихами?
Слова есть в том, что я пишу…
Не путай знаки с голосами;
Слова суть речь, а я молчу.
 
 
В моей Вселенной нет сюжета,
Нет персонажей, нет идей;
Я микрокосм дурного лета,
Миг целой вечности огней.
 
 
И я уже не существую;
Известно, естество хранит
Пространства-времени прямую —
Вам это Фауст подтвердит.
 
 
Но как искра, я след оставил
Ожогом на твоей душе:
Роман без слов, страниц и правил,
До дыр зачитанных клише.
 
 
Все, что есть я, всю уникальность,
Весь подведенный мной итог,
Воображенье и реальность
Я дал тебе, пусть там ничто.
 
 
Пустое место – точкой даже
Я свой роман не разорву.
Когда прочтешь, поставь все там же,
В забитом книгами шкафу.
 

Абсурдный мир (2019)

 
Абсурдный мир, сквозной и преходящий,
Так ненадежен он – ни в памяти моей,
Ни в очертаниях знакомых мне людей,
Ни на бумаге, на ветру дрожащей,
Ни в лужах возле негорящих фонарей,
 
 
Ни в сообщениях, прочитанных не мною,
Тобой написанных совсем не для меня.
Трамвай за окнами плыл, рельсами гремя
И скрежеща неловко ржавчиной порою,
Стыдясь абсурдной тишины и в ней – себя.
 
 
А я – такой же. Что я, как не звук трамвая,
Не этот скрежет или проржавелый рельс?
Забытый кем-то под сиденьем пыльный кейс,
Который выкинут в депо, не открывая?
Зачем мне ты? Не за тобою ли я здесь?
 
 
Кто я такой? И почему мне стало важно,
Что ты напишешь мне? Зачем весь этот труд?
Куда меня твои ответы приведут?
И даже если промолчишь, то мне не страшно:
Я без движения останусь где-то тут.
 
 
Да что движение? Трамвай стучит, а толку?
Гнилее ржавчина, пронзительнее скрип;
Кондуктор спился, огрубел, обрюзг, охрип
И носит больше на размер теперь футболку,
А из трамвайного окна – все тот же вид.
 
 
Абсурден мир – и ты абсурдна, но я все же
Стремлюсь понять тебя, как будто бы я сам
Не растекаюсь по холодным полюсам
Теплом экватора под опаленной кожей
И к белым айсбергам, и к черным парусам.
 

46 (2019)

 
Проводив затуманенным взглядом
Быстро скрывшийся твой силуэт,
Я тебя еще чувствую рядом,
Но теряю во времени след.
 
 
Пропитались отчаяньем стены,
Поднимается дым к потолку;
Я пытаюсь представить мир, где мы
Будем ближе, но я не могу.
 
 
Твоя жизнь необычна, но все же
Не готова принять мою тень.
Холодком пробежавшись по коже,
Твоя ночь превращается в день.
 
 
Просыпаешься солнечным утром,
Не запомнив тот сумрачный сон,
Где с тобой повстречались мы будто —
Не кошмарным ли выдался он?
 
 
Сколько дней ты с тех пор пролистала
И поверх нашей сколько страниц
В ежедневнике ты исписала
Именами мелькающих лиц?
 
 
Ты ушла в недоступное завтра,
А я где-то вчера с табаком,
Тошнотой утомленного Сартра
И огнями за мутным стеклом.
 

100 (2019)

 
Я ищу в твоих словах
Ненаписанные буквы;
Солнце спряталось в дождях,
Осень намочила куклы.
Манекены из витрин
Смотрят на меня сквозь пальцы:
Я опять иду один,
Не найдя предлог остаться.
 
 
Позвони – и я вдохну
Смех, сентябрь и запах кофе;
Свет расплылся по стеклу,
Как неоновое море, —
Это где-то надо мной
Краской на клавиатуре.
Я иду – немой герой
Скомканной карикатуры.
 

Дыхание (2020)

 
Это небо знает тысячи историй;
Каждый вдох и каждый выдох – как архив
Целых жизней без логинов и паролей,
И мы дышим, доступ к душам всем открыв.
 
 
Никаких секретов – ни от звезд бесстрастных,
Ни от вечно молчаливой пустоты.
Над дыханием не будут люди властны,
Хоть мое и останавливаешь ты.
 
 
Облака из слов возносятся туманом —
Теплым паром к эфемерной мерзлоте.
Космос эхом притаился за диваном
И пробелом в ненаписанном посте.
 
 
Я не знаю, почему твои рассказы
Перед тем, как раствориться в синеве,
Путь по солнечным лучам нашли не сразу,
А в моей вдруг задержались голове.
 
 
Но и я им – не досадная помеха,
И плывут они спокойно к небесам;
По квартире пробежавшись легким эхо,
Вторил космос чьим-то звонким голосам.
 
 
Может, мы с тобой один из них узнаем,
Может даже, угадаем и второй
До того, как солнце скроется за краем
Горизонта – и ночь встанет над землей.
 

Точка в незаконченной строке (2020)

 
Поставив точку в незаконченной строке,
Ты исчезаешь со страниц раскрытой книги,
Стирая ветром описания-улики;
Крошится грифель в опустившейся руке.
 
 
Я сотворил твой образ так правдоподобно,
Что он уходит, как ушла когда-то ты.
Стихи не могут передать твои черты,
И воскресить их память тоже не способна.
 
 
Лежит на полке неудавшийся роман;
Я обещал себе к нему вернуться снова,
Но не сдержать мне, видно, собственного слова.
Кто без тебя я? Беллетрист и графоман!
 
 
Ты ускользнула в середине предложенья.
Повествования оборванная нить
Бессильна действия героев объяснить,
И никого не интригует продолженье.
 

Слова (2021)

 
Слова и дух, свобода мысли,
Ирония за сеткой строк…
Но смех угас, и шутки скисли;
Ты просишь, чтобы я замолк.
 
 
Беспечно отвернувшись, вышла
Куда-то за поля страниц,
А я кричу, себя не слыша,
Из окон запертых больниц.
 
 
Моя свобода – гордость, глупость;
Ирония – сарказм и желчь;
Мой дух борьбы – всего лишь грубость;
Словами хочешь пренебречь…
 
 
И сколько бы ни рвал я глотку,
О чем бы ни решил писать,
Слова не вымостят дорогу
Ни в твое сердце, ни в кровать.
 

906 (2022)

 
Бессонно, не двигаясь, тупо уставившись
В белый экран на застывший курсор,
Я прекратил вечный внутренний спор;
Чувства, которые жали на клавиши,
Пылью легли на тачпад, и с тех пор
 
 
Свободнее дышится, но безнадежнее.
Нечего больше тебе доказать,
Некому, кроме себя, описать:
Льются слова из пустого в порожнее
Звуком, которым тебя не достать.
 
 
Закупорен сумрак стерильными рифмами;
Их пресный туман снова сны заволок.
Слипаются мысли в тяжелый комок;
С тобой мир был полон мечтами и мифами,
Теперь я смотрю на пустой потолок.
 
 
Вся сила движения – за занавесками,
Там все нереальное, там где-то – ты,
Стихами покрытые наспех листы,
Линии жизни с счастья отрезками,
Еще не сожженные мною мосты.
 

Художникам и музыкантам

Раны (2016)

 
Под хлопьями снега,
Под небом туманным
В судьбе человека
Вскрываются раны.
Надежды приходят
Позднее, чем нужно,
И совесть хоронит
Мечты простодушно.
Любовь неразумна;
Любовь одинока.
Отдашься бездумно —
Пропала дорога
Назад, к повороту,
Который ты сделал.
Бросаешься в воду,
А падаешь в пепел.
Стремительно истина
Прочь ускользает.
Ты смотришь, как кисти на
Холст налезают,
Как жирно следы
Остаются на белом —
Так точно и ты
Между снегом и небом
Пятном остаешься,
Картину марая,
И дальше плетешься
На поиски рая.
Под хлопьями снега,
Под небом туманным
Судьбы человека
Невидимы раны.
 

Ферзь и пешка (2018)

 
Ты пришла в мою жизнь, хоть туда и не метила.
Словно пешка – стою на пути у ферзя;
Не шагни я вперед, ты бы вряд ли заметила,
Но – увы! – поворачивать пешкам нельзя.
 
 
Незначителен шанс повстречать королеву,
Даже если известны пределы доски;
Наш гроссмейстер нанес черно-белому древу
Театральной палитры цветные мазки.
 
 
Бесполезно ходить; я молю о пощаде —
Просто пешка, досрочно узнавшая мат.
Но какую-то пешку ферзю чего ради
Оставлять в поле боя? Военный примат
И приказ короля не позволят нам дальше
Без оглядки на время поддерживать пат;
Но сраженный, в коробке – я буду без фальши
Роковой нашей встрече по-прежнему рад.
 

Океан (2018)

 
Морские волны рвутся в уши
Восславить таинства глубин,
И заколдованные души
Поют в ракушках вечный гимн,
Пока мы наступаем в лужи —
Бежим из Атлантиды в Рим.
 
 
Соборов каменные своды
И алтари в стенах капелл
Отчаянно, сквозь боль возводим,
Жнем хлеб на черноземе тел
И проливаем кровь свободы —
Того ли океан хотел?
 
 
За тем ли синева простора
Открылась разуму людей,
Чтоб наша мысль в плену затвора
Молилась контурам теней
И вдохновение авроры
Меняла на игру огней?
 
 
Сидим, как в притче о пещере,
В то время как гремит прибой
И тщетно обивает двери
Могущественною волной.
Наш Рим – ковчег, а мы в нем – звери,
Но ни один из нас не Ной.
 
 
Лазурь небес – гладь океана,
Морская пена – облака.
За горизонтом вглубь тумана
Пройти – увидишь двойника.
У Демиурга – два кармана,
И в каждый тянется рука.
 
 
Вздымаются крутые гребни,
Врезаясь в горные хребты.
Атланты увлекались греблей,
А римляне несут зонты
На проповеди и молебны
Во имя ложной красоты.
 
 
Но ты, как раньше Айвазовский,
Смогла рисунком передать
Стихии ласково-бесовской
Всю необузданность и стать;
И, как земля, лист, прежде плоский,
Вдруг форму начал изменять.
 
 
Что если мир наш – тоже краска
На плоском белом полотне?
А звездный космос – просто маска,
Чехол, обои на стене?
Засунут в тубус мир-раскраска,
А мы надумали себе…
 
 
Твоя картина вдохновила
Меня на тысячи картин.
Твоею кистью Атлантида
Воскресла нынче из руин;
Так возрождает Нереида
Сожженный варварами Рим.
 

Глаголом жечь сердца (2019)

 
Хотел глаголом жечь сердца,
Хотел целить и ранить словом,
Карать служителей тельца
Не по-христиански золотого;
 
 
Мечтал народы вдохновлять
И за собой вести на подвиг;
Мечтал, чтоб речь могла стрелять
Ружьем или колоть, как кортик!
 
 
Мечтал, как голосом сверну
Глухие к человеку горы,
Как звуком подниму волну
И океан лишу опоры…
 
 
Но силы есть помимо слов;
Я говорил тебе так много,
А ты оставила любовь
В пыли валяться у порога.
 
 
Вся мощь ораторских искусств
Разбилась робко и неслышно
О дверь без образов и чувств;
Глаголом сердце сжечь не вышло.
 
 
Зато молчаньем удалось
Тебе создать моря и горы
И повернуть земную ось
Без архимедовой опоры.
 

Сыграй мне что-нибудь (2019)

 
Сыграй мне что-нибудь когда-нибудь случайно,
Когда я буду бесконечно одинок;
Когда я буду сыпать кофе ложкой чайной,
В который раз взведя неспущенный курок.
 
 
Наполни музыкой бесстрастное пространство,
Когда я выключу в прихожей тусклый свет;
Когда внутри меня иссякшее христианство
Не сможет спрятать в шкаф тяжелый пистолет.
 
 
Сыграй мне что-нибудь, когда застынут звуки
Во льду внезапно наступившей тишины;
Когда я больше не возьму тебя за руки,
Сыграй мне что-нибудь, что знаешь только ты.
 

Город-призрак (2020)

 
Пожелтели деревья за окнами.
Сколько раз видел осень уже
Вечный город из папье-маше;
Сколько лет я руками неловкими
Склеивал хрупкий макет в гараже?
 
 
Покрываются здания инеем,
Промерзает фундамент, но я
Не замечу угроз октября,
Если небо останется синее
И в руке моей будет твоя.
 
 
Разлетаются, ветром гонимые,
Стаи мыслей и рваных страниц.
Белый город без душ и без лиц
Запускает в дома нелюдимые
Зимовать воробьев и синиц.
 
 
Подожду тебя: выстрою станцию,
Спроектирую автовокзал…
Я эскизы давно набросал;
Каждый раз, как желтела акация,
Город-призрак во мне оживал.
 

Черный (2020)

 
Что я в глазах, не ко мне обращенных?
Что я в глазах незнакомых, твоих?
Тени прохожих, прочитанный стих,
Триптих Малевича – тягостно-черный,
Душный нокаут искусством под дых?
 
 
Что я в глазах, зачарованных кем-то
Вне виртуальных пространств и сетей?
Гарь догоревших церковных свечей,
Едко дымящаяся сигарета
В облаке слов и ненужных вещей?
 
 
Что я в глазах за экраном смартфона,
Что я в смеющемся взгляде твоем?
К новому миру оконный проем,
Лужа, где ты отразилась иконой
С образом девы Марии вдвоем?
 
 
Что я в глазах, озаряемых светом?
Что я в глазах, не привыкших к тому,
Как фонари абсорбируют тьму,
Каждый – стальным абажуром-конвертом,
Посланным тварям, как я, поутру?
 
 
Кто я в глазах, не ко мне обращенных?
Кто я в глазах незнакомых, твоих?
Сколько мечтать мне осталось о них?
Сколько осталось мне смысла лишенных
Дней и бессонных кошмаров ночных?
 

Демон (2021)

 
Окно зашторено неплотно;
Холодный, нелюдимый свет
Ложится тенью на паркет.
Смотрю на Врубеля полотна,
Как демон – на автопортрет.
 
 
Февраль тосклив и неприятен —
Налейте ж кто-нибудь ему!
И объясните, почему
На небе столько белых пятен
К четырнадцатому числу.
 
 
Ведь снег весь выпал за неделю,
И облака истощены.
Сквозь тернии их нищеты
Весна должна прийти на землю;
Ad astra – к людям – просто жди!
 
 
Печальный демон, дух изгнанья,
Глядел с горы на звездопад,
Но, обожженный, не был рад
Ни ночи, ни ее молчанью;
Лишь Врубель был ему как брат.
 

Неуловимая

Смотреть (2018)

 
Смотреть – упорно, не моргая,
Пронзая чувствами насквозь
И зыбкую земную ось
Сознанием не ощущая;
 
 
Смотреть – искать противоречья
И слишком резкие углы,
Царапая концом иглы
Пластинку молчаливой встречи.
 
 
Смотреть – украдкой, восхищенно,
С надеждой, с вязкою тоской,
Желая закричать «постой!»
И тут же признавая – тщетно.
 
 
Смотреть – запечатлеть твой облик,
Улыбку – вызванную кем?
Смотреть – оставшись насовсем
Застрявшими костями в горле.
 
 
Смотреть – упорно, не моргнуть,
И ждать, что – может быть – понятно;
Но взглядами – опять невнятно,
Касаньем – брезгуешь, и суть
Плывет, как нефтяные пятна,
Затягивая пленкой грудь.
 

Once the Moon Is Blue (2018)

 
Once the moon is blue,
Will we walk along
That old avenue
We have always known?
That old avenue
I’d elude in fear:
Once the moon was blue,
You would not appear.
 
 
Once the moon is blue,
Will we travel there?
Could a dream come true
Out of one’s despair?
May I stay with you
Waiting for the night
When the moon goes blue
Like I am tonight?
 
 
Once the moon is blue,
Will you take my heart?
Will you guide it through
Secrets of your art?
But I feel some chill
In the ambience, too;
Would I love you still
Once the moon was blue?
 

5 (2018)

 
I’ve roamed a lot among the worlds of inspiration
Which float beneath the skies of weightlessness and dreams;
Yet, none would fill my heart with buoyancy of action
Or help my thoughts disperse amid its vivid streams.
 
 
Then I encountered you behind that fragile setting,
Awaiting marvels in the realm of ice and stone;
And every time I saw you, I kept on forgetting
The galaxies I had created on my own.
 
 
There’s no asylum left where things would not have altered,
The walls of which would cater for my doubts;
The visions I would flee to, all have faltered
And rid themselves of smoothing, calming sounds.
 
 
The symphonies of storm that tug my heartstrings
Are mixed with joyful lyrics of your smiles;
I sometimes wonder who, if not the Art, sings
Those hymns to you and draws your unintended wiles.
 
 
Praise female sorcery for making men stay earthly
And bear in mind the origins of their adventure’s path;
With you I’m sure that ghosts are never worthy
Of sacrificing neither soul nor breath.
 
 
So, if you read these lines of aspiration
Towards fighting for your tantalizing gift,
Just be aware that you’re the inspiration
Beneath the weightlessness where my mind’s now adrift.
 

Замри (2019)

 
Появись и замри на минуту,
Дай всмотреться в глаза и черты.
Я когда-нибудь точно забуду
Мимолетность твоей красоты,
 
 
Но позволь задержать ненадолго
В переполненной памяти дней
Этот образ, который я только
Провожал до знакомых дверей
 
 
Незаметно-внимательным взглядом;
Нам всегда было не по пути.
Мы едва ли окажемся рядом,
Как земную ты ось ни крути.
 
 
Из твоих фотографий и сториз
Светит теплый, но чуждый мне мир;
На их фоне живет мегаполис,
Наполняя шумами эфир.
 
 
Что мое почерневшее море
Вдоль скалистых, крутых берегов?
В штормовом одиноком просторе
Нет знакомых тебе голосов.
 
 
Ты – в хорошей удобной машине
Гонишь по городскому шоссе.
Я – черчу на размоченной глине
Знаки космоса – мыслей эссе.
 
 
Появись и замри в звездной выси,
Дай себя срисовать в мой альбом,
Чтоб добавить в мою игру в бисер
Иероглиф мгновенья потом.
 
 
Я вернусь скоро в стены обители,
Морем выточенной между скал,
Чтоб друг друга мы больше не видели
И я взоров твоих не искал.
 

Неуловимая (2019)

 
Это точно, что неуловимая —
Светлый призрак
На периферии взора.
На лету коснись, вдохнови меня;
Я был близок —
На расстоянии вора.
 
 
Сколько видел твоих фотографий я,
Сколько было
Расплывчатых мнений —
Не проходит твоя биография
Сквозь горнило
Чужих наблюдений.
 
 
Не спеши исчезать,
Задержись на чуть-чуть
В поле зрения,
Дай восхититься,
Спохватиться,
«Привет» неуклюжий ввернуть
И в счастливом смятении
Скрыться.
 

Привет (2019)

 
Я не сказал тебе «привет»,
Когда ты мимо проходила,
И, молчаливый, как могила,
Не посмотрел тебе вослед.
 
 
Не потому, что незнакомы,
А потому, что не готов
Собрать в себе остатки слов,
Найти последние обоймы.
 
 
Звук речи – выстрел, и назад
Не возвратить сгоревший порох.
Так пусть стихи мои, как шорох,
Осечками к тебе скользят.
 
 
…И листьев нежных фортепиано
Сыграет вальс под ветра дрожь,
Расскажет мне, чем ты живешь
И кем и – поздно или рано —
Куда ты все-таки идешь.
 

52 (2019)

 
Напомни мне однажды, при случайной встрече
О том, что есть еще на свете волшебство,
Что у него твое прекрасное лицо
И что я буду им когда-нибудь замечен.
 
 
Напомни мне поверить снова в чудеса,
Стань Рождеством в моем устало-грустном взгляде,
Чтоб в окружающем нас бледном маскараде
Нашли естественный огонь мои глаза.
 
 
Напомни мне о том, что звезды – преходящи
И наша вечность – их необозримый миг,
Неуловимый нами, но животворящий;
Напомни обо всем, чего я не постиг.
 

Незнакомы (2019)

 
Мы с тобой незнакомы, и все же
Я тебя вспоминаю всегда,
Как проснется на облачном ложе
Безразличная к людям звезда.
 
 
Очарованный видом на город,
Снова выйду в предутренний час
На балкон, невзирая на холод,
И подумаю снова о нас.
 
 
Параллельные линии судеб
Могут встретиться у полюсов;
Я гадаю на кофе, что будет,
Но он вновь не оставил следов.
 
 
Чтоб упали берлинские стены,
Души яростно бились о них;
Не рассеянно ж ждать перемены
В слабом ветре, пока он не стих?!
 
 
Так во мне поднимается буря,
И решимость берет телефон…
И навязчивой мошкой кладу я
Свою жизнь на горячий плафон.
 
 
Обожгусь и спикирую на пол,
Задохнусь безнадежно в пыли!
По окну дождь осенний закапал,
В лужах мысли и дни поплыли.
 
 
Возвращаюсь на хмурую кухню,
Продолжая мечтать о тебе,
Признавая, что это – впустую,
Всем, кто спросит, да лишь не себе.
 

Path of Light (2019)

 
The path of light beyond my reach,
How shall I find what I beseech?
What can retrieve my soul from dark
Thoughts and contempt, to which I hark?
 
 
The path of light, a bridge above
Oceans of malice that engulf
My heart with waves of rage and spleen;
Guide me to dreams I have not seen.
 
 
The shining route to the divine,
Your cold sends shivers down my spine.
What merits must a man possess
To be adorned with your caress?
 
 
Amid the emptiness so grim
I yield my senses to redeem.
Attachments are to be dispatched
For liberation of the wretched,
And thus renouncing my plight,
I might embrace the path of light.
 

Мгновенье (2020)

 
Ты нравилась мне лишь мгновенье —
Секунда против долгих лет
Духовных поисков, движенья
На вечно одинокий свет.
 
 
Обняв тебя, мне стало легче
Проститься с образом того,
Кто ищет груз себе на плечи
И не находит никого.
 
 
В твоей улыбке мне открылась
Свобода быть самим собой;
Вдохнув дождливой ночи сырость,
Я понял, что обрел покой.
 
 
Ты – лучшее воспоминанье
В моей задумчивой душе;
Твое мерцающее пламя,
Однако, не пленит уже.
 
 
Твоих ладоней жар оставит
На сердце обожженном след.
Но пустота его исправит
И жизнь мою опять направит
Туда, где ничего и нет.
 

Северная ночь

Не встану с постели (2016)

 
Я сегодня не встану с постели.
Не хочу выходить из забвенья.
Мир апатии, неги и лени
Не приемлет амбиций и рвенья.
Он не просит меня торопиться,
Не вселяет мне в душу тревоги,
Так что я предпочту насладиться
Этим раем вне всякой дороги.
 
 
Я с постели сегодня не встану.
Не хочу видеть буквы и лица,
От которых я раньше устану,
Чем успею спросонья взбодриться.
Не хочу вновь бродить одиноко
В плотном воздухе низких желаний.
Новый день подождет у порога
Вместе с новым мешком испытаний.
 
 
Не спущу даже ноги с кровати,
Чтоб не встать как-то неосторожно.
И глаза не раскрою я, кстати:
Все я видел и все так ничтожно
По сравненью с текучими снами,
Чьей абсурдности я властелин.
Но и там скучно мне временами,
Потому что и там я один!
 
 
Не засну – пролежу без движенья!
Я исчез – не ищите меня
Ни в реальности, ни в сновиденьях;
Я в себе, в своем внутреннем я!
Черепахой я спрятался в панцирь,
Где сгнию через тысячу лет,
Избегая судьбы кульминаций
И отчаянно кутаясь в плед.
 

12 (2016)

 
Мой крик заглох в потоке снега,
Стремительно ревущем вниз,
А вверх летит дух человека…
Скользил заснеженный карниз,
 
 
И, задержав дыханье, стоя
Над пропастью, не думал я,
Что случая слепая воля
В ту пропасть все ж толкнет меня.
 
 
Зато теперь какие виды,
Пока восходишь к небесам:
Как светом города залиты,
Как мрак растекся по лесам…
 

Тысяча первая ночь (2017)

 
Эта ночь, как и тысячи прежних,
Не останется светом во мне.
Не достанется контуров нежных
Резким теням на грубой стене.
 
 
Одиноким и мрачным портретом
Над кроватью витает душа,
А тем временем сном дышит тело —
Шепот губ: «Как же ты хороша!»
 
 
Но лучи пробивают, как гвозди,
Двух реальностей хлипкую грань.
Сгреб свои изнуренные кости,
К ним приладил измятую ткань,
 
 
Отутюжил следы червоточин,
Тесный скальп натянул набекрень
И пошел в ожидании ночи
Проживать ненавистный мне день.
 

Новогодняя ночь (2017)

 
Расставлены над «ё» все точки,
Закрыты двери на замки;
Изорванные на кусочки
Я бросил в пламя дневники.
 
 
Нет больше к прошлому дороги:
Ее декабрьская метель
Похоронила в белом смоге
Уже как несколько недель.
 
 
Последнее окно заделал.
Дождусь, пока сгорят листы;
Огню подвергнутое тело —
Фольклорный символ чистоты.
 
 
Помою пол, сотру все пятна,
Оставшиеся с той поры,
Когда я весело и жадно
Вдыхал любовные пары.
 
 
Затем уйду по дымоходу
До неба звездного – и вот,
Пройдя трубу, огонь и воду,
Я смело встречу Новый год.
 
 
Что в нем? Почем знать! Может, то же:
Дорога, дом, мечты, камин,
В котором будет уничтожен
Души протяжный серпантин;
 
 
А может, что-то уцелеет,
Устроится, найдет покой.
Я слышал, человек целее,
Пока он не живет войной.
 
 
Тогда пусть с нами мир прибудет —
Внутри, снаружи и вокруг;
Тогда и наших не убудет,
А там наступит счастье вдруг?..
 

Сон (2018)

 
Так рано ночь легла на город,
Что я проснуться не успел.
Под одеяло гонит холод
И ловко направляет мел
По контурам уснувших тел.
 
 
Во сне мне не приснится образ,
Которым грезил наяву;
Ты, безусловно, к счастью компас,
Но, видимо, не к моему,
Раз ты не разгоняешь тьму.
 
 
Надежды снег ложится сверху
Земных раздумий надо мной.
Снежинки тают под землей,
Мешая прикоснуться к свету
И наполняя дух водой.
 

2 (2019)

 
Плыву без карт, без астролябий,
Без намагниченной иглы
По острию полярной мглы
Сквозь трещины на водной глади.
Навстречу – айсберги из слов
И чувств мне чуждых, недоступных —
Тропических и сухопутных
Оледеневших островов.
 
 
Ищу следы тепла и солнца,
Боясь высот, а не глубин:
Когда ты странствуешь один,
Сложнее путь наверх дается.
Риск не долезть, сорваться вниз
По водопадам и обрывам
Мешает встретиться с Шекспиром,
Смеющимся из-за кулис.
 
 
Покину борт, едва узнаю
Маневров прошлого рельеф
И рассеченных волн напев,
Затертый корабельной сталью.
Собрав арктическую соль
С замерзших идолов и духов,
Наполню легкие и глухо
Ударюсь в вертикальный кроль.
 

Койот (2021)

 
Удивление. Недоумение.
Почему? Как я мог? Зачем?
Снова лодку уносит течение,
Рыбака оставляя ни с чем.
 
 
Озарение. Ясность мышления:
Да ведь я же все знал наперед!
Ты возникла по ходу движения,
Как опасно-крутой поворот.
 
 
Вдох и выдох. Покой. Утомление
От напрасной погони ко дну;
Водопадное сердцебиение
Резонансно встречает волну.
 
 
Может, будет еще потепление,
Но когда-нибудь лето пройдет.
На луну моего вдохновения
Скучно воет голодный койот.
 

Кончится лето (2021)

 
Поставь на паузу мечты,
Прерви полет воображенья.
Отдайся силе притяженья
И в сердце, падая, прочти
Бессонное изнеможенье,
Тебя терзавшее в ночи.
 
 
Кого ты называл любовью,
Чей образ видел в облаках,
Искал улыбку в зеркалах,
Кем болен был – та не тобою
Была больна; ты в дураках!
 
 
Забудь нелепую игру —
В ней выигрыша осталось мало.
Твоя фантазия сломала
Внутри еще одну струну;
Кого желал ты, не желала
Смотреть на скучную луну.
 
 
Закончатся пятьсот дней лета,
Сто дней зимы пройдут быстрей,
А там уже не будет дней —
Всего лишь вечер – без секретов
Обманчивой игры теней.
 

Дым Отечества

Мятежный дух (2016)

 
В мутной, далекой и неизведанной
Бездне истории бродит мой дух,
Где-то по тропам и трупам растерянно,
К голосу нового времени глух.
 
 
Где-то идет в офицерских погонах,
С белой повязкой, с наганом руке,
С кровью, застывшей на старых шевронах,
Вниз по дороге, ведущей к реке.
 
 
Там, за мостом, в камышах пулеметы —
Ждет перемен, обнажая клыки,
Новое время, и новые роты
Старых, сближаясь, берут на штыки.
 
 
Дух мой мятежный! Кругом свищут пули;
Может, пора возвращаться домой?
Лучшие годы еще не минули:
Лучшее – в будущем нашем с тобой.
 
 
Белая лента назло не темнеет
Времени новому – дескать, смотри:
Истинно белое не покраснеет,
Сколько металлом его ты не три.
 
 
Где ты, мой дух? Все бежишь нашей встречи?
Ищешь спасения в мрачном былом?
Думаешь, если погаснут все свечи,
Жизнь не отыщет тебя с фонарем?
 
 
Слушай, романтик бесплодный и глупый,
Шашкой зарубленный там, у моста;
Новое время – судья самый лютый:
Белому – с белого строить листа.
 

В наряде (2018)

 
Наряд прохладной летней ночью.
С дневальным смотрим на зарю;
Там, вдалеке, летит на почту
Письмо солдатское во всю.
 
 
Подпрыгивая на ухабах,
Пыхтит армейский грузовик.
Солдаты мирно спят в казармах,
Дневальный головой поник.
 
 
Нескоро ждать ответ любимой;
Дневальный мается без сна.
Ты так мне и не стала милой —
И я не написал письма.
 
 
Стою в наряде летней ночью,
Встречаю раннюю зарю.
Забыть тебя не сложно, впрочем,
На полевых или в строю.
 
 
После отбоя вспоминаю,
Но ненадолго – я теперь
Довольно быстро засыпаю,
Считая месяцы потерь.
 
 
В наряде, жаль, минуты длинны —
Стирают с сердца красный штамп.
Дневальный письма шлет любимой,
Пока горит мой главпочтамт.
 

Кораблик (2018)

 
По морю маленький кораблик,
Не торопясь, свободно плыл,
И бодро воду рассекали
Его ревущие винты.
 
 
На горизонт ложилось солнце,
Оставленное за кормой;
Он шел по следу миноносца —
Кораблик глупый, молодой.
 
 
Луна – бесстрастный спутник смерти;
Хоронит ночь любой кошмар.
В кровопролитной круговерти
Соленых волн алел пожар.
 
 
Кто без брони, с открытой грудью
Пересекает океан —
Взлетает к небу за секунду
От минных и торпедных ран.
 
 
Идет степенный миноносец;
Ему радар не доложил,
Что по его вине до солнца
Сегодня кто-то не дожил.
 

Господа офицеры (2019)

 
Подступает к ногам холод мертвой земли,
Отбивая у солнца те метры,
Что когда-то поверх нашей чести легли,
Наших слов, господа офицеры!
 
 
Говорили так много и спорили мы
О вопросе, ответ на который
Безразличен в глазах наступившей зимы;
Превратились в золу наши споры.
 
 
«Что же правильно, истинно, что хорошо?» —
Мы не раз подымали взор к небу;
По стаканам вином наше время ушло,
Правда, пили мы не за победу.
 
 
Мы не чокались, не улыбались, когда
Растекалась по лужам осенним
То ли грязная кровь, то ли просто вода;
Мы ложились, уперши колени
 
 
В стены братских могил и овраги в глуши,
Где разыщут нас разве что звери;
Подступает к губам холод мертвой души —
Вот и все, господа офицеры.
 

Чума (2020)

 
Горят заброшенные села;
Не захоронены тела…
Куда дорога привела
Тебя, наследника престола,
Давно спаленного дотла?
 
 
Заходит смерть в деревни смело,
Штурмует стены крепостей
Тараном из гнилых костей —
Тебя она лишь проглядела
И упустила из когтей.
 
 
Наследник, в чем твое наследство?
Чем править будешь ты теперь?
Молчит измученный апрель,
Скорбит земля, и неизвестно,
Кто жизни осквернил купель.
 
 
Неуязвимый для отравы,
Случайный пасынок войны,
Свидетель яростной весны,
Ты прочитал уже все главы
Истлевшей к маю старины.
 
 
Но новой летописи бардом
Ты, неученый менестрель,
Не станешь, и уйдет с закатом
Твоей истории апрель.
Наследник племени людей,
Ты буквы не учил напрасно
И не опишешь, как прекрасна
Была эпоха королей
И как сияло безучастно
Над жизнью солнце наших дней.
 

Авиаудар (2022)

 
Полосами из белого шёлка
На лазурной подкладке небес
Облака растянулись надолго —
Красным заревам наперерез.
 
 
Устремляются вверх самолёты
Разгонять в сотый раз облака;
В синеве, щурясь, ищут пилоты
Ускользающий призрак врага;
 
 
В сотый раз видят те же мишени,
Израсходовав весь арсенал;
Но никто, кроме вражеской тени,
На окопы внизу не упал.
 
 
Кто-то в штабе доложит: «Победа!»;
Эскадрилья вернется в ангар;
Чтобы скрыть от бескрайнего неба
План на завтрашний – крайний – удар.
 

Звездный свет (2022)

 
У подножий панельных высоток
Грязно-белыми флагами дней
Оседают снега из коробок
Умирающих календарей.
 
 
Мне так трудно представить, что прожит
Целый год – словно жизнь позади,
И я больше не чувствую дрожи,
Выбивавшей экспромтом стихи.
 
 
Град поднял в небо облако пыли,
И в раскрывшихся настежь дверях
Крики ужаса эхом застыли,
Как молчание на площадях.
 
 
Погружён в исторический грохот
Побледневший от холода мир;
Захватил человеческий ропот
Все частоты и каждый эфир.
 
 
Стоит выключить уведомления,
Чтоб послушать вернувшихся птиц,
Как их вновь заглушит артиллерия
Где-то возле знакомых границ.
 
 
А Вы помните: год назад, кажется,
Я писал о сугробах, о Вас,
О мальчишке, которому нравится
Волшебство незаконченных фраз?
 
 
Странно: звезды над нами такие же;
Свет их тянется нежно к домам;
Этот свет еще многое выдержит
И расскажет когда-нибудь нам.
 
 
Может, встреченный призмой надежды
И разложенный в ней на цвета,
Озарит он дорогу всем прежде,
Чем покинет людей навсегда.
 

Дым Отечества (2022)

 
Сгорают в солнечных лучах
Обугленные нити жизни.
В туманах северных зачах
Густой и сладкий дым отчизны.
 
 
Из героических эпох
Доносятся раскаты боя;
От эха времени оглох
Гомункул мертвого застоя.
 
 
Удушлив воздух; спертый мрак
В краснокирпичной стеклотаре
Гипнотизирует зевак
На историческом радаре.
 
 
Но Вавилонской башни свет —
Свет маяка для всех народов —
Ведет мир тропами побед
Над каждым из его пороков.
 
 
Ошибкой за ошибкой мы,
Бредя к своим мечтам и грезам,
Выходим из звериной тьмы
Навстречу бесконечным звездам.
 
 
Пускай еще в тенях костров
И тесноте многоэтажек
Шныряют призраки отцов
С охапками пустых бумажек;
 
 
Пусть разгоняют облака,
Дубинками сгущая тучи;
Опустится одна рука —
Взметнет другая. Мир живучий.
 
 
Спираль идей сольется в шпиль;
Подпишут острие: «Свобода».
Уляжется на землю пыль;
Утихнет бурная погода.
 
 
Отечества любимый дым
Взовьется вновь над горизонтом;
Потянет запахом родным —
Надеждой, счастьем, детством, домом.
 
 
И там, за горною грядой,
За тихим лесом, за степями
Останусь – вечно молодой
С моими вечными друзьями.
 

Over the Fence (2022)

 
Can I talk to you in Russian?
Would barbaric sounds make sense
In free air over the fence,
Where the liberty is rushing
To its terrifying defense?
 
 
Can my voice console a spirit
In the sacrilege of peace
Now that every martyr sees
Savageries of my kindred —
Madly vicious, strangely fierce?
 
 
Dare I seek to be one’s solace
In the dark I failed to break?
We are lying wide awake
Listening to the whispering chorus
Prove this silver lining fake.
 
 
What you felt, who could imagine?
What you saw, who shall forgive?
What redemption heals the grief?
Why do winds of fire keep raging
If no torment brings relief?
 
 
Here, behind the iron curtain,
Backstage to the pain and death,
Is allowed no mourning wreath;
Yet are recognized for certain
Coffins shipped in nights by stealth.
 
 
Hope exists to those who linger
On frontiers of humankind;
Hell awaits those who are blind
And the man who pulls a trigger
Looking anxiously behind.
 
 
Tell me if in any language
That my utterance acquires,
My compassion will suffice
To reach through the horrid wreckage
Of atrocities and lies?
 
 
Speak if you still trust in people?
Vague reflections in your tears
Fade away amid the years.
Loss is hard, but life is simple;
Blessed be yours and rid of fears.
 

Leaving Russia (2022)

 
Away —
Until the war is over,
I leave until she knows she lost;
Away —
Until my thoughts recover
Both of the heat and of the frost.
 
 
Away —
I seek to flee my conscience
But there is no hope for escape.
Away —
From unforgiving notions,
From dreams of wearing a cape.
 
 
Away —
I failed myself, my inner hero,
The child that hid beneath my skin.
Away —
From eyes that haunt me in the mirror,
Dead eyes that pierce me like a sting.
 
 
Away —
To search for new beginnings,
I went on travelling in the end.
Away —
To vent my blurry feelings
On sparkling dunes of coastal sand.
 
 
Away —
To tell the world of others
Who painfully condemn the crime;
Away —
To spread the word of brothers
Who wish they could reverse the time.
 
 
Away —
With fugitives of freedom
Whose motherland has been betrayed.
Away —
Until the evil kingdom
Has fallen on its own crusade.
 
 
Away —
To wait for winds of changes
To blow along and call me home.
One day
We’ll meet again, as strangers,
And start from scratch under her dome.
 

Rekindled Fire (2023)

 
Not everything that’s left behind
Remains within the reach of travel;
A voyage may suffice to find
Familiar details but the devil
Is of a stranger, colder kind.
 
 
Abandoned habits may return,
Like whirling snowflakes in December.
I wish rekindled fire could burn
Enough to mourn
But not remember
The stricken spark, the blaze forlorn.
 
 
A blurred and faded silhouette,
A nameless halo in the distance,
Somebody’s nameless reminiscence —
That’s what we turn to in the end,
When feelings have run out of timber,
And light around starts getting dimmer,
And silence all there is to vent.
 

Взросление

Крепись, мой друг (2015)

 
Крепись, мой друг: путем тернистым
Ты хочешь эту жизнь пройти,
И никогда не будет чистым
Пространство неба впереди.
 
 
Гроза утихнет, гром замолкнет,
Дождь перестанет докучать,
Но час спустя твой ангел вздрогнет,
Обжегшись молнией опять.
 
 
Крепись, мой друг: невзгоды будут —
Придется преодолевать!
В беде соратники забудут,
Любимая не станет ждать;
 
 
Ты выдержишь, я знаю точно,
Но не припомнишь им измен,
И зла не сделаешь нарочно —
Простишь предателей взамен.
 
 
Наверное, и вправду слабость —
Подставить щеку под удар.
Жаль, мести вкус тебе – не сладость;
Зато щеки знакомый жар
 
 
Вселяет в дух неудержимый
Гармонию, покой и мир.
Мне не понять никак причины,
Что сделали тебя таким.
 
 
Крепись, мой друг! Противоречий
Ты полон с самых детских лет:
Решится Бог тебе перечить —
Ты не замедлишь дать ответ,
 
 
Завяжешь спор и проиграешь,
Убитый праведным судьей.
Крепись, ведь до конца не знаешь,
Когда сравняешься с землей.
 
 
Крепись, мой друг! Ты встал к барьеру,
Едва на свет раскрыл глаза;
Лицом к горам, спиной к карьеру
И смелой мыслью к небесам.
 

Бессмертье (2016)

 
Стремительней несясь навстречу
Задачам, ждущим впереди,
Надеюсь: вдруг увековечу
Я в канцелярии судьбы
Фамилию, инициалы
И биографии листок?
Несусь за низкой жаждой славы
И за бессмертьем со всех ног.
 
 
Я спотыкаюсь и роняю
Мешок с костями в лужи сна;
Мечты и страсти намокают —
Не всех их высушит весна:
Иные лягут влажным грузом
На дно души, потянут вниз,
Внесут помехи в компас с курсом…
Даст соскользнуть руке карниз.
 
 
Полет свободный. Курс не важен.
Тут либо крылья, либо смерть.
Так много нас срывалось с башен
И мчалось на земную твердь,
Что голос мой сольется с хором —
Совсем не то, что я хотел,
А вечность не услышит соло
Моих уже забытых дел.
 
 
Но все-таки я продолжаю
Искать у вечности приют,
В паденье крылья расправляю,
А компас ищет новый путь.
 

Устали часовые стрелки (2018)

 
Устали часовые стрелки,
И леденеет циферблат.
Уже не дергаются веки;
Дыханьем губы не дрожат;
Молчит, остановившись, сердце,
Прислушиваясь к тишине;
Ноль целых ноль десятых герца
На мониторе и во сне.
 
 
Рука откинута небрежно;
Уже не сдавит ремешок
Запястье с кожей белоснежной…
Забыли положить в мешок
Часы к другим аксессуарам.
Он надевал их каждый раз,
Как смерть, бредя по тротуарам,
Шептала вслед: «Который час?»
 
 
Он отвечал: «Еще не время!» —
И прочь шагал с улыбкой Че,
Поправив тягостное бремя
Всех смертных на своем плече.
Сверялся с верными часами
И хмурился, заметив, как
Они не ускорялись сами,
А плавно замедляли шаг.
 
 
Он разгонял их, упражняясь
В механике, и брал разбег,
От смерти бодро удаляясь
На целый человечий век.
Но починить ход глупых стрелок
Мог лишь создатель-часовщик,
А человек был слишком мелок,
Чтоб тот в его проблемы вник.
 
 
Отчаянно искал он чуда —
В любимой женщине, в родных,
Да все-таки пришла минута…
Нет, не нокаутом под дых,
А мягким шепотом на ухо:
«Скажи, мой друг, который час?»
И смерти он ответил глухо:
«Сегодня ты, сестра, как раз».
 
 
Они ушли. Часы забрали,
Чтоб долг вернуть часовщику:
Тот разберет их на детали,
Кивнет на дверь гробовщику,
Покажет новенькому место
В своей бескрайней мастерской
Понятно-неопределенным жестом —
И вновь забудет род людской.
 

Симпозиум (2018)

 
Разбросанные в зале, словно дети
В песочнице среди бетонных плит,
Мы слушаем людей со всей планеты,
Вопросы задавая на ответы,
Которые никто не сохранит;
 
 
Сидим, чему-то дружно удивляясь,
Хотя должны друг друга удивлять,
Чтоб время поворачивало вспять
И заново увидеть нас пыталось —
Глаза, улыбки, молодую стать.
 
 
Листы мараем тем, чему не верим,
Сюжетом, подходящим чужакам;
Стучат сомненья кровью по вискам
И тянут нас совсем в другие двери,
Где места нет ни скрепам, ни тискам.
 
 
Меня уже достали разговоры!
Уйдем туда, где можно помолчать?
Где вместо крыши – звездные просторы,
Где вместо ламп – оранжевые зори?
Так вскройте же последнюю печать!
 
 
Сорваться, как никто еще не делал,
И устремиться, оставляя след
В истории космического тела;
И там, где остановимся, пусть стела
Воздвигнется, храня наш вечный свет!
 
 
Симпозиум. Звучит серьезно, верно?
И я тону в официозе лиц.
Среда пропахла глупостью и скверной,
Что мы уже привыкли все, наверно,
Бежать от совести движением ресниц.
 
 
С утра до вечера играем в дипломатов,
Хотя, по сути, треплем языком,
Но мир запоминает геростратов
Да звук смертельно бьющих автоматов,
В перезарядку жалящих штыком.
 
 
Чего ж мы ждем? Какой итог желаем?
Зачем от солнца спрятались в толпе?
Мы сами на куски себя кромсаем,
Крестражи ложным людям оставляем,
Мельчаем, словно краски на холсте.
 
 
Я видел настоящего так мало
И в прошлом жил далекою мечтой;
Мечта пришла и мягко подсказала,
Что жизнь есть и за выходом из зала,
Где мы сидим разбросаны судьбой.
 

Мы слишком глубоко копали (2020)

 
Мы слишком глубоко копали,
Мы слишком далеко зашли.
За грунтом скуки и печали
Мы только пустоту нашли.
 
 
Мы разогнали все туманы,
Мы пробурили мир насквозь.
Из нашей незажившей раны
Торчит, как шпиль, земная ось.
 
 
Мы не могли остановиться.
Мы рыли ямы в небесах.
Чужие голоса и лица
Не отражались на весах.
 
 
Нам больше некуда вернуться.
Туннель под кроличьей норой
Когда-то должен был сомкнуться
Бесцельно-полою петлей.
 
 
Мы растворились и воскресли,
И повторили тот же путь,
И повторим еще раз, если
Вольется свежий воздух в грудь.
 

Календарь (2020)

 
Расплываются людьми туманами,
Теплотой общих радостных дней,
И становится все холодней
Календарь рядом с этими датами —
Рядом с числами прежних друзей.
 
 
Лезет осень дождями кислотными
В щели треснувших летом квартир.
Эта жизнь – как прокисший кефир;
Из инстинктов остались лишь рвотные;
Потускнел детства броский ампир.
 
 
Растекаются люди речушками
По долинам житейских забот.
В каждой – омут обид и острот,
Разбавляемый стопками, кружками
И бокалами под Новый год.
 
 
Тает снег по дворам и обочинам;
Вопреки всем надеждам, январь
Обнулить бы не смог календарь.
Если жжет старой болью пощечина —
Значит, щеку другую подставь.
 

Взрослые (2020)

 
Мы же были другими в детстве,
Не похожи на скучных взрослых.
Мне казалось, мы сможем вместе
Дать ответы на все вопросы.
 
 
Независимость, жажда свободы,
Мир запретов за взглядом родителей —
Мы потратили целые годы,
Но важнейшего так не увидели.
 
 
Не заметили, как сами стали
Теми самыми скучными взрослыми,
Как от пьяной свободы устали
И зашили карманы с вопросами.
 
 
Распадается бойкое братство
На ячейки спокойного общества.
Я – последний властитель царства
Подросткового одиночества.
 

Молчание (2020)

 
Меня окутало молчанием взросления.
Твой голос прячется за шумом городов —
Маяк оставленного в прошлом вдохновения,
Мотив наивных по-студенчески стихов.
 
 
Меня окутало молчанием рутины.
Двумерным кажется мне мрачный небосвод,
А звезды стали узелками паутины,
Узор которой неизменен круглый год.
 
 
Меня окутало молчанием прохожего.
На перекрестке – просто новый силуэт,
В нем ничего нет – ни плохого, ни хорошего;
В глазах мелькает электрический просвет.
 
 
Меня окутало молчанием покоя.
Стабильный заработок, чистый кабинет…
Не опадает запорошенная хвоя,
И на снегу не отпечатался мой след.
 

Возвращение (2020)

 
Возвращение – к скомканным мыслям,
К позабытым, затертым словам,
К пыльным чувствам – невидимым крысам,
Одряхлевшим по грязным углам,
Запищавшим по сточным канавам
В кучах сваленных там нечистот;
Просочилась наружу отрава
Испарением илистых вод.
 
 
Плесневеет холст яркой иконы
В затхлой сырости спертой души;
Возвращение – к лику Мадонны,
К скрипу ржавых диванных пружин,
К закоптелым, крошащимся фрескам,
К догоревшим на кухне ночам —
Ко всему, что мне стало так мерзко,
Оказавшись вдруг не по плечам.
 

Новый вдох (2023)

 
Я заглядывал в низкие окна хрущевок
И курил на балконах панельных домов,
Распаковывал пыль гаражей и кладовок
И шел прямо по лужам советских дворов.
 
 
Возвращался под утро и спал на диванах,
Раскладушках, однушках, полях и полу,
В самолетах, вагонах, такси, в разных странах,
И во снах видел ту же беззвездную мглу.
 
 
Сколько кофе сварил, выпил, вылил и пролил,
Сколько пятен нанес на вещах, на душе?
Сколько слов обронил против собственной воли
Сколько взял по своей – сколько предал уже?
 
 
Каждый день вспоминаю от корки до корки,
Кем я был, кем я стал, кем я буду теперь,
И какие вчера мне открылись дороги,
И какая сегодня захлопнется дверь.
 
 
Новый вдох – новый путь с сумкой прежних ошибок;
Под их тяжестью скоро прогнется спина.
Жизнь поместится в тонкую пачку открыток,
Где поблекнут и подписи, и имена.
 
 
Я бродил по подъездам, по барам, по театрам,
По кремлям и мединам, морским берегам,
Вестибюлям метро и больничным палатам,
По вокзалам, по книжным, по старым следам —
 
 
Раз за разом в толпе и в безлюдных кварталах
Я искал, находил и беспечно терял
То, чего мне все время, всегда не хватало;
Ту, которую я никогда и не знал.
 

Лирический герой. Прочее

Ты кровь в моих холодных венах (2014)

 
Ты кровь в моих холодных венах,
Ты солнце над чужой Москвой,
Ты облаков кислотный пепел,
Горящих в вышине пустой.
 
 
Ты заповедь бесцельной жизни,
Ты красота застывших глаз,
Ты грудь, которая не дышит,
Ты в глотку вкрапленный алмаз.
 
 
Ты паралич моих движений,
Ты спирт, сжигающий нутро,
Ночной кошмар длиной в мгновенье,
Оставивший в душе клеймо.
 
 
Ты яд с иголки наркомана —
Я наклоняюсь над шприцом,
Чтоб взгляд мой, бешено-туманный,
На капле различил лицо.
 
 
Ты гордый демон, ты желанье,
Ты наважденье, ты порок —
Я жалящее обожанье
В себе перебороть не смог.
 
 
Терзай меня, слегка касаясь,
Терзай, рассеянно смотря,
Терзай, смеясь и улыбаясь —
И воля будь на то твоя!
 

Давай сбежим (2015)

 
Давай сбежим куда подальше
От этих гнусных кирпичей,
Покрытых глупостью и фальшью
Произносимых в них речей.
 
 
Давай уедем на трамвае,
Автобусе или метро
Туда, где нас никто не знает
И мы не знаем никого.
 
 
Давай возьмем билет на поезд —
Всего один на нас двоих,
И скажем, если кто нас спросит,
Что не хотим стеснять других.
 
 
А может быть, на самолете
Давай умчимся в небеса?
Неважно, при какой погоде:
Ну, что нам снег, туман, гроза?
 
 
Давай, хватай меня за руки
И полетели в никуда.
Надеюсь, там не встретим скуки
Невыносимого следа.
 
 
Мы создадим свои просторы,
Построим свой веселый мир
С сияньем северной авроры
И пеньем декабристских лир.
 
 
Давай сбежим! На злобу злому,
На злобу доброте – всему!
Я без тебя – ни шаг из дому.
Не хочешь? Нет, я так… К чему…
 

Love (2016)

 
Love is melting snow —
Soft and full of tears;
Once to come and go;
Music to one’s ears.
 
 
Love’s a bubbling stream
Flowing from the sky,
Making through a dream,
Ending with good-bye.
 
 
Love’s a bitter kiss,
Itching in a heart,
Lingering on lips
Feverishly hot.
 
 
Love is what we need
When things get messed up,
Love is what we seek
On a mountain top.
 
 
Love can’t be the same;
Neither can we, so
Don’t forget my name
If you let me go.
 

Killing Joke (2017)

 
Your laughter kills.
It’s got me puzzled
And simultaneously obsessed.
Your words are pills
To keep me muzzled
Unless my teeth tear off your dress.
 
 
I’m chained to you
With thoughts, and senses,
And instincts that distort my dreams.
Once I withdrew
From all that madness
But twice it brought me to my knees.
 
 
I miss you so
That light seems shrinking
And colors turning all to grey;
You take my soul
And leave me stricken
Each time I watch you glance away.
 
 
You’re out of reach,
You’ve no idea
Of battlefields beneath my skin.
Yet hopes are ditched,
Ghosts disappear;
The mind and passion go akin.
 
 
The killing joke
Is what this hell is,
Is what you’ve been to me so far.
One day I’ll choke
On edgy pieces
Of feelings falling then apart.
 

Мир изменился (2017)

 
Мир изменился незаметно:
Вчера учились жечь костры,
А нынче стало столько света,
Что люди ищут темноты.
 
 
Мир изменился, это точно:
Из пантеонов и гробниц
Взираем на себя же молча
Сквозь плотные листы страниц.
 
 
Уставились, не понимая,
Кто взял папирус наших дней?
Ошиблись ли пророки майя?
Где ханов хан и царь царей?
 
 
Мир изменился, стал лукавей:
Вчера хозяин сек раба,
А нынче мы в уме и праве
Несем ему плоды труда.
 
 
Мир изменился где-то сзади,
Чтоб не увидел аноним
Его лицо на маскараде,
Пока он поправляет грим.
 
 
Мир изменился; больше крови
Течет по улицам сейчас:
От поножовщины сословий
Дошли до перестрелки рас,
 
 
Открыли ужас геноцида,
Попробовали и нацизм.
Когда уже до суицида
Нас доведет такой цинизм?
 
 
Мир изменился, повторился:
Дух прошлого зажег свечу,
И в тот же миг воспламенился,
Покорный глупо палачу,
Дух будущего; смерть врачу!
 
 
Мир, может быть, творенье Бога,
А тот изменчив, как вода;
Куда ведет его дорога
Никто не скажет никогда.
 
 
Мир изменился очень быстро,
Стремительно – как вспышки бомб;
Одна, две, сто – зима повисла
Среди траншей и катакомб.
 
 
Мир полон белого, как будто
На нем вот-вот взойдет роман;
Но некому посеять буквы,
Всех парализовал туман.
 
 
С чем он пришел? Откуда взялся?
Не он ли вестник перемен?
Не в нем ли этот мир менялся
И не к нему попал ли в плен?
 
 
Туман незнания и скуки,
Которым старая мораль
Обузой на глаза и руки
Легла, как старая печаль?
 
 
Туман в артериях и мыслях,
Туман, слепящий всех кругом,
Написанный в словах и числах,
Перевернувший мир вверх дном;
 
 
Туман, вещающий с трибуны,
Как первоклассный кукловод,
Губами риска и фортуны,
Мир изменял из года в год.
 
 
Мы многого не замечали
И изменились сами, но
Не все из нас на место встали
В цепи костяшек домино.
 
 
Свой вклад в нарушенный порядок
Я внес, признавшись сам себе,
Что ключ к бессмертной из загадок
Смогу найти в одной тебе.
 
 
Я понял все, раскрыл все тайны,
Но, как наш мир, не изменюсь;
Туману не спою осанны
И от тебя не отрекусь.
 
 
Там, за пределами тумана,
В том белом мире за чертой
Без совершенства и изъяна,
Я буду вечно, вечно твой.
 

Больной (2017)

 
Бредет больной в чумной пустыне;
Куда ни бросит взгляд – пески
Отчаянья и мертвечины;
Земля и небо – как тиски.
 
 
Свободы – целая равнина.
Куда пойдет – пустыня с ним;
Не изменяется картина
Пренебрежения к чумным.
 
 
Касаться этого уродства
Здоровым не позволил бы
Дух собственного превосходства
И вожделенья красоты.
 
 
Больной идет – не замечают;
Он сам бы рад не замечать,
Но перед смертью все мечтают
Немного красоты почать.
 
 
Красавица – мираж в пустыне;
Он подползет – и нет ее,
Но в малодушия порыве
Он все-таки рискнет еще.
 
 
Чума и смерть смеются тихо,
Чтоб не спугнуть больных надежд;
Уродство их мутузит лихо
Узлом засаленных одежд.
 
 
Пренебреженье и брезгливость
Хранят красавицы в сердцах
Для тех, кто вызвал их немилость
Своим блужданием в песках.
 
 
Одним – цветы, другим – гнилое;
Здоровым – сок, чумным – труху;
Но срезанный цветок сам вскоре
Растает прахом на ветру.
 

Finito, август (2018)

 
Finito, август! В желтых кронах
Видны бойницы сентября;
На бледных облачных погонах
Горит осенняя заря.
Поруганы цвета короны;
Вошел сквозь бреши обороны
Флот ливней, бросив якоря.
 
 
Уходят рыцари в подполье
И разлагаются в дыму
Туманов грусти и безволья;
Как Врангель, бившийся в Крыму,
Отчалит брошенное в море
И лето – к смерти ли, к Авроре,
Но не вернется ни к кому.
 
 
А мы, немые адъютанты
В глазах стихийных высших сил,
Покорно снимем аксельбанты
И будем таять под винил —
Разжалованные в солдаты,
Когда-то солнечные франты,
Чьей удали и след простыл.
 
 
Но теплится надежда все же
На то, что осенью цветы
Способны распускаться тоже,
Что далеко не все листы
Истлели на размытом ложе,
Что растечется жизнь по коже,
Когда в сентябрь приедешь ты.
 

Morning Stars Hate Untermenschen (2018)

 
The morning star of fragile beauty
And fading light revealed at dawn
Despises in contemptuous fury
My love I never sought to hone.
My hideousness invokes no pity;
She throws her beams at me to slash
The shame inflicted on her deity.
No love allowed for Untermensch.
 
 
The morning star disdains to see me
Or hold the hand I stretch in vain.
I hide myself in darkness dreaming
Of blisses turned down by my bane.
The skies are open on the sunrise,
Then I immediately dash
Outside to witness with my own eyes
What’s out of reach for Untermensch.
 
 
The morning star recoils in horror
To the asylum filled with husks
Of galaxies I fear to follow;
She feels secure until the dusk.
The sunshine knows the way to hurt me;
My heart has almost burnt to ash.
The morning star eludes from Goethe;
No love allowed for Untermensch.
 

Игла (2018)

 
Я душу продал времени, пространству
И сестрам-Мойрам, чахнувшим во мгле,
На чьей бесстрастно-роковой игле
Живых и мертвых судьбы преданы балансу.
 
 
Я разлагаюсь и стараюсь описать
Математическим законом киноленту —
И белым мелом график экспоненты
Обводят там, где зафиксирован распад.
 
 
Летучий газ над трупным ядом – благороден,
Ведь не вступает он в реакцию ни с чем.
Тот, кто в отчаянии спрашивал «зачем?»,
Не понимал своей естественной свободы.
 
 
Развеян прах по небесам, но первым ливнем
Он будет смешан с пылью, гнилью и землей.
Вот так бесстрастно-роковой иглой
Нас воскресят, когда мы все-таки погибнем,
И умертвят, когда на вытканной картине
Стежком намечен будет кто-нибудь другой.
 

Левиафан (2019)

 
Изрезав призраками душу,
Со дна мыслительных морей
Пытаюсь вынырнуть на сушу,
Плывя на голоса друзей.
 
 
Гребу средь водорослей страха
На рифах ревности пустой;
Я чувствую, как ты устала
Быть путеводною звездой.
 
 
Твой свет померк, не проникая
Сквозь взбаламученный мной ил.
Но ты по-прежнему такая,
Какой тебя я полюбил.
 
 
Дрожит, кривится перспектива
Под толщей мыслей водяных;
А ты спокойно-горделива
И брезгуешь купаться в них.
 
 
На ясном небе безмятежность,
И чувств твоих нешумный бриз
Глядит на бурную поверхность
Штормов, не опускаясь вниз.
 
 
Попав в холодные теченья,
Что я же сам и разогнал,
Кричу тебе, прошу терпенья,
Крушу своих эмоций шквал.
 
 
Еще успею ли подняться
И нежность возвратить твою?
Мы продолжаем отстраняться:
Ты остаешься, я тону.
 
 
Конечно, не твоя забота
Придуманный мной океан,
Но помоги мне, ради бога:
Меня настиг Левиафан.
 

Или (2020)

 
Жить, довольствуясь собственным весом
В невесомости звездных пустот,
Или мчать по разобранным рельсам,
Ускоряя отчаянный ход?
Оставаться аморфным, бесстрастным,
Благородно-нейтральным, как газ,
Или гнаться за чем-то прекрасным,
Не смыкая измученных глаз?
 
 
Наслаждаться безоблачным небом
Над вершинами дремлющих гор
Или молниям в шторме свирепом
Попытаться дать жесткий отпор?
Безрассудно нырять наудачу
В не открытый еще океан
Или ждать и держаться за мачту,
Даже если исчез капитан?
 
 
Замереть в вулканическом пепле
И молиться на грозный Олимп
Или в лавой клокочущем пекле
Сжечь последние крылья и нимб?
Превратить онемевшее тело
В терпкий дым или вечный огонь?
Всю мою диалектику смело
Разрешила твоя бы ладонь!
 

Integrity (2020)

 
My anonymous world has been drained of vitality,
All the blueness of skies oozing raindrops of sanity;
Sands of agita drying out seas of serenity;
Every day you’re away
Cracks my psychic integrity.
 
 
Planets turn into pixels and dance to a melody
You once whistled to me; now that tune is my remedy
Meaning sealed you were real.
My unbidden fidelity
Month by month that you’re off
Guards my psychic integrity.
 
 
I don’t seek paradises
Since you showed me the heaven.
Where the sun also rises,
You’re my best feeling ever.
 

All that I loved (2021)

 
All that I loved,
I loved alone,
With no one there to share the feeling.
I was engulfed
With visions prone
To linger on beyond my being.
 
 
All who I loved,
I loved alone;
It might have been why they kept leaving.
Though, each has carved
Into my bone,
Pierced through my flesh their name and breathing.
 
 
The day this heart
Can pump no more,
The night this skin has turned to ashes,
Revive my scarred,
Repellent lore,
Whoever blows dust off the pages.
 

Сизиф (2021)

 
Камень Сизифа, сброшенный вниз,
Вновь раскурочил дорожный асфальт.
Семь этажей и знакомый карниз —
Время закрыть олимпийский гештальт.
 
 
Древний Коринф не признает уже
Властную гордость и волю царя
В том, кто стоит на седьмом этаже,
Радуясь казне своей втихаря.
 
 
Надо за камнем спускаться опять,
И, оттолкнувшись, несется Сизиф,
Небом низвергнут в бетонную падь,
Ветру навстречу объятья раскрыв.
 
 
Крылья плаща и фигура крестом —
Образы слились в полете звезды.
Встанет блаженный с улыбкой потом:
Он уже падал с такой высоты.
 

Castaway (2022)

 
What’s a castaway?
What’s a pariah?
At the crossroads, which way is the crowd?
Are you lost in this desert so dire,
Are you deafened with silence so loud?
 
 
None of all your ingenious, sworn enemies
Ever left here a visible trace.
Halt, Gunslinger! Those phantoms of nemeses
Have been scarring your heart, not your face.
 
 
Dust is rising;
It’s swirling and hissing
In the tongue you tried hard to translate.
Agonizing,
Bereft of a meaning
Is this frivolous speech of your fate.
 
 
Vengeful bullets are melting and soaking
Through your gloves, and your skin, and your thoughts.
That’s no barrel you lowered what’s smoking,
That’s no wound you inflicted what hurts.
 

Tides Are Rising (2022)

 
Tides are rising.
The current is changing.
Men feel torments approaching the coast.
Mesmerizing
Is life for the aging;
Are its grandeurs theirs to boast?
 
 
Any mortal,
Do they know what life is
If they cannot look further than death?
Air may throttle,
Dark paths run for lightyears;
Rising tides have been wasting their breath.
 
 
With composure,
The ocean will level;
Apprehensions of torments allayed.
This is closure:
No storm’s to unravel
After thunders and gales come to fade.
 

The End (2023)

 
What is the end? What is the limit?
Is there geometry for fate?
You draw the line, erect the gate
To keep out of the sight the wicked.
You shut your eyes. You stop. You wait.
 
 
Up in the tower of your castle,
How do you feel when – all alone —
You cannot reach beyond the stone?
Are you a soul trapped in a vessel?
A spirit wrapped in ash and bone?
 
 
Is there “outside” to your perceptions?
Can one exhaust himself to death?
You read the book, you did the math,
And no one came to make corrections
Or carve up notches in your path.
 
 
Is it the fence? Is it the border?
Is it high time your course was changed?
Now that horizons seem estranged,
The cracks of chaos bring new order
To lines long scattered on the page.
 
 
Who was the sage that had your compass
Replaced with his one April night?
Stirred further on by pride and plight,
What is the point? What is the purpose? —
Is there a rationale for flight?