Read the book: «Мой Кир Булычёв, мой Рэй Брэдбери и другие мои писатели…»

© Андрей Щербак-Жуков, 2024

© Интернациональный Союз писателей, 2024

От автора

У Марины Цветаевой есть замечательная, глубокая и исповедальная книга «Мой Пушкин». У Корнея Чуковского есть не столь знаменитая, но не менее значимая книга «Мой Уитмен» – не знаю, как кто, но я именно благодаря ей познакомился с творчеством этого самобытного американского поэта… Перефразируя Цветаеву, певец, поэт и сказочник Константин Арбенин написал книгу «Пушкин мой»…

В общем, я сделал всё возможное, чтобы поставить свою книгу в рамки традиции. Впрочем, эти рамки меня нисколько не стеснили, а только дисциплинировали. Заставили поднять самому себе планку повыше.

Больше трёх десятилетий я пишу о книгах, писателях и литературе. Четверть века из них – профессионально. То есть я работал и работаю в профильных газетах. Сначала в «Книжном обозрении», а потом в отделе Ex libris «Независимой газеты». Написаны сотни эссе, очерков, статей, репортажей, рецензий… Однако, как известно, газета живёт один день. Ну, в моём случае газета живёт неделю. Всё равно мало. Ведь среди этого великого множества текстов есть и те, которые достойны пожить подольше.

Так возникла идея собрать наиболее интересные тексты в отдельную книгу. Я мог бы мечтать о ней ещё долгие годы, но меня подтолкнул прозаик и сказочник Владимир Голубев. Он тогда преподавал историю в колледже города Серпухова, а его коллега с филологического факультета Алексей Астафьев написал несколько интересных аналитических статей о современной литературе. Володя хотел их издать, но статей было мало и книга получилась бы тонковатой. Тогда он предложил мне сделать книгу на двоих, и я собрал какие-то статьи, которые лежали под рукой. Так вышла книга «Сказки нашего времени. От Мэри Шелли до Сергея Лукьяненко».

Однако работа над этой книгой и последующие раскопки в своих архивах заставили меня вспомнить и многие другие статьи разных лет. Какие-то забытые мною и вновь обретённые статьи меня даже растрогали. К тому же за два года с выхода той книги были написаны новые тексты. В общем, назрела необходимость выпускать новую книгу, уже сольную, да потолще.

Поскольку статьи писались в разное время и я снова и снова обращался к одним и тем же темам, в книге неизбежно оказались повторы. Что-то, уже однажды сказанное, я подавал по-новому, а что-то, наиболее важное для меня, просто повторял. Особенно это касается цитат из высказываний уважаемых мною людей – они у меня кочуют из одного текста в другой. Прошу читателей меня за это простить.

При составлении сборника я заметил, что добрая половина моих статей посвящена моему любимому писателю Киру Булычёву. О нём была моя самая первая статья, опубликованная в 1990 году в краснодарской газете «Киноэкран Кубани». Отсюда «Мой Кир Булычёв». Несколько меньше, но тоже много я писал о любимом зарубежном писателе Рэе Брэдбери… Значит, «Мой Рэй Брэдбери». Но и другие авторы, о которых я писал пусть и не так много, как русские, так и зарубежные, не менее мои. Так появилось название книги: «Мой Кир Булычёв, мой Рэй Брэдбери и другие мои писатели…»

Часть 1
Мой Кир Булычёв: путешественник по Реке Хронос

Как это было и как могло бы быть
Цикл статей

Именно случайности, большей частью невероятные, правят нашей жизнью.

Кир Булычёв

Мир без Кира Булычёва
(вместо предисловия)

Ощущение это пришло не сразу. Прошло уже несколько дней… Видимо, оно должно было вызреть, как бы сформироваться. Это была не грусть. И не скорбь. Ближе всего это ощущение было к отчаянию.

Я пришёл вечером домой, сел на край дивана и задался вопросом: как можно жить в мире, где больше нет Кира Булычёва? Я не могу похвастаться тем, что очень часто общался с ним. Хотя я знал, что могу позвонить в любой момент: в последние несколько лет кроме домашнего телефона Игоря Всеволодовича у меня был и телефон мастерской, где он работал днями, который давал далеко не всем. Просто я знал о том, насколько занятой он человек, и чувствовал себя не вправе лишний раз отвлекать его – вдруг именно в этот момент он пишет какой-нибудь новый рассказ. Я хорошо помню, как Игорь Всеволодович почти по-детски жаловался на то, что его опять настоятельно зовут куда-то встречаться с детьми, на то, что он и отказаться не может, и очень жалеет о времени, которое будет потеряно, и силах, которые будут затрачены… Поэтому общение происходило в основном на каких-то семинарах или конвентах. Впрочем, и там не хотелось особенно досаждать ему. Да и какая разница, как часто мы встречались, ведь все годы своей жизни я знал, что есть Кир Булычёв, учёный, прозаик, кинодраматург, человек большого интеллекта и эрудиции, а самое главное – огромной порядочности и такта. Если к кому-то из наших современников применимо определение «человек эпохи Возрождения», то именно к нему. Если бы мне в школьные годы пришлось писать сочинение на тему «С кого я хотел бы брать в жизни пример», я бы написал о нём. В то время меня привлекали его разноплановость и нежелание останавливаться на чём-то одном: успешный переводчик становится учёным, благополучный учёный начинает писать фантастическую прозу, популярный писатель-фантаст начинает работать для кино…

Для людей моего поколения Кир Булычёв был ни с чем не сравнимой фигурой – казалось, он был всегда и везде! Одно из первых воспоминаний – 1979 год, «Звездолёт на Вяте». Книг в те времена было мало. Особенно интересных. Особенно в провинции – а я своё детство провёл в Краснодаре. К тому же на его окраине, откуда до ближайшей серьёзной библиотеки нужно было ехать не меньше часа. Поэтому я старался как можно больше всего выписывать – газеты, журналы. Без «Пионерской правды» тогда было нельзя: квитанция о подписке служила пропуском в школу. Но какой материал из тех времён удастся вспомнить сейчас, через четверть века? А я помню, хоть и не перечитывал с тех пор: «Пароль – Чарльз Диккенс, ответ – Оливер Твист». Таким образом герои повести «Звездолёт на Вяте» спасались от козней пришельцев, которые умели принимать их вид. Книга «Приключения Оливера Твиста», надо сказать, у меня появилась намного позже – тогда же эти два сочетания слов для меня были подобны тайному коду, расшифровать который мне удалось лишь с годами. Повесть печаталась с продолжением, причём всё обставлялось так, будто читатели помогают автору её писать, – этот ход нестандартный притягивал внимание наряду с увлекательным сюжетом… Через несколько лет этот же трюк был повторен с повестью «Ловушка», а ещё позже – с повестью «Каникулы в космосе, или Планета Пять-Четыре». Все три раза успех был потрясающим – дети собирали газеты, подшивали вырезки, обменивались ими в школе…

Потом был журнал «Юный техник», который я выписывал несколько лет подряд. В нём печатались уже более взрослые произведения: «Два билета в Индию», «Геркулес и гидра», «Чёрный саквояж», «Фотография пришельца». Удивительное дело – с книгами Кира Булычёва можно взрослеть! В его творческом багаже можно найти произведения на любой возраст – от 6 до 60.

Должен признаться, что читать фантастику в большом количестве я начал довольно поздно. Причину я указал уже выше – отсутствие поблизости надёжного источника хорошей литературы. В те годы мне была доступна только махонькая библиотека, которая существовала при малосемейном общежитии Северокавказского института фитопатологии и располагалась на расстоянии двух домов от моего места жительства. Книги туда, похоже, последний раз поставлялись в начале 60-х. Хочу похвастаться, что уже тогда у меня был неплохой вкус: из всей до- и послевоенной фантастики мне понравились только «Плутония» и «Земля Санникова» Обручева. Ещё я к тому времени прочитал «Затерянный мир» Конан Дойла. Третьим моим открытием в области фантастики был Кир Булычёв. Уверенно могу сказать, я на нём вырос. На тех самых повестях, что печатались в «Пионерской правде» и «Юном технике», а потом на рассказах, которые выходили в замечательных научно-популярных журналах «Химия и жизнь» и «Знание – сила». Я вырос в семье биологов, поэтому такого рода литературы у меня дома всегда было много. Первую книгу Кира Булычёва я увидел в середине 80-х, хотя к тому времени уже больше пяти лет (для ребёнка огромный срок!) числил его среди ведущих мировых фантастов.

Когда в кинопрокате появился фильм «Через тернии к звёздам», я лишний раз убедился в правильности своего суждения. Ну по чьему же сценарию может быть снят такой фильм? Конечно, Кира Булычёва! Сказать, что в момент своего выхода в свет этот фильм был популярен, – практически ничего не сказать. На него по выходным дням ходили целыми семьями, а в будни старшеклассники сбегали с уроков. Фильм удивительным образом оказался в равной степени интересным и подросткам, и взрослым людям. Такое в кинематографе случается весьма редко. На Западе существует целое направление так называемых «фильмов для семейного просмотра» – «Один дома», «Бетховен» и др., их смотрят дети вместе с родителями. Но так, чтобы одно кино вместе с родителями смотрели и подростки, настроенные на отрицание всего, что предлагает им мир взрослых…

Я хорошо помню вопрос кого-то из близких: «Ты уже видел “Через тернии к звёздам”?» Сказано было не «Советую сходить на фильм» и не «Собираешься ли ты на него сходить?», а именно так – без доли сомнения, что этот фильм рано или поздно посмотреть необходимо. Можно сколько угодно говорить, что феномен этого, а также других фантастических лент режиссёра Ричарда Викторова в том, что российский зритель в те годы не видел фильмов, которые снимались на Западе, а своего фантастического кино у нас не было. Неправда! Эти картины точно попали в ритм моего поколения. Нигде больше я не чувствовал той замечательной смеси лирики и оптимизма, веры в человека и обеспокоенности его судьбой. Дело же не в спецэффектах…

В один год с кинофильмом «Через тернии к звёздам» на экраны вышел полнометражный мультфильм «Тайна третьей планеты». О нём я узнал из журнала «Наука и жизнь»…

Ну и, конечно, телефильм «Гостья из будущего». Его не обойти никак. Я подозреваю, что этот фильм превосходит все киношедевры всех киноклассиков вместе взятых по тому, сколько судеб он изменил! Я уже писал как-то, что обаяние булычёвской Алисы Селезнёвой в этой картине вошло в резонанс с обаянием Наташи Гусевой, исполнившей эту роль, и образовавшаяся ударная волна была столь сильна, что разбила не одно мальчишеское сердце. Сейчас мне остаётся добавить к этому только признание: и я пострадал среди них… Зато именно с этого момента я уже стал активно искать книги Кира Булычёва, а не дожидаться, когда что-нибудь новенькое выйдет в журналах или газетах.

Очень хорошо помню такую историю. Мой отец уезжал на какое-то генетическое совещание в Москву, и я категорически заказал ему привезти книги Кира Булычёва. Вернувшись, отец обескураженно рассказал о том, как, потеряв надежду найти заказанные книги в обычных книжных магазинах, он зашёл в букинистический – кажется, на Мясницкой. Он спросил: «У вас Кир Булычёв бывает?» «Конечно, бывает! – радостно воскликнул продавец. – Только что видел его. Может быть, ещё не вышел, посмотрите в антикварном отделе». Отец был удивлён: «Я имею в виду книги Кира Булычёва…» «А-а-а, – сразу же погрустнел продавец, – книг его не бывает. А вот сам он частенько заходит…»

На почве увлечения произведениями Кира Булычёва я нашёл нового друга, с которым, в отличие от остальных приятелей школьных времён, поддерживаю взаимоотношения до сих пор. А тогда мы собирали все повести и рассказы любимого автора по газетам и журналам. Повторю, я жил тогда на окраине южного города Краснодара – рядом с моим микрорайоном был комбинат строительных материалов, а по-местному – рубероидный завод. Там действительно делали рубероид, а ещё асбестовые трубы и что-то другое, полезное для строительства. Для нас же – мальчишек – он был настоящей Зоной. Территория завода была огорожена забором и охранялась сторожами, и мы лазили тут за приключениями. Это когда я был помладше… А когда вырос, заметил, что туда в качестве сырья для того же рубероида свозится со всего города макулатура. Тудато мы с другом, которого по замечательному стечению обстоятельств тоже звали Игорь, совершали экспедиции за недостающими номерами газет и журналов. Удавалось находить совершенно поразительные вещи! Например, нам посчастливилось найти полную подшивку «Пионерской правды» за 1976 год – с повестью «Заграничная принцесса»! Правда, макулатура на заводе хранилась прямо под открытым небом – так что вырванные из подшивки газеты пришлось старательно сушить. А потом произошло чудо, о котором мы не смели и мечтать: перепрыгнув с одной кучи бумажного мусора на другую, я обнаружил лежавшую на спрессованном блоке часть книги «Чудеса в Гусляре»! Её тоже пришлось долго сушить под гнётом, чтобы она не пошла «пропеллером», к тому же текст обрывался на середине рассказа «Так начинаются наводнения», но всё равно это была поразительная по своему значению находка. Пользуясь знаниями, почерпнутыми из этой книги (точнее, её части), я занял третье место на конкурсе, который проводил в одном из кинотеатров города Краснодарский клуб любителей фантастики. Нас с Игорем пригласили вступить в клуб, и опять же обладание этим обрывком книги сделало из нас «Булычёвскую фракцию». Мы были самыми молодыми в клубе, потом пришли другие и тут же примкнули к нашей «фракции». Я стал её неформальным лидером. И, как говорится, с тех пор я такой…

В этом клубе мне дали прочитать и сборники рассказов «Люди как люди», «Поступили в продажу золотые рыбки», «Летнее утро», повести «Перевал», «Чужая память», роман «Последняя война». Эти же люди дали мне книги Стругацких, «Мастера и Маргариту» Булгакова и многие-многиемногие замечательные книги, без которых я себя уже совершенно не мыслю. А началось всё с Кира Булычёва…

Окончив школу, я поехал в Москву, где у меня было множество родственников по маминой линии. Я в одиночестве бродил по Москве, ходил по кинотеатрам, музеям… При этом у меня было страстное желание повстречаться с любимым автором. Однажды я, сам не знаю для чего, обратился в киоск «Горсправки». Сказал: «Можейко Игорь Всеволодович, 1934 года рождения…» И за сколько-то там копеек мне выдали квитанцию с его адресом. Так просто. Что делать с этим, я не знал – просто хранил квиточек в ящике стола. Храню его до сих пор. Как я тогда не понимал, для чего беру его в «Горсправке», так и сейчас не понимаю, для чего храню…

Впервые я увидел Кира Булычёва в 1989 году. Было это в Свердловске на фестивале фантастики «Аэлита». Это была, пожалуй, самая большая «Аэлита»: только зарегистрированных иногородних гостей было около семисот, а ещё ведь приходили свердловчане – не какие-нибудь активные фэны, а простые люди с улицы… В тот самый год кооператив «Текст» (тогда ещё не издательство, а кооператив!) выпустил книгу «Глубокоуважаемый микроб, или Гусляр в космосе». Эта книга была одной из самых долгожданных – отрывки из неё печатались и в «Юном технике», и в «Уральском следопыте», и даже в «Литературной газете». И вот наконец повесть вышла полностью отдельной книгой! Мало того, Фонд фантастики привёз на «Аэлиту», похоже, не одну сотню её экземпляров и продавал в фойе Дома культуры, в котором проходило открытие фестиваля, с какой-то небольшой нагрузкой! Когда официальная часть завершилась, кто-то из организаторов объявил в микрофон о том, что никому не нужно никуда ломиться, а Кир Булычёв будет всех ждать в том же фойе и всем даст автографы… Это надо было видеть! К столику, за которым сидел Игорь Всеволодович, выстроилась очередь, как в войну за хлебом. Любители фантастики стояли тихо, не толкались… Но их было столько!

Когда дошла очередь до меня, я стал свидетелем жуткой картины. День был майским и солнечным. Игорь Всеволодович был в солидном сером костюме. Он ставил автографы на протянутых книгах один за другим, не забывая при этом непременно спрашивать имена и фамилии, а потом, не выпуская из ладони шариковой ручки, рукавом вытирал со лба пот. Когда я протянул ему свой экземпляр, рукав был мокрым до самого плеча…

Второй раз я встретился с Киром Булычёвым лично в том же 1989 году, но уже осенью. А может быть, весной 1990-го. Встреча с ним была организована Максимом Качёлкиным – председателем Клуба любителей фантастики МАИ. Пройти она должна была в ДК этого института, там, где сейчас всё перестроено под рок-концерты… Макс занимался организацией зала, а меня просил встретить Игоря Всеволодовича у дверей здания, потому что я был единственный, кто знал его в лицо. «Какой он?» – спрашивали меня возбуждённые студенты, любители фантастики. «Высокий и с бородой», – отвечал я. «Это не он?» – спрашивали меня, когда на улице появлялся какой-либо мужчина. «Мелковат!» – заявлял я, пока действительно не показался Кир Булычёв.

Позднее я вспоминал эту историю, когда, беседуя с Игорем Всеволодовичем о всяческих окололитературных дрязгах в фантастике, услышал от него очень характерную и много говорящую о нём фразу. «Нам с тобой, высоким мужчинам, – сказал он, похлопывая меня на правах мэтра по плечу, – не к лицу все эти споры и дискуссии, развязанные людьми невысокого роста». Кир Булычёв был крупным человеком – и физически, и в творческом плане…

Год спустя мне посчастливилось познакомиться с Киром Булычёвым лично. Я тогда уже работал в редакции первой специализированной газеты фантастики «Плюс-минус бесконечность». Было безумное время: первый номер этого издания, сделанный впопыхах и непрофессионально, разошёлся в Москве влёт, второй завис, а третий уже не вышел совсем… Но в тот момент мы с друзьями по редакции ещё не знали, что номеров больше не будет, и поехали в Питер, тогда ещё Ленинград, потому что в его пригороде – в Репино – проходил семинар по кинофантастике. Кажется, Андрей Синицын мне посоветовал: «Поезжайте в Репино, найдите там Нину Матвеевну Беркову, расскажите ей о себе, попроситесь на семинар. Может быть, не прогонит». Мы так и сделали. И провели несколько изумительных дней на берегу заснеженного Финского залива. Кроме мультипликатора Владимира Ильича Тарасова, с которым мы к тому времени были уже хорошо знакомы, там были Аркадий Натанович и Борис Натанович Стругацкие, Александр Николаевич Житинский и много-много других замечательных людей. Между делом скажу, что именно там я познакомился с молодыми кинематографистами, студентами ВГИКа, и это знакомство решило мою судьбу – вместо того чтобы третий раз пытаться поступать на факультет психологии МГУ, я решил подать документы на сценарный во ВГИК… Был там и Кир Булычёв. Кто я был тогда? А ведь он меня запомнил. И дал мне свой телефон, предложил звонить в Москве. Я позвонил и попросил что-нибудь для газеты. Надо сказать, что просьба была несколько нескромной: в те годы фантастика была нарасхват, и рассказы Кира Булычёва – и новые, и из стола – шли влёт. За них боролись крупные издательства и популярные журналы. А тут никому не известная газетка, выпускавшаяся, как сейчас помню, кооперативом «Марабу». Но Кир Булычёв не смог отказать в этой просьбе:

он выбрал из старых залежей несколько своих самых ранних рассказов, тех, что написал в качестве забавы, ещё не мысля о писательской карьере, и не просто отдал их надоедливым горе-издателям, а сопроводил комментариями так, что вышло цельное произведение под названием «Так вступал я» – о том, как он начинал свой писательский путь. Произведение это вышло смешным и поучительным, и я до сих пор очень горжусь, что был причастен к его созданию. Напечатан этот текст был в сборнике фантастических рассказов «Послание к Фениксу», который готовился как приложение к газете «Плюс-минус бесконечность», но был нелепым образом украден и вышел без нашего ведома…

В 90-е годы возникало и гибло множество самых неожиданных проектов. Неудивительно, что в них решительно участвовали люди моего возраста, но Кир Булычёв тогда был маститым автором, пожалуй, единственным российским фантастом, имя которого на обложке книги стопроцентно гарантировало ей успех, и тем не менее он так же легко отзывался на весьма и весьма смелые предложения. При этом он моментально забывал про неудачи, если таковые случались, и вновь был открыт для контактов. Не могу не вспомнить такую историю… Один мой приятель работал в компании, выпускавшей компьютерные видеодиски (напомню, DVD тогда ещё не было). Он убедил своё начальство, уже снявшее со своего корабля пиратский флаг, но ещё не спешившее убирать его далеко, выпускать компьютерные игры. Одной из самых перспективных показалась идея сделать игрушку по мультфильму «Тайна третьей планеты». Мне были поручены два задания: написать сценарный план и решить все вопросы, связанные с авторскими правами. Я честно сказал Игорю Всеволодовичу, что дело новое и, что из него выйдет, предсказать невозможно. Он же – словно и не слышал меня – с ходу согласился. Он разрешил мне делать с сюжетом повести «Путешествие Алисы», впоследствии давшим основу популярного мультфильма, всё что угодно, даже не спросив о размерах его авторского гонорара. Как я потом понял, это было вовсе не от беспечности. Во-первых, он меня считал «своим» и был уверен, что я ничего плохого с его сюжетом не сделаю. Во-вторых, ему от всей души было интересно, что можно сделать с Алисой при помощи компьютера. Он был предельно открыт для любого творческого контакта, если идея захватывала его, казалась перспективной. Я лишний раз убедился в этом, когда принёс Игорю Всеволодовичу на подпись контракт. Он даже не стал листать эту стопку бумаги. Он спросил: «Ну, ты сам-то его читал?» Я ответил: «Да, конечно». «Там всё нормально?» – снова спросил он. «По-моему, да, – ответил я. – У вас покупается не-эксклюзивное право один раз использовать ваш сюжет». «Ну, тогда я и очки надевать не буду», – сказал он и подмахнул контракт.

Неоценим вклад Кира Булычёва в организацию самого крупного на сегодняшний день фестиваля фантастики – «РосКона». До 2001 года, как это ни удивительно, регулярные «сборища» писателей, издателей и любителей фантастики проходили в самых разных городах – Свердловске, Санкт-Петербурге, Волгограде, – но только не в Москве. Казалось, проводить конвент в столице слишком дорого, а потому – невыгодно. Скорее всего, долгое время так оно и было. Однако потом ситуация изменилась, и группа энтузиастов, назвавшись оргкомитетом, приступила к подготовке первого в Москве фестиваля фантастики. Нужно было придумать что-то уникальное, специфическое, сугубо московское… Одной из таких «придумок» стала премия «Алиса» – награда, вручаемая лично Киром Булычёвым за лучшее фантастическое произведение для детей и подростков. Идея была достаточно нова – детская фантастика была далеко не на высоте, и никаких способов её поощрить не было. Игорь Всеволодович сразу же откликнулся, охотно приехал на «РосКон» и вместе с Наташей Гусевой вручил первую «Алису» Андрею Саломатову. Надо сказать, что кандидатура эта была принята единогласно, поскольку конкурентов у него просто не было. Андрей – автор целой серии замечательных произведений для детей. Так что в первый год проблем у нас не возникло… Да только нельзя же вручать премии из года в год одному и тому же человеку! Впрочем, в 2002 году решение найти удалось – как раз годом раньше вышел роман Сергея Лукьяненко «Танцы на снегу», который, в отличие от большинства произведений этого автора, в первую очередь был адресован подростковой аудитории. Выход был найден. А вот в 2002 году проблема встала во всей своей сложности – оказалось, что ни один сколько-нибудь известный автор ничего хорошего для детей не написал. Оргкомитет предложил в качестве кандидата Андрея Белянина – автора хоть и не очень детского, но зато весьма известного. Игорь Всеволодович прочитал несколько книг этого писателя и пришёл к твёрдому решению, что давать ему приз нельзя – ну не детский он, не детский! И вот тогда возникла кризисная ситуация: до конвента несколько недель, а «Алису» вручать решительно некому. Игорь Всеволодович предложил даже совсем её не давать – так и сказать: «Вручать некому!» Но я отговорил его, ведь именно в тот год после долгих творческих поисков «Алиса» наконец обрела свой облик. Первые два года лауреатам вручались абстрактные статуэтки, в которых можно было найти сходство с девичьей фигурой, причём каждый раз – разные. А именно тогда было решено вручать полную копию миелофона – того, что снимался в телефильме «Гостья из будущего»… Что же делать? Несколько дней я собирал по всем знакомым детские фантастические книги, вышедшие за прошлый год, и таскал их Киру Булычёву. Нет, конечно, заведомую графоманию и конъюнктурное ремесленничество я отсекал сам, а вот всё, в чём был хоть проблеск таланта, попадало на стол Игорю Всеволодовичу… Несладко ему пришлось в те дни! Каждое утро он звонил мне по телефону и удручённо жаловался: «Ну ничего хорошего, решительно ничего!» При этом он не просто огульно хаял прочитанные книги, а подробно разбирал их и объяснял мне, почему тот или иной кандидат не может быть награждён. Он проделал работу, для которой, если по-хорошему, нужно нанимать целую комиссию… И вот однажды утром меня разбудил очередной звонок Игоря Всеволодовича – признаюсь, он не был особенно ранним, просто я сова и встаю довольно поздно. От одной интонации голоса в трубке у меня сон как рукой сняло: «Андрей! Я прочитал последнюю книгу, и она хорошая! Ей можно вручать “Алису”! Записывай – Татьяна Дёгтева, “Муза села на варенье”. Конечно, это не фантастика, но это очень оригинальное, свежее произведение». Он искренне радовался тому, что нет нужды поступаться своими эстетическими принципами и вручать награду недостойному, он радовался тому, что есть ещё хорошие авторы и талантливые книги. И его радость передалась мне. В тот же день я принялся выяснять, кто же такая эта Дёгтева, и оказалось, что это совсем ещё юная девушка, а «Муза села на варенье» – её первая книга. А ещё позднее выяснилось, что именно её неоднократно выделял писатель Эдуард Успенский. Вот так два корифея российской детской литературы, не сговариваясь, сошлись во мнениях о молодом, никому ещё не известном авторе! И это было небольшим, но всё-таки открытием.

И ещё одна конфликтная тема возникала перед началом каждого очередного «РосКона». Мы, оргкомитет мероприятия, хотели вручить Киру Булычёву главный приз – «Большой РосКон». А он наотрез отказывался. Однажды, когда я очередной раз начал уговаривать его принять, без сомнения, заслуженную награду, он едва ли не накричал на меня. «Вы дождётесь, – сказал он, – что я вообще откажусь приезжать на “РосКон”, потому что буду опасаться, что вы меня обманете: я приеду, а вы возьмёте и вручите мне приз. И мне, сидящему в зале, ничего не останется, как вылезти на сцену и получить его. А я не хочу быть многоуважаемым шкафом! Не хочу, чтобы вы мне вручали приз за старые заслуги! Я хочу написать большой хороший роман, я надеюсь, что я его напишу… И вот тогда я с удовольствием приеду на “РосКон” и приму ваш приз!» Нет смысла как-то комментировать его слова…

О том, какое значение имел Кир Булычёв – его книги, и его личность – для людей моего поколения, можно судить хотя бы по тому факту, что он, пожалуй, единственный писатель, персонаж которого был удостоен не просто памятника, а целой рябиновой аллеи с гранитным камнем и лавочками… В 2001 году вокруг интернет-сайта поклонников фильма «Гостья из будущего», который назвался «Миелофон. Ру», сплотилась группа инициативных и беспокойных молодых людей. Воспитанным на романтических книгах и фильмах 80-х годов, им было скучно вести обывательское существование. Общество потребления не удовлетворяло их потребностей. Идеалы «прекрасного далёка» не давали покоя… Они общались, встречались, помогали друг другу… Впрочем, почему я пишу всё в прошедшем времени? Они общаются, встречаются и помогают друг другу по-прежнему. А тогда они затеяли нечто более серьёзное. Инициаторами выступили Денис Мурашкевич, мой давний друг Игорь Борисенко, Сергей Зорик, ну и, конечно, редакторы сайта Александр «Лас» Ульянов и Вячеслав Яшин. Я, как это модно теперь говорить, осуществлял информационную поддержку. Русский американец, выходящий в Интернет под именем Навигатор, – я не знаю даже его настоящего имени – внёс довольно большую сумму денег, больше трети необходимого. Остальное собрали россияне. Ещё один американец – сын русских эмигрантов Дмитрий Шулындин – нарисовал эскиз бронзовой таблички… Так, совместными усилиями в парке Дружбы, что находится возле станции метро «Речной вокзал», появилась рябиновая аллея имени Алисы Селезнёвой!

Посадка деревьев, состоявшаяся 6 октября 2001 года, была похожа на старый добрый субботник. Хотя рябинки, собственно, сажали специалисты, на которых вышли через Общество охраны природы, все остальные – в том числе и исполнительница роли Алисы в телесериале «Гостья из будущего» Наталья Гусева – им старательно помогали. Через две недели – 20 октября 2001 года – поставили гранитный камень с бронзовой табличкой. На ней – Алиса (из телефильма «Гостья из будущего»), на плече которой сидит Говорун (из иллюстраций к книгам издательства «Детская литература»). Мы постарались сделать это открытие максимально торжественным – я пригласил Кира Булычёва и Андрея Саломатова, первого лауреата премии «Алиса». Игорь Всеволодович сначала сомневался, стоит ли, а потом сказал: «Завтра приедет из Челябинска Миша Манаков, у нас с ним тут дела. Вот приедет Миша – Миша нас рассудит…» У Игоря Всеволодовича была замечательная способность общаться с людьми и ценить их деловые качества, невзирая на возраст. Он неоднократно называл без каких бы то ни было оговорок Мишу своим другом. И меня иногда ошарашивали его звонки по телефону: «Алло. Андрей? Это Игорь…» Так же по-простому общался он с людьми, выросшими на его произведениях, в парке Дружбы. Денис Мурашкевич принёс несколько бутылок марочного дагестанского коньяка, и кумир вместе со своими поклонниками пил его из пластиковых стаканчиков…

Последний раз встретились мы с Игорем Всеволодовичем на съёмках телепередачи «Линия жизни». Это такое необычное ток-шоу на канале «Культура», в котором вообще нет ведущего. Редактор заранее оговаривает с героем передачи его речь, а потом слушатели из зала задают вопросы. Поэтому важно, чтобы в зале оказались люди, хоть немного знакомые с творчеством «солирующего».

Перед записью мы встретились в фойе Культурного центра имени Мейерхольда. Игорь Всеволодович пожал мне руку. Он был заметно возбуждён. «Не представляю, что говорить, – пожаловался он мне. – Я думал, что придётся выступать перед залом, полным детей… А тут собрались люди, которые и так всё знают. Тут все свои». Сказано было так, что становилось понятно: слово «свои» для него – далеко не пустой звук. Свои – это те, перед которыми нет надобности кокетничать, оправдываться, которым не нужно объяснять какие-то базовые понятия, которые поймут с полуслова… При всём при том именно для своих надо предельно точно находить эти самые «полслова», ведь с ними не пройдёт никакая фальшь. Именно такого общения хотелось Киру Булычёву – видимо, жалко было тратить время на пустые разговоры и выступления.

Не могу не нарушить хронологию и не вспомнить одну историю, произошедшую чуть раньше… Один мой знакомый пытался завязать сотрудничество с газетой «Аргументы и факты». Ему предложили сделать интервью с Киром Булычёвым, и он обратился ко мне за помощью. Я сказал, что, только переговорив с Игорем Всеволодовичем, только с его разрешения могу дать ему телефон. «Ну что ж, дай ему телефон, пусть приезжает, – без особого энтузиазма отозвался Игорь Всеволодович. – Хотя, конечно, лучше, если бы интервью брал кто-нибудь из своих… Не хочется вновь отвечать на глупые вопросы…» Когда интервью вышло в газете, я понял, почему Кир Булычёв был так скептически настроен, – он оказался абсолютным прозорливцем: моему другу не удалось задать писателю ни одного интересного, неожиданного вопроса, не удалось никак заинтересовать его. Он спрашивал о том же самом, о чём спрашивали Булычёва много раз. И результат был таким же – ответы ничем не отличались от тех, что уже неоднократно звучали. Более того, если бы я лично не устраивал их встречу, я был бы уверен, что интервьюер в глаза не видел своего героя, а скомпилировал текст из его старых выступлений! При этом я лично минимум раз пять брал интервью у Кира Булычёва на самые разные темы, и каждый раз после расшифровки наших бесед получался интересный, оригинальный, живой текст…

Меньше чем за год до ухода Игоря Всеволодовича я и Ксения Молдавская – сотрудница газеты «Книжное обозрение», отвечающая за детскую литературу, – как раз брали у него интервью. Мы говорили о детской литературе, о том, какой её видит Кир Булычёв… Он считал, что детская литература должна не только забавлять, но и серьёзно воспитывать. Сейчас именно этот текст лёг в основу работы комиссии по премии «Алиса», которая обязательно должна остаться как память об Игоре Всеволодовиче. Мы собрали людей, выросших на произведениях Кира Булычёва, и, руководствуясь его словами и критериями, хотим продолжать награждать лучших фантастов, пишущих для детей, стараясь при этом отметать именно тех, кого бы отмёл он сам…

Однако в 2004 году мы в первый и единственный раз удостоили этой награды роман, который сам Кир Булычёв никогда бы не наградил. У нас не было другого выбора – по общему мнению, он был лучшим детским произведением, напечатанным за 2003 год. Я имею в виду роман самого Кира Булычёва «Убежище». Когда мне пришлось озвучить это решение на «РосКоне», я очень волновался, как расценят этот шаг приехавшие на фестиваль… Я никогда не видел столь единогласной реакции на объявление лауреата!

Более того, впервые на моём веку предложение почтить память минутой молчания прозвучало не со сцены, а из зала, как веление души человека, оставшегося неизвестным! Есть много популярных писателей, есть много хороших писателей, но мне трудно вспомнить писателя, который был бы таким же любимым, как Кир Булычёв…

И вот скоро будет год, как мы живём в мире, в котором нет Кира Булычёва. Это трудно, потому что для нашего поколения он в каком-то смысле был мерилом справедливости, морали и порядочности. И его произведения, и он сам… Причём он говорил об этих материях не напрямую, в лоб, а всё как-то исподволь, но при этом очень точно…

На записи телепередачи «Линия жизни» я спросил Кира Булычёва из зала, даже не задумываясь о серьёзности своего вопроса: что из написанного им он считает самым важным, что ему самому больше всего дорого. Игорь Всеволодович незамедлительно ответил, что есть у него дело если не всей жизни, то, по крайней мере, последних двадцати пяти лет, но он его, по всей вероятности, не закончит… Он говорил о большом книжном проекте «Река Хронос». К огромному сожалению, Кир Булычёв оказался прав – цикл остался незавершённым. Уже после ухода Игоря Всеволодовича читатели смогли познакомиться с его детективом «Дом в Лондоне», прилегающим к циклу… Миша Манаков рассказал мне, что нашёл в архиве Игоря Всеволодовича листок с планом последнего романа из цикла «Река Хронос». Снова фантастического. В нём герои расстаются, Андрей переносится в будущее, а Лидочка остаётся в нашем настоящем. Потом они встречаются снова, уже в будущем – у Андрея новая семья. Герои понимают, что не могут жить врозь – Лидочка переносится в будущее, а Андрей её догоняет. Теперь они снова ровесники, но уже довольно пожилые люди. Они вновь куда-то переносятся, где их ждёт Теодор. Но они попадают в неустойчивое «ответвление» и гибнут вместе с этим миром. А Теодор где-то ждёт их, чтобы «научить быть бессмертными»… С одной стороны, жаль, что этот роман не был написан, а с другой – даже хорошо. Пусть эти герои останутся живыми.

Так же, как живым в нашей памяти навсегда останется сам Кир Булычёв. Ведь и у нас остаётся возможность верить, что он не ушёл от нас насовсем, а просто с помощью волшебных часов перенёсся в будущее, о котором писал свои книги, мечтать о котором научил нас. Когда-нибудь мы нагоним его и обязательно встретимся. Только сейчас нам нельзя расслабляться – нужно мечтать и работать, как мечтал и работал он на протяжении всех своих шестидесяти девяти лет.

Это эссе было написано для книги «Кир Булычёв и его друзья», которую любовно составил и аккуратно издал в Челябинске Михаил Манаков, самый большой знаток творчества Кира Булычёва, его дотошный библиограф и исследователь. Очень хорошая получилась книга, но, к сожалению, тираж её был очень мал…

В разные годы я написал целый ряд статей о Кире Булычёве. Все они очень разные, поскольку каждая писалась не только в определённое время, но и для конкретного издания. А у каждого издания – свой формат, соответствовать которому мне удавалось не всегда. Поэтому многие статьи выходили, претерпев значительные сокращения и правки. Другие же статьи выходили очень давно или в провинциальных, недоступных большинству изданиях. Пользуясь попущением редактора и составителя Игоря Минакова, хочу привести эти тексты в оригинальном виде – как писал их тогда: без редакторских правок, но в основном без собственных исправлений новейших времён.

Третья жизнь Кира Булычёва

Эта статья – мой первый текст о Кире Булычёве. Кроме того, это мой первый опыт эссеистики и публицистики… Я же говорил, что вся моя творческая жизнь была связана с Киром Булычёвым. Она писалась для краснодарской газеты «Киноэкран Кубани». Представляла она собой в те, перестроечные, годы четыре листочка формата А4. На двух из них печаталось расписание сеансов краснодарских кинотеатров, а ещё на двух – статьи и рецензии на фильмы.

Трудолюбие этого человека воистину фантастическое, кажется даже, что он проживает не одну, а три жизни сразу.

Первая жизнь началась в 1934 году. Только тогда он ещё не был ни Киром, ни Булычёвым – он был Игорем Можейко. Под этим именем он защитил кандидатскую и докторскую диссертации по истории средневековой Бирмы, преподавал в Институте стран Азии и Африки. Вторая жизнь началась в 1964 году – тогда в сборнике «Мир приключений» вышел фантастический рассказ «Девочка, с которой ничего не случится». Это было первое литературное произведение, подписанное псевдонимом «Кир Булычёв». Выбор этого имени Игорь Всеволодович объясняет так: «Булычёва – это фамилия моей матери, а Кира – имя жены». Во второй своей жизни Кир Булычёв тоже сделал немало – им написано более двухсот фантастических произведений. Издатели книжной серии «Миры Кира Булычёва» даже не заикаются на тему, сколько томов будет в ней…

Третья жизнь стала логическим следствием второй. Такой популярный писатель не мог долго оставаться не замеченным кинематографистами. Уже в 1980 году на экраны вышло сразу два фильма, снятых по его сценариям.

Известный мультипликатор Роман Качанов (автор фильмов про крокодила Гену и Чебурашку) снял полнометражный мультфильм «Тайна третьей планеты». Алиса Селезнёва, замечательно нарисованная художницей Натальей Орловой, со страниц повестей переселилась на экраны. В основу мультфильма легла повесть «Путешествие Алисы».

Оригинальный сценарий двухсерийного кинофильма «Через тернии к звёздам» был написан Булычёвым совместно с режиссёром Ричардом Викторовым, автором замечательной фантастической кинодилогии «Москва – Кассиопея» и «Отроки во Вселенной». Выдумка, с которой создавались на съёмочной площадке роботы, инопланетяне, невесомость и другие фантастические атрибуты, вызывает восхищение. В своё время фильм был оценён по заслугам и зрителями, и прессой – весь коллектив авторов был удостоен Государственной премии СССР.

Оба режиссёра решили продолжить творческое сотрудничество со столь успешным дебютантом. Однако новый двадцатиминутный мультфильм Качанова «Два билета в Индию» оказался весьма заурядной мультяшкой. Викторов не решился вновь браться за «космическую» картину – фильм «Комета» он замыслил как сатирическую фантазию. Однако болезнь и смерть помешали Ричарду Николаевичу завершить эту работу в том виде, в котором она планировалась. Фильм был смонтирован и озвучен режиссёром Юрием Чулюкиным и вышел на экраны в 1983 году.

Жанр трагикомедии всегда был близок Булычёву, поэтому неудивительно, что судьба свела его с Георгием Данелией, признанным мастером этого жанра в кино. Третьим соавтором сценария стал драматург Александр Володин. Отправной точкой для написания сценария «Слёзы капали» послужила сказка о том, как тролли разбили волшебное зеркало и развеяли по всей Земле осколки. Кому в глаз попадёт осколок, тот всё видит в мрачном свете. Главную роль в фильме блистательно сыграл Евгений Леонов.

Частенько мелькает на ТВ и есть на видеокассетах фильм «Шанс» – ещё одна комедия, снятая по мотивам повести «Марсианское зелье». Поставил её Александр Майоров, ранее уже снявший короткометражку по рассказу «Поступили в продажу золотые рыбки». Оба фильма повествуют о жителях города Великий Гусляр, придуманного Булычёвым. Героям «Шанса» сказочно повезло: они получили возможность выпить эликсир молодости и прожить жизнь заново. Но, оказывается, это не всем на пользу… Есть те, кто состарился в молодости, а есть кто до старости остался молодым.

Огромный успех выпал на долю пятисерийного телефильма Павла Арсенова «Гостья из будущего», снятого по мотивам повести «Сто лет тому вперёд». Обаяние булычёвской Алисы Селезнёвой вошло в резонанс с обаянием Наташи Гусевой, исполнительницей этой роли, а образовавшаяся ударная волна была столь сильна, что разбила не одно мальчишеское сердце. По горячим следам этой удачи режиссёр снял кинофильм «Лиловый шар» – снова об Алисе, снова с Наташей. Однако этот фильм не имел и части успеха «Гостьи…». Лучше всего сказала об этом одна маленькая девочка: «Фильм хороший, только ниточки видно…» Ребёнок, конечно, имел в виду лески, за которые водили кукол, но, к сожалению, такие же «нити» видны и в режиссуре, и в игре некоторых актёров – как-то всё натянуто…

А последующие постановки повестей об Алисе – телеспектакль с двойным названием «Миллион приключений: Остров ржавого генерала» и кукольный мультфильм «Узники “Ямагири-Мару”» – были ещё менее удачными.

Телефильм Леонида Горовца «Поляна сказок» нельзя назвать совсем уж провальным. Это злая «перестроечная» сатирическая история. Но по духу она – едкая и пессимистическая – глубоко чужда светлой и доброй прозе Кира Булычёва. Это тем более обидно, поскольку ранее этот же режиссёр сделал очень симпатичный короткометражный фильм «Родимое пятно», в котором Булычёв даже снялся сам.

К сожалению, до сих пор остаётся неоценённым очень необычный получасовой мультфильм «Перевал». Снял его известный мультипликатор Владимир Тарасов, автор таких картин, как «Контакт», «Контракт», «Пуговица» и др. Режиссёру удалось пробраться в зрительское подсознание, фильм интересен и визуально, и с точки зрения смысла.

Дважды привлекала внимание представителей экранных искусств повесть «Похищение чародея». Первая постановка была осуществлена на Ленинградском телевидении, вторая – на Свердловской киностудии. Пожалуй, это самая неудачная из всех киноработ Кира Булычёва. Хорошие актёры Владимир Гостюхин и Андрей Болтнев скованны и в прямом, и в переносном смысле: Гостюхин вынужден всё время корчиться, изображая уродца-горбуна, а Болтнев бо́льшую часть экранного времени был облачён в доспехи и шлем с забралом.

Может показаться, что режиссёр Владимир Кобзев сделал всё возможное, чтобы испортить отличный материал. Хотя, скорее, наоборот – он использовал беспроигрышный сценарий, чтобы скрыть свою серость.

На пресс-конференции, которая состоялась ещё в конце 80-х годов в Свердловске, на фестивале фантастики «Аэлита», Булычёва спросили: «Вам не стыдно за некоторые свои фильмы?» Писатель смущённо ответил, что действительно иногда бывает стыдно. Ещё он добавил, что так и не нашёл режиссёра, который понимал бы его, и что, наверное, он больше не будет работать для кино…

Кир Булычёв сдержал слово. Фильм «Подземелье ведьм», который на момент разговора уже был в производстве, стал его последней работой в большом кино. Снял его Юрий Мороз, режиссёр, до этого защитившийся во ВГИКе короткометражным фильмом по рассказу Булычёва «Юбилей-200» (работа получила престижный приз в Лос-Анджелесе, называемый «Малым Оскаром», но российскому зрителю незнаком совершенно). Позднее он же собирался снимать фильм «Перевал», и Кир Булычёв даже написал сценарий, в котором объединил в одну историю сюжеты двух частей романа «Посёлок», однако картина не состоялась.

Ещё одна работа, не увиденная зрителями, – это двадцатиминутка «Альтернатива» по рассказу Булычёва «Выбор». Сняла его дочь Ричарда Викторова – Анна. Зато несколько кукольных мультфильмов, сделанных в Саратове, показывали по ТВ…

К сожалению, Кир Булычёв так и не нашёл «своего» режиссёра, а сценарист в кино значит слишком мало… В начале 90-х годов московский драматический театр-студия «Лаборатория» поставил пьесу Булычёва «Товарищ “Д.”». Может быть, это начало новой, театральной, уже четвёртой по счёту, жизни Кира Булычёва?..

Человек, проживший три жизни

Однажды найденный образ человека, проживающего одновременно несколько творческих жизней, мне показался очень удачным. Особенно по отношению к Киру Булычёву. И я решил его использовать вновь уже в 2006 году, когда писал статью для журнала «Мир фантастики».

Всего три с небольшим года назад, 5 сентября 2003 года, не стало Игоря Всеволодовича Можейко – удивительного человека, известного четырём поколениям любителей фантастики под именем Кир Булычёв… Есть знаменитая суфийская притча о том, как несколько слепцов ощупывали слона, а потом спорили, какой он из себя. Один описал хобот, другой – ухо, третий – ногу, но никто так и не представил себе животное целиком. Кир Булычёв был таким же элефантом российской фантастической и научно-популярной литературы. Он и сам-то был человеком немаленьким – часто повторял, комментируя внутриписательские дрязги: «У нас, крупных мужчин, комплексов быть не должно!» И работал, работал, не оглядываясь на созданное уже.

Его творчество потрясает своими объёмами. Кто-то знает его детские истории о приключениях Алисы Селезнёвой, кто-то – юмористические рассказы о жителях города Великий Гусляр, кто-то – «взрослые» рассказы, написанные в традициях классической НФ, кто-то – «забойные» приключенческие подростковые повести об Андрее Брюсе или Коре Орват, кто-то – научно-популярные книги о пиратах Индийского океана и правителях Средневековья… Чтобы всё это издать в одном собрании, потребуется с полсотни томов. Кажется, для того чтобы всё это написать, мало одной жизни. А ведь Игорь Всеволодович Можейко действительно жил параллельно три жизни…

1. Жизнь первая

Родился будущий учёный и писатель 18 октября 1934 года в Москве, в Банковском переулке возле Чистых прудов. Так началась его первая жизнь – та, в которой он был Игорем Можейко. В столице в основном прошли его детство и юность, за исключением года, проведённого в эвакуации в Чистополе, – уже в 1942-м его семья вернулась в Москву одной из первых эвакуированных.

Друзья детства вспоминали, что Игорь Можейко уже в те годы был выдумщиком и заводилой. Они ходили в походы, создали общество «Кто Во Что Горазд» – сокращённо «КоВЧеГ», писали стихи, создавали рукописные журналы. После школы Игорь Можейко поступил в Московский государственный педагогический институт иностранных языков им. Мориса Тореза, который окончил в 1957 году. Поступил не по собственному желанию – было в то время в Советской России понятие «комсомольская разнарядка». Стране были нужны переводчики, хочешь получить высшее образование – учи языки. В институте Игорь Можейко активно писал стихи – строка об этом есть в книге «Альбом для марок» его соученика Андрея Сергеева, много лет спустя, в 1996 году, получившей престижную премию «Русский Букер»: «Самый ранний приятель на инязе – Игорь Можейко. Лёгкий человек, кое-какие стихи…» В год окончания института женился на студентке Архитектурного института Кире Алексеевне Сошинской, ставшей его спутницей на всю жизнь и одним из его художниковиллюстраторов.

Женатым в те годы сравнительно просто было выехать за рубеж – есть гарантии, что не останется. И Игорь Всеволодович был направлен в Бирму, где советские специалисты помогали в строительстве Технологического института. Здесь он был и переводчиком, и завхозом, а потом и корреспондентом агентства печати «Новости» и журнала «Вокруг света».

Влюбившись в загадочную восточную страну, Можейко занялся исследованием её истории и культуры и по возвращении в Москву поступил в аспирантуру Института востоковедения АН СССР, которую окончил в 1962 году. А в 1965-м защитил кандидатскую диссертацию по теме «Паганское государство (XI–XIII века)».

Первыми текстами будущего писателя были очерки о Бирме для журнала «Вокруг света». Там же вышел его первый художественный рассказ «Маунг Джо будет жить», подписанный ещё настоящим именем.

Однако уже в 1965 году его повесть «Девочка, с которой ничего не случится» предложили напечатать в альманахе «Мир приключений». Это было первое произведение об Алисе Селезнёвой – подборка весёлых и трогательных историй, случившихся с отцом и дочерью в далёком тогда ещё XXI веке, навеянных реальным общением с дочерью Алисой.

О появлении псевдонима Игорь Всеволодович рассказывал так:

«Я к этому времени уже оканчивал аспирантуру и представил себе, как приду в институт, когда это будет напечатано, и мне скажут: “Вот вы, товарищ Можейко, на овощную базу не пришли, к товарищу Ивановой не по-товарищески отнеслись, опоздали на собрание и ещё пишете фантастику!” Мне стало так страшно, что я решил скрыться за псевдонимом. А так как времени на это не было, то я взял имя своей жены – Кира, фамилию мамы – Булычёва, составил из этого такое вот механическое образование и подписал произведение “Кир Булычёв”. И подпись эта – она как бы оторвалась от меня и уже звучала, существовала сама по себе. И менять её мне как-то было уже неудобно – перед этим Киром Булычёвым. Вот так он и остался».

Остаётся только добавить, что не все редакторы с пониманием отнеслись к этой конструкции, поэтому в ранних публикациях появились вариации: «Кир. Булычёв» (с точкой-сокращением) и «Кирилл Булычёв».

Вот так началась его вторая жизнь – жизнь популярного писателя Кира Булычёва.

2. Жизнь вторая

В самых первых своих рассказах Кир Булычёв нашёл ту неповторимую, ту уникальную интонацию, которая во все годы отличала его от других писателей. В те годы все писали о будущем – о том, какие героические будут люди, какие невероятные подвиги и открытия они совершат, какие удивительные приключения выпадут на их долю… Всё это есть и в первых произведениях Кира Булычёва, но отличие в том, что ему важны не подвиги, открытия и приключения, а эти самые люди, которые, несмотря на невероятность мира и груз событий, остаются простыми, добрыми – человечными! Не зря одна из первых его книг называлась «Люди как люди». Так, в повести «Половина жизни» обыкновенная земная женщина, попавшая в плен к злобным инопланетянам, отдаёт жизнь в борьбе за свободу негуманоидных существ. А герой рассказа «О некрасивом биоформе», внешность которого радикально изменена для работы на далёкой планете, трогательно боится, что его в таком виде увидит возлюбленная…

Темы произведений подсказывала сама жизнь. Из адресной книги XIX века Кир Булычёв выписал имена персонажей, которыми заселил небольшой городок Великий Гусляр, отличающийся от других среднерусских населённых пунктов только тем, что уж больно часто в нём происходят чудеса. Вот история создания одного рассказа из «Гуслярского» цикла:

«В “Искателе” – приложении к журналу “Вокруг света” – случилась беда. Тиражом в триста тысяч экземпляров была напечатана обложка, а рассказ, к которому на обложке была иллюстрация, зарубила цензура. Рассказ был какой-то переводной, и, почему он вылетел, сейчас уже неважно. Главное, что существовала обложка, и если делать новую, то все лишатся премии и у всех будет масса неприятностей. И тут у кого-то родилась светлая идея взять и написать рассказ по существующей обложке. А на ней был изображён стул, на стуле – банка; в банке – динозавр… Кончилось тем, что рассказов было всего два или три, поэтому конкурс у меня был небольшой. Как-то лень всем стало: пошутили и разошлись. Но я написал и поставил, таким образом, редакцию “Искателя” в положение, когда они вынуждены были этот рассказ напечатать, – или иначе они лишались премии». Так появился рассказ «Когда вымерли динозавры?», который потом переиздавался не менее шести раз.

Книги Кира Булычёва выходили одна за другой, а в конце 70-х годов фантастикой всерьёз заинтересовались кинематографисты. Так началась третья жизнь Кира Булычёва – жизнь кинодраматурга, по сценариям которого снято больше всего фантастических фильмов.

3. Жизнь третья

Первыми соавторами Кира Булычёва в кино оказались такие маститые режиссёры, как автор мультфильмов о Чебурашке и крокодиле Гене Роман Качанов, постановщик популярной фантастической кинодилогии «Москва – Кассиопея» / «Отроки во Вселенной» Ричард Викторов и ведущий российский комедиограф Георгий Данелия. Результатом их совместного творчества стали фильмы «Тайна третьей планеты», «Через тернии к звёздам» и «Слёзы капали». За два первых Кир Булычёв получил Государственную премию. Официальное правительственное сообщение об этом событии раскрыло инкогнито, сообщив, что «Кир Булычёв – псевдоним Игоря Всеволодовича Можейко».

Дело в том, что первая и вторая жизни к этому времени не прекратились, а продолжались параллельно. Под своим родным именем Игорь Можейко выпустил целый ряд научно-популярных книг, среди которых: «7 и 37 чудес», «Пираты, рейдеры, корсары», «1185 год». В 1981 году он защитил докторскую диссертацию по теме «Буддийская сангха и государство в Бирме». В это самое время вся страна засматривалась самым ярким российским фантастическим фильмом «Через тернии к звёздам», а юные читатели с нетерпением ждали очередного номера газеты «Пионерская правда», в которой печатались повести об Алисе Селезнёвой…

В 1990 году вышел фильм «Подземелье ведьм», снятый по одноимённой повести 1987 года. Действие происходит на планете Эвур, где дикие племена коварством и хитростью уничтожают станцию землян… Идея и повести, и фильма в том, что развитое общество, руководствующееся гуманизмом и либерализмом, может оказаться бессильным против дикого сообщества, подчиняющегося интересам клана. Агенту Космофлота Андрею Брюсу, роль которого играл специально накачавший мускулы Сергей Жигунов, приходится взять в руки меч и отказаться от всех интеллигентских принципов, чтобы спасти оставшихся в живых землян, а вместе с ними и зачатки гуманизма на планете… А через двенадцать лет, в 2002 году, в российский прокат вышла картина Алексея Балабанова «Война», основная идея которой ровно в том же! Но между этими двумя фильмами – две чеченские войны! И если второй фильм был основан на их страшных событиях, то первый – рождён писательской фантазией. Но чем объяснить то, что Дмитрий Певцов, игравший вождя дикарей Октина-Хаша, и выглядит, и ведёт себя абсолютно как чеченский полевой командир из телехроники гораздо более поздних времён? Только прозрением писателя и режиссёра!

Кроме киносценариев Кир Булычёв писал и пьесы. «Осечка-67» была поставлена на Ленинградском телевидении, а «Товарищ “Д.”» – в московском театре «Лаборатория».

4. Посмертное

За несколько месяцев до смерти Кира Булычёва состоялась запись телепередачи «Линия жизни» с его участием. Первый раз её показали через месяц, а второй – изменив сетку канала «Культура», в день его ухода. Игорь Всеволодович в ней просто рассказывал о своей жизни, о чём-то шутил, о чём-то вместе с залом размышлял, но через несколько месяцев, увы, эта видеозапись прозвучала как своеобразное подведение итогов. Среди множества интересных вопросов, заданных писателю, был и такой: «Что из написанного вы сами считаете самым важным, что вам самому больше всего дорого?» Вопрос прозвучал буднично, и Игорь Всеволодович так же буднично, почти не задумываясь, ответил, что есть у него дело если не всей жизни, то, по крайней мере, последних двадцати пяти лет, но он его, по всей вероятности, не закончит… Он говорил о большом книжном проекте «Река Хронос». Фантастический приём помог Киру Булычёву представить историю России в ХХ веке как историю одной семьи: герои цикла Андрей и Лидочка Берестовы получили от пана Теодора необычный артефакт, он помогает прыгать вперёд во времени, иногда даже попадая в его альтернативные варианты.

К огромному сожалению читателей, Кир Булычёв оказался прав – цикл остался незаконченным, хотя работа над ним продолжалась до последних дней. В мае Кир Булычёв съездил в Крым и значительно отредактировал первые три романа цикла: «Наследник», «Штурм Дюльбера» и «Возвращение из Трапезунда», действие которых происходит с 1913 по 1917 год. Увы, Игорь Всеволодович чуть-чуть не успел увидеть книжное издание романа «Дом в Лондоне», вышедшего в издательстве «Омега», – это самый последний по хронологии роман цикла, его действие происходит уже в начале XXI века. А между ними «Заповедник для академиков» (1934–1939 гг.), «Младенец Фрей» (1992), «Усни, красавица!» и «Таких не убивают» (тоже 90-е годы). В архивах Кира Булычёва была найдена почти законченная рукопись «Покушения» – четвёртой части, действие которой происходит в 1918 году… Ах, как же та ситуация перекликается с событиями времён распада Советского Союза!

Много нового открывает читателю ненумерованное собрание сочинений Кира Булычёва, выходящее в «Эксмо» в рамках серии «Отцы-основатели. Русское пространство». В нём много забытых произведений, опубликованных всего один раз, но от этого не менее интересных.

В архиве Игоря Всеволодовича Можейко сохранился листок с планом последнего романа из цикла «Река Хронос». Снова фантастического. В нём герои расстаются, Андрей переносится в будущее, а Лидочка отстаёт. Потом они встречаются снова – у Андрея новая семья. Герои понимают, что не могут жить врозь, – Лидочка переносится в будущее, а Андрей её «догоняет». Теперь они снова ровесники, но уже довольно пожилые люди. Они вновь кудато перемещаются, где их ждёт пан Теодор, но попадают в неустойчивое «ответвление» и гибнут вместе с этим миром. А Теодор ждёт их в параллельном мире, чтобы сделать молодыми…

С одной стороны, жаль, что этот роман не был написан, а с другой – даже хорошо. Пусть герои останутся живыми. Так же, как живым в нашей памяти навсегда останется сам Кир Булычёв.

5. Это интересно

Самой любимой экранизацией своего произведения Кир Булычёв называл небольшую короткометражку «Золотые рыбки», снятую Александром Майоровым. Впечатления, полученные на съёмочной площадке этой картины, отразились в рассказе «Петушок».

В московском парке Дружбы, что возле метро «Речной вокзал», поклонниками творчества Кира Булычёва и телесериала «Гостья из будущего» из рябин посажена целая аллея имени Алисы Селезнёвой.

Художник-постановщик мультфильма «Тайна третьей планеты» Наталья Орлова живёт в том же подъезде, что жил Кир Булычёв. Именно с него она нарисовала капитана Зелёного, а со своей дочери, сейчас актрисы театра и кино Екатерины Семёновой, – Алису.

Игорь Всеволодович Можейко был заядлым коллекционером. В разные годы он собирал старинные военные головные уборы, монеты, ордена и другие знаки различия. Его книгу «Награды» специалисты считают лучшей в этой области. Игорь Можейко был членом Президентского совета по наградам.

Кир Булычёв и его любимые женщины

В конце 90-х годов (точный год не помню) прошлого века в Краснодаре появилась газета «Мужской клуб». И я решил для неё взять у Кира Булычёва интервью о женщинах в его жизни. Ведь именно у него, как ни у кого из фантастов, так много ярких женских образов. Получилось очень интересно. Но газета перестала выходить после второго или третьего выпуска, и интервью так и не увидело свет. Не удалось мне его напечатать нигде и позднее. Только Михаил Манаков опубликовал его в своём фэнзине в полном виде.

Однако материал пригодился. В 2009 году мне предложили написать что-нибудь для журнала «Звёзды» – приложения к знаменитому женскому изданию «Бурда». Тема «слабого пола» должна была присутствовать обязательно. Сначала я легко и непринуждённо написал статью о жёнах и любовницах Чарли Чаплина, а потом предложил более тонкую тему: Кир Булычёв и его любимые женщины. Статья писалась долго и трудно, много раз переписывалась – я старался вставить побольше анализа творчества и любопытных литературных историй, от меня ждали подробностей личной жизни. Статья вышла, но сильно отличалась от того, что прислал я. А сейчас я ещё и вставил в неё наиболее интересные куски из того интервью…

Когда встал вопрос о публикации его первого фантастического произведения и он решил подписать его не своим настоящим именем, а псевдонимом, на память сразу же пришли образы его любимых женщин. Он взял имя своей жены – Кира – и фамилию мамы – Булычёва. Так учёный-востоковед Игорь Можейко стал писателем Киром Булычёвым, и под этим именем он известен трём поколениям читателей… А главная героиня этого самого первого его произведения носила имя его дочери. Её звали Алиса. А фамилия любимой тёщи Игоря Можейко, мамы его супруги Киры Алексеевны, была Селезнёва. Так появилась «Девочка, с которой ничего не случится», «Девочка с Земли», «Непоседа» – Алиса Селезнёва. И вскоре она стала, бесспорно, самым известным женским образом российской фантастики…

1. «Я – лесбиянец!»

Долгое время считалось, что фантастическую литературу пишут мужчины, о мужчинах и для мужчин… Чуть больше десятилетия назад милая писательница Мария Симонова жаловалась мне, что никак не может найти издателя на свои произведения – ей говорят: «Кто это будет читать? Это же фантастика… Но необычная, женская фантастика!» Аркадия Стругацкого как-то спросили: «Почему в ваших произведениях так мало женских образов?» Ответ был кратким и саморазоблачительным: «Ну не знаю я их, не знаю!» Даже женщины-писательницы на протяжении многих лет старались героями своих произведений делать мужчин. Это и наша Ольга Ларионова, и американка Урсула Ле Гуин. Несколько десятилетий хранилось в тайне, что под именем Уолтер Миллер-младший (а имя это осыпано множеством литературных наград США) скрывается дама… Сейчас многое изменилось, и Мария Симонова, а также множество других прекрасных писательниц активно пишут и издаются…

Но, пожалуй, первым в России этот нелепый стереотип разбил Кир Булычёв. Он первый сделал главным героем своих приключенческих произведений – не одного, а целого цикла! – не мальчишку-сорванца, а девочку – Алису Селезнёву. И это далеко не единственный женский образ в его творчестве. Через целую череду рассказов проходит образ руководительницы научной лаборатории Калерии Петровны. Женщина с символическим именем Надежда, похищенная инопланетянами и прожившая трудную жизнь среди чуждых ей негуманоидных существ, – героиня его прекрасной ранней повести «Половина жизни». В главном за последние двадцать пять лет его художественном труде – романном цикле «Река Хронос» – от книги к книге Лидочка постепенно затмила своего потерявшегося во времени мужа Андрея и в последних романах уже действовала в одиночестве. Последний свой литературный проект он сам для себя называл «Мисс Марпл от Кира Булычёва» – писатель успел закончить три детективные повести, в которых страшные тайны раскрывала энергичная, хоть уже и немолодая дама Зоя Платоновна…

Сам писатель объяснял мне обилие женских персонажей в своём творчестве просто:

«Дело в том, что фантастика – это всё-таки паралитература и в наших условиях до “большой литературы” немного недотягивает… А раз уж пишут её в основном мужчины, то и происходит то, о чём вы говорите. Ведь если реалистическая литература занята выяснением отношений между людьми, а люди – это обязательно или мужчины, или женщины, то в фантастической литературе, в нашей, этот принцип художественной литературы часто забывается. То есть идёт подмена отношений – на место отношений между мужчиной и женщиной ставятся отношения другого рода – между человеком и обществом, человеком и техникой, человеком и наукой, человеком и машиной и так далее… И выходит, что машина, наука и другие подобные штуки начинают служить заменителем женщин… Что мне кажется определённого рода извращением.

Что же касается меня, то, если вы возьмёте мои вещи и посчитаете честно и благородно по персонажам, вы увидите, что объём, который занимают женщины, всё-таки меньше, чем тот, что занимают мужчины. Вот, например, город Великий Гусляр – это полностью мужской город; Доктор Павлыш и его истории – это всё-таки в основном мужские истории и так далее… В общем никакого реального превышения числа женщин над числом мужчин нет, а есть какой-то определённый баланс, который был характерен – ну, прости – для Льва Толстого, который писал и про Анну Каренину, и про Наташу Ростову, и никто не видел в этом ничего странного. Потому что это реалистическая литература и должна рассказывать в первую очередь об отношениях людей между собой. А так как фантастика – это тоже род художественной литературы, то почему мы должны подходить к ней с другими мерками?»

Игорь Можейко, известный всем под псевдонимом Кир Булычёв, в отличие от многих своих уважаемых коллег по перу, хорошо знал женщин, понимал их психологию, умел убедительно описывать. Дело в том, что он по-настоящему любил их. Так, как только и может любить высокий, дородный мужчина. Когда я просил его прокомментировать внутриписательские дрязги, каких бывало много за время его творческой деятельности, но от которых он всегда старался дистанцироваться, он сказал: «Вся эта мышиная возня от комплексов, которые бывают у мужчин маленького роста, оттого, что их недостаточно любят женщины. А у нас, крупных мужчин, комплексов быть не должно!» Игорь Всеволодович любил женщин, и с этим связана забавная история, которую он с удовольствием рассказывал:

«В конце 90-х я был в городе Венёве Тульской области. Выступал перед читателями. И вдруг меня спросили, как я отношусь ко всякого рода сексуальным меньшинствам. Я сказал, что не могу относиться к ним плохо, потому что сам извращенец… И тут в зале наступила гробовая тишина. Картина: на сцене перед залом, в котором сидит больше тысячи человек, стоит старый толстый дядя с бородой и заявляет, что он представитель сексуального меньшинства… Потом кто-то спросил: “Ну а какого?” И тогда я сказал: “Я отношусь к редкой категории. Я – лесбиянец. Я люблю женщин…” Зал ещё около минуты был в растерянности, и только потом раздался первый вздох облегчения… Так что, возможно, до какой-то степени на моём творчестве сказывается то, что я – редкий случай мужчины-лесбиянца…»

Игорю Всеволодовичу очень повезло: при том, что он беззаветно любил женщин, его всю жизнь окружали, может быть, самые лучшие представительницы прекрасного пола. Именно под их влиянием Кир Булычёв стал таким писателем, каким был, только благодаря им он написал те произведения, которые сделали его широко известным.

2. Мария Булычёва

В своей книге воспоминаний «Как стать фантастом» Кир Булычёв замечает:

«Теперь, пытаясь понять, почему же из меня вышел писатель-фантаст, а не иллюзионист, физик-экспериментатор, палеонтолог или чёрт знает кто, я сообразил, что в значительной степени этим обязан маме и, в частности, маминому окружению».

В этой книге писатель кратко рассказывает о своих предках в нескольких коленах; о большинстве – сухо и с иронией, и только о маме – с настоящей теплотой и искренним трепетом. Это и неудивительно – в детские и юношеские годы она была для него всем.

Игорь Можейко родился 18 октября 1934 года в Москве. У его родителей – Всеволода Можейко и Марии Булычёвой – была тогда комната в Банковском переулке, что недалеко от Чистых прудов. Туда его и привезли из роддома имени Г. Л. Грауэрмана. «В то время все достойные граждане Москвы рождались в роддоме имени Грауэрмана на Арбатской площади», – иронично заметил писатель в упомянутой выше книге.

Хотя встретились родители будущего писателя ещё в 1923 году в городе на Неве, а в 1925-м там же поженились. В чём дело, отчего у молодой пары так нескоро появился первенец? Дело в том, что, опять же судя по воспоминаниям писателя, его родители в эти годы не так уж много времени проводили вместе.

Всеволод Можейко был юристом. В пятнадцать лет ушёл из семьи бухгалтера и, объявив себя сиротой, поступил учиться на рабфак – так он формально «приобрёл» пролетарское происхождение, без которого тогда не могло быть никакого карьерного роста. А он на это всерьёз рассчитывал. Он делал карьеру трижды. Первый раз в Ленинграде (точнее, Петербурге, городу тогда на какое-то время вернули довоенное название), где окончил Юридический институт и заявил о себе как о профсоюзном работнике. Очень скоро стал председателем Ленинградской коллегии адвокатов. И тут нашлись «доброжелатели», которые откопали уникальное по своей глупости следственное дело: оказывается, отец молодого и активного адвоката был арестован, поскольку его приняли за… избежавшего расстрела императора Николая II! Потом, правда, выяснилось, что вся царская семья была уничтожена, и формулировку поменяли – теперь он был виноват в «связях с белогвардейцами», поскольку служил бухгалтером при всех режимах. Вот «за сокрытие белогвардейского прошлого отца» Всеволода Можейко и выгнали с работы со строгим выговором. Не дожидаясь более серьёзных неприятностей, он уехал в Саратов, где работал его сокурсник. К 1932 году Всеволод Можейко уже был прокурором этого города, а ещё год спустя – главным прокурором всей Средней Волги. Но и тут над его головой сгустились тучи – кто-то сообщил ему, что «под него копают». Всеволод Можейко не вернулся домой, а сел в проходящий поезд и приехал в Москву…

Мама будущего писателя была сиротой по-настоящему, и ей пришлось перепробовать немало совсем не женских профессий. Её приёмная мать – Елизавета Гавриловна Булычёва – умерла в 1921 году. Марии Михайловне тогда было 16 лет. Она перешла из обычной школы в вечернюю и устроилась работать на фабрику Хаммера, где делали карандаши. Энергичная девушка была хорошей спортсменкой и благодаря этому имела серьёзный приработок – вместе со своими друзьями, в будущем знаменитыми советскими теннисистами, она выступала в качестве спарринг-партнёра на корте и этим самым помогала детям нэпманов приобщиться к спорту. Потом Мария Булычёва поступила в Автодорожный институт и параллельно пошла работать шофёром. Получив диплом инженера-механика, продолжила обучение и поступила в Военную академию химической защиты им. К. Е. Ворошилова. В 1933 году получила звание военного инженера 3-го ранга и была распределена на должность коменданта Шлиссельбургской крепости, в которой в те годы был устроен склад боеприпасов…

Лишь в 1934 году муж и жена воссоединились в Москве, где и родился их сын – будущий учёный и писатель. Из Банковского переулка они переехали в трёхкомнатную квартиру в Сивцевом Вражке. Однако спокойная семейная жизнь продолжалась недолго. Третья карьера Всеволода Можейко оказалась самой успешной – в конце 30-х годов приказом Маленкова он был назначен Главным арбитром СССР. Это назначение изменило его характер, как пишет Кир Булычёв, он «стал московским светским львом, полюбил бега, актрис и теннис в Гаграх». Он увлёкся молодой начинающей артисткой и ушёл из семьи, за которой, слава богу, удалось оставить квартиру. Хотя в одну из трёх комнат подселили сослуживца отца.

Мария же, оставшаяся с пятилетним ребёнком на руках, работала химиком в Институте экспериментальной химии. Довольно быстро она вышла замуж за доброго и талантливого человека – доктора наук Якова Бокиника. Семья была дружной, дядя Яша быстро поладил с юным Игорем. А вскоре у мальчика появилась сестрёнка Наташа. Однако и эта идиллия длилась недолго: началась Великая Отечественная война. Яков Бокиник в первый же её день ушёл в ополчение. Он прошёл весь страшный путь и погиб 8 мая 1945 года, когда его уже ждали домой…

С ужасом Игорь Всеволодович вспоминает эвакуацию:

«Я стараюсь никогда не отражать в прозе собственные воспоминания или переживания. Неловко.

Но одно воспоминание кошмаром возвращается многие годы. И я его воссоздал в повести “Чужая память”.

Состав теплушек долго тащился к Волге, и мы привыкли к его полудневным стоянкам в степи.

Вот и в тот день мама взяла нас с Наташкой, подобно прочим несчастным мамашам в поезде, и повела гулять в степь. Там ещё сохранилась зелёная трава и даже какието цветочки. Мама с двухлетней Наташкой собирали букет, а я гонялся за кузнечиком. А потом оглянулся и увидел, что наш поезд дёрнулся и медленно двинулся. И только после этого до нас донёсся предупреждающий гудок.

Не знаю, не помню, что сподвигло машиниста совершить такой поступок, но люди, разбредшиеся на сотни метров от полотна, кинулись, подхватывая детей, к поезду.

Мама схватила Наташку – ей ведь не добежать! А мне крикнула, чтобы не отставал.

Я бежал и трясся от ужаса, что поезд уйдёт и мы останемся в степи.

Я ненавидел Наташку, потому что мама успеет донести её до поезда, а меня забудет.

Я догнал маму и стал дёргать её за юбку. Не знаю уж, зачем я её дёргал. Но помню ощущение материи.

Мы успели, может, поезд остановился – не помню.

И поехали дальше…»

Зато вернулась семья будущего писателя из эвакуации одной из первых. Уже летом они покинули Чистополь, где прожили около года. Вызов прислал отец – он хоть уже давно и не жил с семьёй, но заочно помогал ей, в основном благодаря своему положению и влиянию. Помогал деньгами и продовольственными карточками.

Они вернулись в свою квартиру в Сивцевом Вражке. С этим адресом связано всё творческое становление будущего писателя Кира Булычёва, пришедшееся на тяжёлые послевоенные годы. Игорь Можейко уже в те годы был выдумщиком и заводилой. Они с друзьями ходили в походы, создали общество «Кто Во Что Горазд» – сокращённо «КоВ-ЧеГ», все без исключения писали стихи и рассказы, издавали рукописные журналы. Конечно, всё это существовало благодаря той атмосфере, которую создавала в доме мама. Эрнст Ангаров, друг детства писателя, вспоминает:

«Их небольшая квартира в Сивцевом Вражке была Домом Открытых Дверей… Почти всегда, в любое время любого дня, с предупреждением или без, один или с компанией, туда мог войти любой знакомый Игоря или Наташки. Новый знакомый входил – и становился вхож. Если, конечно, Мария Михайловна не находила противопоказаний. В подавляющем большинстве случаев она их не находила. Наоборот! Посреди чуть ли не ежедневной толчеи она, придя с работы, находила уголок и расставляла шахматы, потом выбирала себе партнёра, с коварным выражением лица манила его… И не отыграть положение было даже неприлично».

Квартира была на первом этаже, и с весны до осени окно не закрывалось; это заметно облегчало мальчишескую жизнь – некоторые друзья, чтобы не идти во двор, обходя весь дом, лезли прямо с улицы через подоконник.

Мамины друзья, которые также часто посещали дом, – а среди них в основном были учёные и другие яркие личности – стали для мальчика, росшего без отца, примером мужской доблести… Неудивительно, что в такой обстановке вырос творчески активный человек с пытливым умом.

А ведь времена были голодные, непростые. Мария Булычёва брала работу на дом, она раскрашивала шёлковые платки или диапозитивы для коридоров районных поликлиник – «на гигиенические темы», как потом заметит в своей книге Кир Булычёв. «Конечно, мы с Наташкой не голодали, – пишет он, – а мама порой голодала. И у неё долго ещё сохранялись привычки голодных времён». Так, уже даже в «сытные» времена она не могла есть апельсины – не любила, не приобрела привычки к этим заморским фруктам.

«Бог дал мне изумительную, необыкновенную мать, которой я всем обязан», – признаётся писатель.

3. Кира Сошинская

После школы Игорь Можейко поступил в Московский государственный педагогический институт иностранных языков им. Мориса Тореза. Поступил не по собственному желанию (поначалу он хотел стать художником, а потом – геологом) – было в то время в Советской России понятие «комсомольская разнарядка». Стране были нужны переводчики, а точнее, разведчики со знанием иностранных языков: хочешь получить высшее образование – учи языки.

В институте Игорь Можейко продолжил активно писать стихи. Строка об этом есть в книге «Альбом для марок» его соученика Андрея Сергеева, много лет спустя, в 1996 году, получившей престижную Букеровскую премию: «Самый ранний приятель в инязе – Игорь Можейко. Лёгкий человек, кое-какие стихи…» Мало того, Игорь Всеволодович возглавил малотиражный студенческий литературный альманах «Наше творчество» – в нём кроме Андрея Сергеева печатались стихи молодого Павла Грушко, который впоследствии прославился прекрасным либретто музыкальной драмы «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», с успехом поставленной в Ленкоме Марком Захаровым и вышедшей на киноэкраны. Тогда же Игорь Можейко занялся переводами фантастики. Его первой работой (совместной с однокурсником Леонидом Седовым) на этом поприще стал рассказ Артура Кларка «Пацифист», его напечатал журнал «Знание – сила».

Институт Игорь Можейко окончил в 1957-м. В том же году женился на студентке Архитектурного института Кире Алексеевне Сошинской, ставшей его спутницей на всю жизнь и одним из самых тонких его художников-иллюстраторов.

«Мы познакомились за год до этого, когда я увидел её на вечеринке у общего знакомого, – вспоминал писатель, – вошёл с опозданием, Кира стояла у стены – помню платье с большими карманами, – и я впервые в жизни подумал: я на этой девушке женюсь. А ведь до этого были романы, драмы, но такой мысли не возникало. Мне очень не хотелось жениться».

Со студентами-архитекторами Игорь познакомился в доме отдыха под Ленинградом. Один из них устроил вечеринку и пригласил нового приятеля. Кроме уже знакомых были и новые лица. А вот как об этом же вспоминает Кира Алексеевна:

«Мне очень не хотелось идти, но мама меня уговорила: “Ну что ты будешь сидеть дома – пойди развлекись!” Была обычная студенческая вечеринка, которую устроил мой знакомый по архитектурному институту, – танцевали, шутили. Мне стало скучно, и я решила пораньше уйти домой. И уже когда выходила из квартиры, я обратила внимание на молодого человека, который стоял у окна, и у меня моментально пролетела мысль: я за него выйду замуж. Хотя до этого никакого желания немедленно создавать семью у меня не было. Я потом только узнала, что у него возникла такая же мысль».

Это было в марте 1956 года. Молодые люди договорились встретиться летом в Крыму – у бабушки Киры Сошинской в Симферополе был маленький, вросший в землю домик. Но Игорь Можейко работал переводчиком в группе лесоводов, приехавших в СССР из разных стран, и к назначенному времени не успел. На почтамте в Симферополе он нашёл оставленную «до востребования» записку: «Никому нельзя верить»…

Однако давно известно, что от судьбы уйти нельзя. С интернациональной компанией лесоводов Игорь объехал всю Украину и вновь оказался в Крыму. На том же почтамте он нашёл вторую записку – уже не такую строгую: в ней говорилось, что Кира уехала в Алушту, и сообщался адрес. Руководитель группы доверил Игорю личный автомобиль и разрешил отлучиться. У них было всего два часа. Они сидели на склоне горы под грецкими орехами и смотрели на море… Много лет спустя Крым станет местом действия первых двух романов цикла «Река Хронос» – местом, где встретились и полюбили друг друга его главные герои Андрей и Лида.

А в январе 1957-го Игорь и Кира поженились.

Кира Сошинская тогда не знала, что уже одним этим фактом она изменила не только личную, но и общественную жизнь Игоря Можейко, а возможно, и творческую… На момент окончания института на курсе было всего шестеро женатых мужчин со знанием английского языка. Двое из них пошли работать в КГБ, а четверых оставшихся направили в Бирму – там российские специалисты строили несколько объектов. Холостых в то время за границу не пускали, а женатые – другое дело: есть гарантии, что не попросят политического убежища.

В Бирме Игорь Можейко был и переводчиком, и завхозом, а потом и корреспондентом агентства печати «Новости» и журнала «Вокруг света». Влюбившись в загадочную восточную страну, он занялся исследованием её истории и культуры и по возвращении в Москву поступил в аспирантуру Института востоковедения АН СССР, которую окончил в 1962 году. А в 1965-м защитил кандидатскую диссертацию по теме «Паганское государство (XI–XIII века)». Работал в Институте стран Азии и Африки.

Первыми текстами будущего писателя были очерки о Бирме для журнала «Вокруг света». Там же вышел его первый художественный рассказ «Маунг Джо будет жить», подписанный ещё настоящим именем.

Написав научно-популярную книгу «7 и 37 чудес», Игорь Всеволодович предложил своей супруге проиллюстрировать её. В тексте говорилось о величайших сооружениях Восточной Азии, и архитектурное образование оказалось весьма кстати. Кире Алексеевне очень понравилось заниматься иллюстрацией, и она оформила книгу Игоря Всеволодовича об истории пиратства «В Индийском океане», а потом начала иллюстрировать и сборники его повестей и рассказов. Семейным тандемом созданы прекрасные книги: «Чудеса в Гусляре», «Люди как люди», «Летнее утро», «Смерть этажом ниже», «Похищение чародея», первое издание «Реки Хронос»…

Кроме всего прочего Кира Сошинская стала ангеломхранителем Игоря Можейко. Она понимала серьёзность и важность научного и литературного творчества своего мужа, работавшего за столом по несколько часов, и брала на себя бол́ ьшую часть нагрузок по дому. Творческий успех очень часто зависит от понимания со стороны супруги! Впрочем, начинающий писатель и молодой учёный тоже не скрывался в Башне из слоновой кости – каждый раз, возвращаясь из института домой, он непременно заботливо приносил что-нибудь вкусненькое. Но тут же садился за стол – он невероятно много читал и так же много писал. Он проглатывал книгу за книгой, журнал за журналом, и всё это копилось в его голове, а потом превращалось в увлекательнейшие научно-популярные и прекраснейшие художественные произведения.

Супруга ревностно берегла покой Игоря Всеволодовича. Если бы не она, многих его произведений попросту не было бы написано. На них не хватило бы времени. Особенно это было важно в те годы, когда он приобрёл невероятную читательскую популярность, с которой могла сравниться только слава братьев Стругацких. Дело в том, что Кир Булычёв совершенно не умел говорить «нет» – ему звонили из разных городов и литературных клубов, звали, просили устроить творческую встречу… Детям он не мог отказать совсем, а вот когда к нему прорывались взрослые поклонники творчества, фильтром выступала Кира Алексеевна.

И её заслуга в этом огромна.

4. Алиса Можейко/Селезнёва

В 1960 году у Игоря и Киры родилась дочь, её назвали Алисой. Молодая семья тогда жила в маленькой двухкомнатной квартире вместе родителями жены. У родителей была комната в двенадцать квадратных метров, у Игоря с Кирой – в десять. В будние дни ребёнок ночевал с бабушкой и дедушкой, потому что отец, вернувшись из института, допоздна работал над текстами, на выходные девочку забирали родители… Это был очень важный период метаморфоз, когда Игорь Можейко из простого «лёгкого человека» превращался в профессионального писателя – сначала популяризатора, а потом и прозаика. Кира Алексеевна вспоминает:

«Игорь не был хорошим отцом в общепринятом смысле этих слов. Он вообще не любил выражать свои чувства активно, в этом смысле он был очень сдержанным человеком. Но Игорь не просто любил Алису – он её тихо обожал. Иногда я незаметно для него обращала внимание на то, какими глазами он на неё смотрел, когда она этого не видела».

Лучшим доказательством этого «тихого обожания» стало его первое художественное произведение. В 1965 году он написал повесть «Девочка, с которой ничего не случится».

Это была подборка весёлых и трогательных историй, случившихся с отцом-профессором (правда, не истории, а космозоологии) и его непоседливой дочерью по имени Алиса. Ещё важное отличие в том, что жили они в середине тогда ещё далёкого XXI века. Невероятно трогательна миниатюра о том, как отец укладывает дочку спать и грозится позвонить по видеофону Бабе-яге, но попадает… в Марсианское посольство. Затем Алиса, гуляя в саду, находит миниатюрных пришельцев, потом убегает в прошлое… Ну конечно же, эти истории были навеяны реальным общением писателя с дочерью Алисой.

Повесть приняли к печати в альманах «Мир приключений». Возник вопрос, как его подписывать. Игорь Всеволодович любил рассказывать об этом:

«Я к тому времени уже оканчивал аспирантуру и представил себе, как приду в институт, когда это будет напечатано, и мне скажут: “Вот вы, товарищ Можейко, на овощную базу не пришли, к товарищу Ивановой не по-товарищески отнеслись, опоздали на собрание, а ещё и пишете фантастику!” Мне стало так страшно, что я решил скрыться за псевдонимом. А так как времени на его придумывание не было, то я взял имя своей жены – Кира, фамилию мамы – Булычёва, составил из этого такое вот механическое образование и подписал произведение “Кир Булычёв”. И подпись эта – она как бы оторвалась от меня и уже звучала, существовала сама по себе. И менять её мне как-то было уже неудобно – перед этим Киром Булычёвым. Вот так он и остался».

Остаётся только добавить, что не все редакторы с пониманием отнеслись к этой конструкции, поэтому в ранних публикациях появились вариации: «Кир. Булычёв» (с точкой-сокращением) и «Кирилл Булычёв».

Уже в самых первых своих рассказах Кир Булычёв нашёл ту неповторимую, ту уникальную интонацию, которая во все годы отличала его от других писателей. Тогда все фантасты писали о будущем – о том, какие героические будут люди, какие невероятные подвиги и открытия они будут совершать, какие удивительные приключения выпадут на их долю… Всё это есть и в первых произведениях Кира Булычёва, но отличие в том, что ему всегда важны были не подвиги, открытия и приключения, а эти самые люди, которые, несмотря на невероятность мира и груз событий, остаются простыми, добрыми – человечными! Не зря одна из первых его фантастических книг называлась «Люди как люди». Так, герой рассказа «О некрасивом биоформе», внешность которого радикально изменена для работы на далёкой планете, трогательно боится, что его в таком виде увидит возлюбленная. А в рассказе «Можно попросить Нину?» телефон соединяет мужчину, живущего в послевоенное время, с девочкой из голодной Москвы периода Великой Отечественной; он вспоминает место, где когда-то мальчишкой потерял продовольственные карточки, и сообщает об этом, а потом узнаёт, что именно они спасли семью… Темы произведений подсказывала сама жизнь. Из адресной книги XIX века Кир Булычёв выписал имена персонажей и заселил ими небольшой городок Великий Гусляр, который отличается от других среднерусских населённых пунктов только тем, что уж больно часто в нём происходят чудеса.

Как это бывает часто, литература тоже повлияла на жизнь. Кира Алексеевна вспоминает:

«Вот что любопытно – со временем у нашей реальной Алисы проснулись черты Алисы литературной. Так, например, у неё появилась страсть к путешествиям, которой не было изначально… Хотя, конечно, это она унаследовала от отца, ведь он был самым настоящим непоседой. Ему постоянно хотелось куда-то поехать – ну хоть на два дня в Ленинград! То же самое и у нашей Алисы – все деньги, что она зарабатывает, тратит на путешествия».

5. Другие

Конечно, были в жизни Игоря Всеволодовича Можейко, известного как Кир Булычёв, и другие прекрасные женщины. Конечно, сыграли они не такую важную роль, но были. Это и живые люди, и персонажи его произведений, и те, с кем он работал, и те, с кем дружил. О каждой из них можно написать отдельную новеллу…

Это и сестра Наталья – обладательница невероятно красивых волос, с которыми так трудно было жить в военной и послевоенной Москве. В неё влюблялись все его друзья, посвящали ей стихи…

Это и загадочная и совершенно неземная Елена Метёлкина, сыгравшая Нийю в кинокартине «Через тернии к звёздам». Она в момент покорила весь Советский Союз, сыграла ещё две роли в кино, а потом многие годы незаметно работала продавцом-консультантом в доме моделей. Она так и осталась настоящей инопланетянкой…

Это и Наталья Гусева, сыгравшая Алису в телесериале «Гостья из будущего». Обладательница удивительно выразительных глаз. Её личное обаяние попало в резонанс с обаянием булычёвской героини, и образовавшаяся от этого ударная волна разбила множество мальчишеских сердец в конце 80-х…

Это и Лидочка из романного цикла «Река Хронос». Кира Алексеевна рассказала, что у этой героини был прототип – её тётка, трогательная женщина, которую иначе чем с уменьшительно-ласкательным суффиксом никто не именовал…

Это и Зоя Платоновна, три повести о которой пришли к читателям только в этом году благодаря сборнику «Многоуважаемый микроб…».

Но главными были и остаются мама, жена и дочь… И ещё – тёща… Это символично отразилось в его творчестве. И эта новелла – о них.

«Я не могу сказать, что Игорь лучше других мужчин понимал психологию женщин, – задумалась над моим вопросом Кира Алексеевна Сошинская. – Нет… Но любопытство, желание их понять у него было огромное».

Кир Булычёв: известный и неизвестный

А вот эта статья была опубликована в журнале Homo Legens, № 2 за 2014 год. В чём-то я невольно повторялся, однако для каждой статьи старался найти что-то новое и интересное. Или как-то по-новому подать…

Этот год можно смело именовать годом Кира Булычёва. А точнее, писателя и историка Игоря Всеволодовича Можейко, известного большинству читателей под псевдонимом Кир Булычёв. Это имя стоит на обложках множества книг. Для того чтобы собрать всё, написанное этим невероятно трудолюбивым человеком, понадобится книжный шкаф немалых размеров. Это десятки романов и повестей, сотни рассказов, множество научно-популярных и научнопознавательных книг.

Он постоянно читал, очень часто делал заметки, что-то записывал на память, а потом, после определённого кипения в алхимическом котле его мозга, эти записи превращались в сюжеты и истории и в конечном счёте – в книги. И при этом он смущённо говорил: «У меня КПД как у паровоза». То есть примерно 10 процентов… При всей своей продуктивности он был собой недоволен: по его мнению, слишком мало его идей воплощалось в законченные произведения.

В этом году исполняется 80 лет со дня рождения Игоря Можейко. Он родился 18 октября 1934 года. Так что юбилей ещё впереди. А в сентябре прошедшего года любители фантастики отмечали скорбную дату – 10 лет со дня смерти писателя. Он ушёл совершенно неожиданно, полный творческих планов. Нужно было отредактировать большой роман для детей «Убежище» (он должен был стать началом нового книжного цикла), уже больше десятилетия поклонники ждали четвёртую часть историко-фантастической эпопеи «Река Хронос»… Эти книги вышли, но не в том виде, в каком их хотел видеть автор.

И всё равно было сделано очень многое. Особенно если к литературной фантастике добавить сценарии для кино и телевидения, а также уникальные книги о медалях, орденах и других знаках различия. Игорь Всеволодович однажды сказал: «Всю прозу, которую я написал, за меня мог бы написать кто-то другой, но об этом никто в мире не знает столько, сколько знаю я».

Кир Булычёв был из тех людей, для которых творчество – художественное ли, научное ли – казалось естественным, а может быть, даже единственно возможным времяпровождением. Уже в детстве он выпускал рукописный журнал, писал стихи, собрал вокруг себя общество «КоВЧеГ» – то есть «Кто Во Что Горазд». Продолжил учёбу в Московском педагогическом институте иностранных языков им. Мориса Тореза, куда попал практически случайно – по комсомольской разнарядке (стране, поставившей перед собой цель построения социализма во всём мире, нужны были переводчики).

В институте он также вызвался выпускать студенческий литературный альманах. Об этом есть несколько строк в книге его соученика Андрея Сергеева «Альбом для марок», много лет спустя, в 1996 году, получившей престижную премию «Русский Букер». «Самый ранний приятель в инязе – Игорь Можейко. Лёгкий человек, кое-какие стихи…» Уже будучи известным писателем, лауреатом Государственной премии, Кир Булычёв решился выпустить сборник своих стихотворений – и назвал его именно «Кое-какие стихи…» Стихи его были так же ироничны, как и название этой книги, и при этом – мудры и лиричны. К сожалению, большинство из них увидело свет уже после смерти автора. Вот одно из четверостиший: «Если буду нужен – позови, / Подари хотя б такую малость. / Я хочу, чтоб ты в моей любви, / Словно воробей в пыли, купалась». А были и такие: «Я пришёл к тебе с пакетом / Рассказать, что Солнце село, / Что Луна и все планеты / Взяты по тому же делу».

В год окончания института он женился на студентке Архитектурного института Кире Алексеевне Сошинской, ставшей его спутницей на всю жизнь и одним из его художников-иллюстраторов.

Вернувшись в Москву из Бирмы (сейчас Мьянма), где он работал переводчиком, Можейко поступил в аспирантуру при Институте востоковедения. Вслед за научными статьями появились научно-популярные. Это привело его в журнал «Вокруг света». Там в 1961 году вышел его первый рассказ «Маунг Джо будет жить», подписанный ещё настоящим именем – Игорь Можейко. Хотя как раз в этот период у него было великое множество самых разных псевдонимов. В одном из интервью он потом рассказывал: «У нас было соревнование, кто придумает больше псевдонимов. “Ю. Лесорубник” – это контора при “Геркулесе”, “Южный лесорубник” (из романа И. Ильфа и Е. Петрова “Золотой телёнок”). “Саро Фан” – тогдашний главный редактор сказал: “А нет ли здесь антисемитизма?” Потом мы сделали “С. Фан”, но главный редактор сказал: “С корейцами я ссориться не собираюсь”. Этот псевдоним недолго просуществовал. “Б. Тишинский” – это Большой Тишинский (переулок, в котором жил Игорь Всеволодович)».

А уже в 1965 году в альманах «Мир приключений» приняли подборку коротких историй об Алисе Селезнёвой «Девочка, с которой ничего не случится». Вот тогда вопрос о псевдониме встал всерьёз. Писатель потом вспоминал на творческой встрече: «Я представил себе, как я после того, как рассказ будет напечатан, приду в институт, и мне скажут: “Вот вы, товарищ Можейко, на овощную базу не пришли, к товарищу Ивановой отнеслись не по-товарищески, на собрание опоздали и ещё фантастику пишете!” Тогда я решил скрыться под псевдонимом. А так как времени на выдумывание не было, то я взял имя своей жены – Кира – и фамилию мамы – Булычёва». К этому остаётся добавить, что Алиса – это имя его дочери, и будет понятно, что вся творческая жизнь Кира Булычёва проходила под знаком трёх любимых им женщин: мамы, супруги и дочери. Даже четырёх: Селезнёва – девичья фамилия его тёщи.

Кстати, надо заметить, что, в отличие от большинства писателей-фантастов, героями произведений которых становились мужчины, Кир Булычёв женщин хорошо понимал, знал, любил и часто делал главными в рассказах и романах. Писатель оставил целую галерею прекрасных женских литературных образов. Он размышлял: «Если реалистическая литература занята выяснением отношений между людьми, а люди – это обязательно или мужчины, или женщины, то в фантастической литературе этот принцип художественной литературы часто забывается. То есть идёт подмена отношений – на место отношений между мужчиной и женщиной ставятся отношения другого рода – между человеком и обществом, человеком и техникой, человеком и наукой, человеком и машиной и так далее… И выходит, что машина, наука и другие подобные штуки начинают служить заменителем женщин… Что мне кажется определённого рода извращением».

Этим фантастика Кира Булычёва и отличается от всей остальной, которая писалась до него и во время его вхождения в литературу: у него всегда на первом месте оставались отношения между людьми. Один из его ранних сборников так и назывался – «Люди как люди» (1975). Действие многих рассказов из этой книги происходит в далёком космосе и на иных планетах, однако в центре повествования – человек, его переживания, его чувства. Возможно, этот подчёркнуто гуманитарный подход и сделал писателя таким популярным.

В конце 70-х творчеством оригинального писателя заинтересовались кинематографисты. Тогда вообще было такое поветрие – активно привлекать к написанию сценариев прозаиков. С разной степенью успешности для кино работали Василий Аксёнов, Владимир Войнович, Булат Окуджава, Аркадий и Борис Стругацкие… Киру Булычёву почти одновременно предложили сотрудничество такие признанные мастера кино, как Георгий Данелия (только что закончивший «Осенний марафон», а до того снявший «Мимино» и «Афоню»), Ричард Викторов (автор уже тогда классической для советской кинофантастики дилогии «Москва – Кассиопея» и «Отроки во Вселенной») и Роман Качанов (автор трилогии о Чебурашке и крокодиле Гене и маленького шедевра, трогательной картины «Варежка»).

О том, как упорно работал в те годы Кир Булычёв и как он старался использовать все придуманные им сюжеты, многое говорит история несостоявшегося мультпроекта, которая стала известна совсем недавно. Хочется рассказать её во всех подробностях, поскольку она известна немногим.

В начале 1981 года на киностудии «Союзмультфильм» заканчивалась работа над большим проектом – полнометражным фантастическим мультфильмом «Тайна третьей планеты». Снимал упомянутый выше Роман Качанов по сценарию, в основу которого легла повесть Кира Булычёва «Путешествие Алисы». Параллельно на студии развивался другой глобальный проект, следы которого буквально пару лет назад обнаружил в архивах «Союзмультфильма» исследователь советской мультипликации Георгий Бородин.

«Начало переговоров о советско-японской мультипликационной постановке относится, видимо, к 1979 году, – рассказывает Георгий. – Во всяком случае, в марте 1980-го уже была выбрана тема – вольная экранизация романа Жюль Верна “Пятнадцатилетний капитан” – и сформирован первый состав съёмочной группы с советской стороны: сценарист Альберт Иванов, режиссёр Анатолий Петров (“Полигон”, “Геракл у Адмета” и др.), художникпостановщик Галина Баринова, композитор Шандор Каллош. Японская сторона представила сценарий “Записки пятнадцати ребят из дрейфа”, написанный Исимори Сиро по мотивам романа Жюль Верна. 30 января 1981 года старший редактор “Союзмультфильма” Елена Михайлова дала отрицательный отзыв об этом сценарии, где говорилось, что он имеет слишком мало общего с первоисточником, а по сюжету и характеру очень напоминает фильм “Пираты Тихого океана”. Предлагалось вернуться к роману Жюль Верна, переработав его с участием советского драматурга. Переработка была поручена Киру Булычёву».

Уже в апреле 1981 года Кир Булычёв предложил на студию сценарную заявку. В семистраничном либретто рассказывается о том, как капитан Степан Водяной из Одессы, юнга Денис, кузен Бенедикт и его племянница Мэри отправляются на поиски Морского змея. В одном из портов на борт корабля под видом кока проникает Негоро. Потом путешественники спасают с полузатопленной лодки японского мальчика Кэйдзи и собаку Динго. Дальнейшие приключения этого экипажа отчасти напоминают коллизии романа Жюль Верна, отчасти же его травестируют в мультипликационной форме. Уже в сценарной заявке Кира Булычёва есть множество забавных и ярких эпизодов. Так, Негоро, в соответствии с сюжетом романа-первоисточника, кладёт под компас нож, но собака Динго его достаёт и выкидывает за борт. Злодей кладёт топор, но умный пёс выкидывает и его. В конце концов за бортом оказываются все металлические предметы, включая ложки и вилки, – экипажу нечем есть.

«13 мая 1981 года между японской кинокомпанией “Никкацу – детский фильм” и “Союзмультфильмом”, представляемым “Совинфильмом”, было заключено предварительное соглашение о создании фильма, – продолжает рассказ Георгий Бородин. – Литературный сценарий Булычёв и Исимори должны были представить на утверждение сторон до конца июля, работу над режиссёрским сценарием планировалось провести с августа по октябрь, в ноябре нужно было утвердить режиссёрский сценарий и не позднее 1 декабря в Москве подписать договор о совместной постановке. <…> Однако 29 сентября “Совинфильм” и Главная сценарная редакционная коллегия Госкино поддержали изначальный японский сценарий. <…> Студии предлагалось повторно определить советского сценариста. Тогда же была декларирована целесообразность съёмки совместного полнометражного мультфильма для детей 1–2-го классов, и советские представители (директор студии Д. К. Зотов и режиссёр А. А. Петров) согласились рассмотреть предложенную японцами повесть Томико Инуи “Сказка о пингвине”. В конце концов этот сюжет, доработанный Виктором Мережко, и лёг в основу первого совместного советско-японского фильма “Приключения пингвинёнка Лоло” (1987, режиссёры Г. Сокольский и К. Есида)».

Однако, несмотря на отказ со стороны киночиновников, Кир Булычёв продолжал собственную работу. В архивах «Союзмультфильма» сохранилось ещё одно либретто мультфильма – космический вариант «Пятнадцатилетнего капитана». В нём в космос отправляются капитан Иван Котов, его сын Степан, робот Стах и собака Динго. Они получают сигнал бедствия с японского корабля «Сакура» и опускаются на астероид, где попадают в плен к роботам, но находят девочку Сузуко и её отца, учёного Като. Пленников хотят бросить на съедение ледяным драконам, но астероид оказывается древним космическим кораблём, и герои спасаются.

Мультфильм по этому сюжету, как мы знаем, поставлен не был. Однако сюжет этот не пропал. В том же 1981 году всесоюзная многомиллионная газета «Пионерская правда» объявила необычный проект – читателям предлагалось писать повесть вместе с писателем. В основу повести лёг сюжет, отвергнутый мультипликаторами.

Конечно, это была своеобразная литературная игра – текст был написан заранее, а перед публикацией очередного его куска Кир Булычёв лишь вставлял в него отдельные фразы и образы из читательских писем. Но затея имела успех. А тремя годами позже повесть была переработана в авторский вариант «Пленники астероида». В нём вместо Степана и его отца уже действовали Алиса Селезнёва и Полина Метёлкина, известная по роману «Сто лет тому вперёд», позднее экранизированному под названием «Гостья из будущего».

Кинематограф не только сделал Кира Булычёва ещё более популярным, он принёс писателю вслед за читательским признанием – признание властей. За сценарий фильма «Через тернии к звёздам» они с режиссёром Ричардом Викторовым были удостоены высшей советской кинонаграды – Государственной премии СССР. Но и с этим был связан небольшой казус: правительственный указ о награждении раскрывал инкогнито писателя. Газета «Правда» на весь Союз сообщила о том, что фантаст Кир Булычёв и учёный-востоковед Игорь Можейко (а он в том же 1981 году защитил уже докторскую диссертацию по теме «Буддийская сангха и государство в Бирме») – это один и тот же человек…

И всё же для многих они так и остались двумя разными людьми. Один продолжал писать фантастику, второй писал научно-популярные книги: «7 и 37 чудес», «Пираты, рейдеры, корсары»… Отдельного упоминания стоит его работа «1185 год: Русь – Восток – Запад». В этой книге Игорь Можейко отказался от принципа, главенствовавшего во всех школах и вузах, – изучать и преподавать историю различных стран по отдельности. Он заметил, что многие известные всем исторические личности не только жили в одно время, но и были знакомы между собой. 1185-й – это год похода князя Игоря. А известный по опере «Князь Игорь» князь Галицкий, оказывается, был очень близко знаком с царицей Тамарой и даже претендовал на грузинский трон. А при дворе Тамары писал Шота Руставели. И получил в дар надел на границе с Персией. Недалеко от надела, который по другую сторону границы получил Низами. Ещё князь Галицкий планировал поучаствовать в крестовом походе вместе с Ричардом Львиное Сердце и Фридрихом Барбароссой. А на Востоке в это время уже взрослел Чингисхан… Эта строго историческая книга читается как приключенческий бестселлер и буквально переворачивает мышление.

Конечно, популярным и любимым народом Кира Булычёва сделала его главная героиня – Алиса Селезнёва. Осознанно или по творческому наитию, но, создавая её образ, автор поступил так, как советуют тайные учебники сценарного мастерства, написанные в Голливуде. Один из верных способов сделать персонажа интересным читателям – это перевернуть кверху ногами, вывернуть наизнанку широко известный, растиражированный образ. Для детской литературы во все времена были характерны мальчишки-сорванцы и благоразумные, сознательные девочки. Кир Булычёв придумал девочку-непоседу, всегда готовую к приключениям.

Новый виток популярности Алисы раскрутился в 1984 году, когда на телеэкраны вышел мини-сериал «Гостья из будущего», снятый режиссёром Павлом Арсеновым. Обаяние булычёвской героини вошло в резонанс с обаянием исполнительницы главной роли Наташи Гусевой, и образовавшаяся ударная волна была столь сильна, что разбила не одно мальчишеское сердце. Кроме того, фильм был снят с большой любовью к Москве. Сцены из современности снимались в историческом центре города: Арбат, Калининский проспект (сейчас Новый Арбат), Маросейка… Сегодня, пересмотрев эти сцены, можно окунуться в атмосферу той Москвы, 80-х, какой она уже давно перестала быть.

В том же 1984 году на экраны всей страны вышли и персонажи другого популярного цикла произведений Кира Булычёва – жители города Великий Гусляр. Вышел фильм режиссёра Александра Майорова «Шанс». Первые рассказы, повествующие о небольшом среднерусском городке, который почему-то больше других любят посещать инопланетяне, да и сами жители которого подчас обладают необычными способностями, появились ещё в 1970 году: «Кладезь мудрости», «Связи личного характера». Рассказы этого цикла составили половину третьей по счёту книги писателя, первого его сборника рассказов – «Чудеса в Гусляре». Имена обаятельных персонажей вроде управленца средней руки Корнелия Удалова, изобретателя-самоучки Александра Грубина, беспокойного пенсионера Николая Ложкина писатель позаимствовал из адресной книги г. Вологды 1913 года. Постепенно вымышленный город оброс и новыми персонажами – так, Кир Булычёв «переселил» в него своего друга и коллегу по редакции журнала «Вокруг света», учёного-антрополога Льва Мироновича Минца, поменяв ему отчество на Христофорович. Появились в этом населённом пункте и самые разные объекты: гостиница «Гусь», церковь Параскевы Пятницы, Говяжий спуск, озеро Копенгаген, Воровьевский заказник… «Гуслярский цикл» – это набор иронических и всегда поучительных новелл, к которым примкнуло две повести. По одной из них – «Марсианское зелье» – и был снят фильм «Шанс». В нём, кстати, сыграл свою первую роль Сергей Жигунов. Картина, как и повесть, размышляла о том, что есть люди, которые всю жизнь остаются молодыми, а есть те, что состарились ещё в молодости…

Режиссёр Александр Майоров и раньше обращался к творчеству Кира Булычёва. Его дебютную короткометражку «Золотые рыбки» Кир Булычёв считал лучшей экранизацией своих произведений. К сожалению, она вышла в ограниченный прокат, в составе киноальманаха её крутили по сельским клубам и приморским пансионатам. Массовый зритель её не увидел. Но сам Кир Булычёв, попав на съёмочной площадке в город, который был им придуман и получил реальное воплощение, был невероятно потрясён. И даже написал об этом рассказ «Петушок».

Несколько лет назад Александр Майоров начал съёмки фильма под рабочим названием «Разгульная пирушка» по мотивам повести Кира Булычёва «Товарищ “Д.”» и… «Фауста» Гёте. К сожалению, снятая на три четверти картина оказалась без финансирования. Когда писалась эта статья, я ещё надеялся, что вслед за мультфильмами «День рождения Алисы» и «Алиса знает, что делать», снятыми уже после ухода писателя, появится и эта интересная экранизация Кира Булычёва, но, увы, после ухода и режиссёра Александра Майорова это представляется практически невозможным.

Ещё одна забавная и малоизвестная история, связанная с кинематографической деятельностью Кира Булычёва, относится ко времени съёмок получасовой мультипликационной картины «Перевал». Режиссёр фильма Владимир Тарасов («Контакт», «Контракт», «Пуговица» и др.) хвастался, что у него на проекте работают два доктора наук: сценарий написал доктор исторических наук Игорь Можейко, а одним из художников-постановщиков был… доктор математических наук Анатолий Фоменко, впоследствии прославившийся тем, что переписал по-новому мировую историю.

Алиса Селезнёва прославила Кира Булычёва, но в конце 80-х она стала «якорем», который начал тормозить его творчество. Образ «девочки, с которой ничего не случится» был развит до предела. К тому же появился замысел новой эпопеи – «Река Хронос». Кир Булычёв замыслил написать историю ХХ века как историю одной семьи. Для этого он в историческое повествование ввёл фантастический элемент – часы, подкручивая которые можно переноситься на несколько лет вперёд по «реке времени». Написав три романа (о 30-х, 70-х и 90-х годах), Кир Булычёв снова и снова откладывал работу над четвёртым, в котором повествовалось о событиях на Украине в 1918 году, а потом в Москве, включая покушение Фанни Каплан на Ленина… Оригинальный приём позволил писателю провести свою героиню Лидочку через весь ХХ век, и к его концу она была довольно молодой, тридцатилетней, женщиной. Но роман о 1918 годе, где она была ещё совсем юной девушкой, всё откладывался. Откладывался потому, что автор не мог отказать детям, которые на творческих встречах просили новых приключений Алисы, и издателям, которые их поддерживали.

Кир Булычёв очень тяготился образом «пряничного дедушки», эдакого добренького детского писателя, который ему навязывали провинциальные библиотекарши. Иногда он откровенно хулиганил на творческих встречах. Вот его рассказ об одной шутке, которую он учинил в городе Венёве Тульской области:

«Там зашёл разговор о том, как я отношусь ко всякого рода сексуальным меньшинствам. Я сказал, что не могу относиться к ним плохо, потому что сам извращенец… И тут в зале наступила гробовая тишина. Представьте – на сцене перед залом, в котором сидит больше тысячи человек, стоит старый толстый дядя с бородой и заявляет, что он представитель сексуального меньшинства… Потом кто-то вякнул: “Ну а какого?” И тогда я сказал: “Я отношусь к редкой категории. Я – лесбиянец. Я люблю женщин…” Зал ещё около минуты был в растерянности, люди просчитывали в голове, плохо это или хорошо. И только потом раздался первый вздох облегчения, и все поняли, что всё нормально, со мной можно иметь дело…»

И всё-таки, возвращаясь с подобных встреч с читателями, Кир Булычёв садился за очередную повесть об Алисе. На записи телепередачи «Линия жизни» писатель грустно заметил, что «Река Хронос» – это его главный прозаический труд за последние двадцать пять лет, но он, по-видимому, останется незавершённым.

Увы, но писатель, который во всех своих интервью критиковал гадателей и предсказателей, сам оказался пророком. Роман «Покушение» был найден на его рабочем столе буквально без нескольких финальных страниц. Страница 342 была вставлена в печатную машинку (писатель по старинке работал только так, не признавая компьютеров), но на ней не было ни одного слова.

Кажется, что мудрый писатель отошёл на минутку и вот-вот вернётся и продолжит работу. И читатели узнают, чем закончатся приключения Андрея и Лидочки, оказавшихся в центре послереволюционных событий. Но нет. Эта «минутка» длится уже без малого одиннадцать лет.

Неснятое кино, невышедшие книги…

Эти три статьи собраны в один блок, потому что вышли в течение 2013 года в краснодарском журнале «КиноPeople». В нём работал энтузиаст фантастики и поклонник творчества Кира Булычёва – Андрей Попов. Он предложил мне написать о любимом авторе, а тут как раз ещё один замечательный человек и невероятный энтузиаст – исследователь советской мультипликации Георгий Бородин – принёс мне уникальные материалы из архивов «Союзмультфильма» и художника Евгения Мигунова. Статьи писались на одном дыхании и с одним настроением. Они о том, как ЭТО МОГЛО БЫТЬ…

1. Кир Булычёв – несостоявшийся автор аниме

В начале 1981 года на киностудии «Союзмультфильм» заканчивалась работа над большим проектом – полнометражным фантастическим мультфильмом «Тайна третьей планеты». Снимал режиссёр Роман Качанов («Варежка», «Чебурашка», «Крокодил Гена» и др.) по сценарию, в основу которого легла повесть Кира Булычёва «Путешествие Алисы». Параллельно на студии развивался другой глобальный проект, след которого прошедшим летом обнаружил в архивах «Союзмультфильма» исследователь советской мультипликации Георгий Бородин.

«Начало переговоров о советско-японской мультипликационной постановке относится, видимо, к 1979 году, – рассказывает Георгий. – Во всяком случае, в марте 1980-го уже была выбрана тема – вольная экранизация романа Жюль Верна “Пятнадцатилетний капитан” и сформирован первый состав съёмочной группы с советской стороны: сценарист Альберт Иванов, режиссёр Анатолий Петров (“Полигон”, “Геракл у Адмета” и др.), художник-постановщик Галина Баринова, композитор Шандор Каллош. Японская сторона представила сценарий “Записки пятнадцати ребят из дрейфа”, написанный Исимори Сиро по мотивам романа Жюль Верна. 30 января 1981 года старший редактор “Союзмультфильма” Елена Михайлова дала отрицательный отзыв об этом сценарии, где говорилось, что он имеет слишком мало общего с первоисточником, а по сюжету и характеру очень напоминает фильм “Пираты Тихого океана”. Предлагалось вернуться к роману Жюль Верна, переработав его с участием советского драматурга. Переработка была поручена Киру Булычёву».

Уже в апреле 1981 года Кир Булычёв предложил студии сценарную заявку, она была одобрена и 23 апреля направлена во всесоюзное объединение «Совинфильм». В семистраничном либретто рассказывается о том, как капитан Степан Водяной из Одессы, юнга Денис (Дик!), кузен Бенедикт и его племянница Мэри отправляются на поиски Морского змея. В одном из портов на борт корабля под видом кока проникает Негоро. Потом путешественники спасают с полузатопленной лодки японского мальчика Кэйдзи и собаку Динго. Дальнейшие приключения этого экипажа отчасти напоминают коллизии романа Жюль Верна, отчасти же его травестируют в мультипликационной форме. Уже в сценарной заявке Кира Булычёва есть множество забавных и ярких эпизодов. Так, Негоро, в соответствии с сюжетом романа-первоисточника, кладёт под компас нож, но собака Динго его достаёт и выкидывает за борт. Злодей кладёт топор, но умный пёс выкидывает и его. В конце концов за бортом оказываются все металлические предметы, включая ложки и вилки, – экипажу нечем есть.

«13 мая 1981 года между японской кинокомпанией “Никкацу – детский фильм” и “Союзмультфильмом”, представляемым “Совинфильмом”, было заключено предварительное соглашение о создании фильма, – продолжает рассказ Георгий Бородин. – Литературный сценарий Булычёв и Исимори должны были представить на утверждение сторон до конца июля, работу над режиссёрским сценарием планировалось провести с августа по октябрь, в ноябре утвердить режиссёрский сценарий и не позднее 1 декабря в Москве подписать договор о совместной постановке. Создание мультипликата брала на себя советская сторона. Соавтором Анатолия Петрова должен был стать японский режиссёр, композитора тоже выдвигала японская сторона. Плёнку “Фудзи” обещали предоставить японцы, они же брали на себя лабораторную обработку материала и монтажно-тонировочные работы. Хранение негатива оставалось за СССР. В архиве Анатолия Алексеевича Петрова сохранились эскизы к этому фильму, в которых он использовал типажи героев законченной в 1980 году и сильно искалеченной цензурой картины “Мореплавание Солнышкина”. Эти эскизы экспонировались во ВГИКе на выставке памяти режиссёра. Однако 29 сентября “Совинфильм” и Главная сценарная редакционная коллегия Госкино поддержали изначальный японский сценарий. Они порекомендовали доработать его, освободив от религиозных мотивов, исключив “приметы буржуазной действительности, а также показ представителей вооружённых сил одной из капиталистических стран”, усилив социальные моменты, “более соответствующие времени действия”, а также “более познавательно и изобретательно, с учётом специфики мультипликации разработать приключения детей на экзотическом острове”. Студии предлагалось повторно определить советского сценариста. Тогда же была декларирована целесообразность съёмки совместного полнометражного мультфильма для детей 1–2-го классов и советские представители (директор студии Д. К. Зотов и режиссёр А. А. Петров) согласились рассмотреть предложенную японцами повесть Томико Инуи “Сказка о пингвине”. В конце концов этот сюжет, доработанный Виктором Мережко, и лёг в основу первого совместного советско-японского фильма “Приключения пингвинёнка Лоло” (1986–1987, режиссёры Г. Сокольский и К. Есида)».

А Кир Булычёв, в свою очередь, продолжал собственную работу. В архивах «Союзмультфильма» сохранилось ещё одно либретто мультфильма – космический вариант «Пятнадцатилетнего капитана». В нём в космос отправляются капитан Иван Котов, его сын Степан, робот Стах и собака Динго. Они получают сигнал бедствия с японского корабля «Сакура» и опускаются на астероид, где попадают в плен к роботам, но находят девочку Сузуко и её отца, учёного Като. Пленников, на потеху деградировавших человечков, хотят бросить на съедение ледяным драконам… Но астероид оказывается древним космическим кораблём, и герои спасаются… Мультфильм по этому сюжету, как мы знаем, поставлен не был, зато знатоки творчества Кира Булычёва в представленной истории легко распознают основу повести «Ловушка», которая печаталась в «Пионерской правде» в соавторстве с её читателями, а потом была переработана уже в авторский вариант – «Пленники астероида».

История эта о том, как Кир Булычёв чуть было не стал автором сценария советского аниме, отчасти грустная, а отчасти вполне оптимистическая, ведь у настоящего художника напрасной работы не бывает. Всё, что придумывает настоящий писатель, рано или поздно воплощается в интересные и любимые читателями произведения.

2. Первая Алиса Селезнёва и несостоявшийся Великий Гусляр

У каждого поколения любителей фантастики – свой образ Алисы Селезнёвой, главной героини произведений Кира Булычёва. Те, кто помоложе, знают её в исполнении Наташи Гусевой из незабвенного мини-сериала режиссёра Павла Арсенова «Гостья из будущего». Очарование глаз этой девушки вошло в резонанс с обаянием булычёвской героини, и эта резонансная волна так ударила по сердцам тогдашних подростков, что и сегодня ещё чувствуются содрогания. Те, кто чуть постарше, помнят Алису, нарисованную для мультфильма «Тайна третьей планеты» художником-мультипликатором Натальей Орловой со своей дочки Екатерины Семёновой, впоследствии ставшей узнаваемой актрисой театра и кино (кстати, капитана Зелёного она срисовала с самого́ Кира Булычёва, а именно Игоря Можейко, с которым жила в одном подъезде). Ну а самые преданные поклонники творчества Кира Булычёва знают Алису Селезнёву, нарисованную прекрасным художником-иллюстратором Евгением Мигуновым. С его неизменными иллюстрациями выходили булычёвские книги в издательстве «Детская литература». Он же создал самый яркий образ Саши Привалова, проиллюстрировав «Понедельник начинается в субботу» Аркадия и Бориса Стругацких.

Однако далеко не все знают, что удивительный художник Евгений Мигунов, начинавший как карикатурист, в книжную иллюстрацию пришёл из мультипликации.

Евгений Тихонович Мигунов родился в Москве 27 февраля 1921 года. В 1938 году поступил на художественный факультет Всесоюзного государственного института кинематографии – в мастерскую знаменитого мультипликатора Ивана Иванова-Вано. В 1943 году Мигунов устраивается на постоянную работу на киностудию «Союзмультфильм». Недолгое время он работает как художник-мультипликатор и вскоре становится художником-постановщиком. Его первые работы были созданы в соавторстве с однокурсником по ВГИКу Анатолием Сазоновым. Они завершили картину Иванова-Вано «Краденое солнце», работали над его же «Зимней сказкой», «Пропавшей грамотой» сестёр Брумберг, «Песенкой радости» Мстислава Пащенко, ставшей первым советским рисованным фильмом, награждённым на международном фестивале. В 1946 году дуэт художников распался: несмотря на то что дружба продолжалась, каждый хотел индивидуального творческого выражения. Мигунов уже самостоятельно как художник-постановщик работает с ведущими режиссёрами «Союзмультфильма». При его участии поставлены мультфильмы «Весёлый огород», «Слон и муравей» (хоть он и не указан в титрах), «Кто первый?», «Квартет», «Чемпион», «Полкан и Шавка», «Дедушка и внучек», «Трубка и медведь», «Волшебный магазин», «Когда зажигаются ёлки», «Лесные путешественники», «Песня о дружбе». В 1953 году Мигунов дебютировал в качестве режиссёра мультфильмом «Карандаш и Клякса – весёлые охотники». По сути, это был первый в истории студии авторский мультфильм: Мигунов был его автором сценария, художником-постановщиком и режиссёром. Потом сделал ещё ряд мультов: «Это что за птица?», «Знакомые картинки» (с участием Аркадия Райкина), «Ровно в три пятнадцать…». Он был полон самых смелых творческих планов, когда возник конфликт с директором и художник был уволен. Он не успел завершить экранизацию «Прозаседавшихся» Маяковского, не смог поставить весьма смелый сценарий «Мир! Мир!! Мир!!!».

Мультипликация потеряла прекрасного художника, а книжная иллюстрация его обрела… Но и в этой области были свои разочарования. Евгений Тихонович был очень требовательным человеком – и к себе, и к тем, кто его окружал. Если присмотреться, то можно заметить, что в разных изданиях к одним и тем же классическим произведениям Булычёва у Мигунова разные иллюстрации – мотив тот же, сюжет похож, а графика – другая…

Были и до обидного несостоявшиеся проекты. Так, в начале 90-х в издательстве «Армада» готовился к изданию цикл повестей и рассказов Кира Булычёва о городе Великий Гусляр. И Евгений Мигунов нарисовал всех его обитателей. Параллельно в это же время в Питере вышло издание «Понедельника…» с галереей персонажей. Однако Гусляр так и не обрёл полиграфического воплощения… Лишь недавно вышло несколько книг с произведениями из этого цикла, в которых было по паре-тройке иллюстраций Мигунова. А десятки рисунков так и остались невостребованными. Жаль…

3. Недостроенный «Герметический гараж»

В 1986 году на экраны кинотеатров Советского Союза вышел полнометражный фантастический мультипликационный фильм «Властелины времени». Сейчас трудно представить воистину вселенский масштаб мальчишеских эмоций, скрывающийся за скромным информационным фасадом этих скупых строк… Столь многое в этой картине было для СССР впервые.

Впервые жители страны, в которой никогда не было (как нет и теперь) традиции чтения комиксов, увидели мультфильм, воспроизводящий этот жанр на экране. Впервые на экраны страны, где всё искусство под лозунгом «Иначе народ не поймёт!» было разложено по полочкам старательными сотрудниками отделов культуры горкомов и райкомов, появилось произведение, в котором глубокий драматизм соседствует с безудержным юмором, философская притча – с детской игрой, а условность рисованной анимации – с натурализмом изобразительного материала. Советскому зрителю тогда даже не вполне был понятен адресат картины: ведь смотреть мультики по телику тогда звали исключительно мамы малолеток, заигравшихся в песочнице… Что это было? Попытка поговорить детским языком со взрослой аудиторией? Или серьёзный разговор с юными зрителями? Даже любители фантастики растерялись поначалу: откровенный космический НФ-антураж в фильме сочетался с притчевой условностью, причудливые инопланетные живые формы – с философской Чистой Идеей, превращающей всех то ли в бесполых ангелов, то ли в биороботов… Было непонятно, что это: научная космическая фантастика или фэнтези.

По провинции картину – кабы чего не вышло! – прокатили вторым (детским) экраном. Зато в Москве, в специализированном детском же кинотеатре «Баррикады», показывали потом года три или четыре…

Так российский зритель познакомился разом с различными гранями творчества удивительного человека – француза Жана Жиро, подписывавшего многие свои работы как Мёбиус. Тоже – впервые. А за рубежом его знали по обе стороны океана. Он иллюстрировал для британского издательства книги американских фантастов: Роджера Желязны, Филипа Дика, Майкла Муркока, Сэмюеля Дилэни. В качестве художника-постановщика работал на кинокартинах «Чужой», «Бегущий по лезвию» (режиссёр обеих – Ридли Скотт), «Трон» (Стивен Лисбергер), а позже – «Уиллоу» (Рон Ховард), «Бездна» (Джеймс Кэмерон), «Пятый элемент» (Люк Бессон). Кроме того, он основал во Франции журнал «Кричащий металл», в котором выпускал комиксы собственного сочинения, а также придуманные в соавторстве с испанским писателем и режиссёром Алехандро Ходоровски. Лучший друг Мёбиуса – ныне суперпопулярный автор аниме, японский режиссёр Хаяо Миядзаки. В мультфильме «Властелины времени» Мёбиус выступил и как художник-постановщик, и как соавтор сценария, хотя в основе сюжета была книга Стефана Вуля «Сиротка Пердиды» (такое неблагозвучное для русского уха название носила планета, на которой потерпел крушение экипаж с юным героем)…

Единственное, что, как это ни странно, было не впервые, – это сам факт выхода на советские экраны полнометражного фантастического мультфильма. В Советском Союзе опыт создания масштабных мультполотен уже был – причём как раз фантастических.

Ещё в 1981 году на экраны кинотеатров вышел полнометражный рисованный фантастический мультфильм «Тайна третьей планеты». Снял его режиссёр Роман Качанов, известный до того своими кукольными десятиминутками «Чебурашка», «Крокодил Гена», «Шапокляк», трогательной «Варежкой» и др. – но известен был на весь Советский Союз. В основе картины, моментально ставшей лидером проката в пределах нашей страны, а впоследствии благодаря «Совэкспортфильму» имевшей неплохую историю проката и за рубежом, была повесть «Путешествие Алисы» находившегося на пике славы писателя-фантаста Кира Булычёва.

Две картины по полчаса (кроме множества стандартных десятиминуток) снял к тому времени и режиссёр-мультипликатор Владимир Тарасов. Его короткометражка «Контакт», в которой простоватый художник учил инопланетянина напевать мелодию Нино Рота из фильма Мартина Скорсезе «Крёстный отец» (последнего обстоятельства советский зритель ещё не знал), гремела на всю страну. И каждый Новый год все смотрели фильм Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С лёгким паром!», не зная, что анимационную заставку к нему сделал тоже Владимир Тарасов. К юбилею студии «Союзмультфильм» он сделал трёхчастную (30-минутную) ленту, которая называлась «Юбилей». В ней советские мультипликаторы везли на межпланетный фестиваль свои работы… Вторая картина была экранизацией повести того же Кира Булычёва «Перевал». Это была довольно смелая экспериментальная работа, сочетавшая самые разные культурные слои, – в ней графика математика Анатолия Фоменко (того самого, впоследствии получившего популярность как деконструктор истории!) соседствовала с песней Александра Градского на стихи Саши Чёрного. Во все периоды своего творчества – от ранних фильма-гипотезы «Зеркало времени» и гротескного «Тира» до стильной экранизации новеллы американца Роберта Сильверберга «Контракт», герой которой был срисован с актёра Александра Кайдановского и озвучен им же, – Владимир Тарасов тяготел, во-первых, к фантастической тематике, во-вторых, к стилистике комикса. А в конце 80-х в рамках «Союзмультфильма» он организовал творческую студию, которая так и называлась – «Комикс».

Неудивительно, что творческие судьбы этих двух незаурядных художников – Жана Жиро и Владимира Тарасова – пересеклись…

«У нас на студии главным редактором работала такая замечательная женщина – Елизавета Осиповна Бабакина, – вспоминает уже сейчас Владимир Тарасов. – Кстати, она была крёстной матерью такого популярного мультипликатора, как Александр Татарский… Это была одна из самых умных женщин, которых я когда-либо встречал в своей жизни. К сожалению, она в прошлом году умерла… Благодаря ей наша студия законтачила с самыми разными интересными людьми, и в том числе с Робертом Гуччионе – основателем журнала Penthouse. Он тоже не так давно умер. А тогда я бывал у него в гостях, он приезжал к нам, я его водил по Москве. Очень симпатичный был мужик. У него возникла идея снять фильм-комикс по мотивам произведения Мёбиуса».

В качестве основы для полнометражного мультфильма был выбран многосерийный комикс Мёбиуса «Герметический гараж», хорошо известный во Франции. Была собрана межнациональная съёмочная группа. Поскольку сюжет предполагал самый разнообразный изобразительный материал, кроме самого француза к работе в качестве художников-постановщиков были привлечены Николай Кошкин (он вместе с Тарасовым делал «Тир», «Пуговицу», «Контакт», «Контракт») и Юрий Батанин (с Тарасовым он делал «Юбилей» и «Ковбоев в городе», кроме того, был аниматором на «Тайне третьей планеты»). Владимир Тарасов написал подробный режиссёрский сценарий. Были нарисованы главные персонажи, сделаны пробы их движения. Для того чтобы движения корабля в космическом пространстве выглядели предельно натуралистично, из гипса сделали его модель – она висела на верёвочке в студии, и художники-аниматоры могли посмотреть на неё в любом ракурсе.

«Мёбиус приезжал к нам, и я его водил по Москве. Однажды, помню, привёл его на Центральный рынок, что был тогда на Цветном бульваре. Мёбиус был буквально поражён таким роскошеством: фрукты, овощи, приправы, соленья… Мы сработались и подружились…»

Однажды на встрече в дирекции студии с журналистами возник вопрос к Мёбиусу: «Вы доверяете Тарасову экранизацию своего комикса?» И французский художник поюжному темпераментно ответил: «Я бы ему доверил даже своего ребёнка».

Работа двигалась… Но тут в Москве произошёл путч. Август 1991-го. И Жан Жиро испугался. Работа над картиной требовала его регулярного посещения России, а на Западе в это время за нашей страной закрепилась репутация нестабильного государства, в котором в любой момент может произойти всё что угодно. Советский Союз распался почти бескровно, но остановится ли на этом распад самого большого в мире государства и не начнётся ли гражданская война, никто не мог быть уверен.

Работа над «Герметическим гаражом» была приостановлена. А потом начался экономический кризис со страшной инфляцией, а потом стала распадаться и разворовываться студия «Союзмультфильм». Владимир Тарасов организовал уже независимую студию «13», на которой вместе со стареющим и теряющим силы Вячеславом Котёночкиным снял последние – 17-ю и 18-ю – серии культового советского мультсериала «Ну, погоди!».

Однако работать в России становилось всё труднее, и Владимир Тарасов уехал на пять лет в Индию – учить делать мультфильмы представителей второй в мире по масштабу киноиндустрии. Потом ещё два года преподавал в киношколе в Иране. К идее снять «Герметический гараж» уже не возвращались ни во Франции, ни в России…

Вдоль по «Реке Хронос»

В 2005 году издательство «АСТ» решило издать незаконченную четвёртую часть романного цикла Кира Булычёва «Река Хронос». Непосредственного продолжения приключений Андрея и Лидочки в неспокойные времена 1918 года читатели ждали много лет. Кир Булычёв работал над романом, отвлекаясь на другие произведения. И вроде даже закончил его. Однако завершённой рукописи не оказалось ни в домашнем архиве, ни в редакции. Но всё тот же неутомимый Михаил Манаков нашёл почти законченную рукопись и черновики с дальнейшими планами развития цикла.

Сотрудники редакции, возглавляемой Николаем Науменко, предложили мне написать предисловие к книге, в которую бы впервые вошли не три, а четыре романа «Реки Хронос» и комментарии к незавершённому роману. Я предложил соавторство Михаилу, но он не тронул написанный мною текст, а лишь уточнил кое-какие даты и вставил очень важную цитату. За это ему большое спасибо.

В 1992 году в издательстве «Московский рабочий» под одной обложкой в виде непривычно большого для фантастики тома вышли романы «Наследник», «Штурм Ай-Тодора» и «Возвращение из Трапезунда» – первые три книги из цикла «Река Хронос». Несмотря на то что в оглавлении они значились именно «книгами», они всё-таки производили впечатление единого произведения, где действие плавно перетекает из одной части в другую. Читатель «вступает» в «Реку Хронос» в августе 1913-го, потом вместе с главными героями «перепрыгивает» из октября 1914-го в март 1917-го и расстаётся с ними в декабре 1917-го… Главные герои – Андрей и Лидочка – с первых страниц очаровывали читателя, богатая неожиданными поворотами интрига затягивала, а неожиданный для приключенческого романа неспешный ритм располагал читателя к продолжительному чтению. К тому же финал третьей книги – «Возвращение из Трапезунда» – недвусмысленно намекал на возможность продолжения. Видимо, уже тогда – в начале 90-х – у Кира Булычёва в общих чертах сформировалась канва четвёртой книги…

Продолжение не заставило себя долго ждать – в 1992-м частично, а в 1994-м полностью вышел роман «Заповедник для академиков». Вот только действие в нём происходило в 1932 и 1939 годах. Как Андрей и Лидочка пережили гражданскую войну, слом эпох и формаций, разруху и голод, оставалось тайной. Автора легко понять: тема репрессий 30-х годов тогда только выходила из-под запрета, она была абсолютно не освоена писателями-фантастами, казалась интересной и злободневной. Киру Булычёву самому хотелось написать об этом страшном времени, обнажавшем людские характеры.

Новое время также требовало к себе пристального внимания, и результатом этого стали три детектива: «Усни, красавица!», «Таких не убивают» и «Дом в Лондоне», действие которых происходило уже в наши неспокойные дни, в середине и в конце 90-х соответственно. В начале последнего десятилетия ХХ века была написана повесть «Младенец Фрей», которая со временем разрослась в роман, основное действие которого проходит в 1992 году. Новые и новые дела и проекты отвлекали Кира Булычёва от четвёртой книги «Хроноса».

«Действие третьей книги (в издании “Московского рабочего” – первого тома, объединявшего три книги) заканчивается Рождеством 1917 года, – писал Кир Булычёв в апреле 2000 года. – Зимой 1918-го герои отправляются сначала в Киев, где попадают в переворот, затем подаются на Север и чудом добираются до Москвы в замерзающем вагоне. События в Москве должны быть связаны с убийством Мирбаха, покушением на Ленина, эсеровским “мятежом” и переплетением судеб персонажей романа и исторических персонажей. Этот том, который пока написан у меня до приезда в Москву, то есть на треть, должен завершаться альтернативой – иным режимом, иной историей. Будь я человеком разумным, бросил бы всё и дописал эту книгу, тем более что грех ей лежать частично написанной больше пяти лет». Писатель очень трепетно относился именно к этому своему циклу, он не хотел писать новую книгу впопыхах, между делом – он с самого начала ставил перед собой очень высокую планку.

В канун 2003 года члены оргкомитета фестиваля фантастики «РосКон» намекнули Киру Булычёву, что хотели бы вручить ему приз «Большой РосКон» за вклад в российскую фантастику. Однако писатель наотрез отказался. «Вы дождётесь, – пригрозил он однажды, – что я вообще откажусь приезжать на “РосКон”, потому что буду опасаться, что вы меня обманете: я приеду, а вы возьмёте и вручите мне приз. И мне, сидящему в зале, ничего не останется, как влезать на сцену и получать его. А я не хочу быть многоуважаемым шкафом! Не хочу, чтобы вы мне вручали приз за старые заслуги! Я хочу написать большой хороший роман и надеюсь, что я его напишу… И вот тогда с удовольствием приеду на “РосКон” и приму ваш приз!» По всей видимости, он имел в виду роман «Покушение» – эту самую недостающую четвёртую частью «Реки Хронос». В начале 2003 года, давая интервью для газеты «Книжное обозрение», Кир Булычёв сказал: «У меня четвёртый том уже написан до половины три года назад. И я боюсь садиться его заканчивать. Восемнадцатый год до половины дописан. Они уже приехали в Москву и поселились в квартире мамы Врангеля…»

Основная работа над книгой пришлась на весну 2003 года. Судя по всему, в мае – июне текст в первой редакции был готов, и писатель отложил его, чтобы через какое-то время вернуться к редактуре и шлифовке. В это время он занялся подготовкой новой редакции первых трёх книг «Реки Хронос».

В конце июля Игорь Всеволодович лёг в больницу – как казалось поначалу, для плановой проверки. Он был полон творческих планов: собирался съездить за границу, сесть за чтение книг – кандидатов на премию «Алиса», ну и, конечно же, многое написать, дописать, отредактировать… 5 сентября 2003 года Игоря Всеволодовича Можейко не стало. Отложенные им дела остались незавершёнными.

Рукопись «Покушения» была обнаружена в его архиве. В ней не хватает нескольких десятков последних страниц, однако найденный там же план позволяет понять, как должно было заканчиваться это произведение. Часть рукописи обильно покрыта исправлениями (свидетельство тщательной работы писателя), другая же – чиста, до неё писатель ещё не дошёл. В таком виде этот текст и вошёл в книгу. Внимательный читатель может обнаружить в нём некоторые шероховатости и даже небольшие «несостыковки» – конечно же, писатель устранил бы их при дальнейшем редактировании. Но не успел… И всё равно даже в таком, не доведённом до идеала, виде текст даёт достаточно полное представление о замысле Кира Булычёва, считавшего «Реку Хронос» главным делом последних двадцати пяти лет.

За несколько месяцев до смерти Кира Булычёва – в конце мая или начале июня – состоялась запись телепередачи «Линия жизни» с его участием. Первый раз её показали через месяц, а второй – изменив сетку канала «Культура», в день его ухода. Игорь Всеволодович в ней просто рассказывал о своей жизни, о чём-то шутил, о чём-то вместе с залом размышлял, но через несколько месяцев, увы, эта видеозапись прозвучала как своеобразное подведение итогов. Среди множества интересных вопросов, заданных писателю, был и такой: «Что из написанного вы сами считаете самым важным? Что вам самому больше всего дорого?» Вопрос прозвучал буднично, и Игорь Всеволодович так же буднично, почти не задумываясь, ответил, что есть у него дело если не всей жизни, то, по крайней мере, за последние двадцать пять лет, но он его, по всей вероятности, не закончит… Он говорил о большом книжном проекте «Река Хронос».

К огромному сожалению читателей, Кир Булычёв оказался прав – цикл остался незаконченным, хотя новые книги, входящие в него, продолжают выходить и после смерти писателя. Игорь Всеволодович не успел увидеть книжного издания романа «Дом в Лондоне», вышедшего в издательстве «Омега». Это самый последний по хронологии роман цикла. В архивах Кира Булычёва была найдена почти законченная рукопись «Покушения» – четвёртой части, действие которой происходит в 1918 году…

«Река Хронос» – это уникальный литературный проект, в котором нашли воплощение обе творческие стороны Игоря Всеволодовича, обе его главные ипостаси: история и литература. В нём органично соединились самые разные литературные направления: и семейная сага, и классическая фантастика, и альтернативная история, и детектив, и роман о любви, и сатира, и глубокая трагедия. Его главные герои – супруги Андрей и Лидия Берестовы.

Первая книга цикла вышла в 1992 году в издательстве «Московский рабочий». Она сразу же привлекла к себе внимание как нечто неординарное. Неожиданным был сам формат книги – она была огромной, словно старинный фотоальбом. Эту иллюзию укрепляли иллюстрации, сделанные супругой писателя Кирой Алексеевной Сошинской: они были стилизованы под старинные фотографии и открытки. При том что этот фолиант было довольно неудобно читать, он настраивал на очень правильный лад – казалось, что вместе с каждой страницей романа ты переворачиваешь страницу российской истории ХХ века. Под массивной обложкой с золотым тиснением «Река Хронос» вышли первые три книги цикла – «Наследник», «Штурм Ай-Тодора» и «Возвращение из Трапезунда». Действие первой книги происходит в 1913–14 годах, а второй и третьей – в 1917-м. Юные герои романа – Андрей и Лидочка – встречаются, влюбляются и женятся. При этом они оказываются в самой гуще событий сначала времён реакции и Первой мировой войны, а потом Февральской и Октябрьской революций. Дело в том, что Андрей получает в наследство необычный прибор – он позволяет переноситься вперёд по времени, помогает нырнуть в одном месте «Реки Хронос», а вынырнуть гораздо ниже по течению. Иногда, выныривая, герои попадают в альтернативные, но при этом нестойкие «ответвления» времени. Так, например, они оказываются в ситуации, когда Россия победила в Первой мировой, взяв штурмом Стамбул – Константинополь, где и был повенчан на царствование малолетний наследник, сын Николая… Однако этот мир распался, едва герои успели его покинуть.

Первые три тома потом с дополнениями были переизданы в «АСТ».

«Сейчас в АСТ вышли первые три книги “Реки Хронос”. Это “Наследник”, “Штурм Дюльбера” и “Возвращение из Трапезунда”, – писал Кир Булычёв весной 2000 года. – Эти книги несколько отличаются от первого издания “Хроноса” в “Московском рабочем”. Во-первых, вторая книга иначе называется. Раньше она именовалась “Штурм Ай-Тодора”. Виновен в этом только я, потому что с опозданием узнал, что во время описываемых событий часть царской семьи находилась именно в Дюльбере. К тому же мне показалось полезным дописать для второго тома большую главу об убийстве Распутина, так как это событие определяло цепочку сцен, описанных в томе. Поэтому в этом издании второй том листа на два больше, чем в первом. Кроме того, по тексту всех трёх томов прошли изменения и поправки. Иногда существенные».