Read the book: «Нарывы пространства»

Спасатель

Рассказ

Денисыч метался в адском дыму, то и дело натыкался на хлипкие стены и бился ногами о раскиданную, пластиковую мебель. Хорошо, хоть лёгкая, иначе давно бы ноги переломал. Мелькнула идиотская мысль: в комнатах эти люди сидят на драных циновках, костлявые колени выше макушки, а коридор полон стульев. На фига? Не иначе, благотворители мебель натащили. Деревянную привозить не рискнули, в этих краях дерево на вес золота. Или, скорее уж, на вес воды – и то, и другое днём с огнём не сыщешь.

Навстречу из дыма вынырнула массивная, человеческая фигура. Мужчина крепко прижал к груди очередное крохотное, истошно вопящее тельце, глаза слезливо щурит, и перхает нехорошо, болезненно.

– Всё, русский, это последний! – выдохнул хрипло. – Сматываемся отсюда!

– Понял, понял, – едва слышно, только порядку ради, отозвался Денисыч.

Развернулся, лопатками в стену впечатался, пропустил – с ребёнком вперёд. Почти уткнулся в спину неожиданного напарника и вывалился из самолепной коробчонки, в клубах удушливого дыма, кашляя и отплёвываясь. С десяток чумазых ребятишек таращились на него испуганными глазёнками и, слава богу, молчали. От их недавнего визга, ну и от дыма тоже, у Денисыча уже напополам раскалывалась голова. Опустился в рыжую пыль рядом с таким же закопчённым, задыхающимся мужчиной в шикарном, недавно ещё, белом костюме. Накрылась одежонка, в жалкую, замызганную тряпку превратилась. Сняв с пояса фляжку, Денисыч жадно глотнул, плеснул через край неаккуратно, две тонкие струйки по пыльному подбородку бороздки проложили. Тут же понял, что смачивать обожжённое горло коньяком – не лучшая идея. Далеко не лучшая. Кое-как откашлялся, прочистил горло сдавленным хэканьем.

– Глотнуть не желаешь?

– Я по-русски только разговариваю хорошо, – мотнул всклоченной головой собеседник. – Пью плохо.

– Была бы честь предложена.

На этого человека Денисыч охотился два года, но удача улыбнулась только сегодня, когда и надежды-то уже не осталось. За каким чёртом, резидента иностранной разведки в этом регионе, лично понесло в селение, затерянное посреди песков – так и осталось для Денисыча загадкой. Однако, успел главное: поднял боевую группу, приехал загодя к кучке убогих домиков и взял их под контроль. Ребята, переодетые в бедуинское рваньё с привычными автоматами Калашникова в руках, удачно вписались в местный пейзаж. Здесь человека с автоматом встретить куда как легче, нежели человека с книгой. Местные жители, как обычно, таскаются где-то в пустыне, зарабатывают на хлеб насущный неведомым способом. А все ребятишки в это время занимаются в школе – ветхом сарае посреди селения. Что они там изучают, Денисыч уверенно сказать не мог, но не удивился бы, найдя на стене плакат с устройством снайперской винтовки. Или ручного гранатомёта. Местный колорит.

Загорелась уродливая хибара как-то сразу, весело и дымно; посыпался из окон горох детишек из тех, что постарше; взвыли недобрыми голосами те, что до окон дотянуться не смогли. Денисыч кинулся к дверному проёму, завешенному цветастой циновкой, сорвал, чтобы не мешала, и нырнул в коридор, затянутый удушливым, вонючим дымом. Никогда бы не подумал, что верблюжий навоз, перемешанный с глиной, может так хорошо гореть. Вонища, правда, соответствующая, тут уж удивляться нечему. Из чего строим – тем и дышим. Схватил под мышки пару вопящих, крохотных тел, бросился назад по затянутому густой, серой пеленой коридору. Выбрасывать малышню в окно страшновато. Уж больно крохотные, да и не ловит там никто. Столкнулся в коридоре с мужчиной, явно не аборигенской внешности, и не сразу понял, что это и есть объект сегодняшней охоты. А когда понял – вязать уж некогда стало, не до того пока.

Они ещё несколько раз молча сталкивались в узком, чадном коридоре, так и не перекинувшись даже словом, пока не вытащили всех. И вот теперь главный вражина уселся, привалившись спиной к засохшему, корявому деревцу и выплёвывает из лёгких застрявший там, вонючий дым. Денисыч усмехнулся. Вот она, вторая звёздочка на погон! А то и на грудь, если хмыри штабные не зажмут. Сосредоточие всех тайн и секретов разведки потенциального противника в этом регионе. Вражина. Мужчина понимающе усмехнулся в ответ.

– Ну что, майор, сегодня праздник у тебя, да?

– Знаешь моё звание? – не особо удивился Денисыч.

– Как и ты моё, – с усмешкой откликнулся тот. – Мы вообще всё друг о друге знаем, давние хорошие… враги.

– Погано тебе, похоже, полковник?

– Дыма наглотался, дышать не могу…

– Зачем же ты в этот сарай полез? – едко хихикнул Денисыч. – У тебя интересы державные, а ты в пустыне навозным дымом дышишь.

– Ты тоже здесь не кислородом наслаждаешься, как я заметил.

– Да кабы не ты – в гробу бы видеть эту пустыню!

– К месту, про гроб-то.

Денисыч почувствовал, что горло саднит уже не так отчаянно и с удовольствием глотнул коньячка из фляжки ещё разок. Чертовски нужная вещь, в определённых ситуациях. А в неопределённых – особенно. Необходимая просто. Моментально торкнуло по мозгам коньячными парами, затянуло лёгким туманом. Можно жить, этак-то.

А вот иностранный полковник выглядит, действительно, худо. Задыхается, кашляет, что кот, шерсти наглотавшийся. Мнёт грудь дрожащими, влажными пальцами и вполне может отойти в мир иной. Конечно, от него и от мёртвого немалая польза, но не то уже, не то.

– Командир!

К Денисычу, путаясь в длинных полах драного халата, подбежал заместитель. Капитан Михайлов – старинный, проверенный дружище. Встревожено поглядывает вдаль, где поднимается густой шлейф рыжей пыли – явно машины спешат, клубят на всю пустыню. Сморщился, и в складках кожи на лице тут же, тёмными, корявыми трещинами, отложился невесомый, вездесущий песок.

– Пора уходить, командир! – сморщил боец совершенно бедуинскую рожу. – Чёрт его знает, кто там едет? Может, охрана полковника, не могли же они совсем потеряться.

Денисыч посмотрел на врага. Тот голову опустил, усмехнулся криво. Правила игры знает, ничего хорошего для себя не ждёт.

– Да больше тут и быть некому, – покачал головой Денисыч. – Видишь, как спешат. Полковник, у тебя в конвое врач есть?

– Да, – не сказал даже, а скорее кашлянул тот.

– А у меня в группе нет… Лёшка, быстро снимай оцепление и уводи группу по основному маршруту отхода. Я догоню через пару минут.

– А этот? – резко мотнул головой помощник.

– А этот останется здесь. Выполняй приказ, капитан!

Михайлов беззвучно, словно мираж, растворился в раскалённом воздухе, а Денисыч угрюмо посмотрел на полковника.

– Ладно, повезло тебе сегодня. Смотри, в другой раз счастье может и не улыбнуться. Изловят тогда, как кролика – с такой-то охраной. Только ловить уже буду не я. Кто-нибудь не такой глупый.

– Только не говори, что пожалел, – остро зыркнул вражина из-под припорошенных пылью, густых бровей. – Тогда – почему?

Денисыч хмуро глянул на беспомощного мужчину. Откровенничать не хочется, да и привычки такой нет, но вкратце ответить можно.

– А тебе не кажется, полковник, что мы с тобой всю жизнь какой-то ерундой занимались? Сегодня, единственный раз в жизни, что-то стоящее сделали – детей спасли.

– Скорее всего, это будущие террористы, – вновь скривился полковник. – Знаешь не хуже меня.

– Ну вот в будущем и повоюем, а пока – дети. Пока их спасение ещё как доброе дело засчитывается. Прощай, вражина, вряд ли уже увидимся.

И подмигнул залихватски, озорно.

– Правда, я добрый?

Капитан Михайлов вынырнул, неведомо откуда, затормозил рядом, схватил Денисыча за рукав.

– Ей богу пора, командир! – выдохнул отчаянно. – Ещё немного и нас самих тут повяжут. Группа уже уходит.

Иностранный полковник слабо махнул в сторону чахлых, тощих кустов на окраине селения.

– Уходите спокойно, мои люди вас преследовать не будут.

– Станут они тебя спрашивать! – отмахнулся Денисыч.– У них свои мундиры по орденам соскучились.

Однако, медлить больше не стал. И так разговорился чего-то, как курсантишка после первых стрельб. Уже на бегу Михайлов обречённо выдохнул.

– Всё, командир, нам хана. За такой прокол всей группой под трибунал загремим, к гадалке не ходи.

– Вернёмся, сразу подашь рапорт, напишешь, как было, – Денисыч пыль с языка, напополам с тягучей, горькой слюной, сплюнул. – Вали всё на меня, дружище! Ты-то действительно только приказы выполнял.

– Хорошо же ты обо мне думаешь, Денисыч! – возмущённо воскликнул тот, хватанул пыли опрометчиво открытым ртом, закашлялся. А тут ещё ветерок лёгкий дунул, и накрыло обоих с головой рыжей, удушливой тучей. Вовсе не продохнуть, но зато и не разглядеть ничего за такой завесой. Можно спокойно в сторону дома шлёпать.

– Всё равно же кто-нибудь настучит, – пожал плечами командир. – И не один. Группа-то у нас немаленькая. Я теперь человек конченый, а тебе ещё служить и служить. У меня что-то желание пропало… Давно уже. А полковник этот по случаю подвернулся, повезло служаке.

Решительно махнул автомат за спину, брякнуло там железом по кости, охнул с досадой.

–Так что, делай, как говорю. Послужишь ещё.

* * *

Денисыч любил наблюдать, как рушатся дома.

Многоэтажные коробки никогда не падали навзничь так, словно их ударили; просто обессилено приседали, точно смертельно уставший человек, подогнув ноги. И рассыпались в бесформенную кучу щебня, тонувшую в густом облаке пыли. Правда, достойных домов осталось совсем мало. Когда падает простенькая пятиэтажка – это совсем не так величественно, как гибель красавца-небоскрёба.

Раньше, в первый день катастрофы, красиво падали самолёты. Сыпались с прозрачного неба, которое вдруг перестало их держать, нелепо вращали бессильными крыльями, хлопали о землю пыльно, чадно, громко. Но с тех пор, как полёты прекратились, осталось лишь наблюдать за пьяными домами. Вероятно, падение орбитальных спутников смотрелось бы неплохо, но они почему-то не захотели валиться на землю. Как раз наоборот – улетели от неё подальше. Орбитальная станция сбежала в открытый космос вместе с космонавтами и Денисыч, представив, что в этот момент творилось внутри космической, консервной банки, вздохнул. Незавидная участь. Хотя, по сравнению с тем, что ждёт всех остальных… Возможно эта горстка космических странников окажется самыми счастливыми людьми из всех, ныне живущих. Вернее, доживающих.

Город, как и остальной мир, медленно угасал, словно смертельно больной человек, которому уже ничем нельзя помочь. Остаётся только смотреть на неизбежное умирание, сочувствовать и вздыхать. Это поначалу телеведущие, с дурной радостью, взялись мусолить новость. Привычно нагоняли страх, сеяли панику, распускали слухи, будоражили общественное мнение – выполняли свою работу. Сотни экспертов во всех областях, ударились в обсуждение катастрофы и возможных последствий. Рвали глотки и бешено брызгали слюной, добросовестно отрабатывая шоу-гонорары. Но после того, как обрушилась телебашня, вся шумная свора тоже перебралась в стан наблюдателей. Люди давно уже покинули умирающий город, ибо в агонии он мог запросто утащить в могилу любого, кто рискнёт пройтись по мёртвым улицам. Ещё и могильный холм очередного упавшего дома сверху водрузит. Мародёров, и упрямцев, не желающих покинуть свои дома, под этими холмами осталось ой как много!

Как только началась свистопляска с концом света, Денисыч перебрался на берег речки, откуда и разглядывал теперь агонию человеческой цивилизации. В суете и панике первых дней, рискуя жизнью, спёр в разрушенном магазине туристический набор: палатку, спальник… Прихватил под шумок котелок и кучу разных инструментов. Недалеко от палатки, ночью, постоянно озираясь, закопал несколько ящиков водки и все продукты, что удалось украсть. Приготовился достойно встретить старуху в чёрном, с косой. Таких же палаток, как у него, по всей округе наметало без числа, люди готовили пищу, привычно переругивались и покрикивали на беспокойных детей. А те не обращали внимания на конец света. У малявок образовался шикарный пикник – где тут повод печалиться?

Денисыч отстранённо подумал о своей дочке, которая, вместе с бывшей женой, жила в другом городе. Он, конечно, постарался бы ей помочь, но проехать три тысячи километров до наступления конца света нереально. Незачем и пытаться, суету никчёмную устраивать. Остаётся лишь мысленно попрощаться, а это и не вставая с раскладного стульчика можно сделать. Хорошо зная свою бывшую, посочувствовал дочурке. Пока мир не рухнет полностью, именно ей предстоит выслушивать бесконечные стенания и наблюдать бессмысленные истерики. Обгадить даже конец света – это вполне в стиле бывшей любимой женщины.

– Константин Денисович?

Эк ты подкрался, кот блудливый! Денисыч лениво оглянулся и посмотрел на нежданного собеседника. Молодой, холёный, офицерская выправка даже из цивильной одежды выпирает, не скроешь. Не боевая выправка, штабная. Опять же – холёная. Белокурая бестия с голубыми глазами. Красавчик. Адъютант какого-нибудь неслабого начальника, они таких любят. Хвастаются друг перед другом, как престарелые матроны молодыми любовниками. Аж подташнивает.

– Для тебя, старлей, я господин майор. И не по чину тебе на меня свысока глядеть. Присядь рядом, не отсвечивай.

– Даже моё звание угадали! – и не подумал обижаться служивый.

– На вашего штабного брата глаз намётанный, – довольно хохотнул Денисыч. – И я точно знаю, просто так не припёрся бы. Говори, не томи.

– Ваш чин отставника меня ни к чему не обязывает, Константин Денисович, – пожал широкими плечами офицер. – Тем более, что во времена оны шлёпнули бы вас, не задумываясь, а не в отставку отправили. За ваши-то затейливые выкрутасы на службе. Но это неважно. Я разыскал вас по приказу генерала Михайлова.

– Вот ты чья болонка! – понятливо скривил губы Денисыч. – Похоже, стареет диверсант, в куклы играть начал.

Старший лейтенант, которого служба приучила ни на что не обижаться, никак не отреагировал. С лёгкой, брезгливой гримасой протёр платком пластмассовый стульчик, поправил отглаженные, бежевые брюки и осторожно уселся. Денисыч снисходительно наблюдал за брезгливыми манипуляциями – его такие мелочи не тревожили. Мятую, чёрную футболку и серые, спортивные штаны, что украшают телеса военного пенсионера, грязью пугать – трикотаж смешить.

– Господин генерал приказал передать просьбу, которая должна вас заинтересовать. Он очень надеется на ваше понимание, вы же бывшие боевые товарищи.

– Бывшие сослуживцы, юноша! – фыркнул рассерженно Денисыч, но тут же отмяк. – Боевые товарищи бывшими не бывают. Излагай.

– Я хотел бы сначала объяснить, что происходит с нашим миром…

– Хана ему приходит, в объяснениях не нуждается.

– Причину вы вряд ли знаете, поэтому объясню всё-таки.

Старлей умудрился перебить ветерана мягко, но очень настойчиво. Штабная закалка, за километр видать.

– Видите ли, у нашей планеты появился двойник. Паразит.

– Как будто ей доморощенных паразитов мало! – наигранно возмутился Денисыч.

Штабной офицер развёл руки в стороны, изобразил лицом красноречивое увы.

– Если выражаться художественно, паразит высасывает жизненную силу из нашей планеты. Желаете послушать научные термины – поболтайте с учёными, господин бывший майор. А я уж объясню, как смогу.

– Не напрягайся, – милостиво разрешил тот. – Я тоже пойму как смогу.

– Отлично. Проблема в том, что начали разрушаться связи на атомном уровне. Наши дома падают, потому, что построены по старым расчётам и сейчас стали хрупкими – валятся под тяжестью собственного веса. Самолёты в воздухе не выдерживают малой доли расчётных нагрузок и рассыпаются.

– Да все уж рассыпались, – хмыкнул Денисыч. – Давненько никто взлететь не пытался.

Офицер согласно кивнул.

– Притяжение планеты ослабло и наши космические станции не удержало. Очень скоро Земля лишится и атмосферы… Чем это закончится, можно не гадать. Но даже этого мы не увидим. Весьма скоро развалятся атомные электростанции, а там и до всепланетных ядерных арсеналов очередь дойдёт.

– Ага! – оживился Денисыч, голову вскинул и глазами весело блеснул. – Значит помирать будем с фейерверком!

– Фейерверк будет знатный, спору нет, – согласился старлей, породистым носом важно качнул. – Главная проблема в том, что обнаружить планету-паразита нет никакой возможности. Она может быть в другой галактике или вообще где-нибудь внутри чёрной дыры. Поди отыщи. Но выход наши учёные всё-таки нашли. Они обнаружили канал утечки энергии, этакую пуповину. Мало того, наши технологии позволяют по этой пуповине перемещаться.

Помолчал многозначительно, глянул на отставника серьёзно. Денисыча, впрочем, не впечатлил. И не с такими орлами в гляделки играть приходилось, ни разу не сморгнул.

– Туда перемещаться, – уточнил старлей. Особенно подчеркнул, что – туда. Только туда.

– Вот наши ядерные арсеналы туда и перекачайте, – с готовностью подсказал Денисыч, улыбнулся горделиво. – Правда, я умный?

– А у всех других стран они останутся? – подхватился штабник.

Денисыч поднял руки, грязные ладошки перед собой выставил.

– Понял, проехали. Сдохнем все вместе. Дальше что?

– По этой пуповине нужно доставить на планету-двойника ракетный снаряд. Хитрая штука, которая не вверх летит, а вниз пробивается. И очень даже быстро. Называется…

Напыжился, с силами собрался. Даже кожа на лице покраснела слегка.

– Дезинтегратор планетного ядра! Орден мне дать, за то, что выговорил! Чтобы гарантированно уничтожить двойника, нужно запустить эту ракету к ядру планеты и она его взорвёт.

– Взрывать мы умеем, – согласился Денисыч, головой покачал. – Ну, и в чём проблема? До того обленились, что кнопку нажать некому?

Разговор прервали звуки ссоры, возникшей неподалёку. Два пьяных мужичка, в одинаково засаленных, спортивных штанах, яростно схватились в двух шагах от беседующих. Причину ссоры они сейчас и сами вряд ли смогли бы объяснить, но это не мешало им таскать друг друга за грязные майки и всему свету сообщать свои немудрёные мысли.

– Часто у вас тут так, Константин Денисович? – брезгливо сморщил нос офицер.

– С каждым днём всё чаще.

Денисыч вяло добыл из-за пояса штанов, прикрытый футболкой чёрный, армейский пистолет и, не целясь особо, выстрелил под ноги дерущимся. Красивый фонтанчик песка взметнулся прямо между ними и драка тут же прекратилась. Поглядев вслед уходящим пьяницам, Денисыч хмыкнул.

– Вот счастливые люди! Им то совершенно безразлично, сколько ещё протянет мир, они повод для драки всегда найдут. Как и все остальные, впрочем.

Адъютант, минуту назад с трудом увернувшийся от вылетевшей из пистолета, горячей гильзы, недовольно поморщился.

– Стреляли бы сразу в голову, господин майор. Сейчас такие шалости никого не волнуют, а нам, хоть в последние дни, без этого быдла пожить.

– Вот сам бы и стрелял, чистюля! – неожиданно злобно огрызнулся Денисыч. – Пистолетик-то под рубашечкой видно. Всё бы вам чужими руками себе спокойную жизнь устраивать. Ну, да ты ведь за этим и припёрся. Давай уж, говори, на кой я вам понадобился?

Старлей внимательно прищурился, чистенькие глазки остро блеснули, холёное личико напряглось.

– Интересно, а откуда у вас армейский пистолет? Гражданским на него разрешение не выдают. Где-то украли, Константин Денисович?

– Нашёл, – насмешливо фыркнул тот. – Не устраивает ответ – пиши жалобу, вызывай полицию. Только её ещё поискать придётся. До конца света можешь не успеть.

Денисыч щёлкнул крышкой пивной банки и сделал большой, вкусный глоток.

– Примерно через час я перейду на водку и тоже стану быдлом. Так что поторопись, старлей.

– Генерал Михайлов сказал, что с вами нужно говорить прямо, поэтому я так и сделаю.

Офицер деловито подобрался, разговор конкретный пошёл, по делу.

– Ракета готова к перемещению, учёные уверены, что всё получится, но… Как всегда, есть проблема. Для того, чтобы активировать ракету на месте, нужен человек. Отрегулировать установку, чтобы ракета была направлена, куда надо. А самое главное: нужно оценить, стоит ли вообще ту планету взрывать.

– То есть, стоит ли спасать свою? – на этот раз прищурился Денисыч.

– Именно так! – не стал юлить офицер. – Возможно, та планета гораздо лучше подходит для проживания.

– Да, свою-то загадили изрядно, – поддержал вполголоса Денисыч.

Офицер замялся на секунду и Денисыч, тут же почуявший подвох, остро зыркнул на старлея. Так складно гутарил, обо что споткнулся?

– За оставшееся время, – продолжил тот. – Мы сможем переправить туда по потоку достаточное количество людей. Для организации колонии и выживания нашего вида.

– Самых лучших людей, я думаю? – кивнул понятливо старый отставник. – А кто лучший, будете выбирать вы с генералом?

– Это не наш уровень, – вздохнул чистенький собеседник. – Выбирать будут другие.

– Уж себя-то с домочадцами не забудут, конечно? – нейтральным тоном поинтересовался Денисыч.

– Да уж, конечно.

Денисыч впервые с интересом поглядел на штабного офицера. Одной фразой тот выразил все свои мысли о собственном будущем. Уж больно ярко сарказм плеснулся, не перепутаешь. Одно дело болтаться рядом с власть имущими, и совсем другое – место в спасательной шлюпке получить. Старший лейтенант, похоже, разницу понимает хорошо. Впрочем, на дурака и не похож, чего уж там. Не приживаются в штабах дураки, почва не та. Сволочи – запросто, а дураки чахнут, отмирают.

– Мы собрали данные за последнее время, – продолжил штабник, остатки сарказма из голоса поспешно выветрил. – Прошу прощения, Константин Денисович, но вы сами знаете, жить вам осталось от силы год. Цирроз печени, и ещё пара последствий неправедной жизни, шансов на будущее не оставляют. Вам в любом случае терять уже нечего.

– Вот именно! – хлопнул Денисыч ладошкой по коленке. – Вот именно! И на чёрта же мне тогда ради вас корячиться? Помереть я и здесь спокойно могу.

Задал я задачу, хлыщу глянцевому, – с удовольствием подумал Денисыч, но ошибся. Задумчивости адъютанта хватило лишь на один хороший глоток пива. Да и тот Денисыч глубоко протолкнуть не успел.

– Я понимаю, господин майор, что на бывшую жену вам наплевать с высокой колокольни…

Офицер усмехнулся, покосился на отставника понимающе.

– Но ведь есть ещё дочка. Насколько нам известно, с ней у вас отношения прекрасные. Есть хорошая возможность позаботиться о её будущем.

– Например? – хмуро буркнул Денисыч. Как-то быстро штабовый хлыщ разговор в свои руки взял, а это неприятно. И на мозоль наступил безбоязненно. Ишь…

– Генерал Михайлов гарантирует вам, что в случае, если вы взорвёте планету-паразита и, естественно, погибнете там, на счёт вашей дочери ляжет весьма и весьма солидная сумма.

Увидел, как недобро блеснули глаза собеседника, протянул к нему руку, для пущей убедительности.

– Вы знаете, генерал это сделает. Если же та планета окажется лучше нашей, девчонку переместят туда с первой же партией. Так что, проведёте год, или сколько вам осталось, со своей дочуркой. Кстати, в списки перемещаемых ваша бывшая жена точно не попадёт. Генерал обещал лично вычеркнуть.

– Хоть одна хорошая новость! – хмыкнул Денисыч, на что собеседник отреагировал коротким смешком.

– Нет, не то, чтобы… – тут же изобразил ангела Денисыч. – Но всё же лучше бы.

– Я так и понял.

Со стороны остатков города послышался характерный звук. Очередной дом – желтенькая, весёлая пятиэтажка – безвольно опустился и расплылся по земле огромной, пыльной кляксой.

– Кажется, они вздыхают, когда падают, – проговорил задумчиво Денисыч. – Не замечал, старлей?

– Поспешить бы вам с решением, – вздохнул тот, в сторону развалин не глянул даже. – Совсем уже времени нет, сами видите.

– Да я уж всё решил! – снова хлопнул ладошками Денисыч – только теперь обеими, по двум коленям. – Я лечу один?

– Нет. Ваша задача – принять решение и запустить ракету. А на тот случай, если что-то будет не так с техникой, с вами полетит человек, который её разработал.

Денисыч восхищённо выдохнул и даже руками всплеснул от удовольствия.

– Ха! У него тоже цирроз?

– Ну, что вы! – отшатнулся офицер. – Он учёный, совершенно здоровый человек.

– Ага. На всю голову!

Денисыч решительно встал и высосал из банки остатки пива.

– Когда отправляемся?

– Минут десять уже, как едем, – изящно постучал офицер пальчиком по стеклу механических, наручных часов.

– Пару банок пива я с собой всё-таки возьму, – бросил Денисыч и спину старательно выпрямил. – Оцени мой героизм – водку оставляю здесь, хоть и нелегко мне это. И ещё…

Подтянул грязные штаны, носом швыркнул так решительно, словно с вышки в воду прыгать собрался. С полной возможностью пролететь мимо.

– Капитану Михайлову я верил, как самому себе, а вот генералу Михайлову, пожалуй, воздержусь. Перед отправкой предоставьте мне документальное доказательство того, что деньги уже на счету моей дочери.

– Да без проблем, – легкомысленно отмахнулся визитёр. – Если вы не справитесь, деньги ей не понадобятся… Да и всем нам, впрочем. А если всё сделаете как надо – она их получит заслуженно.

– Аминь! Правда, я предусмотрительный?

* * *

Денисыч чертыхнулся и отодрал лицо от стекла шлема. Хорошая штука, этот скафандр, но до чего же громоздкая и неуклюжая конструкция! Перед лицом пока только жёлтеет зернистый песок и, кабы не стекло, торчать бы в том песке носу Денисыча. Жестковатая вышла посадочка.

– Очкарик, ты живой?

Денисыч поднялся и, первым делом, поглядел в ту сторону, где жуком возился на песке, навязанный начальством напарник. Видимо, тоже закончил перелёт не очень удачно, потому что в наушниках постоянно кряхтело и постанывало, а издавать здесь человеческие звуки больше некому.

– Вставай, очкарик! – нарочито сурово скомандовал Денисыч. – Работать пора.

– Не могли бы вы не орать на меня? – насколько возможно возмутился тот. – Моё имя Михаил, я же вам говорил. И зрение у меня вполне нормальное.

– Мишаня, ты в душе очкарик, – хохотнул Денисыч и подпустил в голос глумливого пафоса. – Вставай, Родина в опасности.

– Не поминайте Родину всуе, – вздохнул латентный очкарик.

Денисыч поморщился, разогнул спину, вздохнул тяжело. Не радует глаз окружающая местность, ох, не радует! Во все стороны, насколько может охватить взгляд, одинаково-уныло тянутся морщинистые барханы; лёгкий ветерок шлифует их бока и гоняет бесцельно комки каких-то сухих растений. Скафандр поддерживает постоянную, комфортную температуру, но, судя по безоблачному небу и яркому солнцу, здесь очень даже не прохладно.

– Надо же, совершенно земной пейзаж! – удивлённо протянул учёный.

– И не лучший, Мишаня. Я бы предпочёл лесное озеро и сосны.

– Наверное, есть где-то, Константин Денисович. Раз уж пустыня имеется.

Орудие убийства планет валялось неподалёку – словно беспомощная, пузатая сигара. Кресла, в которых люди начинали перемещение, оторвались и лежали рядом, а защитного кокона, что оберегал путешественников от воздействия энергии потока, не нашлось вообще – потерялся по дороге. Громоздкая установка ничем не напоминает грозное оружие, выглядит жалко и беспомощно. Денисыч подумал, что без человека ей действительно не обойтись. Вообще, когда дело касается убийства, без человека никак.

– Давай, Мишаня, кряхтеть на том свете будешь. Пора к самоубийству готовиться.

– Может быть, осмотримся для начала? – напомнил тот. – Нам же ещё определить надо, можно ли тут жить.

– Не нам, а мне! – поставил учёного на место Денисыч. – Я и буду определять. За работу.

С помощью встроенных домкратов, выправили решётчатую конструкцию направляющих так, что носовые сопла ракеты уставились в песок. Михаил повозился с настройкой электроники, смешно ковыряясь в пульте управления пальцами в толстых перчатках. Закончил, кивнул. Денисыч бесцеремонно отогнал его, что-то подправил в настройках и ткнул пальцем в кнопку запуска. Поглядел в глаза напарнику, издавшему тонкий писк и едва не впавшему в кому, спокойно объяснил.

– Не пыли, Мишаня. Я установил замедление запуска на полчаса. Прежде чем идти осматриваться, я должен быть уверен, что оружие сработает и без нас. Сначала дело, потом твоё научное любопытство – именно в такой последовательности. И именно для этого я здесь. Чёрт же знает, сколько мы тут протянем? Вылезет сейчас какая-нибудь зверина из-за бархана и схарчит нас почём зря . Ну, а если что, команду отменить всегда успеем.

Денисыч посмотрел на датчик, закреплённый на шлеме, хмыкнул и начал спокойно стаскивать с себя скафандр. Миша торопливо схватил его за руку.

– Что вы делаете?! – воскликнул удивлённо. – Ведь неизвестно, какие бактерии могут быть в этом воздухе.

– Анализатор говорит, что воздух пригоден для дыхания. Ну так и нечего таскать на себе этот гроб тряпочный.

– Но ведь анализатор может и не распознать местные микроорганизмы!

Денисыч тяжело вздохнул. Просто невозможно работать с бестолковым напарником.

– Очень скоро здесь вообще нечего будет распознавать. И потом, в скафандре выпить невозможно, а уже хочется, чёрт побери.

Отсоединил от скафандра запасной воздушный баллон, добыл из кармашка раскладной стаканчик и нацедил в него мутно-красную жидкость. Поглядел в глаза оторопевшего напарника, вздохнул.

– Мишаня, ты уже ко мне привыкай постепенно. Помирать рядом с тобой, конечно, невелико удовольствие, но всё лучше, чем одному. Так что, повремени от инфаркта загибаться.

– Но ведь по инструкции там должен быть воздух! – выдохнул Мишаня.

– А по желанию – вино. Техники, люди понятливые и отзывчивые, дай им бог здоровья. А до взрыва и в основном баллоне воздуха хватит. С лихвой ещё. Хлебнуть не желаешь?

– Я не пью! – гордо вскинул голову учёный. – Для нормального человека это самоубийство.

– Так мы и есть самоубийцы, не забывай. А это так, жидкий контрольный выстрел.

Денисыч спокойно выпил , вытряхнул оставшиеся капельки на песок и хозяйственно прибрал стаканчик в карман. Набьется пыль в посудину, хрусти потом зубками. Избавившись от скафандра, остался в шортах и майке цвета хаки, отчего стал похож на забавную, ряженую обезьяну.

– Мешок, ты из своей шкуры тоже вытряхивайся. Неудобно же.

Михаил оскорблённо фыркнул, но спорить не стал. Стащил шуршащее облачение и предстал пред издевательским взором Денисыча в белоснежном обтягивающем трико и водолазке. Военный пенсионер уставился на Мишу скорбным взглядом.

– Вот ты клоун! Костюмчик тоже по инструкции?

– Да, конечно.

– Держись от меня подальше. Не дай бог тут люди отыщутся, ещё подумают, что мы вместе. На фига же мне такая репутация на старости лет?

Ну совсем Мишаня не похож на учёного! Ей богу, сплошное недоразумение. Пухлый, низенький, неуклюжий. Нос картошкой, губы лепёшками, ушки торчком. Изящество ума никак не отразилось на внешности.

Они поднялись по склону ближайшего бархана и огляделись. Во все стороны, до самого горизонта, тянется однообразное, жёлто-коричневое море песчаных волн. Изредка его разнообразят островки какой-то давно высохшей растительности, да шляются под ногами такие же сухие, плетёные шары. Один из них Денисыч изловил.

– Бывал я в пустыне, и не раз, Мишаня, – пробормотал задумчиво, пыльный комок в руках повертел. Бросил, ладони отряхнул.

– Что-то сильно этот мячик напоминает мне перекати-поле. Может такое быть, чтобы на чужой планете нашлись земные растения?

– Я, вообще-то, физик, откуда мне знать? – удивился тот. – Но если рассуждать логически: в одинаковых условиях, почему бы и растениям не быть одинаковыми?

– Шёл бы ты со своей логикой! – отмахнулся Денисыч и направился вверх по осыпающемуся склону. – Ох, не нравится мне всё это!

– А-а-а!!!

Денисыч оглянулся на отчаянно заверещавшего, замершего в наклоне, Мишу. Ничего особенно страшного в округе не заметил: никто Мишане в спину не вцепился, и небо на голову пока не падает.

– Ты чего орешь? – вопросил обречённо.

– Да нет, ничего страшного.

Мишаня разогнулся, машинально стряхнул пыль с живота, хотя толку от этого действия оказалось чуть – тут же села обратно, точно магнитом её притянуло.

– Это я так, от неожиданности. Какая-то тварь прямо из-под ног выпрыгнула.

– Какая ещё, нафиг, тварь? – насторожился Денисыч. Тварей только и не хватало.

– Да вон она… сидит.

Действительно, в нескольких метрах от них, изогнув спину, расселась ящерица. Самая обычная, с тёмно-коричневой спинкой и совершенно отрешёнными, немигающими глазками. Вероятно, невдомёк серобрюхой, что за существа попытались ей на хвост наступить.

– Что-то, Мешок, всё больше мне это не по душе, – задумчиво проговорил Денисыч. – Это ведь живое существо, не какое-то сухое растение. Гадом буду, видал я уже в пустыне такую же тварь, только та дохлая была. Но после того, как рядом с ней граната шарахнула, это и неудивительно, как считаешь?

Позади них что-то утробно взревело, взметнулся ввысь столб пыли и песка. С животным урчанием сигарообразное тело ракеты вгрызлось в песок, не спеша в него погрузилось. И минуты не прошло, как на поверхности остался лишь небольшой, рыжий холмик. Наступила тишина.

– Ну вот и всё, Мешок! Пройдёт совсем немного времени, и рванёт здесь всё очень громко и красиво! Пошла родимая.

– Значит, мы свою миссию выполнили? – спросил Миша и глазками моргнул удовлетворённо. – Теперь всё будет хорошо?

– Не для нас, это точно. Но, в принципе, да.

– Но ведь мы должны были сначала определить… Хотя, неважно. Главное – свою планету мы спасли.

Денисыч посмотрел на умиротворённое лицо спасителя человечества и тяжело вздохнул. Жаль портить человеку такое возвышенное состояние духа, ну, да что делать? Придётся. Откашлялся, взглянул на Мишу с жалостью.

– Я тебе, Мишаня, хочу одну вещь сказать, только ты сразу не умирай. Это будет неправильно. Мы от взрыва твоей бомбы умереть должны, а не от кровоизлияния в мозг.

Замялся на секунду, привычно уже вздохнул.

– Я, видишь ли, таймер слегка переставил. Ракеточка помедленнее двигаться будет, и планету взорвёт часиков на несколько попозже, чем запланировано. На двенадцать, если точно.

Мишаню в сторону повело, глаза осоловели слегка и воздух покинул лёгкие с отчётливым, громким сипением. Пришлось за руку бедолагу хватать, поддерживать.

– Эй, эй! Дыши глубже, дружочек. Подумаешь, мелочь какая.

– Вы… Ты…

Мишаня с трудом опомнился настолько, что смог разумно выразить свои сумбурные мысли.

– Что ты сделал, алкоголик? – взвизгнул истерично. – Ты переставил таймер? Да ты хоть представляешь, старый дегенерат, что ты натворил?!

– Мишуля, ты же интеллигент! – воскликнул Денисыч укоризненно. – Хоть в этом и не виноват. Выбирай слова! Конечно, представляю. Я всегда сначала думаю, а потом делаю, в отличие от вас, очкариков.

– Но ведь ты же помнишь инструктаж! – Миша в отчаянии ухватился за голову, едва не взвыл. – Если взрыв не произойдёт по плану – начнётся перемещение сюда людей с Земли! Ты хоть представляешь, сколько человек успеет переместиться за двенадцать часов?

– Надеюсь, много, – серьёзно глянул на учёного Денисыч. – Для того всё и затевалось. В кои-то веки, окажу действительно ценную услугу человечеству. Сюда хлынет вся пена, вся грязь, всё дерьмо нашего общества. Сливки, короче говоря. Вот сюда они и сольются. И когда вся дрянь здесь соберётся, планета разлетится на мелкие кусочки! А я при этом буду присутствовать. Вот оно, наслаждение! Правда, я весёлый?

– Ты сумасшедший! – опустил руки Мишаня.

– Естественно. Нормальный человек сюда бы и не прилетел. Ты не в счёт, у тебя от учёбы мозги давно свихнулись.

Глазки зажмурил, длинные, костлявые руки на впалом животе сложил, губы в блаженной улыбке расквасил.

– Какое удовольствие получу напоследок! Ведь они меня сюда послали умирать, а сами, сюда же, прилетят спасаться. Ах, как им будет неприятно узнать, что на этот раз умирать за них никто не собирается. Придётся самим!

Миша грузно осел на песок и закрыл лицо ладонями. Плечи опустились, показалось – сейчас разрыдается. Но обошлось.

– Но ведь ты солдат! – выдавил едва слышно. – Ты просто не мог так поступить. Ты же всегда выполнял приказы. Именно поэтому тебя сюда и послали.

– Так я и выполнил приказ, – спокойно отозвался Денисыч. – Планета-двойник взорвётся, Земля будет спасена. А жизни людей, что сюда прилетят… Всего лишь маленький подарочек мне за годы безупречной службы. И мой личный подарок человечеству. Правда, я щедрый?

– Нет, ты моральный урод!

– Ну, а я и не спорю. Всегда совмещаю приятное с полезным.

Денисыч присел рядом со скорчившимся учёным и сунул ему стакан с вином. На этот раз Миша и не подумал отказаться. Выпил единым духом, но, с непривычки, сморщился конечно.

– Дрянь какая! – выдохнул с отвращением. – И всё-таки – зачем? Легче тебе от этого станет?

– У нас времени много, объясню, пожалуй.

Денисыч в небо глянул, зажмурился – что кот на завалинке.

– Когда-то, в давние времена, чтобы убить человека, нужно было посмотреть ему в лицо. Ну вот не было тогда ни бомб, ни ракет, ни длинноствольной артиллерии. И к врагу нужно было подходить вплотную. А ещё, была у людей забавная традиция: правитель сам вёл в бой своё войско. Согласись, справедливо: кто принял решение воевать – первым голову и подставляет.

Денисыч поднял перед собой руку, указательным пальцем многозначительно покачал.

– Свою, заметь, голову. А потом традиция умерла. И на войну стало принято посылать.

Неожиданно лицо его перестало быть благостным. Жёстче пролегли глубокие складки, взгляд затвердел и губы в острую нитку истончились.

– Так вот, дружище. Всю мою жизнь я выполнял приказы, ты прав. Кто-то решал начать войну и посылал воевать меня. А потом оценивал, хорошо ли я это делал, не наградить ли чем-нибудь. А можно и не награждать, тоже не сдохну. Так вот, единственный раз в жизни я хочу, чтобы меня не посылали умирать. Пусть хоть раз они меня на смерть поведут!

– Но ведь в том, что случилось с Землёй они не виноваты! – воскликнул возмущённо Мишаня.

– Послать меня сюда это им не помешало.

– Но ведь они обещали отправить сюда твою дочь!

– Да, первой же партией, – покладисто согласился Денисыч. – Но ты плохо знаешь этих людей. Никогда не дойдёт очередь до первой партии! Потому, что найдётся миллион важных государственных и глобальных причин отправлять внеочередные партии. Всегда найдётся миллион людей, которые намного важнее для них, чем моя дочь. И не думай, что меня обманули. Нет, до неё просто не успеет дойти очередь.

Миша покосился на стаканчик в руках напарника, словно хотел добавки попросить. Но не решился, только тяжёлой головой из стороны в сторону помотал.

– Тогда почему ты здесь? Если ты уверен, что они не будут спасать твою дочь, почему согласился лететь сюда?

– Что бы спасти её самому. Я взорвал бы эту планету, даже если бы здесь рай оказался. Просто потому, что в этот рай не попадут те, кто его действительно заслуживает.

– Теперь ты решаешь, кому стоит жить? – хмыкнул Миша.

– Я давно решил, кому жить не стоит.

Замолчали тягуче, надолго. В преддверии смерти планеты поболтать оказалось совершенно не о чем. Денисыч хмуро глядел на небо и неспокойное томление разливалось в груди. Как бы не помереть раньше времени, самая-то радость впереди! Вот обидно будет не увидеть. А тут ещё умник этот окосел с одного стакана, бормочет что-то, глядит в песок и чертит пальцем. Ладно бы хоть формулы писал, как Архимед перед смертью, так нет же, выводит замысловатые каракули, импрессионист доморощенный. Хотя, может это и есть формулы? Их, учёных, поди разбери.

– Грустишь, Мишуля? – толкнул бедолагу локтем. – Не надо, скоро начнут сливки общества подтягиваться, развлекут нас – обхохочемся.

– Нельзя было так делать, Константин Денисович, – прошептал тот. Успокоился, про вежливость вспомнил.

– Согласен, так себе люди, но люди всё-таки.

– Тебе-то что за печаль? – искренне удивился тот. – Ты о моих планах не знал ничего, не тебе и совестью маяться. Не твою задницу в аду поджаривать будут. Ты прямо отсюда в рай попадёшь, вот и костюмчик у тебя беленький, подходящий. Только крылышки присобачить. А меня, в таком виде, только в ад. В трусах-то грязных.

– Всё шутите? – кисло скривился тот. – Налили бы лучше… Выпить-то, вроде, не грех?

Денисыч с готовностью набулькал стаканчик и протянул Мише.

– Ты не стесняйся, баллон большой, до смерти хватит. Каламбур. А над тобой, Мешок, я просто изумляюсь! Ты бомбу сделал такую, что целую планету вдребезги разнесёт. И запустил её уже!

– Не сам! – возмутился тот.

– Какая разница? Главное – она планету взорвёт, а ты сидишь и думаешь, не грех ли вина стаканчик выпить. Тебе ли, мил человек, о грехах-то беспокоиться?

– Конечно! – вскинул нос картошкой Мишаня. – Вам, с вашим боевым опытом, вообще об этом думать смысла нет. Вот вы и о других так судите.

Денисыч отмахнулся от Мишани, словно тот глупость какую, по недомыслию, ляпнул.

– Э-э-э, много ли я за свою жизнь успел людей ножичком-то порезать? По сравнению с вами, очкариками, я ангелочек белоснежный! Вы вон целые планеты глушите не напрягаясь!

В это время, из-за безликого бархана, донёсся странный, протяжный звук. Миша недоумённо вытянул шею, пытаясь понять, что это за новая напасть и вопросительно взглянул на Денисыча. То, что увидел, заставило учёного испугаться по настоящему. Смуглое лицо Денисыча растеряло тёмные краски и стало матово-белым, а глаза наоборот – превратились в две бездонные, чёрные ямы. Бывший вояка вскочил, словно собирался куда-то бежать, но так и замер в нелепой позе легкоатлетического высокого старта.

– Вы чего, Константин Денисович? – от волнения начал заикаться Мишаня. – Что это было?

Непослушными губами Денисыч кое-как прошлёпал.

– Верблюд…

– Что значит – верблюд? – не понял Миша.

– Скотина такая – верблюд. Ящерицу я ещё пережил, но ведь это же верблюд!

– Может, похоже только? – попытался успокоить его Миша.

– Что я, верблюда никогда не слышал? – вызверился тот, зыркнул на учёного недобро. – Орёт, гадёныш, как будто ему…

Денисыч, наконец-то, смог скинуть оцепенение и бросился вверх по осыпающемуся склону бархана, затейливо перебирая ногами и слегка согнув колени. Миша побежал было следом, но тут же в песок и зарылся. Непростая оказалась задача – по песочку-то бегать, да не по пляжному. Да ведь и по пляжу не больно-то поскачешь. Старый алкоголик, который явно имел в этом деле неплохой опыт, уже на вершине оказался, а Миша, загребая всеми конечностями, едва перевалил за половину. Запыхавшись, отплёвываясь от вездесущего песка, подполз к окаменевшему Денисычу и поднялся на трясущихся ногах.

С другой стороны бархана, действительно, стоял верблюд и, низко опустив голову, жевал какую-то колючку. А на его спине, аккурат меж двух горбов, сидел человек. С ног до головы закутанный в светлую ткань, с карабином за спиной, и с тюрбаном на голове, из под которого настороженно глядели чёрные глаза.

– Действительно, Константин Денисович, верблюд.

– Ты заткнись лучше, придурок!

Денисыч гортанно выкрикнул несколько фраз на незнакомом Мише языке и помахал рукой. Человек на верблюде оказался не столь общительным. Правда, прокричал что-то в ответ, но тут же развернул горбатую скотину и взялся ожесточённо нахлёстывать её длинным прутом. Верблюд, смешно взбрыкивая голенастыми ногами, помчался подальше от странных незнакомцев, а Миша непонимающе уставился на Денисыча.

– Вы с ним разговаривали! Откуда тут люди? Откуда вы знаете их язык? Это же инопланетяне… вроде как.

На этот раз пришла очередь Денисычу обессилено опуститься на песок. Он даже за стаканчиком не потянулся, что являлось верным признаком окончательного расстройства чувств.

– Ты что, очкарик, полный идиот? Это Земля, планета наша родимая!

– Но как же это? – удивился Миша и улыбнулся слабо, неверяще. – Ведь мы были в энергопотоке, мы по нему перемещались, летели…

– Значит, недолетели! Позже разберёшься, Мишаня, почему не долетели, а сейчас нам очень быстро шевелиться надо. Мы же ракету запустили! Вспоминай, очкарик, как её остановить?

Мишаня, до которого только сейчас дошло, что они на родной планете, после этого вопроса впал в ступор. Уставился на Денисыча, словно нагадивший щенок – преданно и виновато.

– Ну должны же вы были придумать какой-то механизм отмены взрыва? – проорал ему в лицо Денисыч, ухватил за плечи, встряхнул так, что голова бедного учёного едва по уклон не укатилась. – Самоликвидацию-то вы хотя бы предусмотрели? Пока эта штуковина до ядра планеты не докопалась, от её взрыва большой беды не будет. Ну?

– У нас времени на это не хватило, – проблеял тонко Мишаня, ухватил Денисыча за руку и в глазах мелькнуло что-то, похожее на мысль. – Постойте, а ведь когда мы сюда упали, защитного кокона с нами уже не было! Значит, перегрузку мы недооценили, защита разрушилась и мы выпали из потока на Землю. Просто не успели долететь до другой планеты!

– Ты что, совсем идиот? – злобно прошипел Денисыч. – Кому сейчас интересно, как мы сюда попали? Сказал бы я, откуда ты выпал!

Сглотнул вымученно, руками перед лицом всплеснул, просипел страшно, свистяще.

– Делать-то теперь что?

Миша очумело хлопал глазами и ещё долго бы этим занимался, но получил звонкую, тяжёлую оплеуху. Проскулил виновато.

– Даже если мы успеем связаться с командованием – догнать ракету не сможем. Не надо меня больше бить.

– Убить тебя надо было! – оскалился Денисыч и, по глазам судя, вполне уже решился на такое злодеяние. – В раннем детстве ещё.

Отпустил обмякшего учёного, руки в карманы затолкал, хмыкнул обречённо.

– Ну что ж, от всей души поздравляю тебя с первым совершённым убийством. Правда настолько неудачно промахнуться, чтобы попасть в собственный лоб… Мне ещё в жизни не приходилось. Единственное, на что уповаю – не на тебя, господи! На тебя давно уже надежды нет. Исключительно на тупость наших мозгоблудов. С защитой они не рассчитали, авось и с массой заряда ошибутся.

Подмигнул притихшему учёному, усмехнулся криво, невесело.

– Правда, я оптимист?

* * *

Денисыч уютно поёрзал в растянутой парусине кресла. Очень удачно получилось: никто не успел занять его место, не унюхал припасы и не спёр любимую палатку. В развалинах города, где редкозубо торчали чудом сохранившиеся дома, уже без страха копошились люди, отыскивали всё, что хоть как-то может пригодиться в будущей жизни. Отсюда они выглядят крохотными, многочисленными, суетливыми муравьями – да так и есть, на самом деле. Неподалёку, в поле, уже начали вырастать кособокие хибары – эмбрион будущего города. Человечество стряхнуло с себя пыль старого мира и сноровисто принялось строить новый. Такой же уродливый, что и тот, с которым недавно рассталось. Ну, не умеют строить ничего другого – ведь люди-то остались те же.

– Вы не изменили своим привычкам, Константин Денисович.

За спиной, так же неслышно, как и в прошлый раз, появился холёный офицер штаба. Вот чёрт, – без особого раскаяния подумал Денисыч, разглядывая парадную форму офицера. Так ведь и не удосужился имя спросить.

– Решил, что уже не смешно разгуливать со своими аксельбантами?

– В этом появился смысл, – тонко улыбнулся тот, гордо выпятил и без того не впалую грудь. – Мир-то вы всё-таки спасли, а вместе с ним и мою карьеру. Правда, в новом мире её придётся начинать сызнова.

Денисыч заметил, что на его погонах осталось лишь по две звезды вместо трёх. Из старшего лейтенанта превратился в простенького. Досадно, наверно. Сочувствующе покачал головой, проговорил глумливо.

– У твоего начальства, дружище, совершенно отсутствует чувство юмора. Неужели из-за меня?

– А то! За проведение операции отвечал я. После того, как начальники двенадцать часов жарили задницы в пустыне, им отчего-то захотелось на ком-нибудь отыграться.

Изобразил нарочито удивлённое выражение лица, руки дурашливо в стороны развёл.

– До сих пор ума не приложу – откуда такое желание? Нормально же отдохнули. Тем более – даром. Утешает одно: вам, похоже, памятник от благодарного человечества, тоже не водрузят. Избранники народные наверняка не скоро забудут ту несравненную прогулку. Вернее, не забудут никогда. Мне можете смело верить, я их породу хорошо знаю.

– Да мне и не надо, – беззаботно отмахнулся Денисыч, словно его не мировой славы лишили, а стаканчика противного, тёплого пива. – Лишь бы жить не мешали. Правда, я непритязательный? А вот Мишане не грех было бы и бюст какой-нибудь на родине установить. Честно старался парень.

– Да ни к чему теперь Мишане памятники, – печально улыбнулся офицер. – После неудачной попытки угробить собственную планету, Мишенька слегка умом повредился. На спасителя человечества никак не тянет. Непонятно только: он с катушек съехал от того, что не получилось угробить? Расстроился?

– С тобой приятно разговаривать, дружище, – ухмыльнулся Денисыч. – А Мишаню жаль. В первый раз попробовал кого-то убить и на тебе, такая неприятность.

– Вот и не лез бы не в своё дело, – торжественно заключил красавчик-офицер. – Как я, например.

Замолчали. Учёные мужи все-таки ошиблись, и заряда ракеты не хватило для того, чтобы развалить дом родимый на куски. Не всем посчастливилось пережить чертовски мощный катаклизм, когда ядро планеты потеряло стабильность после взрыва; последовавшую за ним вереницу землетрясений, извержений вулканов и наводнений; месяц сплошной ночи, от висевшего в воздухе пепла. И радость от сообщения учёных о том, что взрыв разорвал-таки пуповину и планета-паразит не успела уничтожить Землю. Конец света, в очередной раз, отодвинулся на неопределённое время.

– Но планету вы всё-таки спасли.

– Ну так, старались, – выпрямился Денисыч с показной гордостью. – Пусть коряво, бездумно, совсем не так, как планировали и с многочисленными жертвами… Короче, как обычно. Но спасли, однако.

– В любом случае, спасибо.

– Да, – Денисыч кивнул в сторону далёких, неутомимо копошащихся фигурок. -Теперь мне придётся ещё примерно с годик наблюдать, как мои соотечественники вновь уродуют планету. Видишь, как стараются? Скоро здесь от бараков места свободного не останется. Для правительства особо роскошный барак следует отгрохать, а?

– Подземные пункты управления сохранились, – успокоил штабной офицер, заверил со знанием дела. – Вам, Константин Денисович, такая роскошь и не снилась. Так что, за правительство не волнуйтесь, они без золотых унитазов не останутся.

Фуражку умопомрачительных размеров на голову водрузил, приосанился.

– Ну что ж, мне пора. Собственно, меня к вам никто и не посылал, я сам решил съездить. Просто поблагодарить. Без всяких шуток, на этот раз.

– Тогда, пожалуйста, коли уж без шуток, – отозвался Денисыч, но улыбаться не перестал. – Чего ресничками хлопаешь, служивый?

– Не пойму я вас, Константин Денисович. У вас карьера была – позавидуешь! Не отпусти вы того резидента – сверкали бы шитьём генеральским почём зря! Почему?

– К тебе, лейтенант, тоже когда-нибудь придёт время обернуться, – Денисыч вздохнул, поморщился. – И не дай тебе бог, увидеть за спиной то же самое.

Однако не удержал назидательную серьёзность, плеснул смешочком.

– И потом, какой тогда идиот планету бы спасал? У нас не все герои с циррозом печени. Правда, я предусмотрительный?

Денисыч грустно смотрел вслед уходящему офицеру. Хороший парень, как оказалось. Ну да ладно, уж он то не пропадёт, белокурая бестия. А вот о любимой дочурке нужно побеспокоиться. Так ведь и не довелось повстречаться в пустыне. Прав оказался, как всегда – не дошла до любимицы очередь на эвакуацию. Придётся самому к ней добираться.

Ничего, время ещё есть. Теперь у всех время ещё есть.

Неестественный отбор

Рассказ

– Ну что, Малыш, страшно?

Сержант зловеще ухмыльнулся, сверкнул двумя рядами стальных пластин – они заменили старому вояке давно потерянные зубы. Конечно, можно придать звериному оскалу и более цивилизованный вид, но, похоже, воинственный и угрожающий блеск стали, более соответствует эстетическим запросам сержанта. Малыш скорчил унылую гримасу – что оказалось совсем несложно, при нынешнем настроении. Неопределённо пожал плечами, хрустнул бронепластинами.

– Пока ещё не понял, – проговорил вполголоса.

– Ладно, хоть не врешь, – одобрительно качнул тяжёлой головой сержант. – Героев недоделанных я уже насмотрелся.

– А что случилось-то, командир? – буркнул кто-то из полумрака. Не очень заинтересованно, судя по тусклому, бесцветному голосу. Лишь бы время чем-нибудь занять; вот, командира хоть послушать. От нечего делать, что называется.

– Внимание, слушать всем! – с готовностью отозвался командир. – Два часа назад грузовой челнок нашей компании атаковали с поверхности планеты. Рухнула посудина где-то возле подножия горного хребта – того, что к Базе поближе. Челнок гражданский, поэтому ни защититься, ни определить тип оружия они не смогли. Пока падали, успели передать аварийный сигнал, но, понятно, ничего толкового сказать не сумели. Да и не успели.

Сержант помолчал пару секунд. Не то сочувствующе, не то укоризненно. Да и то сказать – мало ли, что гражданские? Должны были успеть, не маленькие.

– Задача группы – отыскать обломки, оказать помощь экипажу, если кто жив остался. Ну и, ясное дело, изловить этих чёртовых зенитчиков, будь они неладны. Окажут сопротивление – уничтожить на месте. Не окажут… тоже. Мороки меньше. Не хватало ещё башку подставлять, чтобы эту падаль живой захватить. Нам за пленных отдельно не доплачивают. Вопросы есть?

– В челноке опять какую-нибудь гадость тащили? Подходить-то к нему можно или лучше не нужно?

По характерному, гнусавому голосу Малыш без труда опознал сапёра группы. В одной из многочисленных, пьяных драк, которые сапёр никогда не пропускал, ему основательно поломали, и без того неприглядный нос. Теперь, даже при неважнецком качестве связи, голос бойца звучал бесподобно и узнаваемо. Интерес сапёра тоже вполне понятен – обследовать обломки первым предстоит ему, по должности. Заинтересуешься тут.

– Нет, обычный груз, – успокоил командир, но при этом, почему-то, поморщился. – Генераторы, запчасти, ещё какая-то железная требуха. Ничего особенного. По крайней мере, мне так сказали.

– Ну да, они скажут! – от гнусавого дребезжания сапёра, настроение прокисло у всех окружающих. Вполне и контакты в схемах катера окислиться могли, а это чревато.

– Ладно, не пыли, землеройка! – с досадой рявкнул сержант, зыркнул в полумрак неприязненно. – Прилетим, разберёмся. Кстати, наш новичок сегодня впервые в деле. Поздравляю с боевым крещением, Малыш!

Хора поздравлений не последовало. Лишь недавний, равнодушный голос поубавил Малышу радости – а той и так негусто было.

– На обратном пути поздравим. Если будет кого. И кому.

Малыш не успел ещё настолько хорошо узнать группу, чтобы по голосу определить доброго человека. А впрочем… В любого, не глядя, пальцем ткни – добрее некуда.

Серая утроба десантного катера навевала уныние и, даже вполне здорового человека, могла легко довести до клаустрофобии. Восемь бойцов уселись по четыре вдоль бортов, одинаковые, неуклюжие фигуры, сливаются с окраской стен. Упакованные в броню тела щедро изуродованы множеством бронепластин, подвесок, подсумков и разных приспособлений, применения которым гражданский человек за всю жизнь не придумает. Да и не всякий военный тоже. Лица закрыты масками с респираторами и бойцы одинаково-бессмысленно таращатся на мир круглыми, стеклянными глазами, слегка подёрнутыми туманной дымкой поляризационной плёнки. Без лупоглазых намордников, к сожалению, погулять не выйдет. Атмосфера на планете вполне соответствует запросам человека, а вот погода не балует и частые, мощные бури постоянно держат в воздухе тонны песка и пыли. Вот с этой наждачной радостью респираторы и борются, с трудом, но справляются. По крайней мере, часа на два работы на свежем воздухе их хватает. Универсальные энергетические винтовки, что крепко облапили тёртые бойцы, составляют единственное вооружение группы. Да другого и не требуется. Это оружие может работать и как винтовка, и как пулемёт. А если добавить мощности – то и вместо гранатомёта ухнет – добавки не потребуется. Одним словом – универсал.

На спине у Малыша, уродливым горбом встопорщился ящик из бронепластика – так называемый коммуникационный куб. Портативный гроб обеспечивает группе связь с Базой, ориентировку в любой точке планеты, находит свои и чужие биологические объекты. А ещё забит под завязку массой карт, изображений и сведений, которые могут помочь группе при выполнении задания. Золотая коробочка, если коротко, хоть и цвету серого. Конечно, конструкторы постарались сделать комкуб как можно более компактным, но всё равно, гроб получился изрядный: громоздкий, неудобный, увесистый.

Малышу неподьёмная радость досталась по одной причине – больше никто в группе не мог этой аппаратурой управлять. Собственно, это единственная причина, почему зелёный новичок вообще в боевую группу угодил. По всем остальным параметрам, делать ему здесь абсолютно нечего. Неимоверно дорогой имплант на затылке, называемый так же цефаллоразъёмом, обеспечивал прямое соединение с электронными мозгами любой современной техники, но именно он и сожрал все сбережения Малыша. В той ещё, гражданской жизни. Следовало каким-то образом восстанавливать личный бюджет, и это уже причина того, что Малыш оказался на забытой богом планете. Служба в охранных группах различных компаний и фирм приносит немалый доход – тому, кто доживёт до конца контракта. Но, если для Малыша это необходимая, но временная работа, то остальные бойцы группы только этим в жизни и занимаются.

Малыш чувствовал себя среди них зайчонком, в окружении матёрых волков. Проще говоря, именно малышом себя и чувствовал.

– Малыш, хватит пялиться на Дикобраза! – рявкнул сержант громоподобным голосом. – Не дай бог тебе его без маски разглядеть. Подключись к внешним камерам, осмотрись там, за бортом.

Малыш с удовольствием выполнил приказ. Подключиться напрямую к системам катера – единственная возможность сбежать из мрачной, затхлой коробки. Не в прямом смысле, конечно, бренное тело останется внутри. Но душа…

Лёгкий щелчок в одно мгновение избавил его от нудного полёта внутри стального брюха машины. Теперь он воспринимал мир всеми камерами и сенсорами десантного катера – он сам стал катером. Именно так пилоты управляют летающей машиной – как собственным телом. Шероховатые, песчаные струи шлифуют кожу-обшивку, перекатываясь от носа к хвосту, яростные порывы ветра ударяют в бока, напрасно силясь сбить с курса. Теперь он стал мощной, боевой птицей, способной не обращать внимания на погодные мелочи. Он летел. Правда, Малышова птица может чувствовать, слышать и видеть, а вот управляют ею пилоты, только у них допуск имеется. Интересно, – подумал Малыш и улыбнулся, – пилоты чувствуют щекотку, от песчаных струй? Вон, как они катер облизывают – что псина косточку. Забавное, наверно, чувство.

– Малыш, раздолбай, не увлекайся! – ворвался в идиллический мир стальной голос командира. – Доложи обстановку.

Эх, сержант, как же можно этим не увлекаться?! – молча подивился Малыш. Не понять тебе, владеющему только своим, не особо совершенным, человеческим телом.

– За бортом относительно слабенькая буря, – доложил не по уставу. – По поверхности даже ходить можно, не унесёт. Горная гряда – справа по курсу, дистанция метров восемьсот. Стоп! Командир, вижу грузовой челнок, дистанция полтора километра.

– Характер повреждений? – зазвенел голос сержанта. Словно стальные пластины во рту завибрировали.

– Не разобрать, из камней один хвост торчит. Раскидало качественно, обломки по всей округе валяются.

– Живые есть?

– Аппаратура не фиксирует, но вряд ли, – Малыш запнулся, помолчал секунду. – Видел бы ты, командир, в какую лепёшку его расплющило. Но даже если и выжил кто – отошёл подальше от места крушения.

– Понятно, – хмуро пробормотал сержант. – А мёртвые?

– На виду нет. Придётся ножками идти, проверять.

– Поучи меня ещё! – привычно вызверился командир. – Сколько до челнока?

– Мы уже практически над ним, переходим в режим зависания.

Мощный, зубодробильный удар едва не вышиб дух из бедного Малыша. Пропустив оглушительный, боковой удар в челюсть, тяжёлый, бронированный катер волчком завертелся в воздухе и Малыш, не успевший выйти из соединения с сенсорами обнаружил, что боевой птице оторвало голову. На месте кабины управления, где только что сидели пилот и штурман, не осталось ничего, кроме пучков оборванных кабелей и проводов. Они отчаянно и жалко мотались на ветру, словно разорванные сухожилия, артерии и вены обезглавленного существа. И тотчас, словно сработал неведомый, защитный механизм психики, соединение со смертельно раненным катером прервалось само собой. Малыш вновь очутился в спёртом пространстве десантного отделения, вернулся из внешнего ада во внутренний. Сержант уже успел напялить маску и судорожно сжимал в руках винтовку.

– Малыш, обстановка?! – промычал сдавлено.

– Катер без управления! – придушенно выдохнул Малыш. – Падаем! Срочная эвакуация!!!

– Это мои слова, щенок! – взревел командир обозлённо. – Всем покинуть катер!

Напрочь забыв, что может активировать катапульту простым мысленным усилием, Малыш нащупал рукоятку, вцепился и , что есть силы, рванул вверх. Резкий толчок, больше напоминающий пинок под зад, вышиб его из катера вместе с креслом. Внутренности тут же слиплись в большой, бесформенный ком, развернулись и связались между собой двойным узлом. И вернулись на места – только, похоже, не на свои. Перед глазами, словно в бешеном калейдоскопе, мелькали попеременно горы, песчаные дюны, чьи-то болтающиеся ноги – вероятно, собственные. Никаких умных мыслей в голове Малыша в этот момент не роилось, а потому спасением жизни занималась автоматика кресла. Сработали стабилизирующие хлопушки, останавливая беспорядочное вращение, вслед за ними взвыли посадочные тормоза и кресло, в правильном положении, с маху воткнулось в песок, погрузившись в зыбучую массу едва ли не на треть. Каким образом не рассыпался в прах слабенький, человеческий позвоночник, оставалось только догадываться. Приехали. Ошарашенный бешеным вращением Малыш потерянно хлопал глазами, медленно приходя в себя.

– Внимание группа, доклад! – не заставил себя ждать голос сержанта.

Малыш – носитель самой ценной аппаратуры, без которой существование группы становится сомнительным и вообще бессмысленным. А потому на этот приказ обязан отзываться первым.

– Комкуб в норме! – просипел придушенным голосом, надеясь, что сержант, если и не разберёт слов, то, по крайней мере поймёт, что боец жив. Следом послышались такие же неестественные голоса, сообщавшие, что и они приземлились нормально. Из восьми откликнулось четверо, но пока это ничего не значит – при такой сумасшедшей посадке бойцы вполне могли просто потерять сознание. Сержант подождал ещё минуту, но в эфире лишь назойливо шуршали атмосферные помехи.

– Всё! – гаркнул решительно. – Сбор группы на мой маячок. И пошевеливайтесь, уроды, нам ещё воевать! Наверняка ведь решили, что это было самое страшное? А всё только начинается!

* * *

Группа привычно развернулась в жиденькую боевую цепочку. Людей осталось так мало, что Малышу не пришлось даже сканировать всю территорию – бойцы уместились в пределах одного мимолётного, электронного взгляда.

– Малыш, перед нами гряда, – рявкнул сержант звенящим в боевом напряжении голосом. – Откуда стреляли?

– Я ничего не фиксирую, – растерянно отозвался Малыш.

– Тебе что, студент, мозги при посадке прищемило? – вызверился сержант. – Энергетическое оружие обязательно оставляет след.

– Как и любое другое, – Малыш суматошно менял диапазоны систем наблюдения, но так ничего и не обнаружил. – У меня чисто во всех диапазонах.

Сержант прошипел что-то злобное и непонятное. Хотя, чего уж тут не понять?

– У меня не только следов выстрелов нет, – добил его окончательно Малыш. – Техника и самого противника не фиксирует.

Малыш отключился от электроники и взглянул на окружающий мир своими глазами. Оптика не в счёт. Песок и пыль, пыль, пыль… Бойцы группы, заботливо прикрытые камуфляжем, растворились в этой пыли и разглядеть получилось только смутные очертания самого ближнего. Он сейчас превратился в уродливый, бесформенный валун, из которого торчит странная палка – ствол энергетической винтовки. Несколько мгновений оружие старательно обнюхивалось, точно кобель охотничий, а затем замерло, в струнку вытянулось. На конце ствола пространство исказилось, словно от камешка, брошенного в стоячую воду; хорошо заметный, ослепительно-белый шарик метнулся в сторону каменистой гряды и вспыхнул яркой кляксой на шершавой поверхности. В эфире просипел довольный голос.

– Обнаружил вход в пещеру, метку поставил. Больше тут прятаться негде. Там этот урод засел!

Малыш в этот момент смотрел прямо в сгорбленную спину бойца и поэтому не пропустил ничего. Безо всякой видимой причины человека подкинуло и разметало в мелкие клочья; куски снаряжения и брони плеснули веером с такой скоростью, словно имели собственные двигатели; от бойца не осталось вообще ничего, даже мокрого пятна в пушистой пыли. Малыш и сам не понял, как оказался лежащим на животе, придавленный громоздким ящиком. Дыхание перехватило, словно от хорошего пинка в живот и только в этот момент осознал, что падать со всего маху в полной боевой экипировке себе дороже. Ничего профессионального в стремительном падении не было – исключительно инстинкт самосохранения. Голос сержанта в эфире провыл уже даже не злобно – затравленно. Да и то: кому понравится работать беспомощной мишенью в тире?

– Малыш, гадёныш, ориентируй уже на цель!

– Тип оружия не определён, следов выстрела нет! – пропыхтел тот насколько смог внятно. – Но стреляли точно из меченой пещеры.

– Как определил?

– По вектору… По брызгам.

Горло Малыша надёжно запечатало спазмом – подобных слов о человеке говорить ещё не приходилось. О бывшем, теперь уж, человеке. Да и вообще, всё происходящее мало напоминало рутинное патрулирование, о котором так много написано в контракте. Там, к примеру, даже не упоминается о том, что целую боевую группу, вместе с бронекатером, могут уничтожить вот так, походя: неизвестно кто и непонятно чем. Да и просто – зачем? Ладно бы военный объект охраняли, или загогулину какую секретную. Хотя, поди знай, что там за их спинами строят?

– Всем уцелевшим – огонь по пещере! – взревел сержант, отчаявшись хоть что-то понять.

Малыш старательно попытался выполнить приказ, завозился, словно жук в сыпучем песке, изо всех сил поволок из-под себя оружие. Как и у всякого неумелого солдата, в самый нужный момент, что-то намертво зацепилось, срослось и смёрзлось. Очень скоро понял, что старается отодрать от живота винтовку вместе с бронещитками, перевернулся на бок и оружие отвалилось от тела само.

– Вот же зараза! – выдохнул с досадой.

Только сейчас вспомнил про свою основную обязанность, включился в электронную систему слежения и замер, опешив от увиденного. Сканер не показал ни одной метки, которыми обозначались бойцы группы. На самом краешке поля зрения сканера высветилась единственная точка – метка командира.

– Сержант! – взвизгнул истончившимся вдруг голосочком. – У нас все убиты! Все убиты!!!

– Да что ж такое? – потеряно отозвался командир. – Когда мы уже завалим эту тварь?! Укройся где-нибудь, не отсвечивай!

С того места, где сержант изображал из себя серый камень, в сторону пещеры неспешно потянулась цепочка из пяти багровых шаров, раза в два крупнее энергетического сгустка обычного выстрела. Малыш разок видел на полигоне, как взрывается плазмограната, а потому шустро, словно перепуганная ящерка, шмыгнул к ближайшему валуну. Камень мог хоть как-то защитить от того, что произойдёт сейчас. Внезапно погасла и метка сержанта – невидимый, но очень удачливый стрелок, успел достать его раньше, чем гранаты долетели до пещеры. Теперь на поле боя не осталось ни одного профессионала. Студент-недоучка против врага-невидимки. Впрочем, Малышу сейчас стало совсем не до этого.

С оглушающим щелчком вырубилась вся электроника, Малыш ослеп и оглох одновременно, лишь телом ощутил мощный толчок снизу, словно угодил в зону землетрясения. Волна тяжеловесного жара прокатилась по спине, успел подумать, что валун сумел-таки его частично защитить – иначе ничего бы и подумать не успел. Да уже и нечем было бы. Респиратор, не способный охлаждать воздух, плеснул в горло раскалённую пульпу из того, чем раньше можно было дышать и Малыш едва не захлебнулся. Точно щенок грязной водой в половодье. А неистовая, песчаная буря, рождённая взрывами пяти гранат, бешено хватала зубами его, торчащие из-за укрытия, ноги и норовила уволочь с собой, в коричнево-серую, пыльную мглу.

Так же неожиданно, как и началась, адская свистопляска разом стихла. Словно кто-то её просто выключил. Малыш осторожно высунул голову из-за валуна, но мир вокруг ничуть не изменился, словно и не заметил приключившегося катаклизма. Песчаное болото сожрало брошенный в него камень и сделало вид, что ничего не было. Хотя, Малыш прекрасно понимал: вся группа погибла и нападавший точно убит – не может никто выжить в эпицентре взрыва плазмогранаты.

Просто этому миру на всё наплевать.

Малыш отстранённо подумал о том, что слишком уж спокойно воспринимает происходящее. Смерть стольких людей точно должна шокировать вчерашнего студента. Ну, не стальной же он, в самом деле? Впервые с ним такое. Тяжело перебирая ногами в вязком, вездесущем песке, не сразу, но понял причину ненормального спокойствия.

Нет трупов. Знание о смерти многих людей, осталось лишь знанием, без видимого подтверждения. И сознание просто зафиксировало чью-то смерть, как простую, очередную новость о страшном, но далёком происшествии. Которое не имеет к нему лично никакого отношения. Привычно всё, без ужаса. А доведись по разорванным кишкам шагать – недалеко бы ушагал.

Мучительно-медленно добрёл до места последнего боя сержанта и огляделся. От командира осталось больше, чем от всех остальных, вместе взятых. Недалеко от командирской позиции, из песка вздымался корявый каменный палец, словно грозивший кому-то, или обличавший в чем-то. Именно на его бугристой поверхности распласталась гротескная, человеческая тень – в том месте, куда швырнуло сержанта крепким ударом неведомого оружия. И осталась от командира только эта вдавленная тень. Сам себе графическая эпитафия.

Малыш вздохнул, зачем-то поглядел по сторонам, словно могло здесь обнаружиться что-то, кроме вездесущего, мелкого песка. Искать живых точно не стоит – уж техник-то группы знает это лучше других. А ещё, хочешь – не хочешь, придётся идти в проклятую пещеру, всё там осматривать и документировать. Отчёт об операции всегда составляет техник, ему оборудование позволяет. Ну, а теперь и докладывать придётся тоже самому. Больше некому.

* * *

Загребая песок тяжёлыми ботинками, и оставляя за собой две борозды, словно вездеход, Малыш направился к чёрному зигзагу в скале – входу в пещеру. Винтовку зачем-то взял наизготовку, хотя и прекрасно понимал: нет в пещере никого, да и быть не может. Ещё в лагере боевой подготовки, на учебных стрельбах, один из инструкторов легкомысленно отнёсся к имитатору плазменной гранаты… Ботинки остались на месте. Ну, и что там в них поместилось, тоже. А всё остальное и собирать не пришлось – очень чистоплотное оружие, надо признать. А ведь всего лишь имитатор. Ну, а после пяти взорвавшихся боевых гранат, да в замкнутом пространстве, не то что ботинок – следов от них остаться не должно. Тут уж без вариантов.

Осторожно заглянул внутрь. Умная оптика быстро приспособилась к сумраку пещеры, вылавливая и усиливая редкие, слабые частички света. Тепловизор оказался совершенно бесполезен. После взрыва всё вокруг сочится одинаково горячим, багровым светом и Малыш тут же деактивировал прибор, чтобы не мешал. А вот глазам своим не грех и помочь. Отцепил от пояса портативный осветитель – серебристый шарик, без труда помещавшийся в ладони, сильно сжал и тут же подбросил, от греха подальше. Ослепительно вспыхнувшее мини-солнце взмыло к самому своду пещеры и зависло там, заливая всё вокруг мертвенным, синим светом. Оптика вновь поспешно перестроилась под изменившиеся условия, теперь уже отсекая лишний свет и оберегая глаза хозяина от повреждений. Оставалось только посочувствовать тем, у кого такой аппаратуры нет. Осветитель, кстати, применяют и как боевое оружие – в случае, если противник не располагает современной системой защиты зрения. На бережное отношение к людям этот свет не рассчитан. Впрочем, снаряжение, которым щедро увешала Малыша компания, вообще особой добротой не отличается. Не для проповедей придумано, гораздо убедительнее.

Пещера оказалась небольшой, почти круглой, метров тридцати в диаметре, но с очень высоким потолком. По крайней мере, рукотворное солнце до потолка не долетело и зависло где-то посерединке. Плазма старательно и равномерно обработала каменные стены и теперь на них не было ничего постороннего: ни живности, ни растительности – мёртвая, ровная чернота. Песок, лежавший на полу, расплавился, растёкся и застыл черным стеклом с серыми разводами, на котором ветерок закручивал смерчики чёрной же сажи. Картинка получилась фантастическая, а в искусственном свете военной аппаратуры и вовсе сюрреалистичная. Ну, да не до этого сейчас.

Врага не пришлось искать долго. Существо, поразительно напоминающее земную, только хорошо бронированную, гусеницу, оплавленное и безмолвное, лежало недалеко от входа в пещеру. Малыш замер, разглядывая странного врага. То, что оно хоть и сдохло, но не сгорело – практически невозможно. Плазма сжигает всё! А эту тварь только сверху опалило. Аппаратура мгновенно выдала габариты цели: длина три метра, высота в центральной части один метр. Рядом с существом прикорнуло ещё пять таких же, только совсем маленьких, по полметра в длину. Мелким досталось больше; хоть и остались целыми, но обуглились качественно. Малыш замер и лишь удивлённо хлопал ресницами – как здесь вообще могло хоть что-то уцелеть? А кроме того – из чего стреляли? Понятно, оружие сплавилось, но в любом механизме всегда есть хоть одна тугоплавкая деталь. Ну и где она? Аппаратура её бы точно опознала. Но не завалялось в пещере ничего, что сгодилось бы для опознания.

Только эти странные создания. Кто же тогда отсюда стрелял? И из чего?

И для чего?! Тоже интересно узнать.

Внезапно более крупное существо шевельнулось. От неожиданности Малыш дёрнулся, нажал на спусковой крючок и ослепительно-белый шарик плазмы пробуравил каменную стену, увяз где-то в её глубинах. Боец попятился, споткнулся о собственную ногу и позорно плюхнулся на мягкий, небронированный зад. Винтовка громыхнула по зеркальному полу, куб с аппаратурой упёрся одним углом в спину, другим в пол, удержал тело в сидячем положении – спас от окончательного конфуза. Открыв рот и не в силах пошевелиться, Малыш наблюдал, как из-под гусеницы выдвинулись четыре толстых лапы и заскребли по полу хищно изогнутыми когтями – по три штуки на каждой. Зверюге, как тут же окрестил существо Малыш, сильно досталось в недавнем бою. Подняться никак не выходило и она лишь беспомощно царапала стекло пола. Малыш с ужасом подумал, что она пытается добраться до него и закончить бой полной победой, но быстро понял, что у той и мыслей таких не было. Зверюга упорно ползла к пяти обугленным комочкам. Причём, теперь стало хорошо видно, что одна её оконечность – это малоподвижный, толстый хвост, а другая – морда зверя. Как только существо начало двигаться, окалина и пепел ссыпались со шкуры и стало понятно, что её поверхность вовсе не пострадала. Шершавая, серая, такое впечатление, что бронированная – она оказалась всё-таки живая и…целая! Это после плазмы-то!

Зверюга доскреблась-таки до своей цели, замерла на секунду и издала скрежещущий звук. Не громкий, не противный – зовущий, непонимающий. Жалобный? Поочерёдно тыкалась носом в обугленные комочки, двигала их, переворачивала… Затем повернула морду в сторону сидевшего на полу Малыша, замерла, точно каменное изваяние. Тому крайне не понравилось её жуткое внимание и он начал тихонько отодвигаться подальше. Благо по зеркальному полу задница скользит без труда. В это время на морде зверя, по бокам, образовались две длинные складки; медленно, словно нехотя, превратились в щели, а затем и в два больших глаза без век, без зрачков. Просто два больших, чёрных яблока. Но зверюга смотрела прямо на Малыша и видела его – он это совершенно точно знал. Смотрела долго, не моргая, а затем ещё раз жалобно проскулила и опустила тяжёлую голову на пол. Малыш понял, что нападать она и не собиралась.

Но ведь это она сбила транспортник, а затем и десантный катер! Она уничтожила целую группу наёмников! Конечно она, больше тут и некому.

И вдруг Малыш понял. Посмотрел на полную отчаяния позу зверюги, и словно озарило окаменевшие от страха мозги. Всё сразу встало на свои места.

– Так это твои детёныши были? – пробормотал понимающе. – Мы твоих детишек спалили, выходит?

Зверюга безмолвно уставилась на него бездонными, чёрными глазищами. Наверно, у неё просто нет слёзных желез, потому, что сейчас она точно плачет – без слёз. Но Малыш так остро почувствовал боль странного существа, словно увидел эти слёзы наяву.

– Ну ты, мать! – он осторожно поднялся, закинул винтовку на плечо и поднял вверх ладони в красноречивом жесте непонимания.

– Зачем же ты на наших напала-то, дура!? Испугалась? Они же просто мимо пролетали, знать не знали, что ты тут со своим выводком обитаешь. А теперь посмотри, что вышло – одни покойники! И ваши и наши.

Зверюга не ответила, закрыла глаза и замерла так, словно тоже решила умереть. Или действительно умерла – поди знай. Подходить и пульс щупать желания как-то не возникло. Да и в каком месте щупать? Поискать ещё придётся. Малыш вновь посмотрел на жалкие, обугленные тельца зверюгиных детишек. Видимо, не успели нарастить шкуру непробиваемую, как у мамаши, вот и досталось по полной программе. Хотя, даже и с детской кожицей, полностью не сгорели, а это о многом говорит.

Малыш понял, что бой закончен, убивать его не станут. Повернулся к выходу, и зашагал, настраиваясь на связь с Базой.

* * *

Спиртное на Базе не запрещалось, и неофициально даже приветствовалось. Если ты не на боевом дежурстве – так хоть вовсе из бара не вылезай. Всё Компании прибыль, и не малая. Малыш так и поступил – не вылезал из бара уже второй день. Ну, не то, чтобы подряд… После первого дня проснулся в каком-то малопосещаемом и малопочтенном месте, но, едва только ноги признали главенство мозга, отправился обратно в бар, за тот же столик. То, что всё это время валялся без чувств, Малыша не волновало ничуть. Потеряться на автономной Базе проблематично, а уж обокрасть человека и вовсе невозможно, пускай даже и пьяного в лоскуты. Деньги давным-давно обитают в виртуальном мире и кочуют со счёта на счёт в воображаемом пространстве. Потными, человеческими ладошками высокомерно брезгуют. А платёжеспособность клиента определяет сканер на входе в бар. Если пропустил – значит есть ещё, на что выпить. Да и как не быть, коли на Базе и деньги-то больше потратить не на что?

В баре едва слышно мурлыкала спокойная музыка, двое таких же бедолаг даже внимания не обратили на ввалившегося Малыша – так и не подняли носов от своих бокалов. Гибель целой группы наёмников – событие редкое, и для кого-то даже грустное, но отнюдь не чрезвычайное. Именно за риск им деньги и платят. Ну, а то, что единственный выживший пьёт не просыхая и вовсе не удивительно. Любой на его месте мимо бара бы не прошёл. Кое-кто и не выходил бы, на спать и тут можно, на полу. Будет мешать бренное тело – задвинут в угол.

– Ты, боец, в душ бы сходил! – угрюмо буркнул бармен, брякнул донышком бутылки о стойку.

– Ты сам бы сходил! – хрипло отозвался Малыш, и не стесняясь указал конкретное направление. Бармен, понятно, никуда не пошёл, на работе как-никак, но и с указаниями больше не лез. Не дурной. Малыш тяжело опустился на стул, не задумываясь закинул в организм рюмку крепкого и посидел минутку с закрытыми глазами – усваивал. А когда открыл глаза, обнаружил, что обзавёлся собутыльником. Тот припёрся со своей бутылкой, что во все времена и на любой планете, извиняло появление без приглашения.

Этого наёмника Малыш немного знал. Так, в лицо и издалека. Общаться, к счастью, не приходилось, до этой минуты. Крепкий, решительный, жестокий и к своим и к чужим – обычный командир группы, других у наёмников не водится. В отличие от Малыша – профессионал. То есть, только этим делом и занимается в жизни. Людей, подавшихся в наёмники от безысходности, а уж тем более таких вот студентов, на учёбу зарабатывающих, он считал людьми никчёмными и даже, для дела, вредными. Откровенно презирал, если уж говорить прямо, и не думал это скрывать. Его имя мало кто знал. На Базе старого наёмника уважительно величали Мастером и всех это устраивало. Самого Мастера в первую очередь. Похоже, льстило такое отношение.

– Значит, живой, Малыш? – просипел Мастер придушенным голосом. Горло его давненько уже повредило, то ли осколком гранаты, то ли осколком бутылки – теперь уж и не упомнить, за давностью лет. Малыш промолчал, поскольку это и не вопрос был вовсе. Так, констатация удивительного факта.

– Никогда этого не понимал, – Мастер покачал бритой головой. – Боевая группа, все опытные бойцы, командир – золото. И ни одного выжившего! А ты – дохлятина, первый раз в серьёзном деле, ни на что не годен – и вот, живой. Сидишь тут, крепенькое лакаешь, как будто из всех только один этого достоин. Отчего же так-то, а?

– Я не выбирал, кому жить, кому умирать, – пробормотал Малыш. Разговаривать не было желания, но и промолчать невозможно – не тот собеседник, что бы не замечать.

– А по моему – выбирал!

Мастер закинул в рот небольшой орешек и презрительно скривил тонкие, бескровные губы.

– Я не поленился, поинтересовался у оружейника твоей винтовочкой. За весь бой ты выстрелил один раз. Один! В бою вся группа погибла, а ты соизволил один раз пальнуть. Да и то, так, что противник живой остался. Знаешь, как это бывает? Когда за собственную задницу очень страшно! Залёг ты, Малыш, в укромное местечко и пролежал там, пока бой не закончился. Лживая и трусливая тварь!

Малыш поднял на Мастера изрядно пьяные глаза, криво усмехнулся в ответ.

– А ты откуда об этом так хорошо знаешь? По себе, что ли, судишь? Не потому ли живой до сих пор?

От этих слов Мастер опешил, а Малыш мгновенно протрезвел. В мыслях не было такое сказать, но очень уж царапнул несправедливый упрёк. Глаза Мастера медленно заволокло багровой, смертельной пеленой и он начал подниматься, уперев мощные кулаки в жалобно скрипнувший столик. В этот момент на плечо старого наёмника опустилась массивная дубинка-шокер.

– На территории базы никаких разборок! – боец из Службы Безопасности Базы смотрел на наёмников спокойно, однако это вовсе не означало, что всё закончится хорошо. Уже то, что он вообще подошёл к кому-то, не предвещало ничего хорошего.

– За периметром хоть поубивайте друг друга, вам человечество за это будет даже благодарно. А здесь шустрить не советую. Я за вами присмотрю.

Отошёл, блистая хорошо отутюженной формой и унося запах дорогого парфюма. Безопасник, в отличие от наёмников, штатный сотрудник Компании, а значит существо избранное. Его жизнь на Базе стоит очень дорого. Больше, чем жизни всех наёмников, вместе взятых. Поэтому Мастер спорить не стал и вернул телеса обратно на хлипкий стул. Жалобно скрипнуло под задницей, но не треснуло, не хрупнуло.

– Ты покойник, Малыш, – проговорил совершенно спокойно. – Я легко добьюсь, чтобы ты уже сегодня оказался в моей группе. Ну, а с первого же патрулирования ты не вернёшься.

– Вы бы не горячились так, – к столу подошла женщина лет тридцати, в ослепительно-белом комбинезоне с эмблемой научного отдела Базы на рукаве. Ещё один небожитель. Избранный, даже среди небожителей. Вообще-то, у этой касты есть своя зона обитания, они относятся к высшему сословию и в такой вот кабак их только в качестве наказания можно загнать. И если уж занесло сюда диковинную птицу – значит есть на то серьёзная причина. Неудивительно, что безопасник появился в этой дыре и суетится, как молоденький – видимо, за этой цыпой специально присматривает. Нужны ему наёмники, с их разборками.

Женщина оказалась абсолютно белой: кожа, одежда, волосы – гладко зачёсанные назад и стянутые в узел. Только глаза отсвечивают ледяной, почти прозрачной, голубизной. Да тонкие губы бледненько розовеют. Впрочем, помаду стереть, так и там беленькое обнаружится, не иначе. Привидение какое-то, – безрадостно подумал Малыш.

– Моё имя Зана, я глава научно-исследовательского отдела Базы.

Она, без лишних церемоний, устроилась за столиком и Малыш обнаружил, что оказался между абсолютно чёрным Мастером и абсолютно белой Заной. Меж ангелом и бесом.

– Я вынуждена вас огорчить, Мастер. Вашим кровожадным мечтам сбыться не суждено. Этот молодой человек, с сегодняшнего утра, является сотрудником моего отдела, – она слабо улыбнулась в сторону Малыша, причём глаза от этого действа не потеплели ни на градус. – И если с его головы упадёт хоть волос – ваша судьба станет эталоном скорби и печали на этой Базе. И в прилегающем пространстве. Вас в пример будут приводить – как поступать нельзя.

И вновь улыбнулась – теперь уже Мастеру. Тот скривился, голову наклонил и плечами обвис – расстроился. Работа в научном отделе мгновенно перебросила Малыша на высоту, абсолютно недосягаемую для наёмника.

– Чем это я вам приглянулся? – слегка удивился Малыш, почувствовал, как хлынула внутрь напряжённого тела, тёплая волна облегчения. Вот уж с неожиданной стороны помощь подоспела!

– У меня и образования-то ещё нет законченного. Впрочем, архитектор вам и законченный вряд ли нужен.

– Нам совершенно неважно, кто вы там по образованию, хоть вовсе неучем будьте, – Зана слегка смочила губы в бокале, который предусмотрительно принесла с собой. Это, видимо, должно было символизировать глоток, с целью обозначить участие в застолье.

– Нам нужен человек для работы с той тварью, что вы так удачно поймали. Кстати, забавно вы её в рапорте назвали – зверюга.

– Дрессировщик из меня тоже неважнецкий, – кисло хмыкнул Малыш.

– Понимаю, – качнула женщина белой причёской. – Однако, вас зверюга почему-то не убила. Будем надеяться, что и в дальнейшем не убьёт.

– Я полагаю, там запись ведётся? – хищно оскалился Мастер и с надеждой поглядел на женщину. – Когда тварина будет жрать этого… я очень хочу полюбоваться.

Глянул на Малыша плотоядно, вздохнул, сморгнул приятную картинку. К Зане повернулся, деловой вид изобразил.

– Непонятно только, зачем она вам? Нет, когда зверюга этого крысёныша удавит – я только рад буду! Но ведь у неё силищи хватит на то, чтобы всю базу разнести пополам и вдребезги! Я видел, как она транспортник сплющила – а ведь не самолётик бумажный, даже на орбиту может забираться.

– Транспортник находился в воздухе и она его просто сбила, – напомнила женщина, нижнюю губку презрительно оттопырила. – А расплющился он уже о камни. На базе мы устроили зверюгу в угловом каземате, там, где должны храниться наиболее опасные взрывчатые вещества. Стены выдержат, даже если сдетонирует полный каземат взрывчатки. Так что ничего эта тварь нам сделать не сможет.

– А ему? – с надеждой просипел Мастер.

– А ему сможет, – успокоила наёмника Зана. – Он ведь должен будет заходить к ней в каземат. Потому его и выбрали.

– Потому, что не жалко? – хмыкнул тот.

– Потому, что один раз не убила – авось и вовсе не убьёт.

– Что-то не особо я счастлив от такой перспективы, – пробормотал Малыш, не отрывая глаз от столика. – Могу ведь и отказаться.

– Да, конечно, – Зана криво усмехнулась, и на лице привидения, это выглядело вовсе уж зловеще. – Но тогда придётся идти в группу вот к этому человеку. Как вам такая перспектива? Защищать я вас буду, только если мне это выгодно. А если нет – Мастер ждёт на патрулирование. В добрый путь.

Малыш вздохнул. Ошибочка вышла в идентификации – нет здесь ангела. Оба бесы, только цвета разного.

В этот момент Мастер что-то вспомнил и озадаченно потёр лоб.

– Постойте-ка! Да ведь там несколько выходов, которые вообще никак не блокируются – чтобы не помешали в случае экстренной эвакуации. Двери, конечно, мощные, но открываются-то без проблем. Значит, всё-таки может выбраться тварина?

– Я просто в шоке от твоей невиданной храбрости! – нетрезво хихикнул Малыш. – От твоих волнений уже вся база трясётся!

– Да, конечно, выходы там есть, – быстро проговорила Зана, поспешив погасить вспышку злобы Мастера. – И дверь откроется без проблем – если ты человек. Но если у тебя нет человеческих рук – начнутся проблемы. Неразрешимые.

– И всё-таки, зачем она вам? – вновь вмешался Малыш.

– Ну, конечно же: приручить и использовать! Это же идеальный штурмовик. Она сомнёт любую оборону, а её, при этом, даже взрыв плазменной гранаты уничтожить не может. Захватить это оружие и использовать в своих целях у противника не выйдет – ведь её нужно сначала приручить и стать хозяином.

– Какой противник? – вяло удивился Малыш. – Мы ж не воюем ни с кем.

– Это не значит, что оружие не требуется. Сейчас нет противника, завтра, возможно, появится. Правда, именно эту особь приручить уже не получится, слишком взрослая. Но на ней мы отработаем приёмы дрессировки, да и саму досконально изучим. А затем бросим все силы на то, чтобы раздобыть детёнышей. Дальше – конвейер, производство, как на ферме. Оружейная ферма – звучит?!

– Всё-таки, я бы не рисковал, – с сомнением протянул Мастер. – Я бы эту скотину убил прямо сейчас, на всякий случай.

– Прямо сейчас не получится, – Зана вздохнула огорчённо. – Для этого её надо изучить, найти слабые места, научиться убивать этих тварей. На случай, если выйдут из-под контроля. Для этого, собственно, она нам и нужна.

– А ведь она никого убивать не хотела, – пробормотал Малыш. Он всё так же старательно отводил глаза от собеседников, словно встретиться с ними взглядом окажется сродни удару между глаз.

– Она всего лишь детёнышей защищала. И меня-то в живых оставила лишь потому, что защищать уже стало некого.

Зана постучала по столу длинным, холёным, пальцем с ухоженным, голубым ногтем.

– Главное – она умеет убивать. А желание мы ей привьём. И цель укажем.

– Да не сможете вы её заставить убивать! – громко, но почему-то жалобно, выкрикнул Малыш. За соседним столиком вздрогнула чья-то пьяная спина, но быстро успокоилась.

– Её не сможем, – спокойно согласилась Зана. – Даже и пытаться не будем. А вот дети её и смогут, и удовольствие будут получать. Убивать будут те, кого мы правильно вырастим. А мы умеем растить правильно.

Малыш посмотрел на неё, перевёл взгляд на кривую усмешку Мастера и вернулся к ледяной улыбке Заны.

– Одному – только бы убить кого-нибудь! Вторая – кого хочешь убивать заставит! Затрудняюсь определить, кто из вас больший ублюдок! В банку бы вас посадить, прозрачную, и заставить друг друга жрать! А того, кто выживет, в зоопарке нормальным людям показывать. За большие деньги!

– Ну, вот теперь-то уж точно… – начал угрожающе подниматься из-за стола Мастер, но Малыш не позволил ему закончить движение. Тяжёлая бутылка разлетелась вдребезги, ударившись о голову наёмника, красиво брызнули в стороны капли и осколки, тяжело сползло на пол бесчувственное тело. Краем глаза Малыш увидел, как суматошно метнулось в сторону белое привидение, но Зана его совершенно не интересовала. Швырнул оставшийся в руках осколок бутылки в подоспевшего безопасника, воспользовался его секундным замешательством и проскользнул мимо, шмыгнув в дверной проём. Едва не съездив по затылку, грохнула об пол решётка, запоздало блокируя выход из бара, но Малыш уже мчался, не разбирая дороги, отталкивая в стороны встречных, и стараясь убраться подальше от центра Базы. Пройдёт совсем немного времени, на него объявят охоту – а бежать-то отсюда и некуда.

Так, что поймают, очень даже скоро, и усадят в клетку, что ту зверюгу. Да-а-а…

* * *

В одном из безлюдных коридоров, где-то на периферии Базы, Малыш остановился, тяжело дыша сполз по стене вниз, уселся на пол. Прижал затылок к холодной переборке, закрыл глаза. Он был уверен, что тревога уже объявлена, и группы безопасников начали рыскать по этажам, коридорам и переходам. Скоро и сюда доберутся, просто начали, как и положено, с центра. А сирену не врубили, чтобы людей зря не беспокоить. Не велика птица – тупой наёмник – чтобы тревогу общую объявлять. Малыш закрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул. Что же дальше-то делать? Кто бы подсказал?

А ведь дальше не будет ничего хорошего, нечего и гадать. Мастера он бутылкой, конечно, не убил, оглушил только, да и то, вряд ли сильно. Такую голову надобно чем-то тяжёлым проламывать, желательно с размаху. А ещё надёжнее – с высоты, да что бы башка без каски. Так что, перед законом-то он почти чист, перед Компанией, в общем, тоже. А вот наёмники… Не жилец, короче говоря. Уж лучше бы перед законом извиноватиться – по крайней мере с Базы в тюрьму бы увезли. А там он никому конкретно по любимым мозолям не топтался, вполне и пожил бы ещё. Здесь же, как ни крути, придётся пропадать, и скорее всего – без вести. Печально. Теперь уже и с законом ссориться поздно. Не успеет закон со своей карой, ох не успеет.

Малыш встал и огляделся – куда это его занесло? Впрочем, не настолько велика База, чтобы заплутать. Это обходной коридор, и тянется он вдоль всего периметра. Так, что бы не создавая толпу в центре, в любое помещение Базы по краешку попасть. И ведь совсем недалеко отсюда тот самый угловой каземат, где поселили его знакомую – зверюгу. Постой, постой-ка!

Малыш мстительно ощерился и зашагал в сторону каземата. Думаете, просто так меня угробить? Угробить можно, с вашими-то возможностями, но вот просто так – вряд ли! Малыш понимал, что сейчас в его голове принимают решения ещё не выветрившиеся винные пары, но какое это имеет значение? Выхода всё равно не видно, так отчего бы не нагадить напоследок?

Не получите вы зверюгу! Из-за меня она сюда попала, мне её и выручать. У меня-то руки человеческие есть, мне нужную дверь открыть нетрудно. И прощай ваша перспективная разработка!

Свернул в нужный коридор, и тут же очутился перед массивной дверью защитного цвета. Металлический голос, рявкнувший откуда-то сверху, оказался для Малыша неприятным сюрпризом.

– Оставаться на месте! Проводится идентификация! Оружие применяется без дополнительного предупреждения!

Несколько томительных секунд, пока сканер считывал данные, Малыш тоскливо разглядывал шершавую поверхность стальной двери. Что ж судьба-то такая незавидная? Даже напакостить напоследок не получилось! И хорошо ещё, если система просто откажет в доступе. А если прикажет оставаться на месте и вызовет безопасников? Ведь не дёрнешься. Вот уж обида так обида!

– Доступ разрешён.

Малыш проводил ошарашенным взглядом отъехавшую в сторону стальную дверь. Что ещё за фокусы? Прошёл внутрь, дождался, пока толстенная дверь вернётся на место и, едва щёлкнули фиксаторы, бросился к щитку управления. Дрожащими пальцами суетливо потыкал в нужные кнопки, рванул на себя кривую рукоятку – обесточил механизм. Этого показалось мало и он, ещё и вручную заблокировал дверь, до упора завернув большое колесо. Вот теперь добыть его из этой раковины стало совершенно неразрешимой проблемой. Ведь даже и взорвать не получится – скорее уж вся База вокруг каземата в прах рассыплется.

Ах, вот оно что! – едва не вскрикнул Малыш, вспомнив, что сказала Зана. Этот молодой человек с сегодняшнего утра является сотрудником научного отдела! Значит, и допуски у него такие, что вчера и не снились. А мгновенно их заблокировать, понятно, ни у кого не получится. Пока вспомнят, пока соберутся… Да уже опоздали!

Каземат оказался весьма просторным, но разделённым на несколько отсеков – каждый со своим выходом на поверхность планеты. Вот в одном из них, в самом углу, и обосновалась зверюга.

Она его, конечно, услышала и долгим, сложным движением освободила глаза от мощной защиты. На Малыша вновь глянули два чёрных, бездонных шара и вновь он ничего не смог разобрать в их нечеловеческой глубине. Что там: смерть или жизнь? Или безразличие?

– Привет, – пробормотал настороженно и, отчего-то, виновато. – Вот мы и встретились. Опять.

Подошёл к стене и уселся прямо на пол. Чего уж привередничать? От шершавой поверхности, сквозь ткань военного комбинезона, потянуло внутрь тела каменным холодом; кожа съёжилась и пупырышками взялась.

– Я сейчас отдышусь, дверь открою и ступай-ка ты отсюда куда подальше. У нас тут свои разборки образовались, а тебе лучше подальше держаться. Здоровее будешь.

Зверюга смотрела на него внимательно и не отрываясь – полное впечатление, что понимала. Хотя, что она может понимать?

– Ну ладно, – Малыш скривился от внезапно стукнувшей в голову, тупой боли. Словно мозги деревянные наружу запросились. Странно, для похмелья рановато, вроде? Или перенервничал?

– Я хоть по тебе и не стрелял, однако, всё равно как-то не по себе. Пойдём, выпущу. А детишки у тебя ещё будут, дело нехитрое. Только от людей их подальше держи, пока шкуру непробиваемую не нарастят. Хотя… И тогда держи подальше, даже и со шкурой толстой.

Открыл внутренний замок – действительно, без человеческих пальцев никак, и распахнул скрипнувшую створку. Тут же в отсек ворвался ветер, словно специально дожидался, приволок с собой вездесущий песок. Малыш призывно помахал рукой.

– Ну, айда скорее! Сейчас люди поймут, что изнутри в отсек не попасть и снаружи дорогу перекроют. Так что поспешай. Вот твоя свобода, там твой дом. Перебирай лапами, да не попадайся больше.

Зверюга степенно, не торопясь, дошагала до двери и остановилась так, что морда оказалась снаружи, а хвост остался внутри. Повернула морду и выжидающе уставилась на Малыша.

– Чего? – не понял тот.

Зверюга проурчала что-то: тихо, но очень убедительно.

– Туда?! – изумился Малыш, глядя на песчаную пелену за дверью. – Да ты чего, серая? Я ж там и часа не протяну без оборудования! Здесь убьют, конечно, но хоть быстро.

Но зверюга стояла на своём и уходить одна не желала. Малыш заметил, что, как только она встала в дверном проёме, песок перестал залетать внутрь, словно его отсекало невидимое, силовое поле. Впрочем, если это существо может создавать такое поле для нападения, то уж для защиты-то тем более спроворит. Малыш обречённо махнул рукой и они вместе вышли за порог Базы. Действительно, ошибки нет: их окружил своеобразный кокон, границы которого оказались хорошо видны теперь, когда со всех сторон бесновался песок.

– Ну, коли так, пойдём, – Малыш оглянулся и в последний раз посмотрел на человеческую постройку. – Здесь я всё равно не жилец, а с тобой хоть прогуляюсь напоследок.

И они не спеша отправились прочь от Базы: худой, нескладный человек и серое, неведомое существо.

* * *

Не прошло и двадцати минут, как фигуры беглецов поглотила песчаная мгла – возле открытой двери появились двое в скафандрах и с оружием в руках. Правда, если одной фигуре оттягивала руки тяжёлая, штурмовая винтовка, то вторая ограничилась лёгким, миниатюрным пистолетиком. Сквозь защитные стёкла были хорошо видны лица Мастера и Заны.

– Увёл-таки тварь, гадёныш! – просипел наёмник. – Может, погоню организуем?

– А смысл? – равнодушно откликнулась женщина. – Даже если удастся их обнаружить, то пацан нам не нужен вовсе, а зверюга второй раз себя поймать не позволит. Отлежалась, сил набралась, теперь к ней лучше не лезть. Особенно в её стихии.

Хмыкнула, розовые тонкие губы хищно скривила.

– На свежем, так сказать, воздухе.

– Ну да, – Мастер поёжился внутри скафандра, точно зная, что от этой твари он не защитит. – Действительно, пускай уж лучше уходит. А как же исследования?

– Продолжим. В конце концов, главное – мы узнали о существовании этой твари. И о том, что она умеет делать. Теперь мы знаем, что искать.

– Детёнышей? – кивнул понятливо Мастер.

– Точно. Рано или поздно, они нам попадутся и первый же выводок мы обучим искать и ловить себе подобных. Ну, и создадим условия для размножения, конечно. По большому счёту, именно эта тварь нам и не нужна. Всё уже закрутилось, теперь не остановится.

Помолчала, взмахнула рукой так, словно от собственных мыслей пыталась отмахнуться.

– Да и невелика потеря, этот ваш Малыш. Не он первый на планете пропадает. Нормальные же люди не исчезают, а только такие вот… никчёмные. Потому и не жалко ничуть, всё равно от таких людишек толку никакого.

– Ну, так всё правильно! – согласился Мастер. – Это же естественный отбор, выживает сильнейший. А таких действительно, даже и не жалко. Ошибка природы.

Они вошли внутрь Базы и отгородились от неприветливой планеты стальной, массивной дверью.

* * *

Малыш не мог сказать уверенно, сколько они прошли – и часов, и километров. Песчаная буря съедала всё: и время и расстояние. Просто, когда заканчивались силы, ложился и закрывал глаза. А зверюга неизменно устраивалась рядом, терпеливо ожидая, пока человек отдохнёт.

Малыш понимал: они не просто идут – они идут куда-то. А потому, едва почувствовав, что силы возвращаются, вставал и шёл дальше. Когда дошли до скальной гряды, даже не удивился, увидев знакомую пещеру. Всё логично, здесь зверюга и должна обитать. Здесь её дом, здесь она растила своих детёнышей. Вошли внутрь и зверюга сразу подошла к дальней стене, аккуратно наступила на один из камней. Стена медленно поползла в сторону, измождённый Малыш открыл рот и широко распахнутыми глазами уставился на открывшуюся картину.

Там, за стеной, раскинулась изумительной красоты долина: с деревьями, травой, водопадом, с белёсыми облаками и стайками певчих птиц. На лугу копошатся человеческие фигурки, но чем занимаются, не разобрать – далеко. Малыш зачарованно захлопал ресницами, шагнул вперёд раз, другой… Оглянувшись, увидел, как зверюга убрала лапу с камня и стена медленно поползла на место.

А ещё Малыш успел заметить, что нажать на камень человеческой рукой никак не получится. Чтобы заставить камень открыть проход, нужна именно зверюгина лапа.

Время мечтать

Повесть

Глава 1

…..Ночной город – зрелище столь же прекрасное, сколь и отвратительное. Парадокс. Тут всё зависит от положения наблюдателя. С точки зрения Клопа, огромные зеркальные витрины, и неоновые разливы разномастной рекламы, служат исключительно для того, чтобы подчеркнуть убогость городских подворотен. Он, собственно, являлся их коренных обитателем. И потому, чтобы не чувствовать себя чересчур обделённым и обездоленным, старался без нужды не появляться на чистеньких, центральных улицах. Предпочитал обитать в вонючем, но привычном и относительно безопасном мире себе подобных. А вот то, что в настоящий момент он стоял возле так ненавидимой им витрины – не более чем досадная случайность.

Началось всё, как обычно, глупо: с пузырька какой-то спиртовой гадости. Приятного, спасительного опьянения почему-то не наступило, как раз наоборот – мысли вдруг стали кристально чистыми и ясными. Я ничем не хуже других, – подумал с неожиданной ненавистью, и смачно шмякнул о стену пустой, ни в чём не повинный пузырёк. В свете огней эта зараза даже разбиться умудрилась красиво: сверкая и переливаясь. Ровно праздник какой.

Для бродяги ненависть – непозволительное и очень опасное чувство. Право на ненависть имеют только сильные, всех остальных она лишь подталкивает к совершению глупостей. А за ними неизбежно следует скорая и весьма болезненная расплата. Слабые имеют право только на страх, со слабыми не церемонятся. Инстинкт самосохранения быстро погасил вспышку гнева и дойти Клоп успел только до этой самой витрины. Умудрился по дороге не нацеплять неприятностей – уже хорошо. А бывало, бывало. Что у Полкана блох, неприятностей-то бывало. На отражение мог и не смотреть, но болезненное любопытство заставило вновь взглянуть на свою фигуру.

Ну, а что там можно увидеть? Уж как говорится – нечего на зеркало пенять, коли рожа крива. Рожа, к слову, та ещё. Неопрятные сосульки давно немытых, неопределённо-серого оттенка, волос, падают на плечи, обрамляя худое, костлявое лицо, превращая его в кривой лик основательно спившегося святого. Большие, глубокие и чёрные провалы глазниц выглядят странно и жутковато, на столь малой площади лица – но это уж какие от рождения достались, выбирать не приходится. Кожа под глазами выглядит старой и дряблой, свесившись, точно сморщенные курдюки на спине ишака, а веки от долгой, неправедной жизни, основательно распухли, что тоже, отнюдь не добавляет лицу приятности. Нос и губы общей картины не портят, вполне соответствуют образу. Под стать лицу и тело: длинное, нескладное и болезненно-худое – что подчёркивает просторный и длинный, едва ли не до асфальта, плащ. Из благородного, светло-серого, он давно уже превратился в камуфлированный, приобретя цвета всех отбросов, в которых Клопу посчастливилось поковыряться. Картину завершают совершенно растоптанные, бесформенные боты. Назвать их обувью рискнёт, пожалуй, лишь абсолютно законченный оптимист. Вот такая получилась неприглядная картинка.

Разглядывая корявое отражение, Клоп видел, как редкие прохожие за спиной, недоуменно косятся на нелепую фигуру, замершую посреди тротуара. И спешат пройти мимо, демонстративно в сторону носы воротят. Однако, оправдываться перед людьми, а уж тем более, перед самим собой, за тошнотворный запах и ужасный вид, Клопу даже в голову не пришло. Давно уже привык, и к тому и к другому.

Но чувствовал, что сегодня какое-то особенное настроение. То самое, что появлялось очень редко и всегда было весьма болезненным. В эти минуты он вспоминал, что не всегда был этаким пугалом огородным, и всё сильнее сжимала горло невидимая, жестокая рука. Очень было бы кстати заплакать, привычно жалея себя, но для этого требовался, как минимум ещё один пузырёк. Вот уж слёз-то бы налилось! За неделю не просушить. Резко отвернулся от витрины, грязными крыльями взметнулись полы плаща, зашагал вдоль набережной в сторону моста, сгорбившегося над рекой неподалёку. Капли нудного, осеннего дождя, казалось, висят в воздухе, словно морские мины на якоре, и без труда проникают сквозь хлипкую обшивку плаща, пронзают тело отвратительно-холодными иглами. Ясное дело, настроение от такого разминирования отнюдь не улучшается. Впрочем, идти совсем недалеко: сначала на другой берег реки, потом отшагать, противно хлюпая по грязи, ещё два квартала, и свернуть в тёмный двор. Через прикрытое картонкой окошечко, протиснуться в душный, влажный, но такой тёплый подвал, где ждёт топчан, составленный из нескольких деревянных ящиков. Из-за солидного возраста, и нетоварного вида, ящики не удалось продать или обменять на что-нибудь спиртовое. Это законное место Клопа и никто из остальных обитателей подвала лёжку занимать не станет. И не потому, что Клоп силён – куда там! Просто все подземные жители строго придерживались раз и навсегда заведённого порядка, отлично понимая: сегодня выбросят с топчана Клопа, а завтра?

Выбравшись на знакомый мост, Клоп остановился, врасплох застигнутый очередной волной отчаяния. Она ударила, едва не сбив с ног, закрутила и он согнулся, ухватившись рукой за обжигающе-холодный чугун ограждения. Не мозгом – чуйкой бродяжьей – понимал в этот момент: из подвала нет уже пути наверх, навсегда закрыт этот путь. А другие на выбор: цирроз печени, туберкулёз, обморожение по пьянке, удар кирпичом по глупой башке… Выбор богатый, стесняться необязательно. Самое страшное, что сейчас он оказался один. Нельзя в такие минуты одному оставаться, никак нельзя. И раньше такие волны настигали, но всегда находился кто-нибудь поблизости, отгонял от сердца тоску. Не стаканчиком, так хоть пустым, никчёмным разговором. А если удавалось пузырьком заветным разжиться, то и разговоры никакие уже не требовались. А тут скрутило прямо на мосту и ни одной живой души вокруг, ни одной знакомой рожи! Вообще никого. И от того, что некому и нечем оказалось эту боль притупить, отчётливо понял Клоп, что жить так дальше невозможно. Конечно, и раньше это понимал, но не так остро, как сейчас – словно ножом по сердцу. Тупым, зазубренным и ржавым. И если просто заглушить этот голос внутри, то потянутся вновь бесконечной чередой унылые, серые дни и беспробудно пьяные ночи. До следующего приступа.

Над свинцовой водой нахально прогуливался ветерок, полы плаща полоскались вокруг тощих ног Клопа, словно флаг позорного поражения; сигнал о капитуляции армии, которая никого не смогла победить, ни с кем не смогла воевать. Она ещё существует, но даже одним фактом своего существования доказывает полную бессмысленность оного. Эту армию и побеждать-то не нужно, сама готова капитулировать, вот только вопрос -перед кем? Кому сдать ржавую, провонявшую помоями, шпагу? Есть только один победитель, который даже и такими трофеями не гнушается. Она, костлявая, ни от кого не отказывается, гребёт всех, не разбирая.

Клоп перегнулся через перила и глянул вниз, на ленивую, тягучую, словно патока, поверхность реки. Она колыхалась далеко внизу и, нехотя перемалывая отражение света уличных фонарей, катила свои воды мимо Клопа. Даже она катила мимо! Он никогда не боялся воды. В его, не очень-то и жизни, была масса вещей, которые запросто могли напугать, но детство, проведённое у реки, сдружило с водой. Потому, казалось даже правильным, в минуту отчаяния, броситься в объятия давнего друга. Просто стереть всё, что было между далёким детством и сегодняшним днём. Ну ведь мог же и в детстве утонуть!

Клоп уже довольно опасно балансировал над водой. Лёжал на перилах моста и не решался качнуться вперёд настолько, что обратного пути уже не будет. Всё-таки жизнь, насколько бы гнусной она ни была, поганка, являлась довольно привычным состоянием, и расстаться с ней одним махом оказалось нелегко. А после недолгих размышлений, и вовсе невозможно. Почувствовав, как уходит из-под него надёжная опора и понимая, что качнуться назад уже не получится, Клоп отчаянно взвыл. Сейчас, перед глумливым оскалом костлявой, вдруг отчётливо понял, что подвал – это очень даже неплохо, а временами так и просто хорошо, замечательно! Нелепо взмахнув широкими рукавами плаща, отчаянно попытался удержаться на краю моста, но уже скользил, неотвратимо скользил вниз…

Летел, впрочем, недолго – сказалось отсутствие практики. Резкий рывок остановил его в самом начале полёта, тощее тело несколько раз крутанулось, болтаясь вверх ногами. В результате Клоп оказался закутанным в собственный плащ, одна пола которого надёжно зацепилась за торчащий из бетона железный штырь. Наметившаяся было трагедия, на глазах превращалась в нелепый фарс и, что самое обидное, в таком положении Клоп оказался абсолютно беспомощен. Подёргался, словно кокон на паутинке, но, когда ткань плаща недвусмысленно треснула, тут же прекратил попытки освободиться. В реку уже совсем не хотелось. Заорать, что ли?

– Вам помочь?

Голос, прозвучавший для Клопа словно глас из поднебесья, заставил вздрогнуть и осторожно извернуться, чтобы разглядеть говорившего. Приятный, бархатистый голос принадлежал голове, что торчала поверх перил прямо над Клопом. Голова имела шляпу, усы и аккуратную бородку клинышком. Прочие детали разглядеть не удалось. Между тем голова нетерпеливо кашлянула.

– Так нуждаетесь вы в помощи или нет?

– А как вы думаете? – просипел Клоп.

– А никак! – сообщила голова. – Может быть, это ваше хобби – по ночам под мостом висеть. Такое вот психическое расстройство – воображаете себя летучей мышью. Человеческим странностям нет числа.

– Отцепите меня от этой чёртовой арматурины и идите домой философствовать!

Клоп постарался, чтобы его слова прозвучали не слишком грубо. Слава богу, русский язык позволяет даже послать куда подальше относительно нежно. И даже с бархатистыми оттенками. Между тем голова исчезла за перилами, но вместо неё немедленно появилась нога в чёрном лакированном ботинке, за ней другая – близняшка первой, и, наконец, весь незнакомец целиком. Присел, держась одной рукой за чугунную стойку, и уставился на сконфуженного Клопа, что беспомощно болтался под мостом.

– Хочу предупредить – если я отцеплю плащ, вы обязательно свалитесь в воду.

– Я туда и собирался, – буркнул Клоп исключительно из вредности.

– Но помилуйте, разве сейчас купальный сезон?

– Кому как. Так отцепите?

– А вы действительно хотите? – предложил незнакомец последний шанс передумать.

Клоп открыл было рот, чтобы ответить в неподражаемом подвальном стиле, но тут же и закрыл. Мужчина, что сейчас терпеливо ждал ответа, вольно или невольно, ткнул вопросом в самое больное место. Клоп уже не раз успел пожалеть о своём дурацком порыве, и от мысли о ледяной воде у него аж челюсти сводило.

– Я передумал, – вздохнул покаянно. – Купаться, действительно, не сезон.

Мужчина, не произнеся более ни слова, ухватился свободной рукой за плащ и, без видимых усилий, выдернул Клопа наверх, перевалив тщедушное тело через перила. Тот и пикнуть не успел. Клоп не стал удивляться, откуда в этом невысоком мужчине такая невероятная сила, просто плюхнулся задом на мокрый асфальт и тяжело перевёл дух. Ночное происшествие совершенно лишило его сил. Эх, выпить бы сейчас, – подумал устало. Случай очень уж располагающий.

– Я думаю, вам лучше встать, – невыносимо-вежливо озаботился незнакомец. – На земле довольно холодно, а у вас и так голос хриплый. Простуда, я полагаю? Я бы посоветовал вам что-нибудь выпить, исключительно в профилактических целях. Ну, и полежать с часик в горячей водичке, принять ванну.

Клоп с недоумением поднял голову, оглядев заодно и своего спасителя. Обувь уже видел, успел впечатлиться ухоженным блеском. Непосредственно над ней начинаются чёрные брюки, а от коленей и выше – строгое, чёрное же, пальто. Ослепительно-белое кашне оказалось единственным ярким пятном в одежде, а венчает это великолепие умопомрачительная широкополая шляпа. Пижон, – тут же определил для себя Клоп. И выглядит как пижон, и говорит соответственно.

– Ну, так как? – вежливо напомнил мужчина.

– Что – как? – удивился Клоп. – В смысле – выпить? Да, не помешало бы.

– Настоятельно рекомендую, – удовлетворённо кивнул тот.

Клоп поправил плащ и угрюмо глянул на белозубую улыбку пижона, под тонкими, аспидно-чёрными усиками. Издевается, гад?

– Вы что, не видите, с кем разговариваете? – спросил хрипло, вызывающе. – Ну, откуда у меня ванна? И с какого перепугу стал бы я в реку сигать, будь у меня выпить? Да ну вас!

Развернулся, взмахнув полами плаща, точно крыльями, и зашагал в сторону родного подвала. Тот уже не казался таким постылым, а видение продавленного топчана и вовсе согрело продрогшую душу. Смех, толкнувший в спину, заставил Клопа остановиться и оглянуться.

– Да вы ещё и обидчивый! – белозубо воскликнул незнакомец. – Надо же. Но я, видите ли, совершенно не думал над вами издеваться. И даже наоборот – предлагаю горячую ванну.

Клоп споткнулся, глазищами бездонными захлопал, но среагировал привычно.

– А выпить набулькаете?

– Да вы, милейший, жлоб! – со смехом отозвался незнакомец. – Могли бы хоть поблагодарить за спасение вашей непутёвой жизни.

– Благодарствуйте, – нетерпеливо откликнулся новоявленный жлоб. – Так набулькаете?

– Помилуйте, о том и речь. Идёмте же.

Клоп осторожно двинулся вслед за импозантным мужчиной, стараясь держаться настолько позади, чтобы явно засвидетельствовать почтение. Человека, пообещавшего дармовую выпивку, следует уважать. Причём так, чтобы издалека заметно было. Однако, будущего благодетеля это не устроило.

– Что же это вы? – пророкотал снисходительно, с едва заметной укоризной. – Ступайте рядом, поговорим.

– Да вам самому, рядом с таким пугалом, стыдно идти будет.

– Глупости! – отмахнулся тот. – Впрочем, если это вас волнует, посмотрите вокруг – никого же нет.

Клоп спорить не стал. С пижоном вообще лучше не спорить – одним своим видом он говорит всем окружающим, что безусловно прав и переубеждать себе дороже. Разгневается, пошлёт подальше, и прощай обещанные блага жизни. Уж лучше помолчать.

– Да и молчать вам тоже не стоит. Давайте разговаривать.

– Мне и говорить-то с вами тяжело. Не по-человечески вы как-то говорите, странно.

– Позвольте, это я говорю не по-человечески?! – изумился и заметно огорчился мужчина. – А я то как раз гордился знанием языков.

Незнакомец вдруг резко остановился, отчего Клоп едва ли не на три метра дальше на худых ходулях ускакал.

– Постойте, вот оно что. Вы, вероятно, имеете в виду, что я не использую ваш… как это… сленг, жаргон? Уж извините, не имел острой необходимости в изучении. Впрочем, вас то это не касается, как вам удобно, так и говорите. Полагаю, всё равно вас пойму.

Клоп глянул на вальяжного спутника со всё нарастающим беспокойством. На любимой родине даже дети малые с жаргоном легко управляются.

– Ладно, перебьюсь уж как-нибудь, – проговорил осторожно. – Только не пойму я что-то: чего вы со мной валандаетесь? Вам что, поговорить больше не с кем? Рванину всякую на улице подбираете и домой тащите. Жена-то уж наверно не одобрит.

– Жены у меня нет, милейший! – торжественно заявил мужчина.

– Мудро, – оценил Клоп.

– Нет и не предвидится. Так что, с этой стороны проблем не будет. А что касается всего остального – извольте, объясню. Отчего-то вы показались мне подходящим человеком. Именно таким, какого я искал.

Клоп даже с шага сбился, зачастил. Вот оно что! Клоп ему для чего-то понадобился! Так бы сразу и говорил. А то ишь, добренького изобразил: ванну, выпить, то, сё…

Они шли по широкой набережной, освещённой стилизованными под старину фонарями; под ногами матово отсвечивал мокрый асфальт, а с реки ощутимо тянуло свежестью. И не оказалось никого на набережной в этот поздний час, смыло гуляющих осенней мокретью.

Внезапно Клопа бросило в дрожь. А если это маньяк? Какой-нибудь убийца-извращенец? Вон, в газетах, чем только не стращают, относительно добродетельных граждан! И, опять-таки, дружище Флакон уже две недели не появляется! Уж не этот ли пижон списал корешка подчистую? Поговаривают, правда, что Флакон к тётке подался, в Кострому, но я то эту тётку в глаза не видел! Не говоря уже о Костроме. Нет, Клопик, зря ты за этим пижоном потащился! Ванны никогда не видел, что ли? Вот до лета доживём и хоть каждый день в речке мыться будем. И даже с мылом, если повезёт спереть где-нибудь. А в аптеки, говорят, завезли какую-то настойку новую, на спирту. Дешёвую, и с ног валит враз и без разбору. Так на кой же чёрт тебе этот пижон сдался?

Довести себя до точки обращения в бегство Клоп не успел.

– Зря вы, батенька, на меня так опасливо поглядываете, – насмешливо проронил незнакомец. – Ваши леденящие душу предположения, легко читаются по глазам, и чести вам не делают. Пожелай я вас убить – так чего же легче? Отцепил бы плащ на мосту и концы в воду. В прямом смысле. Подумайте же!

Клоп пристыжено улыбнулся.

–Так-то оно так, но вы сами подумайте – время-то нынче какое. А меня убить – одно удовольствие, никто и не спохватится. Был Клоп и не стало.

– Хм… Довольно образное сравнение.

– Да какое там сравнение! – взмахнул Клоп грязным рукавом. – Это я и есть, Клоп. Зовут меня так.

– Но ведь это не имя? – дотошно уточнил мужчина, даже приостановился и в глаза Клоповьи с любопытством заглянул.

– Кликуха, – снисходительно объяснил тот. – Да с ней и проще как-то. Имён-то одинаковых вон сколько, да и фамилий тоже, а Клоп я один. Даже на другом конце города спросит кто-нибудь: Клопа видел? И всем сразу понятно, что обо мне речь. Не перепутаешь.

– Ну что ж, рациональное зерно в этом имеется, – раздумчиво пробормотал мужчина. – Сравнимо с позывными в радиоделе.

– Позывной, прозывной – всё одно.

– Да-а, – протянул мужчина, на Клопа с опаской покосился. – А в этой вашей… кликухе, есть что-нибудь функциональное? Черты характера, скажем, склонность к чему-либо этакому? Откуда сравнение?

– Не-ет, кровь я не пью, – поспешно открестился Клоп от страшненького предположения. – Даже в переносном смысле. Просто фамилия у меня такая – Клопин. Вот мужики и не мудрили долго.

– Да, несомненно – полное отсутствие фантазии, – согласился собеседник. – Зато какой простор для предположений – Клоп!

– Обычно так пацанят пухлых называют, или тех кто ростом не вышел. А что вы там насчёт меня говорили? Вроде как, подхожу я вам?

– Да, уважаемый, – решительно подтвердил пижон и кивнул энергично – едва шляпа не слетела. – Думаю предложить вам одну работёнку.

Клоп даже поперхнулся и зажал рот ладонью, чтобы не заржать по дурному, как в родном подвале. Спугнуть можно до икоты, непривычного-то человека.

– Мне? Работу?! Да я уж забыл как и слово-то это пишется!

– Уверяю вас, эта работа вам вполне по силам. Тем более, что писать вас и не заставят. О, я уже ясно читаю ваши мысли. Милейший, а вам никто не говорил, что у вас поразительно криминализированное мышление?

Клоп недовольно насупился. В голову, действительно, влезли предположения, одно другого пакостнее.

– Теперь мышление у всех такое, – проворчал тихонько. – Предупреждаю сразу, чтобы зря на меня пойло не переводили – ни в какой криминал не полезу. Не для меня это.

– Ну, полноте, ничего подобного я и не думал вам предлагать, – успокаивающе потрепал незнакомец грязный рукав Клоповьего плаща. – А насчёт выпивки не беспокойтесь, не обеднею.

– А мне-то чего беспокоиться? – хохотнул Клоп. – Пойло ваше, вы и беспокойтесь. А моё дело маленькое: наливают – пей!

– Это очень правильный подход к жизни.

Здесь Клоп заметил одну странность. Набережная выходит за городскую черту, видимо, с запасом её строили. А за окраиной даже частного сектора нет, сразу начинаются пустыри да свалки строительного мусора, что не вывезли ещё с прошлого года. За разговором-то даже не заметил, как осталась позади крайняя, серая многоэтажка, а они всё идут вперёд, как ни в чём не бывало! Куда?! Все недавние страхи вновь нахлынули на Клопа и он, остановившись, даже рискнул ухватить спутника за рукав роскошного пальто.

– Стойте, стойте! – пробормотал встревожено. – Здесь же не живёт никто. Здесь и жить-то негде, ни одного дома поблизости нет!

Мужчина лишь вздохнул и укоризненно покачал головой.

– До чего же вы нервны, право слово. Хотя, не смею вас винить, жизнь у вас действительно нелёгкая. Какие уж тут нервы – струны. Ну, будет вам, успокойтесь. Мы уже пришли. Вот же дом, видите?

Клоп споткнулся, замер в изумлении и даже рот открыл, уставившись на очень милый, двухэтажный особнячок, выросший едва ли не у самой набережной. К домику ведёт аккуратная дорожка, выложенная декоративной плиткой, а над крыльцом светит уютным, жёлтым светом красивый, старинный фонарь. Окна дома таинственно- темны, да и неудивительно – хозяин-то на улице.

Клоп готов был дьяволу душу продать за бесценок, не сходя с места – не было там никакого дома ещё минуту назад! Ведь он же огляделся не раз, прежде чем в панику удариться. А теперь вот, стоит. Сам беленький, крыша красная, черепичная. Домик как домик. А может, не зря дьявол-то вспомнился?

– О-хо-хо! – покачал головой мужчина – что тот китайский болванчик. – Не желаете ли совет, милейший? Не пейте всякую дрянь, пусть даже и в аптеке приобретённую. Ведь неизвестно же, какой эффект она вызовет в вашем, и без того не очень здоровом, организме. Но не будем отвлекаться. Если вам станет спокойнее, подойдите и потрогайте дом. Убедитесь, что он совершенно реален.

Пока шли к дому и поднимались по ступеням крыльца, Клоп подумал, что в словах странного господина много правды. Вот на днях дружище Флюгер нажрался какой-то бурды неизвестной, и донимали его всю ночь ужасные видения. Выходит, видел то, чего на самом деле нет. А у меня, значит, совсем даже наоборот, – вынужденно признал Клоп. До того допился, что уже и того не вижу, что есть.

Мужчина немедленно поддержал здравую мысль.

– И заметьте: в жизни всегда так. Мы почему-то думаем, что видим вещи, которых на самом деле нет. А вот очевидное, то, что у нас под носом, замечать категорически не желаем. Парадокс.

Клоп усмехнулся и хмыкнул утвердительно, не заметив, что мужчина неведомым образом, прочитал его немудрёные мысли. Его сейчас всецело занимал дом.

Осторожно переступил через порог, сразу окунувшись в расслабляющее тепло и бросающуюся в глаза роскошь – столь вызывающую и непривычную, что Клоп замер, опасливо озираясь. Своей задубевшей кожей профессионального бродяги, чувствовал внимание, проявляемое домом к его скромной персоне. Здесь, казалось, каждая вещь надсмехается над убогим видом гостя. Благородная оленья голова с готовностью подставляла рога для изысканной одежды, но на замызганный Клоповий плащ косилась брезгливо. Самодовольный, ворсистый коврик заметно передёрнуло, едва ступили на него растоптанные боты; разлапистый вентилятор, под белоснежным потолком, демонстративно замахал лопастями, силясь избавить дом от застарелой вони городских помоек, что притащил с собой замызганный гость. Клоп вдруг понял, как может чувствовать себя земляной червячишка, случайно забравшийся в праздничный торт. Всем вокруг противно до тошноты, а главное, самому никакого, блин, удовольствия. Тельце-то к унавоженному чернозёму приучено. Следует признать, что чопорному дому гость явно не нравится, и лишь присутствие хозяина заставляет его держаться в рамках приличия.

– Не стесняйтесь, милейший! – гостеприимно проворковал хозяин. – Раздевайтесь и проходите вот сюда, в гостиную.

Однако не мог, опешивший от наплыва чувств, Клоп, заставить себя сделать простую вещь – снять ботинки. Здесь, в уютной, чистенькой гостиной, это приравнивалось бы к акту вандализма. В особо извращённой форме. Хозяин правильно оценил затруднения гостя.

– Понимаю, понимаю, – проговорил сочувствующе. – Что ж поделать, превратности судьбы. Дабы вы не чувствовали себя стеснённо, проходите сразу в ванную. Там разденетесь и разуетесь, а всю одежду выложите за дверь. Домработница что-нибудь придумает.

– Только скажите ей, чтобы поосторожнее со шмотками, – подхватился немедленно Клоп. – У меня других нет.

– Безусловно. Она очень аккуратная женщина, ручаюсь. И, бога ради, не спешите. У меня есть пара неотложных дел, так что вы не заставите себя ждать. Наслаждайтесь.

Клоп, лёжа в необъятной ванне, для которой и названия-то придумать не мог, действительно наслаждался и… завидовал. Здоровенная, чёрная жаба заворочалась в груди, заставляя, время от времени, вполголоса материться. Он отчаянно завидовал тем людям, которые, не понимая своего счастья, могут просто прийти домой и принять ванну. Просто так, как будто между прочим. Они так живут, привыкли уже. Даже не представляют, что можно жить и по другому, а ведь для кого-то даже такое простое действо может оказаться счастьем. И немалым. О том, почему он этого счастья лишён, Клоп привычно думать не стал.

Сначала чёрная, а затем и серая вода, благополучно исчезли в недрах прожорливой канализации, после чего ванну пришлось помыть – грязные, отвратительные хлопья повисли на стенках и норовили вновь размазаться по родному телу. В течение часа, никак не меньше, Клоп мужественно воевал с собственной грязью, и это оказалась тяжкая, каторжная работа. Грязь отходила неохотно, словно не желая расставаться с привычной кожей, да и не могло сразу отслоиться то, что копилось месяцами. Но зато теперь, высыпав и вылив в воду все возможные добавки, что не в добрый для себя час попались по руку, Клоп возлежал в благоухающем облаке пены, отдыхая душой и телом. Вот бы Люську-Козлушку сюда, – подумал вяло, и у этой мысли не нашлось даже намёка на сексуальный оттенок. Просто захотелось поразить королеву подвала невиданным шиком барской ванны. Хотя, если честно, здесь она не то, что на королеву – на Золушку не потянула бы. Только обломала бы весь кайф своим убогим видом. И из самого красивого пузырька глотнула бы обязательно. Повадка такая: неважно, что пить, главное – из красивого.

Несмотря на то, что мысли у разомлевшего Клопа ворочались крайне неохотно, помнил – его ждут. С трудом заставил себя выбраться из благословенной ванны, нарочито при этом кряхтя и сбивая с тела хлопья ароматной пены. Влажно прошлёпал к двери, прислушался. Тихо, точно весь дом погрузился в глубокий сон; или затаились, ждут… Открыв дверь, Клоп убедился, что о нём не забыли. Возле двери нашлась стопка белья, увенчанная цветным, мохнатым полотенцем угрожающих размеров. Шикарно! Словно опасаясь, что вся эта роскошь неожиданно растворится в воздухе, Клоп торопливо оделся, собрал длинные, непривычно чистые, волосы в хвост и перетянул найденным тут же кожаным ремешком, который, невесть для чего, лежал на столике перед зеркалом. Теперь он был помыт, побрит, благоухал ароматом дорогой туалетной воды, словно свежесрезанная роза, а тёплый, багрового цвета халат, уютно согревал обалдевшее в приятной истоме тело. Давно забытые ощущения придали Клопу непривычную уверенность. Вот только мягкие шлёпанцы огорчают: всё время норовят забежать вперёд хозяина, точно дорогу обнюхивают, и категорически отказываются держаться на ногах. Даже активные и замысловатые манипуляции пальцами не помогают. Клоп понимающе вздохнул. Что ж, значит и в жизни богатых есть свои, пусть и не очень крупные, минусы. Тапки вот, непослушные, например.

Вышел в коридор и тихонько притворил дверь в ванную комнату. Словно побоялся вспугнуть громким стуком, окружавшую иллюзию благополучия. У него даже голова слегка закружилась, да и немудрено. Очень уж резким и неожиданным вышел переход от бродячей жизни к лоску загородного особняка. Так и вовсе с ума сойти можно, тем более, что и негусто его, ума-то. Остановился, и даже чуть ладонью себя по лбу не ударил. Надо же, совершенно не пришло в голову, что нормальные люди после принятия ванны обычно проверяют, надёжно ли закрыты краны. Вот что значит отсутствие привычки.

Повернулся и тупо уставился в стену, не в силах понять происшедшее. Двери, которую он только что так осторожно прикрыл, не было! Не то, чтобы оказалась заперта – просто исчезла!

– Да что же это такое? – в совершеннейшем смятении пробормотал Клоп, начиная всерьёз сомневаться в здравии рассудка. И тут же вскрикнул, обернувшись на вежливое покашливание за спиной. В двух шагах от него замерла строгая, подтянутая женщина, лет этак сорока, в наглухо застёгнутом коричневом платье и ослепительно-белом переднике с затейливыми кружевами. Примерно так одевались девчонки в школе, в те далёкие годы, когда Клоп её нерегулярно посещал. Взглянув в лицо женщины, Клоп привычно оробел и даже ножкой слегка шаркнул. Очень уж напомнила эта женщина завуча, с указкой в руках, которую та беспощадно и без колебаний пускала в ход, общаясь с юным Клопом. Вернее, тогда ещё Клопёнком. Прямо, детством трудным повеяло от вида её тонких, сухих губ, круглых очков на длинном, хрящеватом носу, и стянутых в тугой узел тёмных волос. Откуда возник этот призрак школьных лет в абсолютно пустом коридоре, так и осталось для Клопа ещё одной загадкой.

– Хозяин распорядился не беспокоить вас сегодня, – сообщила женщина строгим голосом, от звука которого Клоп скуксился окончательно. – Вы нуждаетесь в отдыхе. Все вопросы обсудите с ним завтра. Ужин ждёт в столовой, спальню покажу вам позже. Прошу за мной.

Перебирая упрямыми шлёпанцами, в попытке не отстать от прямой, как гладильная доска, спины домработницы, Клоп подумал: даже если завтра вышвырнут отсюда, как пса шелудивого, он всё равно останется благодарен судьбе за столь шикарный сюрприз. Да и будет, что рассказать подвальной братии, на пьяном досуге. Хотя, какой дурак в такую сказку поверит? Послушают, конечно, с удовольствием – сказка же, как иначе?

Глава 2

Выспавшись и плотно позавтракав, Клоп расположился в библиотеке в ожидании хозяина особняка. С тоской разглядывал корешки благородных фолиантов, мысленно поглаживал роскошные, книжкины бока, холил и нежил тянущее чувство чёрной зависти. Эту бы библиотеку, да в его заботливые руки! По самым скромным прикидкам, собрание сочинений тянет как минимум на год безбедного существования. А то и поболее. Тут главное не прогадать и нарваться на фаната! А тот уж будет отмусоливать бумажки не торгуясь. Жаль, такая красотища без дела пылится! Давным-давно прошло уже время, когда Клоп видел в книге источник знаний, а не средство для существования. Ибо правильно замечено – голод глушит в человеке все иные потребности. Только настоящий голод, не душевный, какой-нибудь. А такой, что любое дерьмо сожрёшь, лишь бы брюхо заткнуть. Не приходилось испытывать?

Клоп ожидал появления вчерашнего собеседника с плохо скрываемым торжеством. Всего одна ночь совершила поистине чудо, превратив откровенного оборванца в довольно приличного мужчину. Если, конечно, не очень приглядываться и свет приглушить. Предвкушая удивление хозяина, Клоп встал и прошёлся вдоль стеллажей. Не удержался, позволил-таки себе, провести кончиками пальцев по бархатным корешкам книг. Те молча стерпели.

– Я вижу, вы уже достаточно пришли в себя и освоились. Поздравляю.

Клоп обернулся. Мужчина всё так же прилизан, в том же костюме, да и вообще ничем не отличается от самого себя вчерашнего.

– Доброе утро.

Эти простые, но основательно подзабытые слова, Клоп выговорил со всей возможной солидностью и достоинством. Однако реакция мужчины неожиданно и неприятно удивила. Тот явно не обрадовался чудесному перерождению Клопа, а заметно… огорчился! Раздосадовано прикусил нижнюю губу, слегка покачивая прилизанной головой, оглядел Клопа, то и дело сокрушённо прищёлкивая языком.

– Ай-яй-яй, батенька, как же вы меня подвели! Впрочем, это естественно: вы обрадовались возможности привести себя в подобающий человеку вид и воспользовались ею, но я то каков болван! Ведь должен же был это предвидеть! Как же я вас теперь представлю вот такого? Катастрофа!

Он рухнул в огромное кресло и уставился на Клопа глазами смертельно больного пуделя. Даже костюмчик помять не побоялся. Правда, шлёпнулся, хоть и драматично, однако аккуратно, стоит отметить. Клоп с тревогой оглядел себя, ничего не понимая.

– В чём дело-то? – пробормотал сконфуженно. – Нормально, вроде, выгляжу.

– Да в том то всё и дело! – всплеснул руками совершенно расстроенный хозяин. – Мне-то как раз и не нужно, чтобы вы нормально выглядели! Бродяга! Мне нужен стопроцентный бродяга, безо всякого подвоха. Настоящий.

Горестные излияния прервало появление строгой домработницы. Вобла сушёная, то и дело неодобрительно поглядывая на Клопа, что-то нашептала на ухо хозяину. Тот покачал головой.

– Вот как? Хорошо, идите, я разберусь. Ну-с, милейший, скажите, за каким чёртом вы стащили из кухни булку?

– Так уж сразу и стащил! – озлобленно насупил брови Клоп, уличённый в совершении столь неблаговидного поступка. Но вины за собой не учуял, скорее правоту. Слегка обиделся даже.

– Взял просто. Там у вас ещё две осталось. А этой вашей мегере, что, булки жалко?

– Позвольте, вас же только что накормили завтраком, – обескуражено воскликнул хозяин и даже руки в стороны развёл в недоумении. – А позже будет обед. Я решительно не понимаю, для чего вам понадобилась эта несчастная булка? Да ведь она же зачерствеет!

– Сухарь будет, тоже неплохо, – недовольно буркнул Клоп. Вот уж не думал, что оправдываться придётся, разучился уже. Да и было бы из-за чего? Булку пожалели!

– Размочу, если что. Вы вчера вон каким добреньким были, со всех сторон я вам подходил, а сегодня уже как-то не очень нравлюсь. Может, и вовсе не нужен стану. Возьмёте и выгоните прямо сейчас, и не видать мне вашего обеда, как своей спины без зеркала. А булка – она всегда тут, в любое время съесть можно.

Оскорблённый невиданной жадностью домработницы, Клоп ожидал чего угодно, а услышал… смех. Мужчина хохотал, не имея сил остановиться и лишь время от времени слабо отмахивался от Клопа, словно тот был древним китайцем и пытал бедолагу щекоткой. При этом лицо его странно расползалось, становясь ассиметричным, подтекало, точно расплавленный сыр и тут же, словно спохватившись, возвращалось в свои чётко очерченные границы. Впрочем, Клоп приписал эти метаморфозы своему больному воображению.

– Это феноменально! – воскликнул, наконец, хозяин дома, ладошками радостно всплеснул. – Нет, это просто прекрасно. Прелесть. Но при этом я вдвойне болван, и вы мне это убедительно доказали. Безусловно, вы правы. Вас сейчас хоть в королевскую мантию обряди, и бриллиантами обсыпь, в душе вы всё равно останетесь распоследним бродягой. И поступать будете соответственно. Ведь душа-то за одну ночь не переродится, и привычки тоже не исчезнут. Я и сам бы мог до этого додуматься, но очень уж был расстроен.

Из всего сказанного Клоп понял одно: есть реальная возможность дотянуть в этом доме до обеда. А то и до ужина. Чем чёрт не шутит, пока бог спит. А мегера пусть сдохнет от злобы, потому, что та булка хозяину откровенно фиолетова. Клоп настолько приободрился, что даже рискнул продолжить разговор.

– Насчёт вчерашнего… Вы про какую-то работу толковали.

– Уф, – успокоился мужчина, глядя на Клопа слезящимися глазами. – Давненько так не веселился. Да, да, дорогой мой Клоп. Пойдёмте-ка в курительную комнату, и там обо всём поговорим. Теперь я полностью убеждён, что вы мне всё-таки подходите.

Не голодал ты никогда, пижон лощёный, вот что, – без особой злости подумал Клоп, переходя на другую сторону коридора. Пожить бы тебе с недельку на картофельных очистках, посмотрел бы я на твоё веселье. Смешно, блин, ему!

– Присаживайтесь, закуривайте, а я вот коньячку пока плесну. Пора вам уже всё узнать, а то, действительно, может получиться нехорошо. Держу человека в неведении, а ему от этого мысли нехорошие в голову приходят. А от нехороших мыслей до нехороших действий шажок совсем маленький. И кто же в это будет виноват, я вас спрашиваю? Кстати, вам удобно?

– Очень, – совершенно искренне ответил Клоп, действительно с комфортом расположившись в глубоком кресле, и имея в руке ароматную сигарету. Бокал с коньяком и пепельница расположились в пределах необременительной досягаемости и потому Клоп без проблем обратился в слух.

– Для начала я должен представиться. Вчера, к сожалению, не было подходящего момента. Поскольку я, скажем так, не из вашей страны, моё имя будет для вас совершенно бесполезным и сложноватым. Ни понять, ни правильно произнести его вы всё равно не сможете. А потому зовите меня просто – Посланник.

– Дипломат! – восхищённо присвистнул Клоп, ощутив, как его самооценка подскочила до невиданных ранее высот. Практически до уровня, страшно сказать, менеджера супермаркета. Никак не меньше.

– В какой-то мере дипломат, – согласился мужчина. – Хотя мои функции здесь гораздо шире, нежели обычное представительство. А теперь к делу. Приложите усилие и отрешитесь на некоторое время от реальности.

Клоп, всем своим видом постарался показать, что отрешился уже окончательно. Тем более, что для него это особого труда не составило. Привычное, можно сказать, состояние.

– Хорошо. Представьте себе страну, в которой мои соплеменники никогда не бывали, а ваши о ней и вовсе не подозревают. И там, при стечении совершенно невероятных обстоятельств, волею совсем уж немыслимого случая, родилось чудо – Розовый Кристалл.

– Драгоценный камень? – понятливо хмыкнул Клоп.

– Вовсе нет. С ювелирной точки зрения, он никакой ценности не представляет. Но, родившись в перекрестии особых излучений, попав под воздействие невероятных, зачастую аномальных, полей, Кристалл приобрёл совершенно исключительные свойства. В руках учёного, вооружённого соответствующими знаниями и необходимым оборудованием, это чудо может стать самым совершенным прибором исследования, который вообще когда-либо появлялся на свет.

– Для чего? – вежливо поинтересовался Клоп, с трудом удержал равнодушный зевок. Старается, человек, толкует, надо продемонстрировать заинтересованность.

Посланник смочил губы коньяком и Клопа аж перекосило от такого святотатства. Ну кто же, блин, так пьет?!

– Область его применения поистине безгранична. Но попади он в руки ваших учёных – ничего они, ровным счётом, не поймут. Кстати, жители той страны, где родился Розовый Кристалл, так же не знают, каким образом его использовать, иначе мы давно уже засекли бы искажения в излучении. Скорее всего, он для них просто красивая игрушка, объект поклонения, может быть. А колоссальные умы, во много раз превосходящие ваши, вынужденно прозябают, уткнувшись в дверь, от которой не имеют ключа. Кристалл как раз и является таким ключом, и какие просторы могли бы открыться для пытливого ума! Но, увы. Кристалл находится там, где был рождён, а учёным остаётся лишь горестно вздыхать и грезить о недостижимых возможностях. Не было бы так обидно, используй аборигены сами это чудо природы, но до этого уровня они ещё не доросли. И дорастут ли вообще – большой вопрос.

– Я понял, – как уж смог, поддержал разговор Клоп. – Всё равно, что дикарю компьютер дать.

– Отнюдь, ещё хуже. Неандерталец мог бы использовать компьютер в качестве стула, стола… Да в мамонта запустить, в конце концов! Хоть какое-то применение. А Розовому Кристаллу на его родине вообще никакого применения нет, даже и неандертальского. Полюбоваться, разве что, да и то недолго. Его излучение может серьёзно навредить здоровью человека. Вы согласны с тем, что это крайне прискорбное положение вещей?

– Ну, ясное дело! – с готовностью возмутился Клоп. – Как собаки, блин, на сене.

Посланник удивлённо склонил голову.

– Впервые слышу. Это, в каком же, извините, смысле?

– Ну, собаки же сена не едят, правильно? И других к нему не подпускают. Ни себе, ни другим – вот, как-то так.

– Весьма, весьма образно. И целиком отражает суть проблемы. Собственно, ваша помощь мне и потребовалась для её решения.

Клоп насторожённо улыбнулся, маскируя дымом отсутствие переднего зуба.

– Да я то чем могу помочь? У вас вон деньжищи какие, один дом чего стоит. Давно бы купили этот Кристалл, и дело с концом.

– К сожалению, такой простой путь для нас недоступен. Хотя, это был бы, в самом деле, наилучший вариант. В средствах мы не ограничены. Но, увы!

– Так наймите экспедицию, – легкомысленно предложил Клоп. – Пускай они вам камешек-то и привезут. Желающие, за хорошую цену, всегда найдутся.

– Очень хорошо, что вы сами указали на такую возможность.

Посланник лукаво прищурил глаза и наклонился вперёд, отстранив от лица так и не прикуренную сигарету.

– Вот мы и хотим нанять… вас! И подождите делать большие глаза, сначала выслушайте. Да, мы не сможем дать вам с собой ни денег, для того, чтобы Кристалл купить, ни оружия, чтобы забрать его силой. Просто потому, что вы ничего не сможете провезти в ту страну. Но! Зато мы и не потребуем отчёта, каким способом вы Кристалл добудете. Это ваше личное дело, нас интересует только результат. А вот вернувшись с ним, вы получите любую награду, на ваш выбор. А выбор этот огромен, практически неограничен.

– Э-э… Подождите-ка! Вы же вчера сказали, что не будет никакого криминала. Если нельзя этот самый Кристалл купить, значит, придётся его воровать. А мы с вами так не договаривались.

– Да мы с вами вообще ещё никак не договаривались, – напомнил Посланник. – Если вы не заметили, как раз этим мы сейчас и занимаемся. Ну и, кроме того, позвольте напомнить события нынешнего утра. Вы взяли булку без моего разрешения, то есть, украли по сути, но при этом справедливо указали, что для вас она является жизненной необходимостью. В то время как я без неё запросто проживу. И я согласился, поскольку вы совершенно правы, милейший! Но разве ситуация с Кристаллом не та же самая?

Как он меня уел, – угрюмо подумал Клоп, высасывая из сигареты очередную порцию ароматной отравы. Как маленького! И булкой этой, чёртовой, попрекнуть не забыл. Добрячок, блин! Одно слово – умный человек. Хоть и сволочь, похоже, редкостная.

– А если я не смогу достать Кристалл? – уточнил нерадостно.

– Ого, вот мы уже и начинаем договариваться! Если не сможете – потеряете возможность в корне изменить свою жизнь. Возвращайтесь тогда в подвал, или на мост, где мы имели честь познакомиться. И как вы после этого распорядитесь собственной жизнью, меня уже совершенно не будет интересовать. Впрочем, стопочку коньяку я вам, на прощание, всё-таки налью. Чем-то вы мне симпатичны.

– Но ведь там, в этой чёртовой стране, может быть опасно!

– Безусловно, – подтвердил Посланник Клоповьи опасения. – Я не могу сказать точно, с чем придётся столкнуться, но уверен, опасностей там хватает.

– То есть, там меня и убить запросто могут? – изумился Клоп и даже тощий зад с кресла приподнял. – Ничего себе – простенькая, блин, работёнка!

– Друг мой, да если бы не моя своевременная помощь, ваш раздутый труп сейчас спасатели баграми бы из реки вытаскивали. И умереть – это было ваше, собственное решение! Причём, умереть так просто, безо всякой цели и надежды, без света впереди, поскольку в бога вы не веруете. Я же предлагаю работу, безусловно опасную, но, выполнив которую, вы сможете начать жизнь заново, с чистого листа. Разве такая игра не стоит свеч?

– Ну, как знать, как знать… – с большим сомнением протянул Клоп, на холёное лицо Посланника глянул недоверчиво. – Вот, к примеру, приволоку я вам этот саменький Кристалл, а вы мне вместо награды – кирпичом по черепушке, и в ту же речку! Сейчас-то я вам нужен, а потом – зачем? И затрат никаких!

Посланник даже с кресла привстал, изумлённо глядя на Клопа.

– Очень скоро вы встретитесь с моими… хозяевами, – проговорил спокойно, однако, лучше бы уж заорал. – Так вот, ни в коем случае не вздумайте сомневаться в их словах. Вы лично, да и всё человечество скопом, для них не более чем амёбы в крохотной капле воды. Мои хозяева никогда не опустятся до обмана, даже и простейших организмов. А кроме того, любое ваше желание будет человеческим, то есть, простеньким и легко выполнимым. Ничего, действительно сложного, вы и придумать-то не сможете. А на ваши незамысловатые желания они даже секунды не затратят, просто дадут вам награду и тут же о вас забудут. Всё просто: им нужен Кристалл и они за него платят. Обманывать вас – больше времени займёт. Да и честь больно уж велика!

Клоп выбрался из кресла, затушил сигарету и привычным, неосознанным движением сунул окурок в карман халата. Посланник вежливо сделал вид, что не заметил, но слабо, самыми уголками губ, усмехнулся.

– Вы так говорите, словно я уже согласился работать, – хмыкнул Клоп.

– А вы разве не заметили? Мы уже награду обсуждаем, значит, работа сама собой подразумевается.

Клоп всегда старался не глядеть людям в глаза, даже если была в том необходимость. Знал, что людей, как и собак, это сильно раздражает. Вот и на Посланника старался не глядеть. Книги разглядывал, особое внимание строптивым тапочкам уделил, и, наконец, увлёкся разглядыванием бронзового подсвечника в виде экзотической рыбины. Автоматически прикинул его стоимость на рынке цветных металлов.

– Интересно, а что вы с этого будете иметь? – спросил наконец.

– Бог мой, да это моя работа! – воскликнул Посланник почти оскорбленно. – Я, если хотите, просто чиновник, добросовестно выполняющий свои обязанности.

– По-о-нятно, – протянул ехидно Клоп. – Значит, не скажете. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Мне бы приодеться во что-нибудь, а то как-то неудобно на встречу с боссами в халате идти. Мне-то по барабану, а вот ваши шишки оскорбиться могут.

– Одежда будет, уж об этом-то не беспокойтесь.

Решив, что тягостный разговор наконец окончен, Клоп сделал-таки то, о чём мечтал с момента, как проснулся: одним махом заглотнул весь коньяк из своей посудины и с удовольствием перевёл дух.

Одежда Клопу по вкусу не пришлась. Не то, чтобы вкус особо привередливый, или вообще есть, хотя бы. Но в его недалёком понимании одежда традиционно состоит как минимум из двух предметов: рубашки и штанов. Опять же, и обувь какая-никакая, была бы не лишней. Но холщовое рубище, в которое его обрядил Посланник, даже у застарелого бродяги вызвало бурный протест.

– Ну, что вы, в самом деле, – терпеливо и старательно увещевал его Посланник, явно обескураженный таким поворотом дела. Ворочал туда-сюда тощее Клопово тело, дёргал коротковатую одежонку, безуспешно пытаясь прикрыть голые, синюшные колени.

– Обычай у них такой, положено к ним на приём в ритуальной одежде идти.

– Да какая это одежда?! – возмутился Клоп. – Я в этом халате на гомика похож!

– Да не волнуйтесь же вы. У них и понятия такого нет.

– Вот именно! У них понятий нет, а у меня кое-какие имеются.

– Ну, перестаньте капризничать! – строго прикрикнул Посланник. – Аудиенция продлится, самое большее, десять минут. А уж после оденем вас так, как подобает, по вашим понятиям. Но сейчас нужно традиции соблюдать. Вот уж никак от вас не ожидал – такая мелочь, право слово!

– Ага, мелочь, – ехидно отозвался Клоп. – А сами-то костюмчик не сняли.

– Так ведь я туда и не пойду.

Клоп ещё раз оглядел себя и едва не сплюнул от досады.

– Ну, хоть верёвку дайте какую-нибудь, подпоясаться. Как баба в грязной ночнушке, ей-богу!

– Нельзя, – отрезал Посланник.

– А сандалии тоже нельзя? Я им что, пол поцарапаю, что ли? Так без обуви-то скорее поцарапаю!

Посланник ухватился за голову, явно теряя последние крохи своего, поистине нечеловеческого терпения.

– О господи, вы у меня головную боль вызываете! Хоть это и невозможно в принципе. Куда, скажите на милость, вы собрались в своих сандалиях шлёпать? Вот же зал, прямо за этой дверью, там с вами и будут разговаривать. А после выйдете сюда же, через эту же дверь.

Клоп аж присел от неожиданности, покосился на дверь и понизил голос до встревоженного, свистящего шепота.

– Они там, что ли?

– Конечно. Я об этом и толкую.

– Так какого же чёрта вы меня не предупредили? Я тут ору, как потерпевший!

– Это глупости, там ничего не слышно, – перевёл дух Посланник. – Готовы? Запомнили, как себя вести? Ну, тогда с богом, голубчик. Не подведите там меня, очень прошу.

Клоп молча шагнул за дверь и услышал, как она захлопнулась за спиной. Не ожидал, что окажется в полной темноте, а потому растерялся поначалу, замер, не сделав и шага. Рот приоткрыл, сощурился подслеповато, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Это продолжалось всего несколько секунд, которые показались растерянному Клопу несколькими часами. Затем, откуда-то сверху, обрушился под ноги столб ярко-синего света и Клоп, выполняя инструкции Посланника, шагнул прямо в ослепляющее пламя. Босые ноги неприятно холодила гладкая поверхность пола и показалось, что он стоит на полированном камне. Хотя, в этом странном доме, уже ничто не удивляет. Сияние не грело и не холодило, он вообще не чувствовал его; всё, что осталось за пределами магического круга просто перестало существовать, скрывшись в глухом мраке.

Неожиданно голос, ударивший тщедушного Клопа сразу со всех сторон, заставил костлявое тело болезненно вздрогнуть. Казалось, голос исходит из самого света и заставляет вибрировать каждую клеточку невеликого организма. В нём не было никаких чувств, выражения, интонации. Вообще ничего человеческого. Клопу подумалось, что говорит, а вернее, проигрывает запись, бездушная, запрограммированная машина.

– Посланник сообщил нам о тебе. Ты готов выполнить работу, о которой шла речь?

– Да…

От волнения голос подвёл бедного Клопа, получился какой-то сиплый, придушенный писк и пришлось основательно откашляться, прежде чем повторить ответ.

– Да!

– За эту работу ты получишь любую награду. Уже решил, какой она будет?

– Сначала работа, а там уж и о награде можно будет потолковать.

– Это хороший ответ. Тебя предупредили, что ты можешь погибнуть?

– Мне терять нечего, и плакать по мне некому.

Клоп вовсе так не считал. Плакать, действительно, некому, но это же не повод подыхать, право слово. Но, ощущая сухость во рту и слабость в трясущихся ногах, продолжил играть навязанную ему роль. Раз уж припёрся, нужно отвечать так, как от тебя ожидают. А то, как бы хуже не вышло.

– Мы не сможем тебе помочь, в наших силах лишь хорошо оплатить работу. Ты готов работать один?

– Я всегда один, – сказал Клоп на этот раз чистую правду. Хоть и горькую, чего уж там.

– Ну что ж, будем надеяться, что ты справишься. Было бы ужасно разочароваться вновь.

Густой, механический голос смолк и Клоп тут же почувствовал облегчение, словно отпустили, зажавшие глотку, тиски. Луч света медленно пополз к выходу, указывая дорогу оглушённому и потерянному Клопу. Он вывалился в светлую, тёплую и такую домашнюю комнату, тут же схватил стоявшую на столе вазу, швырнул в сторону цветы и несколько раз жадно, взахлёб, глотнул. Прохладная, пахнущая травой, вода, слегка успокоила, и Клоп даже не обратил внимания на то, что походя совершил мелкое святотатство – залил водой парадно-выходное рубище.

– Что это было?

– С вами разговаривали Повелители, – недоуменно пояснил Посланник. – Разве непонятно?

– А чёрт их всех разберёт! И вообще, там был только один голос.

– С вами говорили трое, но переводчик не обязан передавать особенности голоса. Его задача – донести неискажённую информацию. Но мне кажется, вы чем-то расстроены? Неужели настолько поразила встреча с Повелителями?

Клоп обессилено рухнул в кресло и вытянул длинные, худые жерди ног едва ли не до середины комнаты. Расшатанная нервная система не рассчитана на столь мощные потрясения.

– Ох, Посланник, я уже начинаю жалеть, что ввязался в эту историю.

– Что ни делается – всё к лучшему, – спокойно сфилософствовал тот.

– Вот именно – не делается! – охотно подтвердил Клоп. – Ну, да ладно. А нам не пора отсюда сваливать? Повелители-то ваши, наверное тоже уходить собираются? Как бы не помешать ненароком.

– Да господь с вами, уважаемый! – снисходительно обронил Посланник. – Какие Повелители в этой комнатушке? Их там никогда и не было. Это, друг мой, ниже их высокородного достоинства. Они никогда не являются на встречу лично, даже я не видел их ни разу, хотя, по долгу службы, общаюсь с ними частенько. Да и не влезли бы они туда, если честно.

– С кем же я тогда разговаривал? – сипло выдавил Клоп и с усилием сглотнул плотный, твёрдый ком.

– С Повелителями, конечно же, – терпеливо, словно дитёнку неразумному, разъяснил Посланник. – Считайте это своего рода телефоном с громкой связью, если так будет понятнее.

Клоп вскочил, рывком распахнул дверь, через которую недавно вышел, и тут же шарахнулся назад – точно из тёмной глубины бедолаге кипятком в лицо шарахнули. Ухватил за плечо Посланника, очень кстати оказавшегося под рукой.

– Там же ничего нет!

– Там ничего и не должно быть.

– Да ведь там даже пола нет! – едва ли не простонал потерянно Клоп. – Пустота!

– Будет необходимость – появится и пол. Что вас так удивило?

Клоп прижался спиной к стене и затравленно огляделся.

– Куда ни сунься – всё не так! Что это за место такое, проклятое?

– Резиденция Посланника в вашем мире, только и всего.

Несмотря на растрёпанные в суматохе чувства, Клоп криво усмехнулся. Хоть и невесело было в этот момент, до крайности.

– А вы что же, не от мира сего что ли? Ну, то есть, не из нашего мира? А может вы, я дико извиняюсь, и не люди вовсе, а?

– Мы никогда и не претендовали, – усмехнулся Посланник. – Да и невелика честь, если между нами.

Клоп замер, ошарашено раззявив рот, и потрясённо смотрел на стоявшего перед ним… человека? Тот так запросто отказался от принадлежности к роду Адамову, что это больше напоминает сомнительную шутку. Вот только слишком уж много накопилось этих дьявольских шуточек за последнее время. Прям, через край, блин!

Когда и через пять минут он не смог вымолвить ни слова, Посланник вышел из комнаты и вернулся с бокалом тёмно-красного вина в руках.

– Только умоляю, не всё сразу. Мне сегодня ещё понадобятся ваши сомнительные умственные способности. Вот так, по глоточку и не слишком часто. Я понимаю, для вас это немалое потрясение, но ничего страшного не произошло, уж вы мне поверьте. А лучше присядьте-ка и послушайте. Только будьте добры – повнимательнее.

Посланник присел к столу и опустил подбородок на сцепленные пальцы рук, устроив локти на столешнице.

– Я расскажу вам, очень коротко, о том, что представляют собой наши миры. Вероятно, из школьной программы вы помните, как выглядит атомная решётка?

Клоп честно напряг память, пытаясь выудить из гулких глубин воспоминания о далёкой, школьной поре. Вырисовывались какие-то смутные, отрывочные картинки: сизый, табачный дым в туалете, пыльные подоконники в длинном, гулком коридоре, исцарапанные руки и, совершенно некстати, отвратительное чучело какой-то жирной, пучеглазой рыбины в кабинете биологии. Атомная решётка в этих воспоминаниях не просматривалась, о чём Клоп и сообщил Посланнику делано-виноватой улыбкой.

– Прискорбно, – покачал головой тот. – Ну хорошо, тогда представьте себе шахматную доску, где на каждой клеточке лежит бусинка.

– Это без проблем, – с облегчением выдохнул Клоп. В подвале шахматная доска заменяла столик – предмет привычный.

– Отлично. Представим, что бусинки хаотично соединены между собой нитями. Безо всякой системы, наугад, как придётся.

– Ну, как паутина скомканная, да? Это понятно.

– Так вот, вообразите, что каждая бусинка – это отдельный мир, целая планета. Такая, как ваша Земля. А ниточки между ними – переходы, своего рода тоннели. Где находятся планеты на реальных просторах космоса никто сказать не может. Да и неважно это, по большому-то счёту. Главное, что каждая соединена с другими пространственными тоннелями. Заметьте: не все со всеми, а некоторые с некоторыми. Но, путешествуя с мира на мир, можно по цепочке побывать на каждом. Всего нами открыто около восьмидесяти подобных миров – на сегодняшний день. Пока всё понятно?

– Ну-у… Бусинки, ниточки, тоннели. Что с того-то?

– К нашему огромному сожалению, Земля находится в своеобразной петле миров, где является как бы узлом. Чтобы путешествовать по этой петле необходимо стартовать с Земли и на ней же финишировать. Поэтому, собственно, я и сижу здесь в беспросветном ожидании. Мир Розового Кристалла находится внутри этой петли, а путешествовать по ней можно лишь в одном направлении, поворот назад невозможен.

Итак, стартуя с Земли, мы попадаем на Археус. Об этом мире почти ничего неизвестно, точно могу сказать только одно: мы не зафиксировали никакой технологической активности, а природа там, скорее всего, дикая и агрессивная. На Археусе вам придётся отыскать вход в следующий пространственный тоннель и по нему попасть в мир под названием Акварит. Об этом мире мы не знаем вообще ничего, потому, что он находится внутри петли и его излучения до нас не доходят. И вновь вам придётся отыскать вход в следующий тоннель, чтобы перебраться на Кристаллит – родину Розового Кристалла. Если удастся завладеть Кристаллом, то по очередному тоннелю, вы попадёте прямиком на Землю. Петля миров замкнётся. Естественно, названия миров условны – просто нужно как-то их обозначить. Местные жители, буде таковые обнаружатся, называют планеты по своему, но для нас это совершенно неважно. Так что, в принципе, всё незамысловато.

– Ну да, – кисло скривился Клоп. – Прогуляться по трём планетам, на последней стащить вещицу и притаранить её вам. Уважаемый, у меня белая горячка пока ещё не обострилась.

– А вы начинаете выражаться всё осмысленнее и мне это крайне не нравится. Думать вам совершенно ни к чему, вся надежда на инстинкты. Похоже, стоит поскорее отправить вас в путь, а то ещё поумнеете. Упаси господь от такой напасти.

– Стоп, стоп… – спохватился Клоп. – Этот, как его там? Владыка, что ли? Он намекнул, что, вроде как, я не первый туда отправляюсь? А что с другими приключилось?

Посланник почесал кончик носа и глянул на Клопа исподлобья.

– Они не вернулись, – буркнул словно нехотя. – Мы посылали четверых, но не вернулся никто. Причина исчезновения нам неизвестна. Дело в том, что с этого пути, как я уже упоминал, назад повернуть невозможно. Если вы застрянете на одном из миров, то вернуться не сможете – только вперёд, пока не пройдёте по всей петле. Нам неизвестно, на каком этапе застряли ваши предшественники.

– А почему бы вам самим не рискнуть, а? – Клоп удивился, отчего такая простая мысль не посетила его немощную голову раньше. – У вас же вон какие возможности!

– Археус, Акварит и Кристаллит – все они ближайшие соседки Земли, замкнутые в единый круг. Условия на них относительно одинаковые и все живущие там могут перемещаться с мира на мир без особых проблем. А наши миры, миры Повелителей, к сожалению, слишком далеки и мы слишком отличаемся. Мы совсем чужие.

– Но вы то себя неплохо чувствуете, как я погляжу.

– Я Посланник, и специально подготовлен для работы в этих условиях, – пояснил хозяин и печально вздохнул. – Но даже я не могу отходить далеко и надолго от пространственного тоннеля, чтобы иметь возможность вовремя эвакуироваться. Земля – единственный мир в петле, имеющий связь с мирами Повелителей. Через посредников, естественно. Здесь мы смогли оборудовать базу, но пройти три мира не сможем. Увы. А кроме того, даже имея специальную подготовку, я не могу находиться в вашем мире без особого костюма. Ах, если бы вы знали, насколько он неудобен!

Клоп внимательно посмотрел на шикарный костюм Посланника и недоумённо пожал плечами.

– А по мне – бодрячком костюмчик.

– Я имел в виду человеческое тело.

Клоп сглотнул вязкую, густую слюну и благоразумно заткнулся. Заткнуть Посланника оказалось сложнее.

– Пространственные тоннели пропускают излучение Кристалла, поэтому мы точно знаем, что он существует. Но где именно, какой формы и размеров – предстоит узнать вам, на месте.

Клоп протёр ладонью вспотевший лоб и походя, безо всякой задней мысли, вытер руку об ритуальную хламиду. Опустевший бокал бережно поставил возле ног.

– Не могу понять. Уже битый час слушаю этот бред сивой… э-э-э. Короче, мне кажется, что я вам даже верю… местами. Размягчение мозгов, что ли, приключилось?

– Верить вы мне вовсе не обязаны, – бросил снисходительно Посланник. – Главное – запомните всё, до последнего словечка. В дороге пригодится.

Уже устав удивляться, и до конца исчерпав небогатый запас восклицательных знаков, Клоп прошёл за Посланником в небольшую комнату без окон. Из мебели здесь присутствовали несколько простеньких стульев и большой стол. Насколько помнилось Клопу, вчера на этом месте находилась ванная, хотя сейчас он уже ни за что не мог поручиться. Да и неважно это.

– Смотрите, дорогой мой Клоп, слушайте и запоминайте.

Посланник прошёл к столу и провёл кончиками пальцев по лежащим на нём предметам. Для начала взял нечто, напоминающее комок тонких, спутанных верёвочек, встряхнул перед собой и тот расправился в невесомую с виду одежду, похожую на комбинезон с капюшоном.

– Вот это – ваш лучший друг и защитник на ближайшее время. Он живой. Фактически, это растение, но вам никоим образом не придётся о нём беспокоиться. Он будет жить, питаясь вашим потом, только и всего. А вот взамен сбережёт тело от непогоды, создаст необходимый микроклимат и даже защитит от воздействия вредных частиц. Если получится так, что он разорвётся, не волнуйтесь – срастётся сам, и довольно быстро. Поверх него наденете кожаный костюм, но это всего лишь дань традициям. С растительной сеткой одежда вообще не нужна.

– Что это за растение такое диковинное? – словно ребёнок подивился Клоп. – Никогда не слышал о такой штуковине.

– И неудивительно, – кивнул Посланник. – Оно выведено и выращено на одном из наших миров и специально адаптировано к человеческому телу. Мне, например, оно не подойдёт.

– А как оно называется?

– Ну, а как вы называете своих домашних животных? Выберите имя сами, хотя, это не более чем пустая формальность. Мозга у него всё равно нет.

Клоп усмехнулся.

– Назову его Флаконом, пожалуй. Был у меня такой подвальный корешок. Толку от него всегда было как от козла молока, так пусть хоть сейчас душу греет. С виду тоже был чистое растение и абсолютно без мозгов.

– Дело вкуса, – пожал плечами Посланник, взял со стола следующий предмет. Им оказалась небольшая, продолговатая коробочка и Клоп, как ни старался, не смог разглядеть на коричневой, полированной поверхности никаких признаков крышки.

– Сейчас я приложу эту коробочку к вашему носу и внутрь проникнет крохотное существо. Признаюсь, это не очень приятно, но абсолютно безопасно. Если вам будет проще понять, то считайте, что в ваш мозг поместили небольшой компьютер.

Клоп зябко повёл плечами. Постарался не показывать, но мысль о том, что в голове будет жить какое-то существо, вызвала не просто отвращение, а настоящий страх. С трудом сглотнул.

– Что-то мне как-то… Может не стоит, а?

– Без него вы будете совершенно беспомощны, – повысил голос Посланник, посмотрел твёрдо и строго. – Как вы собираетесь общаться с аборигенами трёх миров? Жестами? Или станете изображать из себя глухонемого? Даже в этом случае вам, любезнейший, надобно понимать о чём они говорят. И не бойтесь. Существо, которое мы в вас поместим, будет всего лишь активизировать вашу умственную деятельность в плане восприятия информации…

Глянул в лицо Клопу, смутился.

– Прошу прощения, увлекся. Проще говоря, достаточно в течении непродолжительного времени послушать незнакомую речь и существо накопит достаточный словарный запас для первоначального общения. А затем будет регулярно пополнять. Естественно, всё сразу же загрузится в память, и вы сможете без проблем общаться с местными жителями. Согласитесь, милейший, в чужих мирах это бесценный помощник. Тем более, он никоим образом не будет контролировать ваши действия, или, упаси бог, диктовать линию поведения.

– Да, конечно, – уныло отозвался совсем не обрадованный Клоп, с трудом заставил себя подставить Посланнику лицо. В коробчонке негромко щёлкнуло, ощутил, как в нос забрался кто-то крохотный, проворный и отвратительный. В течение нескольких секунд неведомое существо нашло путь к мозгу и в тот же момент Клоп покачнулся, едва не брякнувшись на пол.

– Кружится всё! Тошнит! Блин, переблююсь сейчас, нафиг!

– Это лишь на мгновение, – поддержал его за руку Посланник. – Вот, уже и прошло.

Клопу и в самом деле полегчало и он с опаской покосился на Посланника. Какую ещё пакость припас? Аж дыхание перехватило, когда увидел коробочку – точную копию первой.

– Что?! Опять?!

– Нет, нет! – Посланнику пришлось цапнуть Клоповью хламиду, в горсть собрать. – Это как раз совершенно безобидная штучка. Правда, тоже живая, но в ваш мозг она не полезет. Это живой маячок, он будет жить у вас под кожей на левом плече. Эти существа чрезвычайно чувствительны и сразу же реагируют, если рядом появляется представитель их вида. Она начнёт слабо пульсировать, и вы это почувствуете. Таким образом, маячок предупредит вас о том, что где-то рядом находится союзник и, в то же время, ваши друзья не причинят вам вреда по ошибке. Маячок предупредит их, что вы свой.

Клоп задумался, глядя на коробочку. Несмотря на то, что жизнь бывала порой совершенно несносной, у неё имелся один несомненный плюс: он никогда никому не подчинялся и его никто не контролировал. Теперь же ему предлагали обзавестись такой меткой, что спрятаться будет просто невозможно. Клоп сильно подозревал, что эта метка вполне может стать чёрной. Весь богатый опыт бродячей жизни восставал против этого. Он, в принципе, не имел ничего против Посланника и его загадочных хозяев, но совсем не хотел попасть в ситуацию, когда его смогут вычислить в любой момент. И решительно отвёл от себя руку Посланника с коробочкой.

– Не-ет, на это я не согласен. Больше я никого к себе под кожу не пущу. Мне и самому-то не всегда есть что пожрать, а вы мне ещё кучу нахлебников напихали. Смешно, ей богу: нахлебники у нахлебника!

– Помилуйте, да неужели вы думаете, что они вас объедят? – изумился Посланник. – О них вообще не нужно заботиться. В чём настоящая причина?

– Ну, как в чём? Умный, вроде, человек… Если я с друзьями встречусь, то уж как-нибудь разберусь, а вот враги по этой метке быстро определят, на кого я работаю. В моей занюханной жизни, друг очень быстро может стать врагом, так что я лучше чистеньким побуду – дольше проживу.

Посланник осторожно поставил коробочку на место и посмотрел на Клопа. В чёрных, непроницаемых обычно, глазах, ясно читалось сомнение.

– Мне начинает казаться, что всё это время вы успешно водили меня за нос. Такие здравые рассуждения вам не присущи.

– А чего тут рассуждать-то? Я с вашим маячком буду как муха на витрине, а мне это надо? Переживу как-нибудь без такого помощника.

– Ну что ж, – всё так же задумчиво проговорил Посланник, отодвинул коробочку подальше. – В конце концов, маячок – это несущественно. Считаете, что справитесь без него – отлично, вам виднее. А теперь одевайтесь, одежда перед вами. Только сеточку сначала, на голое тело.

Клоп влез в кожаные, чёрные штаны, зашнуровал высокие, мягкие ботинки; заметил, что подошвы и даже шнурки, изготовлены всё из той же кожи. Далее последовала чёрная, хлопковая футболка и, наконец, лёгкая, чёрная, кожаная же куртка. Чёрная кожа придала Клопу отнюдь не свойственный ему, суровый вид. Даже непомерная худоба как-то скрасилась и теперь напоминала, пусть крайней степени, но всё-таки стройность.

– Да из меня крутой мужчинка получился! – уважительно и удивлённо протянул Клоп, оглядев своё отражение в зеркале. – Вот, что хороший кожан с человеком делает!

– Если сумеете выжить на Археусе и других мирах, – неласково приземлил его Посланник, – обратно на Землю вернётесь как обычный, оборванный бродяга.

– Ну вот чего вы из меня какого-то урода вечно лепите?! – неожиданно для себя оскорбился Клоп. – Я, может, впервые за последние десять лет себя человеком почувствовал, а вы…

Посланник молча протянул к нему руки и положил ладони на плечи Клопа. Легко, словно лягушонка плюшевого, вдавил в кресло. Вновь почувствовав мощь его рук, Клоп тут же присмирел и испуганно уставился на Посланника.

– Это… Да я ничего! Обидно, просто.

– Сидите и внимательно слушайте! – властно скомандовал тот и Клоп тут же послушно втянул голову в плечи, словно перепуганная улитка. И больше не рисковал не то, что рот открыть, но и даже взгляд отвести.

– Я уже говорил, что вы не первый, кто отправляется в подобную экспедицию. Не надо так активно кивать, это плохо отражается на кровообращении мозга. Так вот. Первым ушёл молодой учёный: умный, не обиженный здоровьем, человек. Никаких сведений о нём мы так и не получили. Тогда решили сделать ставку на силу. Второй Странник, отличный спортсмен, очень лихо выкручивался из всевозможных критических ситуаций… Которые сам же для себя и создавал. Он исчез так же бесследно, как и первый. Естественно, мы были озадачены, но сделали единственно правильный вывод: там где сила и ум не смогли пробиться поодиночке, они смогут добиться успеха совместно, корпоративно. И в третью экспедицию ушли двое: опытный солдат-наёмник с богатым, боевым опытом, и всесторонне развитый молодой человек, имеющий едва ли не энциклопедические знания. Это было год назад! Четыре года мы пытаемся пробиться к Розовому Кристаллу – и ни малейшего проблеска надежды! Эти двое исчезли тоже. Ах, если бы у нас была хоть какая-то связь со Странниками. Впрочем, её нет и не будет, так что не стоит терять время в бесполезных сетованиях.

Посланник сцепил холёные пальцы и отошёл в угол комнаты.

– И вот мы выбрали вас. За что? Да за единственное присущее вам качество – незаметность. Вы – та убогая серость, на которую никто и никогда не обращает внимания. Вас не видят даже на пустой улице! О вас никто и не вспомнит – был ли кто-нибудь вообще? Сильный считает недостойным вас замечать; умный отказывает вам в наличии интеллекта; все вокруг считают вас ничтожеством, которое по нелепому капризу судьбы, ещё дышит и шевелится. Как таракан какой-нибудь, или… клоп! Таков вы здесь, на Земле, таким вы будете и в любом другом мире. Возможно именно вам, не блещущему ни умом ни силой, удастся пролезть в ту самую щель, грязную и неприметную, которую высокомерно не заметили ваши предшественники. Вы не пойдёте напролом, не будете разрабатывать сложные, многоходовые комбинации, нет. Вы просто проползёте на брюхе по грязи, не боясь испачкаться. И в этом ваш главный козырь! Всё, что я сказал, безусловно обидно, но чистая правда, тем не менее. Вы – грязная, подлая крыса, которая прогрызёт себе дорогу в мрачной, вонючей канализации и добьется-таки своего. И это ничуть не уменьшит размер вашей награды!

Он замолчал, видимо сам взволнованный своим красноречием. Клоп же молчал по более прозаической причине – боялся брякнуть что-нибудь не то. И так слишком вольно вёл себя в последнее время, и сейчас тревожно следил за Посланником, почти не вникая в смысл слов. Клоп очень боялся сильных людей, они легко могли навредить, причём без причины, просто чувствуя безнаказанность. А Посланник слишком сильный, для того, чтобы быть добрым человеком. А кроме того, он и вовсе не человек.

– Не молчите пожалуйста, – не выдержал, наконец, Посланник. – Я жду хоть какой-то реакции.

– А что я? – спохватился Клоп. – Я готов хоть сейчас, но мне ведь всё равно нужно взять что-нибудь с собой. Пожрать там, покурить… Может ещё чего.

– Вас хорошо покормят перед отправкой, – успокоил Посланник, усмехнулся криво. Опять, наверно, булку вспомнил.

– Но взять с собой ничего не сможете. Ни к чему тешить себя опасной иллюзией благополучия, лучше сразу привыкать всё добывать на месте. Впрочем, вам-то как раз не привыкать. Видите ли, энергетическое поле тоннеля разрушает любые материалы, не имеющие естественного происхождения и поэтому ваш помощник в голове – живой организм, а в одежде использованы лишь натуральные материалы. И запомните: с самого начала рассчитывайте лишь на себя, в этом залог успеха. Из оружия мы дадим вам только нож. Он изготовлен из древесины, но по своим качествам не уступает добротной стали. Вот он, возьмите его.

Клоп осторожно взял со стола нож. Это оказалось довольно простое изделие без украшений и резьбы, но с остро отточенным клинком и удобной рукояткой. Сбоку, на брюках, нашёлся специальный карман, в который нож замечательно поместился.

– С таким оружием я, конечно, горы сверну, – хмуро пробормотал Клоп в сторону, опасаясь, как бы не услышал Посланник. Закрепил нож в кармане, согнул и разогнул на весу ногу – не мешает ли? Нож не мешал и не делал попыток незапланированно выскользнуть.

– Господи, да не должны вы горы сворачивать! – вновь осерчал Посланник, руками, что крыльями, взмахнул. – Ваша задача эти горы обойти. Дай я вам, пусть даже самое современное, оружие – три мира одному не победить, как ни старайтесь. Так что нож для вас – просто столовый прибор, и ничего более. А вся надежда на хитрость и незаметность. Может быть и подлость – это уж на ваше усмотрение.

– Да понял я, понял, – пробормотал Клоп. – Пойдёмте обедать, что ли? А то у меня уже голова от ваших заморочек раскалывается.

– Из всей земной пищи я употребляю только коньяк, да и то в очень умеренных количествах. От остального прошу покорнейше меня уволить. Надеюсь, у вас не испортится аппетит от того, что вы пообедаете в одиночестве?

– Ха, за это не беспокойтесь. Аппетит у меня вообще никогда не портится. Но, как подумаю, что ещё и вашего захребетника теперь кормить придётся – прямо сердце кровью обливается.

Посланник предпочёл промолчать и вышел из комнаты, а Клоп, еще раз с удовольствием оглядев себя, подумал, что пока идут приготовления, вполне хватает времени смыться. А что: приоделся, подкормился – пора и честь знать. Как и положено порядочному бродяге. Для своих экспериментов Посланник, кем бы он там ни был, пусть поищет другого дурачка. Вернее, не то, что бы другого – просто дурачка.

Часа полтора спустя Посланник привёл сытого, разомлевшего Клопа в Зал Тоннеля. Это вычурное название никак не гармонировало с небольшой, без окон, комнатой с высоким потолком, которая, в лучших традициях загадочного дома, появилась чёрт знает откуда, из воздуха, на пустом месте. Просто образовалась в стене очередная дверь. Искусно спрятанные светильники не разгоняли таинственный мрак, лишь слегка рассеивая его, и это создавало необходимую атмосферу загадочности. Вход в тоннель Клоп заметил сразу – да его разве что слепой от рождения не смог бы разглядеть. Голубоватый, мерцающий овал высотой около трёх метров занимал почти всю стену и Клоп осторожно остановился поодаль, разглядывая странное сооружение. Овал казался аквариумом, в котором бледно вспыхивали оранжевые искорки и пробегали, словно рябь по воде, призрачные тени – тени теней. Слабый, мелодичный звон сопровождал фантастическую картинку и было непонятно: то ли сам овал рождал эту музыку, то ли Повелители заранее подсуетились с соответствующим музыкальным сопровождением. Для пущего эффекта. Ни видением, ни музыкой Клоп особо не впечатлился и глянул на Посланника, замершего с торжественным выражением лица.

– Перед тобой врата в иные миры, милейший Клоп. Не многим посчастливилось увидеть их.

Ага, да и те куда то провалились, – мелькнула мыслишка в голове Клопа, но он благоразумно прикусил язык, дабы не испортить торжественность исторического момента. Для Посланника, видимо, это важно. А вот интересно, почему этот чудик, то ему вы говорит, а то по свойски – на ты? Хвалился, что знатно языком овладел, неужто разницы не чует? Надо бы понять, авось пригодится.

– Человечество ещё не приобщилось к этому таинству, лишь немногие избранные могут пользоваться пространственными тоннелями. Хочешь ли ты спросить о чём-нибудь? Делай это сейчас, потом будет поздно.

– А что, все тоннели выглядят так же? – вынуждено вымучил Клоп.

– Внешний вид входа зависит от особенностей мира, на котором находятся врата. Каждая планета по своему влияет на свёрнутое пространство тоннеля, и какой он приобретёт вид никому не известно. На Земле выглядит так, а что там на Археусе – разберётесь. В этом-то и заключается основная трудность путешествия: вход ещё нужно найти. Достоверно известно одно – вход и выход никогда не бывают разбросаны далеко друг от друга. Ищите, это ваша задача. И не забывайте: вернуться на Землю вы сможете лишь пройдя все три мира. Пытаться повернуть назад бессмысленно – только вперёд.

Клоп поёжился, почувствовав, как пробежал по коже ледяной, отвратительный ветерок. А ещё недавно тепло казалось в комнате. Посмотрел на Посланника, опасаясь вновь нарваться на вспышку гнева, затем глянул на мерцающий, зловещий овал и попятился подальше от колдовского свечения.

– Как-то жутковато он выглядит. Может, пойдём уже отсюда?

– Отсюда вам отныне дорога только туда.

– Знаете, – поперхнулся Клоп. – Что-то я не очень…

– В чём дело, любезнейший? – склонил голову к плечу Посланник.

– Вот и сам не пойму, – жалостливо проблеял Клоп, сглотнул по-сиротски. – Живот у меня прихватило, что ли? Может быть повременим с этой лабудой, а? Ведь не к спеху же.

Посланник мрачно глянул на Клопа и у того едва ноги не подкосились. Властно вытянутая рука указывала прямо в ехидно засветившийся овал, голос хлестнул Клопа по рёбрам не хуже плети. Бродяжьи внутренности сжались в тревожном предчувствии.

– Археус ждёт тебя! – жёстко бросил Посланник. – Там нет ничего такого, с чем не может справиться человек. Чего же ты боишься?

– Да я не очень-то человек! – жалобно напомнил Клоп. – Клоп я!

– Тем лучше.

– Ну, как-то не готов я ещё к новой-то жизни, – Клоп прижал костлявые руки к груди. – Надо бы освоиться для начала. И вообще, кто же так новое дело начинает? Не помешало бы и сто граммулек для почину.

– Вернётесь с Кристаллом, и хоть до смерти запейтесь, если таким будет ваше желание. Господи, на кого приходится ставить от безысходности! Надеюсь, что хоть куда-нибудь вы доберётесь. А насчёт новой жизни… Что ж, порой в новую жизнь приходиться вступать и таким образом.

Стальной лапищей с цепкими пальцами, ухватил бедного Клопа за воротник и мощным толчком отправил прямиком в голубое сияние. Выставив перед собой ладони и вытаращив от неожиданности глаза, Клоп попытался затормозить на гладком полу, или хотя бы в сторону отвернуть, однако неслабая рука Посланника придала тщедушному телу мощное ускорение, и он всё-таки вляпался в треклятый овал. Только и успел слабо пискнуть, словно котёнок придушенный.

Исказив на мгновение гладкую поверхность овала Клоп, точно щенок с растопыренными лапами, прошил пространство и на брюхе въехал в новый мир.

Глава 3

Первое, что почувствовал Клоп, не успев даже глаза открыть – запах. И не запах даже – сам воздух тут сплошной, нерафинированный запах! Повсюду: пряный и душистый от травы с яркими пятнами цветов; терпкий и смоляной от деревьев, что окружают небольшую полянку, ставшую посадочной площадкой для незваного гостя из чужого мира. И даже маленький, невидимый в высокой траве, ручеек, тоже несёт свой, прохладный и чистый, запах. Клоп развалился в траве и полной грудью вдыхал обилие запахов. Словно пил густой, целительный нектар, от которого легко и приятно кружилась голова. Затем неторопливо поднялся и уселся прямо в траве, неосторожно задев локтем большеголовый, желтокудрый цветок. Тут же оглушительно чихнул, едва не подавившись густой, пахучей пыльцой. Небо над головой оказалось удивительно чистым, ярко-голубым и недосягаемо высоким. Как-то не верилось Клопу, горожанину потомственному, да ещё и подвальному, что вообще может быть такое небо. А вот поди ж ты! Лёгкий ветерок озорно покачивает деревья, обступившие Клопа со всех сторон, и они помахивают пушистыми лапами, словно приветствуя в своём царстве заблудшее дитя цивилизации. Какое же всё тут дружелюбное и мирное! И невероятно прекрасное!

– Боже ты мой! – потрясённо воскликнул Клоп, сразу же забыв о хаме-Посланнике, и с сожалением выбираясь из шелковистой травы. – Да ведь это же настоящий рай! А я то, дурак, ещё упирался, идти не хотел. А тут… А тут…

Подпрыгнул и, сам себе удивляясь, воздел вверх костлявые руки.

– Э-ге-ге-е, Археус! Ты мне нравишься, чёрт бы тебя побрал!!!

Щенячий восторг вскоре поутих, Клоп огляделся и, едва ли не сразу, наткнулся взглядом на нечто странное. Оно то ли стояло, то ли росло на краю поляны под деревом, напоминающим земную сосну. Хаотичное переплетение жирных ветвей, с жёлтой, шершавой корой, разительно отличалось от окружающей идиллии бессмысленным уродством. Что-то смутно знакомое почудилось Клопу в этой фигуре, столь неуместной и чужеродной, среди величаво-прекрасного леса. Осторожно, напряжённо вглядываясь и приоткрыв рот, пошёл к ней. Не дойдя до растительного уродца пары шагов, Клоп остановился и прищурился, наклонившись. Теперь сомнений уже не осталось, фигура – явная пародией на человеческое тело! Замысловато переплетающиеся ветви создают легко узнаваемые очертания: голова, туловище, висящие вдоль него руки, две тумбы-ноги, упирающиеся в землю. Это никак не может быть простым капризом природы, очень уж всё достоверно и пропорционально. Конечно, от матушки природы чего угодно можно ожидать, но она всё-таки предпочитает создавать, а не копировать. Пусть даже и собственные творения.

Клоп ещё ниже наклонил голову, вглядываясь в тёмное пятно на том месте, где полагалось быть лицу и вдруг вскрикнул, в ужасе отшатнувшись от кошмарной находки. Поспешно попятился, взрыхлил пяткой землю с задравшимся дёрном и шлёпнулся задом в траву. На него внимательно смотрели… живые глаза! Грустные, голубые, совершенно человеческие глаза! Зрелище оказалось ужасным и одновременно нелепым. Вкусив эту смесь, Клоп начал осторожно отползать от гротескной статуи, уже не замечая окружавшей его красоты. И не отрывал взгляда от порождения кошмара, совершенно уверенный в том, что оно тут же накинется, едва позволишь себе повернуться спиной.

Глухой, низкий голос, родившийся в глубинах древесного создания, заставил Клопа вздрогнуть и замереть на месте. Вовсе не для того, чтобы послушать, а просто тело онемело вдруг и отказалось повиноваться. В фильмах ужасов видел такое не раз и весьма удивлялся – чего эти идиоты стоят и пялятся на чудовище, дожидаясь когда сожрут? И вот сейчас занялся тем же самым – дожидался. И взревел бы благим матом, с огромным облегчением , но с горлом тоже приключилось что-то нехорошее и получилось лишь коротко прошипеть, словно полузадушенная змея.

– Ещё один охотник за Кристаллом, я полагаю? – вежливо произнёс корявый уродец. – Ну что ж, тебя-то я и жду.

– З-зачем? – заикнувшись, поинтересовался Клоп, представляя клыки монстра в своих кишках. Или, что он там больше любит из человечинки?

– Подойди поближе и присядь, – снисходительно буркнул монстр, правильно оценив Клоповьи страхи. – Мне сложно разговаривать громко в этой конуре. Меня зовут Феликс, и я точно такой же тупой землянин, что и ты. Но, прежде всего, чтобы не терять попусту время, немедленно сними с себя сетку-растение.

– Ещё чего? – неуверенно возмутился Клоп, постепенно оправляясь от шока. – Мне обещали, что она меня защитит.

– Меня она уже защитила! – воскликнул страшный собеседник. – Протри же глаза, олух! Присмотрись внимательнее! Ты что, не видишь, в чём я сижу?!

Клоп недоуменно хмыкнул и… догадался! Ему с первого взгляда показались знакомыми хитросплетения ветвей, но лишь сейчас понял – это то же самое растение, что надето и на его тело. Но до чего же оно выросло!

– Ага, дошло?

Задохнувшись от нахлынувшего отвращения, Клоп сорвал с себя одежду, затем сетку и бросил в траву. Остался совершенно голый на прохладном ветерке, но от осознания того, что мог запросто оказаться в панцире сжимающих тело ветвей, беднягу бросило в пот. От былого восторга не осталось и воспоминаний. Прекрасный мирок оскалился, показав жёлтенькие, у корней, клыки.

– Что же мне теперь, так голым и ходить? – проблеял растерянно.

– Остальная одежда ничем не грозит. Она сшита из кожи обыкновенного животного и из неё, к счастью, уже ничего не вырастет.

– Ну Посланник, ну жаба трёхпупырчатая! – с тихой ненавистью простонал Клоп, натягивая брюки. – Вот подставил-то! Интересно, зачем?

Новый знакомый, назвавшийся Феликсом, коротко хохотнул из глубин уродливого, живого саркофага.

– Не греши на него понапрасну, коллега. У него и в мыслях не было нас подставлять. Он просто не учёл элементарную вещь: любое, даже безмозглое, существо желает жить. И заметь – хорошо жить. Наша растительная подружка определила, что чем больше я потею, тем сытнее её беззаботная жизнь. Не случилось ничего экстраординарного, всё предсказуемо. Она создала мне тропический микроклимат и доит меня, как миленького. Естественно, чем больше она ест, тем больше растёт – это закон природы. Когда я это понял, то попытался избавиться от поганой твари, но было уже поздно. Она стала слишком сильной.

– И эта стерва так отожралась? – искренне ужаснулся Клоп.

– Вот именно! – бодро воскликнул новый знакомый, но Клоп в эту бодрость отчего-то ничуть не поверил.– Она всё время растёт, даже сейчас. Но, в то же время, очень трогательно заботится обо мне, как бы случайно не помер. Где она ещё таким идиотом разживётся?

– А… А как же ты ходишь-то?

– Да никак, – тут же растерял бодрость Феликс. – Передвигание ног для меня, не более чем приятное воспоминание. Ветви давно уже потеряли гибкость и теперь я просто сижу сиднем в этом коконе. Илью Муромца помнишь? Так тому печка только задницу грела, а меня со всех сторон. Резать бесполезно, волокна тут же срастаются, едва уберёшь пилу. Да и не очень-то много напилишь каменной пилой.

Позади Клопа раздался треск ломающихся ветвей. Оглянувшись, увидел, как тревожно закивали вершинами густо растущие деревья – что луговые травинки на ветру. Кто-то шёл там, нагло и беспардонно, и, представив его размеры, Клоп заметно посерел лицом. Феликс вновь хохотнул.

– Добро пожаловать в страну чудес, коллега. Не бойся, он пройдёт мимо. Видишь в какую сторону клонятся деревья? Так что, можешь считать день удачным. Обычно эти твари не любят шататься по лесу, предпочитают открытые места – как наша поляна. Верхушки деревьев брюхо не щекочут.

Низкий, утробный вой, раздавшийся из-за деревьев, потряс слабую нервную систему Клопа, и слова Феликса отнюдь не успокоили.

– И что это за скотина такая? – выдавил сипло.

– Мы их тут по привычке называем динозаврами, хотя на земных собратьев они мало походят. Это ведь другой мир и здесь, естественно, всё выглядит по другому. Ну вот, уже уходит.

Невидимый мастодонт, действительно, круто взял вправо и теперь неспешно удалялся, не стесняя себя соблюдением тишины в лесу. Клоп решил, что от пары бульдозеров шуму было бы меньше.

– Это сколько же мяса такая махина жрёт?! – воскликнул удивлённо и с облегчением. Шагай зверюга и дальше в направлении полянки – в голову бы не пришло интересоваться.

– Ну что ты, – отозвался с усмешкой Феликс. – Он сам ходячий склад мяса для хищников. А питается эта корова зеленью, верхушки деревьев объедает. Сейчас, видимо, отправилась искать плантацию побогаче. Нам она опасна только в случае, если наступит случайно. Однако, тут уж сам не зевай.

Клоп ещё раз огляделся и прислонился спиной к дереву – так спокойнее. Только сейчас обратил внимание на чёрные тени, кружащие высоко в небе, и ужаснулся ещё раз – самая хилая из этих тварей размером с легковушку.

– Это падальщики, – попытался успокоить коллегу Феликс. – Пока подаёшь признаки жизни, они к тебе не приблизятся.

– Ну и чёрт с ними, – Клоп смахнул ладошкой пот со лба и длинно, громко выдохнул. – Ты-то как тут выжил? Ведь тебе нужно есть-пить… и вообще. Не кормит же тебя эта тварь древесная, в самом деле?

– У меня есть друзья,– мягко проговорил Феликс. – Они меня сюда и принесли. По моим расчётам, у Повелителей уже должно было закончиться терпение, и я решил встретить следующего Странника. Чтобы ознакомить с прелестями этого чудного мира. Я свой долг выполнил, так что скоро пойдём на стоянку к моим друзьям.

– Они что, местные? – напрягся Клоп.

– Все, кроме одного. Сергей, мы с ним вместе сюда попали, в нашем совместном предприятии, должен был охранять мои мозги. В том, что я жив уже второй год, исключительно его заслуга. Ну, а ситуацию с сеткой он, конечно, предвидеть не мог.

Вдалеке, за деревьями, послышались перекликающиеся голоса и Клоп повернулся в ту сторону, ожидая появления… кого? Людей? Ничуть бы не удивился, окажись друзья Феликса обезьянами или, скажем, разумными собаками.

– А откуда ты узнал, что меня сегодня чёрт принесёт?

– Ну, что ты! – хохотнул Феликс из мрачной глубины ветвей. – Я тут уже месяц, без малого, загораю. Просто меня каждый день навещают: накормить, напоить, поболтать. Для меня ведь сейчас даже просто поболтать – удовольствие огромное.

– Это смотря с кем, – резонно уточнил Клоп, разглядывая небольшую процессию, выходящую из леса. Человек десять, была нужда точно пересчитывать. Выделялась высокая, стройная женщина, которая ловко несла на голове большую, плетёную корзину. Для дикого народа, соседствовавшего с динозаврами, выглядели они весьма неплохо. Штаны и мокасины из мягких, обработанных шкур, накидки мехом наружу, в руках короткие копья с грубыми, каменными наконечниками. Полуобнажённые тела отливают бронзой, мощные мышцы упруго перекатываются под гладкой кожей, глаза смотрят открыто и прямо.

– Да это же обычные люди! – потрясённо воскликнул Клоп, оборачиваясь к Феликсу.

– Конечно. Я вообще думаю, что Археус двойник Земли, с некоторыми отличиями. Конечно, более молодой мир, у него всё ещё впереди. Ну, а то, что они так выглядят – наша с Серёгой заслуга. Неплохо для одного года работы?

Тем временем аборигены остановились невдалеке от землян. Один быстро залопотал на незнакомом Клопу языке, оживлённо размахивая руками. Феликс без особого труда, и столь же быстро ответил, остальные расселись кружочком в шаге от Клопа и, как показалось, начали о чём-то оживлённо спорить. Только женщина сразу пристроилась к нагромождению ветвей по имени Феликс, взялась сноровисто таскать из корзины фрукты и куски мяса, завёрнутые в листья. Мимоходом глянула на Клопа, улыбнулась, слегка шевельнув губами. Бродяга почувствовал подзабытое уже волнение – женщина оказалась чудо, как хороша. Её одежда ничем не отличалась от мужской, но длинные, стянутые на затылке в хвост, волосы и нахально выглядывающая из-под накидки остренькая грудь, выдавали существо слабого пола. Очарованный дикой, природной красотой, Клоп пялился на процесс кормления Феликса, и до него не сразу дошло – из первобытной тарабарщины начинают выплывать понятные слова. Заинтересовавшись, стал слушать внимательнее и вскоре убедился, что с каждой минутой, всё лучше понимает новых знакомых.

– Правильно, правильно, – одобрительно пробормотал Феликс, ловко сплюнув фруктовую косточку. – Слушай внимательно, они говорят специально для тебя. Эти ребятишки долго репетировали перед встречей, и очень стараются. Я так выстроил беседу, чтобы твой помощник в мозгу усвоил как можно больше новых слов и понятий. Как только сумеешь – поблагодари их.

Не прошло и десяти минут как Клоп, решившись, неуверенно пробормотал на варварском языке слова благодарности. Дикари восторженно взвыли, потрясая копьями, жёсткие лица расплылись в восхищённых улыбках. Они, то и дело, дружелюбно похлопывали опешившего Клопа по костлявым плечам, явно выражая одобрение и расположение. Не привыкший к столь бурным знакам внимания, Клоп лишь растерянно озирался и жался поближе к ветвям Феликса.

– Послушай, чего это они? – прошептал опасливо. – Тискают как родного. Я им ничего хорошего не сделал.

– Ты, главное, ничего плохого не делай. Это простые люди, стань им другом, и они ответят тем же. Это хороший мир, дружище, просто нужно к нему привыкнуть.

Помолчал пару секунд, не удержался.

– А дьявольская, всё-таки штучка – этот жучок в мозгу! И очень полезная. Для аборигенов ты уже полубог, ведь никто из них не сможет выучить чужой язык настолько быстро. Смотри, оправдай их наивное доверие.

Вот только этого счастья мне как раз и не хватало, – подумал Клоп, затравленно озираясь. Если дело так дальше пойдёт, заставят фокусы показывать. А то и чудо сотворить. Лишь бы у них в запасе покойника какого не нашлось, для оживления. Чёрт же их, дикарей, знает – что им в головы лохматые взбредёт? Не понравится чудо, так ещё и башку проломят. Они же люди простые, вот и прикончат, по простоте душевной. Нуждался я в их доверии? Щерятся вон, что те овчарки.

– Ну, вот и всё, – сыто проурчал Феликс из глубины затейливой клетки. – В ближайший год Странников точно не будет. Повелители дадут тебе время попытаться сделать работу, а значит и мне здесь больше нечего торчать. Пора отправляться домой.

– Это далеко? – уточнил зачем-то Клоп. Что, не стоит идти, если далеко?

– Глупости, часа два ходу, – успокоил Феликс. – А без меня и за час бы дошлёпали. В дороге наши друзья продолжат беседу, а ты внимательно слушай. На меня не обращай внимания, я после сытного обеда вздремну малость. У меня ведь сейчас положение, что у того шкафа: вещь полезная, но сам, сволочь, не ходит. Зато никуда не денется: куда поставили – там и стоит.

Когда небольшой отряд выбрался из леса в маленькую, уютную долину, Клоп остановился. Сразу увидел в центре безлесного пространства невзрачное строение: крепость – не крепость, но что-то отдалённо похожее. Хорошо узнаваемый, высокий частокол, четыре хлипких башенки из жердей по углам, да щелястые ворота посредине. В целом сооружение доверия никак не внушало, но даже и подобных архитектурных изысков от дикарей ожидать не приходилось. Видимо, и здесь не обошлось без плодотворных идей землян.

– Ну как, удивлён? – гордо поинтересовался из кокона Феликс. – По моим чертежам строили. Ну, я объяснял, Сергей рисовал. Людей у нас маловато, да и подходящего инструмента нет, а то и не так бы развернулись.

Клоп скептически скривился, разглядывая сооружение. Бросалось в глаза, как неровно заострены разнокалиберные брёвна в частоколе, крыши лачуг за ним крыты обычными, хвойными ветками, небрежно- аляповато подогнаны жерди. Да у меня в подвале в сто раз лучше было, – презрительно хмыкнул про себя Клоп, ещё раз окинув взглядом первобытное убожество. А этот придурок гордится, точно дворец отгрохал.

По всей видимости, обычная осторожность, на этот раз коварно изменила Клопу. Феликс, заметив выражение Клоповьего лица, сразу изменил тон. Гордость и радость словно зимней стужей высквозило.

– В чём дело? – спросил холодно. – Что-то не так?

– Да как-то, знаешь… – промычал Клоп, лицо костлявое скривил. – В самой занюханной деревеньке, самый плохонький сарай лучше выглядит.

– Вот ка-а-к, – протянул Феликс нарочито бесстрастным голосом. – В деревне, говоришь? Ты ещё, видимо, не понял, что здесь каменный век. И всё это, между прочим, каменными топорами строено. Каждое брёвнышко на своём горбу из леса притащено, а ведь дерево ещё и срубить нужно. Тем же топором.

Клоп уже успел жестоко пожалеть о необдуманных словах. Нужно быть полным идиотом, чтобы с первого же дня поссориться с единственными землянами в этом мире! Что, язык бы отсох – повосторгаться развалиной? Критик, блин, архитектурный! Хрипло откашлялся, попытался загладить досадную оплошность.

– Я же только с Земли, ко всему привыкнуть надо. Но я понимаю, конечно – столько трудов…

– Ладно, пошли в лагерь. Не терпится Серёгу увидеть.

По тому, каким тоном было сказано, Клоп понял, что обидел Феликса куда сильнее, нежели показалось поначалу. А встреча с наёмником и вовсе у Клопа энтузиазма не вызвала. Люди сильные и агрессивные, раскусывают Клоповью сущность с полуслова, полувзгляда. Чутьём определяют человека, мало на что пригодного, а потому никчёмного. Да и не человека вовсе. И относятся соответственно. В мире людей статус Клопа был определён чётко и за пределы своего клана он не высовывался. Но здесь-то поневоле приходится общаться с людьми не своего круга и Клоп, обострённо-чувствительной кожей, ощущал приближение крупных неприятностей. А чуйка, в плане неприятностей, не подводила никогда.

Тем временем небольшой отряд добрался до ворот из жердей, связанных тонкими лианами. Конструкция с ужасающим скрипом опустилась на землю, а после того, как небольшой отряд проследовал внутрь, захлопнула щербатую пасть. Клоп почувствовал, как тоскливо сжалось сердце.

– Ну, наконец-то! – зычно выкрикнул идущий навстречу мужчина, приветственно воздев к небу мощные руки. Поскольку сказано было на земном языке, Клоп понял – вот оно, сомнительное удовольствие лицезреть наёмника Серёгу собственной персоной. От того, что сейчас предстояло знакомство, Клоп привычно ссутулился и втянул голову в плечи.

Мужчина оказался колоритным: обычные брюки и ботинки Странника дополнены распахнутой безрукавкой, которая грозно топорщится грубым, серым мехом. Видимо, другой одежды он не признаёт, что позволяет детально разглядеть каждую мышцу на животе, мощной груди и крепких, ухватистых руках. Насколько позволяет распахнутая одежда, можно видеть: всё тело покрывают черные, странные линии, похожие на татуировку. Лишь подойдя поближе, Клоп разглядел – да ведь это рубцы от заживших ожогов. На лице шрамов не оказалось: простое, даже слегка добродушное, с подковой русой бородки, усами и прищуренными, серыми глазами. По выражению лица можно с уверенностью сказать, что мужчина всегда спокоен и уверен в себе. Как может быть уверен, спокоен и даже добродушен дремлющий под солнышком лев. Пока кто-нибудь, сдуру, не рискнёт за усы подёргать. Длинные, русые волосы он ничем не стеснял и они свободно свисали едва ли не до самых плеч – видимо, отросли здесь за год. Оружия руках нет, лишь из кармана на бедре торчит рукоятка ножа. Такого же, что и у Клопа. Впрочем, он и без оружия представляет изрядную опасность – судя по тому, как почтительно держатся поодаль дикари. Видимо, первое знакомство с этим землянином, запомнили на всю оставшуюся, первобытную жизнь.

– Феликс, братишка, живой! – он легонько похлопал ладонью по свёртку ветвей, и это должно было означать дружеское приветствие. Судя по нему, Серёга относился к тому типу людей, что в любой момент могут друзей живыми и не застать. А тут – живой, и слава богу.

– Я думал, ты уже совсем решил в лесу поселиться, – пророкотал обманчиво-добродушно. – А нам здесь без твоей головы, ой как несладко!

– Ну не мог же я тебя одного, без присмотра, надолго оставить, – глухо отозвался Феликс.– Переломаешь здесь всё, по доброте душевной. Или войну кому-нибудь объявишь от скуки. Лучше посмотри, кого я привёл. Очередной Странник.

Ленивый лев обратил взор на Клопа и не спеша оглядел с ног до головы. Того взглядом неслабо придавило.

– Ну, то, что не боец и без объяснений понятно. Умник, что ли? В какой области спец?

Клоп сжался ещё больше, замялся с ответом, неуверенно промямлил.

– Ну, то сё…

– Значит: ни то, ни сё! – с несокрушимой уверенностью заключил Сергей и хлопнул Клопа широкой, жёсткой ладонью по плечу. Бедолага едва не покинул крепость, не открывая ворот.

– Слышь, Феликс, Повелители сами себя перемудрили! Послали за Кристаллом ни то, ни сё!

– Я долго у вас не задержусь, – торопливо уверил верзилу Клоп, тревожно покосился на толпу притихших дикарей. Своей неуклюжей попыткой успокоить хозяев вызвал взрыв громового хохота. Смеялся Серёга легко, от души, ничем себя не сдерживая.

– А куда ты денешься-то, родной? – выдавил едва разборчиво. – Или, может, знаешь где находится тоннель? Мы с Феликсом уже год его ищем и никаких следов.

– Но ведь первых-то Странников здесь нет, – осторожно напомнил Клоп. – Значит нашли.

– Далеко не факт, дружочек, – с трудом успокоился Сергей, глаза аккуратно ладонью промокнул. – В этом мире только успевай поворачиваться да уворачиваться, иначе сожрут в два счёта. Ты ещё не видел ни черта, а между тем здесь такое зверьё водится… Будь у меня гранатомёт, я без него и в туалет бы не пошёл. А ночью только на танке – больше никак. И лишь по очень большой необходимости. Такие вот забавные зверушки. Ну, да насмотришься ещё.

Помолчал, как-то не очень по доброму поглядывая на Клопа и, наконец, махнул рукой.

– Чёрт с тобой, оставайся, авось и сгодишься на что-нибудь. Не выкидывать же тебя на съедение, в самом деле.

Громкий, встревоженный крик с одной из башен прервал приятную процедуру знакомства. Дикарь-часовой несколько раз выкрикнул одно слово, указывая копьем куда-то за изгородь, но Клоп так и не понял, что он хотел сказать. Видимо, это слово при нём дикари ещё не произносили.

– Ну вот! – неизвестно чему обрадовался Сергей. – В самый раз. Пойдём со мной, покажу тебе кое-что. Для наглядности.

Здоровяк подошёл к хлипкой лестнице и легко взлетел на самый верх, на смотровую площадку. Клоп с опаской потрогал перекладины, связанные лианами, неловко вскарабкался следом, то и дело поглядывая вниз.

– Ну, что ты возишься? – рыкнул Сергей с досадой.

Клоп почувствовал, как мощная рука ухватила его за куртку и, словно котёнка, выдернула наверх.

– Смотри, эти твари довольно мелкие, по местным меркам, но зато их много. И они никогда не охотятся поодиночке, только стаей. В этом их сила.

Сначала Клоп увидел какое-то огромное животное, отдалённо напоминающее земного бегемота. Только размерами раза в три больше. Оно бежало, старательно пыхтя, подминая под себя сочные, хрусткие стебли исполинской растительности. Точно холодец, тряслись жирные складки по бокам необъятного тела, а тяжёлое, хриплое дыхание разносилось далеко окрест.

– Не уйдёт жирный, куда ему! – с радостным азартом проговорил Сергей и ухватил Клопа за плечо стальными пальцами. Тот присел и болезненно зашипел.

– Вот они, смотри.

С трёх сторон на обречённое животное бросились чёрные тени. Одного хищника, что держался чуть сбоку от общего потока, Клопу удалось разглядеть. Поджарое, мускулистое тело, четыре мощных лапы, и тяжёлая голова; из пасти торчат два слегка изогнутых, невероятно длинных, желтоватых клыка. Похож на волка, однако крупнее, несравнимо крупнее. Хищники яростно атаковали жертву все сразу, взялись рвать шкуру взревевшего от боли животного, выхватывая целые пласты. Самому ловкому удалось снизу вцепиться в жирное горло, глубоко погрузив в него свое страшное, природное оружие. Огромная туша продвинулась ещё немного вперёд, передние, тумбообразные ноги подогнулись и она тяжело рухнула набок, придавив пару, не успевших увернуться, обидчиков. Хищники коротко взвизгнули напоследок, а стая, не обращая внимания на потери, кинулась сверху на поверженную жертву и принялась пожирать ещё дёргающееся тело.

– Ну, ты видел?! – восторженно взревел Сергей, брякнул кулаком по перекладине и хлипкая вышка опасно закачалась. Клоп испуганно вцепился в ближайшую стойку, зажмурился.

– Как они его лихо завалили! Эх, приручить бы парочку таких тварей. А лучше десяток. И для охоты и для обороны – лучше не придумаешь.

– Кто это? – тихо спросил Клоп, чуть-чуть раздвинув веки. – Волки?

– Может быть и волки. Это надо у Феликса спросить, он тебе по учёному растолкует. А по мне, так наплевать, как их там зовут, но я не успокоюсь, пока не приручу хоть одного.

Клоп глянул на Серёгу, потом на жрущих хищников и зябко повёл плечами.

– Не хотел бы я встретиться с ними на узкой дорожке, – пробормотал осторожно, для себя только. -Да и с тобой, Серёжа, тоже. Похоже вы, волки, друг друга стоите.

– Что-то эти придурки здорово расшумелись, – не отрывая взгляда от звериного пиршества пробормотал Сергей. – Если поблизости хозяин здешних угодий, то поймёшь, кого я зверьём величаю. Эта стая тебе щенками покажется. Постой-ка! Ну точно, идёт зараза. Накаркал!

В лесу раздался звук, точно сумасшедший исполин-музыкант изо всей мочи дунул в гигантскую трубу. Показалось, что даже деревья затрепетали, встревоженные чудовищным звуком. И тот, кого Сергей окрестил здешним хозяином, не замедлил появиться. Уверенно стоящий на двух мощных лапах ящер хищно изогнул шею. Едва ли не до земли опустил плоскую голову и открыл огромную пасть, усеянную множеством острых зубов. Ещё раз издал громоподобный рёв и мелкие хищники, недовольно урча, отошли в сторону, предпочитая не связываться с исполином. Видимо, здесь и количество нападающих не поможет и они это хорошо знают. Усевшись неподалёку, волки-переростки угрюмо давились слюной, глядели, как ящер пожирает их добычу. А заодно и неосторожных, придавленных мёртвой тушей, охотников. Клоп навалился на столб, возле которого стоял, и уставился на рептилию, с трудом подавляя рвотный рефлекс.

– А ты думал, я шучу? – удовлетворённый произведённым эффектом, Сергей усмехнулся. – Или пугаю не по делу? Не пропало желание побродить по окрестностям?

Клоп уже и думать забыл о своём желании покинуть крепость. Пойти туда? Одному? С ножичком?

– А если он… Этот вот, зелёный… Если он сюда придёт? Он же тут сожрёт всех, а заборчик даже и не заметит!

– Не-е, не пойдёт, – уверенно отозвался Сергей и начал спускаться по лестнице. – Он сейчас нажрётся и дальше потопает свои владения обходить. Здесь ему делать нечего. Пошли обедать, ничего интересного больше не предвидится.

Клоп спустился на утрамбованную землю, кое-как заставил себя отцепиться от перекладины лестницы. С трудом переставляя ватные ноги доковылял до костра и сел, обняв руками колени. Ему тут же сунули в руки здоровенный, ароматно парящий, кусок мяса и он автоматически цапнул еду. Подивился, между делом, что мясо варёное. В ладошках его варили, что ли?

– О чём задумался, дружок? – Сергей ловко перекидывал с ладони на ладонь обжигающий кусок мяса. – Ешь. Хлеба здесь, конечно, нет, на мясо отличное. Весьма рекомендую.

– А ведь меня тоже могли сожрать! – отстранённо пробормотал придавленный впечатлениями Клоп. – Там, в лесу.

– Это запросто, – покладисто проговорил Сергей. – Поэтому Феликс и ждал тебя там.

Клоп удивлённо поднял глаза.

– А как же тогда Кристалл? Тоннель?

– Будем искать потихонечку, авось и найдём. Что нам ещё остаётся?

Молча доели немудрёный обед, после чего Сергей ушёл к одной из башенок, а Клоп остался сидеть у костра. Нестерпимо хотелось курить, но уж сигарет-то здесь точно нет. Брюхо набил – и на том спасибо. С каждой минутой нелепость авантюры, в которую он волей-неволей ввязался, вырисовывалась перед ним всё отчетливее. Какой был смысл покидать ухоженную, не очень приятную, но относительно безопасную Землю? Чтобы остаток жизни провести в племени дикарей? Так ведь и для этого тоже сноровка нужна, а ему на охоте, разве что в качестве приманки присутствовать. Правда, не каждый хищник ещё и польстится на такую приманку, уж только самый непривередливый. Вконец оголодавший. Клоп встал и лениво поплёлся к ближайшей башне, чтобы оглядеть окрестности. Просто так, от нечего делать. Смотреть внутрь крепости не хочется. Дикари суетятся, что-то перетаскивают, перекладывают. И вообще, напоминают скопище чрезмерно трудолюбивых муравьев, один вид которых вызвал у Клопа стойкое отвращение. Чтобы стать своим в этом племени, нужно прямо сейчас присоединиться к ним и найти себе какую-нибудь работу. Благо общение уже не составляет труда. Но Клоп только сплюнул и принялся смотреть вдаль. Извращение какое-то – самому себе работу искать! На кой чёрт сдались, дикари эти? Главное, найти тоннель и свалить куда подальше. Да вот загвоздка: никому, никому не удалось этот проклятый тоннель найти! А искали-то люди не ему чета. Выходит, клопам тут и вовсе ничего не светит? Не получится пройти даже самый первый отрезок на пути к Кристаллу?

Поначалу не обратил внимания на гулкие раскаты грома, а затем, откинув прочь тягостные мысли, взглянул на небо. Там не нашлось ни единой тучки, однако дикари внизу вдруг отчаянно засуетились. То и дело раздавались крики, весьма похожие на отрывистые, чёткие команды, и Клоп вдруг понял, что гром – явление отнюдь не природное. Это какой-то сигнал. Стелется ровным гулом над равниной, и заставляет сердце тревожно сжиматься в предчувствии беды. Словно пожарный набат или сирена.

– Ну, дружочек, влип ты прямо с первого дня! Везёт, прям как утопленнику.

Клоп и не заметил, когда Сергей успел подняться на башню, но он уже оказался наверху: энергичный, порывистый, нетерпеливый и опасный. Серыми, остро прищуренными, глазами уставился на долину, которую Клоп так и не успел разглядеть.

– Да что ещё случилось-то? – простонал Клоп, бродяжьей чуйкой понимая опасность.

Губы Сергея растянулись в улыбке, но в ней уже не было ничего человеческого. Хищный оскал зверя, готового вцепиться в чье-то горло.

– Запомни дружочек: все люди одинаковы во все времена. Даже напрочь первобытные. Жадность! Мы живём хорошо, а соседние племена не очень. Вот у них и появилось естественное, человеческое желание поправить благосостояние за наш счёт. Или просто нам жизнь испоганить, чтобы завидовать некому было. Короче, всё нормально.

– Но почему именно сейчас?! Что за невезуха такая? Не успел появиться…

– Остынь, дело тут вовсе не в тебе, – криво усмехнулся Сергей. – Они уже не в первый раз пытаются нас попотрошить, так что твоё покойницкое счастье ещё при тебе. Да, зависть и жадность процветают во все времена и в любом мире. Короче, щит и копье возьми вон там, в нише.

Клоп попятился было, но крохотная площадочка тут же закончилась и он упёрся острыми лопатками в деревянную стенку башни.

– Я никогда никого не убивал, – просипел отчаянно. – Я не хочу… Не могу… Не умею я!!!

– Здесь быстро научишься, или быстро умрёшь! Лично мне нравится такая простая философия, без заморочек.

Клоп явно не разделял его взгляды на жизнь, но сказать об этом не успел, даже если бы и осмелился. Прямо возле башенки, из густых, зелёных зарослей, вынырнули мрачные, мохнатые фигуры. Дико взвыли и словно волна хлынули к стене крепости, отчаянно вереща и угрожающе потрясая каменными топорами да грубо обработанными, короткими копьями. Их оказалось много. Очень много!

– Вот же чёрт! – с лица Сергея медленно сползла улыбка и он от души врезал кулаком по хлипкой стенке.

– Что ещё случилось-то? – сжался на крохотном пятачке Клоп. -Ты же сказал – дело привычное.

– Сдаётся мне, что не ты один сегодня влип. Всем достанется! Взгляни на них. Видишь, все одеты по разному? И наступают на крепость тремя отдельными группами?

– И что с того? – не осознал Клоп.

– Совсем глупый? Это три разных племени, понимаешь? Эти вонючие обезьяны допёрли, наконец-то, что поодиночке с нами не справятся. И сумели объединиться. Уж и не знаю, как договориться-то смогли?! Порознь мы их легко били, а теперь, когда они вместе…

– Выходит, нам сейчас здорово начистят морду?

Сергей протяжно выдохнул, посмотрел на Клопа с явным сожалением, как на беспросветно больного человека. Торопливо развернулся, двинулся вниз по лестнице.

– Дружок, они простые люди, – соизволил объяснить. – Зачем им бить морду, если есть возможность просто убить? А возможностей у них, что блох у дворняги. Здесь бывает, что и скушают потом, но это нечасто, с голодухи, разве что.

– Постой, постой! – Клоп, едва не переломав ноги, ссыпался по лестнице, растянулся в пыли и ушиб локоть. Даже не заметил этого, вскочил поспешно, ухватил Сергея за безрукавку.

– Что ты хочешь сказать? Нас всех убьют?!

Клоповий голос сорвался на визг, но он ничего не мог с собой поделать и хватал Сергея трясущимися руками, пытаясь заглянуть в глаза. Тот брезгливо откинул от себя влажные, ищущие руки.

– Ну, что ты разнылся, урод? С тремя племенами нам не справиться, это факт. Но и сдаваться здесь не принято. Всё равно убьют, только будет это дольше и намного мучительнее. Как и везде, впрочем.

– Но как же… – Клоп остервенело вцепился в Сергея, не давая подняться на стену, где уже стояли защитники с камнями в руках. Другие, с копьями и плетёными щитами, взбегали наверх, злобно выкрикивая проклятия врагу. Вспомнив тех мохнатых существ, что окружают сейчас крепость и представив, что здесь вот-вот начнётся, Клоп совершенно потерял голову и осторожность.

– Подожди, Серёженька, ты не понимаешь! – проскулил визгливо, отчаянно. – Мы же здесь не для того, чтобы с дикарями воевать! Нам нужно Кристалл найти. Пускай эти уроды башки друг другу проламывают, нам то это на фига?

– Не скули ты! – злобно огрызнулся тот.

– Да стой же! Я заметил, на той стороне крепости есть ложбинка, по ней легко можно до леса добраться. Вдвоём мы сможем…

Сергей так быстро обернулся, что едва не сбил Клопа с ног. В следующее мгновение, совершенно обезумевший Клоп, почувствовал, как стальные пальцы собрали в горсть куртку на груди, а ноги едва не оторвались от земли. Да и от тела тоже.

– Уйти? – глухо прорычал наёмник. – Вдвоём? А как же Феликс?!

– Но ты же понимаешь, нам его никак…

– Ах ты падаль!!!

От мощного толчка Клоп подлетел, грузно и неуклюже шмякнулся в пыль и, не решившись встать, лишь приподнялся на локтях. Не моргая, уставился широко открытыми глазами на склонившегося над ним разъярённого Сергея.

– А Феликс-то, идиот, больше месяца в лесу ждал. Встретить, предупредить, помочь. Вот теперь-то я вижу, в какой области ты спец!

Не оборачиваясь, показал рукой на стену, лицо исказила жуткая гримаса и Клоп не смог разобрать, чего в ней больше: презрения или злобы.

– Там мои люди, понял? Я никогда своих не бросал, и сейчас не брошу. По одной, простой причине: никто и никогда не бросал меня! Вон там лежит мой напарник и я его бросать тоже не собираюсь! А вот тебя, гнида…

Ужасающий рёв, раздавшийся из-за стены заглушил его голос и Клоп теперь видел только широко открывающийся рот и сузившиеся, ненавидящие глаза. Наконец, махнув рукой, Сергей схватил стоявшее возле стены копьё и бросился наверх. Туда, где уже раздавались стуки камней о стены и тела, яростный вой дикарей, воинственные крики и последние хрипы тех, кому сегодня не повезло. Несколько здоровенных камней смачно шлёпнулись в пыль совсем рядом с Клопом и он поспешно, с четверенек, словно принтер, кинулся под навес. Там сбились в кучу женщины, детишки и старики. Согнувшись, рванулся под защиту навеса, всей кожей ощущая висящие над головой смертоносные камни, но навстречу потянулись десятки рук и бесцеремонно выпихнули из безопасного укрытия. Клоп не удержался на ногах и вновь грохнулся в пыль. Один из камней, на счастье, не очень большой, больно ударил по костлявой спине. Всхлипнув, Клоп вырвал из кармана нож, вскочил и, неумело и нелепо размахивая перед собой, пошёл на оттолкнувших его дикарей. Страх и отчаяние придали сил.

– Всех покрошу! С дороги!!!

Брызгая слюной, смог оттеснить часть женщин вглубь укрытия, но оттуда, из сумрака, выдвинулись три копья и угрожающе нацелились прямо во впалую грудь. То, что держат оружие тонкие, женские руки, ничего не меняло.

– Ну и подыхайте тут все!!!

Клоп обречённо взвыл и бросился бежать вдоль стены. Торопился убраться как можно дальше от ужасных, чавкающих ударов, падающих со стен тел, которые, даже умирая, продолжали душить друг друга, от оглушающих криков обезумевших в битве людей. Петляя словно заяц, чудом не получив булыжниками по голове, добрался до дальней стены. Тут, пока ещё, тихо. На угловой башне, конечно, стоял часовой, но он внимательно следил за лесом и не заметил, как длинная, тощая тень переползла через частокол, прокатилась по склону и исчезла в густом кустарнике.

Вода, накопившаяся на листьях и не успевшая испариться под густым, растительным зонтом, обдала Клопа отвратительно холодным душем. Это несколько остудило его, и так-то не воинственный, пыл. Осторожно пригибаясь и приседая, Клоп пробрался сквозь кусты, ужом прополз через высокую густую траву и оказался, наконец, в спасительной ложбинке. Именно сюда бродягу безошибочно вывел инстинкт самосохранения. Сюда долетали звуки продолжавшегося боя и он, уже не таясь, бросился к близкой опушке леса. Не думал ни о хищниках, ни о ночных опасностях этого мира. Главное, убежать от смерти, что хозяйничает неподалёку прямо сейчас. Гибкие ветви безжалостно хлестали беглеца по лицу, ступни то и дело вязли в глубоком моховом одеяле, торчащие тут и там коряги старались переломать худые ноги. Уже очень скоро Клоп понял, что если не остановится, то лёгкие просто разорвутся от столь долгого и непривычного напряжения. Запнувшись в очередной раз, даже не попытался удержаться на ногах. Обессилено рухнул лицом вниз, содрогаясь в неудержимых приступах кашля и мучительно выхаркивая, копившуюся в организме годами, подвальную пыль.

В этот неприглядный момент в позвоночник, аккурат между торчащими лопатками, упёрся ощутимо острый, каменный наконечник доисторического копья.

Глава 4

Клоп уныло сидел на привязи возле столба, вкопанного посреди площадки, старательно утрамбованной множеством босых ног. Своеобразная площадь заняла около двадцати метров, а вокруг, в живописном беспорядке, разместились шалаши различных размеров и совершенно немыслимых конструкций. Здесь обустроило стоянку племя, воины которого захватили в лесу беспомощного Клопа. Не ахти какой подвиг, но дикари оказались чрезвычайно довольны. Неподалёку, то чадно коптил, то яростно вспыхивал, костёр; женщины обугливали на огне мясо – назвать другим словом этот способ приготовления пищи язык не поворачивался. Клопу оставалось лишь надеяться, что готовят не человечину. Рядом с ним, на земле, расположились десятка два женщин, захваченных в разгромленной крепости. Каждую надёжно привязали к столбу волосяным подобием верёвки, хотя никто даже не попытался бежать. Среди них Клоп выделялся словно ворона-блондинка, а они на него и вовсе не глядели.

Ближе к полуночи, когда развеселившийся костёр взвился едва ли не до верхушек деревьев, мужчины-победители устроили дикую пляску вокруг огня, то и дело бессвязно вскрикивая, устрашающе скалясь и нанося удары копьями воображаемому врагу. Клопу подумалось, что крепость в долине была для них истинным геморроем – иначе, с чего бы вдруг такая радость? Он с тревогой наблюдал за варварским действом, справедливо не ожидая ничего хорошего, и силился угадать, какая роль отводится на первобытном празднестве ему, несчастному. Предположения появлялись одно гаже другого, и ничего удивительного. Прошедший день принёс столько потрясений, что вонючий подвал сейчас казался раем на земле. Недосягаемой красивой мечтой.

Как же ловко смог уболтать его гад-Посланник! Он, видите ли, не протянет долго в этом мире, а потому посылает сюда других. А кто, спрашивается, долго здесь протянет? Если аборигены чёртовы черепа крушат, почём зря, а зверушки сожрать готовы, не пережёвывая! Горестные мысли роились в голове привязанного к столбу Клопа. Единственный раз мелькнула здравая мысль и он с надеждой ухватился за набедренный карман, однако ножа там не оказалось. Клоп не помнил, в какой момент лишился единственного оружия, да и неважно теперь. Потерявши голову… Мысли завернули в мрачный, заколдованный круг.

Совершенно неожиданно наступила тишина, и напугала Клопа гораздо больше, нежели безумные пляски дикарей. Он сжался на земле, стараясь занимать как можно меньше места, постарался дышать через раз и неглубоко. Помогло слабо. Закончив ритуальный танец, дикари деловито направились к столбу, на ходу вытаскивая из-за поясов каменные ножи. Представители этого племени оказались куда менее цивилизованны, нежели те, что не так давно приютили Клопа. Шкуры они использовали просто как накидки и набедренные повязки, а уж выделывать их не умели совершенно, отчего за ними повсюду тянулся шлейф отвратительного, гнилостного запаха. Изредка победители переговаривались вполне связными фразами, но этот вид общения явно дикарям непривычен. В большинстве случаев вполне хватает простых жестов и восклицаний. А уж язык дубины вообще вне конкуренции. Сколько-нибудь хорошего оружия у них тоже не нашлось: убогие подобия ножей и топоров из грубо обработанного камня. Лица, обильно поросшие густыми, жёсткими волосами, выглядят угрожающе, что не предвещает ничего хорошего. Они остановились в паре шагов от перепуганной стайки женщин и принялись внимательно разглядывать добычу. Решившись, наконец, один подошёл и с усилием перепилил верёвку. Ухватив выбранную женщину за длинные волосы, потащил к шалашам; не сопротивляясь, она покорно двигалась за ним, едва ли не на четвереньках. После этого и другие дикари, не затрачивая времени на разговоры, стали забирать женщин и утаскивать в шалаши, обращаясь со своим приобретением столь же бесцеремонно. Вскоре возле столба осталась лишь одна женщина. Два воина тщательно осмотрели её со всех сторон, пинками заставив встать, пофыркали презрительно и один сильным толчком отправил пленницу обратно на землю. На Клопа, к его огромному облегчению, никто не посмотрел. Видимо свобода, в плане морали, в этом племени ещё не проклюнулась. Дождавшись, пока они останутся одни, Клоп дотронулся до плеча женщины. Та фыркнула, но не сделала попытки отодвинуться и это Клопа слегка приободрило.

– Ну, и что это сейчас было? – спросил хрипло и едва слышно – на всякий случай.

– Так трудно догадаться? – вновь фыркнул женщина. – Мужчины взяли себе женщин, чтобы с ними жить. Обычно воины ссорятся и даже убивают друг друга, когда делят добычу, но сегодня женщин много, а воинов выжило очень мало. А ведь им ещё нужно поделить тех, что остались от убитых воинов их племени.

Её глаза неожиданно сверкнули, лицо искривила усмешка, а голос прозвучал необычайно злорадно.

– Это племя не скоро вновь станет сильным! Сейчас их победят даже дети.

– А что это женщины так покорно за ними поползли? – съехидничал Клоп, не удержался. – Этакие-то гордые?

Дикарка посмотрела на Клопа так, что даже он почувствовал исходящее от неё презрение. Хотя, за годы бродячей жизни, казалось, должен был привыкнуть не обращать внимания на такие мелочи.

– Ты необычный Странник, – проговорила женщина задумчиво, прищурилась внимательно. – Тебя схватили, как женщину – значит, у тебя нет отваги Сергея. Ты задаёшь глупые вопросы – значит у тебя нет ума Феликса. Что же тогда у тебя есть? Подумай, ну как женщина сможет прожить одна? Кто будет строить шалаш, приносить мясо, защищать её и детей от врагов и зверей? И откуда вообще появятся дети? Ты глуп, как дерево, Странник!

Клоп удивлённо уставился на неё, присмотрелся повнимательнее и вдруг заметил знакомые черты: изгиб шеи, глаза, губы… Как же раньше-то не узнал?

– Постой-ка! – воскликнул неосторожно и тут же вжал голову в плечи, перешёл на привычный шёпот. – Это ведь ты кормила Феликса в лесу? Да?

– Я ухаживала за ним с тех пор, как его захватило дерево.

– Вот оно что! – удовлетворённо кивнул Клоп. – Ну, я вижу, он успел напичкать тебя мудрыми мыслями. И говоришь ты чересчур грамотно и много.

– Конечно, – не стала спорить та. – Ему же не с кем было говорить, кроме меня. Он говорил – я слушала. И запоминала.

– Совсем испортил женщину, паскудник, – искренне сокрушился Клоп. – Ладно хоть, ума хватило про феминисток ничего не рассказывать.

Уселся поудобнее и привалился спиной к столбу, глядя на необычайно крупные и яркие звёзды. Опасность, похоже, отодвинулась, а потому получилось слегка расслабиться.

– Слушай, а тебя почему никто не взял? Желающие, вроде как, были.

– Я очень худая, – внезапно смутилась дикарка. – А вдруг больная или детей родить не смогу? Для чего нужна такая женщина?

– Хм! – мотнул головой Клоп, ухмыльнулся криво. – Какие мы ещё, блин, привередливые! Кто бы мог подумать? А в моём мире ты бы точно пользовалась успехом. У нас худых любят, хотя комплименты, пухлым раздают. На всякий случай, рука у них уж больно тяжёлая. А здесь, значит, забраковали.

– Мне Сергей говорил, что у вас худые не считаются плохими. Значит, это правда?

– Смело верь. Ну, я примерно знаю, для чего он тебе это говорил. Уговорил? Кстати, что с ними случилось, с земляками моими?

Она вновь фыркнула, не удостоив Клопа даже взгляда.

– Сергей был воин – он погиб в бою. Его тело с честью предадут огню.

– Ему от этого полегчает, конечно. Ну а Феликс?

– Это было очень страшно, очень.

Она сжалась, от самоуверенности и недавней заносчивости следа не осталось. Худые, длинные ноги к себе подтянула, остренький подбородок на коленки пристроила. В больших глазах ужас плещется – издалека видать.

– Племя считало его злым духом, живущим внутри дерева. Они бросили его в костёр и он сгорел. Он никак не мог выбраться оттуда, не мог даже пошевелиться… Только кричал. Я до самой смерти не забуду этот крик.

Клоп зябко поёжился, невольно представив эту картину. А что я мог сделать? – всплыло привычное оправдание. – Не мог же я один защитить Феликса, если уж целое племя, во главе с наёмником, не смогло! А останься я там, так и меня бы тоже убили. Полегчало бы кому от этого? Спору нет, жалко мужиков, но уж я то в их смерти точно не виноват.

– Он боялся огня, – задумчиво проговорила женщина, нимало не заботясь, слушают ли её. – Когда его и Сергея сковали страшные ветви, Сергей сказал: надо их сжечь, иначе никак. Обмазал своё дерево смолой и сжёг. На теле остались шрамы, но он освободился. А Феликс испугался и дерево навсегда захватило его тело. Но он не воин, он мудрец. Ему не стыдно было бояться. Сергей был воином.

– Вот значит ка-а-ак, – протянул Клоп, представив, как сам себя поджигает, и от одной этой мысли ему стало худо. Решительный был малый, этот Серёга! А Феликсу не позавидуешь. Да какое там – представить-то страшно.

– Страшно и больно, – пробормотал раздумчиво. – Повсюду огонь и спасать никто не будет. Наоборот, поржут ещё, и дров подбросят. Не хотел бы я всё это на своей шкуре испытать.

– А придётся, – мягко обронила женщина и зевнула. – Надо поспать, до рассвета совсем чуть-чуть осталось.

Клоп на мгновение онемел – почувствовал себя так, словно его без предупреждения дубиной по башке огрели. Что, чёрт возьми, она хотела сказать? Всё-таки не успел ещё узнать особенности чувства юмора аборигенов. Открыл рот, но не смог выдавить ни слова и лишь хрипло промычал.

– Что ты сказал? – насмешливо уточнила дикарка.

– Нет, это ты что-то сказала! – с трудом просипел Клоп. – Что ты имела ввиду? Что значит – придётся?

– То и значит, – вовсе развеселилась та, оскалила зубы в широкой улыбке. – Дух Жёлтого Огня принимает жертвы по утрам – вот тогда-то нас и бросят в огонь: тебя и меня.

Клоп обессилено сполз по столбу, чувствуя, как холодные капли пота скользят по вискам. Похоже, это просто шутка.

– Ты что, рехнулась? – улыбнулся жалко и криво. -Ты хоть понимаешь… Слушай, а сама-то чего такая спокойная?

Женщина насмешливо скосила на него глаза. Их несомненную красоту Клоп сейчас оценить оказался не в силах – уж слишком взлохмачены чувства.

– Я и забыла. Ты же ничего не знаешь о нашем мире. Нас захватило племя Жёлтого Огня. Где-то здесь, неподалёку, есть пещера, которую они очень сильно охраняют – там и живёт Дух Жёлтого Огня. Он как пламя большого костра, которое живьем пожирает свои жертвы. Взамен бережёт племя от болезней, холода, голода… От всего, кроме наших копий! Этому огню они и приносят жертвы – пленников.

– Но почему именно я? – тонким голоском выкрикнул Клоп. – Тут и без меня народу было завались! И потом, женщина ему больше подойдёт. А я что: худой, страшный, кашляю, блин, опять же.

– Духу всё равно, кто будет жертвой. Вождь племени давно уже решил: в жертву приносить всех пленных мужчин, ну, и женщин, которых никто не взял себе.

– Ну нормально! – прошептал обречённо Клоп. – Насчёт баб я согласен: если самим не нужна, можно и Духу спихнуть. Возьми боже, что нам негоже. А мужиков-то, блин, за что так?

– Если мужчину смогли захватить враги, значит он трус, а не воин. И сам ни на что не годен, и потомство его будет таким же. Зачем он нужен племени?

– Да-а, – хрипло выдохнул Клоп и тяжело вздохнул. – Вот это порядки тут у вас! Если в бою не убьют, так в костре поджарят. Хоть бы, смеха ради, какой-нибудь выбор оставили. Жизнь, блин, без вариантов!

Женщина вдруг приподнялась и поглядела куда-то поверх головы Клопа. Заглянув ей в глаза, Клоп неожиданно понял – да ведь она боится! Гордость демонстрирует, перед ним героиню корчит, а сама боится! Однако страх, плескавшийся в глазах, наружу не вырвался, и она безмятежно улыбнулась.

– Вот и всё. Видишь огни – это горят факелы. За нами уже идут, а ты так и не дал мне поспать.

– На том свете выспишься, дура! – заметался Клоп, то и дело затравленно оглядываясь на вереницу огоньков, неумолимо приближающуюся к пленникам. Прекрасно понимал, что вывернуться на этот раз не удастся и, впервые в жизни, пожалел, что его не убили. В крепости или там, в лесу. Смерть от копья казалась куда милосерднее сейчас, в ожидании костра. Клоп ужаснулся: нормальный человек всерьёз размышляет, каким образом лучше умереть! Оставил в покое привязь и, уткнув лицо в ладони, тихонько заскулил. Женщина уже поднялась и толкнула его ногой в бок.

– Сумей хоть сейчас умереть достойно, как воин, – прошипела презрительно. – Иначе тебя потащат за ноги, будут пинать, плевать в лицо и бросать грязью. А после всё равно бросят в костёр.

Да Клоп не задумываясь сам пополз бы по грязи и сам себя бы попинал! И в лицо бы сам себе наплевал – лишь бы помогло! Но уж коли всё зря, заставил себя подняться.

– Что ты можешь понимать, обезьяна вчерашняя, – ответил неожиданно злобно. – Ты ж с дерева только слезла! А у меня мечта была! Ни черта теперь не осталось, а ты только и думаешь, как бы подохнуть покрасивее. А какая разница? Пепел-то от нас одинаковый останется.

Неожиданно понял, что сказал только что, ужаснулся.

– Ё-моё, повернулся же язык такое брякнуть!

– Зато я умру с честью! – гордо выпрямилась дикарка.

– Ой, заткнись дура, пока меня не вырвало!

Хотел сказать ещё что-то, в чём-то обвинить её, да и весь этот недоразвитый мир, но не успел. Подошли отвратно воняющие конвоиры, и Клопу волей-неволей пришлось замолчать. Пленников провели тёмной тропой, окружённой хилыми деревцами, затем процессия окунулась в озеро зарослей, похожих на переросший папоротник и, наконец, совершенно неожиданно, идущие оказались прямо у входа в пещеру. Да какой там вход – просто небольшая, извилистая трещина в скале, но то, как почтительно притихли дикари, убедило Клопа – это и есть конечная цель печального путешествия. Женщина первой ступила под каменные своды, затем втолкнули Клопа и он почувствовал, как чьи-то крепкие руки ухватили его костлявые плечи. И оказался лицом к лицу со старцем, чей возраст вряд ли взялся определить. Здешний старец выглядел классически: измождённое тело, длинные, спутанные волосы и борода выбелены временем, лицо щедро исполосовано глубокими оврагами морщин. В руках корявый посох, на плечи накинута шкура, а на шее целое ожерелье чьих-то клыков. Судя по размерам – не человеческих. Клоп сразу понял – этот старикан у дикарей в авторитете, и именно он будет решать его судьбу. Голос у старца оказался на удивление громким, сочным и уверенным. Видать, вдоволь наорался за свою жизнь, старый.

– Приготовься встретиться с Духом Жёлтого Огня, незнакомец! Вы, называющие себя Странниками, принесли зло на нашу землю. Мы отвечаем вам тем же!

Клоп судорожно перевёл дух, стараясь разглядеть в полутьме глаза старца, но его взгляд постоянно ускользал и терялся. Похоже, переглядываться с покойником старцу не нравилось.

– Я никому не сделал ничего плохого! – выкрикнул Клоп отчаянно. – Я вас вообще в первый раз вижу! За что же меня в костёр?

– За ноги!– совершенно серьёзно провозгласил старец. – Вы несёте с собой зло, каждый из вас. Вы виноваты уже в том, что придя в наш мир, переделываете его под себя, не спросив нас. Вы делаете хорошее оружие, учите нас убивать друг друга и строить стены, чтобы друг от друга отгородиться. Вы избрали себе одно племя и попытались сделать из них избранных. Из-за этого на нашей земле не стало мира.

– Но вы же сами напали на крепость! – визгливо напомнил Клоп.

– Мы должны были уничтожить зло, – твёрдо отрезал старец. – Чтобы вернуть мир в наши леса. Теперь ваш Великий Воин убит, Злой Дух В Дереве сгорел в огне, а ты ответишь перед Духом Жёлтого Огня за все ваши злодеяния. Он уже с нетерпением ждёт тебя.

Руки, что крепко держали Клопа, напряглись и поволокли худое тело вглубь пещеры. Туда, где неясно мерцал желтоватый свет. Клоп упирался ногами в выщербленный пол, извивался, пытаясь освободиться от мёртвой хватки дикарей, но, несмотря на всё его усилия, костёр неумолимо приближался.

– Да не нужен мне ваш лес! – взвизгнул обречённо. -Я вообще только вчера сюда попал! Живите вы как хотите, это не моя война! Я не пой-ду в кос-тер!!!

Его бесцеремонно втащили в каменный мешок зала и прямо перед собой, в глубокой каменной нише, Клоп увидел мерцающее пламя, которое слабо освещало высокие, осыпающиеся своды. Голос невидимого сейчас старца, гулко пророкотал где-то за спиной.

– О Дух Жёлтого Огня! – провозгласил старикан торжественно. – Прими этого Странника и поступай с ним так, как пожелаешь. Это наша жертва тебе, о всемогущий!

Он споро, словно по заранее приготовленному списку, перечислил всё, что планировал получить взамен и едва замолк, как Клоп почувствовал, что ноги оторвались от пола.

– Не-е-ет!!!

Видимо, никто и не ждал, что он сам с охотой сиганёт в огонь. Дюжие помощники изувера-старикана, не теряя времени, очень профессионально ухватили худое тело Клопа. Судя по отработанным движениям, он далеко не первый, кто не очень-то желал помирать, пускай и с честью. В тот короткий миг, пока летел в огонь, Клоп успел испытать вполне обоснованную жалость к себе, разнесчастному. Судьба же смилостивилась над ним и в костёр влетело бездыханное, бесчувственное тело. Не выдержав столь сурового испытания, Клоп лишился чувств…

Отвратительно-холодные капли воды, хлестнувшие Клопа по лицу, заставили бедолагу вздрогнуть и разлепить глаза. Он непонимающе уставился на женщину, что склонилась над ним, аккуратно брызгая воду с ладони.

– Я думала, что ты уже умер, – сказала тихо и спокойно, как о само собой разумеющемся. Именно это спокойствие заставило Клопа пошевелиться.

– А разве нет? – промычал слабо, едва слышно. – Я что-то не помню.

С трудом сел, чувствуя, как вонзаются в тело мелкие камешки и от этой, незначительной, боли, начал постепенно приходить в себя. Он был, безусловно, жив и это слегка вдохновляло. Недавние жертвы сидели в развалинах какого-то каменного строения без крыши; стены, сложенные из мощных, сероватого цвета, блоков, обступали людей со всех сторон; в узких, стрельчатых проёмах окон не было стёкол и даже рам. А сверху, вместо потолка, нависало грязно-серое, тяжёлое небо. Сырой, промозглый воздух заставил Клопа зябко поёжиться. Голос, после перенесённых испытаний истончился и ослабел, да и в теле избытка энергии как-то не ощущалось.

– Ну и где мы? – спросил растерянную спутницу.

– Ты же Странник, тебе лучше знать, – тихо ответила та. – Меня бросили в Жёлтый Огонь вслед за тобой. Я приготовилась умереть, но меня даже не обожгло. Я просто пролетела сквозь него и упала на тебя уже здесь. Только нет здесь никакого Духа, врал всё старикан. И людей здесь тоже нет. Так где же мы? Может быть это твоё колдовство? Ты же всё-таки Странник. Какой-никакой…

– Какой ещё к чёрту Жёлтый Огонь?– Клоп вытер ладонью мокрое лицо и трудом поднялся, ухватившись рукой за шершавый камень стены. Мучительное напряжение памяти результатов не дало. Хотя…

– Постой, постой! Я вспомнил: дикари, Дух Жёлтого огня, костёр, опять же.

У него аж в груди захолонуло, едва только сволочь-память услужливо подсунула воспоминания о последних минутах, проведённых в пещере. Но ведь он жив и здесь, а колдовством тут и не пахнет – уж ему ли не знать.

И тут словно жаром лицо опалило – настолько неожиданной и такой логичной оказалась озарившая его догадка.

– Идиоты, все без исключения! – завопил так, словно и не собирался помирать недавно. Схватил растерянную женщину за плечи и так встряхнул, что густые волосы взметнулись, словно от порыва ветра. Ей показалось, что Странник сошёл со своего, и так невеликого, ума.

– Да ведь это же и был тоннель! Пространственный переход! Мы с тобой уже в другом мире. Это – Акварит!

Клоп, наконец, оставил в покое бедную женщину и, ткнувшись лбом в холодную стену, дико захохотал, шлёпая костлявыми ладонями по осыпающемуся камню.

– Феликс твой – мудрец, да? А Серёга – великий воин? Они оба великие тупицы! Тоннель был от них в двух шагах, а они какие-то крепости строили, с дикарями воевали. И загнулись оба на Археусе зря! Напрасно! Ни за что! А на Акварит попал я. Вот так вот.

Женщина смотрела на него уже без презрения, и лишь беспомощно хлопала ресницами, открыв рот.

– Феликс рассказывал мне об этом, – пробормотала растерянно. – Что же делать-то теперь? Я же ничего здесь не знаю.

– Тут уж ты положись на меня, – Клоп отлепился от стены и утёр выступившие от смеха слёзы.– Уж тут-то мы с тобой как-нибудь выживем, хуже, чем в твоём мире быть не может. Кстати, люди здесь есть и они точно не дикари – видишь, какие стены отгрохали? Тут цивилизация. Кстати, надо имя тебе какое-нибудь придумать.

– У меня уже есть имя, – тихо сообщила женщина. – Меня зовут Стрелка.

Клоп недовольно поморщился, разглядывая притихшую спутницу. Ему нравилось, что она, такая гордая и язвительная накануне, стоит сейчас перед ним тихая и покорная. Только глазищами удивлённо и растерянно хлопает. Это тебе, милочка, не в лесу по деревьям шастать.

– Знакомое что-то: Белка, Стрелка… Тебе имя, случаем, не Серёга дал? С него станется. Хотя, какая, к чёрту, разница? Пусть будет Стрелка. Ну что, пошли?

– Куда? Мы же здесь не знаем ничего.

– Да хоть куда! – легкомысленно отмахнулся Клоп. -Всё лучше, чем на месте-то сидеть.

– Как скажешь.

Клоп усмехнулся. Такое отношение со стороны неприступной, вчера ещё, женщины, ему весьма польстило. Подумалось, что на Земле у него никогда не появилась бы возможность поболтать с такой женщиной. Она просто прошла бы мимо, даже не заметив, что Клоп существует поблизости. А тут…

– Хотя, куда нам спешить?– пробормотал торопливо, ухватил невольную спутницу за плечи, почувствовав давно забытое ощущение тепла в организме. – Здесь никто не помешает, а потом уж и в путь, со свежими силами.

Потянул накидку с её плеч и в следующий момент задохнулся от ослепляюще-болезненного удара в низ живота. Бедняга рухнул на колени, так и не поняв, чем дикарка ему врезала. Что та лошадь копытом! Вздохнуть не получалось и он кулем повалился на бок, прижав руки к многострадальному месту.

– Ничего не изменилось, – сообщила Стрелка мягким, утешающим голосом, присев возле закрюченного Клопа. -Ты ничего не понял, Странник. Женщина позволяет командовать собой только тому, в ком нуждается, да и то не всегда. А я в тебе вовсе не нуждаюсь.

– Дура первобытная! – с трудом выдавил тот. – Ты же пропадёшь здесь без меня.

– Мне кажется, с тобой я пропаду быстрее.

– Это мы ещё посмотрим. Ну и что дальше?

– Мы же идти хотели.

Они выбрались из развалин через окно и тут же наткнулись на нескольких всадников, которые не сходя с коней, ждали… похоже именно их. Один, бородатый и угрюмый, что-то хрипло выкрикнул и Клоп немедленно был свален на землю ударом ноги. Сапожище на ней оказался тяжёлый, подкованный и Клоп успел подумать, что в цивилизованном мире его бьют чаще, чем на Земле и Археусе вместе взятых. Причём все, кому не лень, по любому поводу и любому месту. Стрелку бить не стали, но за то время, пока Клоп беспомощно извивался на земле, успели надёжно связать. Впрочем, такую же участь уготовили и ему. Их бросили рядом с осыпающейся стеной и Клоп, которому удалось восстановить дыхание, повернулся набок, чтобы увидеть Стрелку.

– Вот чёрт, не успели из одной помойки выкарабкаться, как тут же в другую угодили. Невезуха, блин!

– Почему они нас схватили? – недоумённо проговорила та. – Мы же не сделали им ничего плохого.

– Это цивилизованный мир, не то, что твой Археус. Тут не обязательно что-то сделать, чтобы виноватым оказаться. Ты уж мне поверь, у меня в этом плане богатый опыт.

– В чём же мы виноваты?

– Может быть на их территорию зашли? – предположил Клоп. – И вообще, откуда я знаю? Пусть они поболтают немного, тогда, может быть, и пойму. А ты помолчи пока, а то я только тебя и слышу.

– Тогда я всё-таки посплю, – вздохнула Стрелка. – Дома не удалось, так хоть тут.

Клоп лежал и старательно вслушивался в каждое слово, произнесённое злобными незнакомцами. Те явно кого-то ждали, беспокойно оглядывались и без нужды покрикивали на спокойных, в общем-то, лошадей. Разглядеть их получше мешала бесформенная, мешковатая одежда, напоминающая тулупы, и мохнатые шапки, надвинутые на глаза. Захватчиков оказалось пятеро, но вожак выделялся своей ненормальной массивностью и бесконечно-угрюмым видом. За всё время, пока Клоп наблюдал за ними, он не произнёс ни слова, злобно поблёскивая белками глаз из-под грозно сдвинутых, кустистых бровей. По прикидкам Клопа прошло часа три, ничего не менялось, но, по крайней мере, начал понемногу понимать, о чём незнакомцы говорят. Все разговоры, словно в заколдованном круге, возвращались к запаздывающему обеду и ничего существенного Клоп так и не узнал. Меню, и то оказалось незамысловатое до крайности. Зато с тягучей тоской в брюхе вспомнил, что не ел ничего со вчерашнего дня. Живот тут же проурчал в том смысле, что действительно, не помешало бы, и даже давно пора.

Наконец, откуда-то из-за развалин, послышалось размеренное цоканье подков и стук колёс о камни, а вскоре Клоп увидел обычную телегу и сидящего в ней мужика. Крепкая, низкорослая лошадёнка без труда катила лёгонькую конструкцию по твёрдой дороге.

– Ну что, хоть сегодня-то есть улов? – басовито поинтересовался возница, на что вожак не счёл нужным отвечать. Лишь ткнул пальцем в сторону лежащих пленников.

– Хорошо! – обрадовался тот и, подогнав телегу поближе, без труда, словно играючи, погрузил сначала Клопа, а затем сонную, ничего не понимающую Стрелку. Он всё время улыбался, блестели из-под пышных усов здоровые, желтоватого оттенка, зубы, да искрились весельем глаза на заросшем волосами лице. Казалось, ничто не может испортить здоровяку настроение и Клоп тревожно подумал: уж не идиот ли часом?

– Мужичонка дохлый какой-то, – жизнерадостно фыркнул возница, точно хорошую новость сообщил. – Много за него не выручишь. А вот девка хороша! Её можно Барону продать, он дикарок страсть как любит.

– Можно и Барону, – недовольно проворчал вожак, блеснул бешеными глазами в сторону небольшого отряда. – Ты и ты, останетесь здесь. Позже вас сменим. Остальные – вперёд.

– Что случилось? – прошептала Стрелка, осторожно поглядывая на широченную, словно шкаф, спину возницы.

– Мы снова пленники и нас везут продавать.

– Нас не убьют?

– А на фига? – удивился Клоп. -Будем работать, каждый по своему. Ну, вот чего ты заупрямилась? Теперь тебе этой радости через край достанется, а мне… Э-эх!

– А кто они такие? – не стала отвечать Стрелка на вопрос огорчённого донельзя Клопа.

– Понятия не имею, – лёжа пожал плечами тот, хотя спутница и не могла этого видеть. – Но они на этом тоннеле нехило наживаются. Вылавливают вашего дикого брата прямо на выходе. Вот непыльная работёнка, да?

– И ты ничего не можешь сделать?

– Ничего, – решительно отрезал Клоп, удивляясь наивности лежащей рядом женщины. Ну, что можно сделать с этими амбалами? Защекотать до смерти? Так опять же руки связаны. Уж лучше полежать спокойно, подождать, чем дело кончится.

Между тем телега, бойко подпрыгивая на ухабах, довольно скоро продвигалась вперёд. Возница время от времени покрикивал на лошадь, жизнерадостно награждал её обидными прозвищами, что лошадь покладисто выслушивала, даже и не думая прибавить шаг. Неизвестный умелец, сотворивший транспортное средство, в порыве творческого экстаза подзабыл о рессорах, а потому и Клоп и Стрелка вынуждены были терпеть частые и болезненные толчки и удары. Мужичок же, имея под собой солидный природный амортизатор, присутствия духа отнюдь не терял. Дорога отчаянно петляла, огибая поросшие мхом валуны и глубокие овраги; чахлые деревца, влажно дрожащие на обочинах, никак не могли украсить серый, унылый пейзаж. Вскоре исчезли и они, уступив место низкорослому и столь же чахлому кустарнику, в котором и кролика можно разглядеть за версту. В этом мире, похоже, имелся лишь один тип погоды: хмурый, ветреный и сырой. Любой уважающий себя синоптик удавился бы от осознания полной ненужности. Если бы раньше не застрелился от серой безысходности.

Клоп приподнялся и увидел неподалёку серые, каменные стены, тонкие свечи сторожевых башен и разноцветные флаги на иглах шпилей. Словно из давно ушедшего в историю средневековья, вынырнула тяжеловесная крепость, подавляя всё вокруг мрачным, высокомерным могуществом. Да уж, это самая настоящая крепость и деревянный сарайчик Феликса пригодился бы здесь, разве что в качестве загона для мелкого рогатого скота. Клоп не успел разглядеть всего и устало откинулся на спину – в таком положении даже хорошо тренированный человек долго не продержится. Впрочем, не особо-то и хотелось. Никогда не был фанатом средневековой архитектуры, а потому просто смиренно улёгся на дощатое дно телеги, ожидая развязки. В нынешнем положении ничего более мудрого придумать не смог. Из состояния апатии Клопа вывел уже порядком осточертевший, зычный голос возницы.

– Эй, стража! Просыпайтесь! За что вас только Барон мясом кормит, боровы? У меня для него товар есть, ему понравится.

Минуту спустя заскрежетали петли ворот, послышались грузные шаги и скрип прогибающихся досок настила – то ли питался человек в этой жизни отменно, то ли железа на нём было навешено сверх меры. Над Клопом склонилась голова, полностью закрытая начищенным до блеска шлемом; в мрачной глубине узкой прорези хищно блеснули глаза стражника.

– За такой товар в болоте топить впору, как слепых кутят! Дохлятина.

Приглушённый голос звучал гулко, словно из колодца, и не был ни злым, ни даже просто раздражённым. Он вообще ничего не выражал, кроме простой констатации факта: товар плохой.

– Мужичок и верно, так себе, – покладисто согласился возница, привычно улыбаясь. – Но девка-то, глянь как хороша! Барону понравится. А мужичонку можно и на мыло пустить. Пара кусков получится, всё польза.

Он захохотал, весьма довольный своей шуткой, но стражник остался глух к его остротам. А может быть просто не знал, что такое мыло. В конце концов, не самый, жизненно необходимый предмет. Махнул рукой в кожаной, окованной перчатке.

– Ты с товаром проезжай, а остальные останутся здесь. В округе сейчас неспокойно, да и вообще, нечего всяким сбродом крепость засорять.

Со своего места Клоп отлично видел, как на крепостной стене, словно из ниоткуда, появилось десятка два лучников, которые внимательно следили за незваными гостями, держа наготове оружие.

– Э-э-э, да у вас действительно переполох, – заговорил бородатый главарь и Клоп удивился, насколько мягким и заискивающим стал его голос. Лучников на стене он, конечно, тоже заметил, а репутация у них, похоже, отменная.

– Он всего лишь возница, а хозяин товара я. Значит я и должен продавать. Это будет по правилам.

Стражник презрительно фыркнул, ясно дав понять, кто тут устанавливает правила. Но возражать не стал и лишь махнул предводителю бандитов, приказывая спешиться. Телега вновь загрохотала по деревянному настилу, над лицом лежащего на спине Клопа проплыли каменные своды арки, и вновь резанул по ушам пронзительный скрип ворот. Стрелка за всё время не произнесла ни слова, и следила за происходящим широко открытыми глазами. Оставалось лишь догадываться, насколько поразил её вид огромного, каменного замка – подобных строений ей, конечно, видеть не доводилось. Да и сам Клоп был знаком с видом старинных замков лишь по картинкам, виденным в далёком детстве. Тогда они его хоть чуть-чуть интересовали. В настоящий же момент его интересовал лишь один вопрос: как долго удастся остаться в живых среди этого сборища волосатых, бесчувственных чурбанов? Судя по всему, здесь никто помогать не собирается.

Огромные лапищи возницы осторожно, чтобы не попортить товар, сняли с телеги Стрелку, а Клопа вздёрнули так, что душа задержалась на дне телеги, и догнала тело с некоторым опозданием. Теперь он смог разглядеть, что находятся они в маленьком дворике, напоминающем глубокий колодец, а вокруг вздымаются мощные, каменные стены с узкими, стрельчатыми окнами. По широким ступеням, звонко стуча подковами высоких сапог, спустился немолодой мужчина с аккуратной бородкой и густой шапкой чёрных волос, в которых серебрились частые нити седины. Одет так же просто, как и стражники: чёрные штаны да рубаха, перетянутая широким, кожаным ремнём. Вот только большой и, видимо, весьма тяжёлый меч, что болтается на поясе, густо заляпан всевозможными украшениями. Судя по всему, именно этот атрибут и есть главный признак высокого положения хозяина. Кто-то услужливый и вёрткий сноровисто подсунул мужчине широкую, основательную скамью, на которую тот и уселся с большим достоинством. Немедленно четыре воина встали рядом, готовые в случае опасности закрыть хозяина со всех сторон массивными, прямоугольными щитами.

– Я вижу, Мизгирь, сегодня тебе не очень повезло с товаром?

Глубокий, сильный голос, привыкший выкрикивать боевые команды, не поместился в узком колодце дворика, мгновенно его заполнил и устремился вверх, словно по трубе. Сатанинские, чёрные глаза впились в пленников.

– Ты знаешь, Мизгирь, что я прикажу отрубить тебе голову, если товар не придётся мне по вкусу?

– Знаю, – повёл тот мощными плечами, словно озяб внезапно. – А если понравится?

– Прикажу приколотить вторую! – гулко захохотал Барон и эхо, заметавшись меж каменных стен, пугливо упорхнуло к небу.

– Девка вам точно понравится, хорошую цену за неё спрошу, – прогудел Мизгирь изо всех сил солидно. – А мужичка так дарю, в довесок.

– Помолчи, – взмахнул рукой Барон, не отводя глаз от Стрелки и, к изумлению Клопа, вдруг легко перешёл на язык Археуса.

– Ты, женщина, надеюсь понимаешь меня?

– Да, – Стрелка смотрела на Барона без боязни и даже слегка насмешливо. Волной, в разные стороны, словно круги на воде от брошенного камня, разошёлся приглушённый ропот стражников. Явно не привыкли, чтобы, кто бы то ни было, демонстрировал свою независимость всесильному хозяину. Клоп, кожей чувствуя опасность, втянул голову в плечи и уставился в землю перед собой. В душе сто раз успел проклясть строптивую бабу, но рта открыть не осмелился, опасаясь привлечь внимание. Дорого может стоить, ни к чему.

– Вот и хорошо, – кивнул довольный Барон, усмехнулся зловеще. – Думаю, куплю тебя, ты мне нравишься. Давно не было новых игрушек.

Резким движением мощной руки отцепил от пояса кожаный мешочек, мелодично звякнувший благородным металлом. Плата мгновенно и бесследно растворилась в недрах меховой одежды Мизгиря.

– Благодарю за щедрость, господин, – не поленился бандит согнуть широченную спину.

– До меня дошли слухи, что в округе появились разведчики из банды Рыжего, – как бы между делом бросил Барон. – Как только что-нибудь узнаешь – сообщи мне.

Мизгирь безмолвно поклонился и тут же растворился за спинами стражников. Барон же вновь обратил внимание на пленников.

– Твоего товарища я, пожалуй, отправлю на соляные копи. Надеюсь, перед тем, как подохнуть, успеет наковырять пару мешков соли. Всё польза. Одна радость – даром достался.

Он вновь захохотал и стражники тут же услужливо поддержали, хотя и не поняли ни слова на языке Археуса. Клоп решил, что и ему не повредит улыбнуться, хотя он то как раз понял всё. А вот чему вздумал улыбаться пленник – точно не понял никто. Стрелка вскинула голову, глаза опасно блеснули и, не будь Клоп настолько испуган, поразился бы, насколько прекрасна стала дикарка в этот момент.

– А вот его тебе придётся отпустить.

Её голос прозвучал громко и дерзко, словно пощёчина и Барон вскочил, привычно бросив руку на рукоять меча. Немедленно, не меньше десятка мечей, со свистом вылетели из ножен и пленников окружил частокол смертоносной стали.

– Ты что творишь, дура?! – придушенно просипел Клоп, со страхом косясь на близкое, хищное жало стального клинка. Стрелка только усмехнулась, в сторону Клопа даже не глянула.

– Ты получишь гораздо больше, чем игрушку, если отпустишь его. Это я тебе обещаю.

– Дикарка! – возмутился Барон. – Таких я ломаю за одну ночь!

– Какое удовольствие может доставить сломанный цветок?

– У меня их много.

– И ни один не цветёт, – удовлетворённо кивнула Стрелка. – Стоит ли тратить силы, на то, чтобы ломать, если потом не получать удовольствие?

Клоп зажмурился, не представляя, в какую причудливую форму может вылиться гнев взбешённого Барона. Однако, шли секунды и ничего не происходило, а когда осмелился открыть глаза, увидел хозяина замка сидящим на скамье. Барон кривил жёсткое лицо в усмешке.

– Ты слишком умна для обычной дикарки. Умная женщина рядом – это ядовитая змея в кармане. Хотя… Придаёт остроту жизни, это необычно и, возможно, интересно. Так что ты предлагаешь?

– Ты отпустишь его, а я взамен стану твоей, – бесстрашно выпрямилась Стрелка. – Добровольно и навсегда. Я буду принадлежать тебе не от страха и не по принуждению. Ты увидишь, что ласки нежной, не напуганной женщины намного приятнее, чем букет поломанных цветков. И тебе никогда не придётся прятать от меня оружие.

Барон долго молчал, задумчиво склонив голову, затем хмыкнул и посмотрел на Клопа.

– Ну, и отчего вдруг такая жертва? – проговорил раздумчиво. – Не понимаю, чем тебе дорога эта дохлятина? Родственник, что ли? О любви тут вряд ли стоит говорить.

– Он Странник, – спокойно пояснила женщина. – Он должен идти в другой мир, к своей цели. Мне эта цель непонятна, и меня она не греет. Но я хочу помочь ему… ради памяти совсем другого человека.

– Другой мир? – нехорошо оживился Барон, ладонью рукоятку меча накрыл. – Я уже стольких отправил в мир иной, что ещё одна отрубленная башка меня не обременит. Желаешь прямо сейчас отправиться?

Клоп онемел от ужаса, не в силах отвести взгляд от чудовищного меча, но тут опять вмешалась Стрелка.

– Он попадёт туда своим путём, а ты его просто отпусти.

– Уж не надеешься ли ты, что он там и для тебя местечко приготовит? – прищурился Барон. – Слыхал я тут разные байки о загробном мире.

– Сделай, как я прошу, – с лёгкой улыбкой бросила Стрелка, – и моё место всегда будет рядом с тобой. Что бы ни случилось.

– Ну, и как я могу быть в этом уверен? Сейчас ты можешь сказать всё, что угодно, лишь бы спасти себя и этого уродца?

Стрелка опустила голову и взглянула на Барона сквозь занавесь густой чёлки. Она, конечно знала, чертовка, как на этот взгляд реагируют мужчины. Не гляди, что дикарка.

– Я вижу, что ты настоящий мужчина, – проговорила мягко. – Рядом с тобой я могу позволить себе быть слабой и беззащитной – как и положено женщине. И в твоём и в моём мире. Так зачем тебя терять? Я совсем не так глупа!

– Ты не только умна, ты ещё и хитра, дикарка! – засмеялся Барон, но уже без звериного оскала, а как то по-человечески. – Ты права, какой мужчина устоит перед лестью прекрасной женщины. Хлебну я с тобой горя, но чувствую – оно того стоит. Ну, а что скажешь ты, Странник? Согласен получить свободу в обмен на свою женщину?

– Она совсем не моя женщина, – пролепетал Клоп, тревожно озираясь и повсюду натыкаясь на жалящие взгляды стальных глаз в прорезях блестящих шлемов.

– И ты не хотел бы её иметь?

– Нет, нет, – торопливо забормотал Клоп и даже взгляд изобразил преданный и жалкий. – Конечно нет!

Барон презрительно скривил губы.

– Ну что ж, тогда тебе действительно не место в нашем мире. Оставь маленькие радости нормальным людям и отправляйся в свой загадочный мир. Если там не ценят красоту женщины – это поганый мир.

Клоп попятился было, сияя заискивающей улыбкой, но тут же замер от хлёсткого окрика.

– Куда это тебя понесло, костлявый? Уже поздно и я не буду рисковать, открывая ворота, чтобы выпустить тебя. Но и бродить по крепости тоже не позволю. Посидишь ночку в подвале, а на рассвете можешь отправляться хоть на все четыре стороны сразу. Кстати, могу поспособствовать.

И зловещий Барон недвусмысленно похлопал ладонью по ножнам гигантского меча.

Глава 5

В подвале огромного замка оказалось настолько влажно, что вода чуть ли не ручьями стекала с заплесневевших, каменных стен и собиралась на полу в грязные, коричневые лужи. С потолка тоже немилосердно капало и Клоп, увидев место предстоящего ночлега, невольно остановился. За что и получил крепкий тычок в спину – аж хрустнуло что-то, громко и отчётливо.

– Вали! К утру привыкнешь. К обеду обсохнешь.

С металлическим лязгом закрылся пудовый замок на добротной, деревянной двери и Клоп с тоской оглядел подвал, подыскивая место посуше. Такового не оказалось, а все более-менее комфортные места уже плотненько оккупировали многочисленные сидельцы. Ему не пришлось долго разглядывать сокамерников, чтобы наткнуться на чёрные, немигающие глаза Мизгиря. Торговец живым товаром тоже не успел вовремя покинуть крепость. Клоп торопливо отошёл в самый дальний угол и отвернулся от бандита, вовсе не желая продолжения знакомства. Впрочем, и тот не лез с разговорами.

Клоп облюбовал каменный приступок, на который получилось с грехом пополам присесть. Рядом расположились два странных человека: в белых балахонах до колен, с длинными, неопрятными патлами волос, и в сандалиях на босу ногу. Клоп решил поначалу, что мужчины близнецы, но вскоре разглядел получше, понял, что ошибся. Один, установивший перед собой мольберт и вдохновенно размахивающий кистью, выглядит гораздо старше; второй, подобно влажному живчику, постоянно находится в движении: растирает краски в мисочках, бегает к особо полноводному ручью промывать кисти, а то и просто благоговейно замирает возле художника в почтительной позе. По своему богатому опыту Клоп знал, что люди искусства особой вредностью не отличаются, а потому и боялся их не особо. Могут, конечно, огреть чем-нибудь сгоряча, но не по злобе же, от избытка высоких чувств.

Нахально придвинулся поближе и заглянул через плечо художника. Замысел на холсте просматривался смутно, а художник на вежливое покашливание Клопа не реагировал.

– Мастер вас не слышит, – недовольно обронил стоявший рядом, не то ученик, не то страстный поклонник. Во всяком случае, слово мастер он произнёс с придыханием и с большой буквы. Как какой-нибудь замшелый чиновник фамилию президента страны.

– Глухой, что ли? – участливо спросил Клоп, вежливо понизив голос ,хотя этого, судя по всему, и не требовалось.

– Мастер сам лишил себя слуха и дара речи, – многозначительно произнёс живчик, и вновь глянул на холст. – Вот так, среди хаоса и убогости, рождается новый шедевр!

– Постой-ка, парень, – Клоп решил выяснить всё до конца, благо за вопросы здесь не били, а свободного времени оказалась уйма.

– Он что же, сам себе ухи, вместе с языком отпластал?

– А как же иначе? – округлив глаза воскликнул живчик. – Ведь вокруг одна серость и бездарность.

Ну ничего себе, блин, – мысленно присвистнул Клоп, и только сейчас обратил внимание на сухое, аскетичное лицо художника, горящие фанатизмом глаза и тонкие, цепкие пальцы. Решительный парниша! Не лишним будет подальше отодвинуться, а то звезданёт кисточкой в глаз и всё, пиши пропало, окривел. Он Мастер, ему простят. Может, у него изначально такая задумка была: глаз кому-нибудь выщелкнуть, для обострения художественного восприятия. Если уж ему своего языка не жалко – чихал он на чей-то глаз!

– А зачем он это сделал? – спросил настороженно.

– Что тут непонятного? Мастеру не нужен слух, чтобы выслушивать советы глупцов. Они ничего не понимают в живописи, и чем больше не понимают, тем больше советуют.

– Блин, а язык-то ему чем не угодил? – Клоп недоуменно развел в стороны костлявые руки. – Теперь тех глупцов и послать-то нечем!

– Вот именно. Как раз, чтобы не поддаться искушению и не начать спорить с идиотами. Иначе не останется времени на творчество.

– А дураков не убавится, – понятливо поддакнул Клоп, покосившись на прикрытую тряпкой корзину. Та стояла между ножек мольберта, в опасной близости от вездесущей кисти, и что-то подсказывало Клопу – не одним святым духом художники живы.

– А может у вас хлеба кусочек найдётся? – протянул заискивающе. – Что-то очень…

– Ах, отстанете вы когда-нибудь? – возмутился бледный ученик, с трудом оторвав взгляд от нарождающегося шедевра. – Возьмите вон там, и не мешайте.

С таким подходом к жизни Клоп с готовностью согласился. Действительно, каждому своё: кто-то духовной пищей сыт, а кто и куску хлеба рад. Заглянул в корзину, проворно выудил из аппетитных глубин порядочный кусок варёного мяса, ломоть чёрного хлеба с хрусткой корочкой и большое, янтарное яблоко. Что-то там было ещё внутри, довольно заманчивое, но, покосившись на увлечённых делом художников, Клоп решил довольствоваться малым и не рисковать понапрасну. Они хоть и художники, но за хлеб насущный могут лицо и вовсе без красок разрисовать. Не отмоешься.

С привычной сноровкой, Клоп моментально расправился с пищей и благосклонно глянул на творящего Мастера. Надо посоветовать ему еще и глаза себе повыкалывать для полного комплекта – вот уж тогда побегают за ним придурки всех мастей! И мазню его будут охотно скупать, не глядя и не торгуясь. По большому счёту наплевать всем, что он там намалевал. Главное, чтобы был повод сказать: вот полотно художника, того самого, который…

Ну вот везёт же некоторым, – криво усмехнулся Клоп, завозился на узком приступке, устраивая поудобнее костлявый зад. Вот возьмём, к примеру, меня. Я могу себе не то что уши – всю башку оттяпать, на базарной площади, при большом скоплении народа. Ни одна сволочь и глазом не моргнёт. Уж гением точно считать не станут. Обидно, блин!

– Простите, молодой человек, – услышал рядом надтреснутый, старческий голос и недовольно поморщился. Скрюченная фигура в сером балахоне возникла из подвального полумрака, словно наглядное напоминание о бренности бытия. Такую фигуру нужно показывать приговорённым к повешению – сами на шее петлю затянут, от безысходности. Капюшон закрывает почти всё лицо человека, а то, что осталось открытым – утонуло в сумраке подвала. Несколько нещадно чадящих факелов, ничем не могли помочь.

– Здесь осталось немного свободного места, – проскрипел сумрачный призрак. – Вы позволите мне присесть?

– Если не на голову – то не вопрос, – благосклонно отозвался Клоп, с удовольствием ощущая, как мясо и хлеб удобно улеглись в желудке.

– Большое вам спасибо.

– Немаленькое вам не за что. Тебя-то, старый, за какие грехи сюда замели?

Старик кряхтя, неторопливо и основательно, устроился на каменной ступеньке, так и не сняв капюшон. Клоп решил, что физиономия у него не для всеобщего обозрения.

– В этом нет ничего страшного, – спокойно пояснил старик. – Это ведь не тюрьма. Нас подержат здесь до утра, а затем отпустят.

– А зачем?

– Просто мера предосторожности. Здесь могут оказаться шпионы Рыжего и они ночью тайно откроют ворота для его банды. Да им хватит и маленькой калитки.

Клоп опять заёрзал, безуспешно пытаясь устроить кости поудобнее. Каменное сиденье к этому не располагает, а кроме того, одежда насквозь пропиталась влагой, которой щедро делился крепостной подвал. Как ни странно, люди, насильно согнанные в столь поганое местечко, ведут себя спокойно и тихо, а некоторые, что уж совсем немыслимо, сладко спят. Ко всему привыкает поганец-человек! Впрочем, Клоп видел лишь их силуэты, копошащиеся в адском полумраке, а потому смотреть очень быстро наскучило. Старик, видимо неизбалованный вниманием, размеренно покачивал капюшоном в такт своим словам и продолжал монотонно бубнить.

– Барон всегда очень осторожен. Все, кто не успел покинуть крепость до темноты, ночуют здесь, в подвале. На улицах разрешено находиться только стражникам и потому Барон может спать спокойно.

– Не думаю, что он сегодня уснёт, – с едким сарказмом, и явной обидой пробормотал Клоп, но старик, казалось, и не слышал вовсе.

– Говорят, Рыжий пришёл с востока. Рассказывают, что именно там обитают такие люди. Хотя, точно никто не знает. Говорят, что в его руки никому лучше не попадать, но я в это не верю. Зачем ему нужен, скажем, такой нищий и больной старик, как я? Опасаться следует тем, у кого много денег. И чем их больше, тем большие опасения их ждут.

– Ну ты прям удивил, блин, старый хрыч! – хохотнул негромко Клоп. – Можно подумать, в других местах не так.

Старик продолжал говорить, а Клоп, совершенно неожиданно для себя, задремал, привалившись спиной к мокрой стене. Голос болтливого соседа звучал уже нечётко, размазывался и гудел, словно назойливая, осенняя муха между рамами. Клопу он особо не мешал, до тех пор, пока не вплёлся в него тревожный, далёкий звук. Клоп яростно зевнул и удивлённо огляделся.

– Это ещё что такое?

– Набат, – спокойно отозвался старик, вглядываясь в серый прямоугольник крохотного оконца под самым потолком.

– Пожар, что ли? – вяло уточнил Клоп. В мокром подвале пожар не показался особенно страшным событием.

– Нападение на крепость! – торжественно пропел старик. – Прислушайся! Уже слышна музыка войны: звон мечей, щелканье тетивы, стоны раненых и даже молчание убитых.

– Поэт ты, блин, чёртов, – обозлено пробормотал Клоп и сплюнул себе под ноги. Ведь всё так хорошо складывалось! Посидел бы до рассвета и отправился тоннель искать. Нет, этих придурков приспичило именно сейчас передраться. Ну, вот чего бы до завтра не подождать? А лучше до послезавтра, подальше бы уйти получилось.

В это время лязгнул замок на двери, она широко распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и в подвал ворвались два здоровенных воина с факелами в руках. Защитные пластины на руках и плечах погнуты, один заметно припадает на левую ногу, подволакивает. Второй, с глубокой, кровоточащей раной от уха до подбородка, бешеными глазами оглядел замерших людей.

– С дороги! – взревел вдруг, точно раненый бык, и кинулся прямо на Клопа, размахивая чадящим факелом и раскидывая ногами податливые тела сонных людей. Клоп обомлел и замер, не в силах отвести глаза от напирающего на него, словно танк, окровавленного здоровяка.

– Я кому сказал – с дороги!

Крепкая ручища ухватила Клопа за куртку и легко, словно щенка, отшвырнула в сторону. Он смачно, всем телом впечатался в грязную, коричневую жижу, взбитую множеством ног, забрызгал сидевших неподалёку перепуганных людей, но они словно и не заметили этого. Все зачарованно следили за воином, в глазах читался вполне оправданный страх и горячее желание оказаться как можно дальше от всего происходящего. Не рискуя покинуть грязное, но пока безопасное, ложе, Клоп лишь повернул голову. Увидел как стена, возле которой он недавно сидел, беззвучно скользнула в сторону, открывая широкий, тёмный коридор.

– Прошу вас, господин! – громко и хрипло гаркнул раненый воин.

Клоп осторожно повернул голову в другую сторону и увидел бегущего Барона. Тот растерял былое величие, оказался растрёпан, один рукав широкой, белой рубашки болтался, разодранный в клочья. Бешеный взгляд чёрных глаз ужаснул и без того запуганного Клопа. Правой рукой Барон сжимал меч, а в левой держал большой и, видимо, увесистый мешок. За ним спешила, совершенно спокойная, с виду, Стрелка. Она заметила Клопа, но ничего не успела сказать, даже если и собиралась. От двери послышался дикий, звериный рык и ещё один воин, держа окровавленный меч обеими руками, ворвался в подвал. С его появлением словно посветлело под мрачными, каменными сводами. Огненно-рыжие волосы, длинные и взлохмаченные, осветили подземелье не хуже факела. С характерным хэканьем, словно мясник, разделываюший тушу, он опустил смертоносное оружие на голову хромого стражника, сминая и прорубая стальной шлем, словно фольгу. Второй верзила яростно атаковал рыжего противника, чем и не замедлил воспользоваться Барон, скрывшись в могильной черноте вместе со своей женщиной. В одно мгновение стена вернулась на прежнее место, отрезая путь к отступлению оставшемуся в живых стражнику. Теперь две мрачные, забрызганные своей и чужой кровью, фигуры, кружили по подземелью в смертельном, завораживающем танце. Невольные зрители расползлись по углам и прижались к стенам, наблюдая, как два закованных в броню гиганта обмениваются тяжкими ударами громадных мечей. Оба заметно устали, для обоих это была уже явно не первая схватка сегодня. Остановились, глядя друг на друга и хрипло дыша. Рыжий воин первым пришёл в себя.

– Твой господин бросил тебя, как ненужного пса, – фыркнул презрительно. – Неужели ты хочешь умереть за эту мразь?

– Тебе-то я точно служить не буду, – сипло выдохнул тот и судорожно перевёл дух. – Самозванец!

– Была бы честь предложена.

Не в силах изобрести ничего оригинального, рыжий просто высоко поднял меч и с яростным криком обрушил на голову врага. Его противник оказался хорошим воином, успел подставить меч, но удержать удара не смог и оглушённый, рухнул на колени. Прочертив дугу, словно молния, оружие торжествующего победителя ещё раз опустилось на поверженного противника, отделив голову от многострадального тела. Онемев от ужаса, Клоп глазел на то, как безглавое тело, разбрызгивая чёрную кровь, заваливается набок, а края среза выпирают наружу, выдавливая слизь и красные пузыри. До сих пор Клопа только пугали мечом, а сейчас довелось увидеть, чем эти угрозы могли закончиться. Он успел отползти и сейчас сидел, прижавшись к стене, упираясь ногами в пол и стараясь держаться подальше от этого кошмара. Взвыл бы с удовольствием, но боялся привлечь к себе внимание. Здесь оказалось ещё хуже, чем в крепости дикарей – там хоть была возможность убежать.

Рыжий воин, тем временем, оперся на меч и устало вздохнул.

– Считал себя собакой – ну, так и смерть тебе собачья. Кто тут Странник, выходи!

Клоп забился в самый дальний угол, где тень погуще легла. Понадеялся, что страшный, огнеглавый убийца, не станет усердствовать в поисках. Воин же недоуменно посмотрел на своё плечо.

– Неужели эта штуковина сломалась в самый неподходящий момент? – пробормотал озадаченно, и легонько похлопал по плечу ладонью. – Эй ты, там, сдох, что ли?

Неловко затолкал длинный, тяжёлый меч в ножны и пудовым взглядом обвёл замерших у стен людей.

– Ну и на кой чёрт я тогда захватывал этот замок? Нужен он мне был без Странника… А ну постой!

Он сноровисто добыл слабо пискнувшего Клопа из тёмного, мокрого закутка и прижал к стене. Худосочные ноги беспомощно повисли в воздухе.

– Ах ты грязная, тощая обезьяна! – воин приблизил веснушчатое лицо едва ли не вплотную к костлявому клюву Клопа и злобно ощерился. – Ты стал мне чрезвычайно интересен, человечишка. Почему на тебе одежда Странника? Где сам Странник? Уж не убил ли ты его часом, лишенец?

Клоп очумело хлопал глазами, силясь понять, в чём его обвиняет рыжий псих с пронзительно-яркими, голубыми глазами.

– Я никого не убивал, – проблеял скорее от отчаяния, нежели осознанно. – Я и есть Странник!

– Почему же тогда молчит твой маячок? – воин склонил к плечу растрёпанную, огненную шевелюру. – Отвечай быстро, а то мне будет нетрудно отрубить ещё одну никчёмную башку!

Клоп настолько растерялся, что понёс полную околесицу на причудливой смеси языков трёх миров – ввиду страшной угрозы всё перемешалось в несчастной голове.

– Я Странник… Вот те крест… Мамой, хлебом, чем там ещё… Это я, я иду за Кристаллом!

Рыжий дьявол отпустил его и задумчиво хмыкнул. Клоп выдохнул, прижался острыми лопатками к влажной стене и только чудом не сполз по ней на грязный пол.

– А ведь похоже, не врёшь, – с сомнением пробормотал воин. – Отчего же я тебя не чувствую? Хотя неважно, этому парнише под кожей сегодня тоже здорово досталось, мог и загнуться скоропостижно.

Клоп настороженно смотрел на незнакомца. Совершенно ясно, что это тоже Странник, из тех, что ушли в экспедицию до него, но особой радости это не вызывало. Здесь-то он коллега, а возле Кристалла превратится в конкурента. С совершено предсказуемым финалом. Упаси господь от такого врага!

– Ну ладно, позже поговорим, – кивнул рыжий. – Сейчас мои ребятки зачистят замок, а пока… Эй, старый, иди-ка сюда!

Недавний сосед Клопа спокойно, с достоинством поднялся и поклонился, поправив капюшон.

– Что угодно Великому Завоевателю?

– Не выношу пустой лести, – отмахнулся тот. – Великий – это завтрашний день. А пока, скажи-ка мне, старый, как Барон открыл дверь в подземный ход?

– Этого я не видел, Завоеватель. Меня ударил стражник, которого ты убил.

– Да? – слегка огорчился верзила. – Поторопился, выходит, его разделать .Ну и чёрт с ним, с Бароном. В конце концов, я пришёл за Странником, а не за ним. Потопали отсюда на свежий воздух.

Клоп уже шагнул было за неожиданным союзником, но в этот момент наткнулся на испуганный взгляд Мизгиря. Страшный разбойник выглядел сейчас совершеннейшей мокрой мышью, и лишь глазами сверкал из-под огромной, мохнатой шапки.

– Ну, чего застрял? – недовольно бросил рыжий Странник.

– Постой. Вот этот человек схватил меня возле тоннеля и продал Барону.

Рыжий великан остановился, раздосадованный задержкой.

– Вот этот, мокрый и лохматый?

– Точно! – подтвердил Клоп. – Мизгирь его зовут. Сволочь такая, блин!

И ожесточённо пнул сжавшегося на полу Мизгиря. Тот не сделал даже попытки защититься, и лишь затравленно косился на мощную фигуру рыжего воина. Совершенно ясно, кого именно он сейчас боится.

– Ну, это ты зря, – рассудительно протянул Рыжий. – Чужой бизнес нужно уважать. Если он смог взять тебя в плен, то и волен делать с тобой всё, что захочет. Я сам всегда так поступаю. Меня же он захватить не смог, месяц потом вместе со своей бандой где-то отлёживался. Помнишь меня, лохматый? Во-о-т!

– Нормально!– громко возмутился Клоп. – Я только башку из окна высунул – меня по ней и долбанули.

– Так ты на это оскорбился? – воскликнул облегчённо Рыжий. – Хочешь, чтобы всё по-честному? Так это легко.

Он поднял с пола меч убитого стражника и бросил к ногам Мизгиря. Второй меч без слов сунул Клопу и тот, ничего ещё не понимая, неловко ухватился за непривычный инструмент.

– И что всё это значит? – спросил, глупо вытаращившись на ухмыляющегося воина.

– Теперь всё по-честному, – с готовностью объяснил тот. – Один на один, и с одинаковым оружием. Дерзай!

Мизгирь, конечно, хорошо знал законы своего мира, потому что вскочил без боязни и подхватил с пола меч. Ловко крутанул его в руке, и даже Клопу стало ясно – для разбойника оружие явно не в диковинку. На такую подлянку со стороны земляка Клоп никак не рассчитывал. Дартаньян, блин, рыжий! Как не во дворе рос! По-честному у него… А надо за своих, по-любому!

Посмотрел на Мизгиря, уверенно державшего перед собой устрашающего вида меч, на Рыжего, спокойно поправлявшего одежду и вдруг понял, что совершенно не держит обиды на лохматого бандита. Да и было бы за что, право слово!

– Ладно, – пробормотал, насколько смог, презрительно. – Чёрт с ним, пускай живёт.

– Значит замётано, – удовлетворённо кивнул рыжий. – Пошли, нам ещё поговорить надо.

Клоп засеменил вслед за великаном, стараясь не замечать насмешливого взгляда Мизгиря…

На лесной поляне, где табором расположилось разношёрстное воинство Рыжего, вольготно разлилось шумное веселье. Хоть и неважно сейчас, но Клопа всё-таки занимал вопрос: как такому маленькому отряду удалось захватить мощную и хорошо охраняемую крепость? Воинов-то всего человек сорок, да ещё пяток маленьких, шустрых разведчиков, вооружённых луками и ножами. А поди ж ты, захватили.

Клоп блаженствовал. Его, измученное сыростью, тело расслабилось, отдавшись волнам благословенного тепла, исходившего от большого костра посреди поляны. Вокруг суетились какие-то люди, Рыжий прямо здесь назначил своего наместника на землях изгнанного Барона и двух его помощников. Пока Клоп отогревал кости у костра, Завоеватель успел получить дары от крестьян и назначить налоги; благосклонно принял весело звякнувший мешок от толстопузых торгашей и, закончив, наконец, дела свои многотрудные, присел рядом с Клопом. Вокруг оглушительно гоготали счастливые победители, визжали, невесть откуда взявшиеся пышнотелые девки в длинных, просторных платьях; грозные, лохматые псы на лету хватали брошенные им кости. Какой-то старик, ряженый совершеннейшим шутом гороховым, извлекал из дудочки пронзительные звуки и тут же их комментировал, вызывая у благодарных слушателей взрывы громового хохота.

– Расслабляются ребята, – белозубо улыбнулся Рыжий. – Знают, что ненадолго эта расслабуха.

– Опять будешь кого-то завоёвывать?

– А то! – тряхнул рыжей гривой великан. – Весь мир – на меньшее не согласен. Надо же оправдывать своё новое имя.

– Значит, расправляешься с баронами, защищаешь нищих и угнетённых?

Рыжий широко распахнул небесного цвета глаза и оглушительно захохотал, повалившись на спину. Только сейчас Клоп разглядел, что Великий Завоеватель совсем молод, лет двадцать от силы, хотя и крепок весьма. Чувствуется в нём какая-то дикая, необузданная, озорная сила. Чем-то похож на костёр, бушующий на поляне: такой же жгучий, порывистый и опасный. С присущей большинству рыжих бесцеремонностью, он уставился на Клопа.

– С какого перепугу ты этакое подумал? – хохотнул презрительно. – Мне твои нищие и угнетённые нужны меньше, чем мёртвому припарки. На моих землях нищие не водятся, потому что у меня закон простой: хочешь жрать – иди работай! А защищать и кормить дармоедов – только хороших работников портить!

Он проговорил это с твёрдой уверенностью в своей правоте, и Клоп лишь глаза отвёл, не смея возразить. А Рыжий не унимался.

– Если ты пьяница – кто виноват? Если ты лентяй – кто тебя должен кормить? Страдай сам, коли заслужил. Я на этом законе свою империю строю: за чужой счёт можно только место на кладбище получить. Поэтому нищие попрошайки бегут от меня вместе с баронами. Дармоеды, и те и другие. А со мной только нормальные люди уживаются.

Рыжий внимательно посмотрел на притихшего Клопа и догадался, что аудитория не в восторге. Но причину, видимо, не осознал.

– Впрочем, что-то я разошёлся, а всё это ни к чему. Давай-ка договоримся сразу: мне наплевать кто ты такой, как зовут, откуда родом и прочая дребедень. Наше знакомство долго не продлится. Скажи, что ты собираешься делать?

– То есть как – что? – опешил Клоп от такого глупого вопроса. – Искать пространственный тоннель, конечно! А иначе, зачем я сюда вообще припёрся? Сам-то уж, наверное, давно на Кристаллите был, если бы нашёл тоннель?

– Ну вот ещё! – фыркнул Рыжий, тряхнув непокорной, огненной гривой. – Что я там не видел, на твоём Кристаллите? А где находится тоннель я давно знаю, только на фиг он мне нужен?

Он так легко и просто заявил это, что Клоп даже привстал от удивления. То есть как это – не нужен тоннель?

– Подожди-ка, – проговорил озадаченно. – А для чего же ты сюда шёл? Ведь за Кристаллом же, чтобы получить награду от Повелителей. Ведь так? Или тут какой-то подвох?

– Поначалу всё так и было, – легко согласился Рыжий, улыбнулся задорно и лучисто. – До определённого момента. А потом я вдруг понял одну вещь… Хотя нет, давай-ка зайдём с другой стороны: какую награду от Повелителей желаешь получить ты? Ну смелее, смелее. И не бойся, я тебе не конкурент, мне их награда и даром не нужна.

Клоп стушевался и даже кашлянул смущённо. Хотя особо и не смутился. Просто давно отвык уже разговаривать откровенно, с кем бы то ни было.

– Если честно, я ещё не определился, – состорожничал привычно. – Не до того было. Желаний-то немеряно. А вот тебе почему награда не нужна?

Рыжий неожиданно вновь расхохотался и раскинул в стороны крепкие, загребущие руки.

– Награда? Так вот же она, моя награда. Целый мир, который только и дожидался меня – Завоевателя! Что ещё мне могут дать Повелители? Идиоты! Они и так уже дали мне больше того, о чём я мог мечтать!

– Но ведь этот мир ещё завоевать нужно, – рассудительно напомнил Клоп. – А Повелители могли бы сделать тебя королём безо всякого риска.

– Экий ты, братец, пыльный, – Рыжий досадливо сморщился и даже сплюнул символически. – Да неинтересно мне это. Скучно и противно. Ну, подарят мне трон. Что я делать-то на нём буду? Сидеть и задницу квасить? Думать, чем бы себя развлечь?

Он широко раскинул руки – так, что захватил всё пространство перед собой. И того, что за спиной оказалось, тоже загрёб порядком.

– Это мой век, мой мир, мой шанс. Сильный конь, острый меч и мир, готовый пасть к моим ногам – о чём ещё можно мечтать? Я сам возьму всё, что хочу и моя награда будет в десять раз слаще жалкой подачки Повелителей.

– Но ведь тебя могут убить в любой момент! – изумлённо воскликнул Клоп.

– Вот именно! – радостно подтвердил Завоеватель. – Как раз это и делает жизнь интересной, а награду ценной.

Везёт мне нынче на дураков, – угрюмо подумал Клоп, отодвигаясь подальше от развеселившегося не в меру костра. Нет, дураков-то, их конечно, везде навалом, но в этом мире так густо – точно мухи насидели. Может, тут атмосфера с примесью идиотизма? Этак, блин, недолго и самому заразу подхватить, дурное дело нехитрое.

– А зачем ты искал меня? – перевёл разговор на более интересную тему. Шкурный интерес, так сказать.

Рыжий романтик, умудряющийся в то же время быть прожженным циником, уселся на землю и сплюнул в костёр. Похоже, не верил в плохие приметы и всё тут.

– А вот это уже разговор по существу, – и глянул на Клопа одобрительно. – Я хочу отвести тебя к пространственному тоннелю и отправить отсюда к чёртовой матери! То есть на Кристаллит, конечно. Добывай там свой ненаглядный Кристалл.

Клоп с подозрением покосился на него, недоумевая: с какой стати кому-то делиться секретом с первым встречным? Ведь самому же может пригодиться. Потом понимающе ухмыльнулся.

– А что взамен? – спросил осторожно, гадая, какую цену заломит Рыжий за услугу. И как от этого хитро отвертеться. Но тот лишь рукой дёрнул, словно отмахнулся от надоедливой мухи.

– Да что с тебя взять-то, лишенец? – фыркнул уничижительно. – Не смеши меня, у меня шутов хватает. От тебя потребуется лишь одно: принести Кристалл Повелителям. С твоим желанием это совпадает.

– Да со мной-то всё понятно. Тебе это зачем?

– Всё очень просто, – усмехнулся тот, глянул уже спокойно, без шквала огня в голубых глазах. – Повелители получат свою игрушку и перестанут посылать сюда людей из нашего мира. Понимаешь, здесь живут славные люди, они всегда делают то, что обещают, даже без нотариального заверения. У них тут всё ещё в ходу такие понятия как долг, честь, совесть… Ага, тебя скривило по привычке, а они, представь, так живут. А если кто не хочет быть честным и совестливым – тому здесь можно голову отрубить. Поэтому желающих негусто. И я не хочу, чтобы по этому славному миру таскались люди, подобные нам с тобой. Одного меня за глаза хватит. Да мне и одному-то тесновато. Конечно, этот мир когда-нибудь разовьётся до нашего уровня деградации, загниёт и завоняет. Люди наплодят столько законов, что сами в них запутаются и придётся завести специально натасканных дармоедов-юристов, которые будут жить лучше тех, на кого работают. Люди нарисуют несметное количество границ, и им придётся завести дармоедов таможенников и пограничников, чтобы охранять эти, никому не нужные чёрточки на карте. А чтобы подвинуть одну такую чёрточку на миллиметр, придётся содержать миллионную армию дармоедов. Полицейские вцепятся тебе в горло, если ты помнёшь чужой газон. Подзаборная пьянь наплюёт тебе в лицо, а справедливый судья полновесный срок нарежет, если вздумаешь ответить на оскорбление. Короче говоря, у этого мира впереди все те прелести, к которым ты так мечтаешь вернуться. И я просто счастлив, что не увижу этого. Я хочу жить здесь, не встречаясь со своими соотечественниками, которые не удержатся и начнут переделывать этот прекрасный мир по своим ублюдочным лекалам.

Клоп молчал, не зная, что ответить. Конечно, каждый по своему с ума сходит, но к общению с сумасшедшими надобно привычку иметь.

– А ты уверен, что сможешь найти вход в тоннель?

– Была нужда искать, – пожал крепкими плечами Завоеватель. – Ты и сам найдешь без особых проблем. Он находится в тех же развалинах, что и выход с Археуса, только на противоположной стене. Что, обидно? Ты был совсем рядом.

– Как ты можешь быть уверен? – малодушно засомневался Клоп. – Ведь ты же здесь, значит, сам не пробовал.

– Напрасно сомневаешься. При мне один Странник перешёл на Кристаллит.

– Как?! – подскочил Клоп, словно невидимая пружина подбросила тщедушное тело.– Значит, кто-то уже добрался до Кристаллита? Я опоздал?

– Ну, ну, – успокаивающе протянул Рыжий. – Не всё так плохо. Этот Странник болтался на Акварите целых два года, пока я не нашёл его и пинком не отправил отсюда. С того времени прошёл целый год, и если Повелители продолжают поиски Кристалла, значит этот недотёпа умудрился и там заплутать. Что-то незаладилось у него в том мире. Так что, шансы у тебя неплохие. Ну, а кроме того, только так можно вернуться на Землю – ведь здесь тебе явно не нравится.

– Вот блин! – всё не мог успокоиться Клоп. – Пройти два мира и всё зря? Мне позарез нужно срочно отсюда уматывать! Где эти боговы развалины?

– Вот это по мне! – хлопнул ладонями по коленям Рыжий. – Это мне нравится. А насчёт награды всё-таки призадумайся. Смотри, продешевишь – обидно будет.

– А тебе самому-то не обидно? – не удержался, всё-таки, Клоп. – Ты же давно мог её получить.

– Всё ещё не веришь? – снисходительно спросил тот. – Ну и плевать, я в твоём доверии не нуждаюсь. Ты вообще последний Странник, с которым я разговариваю. Тоннель теперь на моих землях. Посажу там Мизгиря, назначу ему оклад, дикарями пускай торгует на здоровье, а всех Странников сразу кидает ногами вперёд в противоположную стену. И ему прибыль, и мне спокойнее. А тебе дай бог удачи. Главное, сделай работу до конца. Очень надеюсь, что мы никогда больше не увидимся.

– А уж я то, я то…

Глава 6

Чтобы погасить инерцию прыжка, Клопу пришлось сделать несколько быстрых, мелких шажков. Тут его и подстерегла первая неприятность. Нелепо перебирая жердеобразными ногами, он споткнулся о небольшой камень и немедленно упал, утонув в облаке коричневой, удушливой пыли. Пробормотав сквозь зубы соответствующие слова и ожесточённо отплёвываясь, принялся осматривать последний, как он горячо надеялся, мир, на пути к своей мечте. Прямо перед ним вольготно, аж на весь мир, раскинулась унылая, однообразная пустыня, которая плавно проваливалась за горизонт, и, возможно, там заканчивалась. Или тянулась без конца и края. По бурому песку беспорядочно разбросаны обломки камней с острыми, словно бритва, гранями и покатые валуны различного размера; и те и другие обильно припорошены толстым слоем пыли всё того же, коричнево-бурого оттенка. Оглянувшись, Клоп увидел гряду скал, над которой основательно потрудились силы природы. Скалы осыпались мелкой крошкой, словно съедаемые коррозией, и выглядели весьма старыми, просто чудовищно древними. Ни на песке, ни на скалах не нашлось даже признаков растительности: ни травинки, ни кустика, и её отсутствие угнетает даже больше, чем жара и пыль вместе взятые. Мир выглядит мёртвым и высохшим, словно скелет древней, ископаемой рыбы. Впрочем, такой он, вероятно, и есть. Даже здешнее светило, на которое Клоп смотрел не прищуриваясь, выглядит анемичным, багровым шаром, что болтается на небе скорее по привычке, нежели по необходимости. Остаётся только гадать, как оно исхитрилось разогреть воздух до такой адской температуры.

Поглядев под ноги, Клоп обнаружил виновника своего недавнего конфуза. Валун оказался совсем небольшой. По крайней мере, над песком торчала лишь верхушка, высотой сантиметров десять. Надо бы убрать, – отрешённо подумал Клоп. Иначе об него постоянно спотыкаться будут. Распластало, заразу, прямо посреди дороги! Уже ухватившись за тёплый, покатый бок валуна, Клоп замер от неожиданно появившейся мысли. Блин, да какое ему дело до того, кто тут потом ноги будет ломать? Да хоть голову! Не хватало ещё корячиться здесь, дорогу кому-то расчищая. И откуда желание такое взялось? От досады смачно сплюнул, разогнулся, так и не сдвинув с дороги валун. Вот до чего доводит общение с идиотами, – удручённо подумал Клоп. И ведь, что характерно – даже задумываться не стал, сразу попёрся чёртов камень выковыривать. К чему бы такая напасть? Клоп глянул на пыльное, мрачное небо и понял – точно не к дождю.

Справедливо решив, что пустыню топтать можно до скончания века, Клоп решительно зашагал к скальной гряде. Посреди унылого однообразия она оказалась единственной достойной целью. Пройдя не более километра, заметил странные силуэты, которые до этого не выделялись на фоне скал. Шесть неуклюжих предметов громоздились на песке тесной группой и, подойдя поближе, Клоп убедился, что это творение рук разумных существ. Ну, или чем они там творили? Это точно какие-то механизмы и, подойдя поближе, Клоп разглядел – какие. Больше всего их конструкция напоминала земную боевую машину – танк, сооружённый по классической схеме: приземистый, покатый корпус, на горбу которого разместилась плоская, когда-то подвижная, башня с тонким, длинным хоботом орудийного ствола. Передвигалось это сооружение на двух рядах катков, обутых в широкие, металлические гусеницы. Огромная, рваная дыра в корпусе ближайшей машины убеждала в том, что танк оказался в столь незавидном положении отнюдь не из-за банальной поломки. Клоп осторожно обошёл все машины, стараясь не подходить слишком близко к мёртвым, но всё ещё грозным монстрам. Вся шестёрка машин, в стародавние времена, участвовала в жестоком сражении и каждая получила такие повреждения, что навсегда осталась догнивать в пустыне. А от экипажей и вовсе ничего не осталось.

Под ногами Клоп заметил странный предмет и уже наклонился было, чтобы разглядеть получше, но тут же отскочил, невольно чертыхнувшись. Из песка торчала коричневая, шестипалая рука со скрюченными пальцами и Клоп подумал, что это конечность одного из древних солдат, погибших тут в давние времена. Но, присмотревшись повнимательнее заметил, что рука… металлическая! Её поверхность покрылась толстым слоем ржавчины, местами металл оказался беспощадно проеден насквозь, и теперь стало возможно разглядеть хитросплетение трубок и проводов внутри. Неужели робот? И кто же тут, интересно, воевал? Люди против роботов? Или роботы против роботов? Всё ответы надёжно скрыл бурый песок мёртвой пустыни. Оставалось лишь надеяться, что сейчас здесь уже никто ни с кем не воюет.

Миновав импровизированное кладбище машин, Клоп заспешил к близкому склону горы. Отчего-то не хотелось находиться рядом со свидетельствами агрессивности древней расы, населявшей Кристаллит. В очередной раз глянув на небо, Клоп с удивлением обнаружил, что местное светило уже зацепилось краешком за горизонт и теперь нависло над ним багровой, безжизненной каплей, готовой в любую секунду сорваться вниз. В воздухе заметно посвежело, а день, и без того тусклый, как-то незаметно перетёк в такой же безрадостный вечер. Видимо, время суток в разных мирах не совпадало, и теперь Клопу, встретившему утро каких-то три часа назад, вновь пришлось задуматься о ночлеге. Спать вовсе не хотелось. А тут ещё близость заветной цели настолько взбодрила, что он готов был прямо сейчас перелопатить всю планету в поисках заветного Кристалла. Только путешествие в потёмках по осыпающимся камням, Клопа отчего-то не вдохновило. Поглазев по сторонам и не обнаружив даже клочочка мха для обустройства постели, Клоп обречённо опустился на первый же подвернувшийся валун, гладко отшлифованный ветром, и уставился на бледный диск светила, почти скрывшегося за горизонтом. Вокруг царила кладбищенская тишина. И даже хуже – там хоть птицы изредка голос подают. А здесь даже насекомые не нарушали тишину планеты суматошной трескотнёй; гады ползучие не шуршали песком меж камней; да что там: даже ветерок не рисковал тревожить могильную тишину вымершего мира. Лишь, время от времени, от скал отваливались небольшие куски, с тихим шуршанием сползали по склону и этот, едва слышный, звук казался Клопу грохотом обвала. Хотелось вскочить и заорать во всю глотку, отгоняя душную, липкую тишину, однако, представив одинокий человеческий голос в этом могильнике, Клоп орать не решился. Это оказалось бы уж слишком жутко. Наконец отцепившись от горизонта, анемичный, багровый диск бесшумно ухнул в невидимую пропасть, и на бедного Клопа тут же со всех сторон набросилась тьма. Он даже в размерах уменьшился, сжавшись на тёплом валуне, и с трудом поборол желание упасть в пыль и затаиться среди камней. Настолько реальным и жутким оказалось объятие чёрной ночи на Кристаллите. Вот же проклятый мир, – едва слышно пробормотал Клоп, не в силах разглядеть ничего даже на расстоянии вытянутой руки. Если бы ещё осмелился её вытянуть.

На Археусе запросто могли проломить голову каменным топором; на Акварите едва не пустили на мыло, и ещё оставалась альтернатива – лишиться головы, а на Земле вообще чуть сам себя не убил! Здесь же просто тихо, никто не покушается на его убогую жизнь, но так страшно не было ещё никогда. Кажется, вся планета затаилась, выжидая удобного момента, чтобы наброситься на незваного гостя, осмелившегося вторгнуться в её замогильное уединение. Не удивительно, что они тут все передохли, – безо всякой логики подумал Клоп, и вдруг на камнях, прямо перед собой увидел… собственную тень! Какой-то источник света за спиной слабо осветил горы, слегка рассеял густой мрак ночи. Может быть, местная луна? Клоп оглянулся и тут же, плохо соображая, что делает, бросился в пыль и всем телом вжался в нагретые за день камни. Развернувшееся перед ним зрелище оказалось таинственным, фантастическим, одновременно пугающим и невероятно захватывающим.

Прямо из скалы, подножие которой находилось всего в какой-то паре сотен метров от Клопа, во все стороны катился волнами розовый свет. Пронзая эти волны и тьму вокруг, словно вязальные спицы, тысячи тончайших белых лучей исходили из камня. Казалось, сама скала вспыхнула вдруг изнутри, щедро делясь светом с умершим миром. И пусть этот свет не мог оживить его, но, по крайней мере, делал поразительно прекрасным. Сказочное зрелище заставило Клопа зачарованно распахнуть глаза. Никогда в жизни ему не доводилось видеть столь невероятную картину, а тишина, всё так же мягко державшая мир в цепких лапах, подчёркивала величие развернувшегося перед человеком действа. Постепенно белые лучи начали изменяться, зазмеились, переплелись и вскоре окутали скалу затейливыми, узорными кружевами.

– Кристалл! – зачарованно прошептал Клоп и ужаснулся тому, насколько наглым и самонадеянным был ещё совсем недавно. Да как же можно унести такую махину, что без труда, почище любого рентгена, просветила насквозь целую гору? А ведь это он, Розовый Кристалл, больше тут некому фокусы показывать. Уверенность покинула Клопа и он лишь беспомощно таращился на объятую бело-розовым, холодным пламенем, скалу. Впрочем, оцепенение длилось совсем недолго.

Затопляя, и растворяя в себе всё его немудрёное существо, нахлынуло на Клопа ликование.

– Вот же он! Вот он! Так близко, только руку протянуть!!!

Он даже не заметил того, что уже безбоязненно орёт во всё горло; вечно тусклые, казалось, навсегда погасшие, глаза вдруг вспыхнули и он сделал один неуверенный шаг… другой… и побежал! Не разбирая дороги, не помня про обвалы и осыпи, наплевав на тишину и мрак, и на бегу окунулся прямо в божественное свечение. Спотыкаясь, падая и вновь подымаясь, загребая ботинками пыль и мелкие камешки, бежал, словно мощный магнит неумолимо тащил к себе мелкую песчинку его тела. Со своей горы спустился без труда и довольно быстро, но, едва ступив на светящийся склон, почувствовал, как шевельнулась и поехала вниз зыбкая масса под ногами. Съехав с горы на куче щебня, словно в импровизированных санях, он, обезумев, вновь и вновь кидался штурмовать склон. А тот, словно надсмехаясь над глупым, ничтожным человечком, позволял забраться повыше и отправлял вниз с очередным оползнем. А сияние снова, неудержимо манило наверх…

Клоп не помнил, как долго продолжался бессмысленный, яростный штурм. После очередного, бесплодного рывка к вершине, он просто остался лежать лицом вниз на куче песка и щебня, совершенно не чувствуя ног и вытянув перед собой длинные костлявые руки. Чтобы хоть кончики пальцев оказались поближе к вожделенной мечте.

Из всей мешанины мыслей, бившихся в воспалённом мозгу, отчётливо выделился вдруг единственный вопрос: что это, блин, со мной?! Что со мной происходит? Но даже при этом он отчётливо осознавал: думать начал лишь потому, что не осталось сил двигаться. Одну капельку энергии – и вновь бросится на трижды проклятую стену.

Да ведь это жадность! – осенило вдруг. Вот что это такое – жадность! Прав был Серёга, царство ему небесное: жаден человечишка, ох жаден! Но у меня-то откуда жадность выискалась? Ведь никогда барахлишка своего не было, а потому и чувству этому, низменному, вроде как и взяться-то неоткуда. А вот поди ж ты: только обрисовалась возможность урвать кусочек, тут она и объявилась, родимая. И страх исчез, и осторожность. Вот ведь какая паскудность в душе дремала! Ведь и убить бы мог сейчас запросто! И убил бы – полезь кто-нибудь вперёд него на эту гору.

С силой зажмурил веки, но розовый, вездесущий свет всё равно упрямо лез в глаза. Тогда Клоп тяжело заворочался, с трудом уселся и повернулся спиной к колдовскому свечению. Закрыл лицо грязными ладонями и, словно дикарь, взялся без конца повторять спасительные заклинания.

– Это всё жадность. Там лежит всего лишь розовый булыжник, и я его обязательно заберу, но – утром. Эта каменюка проклятая специально меня с ума сводит, под обвалы запихивает. На самое слабое место давит, на гниль человеческую, на жадность. Но ведь Кристалл-то всё равно мой, нет здесь никого больше. Всего и дел-то – утра дождаться, пойти и спокойно взять. Как бутылки пустые собрать, и сдать не напрягаясь. Сколько уж раз так было?

Он без конца повторял одно и то же и, наконец, заговорил-таки себя, повалился набок и провалился не в сон даже – в яму бездонную. А когда вновь смог разлепить глаза, с удивлением обнаружил, что чарующий свет Кристалла съёжился и поблек. На Кристаллите начинался новый день. Ничего не изменилось: всё те же бурые, безликие горы, песок и тишина, только на смену розовому, проклятому свечению выбрался на небо вчерашний, бледный и немощный, не выспавшийся диск. Клоп встал, машинально отряхнул с одежды песок и пыль. Вот ведь, целая ночь прошла, оказывается. Долго и пристально разглядывал последствия своего ночного безумия, удивляясь, откуда только силы взялись, набуровить столько? Просто бульдозер какой-то! Загребая ботинками сухой, сыпучий песок и оставляя две глубокие борозды, побрёл вдоль подножия горы. Тяжёлое забытье ничуть не освежило. Голова гудит, словно электрический трансформатор, а глаза, кажется, всю ночь запекались в духовке и горели адским пламенем. Да и сейчас горят.

На поиски много времени не понадобилось. Не прошло и двадцати минут, как Клоп наткнулся на лестницу, круто уходящую вверх. Широкие ступени были когда-то давно вырублены в скале, крошились и осыпались вместе с ней, но, ступив на плоскую поверхность, Клоп быстро понял – они без труда выдержат вес тщедушного тела. Чувствовал, что бушевавшая недавно в душе буря, почти сумевшая свести с ума, всё ещё копошится где-то там, в глубине, тяжкой, отвратительной жабой. Опасаясь вновь сорваться в пропасть безумия, ступал нарочито медленно, с излишней тщательностью осматривая каждую ступень под ногами. Сейчас он опять привычно боялся, но на этот раз уже самого себя – ведь других врагов здесь не наблюдалось. Лестница закончилась широкой, ровной площадкой, огороженной с трёх сторон парапетами из цельных, каменных блоков. Порядком запыхавшийся Клоп, со вздохом облегчения опустился на один из них. Очень уж крута оказалась лестница, да и длинна к тому же. С четвёртой стороны ввысь уходила отвесная скала, в которой обнаружилось овальное отверстие метров трёх в высоту. Сердце Клопа, и так трепыхавшееся, словно тряпка на ветру, после трудного подъёма по лестнице, и вовсе дало сбой. Да и немудрено. Цель путешествия совсем рядом, рукой подать, несколько шажочков крохотных.

Шаркающие шаги, в темноте под аркой, заставили Клопа вздрогнуть и броситься под защиту небольшого каменного выступа. Здесь кто-то есть! Неужели кто-то из аборигенов смог выжить в этом мёртвом мире? Невероятно! Однако звуки шагов не стихали, они неумолимо приближались и Клоп, затаив дыхание, ждал – кто появится из чёрного зева пещеры?

А появился человек. Невысокий, совершенно лысый толстячок, кутавшийся в некое подобие серого одеяла, не спеша выбрался на площадку и остановился, прислушиваясь. Клоп прикинул, что этот противник вполне по силам; его душила совершенно не свойственная бродяге ярость. Почему всё должно достаться этому жирному, лысому, жирному хомяку? А он, Клоп, что же, зря барахтался в огромных кучах дерьма? Только для того, чтобы посмотреть, как кто-то будет наслаждаться наградой?!

Однако, намертво въевшаяся в кровь осторожность, удержала Клопа от необдуманных поступков. Этот толстяк тоже прошёл три мира, а значит, не такой уж он и беспомощный. Внешность бывает обманчива и чёрт знает, чем закончится открытое столкновение. Мужчина стоял молча, он даже не смотрел по сторонам; больше того, его глаза вообще оказались закрыты. Он именно слушал окружающий мир, приоткрыв рот, застыв, точно гротескное изваяние и Клопа осенило: да он же слепой!

Слепой! Ха, какой же из слепого конкурент? Осмелев, Клоп привстал и посмотрел внимательнее, уже не опасаясь, что его могут заметить. Ничего особенного, обычный мужчина: высокий лоб, нос картошкой, толстые, влажные губы да редкая, светлая бородёнка. Только кожа на лице неестественно белая, словно человек никогда не выходил на свежий воздух, не подставлял лицо лучам солнца. Дитя подземелья, блин.

Клоп испытал невольное облегчение. Ещё минуту назад эта встреча могла закончиться только смертью толстяка, другого выхода Повелители не оставили. Они выразились чётко: принёс Кристалл – получил награду. Никаких командных забегов. Единственная команда, что за Кристаллом отправилась, в полном составе на Археусе сгорела. В прямом смысле, в костре. А потому… Парапет недостаточно высокий, тихонько подкрасться сзади и легонько толкнуть в спину. И всё. Если бы не слепота толстяка – лететь бы ему сейчас, растопырив лапы, что тому коту с высотки. И мяргнуть бы не успел. В этом Клоп не сомневался.

Человек тяжело вздохнул.

– Показалось… Галлюцинация? Очень даже может быть. Но почему же никто не идёт за Кристаллом? Неужели Повелители отказались от своей затеи?

Он говорил на странной смеси языков трёх миров и Клоп понимающе усмехнулся. Вот он, последний Странник. А вернее, первый, если уж следовать хронологии. Слепой и беспомощный. На мгновение Клоп ощутил слабый укол жалости, но тут же задавил её точно так же, как недавно расправился с жадностью. С какой стати кого-то жалеть? – подумал злобно. Меня самого часто жалели? Он вновь ухмыльнулся, наблюдая, как мужчина неуклюже поворачивается ко входу в пещеру, но тут же испугался, что тот уйдёт и затеряется там, в темноте. Клоп неосторожно дёрнулся, столкнул под откос несколько мелких камешков и сжался от шума, что сам же произвёл. Толстяк мгновенно обернулся на звук, вновь замер, напряжённо прислушиваясь.

– Эй, Странник! – выкрикнул с отчаянием в слабом голосе. – Я знаю, ты здесь. В этом мёртвом мире нет ни людей ни животных. Попасть сюда можно только через пространственный тоннель. Не молчи же, Странник. Я так долго ждал. Боже, как долго я ждал!

Клоп затаил дыхание, не зная, что предпринять. Тихонько прокрасться в пещеру и пусть слепец толкует тут со скалами? Или поболтать с ним, всё равно этот Странник не опасен? А может, всё-таки… Ну, для надёжности?

Толстяк грузно опустился на каменную площадку, словно у него разом отказали ноги и стал похож на большую, тряпичную куклу: уродливую, жалкую и нелепую. Клоп заметил, как по белым, дряблым щекам побежали крупные капли слёз.

– Я прошу совсем немного, Странник! – пробормотал жалобно, плаксиво. – Помоги мне выбраться на Землю. Я ослеп, это правда, но на Земле слепцов хватает, там я буду не один. Меня убивает этот проклятый мир, уже почти убил, я чувствую. Мне ничего больше не надо: ни Кристалла, ни награды – только выйти отсюда!

Клоп понял, что именно этих слов подсознательно ждал. Отлепился от стены, подошёл к толстяку и присел рядом, вздохнув. Тот наощупь нашёл его руку и крепко сжал, боясь отпустить. Видно, действительно намаялся тут, чучело слепое.

– Так ты нашёл Розовый Кристалл? – спросил Клоп спокойно, как о чём-то несущественном.

– Он здесь, я тебе всё покажу, – зачастил толстяк, похоже опасаясь, что его бросят здесь, как опасного конкурента.

– Я нашёл его, он там, в зале. И путь на Землю начинается там же. Всё рядом, всё в одном месте. Я покажу, только не бросай меня здесь.

Клоп покосился на него и недоверчиво хмыкнул.

– Что-то я тебя не пойму. Ты знаешь, где Кристалл, знаешь где вход в тоннель – так какого чёрта ты тут торчишь? Ведь мог бы и наощупь отсюда уйти, велика ли проблема?

– Я не могу… К сожалению. Но не волнуйся, ты сможешь, а за тобой и я. Нужно совсем немного – твои глаза. Пойдём со мной. Я тут обжил одну комнатушку, недалеко от входа, поедим. У меня даже сигареты есть, местные. Дрянь такая, что сказать страшно, но никотин содержат. Вот только выпить, к сожалению, ничего нет. Ах, как мне порой хотелось напиться до зелёных чёртиков! Тьфу ты, я бы теперь их даже не увидел!

Клоп хмыкнул в том смысле, что напиться давно бы уже пора, и зашагал вслед за торопливо семенящим толстяком. Они прошли под аркой, свернули налево и ещё пару минут впотьмах добирались до каморки в самом конце коридора. Проводя рукой по стене, Клоп несколько раз натыкался на двери, но те нажиму не поддались, не открылись.

В комнате, куда привёл Клопа новый знакомый, оказалось довольно светло, хотя окошек и не нашлось ни одного. Свет проникал не снаружи, а вяло сочился прямо из стен, сквозь камень. Пусть он уже и не был тем чарующим, розовым сиянием, Клоп сразу понял, что это такое.

– Послушай, тут везде свет от Кристалла, – встревожился не на шутку. – Посланник говорил, что, вроде как, не шибко полезно?

– Здесь он не очень вредный, – успокоил толстяк. – Сюда излучение доходит ослабленным и теряет почти все свои свойства. Сейчас я их хорошо чувствую. Так что не волнуйся, здесь это просто красивые лучи. Но там, где излучению ничего не мешает, оно очень опасно. Угадай, отчего я ослеп?

– Неужели Кристалл? – споткнулся на ровном месте Клоп.

– Точно. Да вот сам смотри.

Он широко открыл глаза и Клоп вскрикнув, прижался спиной к стене, чувствуя, как от ужаса и отвращения захолонуло в груди. Эти глаза… уже не человеческие! Два больших глазных яблока переливаются глубоким, розовым цветом с белыми прожилками, которые, словно живые змеи, извиваются внутри. Зрачков нет совсем, они словно утонули в неземном, розовом свечении. На обычном, даже заурядном, человеческом лице, эти глаза выглядели дьявольски жутко.

– Я свои глаза не видел, но представляю, что зрелище отвратительное. Поэтому приучил себя держать глаза закрытыми. Ты ведь на себе почувствовал, как на это отреагируют люди.

Клопу сейчас было вовсе не до людей, и их непредсказуемых реакций.

– Как же так? – пробормотал растерянно. – Значит, Кристалл нельзя унести? На кой чёрт мы тогда нужны Повелителям? Неужели всё было напрасно?

– Отнюдь, – усмехнулся толстяк. – Кристалл забрать несложно. Не забывай, я провёл здесь слишком много времени и успел набрать чрезмерную дозу излучения. Недолгое же пребывание в обществе Кристалла ничем ужасным не грозит. Ну, хватит об этом, теперь обед.

Он выволок из-под стола коробку с упаковками, весьма похожими на пластиковые, квадратные пакеты и махнул Клопу рукой – открывай. Оказалось, это овощные консервы тёмно-зелёного цвета. Вкус, конечно, незнаком, но кушанье этого мира оказалось настолько пряным и острым, что во рту у Клопа немедленно полыхнул пожар.

– Хлебца бы, – прошипел, словно после глотка спирта.

– Чего нет – того нет. Эти консервы из местного склада, видимо запасы тех людей, что изучали здесь Кристалл. Если у них и было что-то наподобие нашего хлеба, то его сюда, скорее всего, регулярно привозили.

– И ты уже год живёшь вот на этом?! – неподдельно изумился Клоп, приканчивая, тем не менее, третью упаковку. Спору нет, консервы вкусные, но питаться ими каждый день, год подряд… Нет уж, увольте.

– Можно подумать, у меня был выбор, – мрачно ответил слепец, скривился нерадостно. – Значит, прошёл уже год? Что ж, тогда да, целый год я вот так и живу. Кстати, там ещё есть питьевая вода в бутылях, так что жажда не донимает.

– Да-а, – протянул Клоп задумчиво. Взял предложенную сигарету: коричневую, длинную и тонкую, словно соломинка, привычно пальцами размял. У толстяка нашлась и зажигалка местного производства – необычного вида, но предназначение угадывается легко и работает исправно. Вскоре комнатка наполнилась ароматным дымом. От долгожданной дозы никотина у Клопа закружилась голова и он, блаженно зажмурив глаза, привалился спиной к стене. Толстяк расплылся на лавке напротив.

– Меня зовут Егор, в честь дедушки назвали. Ну, а тебя как звать?

– Клоп.

Егор подавился дымом и закашлялся. Пока он колотил себя пухлой ладошкой по груди и издавал хрюкающие звуки, Клоп, от нечего делать, разглядывал комнату. Стол, два стула, две лавки да низкий диванчик в углу – вот и всё нехитрое хозяйство. Небогато, немногим больше, чем у него самого в подвале. Привычно, в общем.

– Ну, Клоп так Клоп, – успокоился, наконец, Егор, утирая выступившие слёзы уголком странной накидки. – Я тут пока обитал, выяснил, что жители этого мира исчезли совсем недавно. Вон, даже консервы испортиться не успели, хотя это и не показатель, конечно. Поди знай, какие у них тут были технологии? И Кристаллом они занимались серьёзно, даже смогли разобраться со свойствами его излучения, создали защитное поле. Правда, без людей, в автоматическом режиме, оборудование недолго проработало. Что-то сломалось, система отключилась и тут-то Повелители и засекли излучение нашего камешка.

Моего! – про себя поправил Егора Клоп и с сожалением затоптал окурок. Курить дальше не было никакой возможности – обжигало пальцы.

– А ты тут случаем не узнал, от чего местные повымерли? – спросил Егора межу прочим. – Нас , часом, не зацепит?

– Не от излучения Кристалла, это точно, – уверенно отозвался тот, взмахивая рукой, словно рубил что-то невидимое.

– Я там внизу танки видел подбитые, так может у них тут война мировая приключилась?

– Всё возможно, – пожал Егор пухлыми плечами. – Сидя в этой пещере много не узнаешь, а затевать исследовательскую экспедицию не было никакой возможности. Хотя, интересно, конечно. А ты заметил, какое тусклое светило в этом мире? Эта планета и её соседки по системе уже обречены – их звезда умирает.

– Получается, Кольцо миров разорвётся? – усмехнулся Клоп. Если не завтра – наплевать, главное выбраться успеть.

– Конечно – рано или поздно. И ничего тут не поделаешь, с законами Вселенной не поспоришь. Сейчас уже не важно, от чего умерли аборигены, всё равно их цивилизация была обречена. Но какая уникальная возможность представилась нам! Ведь на примере Археуса мы видели, как начинает развиваться едва зародившаяся человеческая цивилизация – вероятно, такая же, как на Земле. Акварит – ну чем не земное Средневековье? И всё это мы не просто увидели – мы там пожили!

– Ага, – язвительно согласился Клоп. – Кое-кто и не пережил!

– Да, – согласился Егор, покивал печально. – А здесь человеку делать уже нечего. И если продолжать аналогию с путешествием во времени, то не видим ли мы здесь будущее Земли?

– Да упаси нас бог, – ответил Клоп, только для того, чтобы хоть что-нибудь ответить. Чихать хотел на Егоровы аналогии и будущее Земли иже с ними. Хлопнул ладонями по коленям и решительно поднялся.

– Ну что ж, пора нам уже и на Кристалл глянуть. Я к нему так долго шёл, уже во сне начал видеть, будь он трижды неладен.

– Да, да, пойдём, – засуетился толстячок. – Только поведёшь меня ты. Видишь ли, я знаю, как к нему пройти, знаю дорогу в лабиринте, но я должен видеть значки на стенах. А я ослеп! Вот тебе и причина, почему я торчу здесь – я просто не могу найти дорогу наощупь. Значки не выпуклые! Но я их все хорошо помню, мы легко найдём зал Кристалла. Ну, а наш тоннель рядом.

– Как же ты сам-то вычислил дорогу в этом лабиринте? – подивился Клоп. – Карту-то тебе уж точно никто не нарисовал.

– Как обычно, методом проб и ошибок, – усмехнулся Егор. – У меня было много времени. Только вот, за это время я и дозу набрал убойную.

Клоп шагал рядом с Егором по бесконечным коридорам лабиринта, которые уводили их всё дальше от входа вглубь скалы. Ходы когда-то просто вырубили в камне, на стенах остались грубые сколы и трещины, никто не посчитал нужным их сгладить. Дорогу освещал, ставший уже привычным, розовый свет и с каждым пройденным метром он становился всё ярче, полнее, насыщеннее. Подходя к очередной развилке, Клоп останавливался и искал нужный знак, выбитый в камне над входом в каждый коридор. Ромбы, квадраты, кресты, извилистые или прямые линии… И лишь один из них указывал верный путь. Клоп подумал, что теперь не то, что к Кристаллу – обратно-то дорогу найти не сможет.

Чем ближе становилась вожделенная цель, тем больше волновался Клоп. Рвался вперёд, словно собачонка с поводка и почти не вслушивался в размеренную речь Егора.

– А ты обратил внимание на такую грустную закономерность: все близкие миры идут по одному и тому же пути развития, словно по заколдованному кругу? Они совершенно не влияют друг на друга, люди в них между собой никак не связаны, однако, на Археусе человек, как и его древний собрат на Земле с лёгкостью крушит черепа ближних своих сперва дубиной, потом каменным топором. На Акварите уже в ходу луки и стальные мечи. Что за круг такой заколдованный?

– Выживает сильнейший, – брякнул Клоп первое, что пришло в голову, нимало не заботясь, к месту ли.

– А вот совершенно неверно! – воскликнул обрадовано Егор, словно только и ждал повод поразглагольствовать. – Сильнейший как раз первым и погибает, потому что лезет в самое пекло, уверенный в своих силах и возможностях. А плодами его работы с удовольствием пользуются вторые, а то и третьи. И выживают не те, кто сильнее, а кто лучше приспособился. В том числе и к ведению войны. И во всех мирах, война – единственный путь прогресса. Причём, самый быстрый путь. Неужели всё это заложено в нас ещё с тех пор, как люди на деревьях сидели?

– Вот охота тебе башку-то ломать над всякой лабудой? – не выдержал, наконец, Клоп. – Какой, блин, дальше знак?

Егор даже поперхнулся следующей фразой.

– Звезда в круге. Стой, мы уже почти пришли. Пройдём этот коридор и окажемся в Зале Розового Кристалла. Ты готов?

– А что нужно сделать? – удивился Клоп. – Помолиться или зубы почистить? Готов, конечно.

– Тогда вперёд.

Молча дошли до поворота и, свернув за угол, Клоп немедленно зажмурился. Ослепляюще-яркий свет хлынул, словно волна прибоя и он даже ладонью прикрылся. Свет лился из центра огромного зала с куполообразным потолком, вырубленного в самом сердце скалы. В зале не оказалось ничего монументального или даже просто практичного: ни аппаратуры, ни украшений, ни мебели. И лишь в самом центре, на небольшом пьедестале, полыхал розовым пламенем диковинный цветок – каприз неведомого ваятеля. Распустившаяся лилия уютно устроилась на покатой поверхности камня и пять стилизованных, прямоугольных лепестков повторяют его плавный изгиб; ещё пять приподняты под углом, а пять оставшихся стоят почти вертикально, оберегая сердце Кристалла – полыхающий многогранник.

– Его можно потрогать? – почему-то шёпотом спросил Клоп, осторожно приближаясь к сверкающему чуду. Только споткнувшись и едва не растянувшись во весь рост, заметил лежащие на полу кабели, уползающие в один из боковых коридоров. Тут же нашлись направленные на Кристалл решётчатые фермы – словно антенны. Видимо, это и есть вышедшая из строя система безопасности.

– Можно, – благоговейным шёпотом отозвался Егор, вытянув перед собой руки с раскрытыми ладонями, словно ловил ими тепло невидимого огня. Наверное, чувствовал излучение, к которому успел привыкнуть за долгие месяцы невольного затворничества.

Клоп протянул руку и кончиками пальцев прикоснулся к лежащему на камне лепестку. Неведомая энергия тотчас хлынула в тело оцепеневшего Клопа, потемнело в глазах и мелодичный звон, родившийся где-то в глубинах организма, заглушил все посторонние звуки. Он поспешно отдёрнул руку и отступил на несколько шагов назад.

– Меня сейчас шарахнуло чем-то, сам едва не ослеп! Как же эту заразу можно будет унести?

Егор тихо засмеялся.

– Ерунда, это лишь первое впечатление. Подержи ладонь на Кристалле подольше, и очень быстро привыкнешь. Останется лишь ощущение тепла.

– Только если сильно приспичит, – опасливо буркнул Клоп, уже по хозяйски прикидывая, с какой стороны удобнее выломать эту мечту, опрометчиво давшуюся ему в руки.

– А кстати, где тут тоннель на Землю? – повернулся он к Егору, который всё ещё наслаждался купанием в лучах Кристалла.

– Здесь, под одной из арок. Всего их восемь, но тоннель только под одной.

– Блин, опять гадать, куда тебя занесёт? Задолбали уже эти загадки!

– Нет, нет. Тоннель только под одной из них, остальные пустышки. Возможно, просто для красоты и симметрии.

Действительно, стены пещеры украшали арки, которые никуда не вели. Казалось, какой-то чудак просто прислонил эти арки к стене, да так и не удосужился прорубить под ними коридоры. Глаза Клопа уже лихорадочно блестели.

– Так чего же мы ждём? Пока ещё какая-нибудь ерунда не приключится? Берём Кристалл и сваливаем отсюда, нас там заждались уже! В чём дело?

Внимательно посмотрел на Егора, понуро опустившего плечи, и заскреблось в душе тревожное предчувствие. Ожидание чего-то пакостного. В этом плане интуиция Клопа ещё никогда не подводила. Егор молчал, но по его съёжившейся фигуре можно понять, что всё совсем не так просто в этом зале.

– Чего ты заткнулся-то, блин? – неожиданно даже для себя вызверился Клоп. – Что нам мешает?

– Я побоялся сказать тебе сразу, – едва слышно пробормотал Егор. – Ты ведь мог меня и бросить запросто. А здесь уже не страшно, тоннель на Землю я и наощупь найду.

– Да говори уже!

– Кристалл нельзя вынести из зала, – выдохнул Егор.

– Ой, как забавно! – всплеснул руками Клоп. – Это почему же? Души умерших разгневаются?

– Он просто погибнет. Он питается энергией, исходящей из самой планеты. Он живой – действительно, как цветок. Если оборвать стебель – долго не протянет. Повелители поймут сразу, если принести им увядший, никчёмный цветок. Его излучение – самое главное, что в нём есть.

Клоп привалился спиной к стене и сполз на дно пещеры. Столь резкий переход от триумфа к полному провалу был для него внове, к этому привычку надобно иметь. Судьба никогда ещё не обходилась с ним столь подло. Словно дала малышу игрушку и, только успел он улыбнуться – отобрала. Обычно просто ничего не давала, это не так обидно. Сейчас захотелось взвыть и сделать что-нибудь этакое: да вот, хотя бы, взять и пнуть с разбегу этот никчёмный розовый фонарь! Чтобы разлетелся по всей пещере, сотней мелких осколков. Точно так же, как разлетелись сейчас все немудрёные мечты Клопа.

Только вот не хочется просто так с мечтой расставаться.

– Подожди, тебе-то откуда знать? – вопросил Клоп с надеждой в севшем вдруг голосе. – Покойники местные нашептали, что ли?

– Ты не можешь понять, кем я стал, – всё так же тихо отозвался Егор. – Я чувствую Кристалл, как самого себя, как своё продолжение, понимаешь? Вернее, словно я сам питаюсь из того же стебля. Ты мне просто поверь. Кристалл ничего не излучает сам по себе, он всего лишь линза. Если отключить его от источника энергии, он просто потухнет, словно электрическая лампочка. А так как он живой, то вскоре и вовсе умрёт без питания. Не сразу, постепенно, но процесс будет необратим. К Повелителям попадёт бесполезный розовый камень. Красивый, но и только-то.

Клопу не хотелось больше разговаривать, да и не о чем, по большому-то счёту. Он просто сидел у стены, прикрыв глаза.

– Мы ползали по трём мирам за перегоревшей лампочкой. Забавно.

Кривой молнией сверкнула в разочарованном мозгу неожиданная мысль.

–Лампочка… Электрическая лампочка… Постой-ка! Что ты сказал? Он не сразу скрючится?

– Какое-то время он конечно проживёт, но …

– Что – но? – яростно выкрикнул Клоп, вскочил и врезался костлявым плечом в острый выступ на стене. Прошипел что-то матерно.

– Никаких, блин, но! Повелителям нужен Кристалл и они его получат. А уж к чему они там его подключат, лично мне насквозь фиолетово! И как они его к себе переправят, тоже их заботы. В конце концов, пусть сходят до магазина и батарейки купят, не обеднеют. Денег у них, как у дурака махорки, батареек в магазине тоже. Ну, скажи теперь, что я не прав?

– У них просто не будет времени на поиск подходящего источника питания.

– Да будет у них время, будет. Ты, Егорушка, им это время дашь! Пойдёшь первым и всё толково объяснишь. Ты парень умный, у тебя получится. А я здесь время выжду, чтобы они успели подготовиться, возьму Кристалл и пойду следом.

Клоп вдруг понял, что ещё не всё потеряно и ухватился за эту мысль. Лихорадочно тормошил Егора, по собачьей привычке стараясь заглянуть в глаза, но видел перед собой лишь чудовищные, розовые яблоки без зрачков. И что в них таится, обычному человеку понять не по силам. От бешеной тряски с Егора соскользнуло убогое одеяние и Клоп, словно обжёгшись, отдёрнул руки.

Человеческое, по форме, тело уже не было человеческим. Оно пульсировало розовым светом в такт биению сердца; отвратительные, словно змеи, прожилки молочно-белого цвета покрывали кожу густым узором. И, что самое страшное, они, словно живые, постоянно двигались, извиваясь и меняя рисунок. Теперь уже ничто на свете не заставило бы Клопа прикоснуться к этому симбиозу Кристалла и человеческой плоти.

Но и отступить тоже не мог. Только не сейчас.

– Егор, ты ведь этого хотел – попасть на Землю. Так вот она, перед тобой, в двух шагах! Иди!

Бросился к ближайшей арке, подхватил с пола камешек и на бегу швырнул под округлый свод. Тот отскочил с глухим стуком, а Клоп уже бежал к следующей, ещё к одной… Под пятую по счёту арку, камень ушёл беззвучно и бесследно. Лишь всколыхнулось изображение каменной стены. Клоп даже не подумал о том, что на той стороне камень мог приземлиться на чью-нибудь несчастную голову. Переживут, не фиг стоять, где ни попадя.

– Иди сюда, Егор. Слышишь мой голос? Ну, иди же, я стою возле тоннеля.

Егор подобрал накидку и вновь закутался в неё, отчего Клоп испытал несказанное облегчение. Нелепый толстячок спокойно подошёл к арке и остановился, не дойдя пары шагов – словно чувствовал, что это будут последние шаги на Кристаллите.

– Тоннель здесь? – спросил глухим голосом.

– Он прямо перед тобой. Ты сделаешь так, как я сказал?

Егор смотрел перед собой и что он там видел, только ему и было известно. И лучше не спрашивать.

– Я действительно такой страшный? И прикасаться ко мне противно?

– Ну что ты! – фальшиво и неубедительно отозвался Клоп. -Присмотреться, так даже красиво. А чего ты расстроился-то, блин? Ты же всё равно со слепыми жить собрался, как они тебя увидят?

– Да, это верно, – грустно улыбнулся Егор. – Ни они меня, ни я их. Я всё объясню Повелителям. Выжди хотя бы два дня, этого времени им должно хватить. Продержись тут один. Только не уходи из зала, можешь заблудиться, а это, сам понимаешь… Короче, счастья тебе в новой жизни.

Он так быстро шагнул вперёд, что Клоп не успел ничего ответить.

Да и к лучшему. Потому, что всё равно не знал, что можно сказать этому человеку в этот момент.

Глава 7

В этом мире нет часов и, время живёт своей, обособленной жизнью. Течёт так, как ему захочется. Оно всегда так поступает, пока за ним никто не присматривает и не пытается измерить.

Желудок отчаянно ныл, есть хотелось мучительно, но это как раз не показатель. Зверски проголодаться можно и за сутки, да и за полдня запросто. В десяти минутах ходьбы лежат неисчерпаемые запасы консервов, воды и сигарет, но рисковать Клоп не стал бы, даже при угрозе голодной смерти. Просто потому, что не хотел жевать эти пряные овощи всю оставшуюся жизнь. Ничего, не впервой.

Но почему вдруг всё так усложнилось на финишной прямой? Как было бы просто: с разбегу схватить Кристалл, всучить Повелителям, и хапнуть, наконец, заслуженную награду. Без раздумий и сомнений – как обычно. Дают – бери, бьют – беги. С детства заучено, никаким клином не вышибешь. Но кто-то неведомый принял иезуитское решение, желая поиздеваться над Клопом напоследок, и оставил его аж на двое суток наедине с самим собой. И никак нельзя не думать. До заветной мечты расстояние измеряется уже не в пространстве, а во времени. В очень малом количестве времени.

Но оказалось вдруг, что мечты-то и нет! Награда, приз долгожданный… Ведь привыкли наперёд не загадывать, как бы удачу не спугнуть, не расслабиться раньше времени. Призрачно всё было, нереально – но не сейчас, не сейчас. Всё позади, и осталось лишь выбрать из обширного списка самое сладкое. Или самое сытное. Что там перечисляют люди, знающие толк в прелестях жизни? Деньги, власть, женщины, слава…

Власть отпадает сразу и без раздумий. Упаси господь от такой напасти. Управлять толпой, вечно недовольных людей, которые в собственных неудачах всегда обвинят тебя? Не себя же им обвинять! Вот уж абсолютно ни к чему такая радость.

Слава – это для тех, кто без похвалы и дня не протянет, кому на виду нужно быть, кто без обожания тупой толпы обязательно засохнет. А нам, клопам, в тишине лучше. Лишь бы жить не мешали, да в душу не лезли.

Вот деньги вещь хорошая, кто бы спорил. Только незадача – сколько ни попроси, потом всё равно мало покажется. Скажем миллиард долларов, али евро! Для бродяги Клопа цифра запредельная, а для Повелителей? Тьфу! Сейчас, пока нищий, как церковная крыса, и сотне рад будешь, а когда разбогатеешь, начнёт жаба давить – отчего, придурок, два миллиарда не попросил? Повелители и десять дали бы. Двадцать! Тридцать… Клоп тяжело вздохнул. Выходит, сколько ни попроси – встреча с жабой неизбежна. А это, блин, печально.

Думать о женщинах не стал в принципе. Забавная закономерность: хоть при славе, хоть при власти, хоть при богатстве они появляются сами собой, как автоматическое приложение. И чего тогда на них единственное желание тратить? Тут бы про любовь самое время подумать, так опять же – что за любовь, если без денег жрать будет нечего? А при голодухе и в шалаше не рай, даже и с любовью. На себе проверено.

Отчего же не лезет ничего в башку-то тупую? Это всё Рыжий, сволочь, накаркал – не продешеви, пожалеешь… Чего тебе нужно-то, Клоп? А нет ли желания бессмертием разжиться, а? Невольно вздрогнул, таким холодом потянуло от этого слова – бессмертие. Вечно жить дело, может, и неплохое, но возникает вопрос – как жить? Было бы глупо жить вечно в подвале, а то, что вечная жизнь будет хорошей никто, надо полагать, не гарантирует. Вот ведь глупость какая: чем больше думаешь, тем меньше вариантов.

Феликс целый месяц проторчал один в первобытном лесу, только для того, чтобы предупредить о возможных опасностях. По большому счёту, они с Серёгой спасли ему жизнь. Стрелка защитила от Барона, а Рыжий переправил на Кристаллит, хотя он от них этого и не ждал вовсе. Правда, делали это и для своей выгоды тоже, но ведь вполне могли и не делать. И где бы он был сейчас без их помощи? Егор заплатил своим здоровьем за знание верного пути через лабиринт и сейчас продолжает готовить для него путь домой, отлично понимая, что не получит за это ничего.

А Кристалл мой. Стыдно?

Да с какой стати? Я что, первый, кто пришёл к победе по чужим костям? К ней, родимой, другим путём и не ходят. Все до одного, кто сумел наверх вскарабкаться, лезли по чьим-то трупам, жизням, судьбам… Так почему же мне одному стыдно должно быть? Тот, кто первым в атаку бросается, для остальных путь расчищает. Его похоронят, назовут героем и забудут вскоре, а лавры достанутся выжившим. Мне.

Все великие полководцы Земли пролили океаны крови, не жалели ни своих ни чужих, и вот так, в крови по самые брови, пришли к славе. Они – Великие! И чем больше людей угробил – тем ярче слава! Тем дольше и громче звучит имя в веках. А при ком люди жили спокойно да сытно – кто их помнит? Вроде как и не за что. Мало того, плюнут ещё на могилу – не прославился ничем. Серая личность. А где те, кто Великим славу добывал, кто лестницу из своих костей складывал? Про них кто-нибудь вспомнил?

А сколько учёных, инженеров, изобретателей так и остались неизвестными пешками, отдав свой труд для того, чтобы история запечатлела лишь одно имя – то, которым будет названо великое открытие? Их кто-нибудь помнит?

Вся человеческая история – гибель миллионов ради славы и блага десятков. Так было и есть. И так будет – чего уж себя-то обманывать? Говорят, если из истории вычеркнуть всего несколько имён гениев, то человечество никогда не выкарабкается из каменного века. А смогли бы они проявить свою гениальность, не изобрети для них кто-то алфавит, да не научи их цифры складывать? Успели бы гениальными стать, не расчисти для них кто-то дорожку в буреломе знаний? Сумели бы люди в космос выбраться, не изобрети кто-то колесо? А кто-нибудь помнит имя изобретателя?

Так чего же стыдиться мне? В отличие от многих кровавых, великих ублюдков я никого не убил, не унизил, не подставил. Никого на смерть ради своей выгоды не послал. Да, по чужим следам, по чужой дороге, но я прошёл этот путь сам, от начала и до конца. Вот только за мной уже никто не пойдёт. Незачем.

А я устал, я отупел, я давно уже разучился размышлять. Для меня это труд тяжкий, непомерный, непосильный. Я не умею находить решения – я с детства приучен находить оправдания. В этом деле я мастер.

Но ведь не один же я такой?! Нас много и не убывает. А иначе вымерли бы мы, клопы, постепенно. Так нет, живём же!

Он рывком, решительно поднялся и подошёл к Кристаллу. Схватил обеими руками и, вновь испытав секундный шок, с хрустом и безо всякого благоговения отодрал цветок от камня. Держа розовый огонь на вытянутых руках, спокойно, словно в открытую дверь, шагнул в каменную стену…

В глаза ударила ослепительно-стерильная белизна. В небольшой, замкнутой камере не было ни дверей, ни окон, ни мебели. Хирургическая чистота. Через несколько секунд, когда глаза привыкли к ослепительному свету, увидел, как от потолка отлепилась серебристая, сигарообразная капсула и беззвучно опустилась, зависнув в метре над полом. Грохочущий голос оглушил Клопа и он инстинктивно втянул голову в плечи, словно исхудавшая черепаха.

– Немедленно поместите Кристалл в капсулу!

Клоп увидел, как верхняя часть серебристой сигары скользнула в сторону, обнажая нежное, ворсистое нутро, мягко пульсирующее белым светом. Бережно, словно младенца, уложил Кристалл в его новую колыбель и отодвинулся назад. Ощутив вес драгоценного груза, капсула мгновенно, словно ракушка, захлопнула створки, осветившись на миг изнутри розовым светом. И тут же вновь стала нейтрально-серебристой. Видимо, защитное поле погасило излучение.

Клоп ощутил вдруг невероятную, просто-таки свинцовую усталость и, словно куль, опустился на пол, закрыв глаза. И это оказалась не просто физическая усталость – в конце концов, было время отдохнуть. Просто навалилось всё разом, напрочь отнимая силы. Как-то совершенно не радовало благополучное возвращение, все силы и эмоции ушли на то, чтобы достигнуть цели. А вот на празднование триумфа сил-то и не осталось. Маловат оказался запасец. Когда, через пару минут, поднял голову, то даже не удивился изменениям, что произошли вокруг. Хотя и не сдвинулся с места за это время, белая комната исчезла вместе с капсулой, и сидел он теперь на мягком, ворсистом ковре. Оглядевшись и слегка помучив память, вспомнил, что именно так выглядит библиотека в доме Посланника. И удобные кресла , и книжные полки – всё на месте. И Посланник присутствует: стоит, с сочувствием глядит на Клопа. Тот поднялся, заставил одеревеневшие ноги доплестись до кресла и, лишь упав в его мягкое, уютное тепло, почувствовал себя слегка получше.

– Я уже успел забыть, как вы выглядите, – буркнул хмуро, разглядывая холёное лицо Посланника. – Всё получилось?

– Всё просто отлично, дорогой вы мой! – воскликнул тот, и даже ладошками всплеснул, от избытка чувств. -Только, мне кажется, вы не рады? Это так?

– Я устал, – выдохнул Клоп. – Больше, чем за всю свою жизнь.

– Но ведь дело того стоило, правда?

Клоп осторожно, чтобы не вспугнуть разлившуюся по телу истому, потянулся к столику, взял сигарету и, прикурив, с удовольствием вдохнул крепкий, сладковатый дым. В голове тут же зазвенело и он почувствовал лёгкое головокружение. В последнее время сигареты стали весьма редким удовольствием.

– И что теперь будет?

– Я вижу, вы действительно переутомились, – заботливо проговорил Посланник. – Всё будет так, как вам и было обещано: получите награду, а мы исчезнем из вашего мира. Я ведь говорил, что нам он не подходит, и нужен был лишь как база для переправки Кристалла. Свою задачу он выполнил.

– А что будет с Егором? – приоткрыл глаза Клоп, глянул из прищура внимательно. – Вы сможете ему помочь?

Посланник с удивлением воззрился на Клопа, словно из путешествия вернулся не он, а что-то диковинное и странное.

– С какой стати, позвольте спросить? Это не входило в условия договора, а к пустой благотворительности мы пристрастия не питаем. Он отлично знал, что сильно рискует и добровольно пошёл на это, рассчитывая победить. Кто же виноват в том, что не получилось? Да он ни на что и не претендует. У победы всегда только один хозяин, не правда ли?

– Как будто вас затруднит ему помочь, – скривил Клоп худое лицо. – Другим ваша помощь уже не понадобится.

Посланник постоял, задумавшись, потом решительно опустился в кресло напротив Клопа. Похоже, на этот раз Клопу удалось всерьёз озадачить невозмутимого, обычно, работодателя. Он даже слегка вперёд наклонился – для большей убедительности, надо полагать.

– Вы не понимаете. Повелители не станут с вами торговаться, им дела нет до вашего Егора. Как и до вас, впрочем, тоже. Они выполнят свою часть договора и, можете не сомневаться, исполнят ваше желание. А затем просто отключатся и навсегда забудут о вашем существовании. Они управляют почти сотней миров и им без ваших забот на всё времени не хватает. Ну, и самое главное. Давайте-ка будем справедливы: с самого начала мы делали ставку на вашу, так сказать, нечистоплотность. И от вас этого не скрывали. И ещё совсем недавно вас это ничуть не смущало.

– Недавно? – вскинул подбородок Клоп. – Для меня прошла целая вечность. Даже три.

– Неважно. Именно ваш эгоизм и привычка пользоваться плодами чужого труда позволили вам победить. Ну, так и радуйтесь же! Мы не ошиблись и всё правильно рассчитали.

У Клопа не было ни малейшего желания спорить, он апатично пускал к потолку кольца дыма и лениво следил за тем, как они растворяются в воздухе.

– Вы действительно видите меня… таким?

– А вас это перестало устраивать?

– Меня? – усмехнувшись, переспросил Клоп. – Мне плевать. Конечно, я десять раз подумаю, прежде чем кому-то помочь. В нашем мире ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Но я обязательно помогу, если это ничего не будет стоить. Для вас Егору помочь, всё равно что мне походя щенка из лужи достать – и недолго и необременительно. Действительно – походя. А вы даже между делом нагнуться не хотите – так чем же вы лучше меня? И ни за чей счёт я не живу. Я просто живу сам по себе, не мешаю жить другим и не люблю, когда мешают мне. Ну, и чем это плохо?

Посланник покачал головой, улыбнулся тонко, даже надменно. Хороший у него скафандр, даже эмоции запросто передать может.

– Если вы ничего не делаете сами – значит, кто-то всё делает за вас. А насчёт того, хорошо это или плохо? – Посланник пожал плечами так естественно, что верилось в его человеческое происхождение. – Всё относительно. Для нас, в настоящий момент, очень даже хорошо. Да и для вас тоже. В другой ситуации для кого-то из нас могло быть плохо. Стоит ли ломать над этим голову? Всё уже позади, перед вами новый мир, такой, какой захотите. А всё, что вас тревожит, оставьте здесь. Поверьте – это весьма редкая возможность: разом избавиться от всех забот и начать новую жизнь. Так пользуйтесь же, не размышляя. Для вас это дело привычное.

Клоп с трудом выбрался из кресла. Разомлевшее тело не желало повиноваться и умоляло не покидать удобное ложе. Дошёл до двери, взялся за ручку и, сам не зная для чего, оглянулся. Посланник стоял возле стола: ухоженный, прямой и невероятно чистенький в своём умопомрачительном костюмчике. Это было единственное, пожалуй, существо, с которым Клоп общался довольно долго. Общался по-человечески… Хоть оно и не человек.

– Мы больше не увидимся?

– К сожалению, нет. Когда вы покинете эту комнату, окажетесь в том мире, который сами выберете. Меня там не будет в любом случае.

– Ну, что ж…

Клоп толкнул дверь и шагнул в темноту. На этот раз не пришлось заставлять себя идти дальше, тем более, что под ноги тут же услужливо лёг знакомый голубой луч. Остановившись в круге света, Клоп поднял голову в ожидании, и Голос не замедлил появиться.

– Вы справились с заданием. Мы готовы исполнить ваше желание.

Вот так. Кратко и ёмко, металлический голос и никаких соплей. За деньгами в кассу, сумму прописью и отваливай. Своё отработал и получил.

– Я… Я хочу… Я прошу, чтобы вы вылечили Егора.

Словно граната разорвалась в голове Клопа и ослепительная вспышка на мгновение лишила зрения. Не сразу понял, что это не внешний свет, а выкрутасы собственного сознания. Он не мог понять, откуда взялся этот дурацкий порыв, что заставило произнести эти слова, но осознание того, что он только что сделал, повергло бедного Клопа в ужас. Что-то большое, радостно-воздушное, словно детский надувной шарик, вырвалось из рук и медленно улетало вдаль. Клоп почувствовал это столь остро, словно оторвался кусок собственного тела. Словно терял что-то любимое, родное, желанное… Своё.

– Нам непонятно, при чём тут Егор? Мы ждём ваше желание. Поторопитесь.

Вторая попытка и, вероятно, последняя. Нельзя долго испытывать терпение Повелителей. Уговаривать здесь не принято. Они и сейчас не уговаривают, не поняли просто. Уточняют.

Эта мысль, словно корявый зигзаг молнии, ударила Клопа и он, чувствуя, как поднимается изнутри вся муть и накипь, накопленная за годы никчёмной жизни, опустился на колени, сжав голову ладонями и не позволяя вонючей, помойной волне захлестнуть измученный мозг.

– Что вам ещё нужно от меня? – прошептал вымученно и жалко. – Вы же видите, что я дерьмо! Ещё немного и передумаю, выклянчу у вас награду и она мне потом поперёк брюха всю жизнь колом стоять будет, не разогнуться. Я один раз уже пытался покончить с собой! Не толкайте меня обратно на тот мост! Я дурак, дурак, дурак – вот и вся причина! Сделайте поскорее то, о чём я прошу! Пока, блин, не передумал.

Несколько мгновений тишины показались Клопу очередным миром, который тоже надо пройти. Целой вечностью. И всю эту вечность он давил в себе желание вскочить и всё исправить, схватить своё, честно оплаченное мучениями, болью, страхом. Не делиться ни с кем!

Он один знал, чего ему стоила эта вечность.

– Вы сделали свой выбор. Ваше желание будет исполнено немедленно. Теперь можете идти, больше у нас друг перед другом нет никаких обязательств.

Голос исчез и Клоп знал, что никогда не услышит его больше. И вместе с ним исчезла последняя, призрачная уже, надежда Клопа. Всё-таки, где-то в потаённом уголочке сознания билась мыслишка, что так всё закончиться не может. Что помогут Егору эти чёртовы Повелители, и ему, Клопу, малую кроху предложат. За благородство, так сказать. Ему хватило бы крохи этой, и взять уже было бы не стыдно. Тьфу ты, слово-то какое вспомнил, господи! Но ведь в любой умной книжке написано: за бесплатное благородство плата малая всё-таки полагается! Что-то там, от сильных мира сего, перепадает великодушно за бескорыстие. Какая-то корысть невеликая.

Однако, ему осталась лишь голубая, светящаяся полоска. А в конце неё начинается новый мир.

Его родной мир. В котором он не был счастлив ни минуты, который без жалости сбросил его в подвал. В котором лучшим местом для Клопа оказалась помойка, и который даже имени его лишил, оставив лишь презрительную кличку.

Он сам его только что выбрал.

Клоп встал и медленно пошёл к слабо светящейся двери. Отлично знал, что ждёт его за этой дверью – мир, в котором всё придётся начинать сначала.

А может быть, всё-таки, не с самого начала? Ведь он прошёл дорогой мечты, от начала и до конца. Хоть и не было её, мечты, но дорога-то была! Ведь для чего-то это было нужно?

Может быть, просто дорога ещё не закончилась?

Конец.