Read the book: «Изнанка ада!»

Пролог.

Взрыв! Гул, грохот!

Земля под животом заходила ходуном, и заледеневшие комья так и посыпались!

Пол услышал, а затем и почуял, как мелкие и крупные кусочки грохочут по доскам настила, под которым он лежал в своей яме, и тем частям тела, что под настил не поместились. Но это быстро прекратилось. Правда, в ушах ещё с полминуты звенело: пришлось потрясти головой. Он высунулся: никого! И пыли нет. Вот повезло, что зима.

Когда пришёл к раскопу, сплюнул с горечью. Да, рассчитал почти верно: чёртова земля оказалась удалена. Правда вот, вместе с ней «удалился» и сам проклятый древний клад! И – нате вам, недоделанный …ренов сапёр: обломки и кусочки покорёженных золотых монет, и чёрные глиняные черепки валяются теперь повсюду.

Когда первый приступ вполне естественного раздражения прошёл, он огляделся уже внимательней. Поразился: всего полпалки старого доброго динамита содержимое толстой глиняной амфоры разбросали на добрых сто шагов вокруг! Называется: собирай – не хочу!.. Не хочу. Потому что повреждённые, да ещё свежим взрывом, монеты ни один коллекционер не признает подлинным кладом «доколумбовой цивилизации»! Потому что самая дохленькая экспертиза укажет на свежие следы «воздействия»!

Вдалеке послышалось завывание, и вечернее небо у горизонта, где утёсы шхер переходили в океан, окрасилось всполохами синего и красного: никак, патрульные скутера! Всё верно: сейсмический контроль, мать их! Не сработал, стало быть, его «План А».

Пришлось бросить рюкзак с барахлом, спрятанный под помостом, на произвол судьбы, и ломануться, петляя и оглядываясь, в заросли тамариска, хотя он и знал, что они – дохленькое прикрытие, и тепловизор засечёт его тело в мгновение ока. Но не стоять же столбом посреди поля, прямо над «составом преступления»: вскрытым, и варварски взорванным, оплывшим за тридцать веков в невысокий холм, курганом какого-то там древне-викингского конунга!

Рёв двигателя челнока над макушкой прозвучал приговором: быстро же они его!..

Однако челнок оказался не полицейским. Он, с риском зарыться в землю по крышу, врезался в заросли перед Полом, заставив ноги задрожать: ну и отчаянный должен быть у челнока пилот! А когда откинулся люк, и здоровенный мужик нарисовался в проёме, заорав: «Хочешь остаться на свободе – залезай!», Пол как-то очень быстро сообразил, что это – не подстава, а просто собрат! Другой чёрный копатель, оказавшийся случайно (Или не-случайно, но над этим можно подумать и позже!) поблизости, и чуть более оснащённый в смысле личного транспорта, протягивает ему руку помощи.

Схватившись за действительно предложенную и оказавшуюся на редкость крепкой руку, Пол подтянулся и ступил на откинутую платформу грузового люка. Мужчина лет тридцати приветствовал спасённого странно:

– Бегом – в трюм! Падай на пол! – и затем кому-то вверх, – Мать! Давай!

Люк с лязгом захлопнулся, в ноздри ударил запах горелой изоляции, пыли, и солярки! А такого ускорения Пол не испытывал никогда в жизни! И если б уже не лежал на каком-то, вероятно для как раз таких случаев и приготовленном, матраце, рисковал просто растечься по палубе в блин не тоньше папиросной бумаги!

Сердитый голос странного мужика ещё что-то кричал, а в ушах уже свистело и звенело, и чернота навалилась на глаза… Пол подумал, что напрасно он не тренировался на центрифугах, или хотя бы тренажёрах – может, тогда злосчастные десять-двенадцать «же» стартового ускорения и не превратили бы тело в свиной студень, неспособный не то что ходить – а даже моргать!

Грудь сдавило так, что дышать стало невозможно, и он заорал – но из глотки вырвался лишь тоненький писк!..

Но хватило и его.

Пробуждение отнюдь не было приятным – его грубо трясли за плечо, да ещё орали в ухо:

– Проснись! Да проснись же ты, скотина настырная, задолбал ты своими воплями!

Пол открыл глаза: ф-ф-у-у…

Слава Богу – опять лишь сон. Кошмар.

Над ним склоняется нахмуренно-озабоченное лицо Джо.

Какое счастье!

И пусть проклятый кошмар повторяется обычно только перед какими-нибудь действительно серьёзными неприятностями, насколько уютней чувствовать себя здесь, на «Кондоре».

И в – пусть грубых и чёрствых, но – объятиях напарника!

А не полиции, которая уж точно упекла бы его в тот раз пожизненно.

Поэтому предложение стать Потрошителем – не защищённых Федеральными законами Земных недр, а ещё неоткрытых и незарегистрированных в официальных реестрах, «ничьих», планет Пол и воспринял тогда с энтузиазмом. Согласился, разумеется!

Со временем энтузиазм, конечно, поутих, но он вынужден был признать, что перетряхивать недра новых, действительно неоткрытых, планет, куда интересней.

Хотя и куда менее безопасней!

Мерзкая тварюга.

   «– Проклятый земляшка! – проскрежетал Сифф, – Наконец-то я тебя пристукну!

– Подумаешь, испугал! – Джонсон развернулся поудобней, откинув со лба мокрые волосы. Вытер руки о тельняшку, потому что чёртовы провода выскальзывали из вспотевших от напряжения пальцев, – Пристукнуть кого-то – не проблема! А вот сделать так, чтобы враг долго му-у-учился перед смертью – так, чтобы проклинал каждую секунду своего существования, молил о приходе долгожданной смерти, которая избавила бы его от невыносимых страданий!.. Ха! Вот это, я понимаю – Месть!

– Хм-м… А знаешь, что-то есть в твоих словах. Рациональное зерно, как я бы это назвал. Верно: пришибить тебя сейчас – не проблема. Но вот как же сделать, чтобы ты – мучился? Да ещё – долго? – пара зелёно-серых щупалец потёрлась о мешок с тырсой: у пупырцев это примерно соответствовало почёсыванию затылка, – Может, подашь идейку – как?..

– Разумеется! – Джонсон улёгся на кресло уже лицом кверху, чтобы экран с изображением рубки врага оказалось видно полностью, пусть и со странного угла зрения, – Почему бы и нет? Чего не сделаешь для любимого заклятого врага!

   Ну а насчёт моих мучений…

   Что, если ты убьёшь при мне кого-нибудь из ваших? Только – ме-е-едленно, и мучительно – например, отрубая, или сплющивая молотком щупальца – одно за другим? Тогда от мук совести и сострадания собрату по разуму я совсем расстроюсь, и начну кричать, выть, и впадать в мрак депрессии и истерики!

– Подожди-ка… А почему это я должен убивать кого-то из наших? – насторожённого скепсиса в тоне врага не уловил бы только стул, на котором Джонсон сейчас снова выделывал акробатические трюки, не вставая, и так, чтоб хотя бы его задница находилась в поле зрения видеокамеры, забравшись уже в контрольный щит палубы, – Они же – наши?!

– Здрасьте вам пожалуйста! – Джонсон фыркнул на непонятливость врага, – Ты что, не понимаешь? На моём корабле я – один! То есть – пытать и мучить некого! А ты же знаешь, как страдают гуманные гуманоиды вроде меня, когда при них мучают какое-нибудь… Разумное существо? А разве твои сослуживцы – не разумные существа?

– М-м-м… Да, определённая логика тут, конечно, есть, – ещё два щупальца присоединились к почёсывающим, сигнализируя, что противник всерьёз озадачен. – А как я узнаю, что ты – мучаешься?

– Ну – как!.. Я же буду орать и извиваться, рыдать, умоляя тебя прекратить страдания ни в чём не повинных… – именно этого момента и ждал Джексон, и пока кровь монстра оттекла от щупалец-исполнителей в бурдюк с мозгом, который пытался решить непосильную логически-этическую задачку, капитан справился, наконец, с подсоединением оголённых проводов. Раздался чуть слышный щелчок, и сервомоторчики ожили.

   Значит, позитронная пушка вновь слушается его мозговых импульсов!

   Мгновенный разворот дула излучателя, выстрел – и та половина линкора пупырцев, на которой находились боевые башни, оказалась распылена на атомы и кварки!

– Нечестно! – заорал Сифф. – Ты опять запудрил мне мозги! А я только было…»

– Проклятье! – проворчал Джо, тщетно осматривая жалкие остатки маленького томика в поисках продолжения, – Когда я приучу его начинать с начала!..

   Правда, он знал, что заводить разговора об этом всё равно не будет – ведь это именно он высказался в том смысле, что никогда не станет читать подобный бред!

   И ещё добавил, что это, мол, рассчитанная на подростков и нетребовательных фанатов-любителей космооперы, дешёвая фантастика: «сентиментальная пошлятина»! И что – «Как это ещё на такое перевели бумагу!»

   Вот и приходится теперь держать марку, и делать вид, что никогда не читает.

   Поворчав ещё и покряхтев, он и сам вырвал пару страниц из несчастной книжонки, размял, чтобы было помягче, и… Использовал по назначению. Вымыл руки. Порядок.

   Натянув штаны, и заправив в них рубаху, сердито ткнул кнопку Конвертера. Тот отозвался привычным довольным урчанием. Ну вот – хоть что-то на этой чёртовой посудине работает как надо.

   Странно. И чего он так завёлся? Или эпизод из старого примитивного боевика столь сильно распалил его воображение?..

   Покачав головой и сердито сплюнув в тот же Конвертер, он вышел из гальюна.

   Да, туалет у них на корабле – удобный. Даже руки можно помыть, не вставая.

   А вот всё, что он думал по поводу отсутствия нормальной туалетной бумаги, он высказал Полу ещё месяц назад, когда обнаружилось, что её запасы иссякли, а его легкомысленный и оптимистичный компаньон опять проморгал столь необходимый (Первоочерёдной важности!) элемент снаряжения для человеческой составляющей их экипажа.

   С другой стороны – чёртова туалетная бумага куда дороже дурацких книжонок, которые Пол скупает оптом у старьёвщика Майло-марсианина. Так что – ладно, как-нибудь дотянем до возвращения на базу. Или в Клайд.

   Джо снова усмехнулся – зато вот о не-человеческой компоненте Пол не забыл!

   Витамины, песочек, зеркальца, палочки, и разнообразные меловые игрушечки для Половских любимцев занимают огромную коробку в трюме. И запасов непортящейся зерносмеси им хватит лет на тридцать. Хоть они, вроде, столько и не живут.

   Остановившись в кают-компании, где и троим было бы трудно развернуться, Джо с притворным раздражением наблюдал, как самка волнистого попугайчика старательно и методично превращает натуральный, а, следовательно, и чертовски дорогой, сосновый каркас своей клетки в мелкую труху, нагло игнорируя развешенные для заточки клювов веточки и меловые пирамидки. А самец бодро распевает любовные песни.

   Балбесы порхучие.

   Впрочем, если уж быть до конца откровенным, с присутствием на борту попугайчиков Джо вполне смирился. И даже получал удовольствие, глядя, как иногда эти живые датчики нормального состояния атмосферы Корабля чешут друг другу в голове, и кормят из клюва в клюв, проявляя нежность и трогательную заботу о своей половине. Которую ещё полчаса назад сбросили с ветки-насеста на пол, и выдрали полхвоста…

   Проверив, хватает ли «придуркам», как он называл их при Поле, воды и корма, Джо прошёл в рубку. Идти недалеко – кораблик у них крохотный, тонн на восемьсот.

   Пол, развалившийся в кресле второго пилота, и закинувший как всегда ноги в сомнительной свежести носках на главный пульт, читал очередную книгу. Джо отметил, что в кричащей расцветочке суперобложки этой преобладают зелёные тона. Значит, напарничек перешёл от чтива любовного к псевдо-историческому. Наконец-то.

   Обложки детективов с чёрно-кровавым, или мелодрам с розовым колером намозолили глаза до дрожи.

   Кресло капитана скрипнуло под всеми двумястами двадцатью фунтами Джо, приняв, хоть и со скрипом, и зудом сервомоторчиков, форму его немаленького зада.

   Напарник, не отрываясь от книги что-то промычал что-то в том смысле, что если бы кто-то жрал поменьше, было бы куда полезней: и горючего экономия, и креслу – полегче. Джо проигнорировал.

   Смотреть в обзорные экраны смысла не было: за ними висела молочно-сиреневая мгла псевдопространства. Поэтому Джо небрежно проглядел записи в бортовом журнале, которые вёл Главный компьютер корабля, выведя их себе на вспомогательный экран. Сделал это скорее автоматически, чтобы хоть чем-то заняться: если бы в пучине пространства появилось что-то, заслуживающее внимания, благим матом заорала бы звуковая сигнализация. Да и рубка ожила бы всеми обзорными экранами, и проснувшимся пультом, который в таких случаях напоминал слегка спятившую Рождественскую ёлочку. Только плоскую.

   Нет. Сухие цифры на мониторе не говорили ни о чём интересном.

   Вокруг ничего не было, и ровно ничего не происходило. Автонавигатор продолжал систематические поиски ориентиров, и совершал двухпарсековые прыжки каждые пару часов. Побочные явления гиперпереносов, или, как называли их пилоты, «прыжочков», земная наука успешно преодолела два века назад. Теперь люди могли позволить себе роскошь свободно передвигаться по кораблю, и выполнять любую работу, а не плавать в компенсационном баке с кислородной маской на лице и проводами по всему телу.

– Что, опять пальцы испачкал? – вполне дружелюбно поинтересовался Пол, оторвавшись, наконец, от книги. На его приветливом от природы, хоть и грубовато вылепленном веснущатом лице сияла милая и как бы наивная улыбка.

   Джо совсем было уже надумал, какую шпильку он отпустит, но вовремя сдержался – заметил нетерпеливые искорки в уголках лукавых глаз.

   Тогда Джо вполне серьёзно спросил:

– Вот ты у нас, вроде, всесторонне образованный, начитанный… И справа, и слева, и сбоку. Что, если заставить конвертер преобразовать твои шмотки – в бумагу?

   Пол чуть замер, остановив на полпути закидываемые за голову руки, и от прищурившегося Джо не укрылось, как посерьёзнела его мина. Он чуть ли не услышал, как бешено завращались шестерёнки в голове напарника в ожидании подвоха.

   Что ж – всё правильно. Когда четыре года почти каждый день видишь и общаешься с каким-либо человеком, поневоле станешь узкоспециализированным психологом! Ну, или психоаналитиком-любителем. И будешь чуять своего партнёра, со всеми его слабостями, привычками и прибабахами – чуть ли не лучше себя!

   Естественно, и тот отвечает тебе тем же…

– Фу-у! Как антигуманно! И банально. Ты хочешь, чтоб я разгуливал по «Кондору» нагишом? А вдруг я простужусь?!

– Ты? Не думаю. Ты так «проспиртовался» ещё на Зареме, что никакие вирусы… Да и не придётся нагишом: старый резиновый комбез тебе очень даже пойдёт.

– Да ладно тебе ворчать! Сказал же – всё, запомнил я! Ну, виноват. Потерпи уж – чего тут осталось-то: пара месяцев. И – снова все блага Цивилизации окажутся к нашим услугам! И твой истосковавшийся зад будут услаждать и умащать самые… Словом, изысканные бумажки.

   Джо фыркнул. Раскаяние, и озабоченность его задом в голосе Пола слишком явно отдавали наигранностью. Пол-то прекрасно знал, что сердитый (якобы) напарник и сам отлично понимает, что денег на новую одежду нет. И он не станет заниматься чепухой. Знал это и Джо. И знал, что Пол это знает. И то, что он знает и о том, что тот это знает…

   Да и вообще – они оба знали, что скажет или как поступит напарник в той или иной ситуации. Но всё равно продолжали говорить это – не молчать же, как те два идиота на «Бегонии», о которых узнали только потом, восстановив записи видеокамер и переговоров в чёрном ящике полуразрушенного компьютера взорванного корабля…

   Вообще, работа космических авантюристов – самостоятельных Предпринимателей, что бы там ни думали сопливые мальчишки-любители романтических приключений, отнюдь не усеяна лепестками роз и невероятными приключениями, погонями и сказочными прибылями. Хоть именно так и пытаются представить это дело в книгах и фильмах: что свежих, что – многовековой давности. И от которых ломятся полки супермаркетов.

   На самом деле девяносто девять процентов времени уходит на занятия в тренажёрном зале, сон, еду, ремонт, и… Просиживание штанов в кресле, где ты нужен – как вертолёт в сауне. Поскольку всю работу делает Главный компьютер, который они запросто величают «Мать», и встроенный в неё Астронавигатор.

   А человек – лишь хрупкий и медлительный придаток к этим великолепным механизмам. Скучающий, слоняющийся из отсека в отсек, работающий на тренажёрах, чтоб совсем уж не атрофировались мышцы, ворчащий, и иногда вяло переругивающийся с напарником… Пока корабль делает своё дело.

   И делает – на совесть.

   Поскольку по-другому и не умеет.

   Вот это и называется «романтикой свободного поиска».

   Понятно, что в таких условиях от психологической совместимости двух обязательных членов экипажа (А именно с таким минимальным числом людей разрешает летать чёртов Космоустав! И во всех портах устанавливают неизвлекаемые автоматы, блокирующие реактор от взлёта, если на борту нет хотя бы пары людей!) зависит многое, если вообще не всё, связанное с существованием работоспособного коллектива.

   Правда, так обстоит только в портах цивилизованных планет – где работают авторегистраторы… Садиться и взлетать с не-освоенных можно и одному: если напарник погиб, или… сбежал! Вдохновившись восхитительными туземочками-колонисточками. Или – приглашением на должность Главнейшего и Умнейшего Начальника.

   Случалось, по рассказам бородатых пилотов-разведчиков, и такое. Хотя – верить или нет, зависит от рассказчика. Или – слушающего.

   Ностальгически-абстрактные воспоминания оказались прерваны самым банальным образом: взвыла сирена, и стрелка энергии компенсатора гравитации взлетела далеко в красную зону!

   Джо автоматически отметил, что сейчас несколько тонн драгоценного горючего уйдёт на работу дюз в форсажном режиме, чтоб вывести «Кондор» в обычное пространство! Проклятье!

   Он вырубил звук.

   Мягкий и приятный голос Матери сообщил:

– Произвожу экстренное торможение, – а то они сами не догадались! – Отрицательное ускорение тридцать два «жэ» в течении двух минут! Выход из Гиперпространства в точке… – последовали цифры координат.

– Мать!.. Почему ты тормозишь, твою мать?! Нам ещё трое суток лететь прямо!

– Верно. Но я торможу, потому что я – робот. А робот обязан соблюдать Первый закон! То есть – не причинять никоим образом вред любому разумному существу!

– Да, верно, чтоб его… – Пол пошкреб затылок пятернёй. – Уж не хочешь ли ты сказать, что встретила «разумное существо» прямо здесь, в межгалактическом пространстве?

– Да. Именно это я и хотела сказать.

   Джо подумал, что Мать у них почти всегда лаконична и абсолютно спокойна. И не торопится прояснять ситуацию. Ждёт, когда последуют «наводящие» вопросы.

Ну вот сейчас они точно – последуют!

– Ну-ка, выведи сюда, на большой центральный, это самое… Ну, то, чему «нельзя причинять вред»!

   Ну и – ничего! Только чернота окружающего космоса с далёкими полуразмытыми пятнышками галактик – конечно, они же снова в обычном пространстве!

– И… Где? – Пит возмущённо фыркнул.

– Прямо перед вами. Максимальная концентрация его вещества как раз занимает центр экрана!

– Ах вот как. – иронию в голосе Джо не заметили бы только попугайчики. Или Мать – она не реагирует на тон говорящего. Ей важна лишь содержащаяся в словах информация. А если таковой нет, Мать просто помалкивает. Вот как сейчас.

   Разумно с её стороны.

– И – что? Ты хочешь сказать, что вот эта туманная дымка… навроде облака межзвёздного водорода… И есть Живое, да ещё и разумное, существо?!

– Да.

– Тьфу ты! – Джо сплюнул. – Вот об этом… Существе. Поподробней, пожалуйста.

– Да. Только, если не возражаете, немного погодя. Когда закончу расчёты и уведу «Кондора» на безопасное расстояние! – снова заревела сирена, которую Джо опять, с проклятиями обычными традиционными и специализированными космослэнговыми, поспешил вырубить, и корабль вновь затрясся – снова не меньше тридцати пяти «жэ»!

   Джо, представив, сколько дороженного гелия – тридцать три уйдёт вот так, просто на манёвры, зарычал. Его экономная натура вообще орала благим матом! Деньги!..

   «Кондор», содрогаясь так, что никакие гравикомпенсаторы уже не помогали, дёрнулся назад, от туманного пятна. И только когда рёв форсажа стих, и их перестало болтать по креслам, Джо преувеличенно спокойно поинтересовался:

– Ну а кого это мы спасали сейчас?

– Пятерых других, вверенных моим заботам, разумных существ. Тебя, Пола, двух попугайчиков. Плюс ещё крысу Шушару, которая зайцем ездит в нашем трюме уже третий рейс.

– Ух ты, как интересно! – Пол потёр ушибленный о консоль ручного управления локоть, – И что же нам всем, включая крысу (Вот уж первый раз слышу о ней!) угрожало?

– Данные сканнеров показывают внутри «облака», как вы его назвали, по крайней мере четыре мёртвых корабля. И ориентируясь на их повреждения, и то, как начало вести себя обнаруженное существо, я рассчитала, что это оно и уничтожило экипажи всех погибших кораблей.

– Да-а?!.. И… Как же это оно стало себя вести?!

– После того, как поток наших гиперфотонов вырыл что-то вроде ямы в веществе облака, (Ну, там, куда пришлась тормозная струя!) оставшаяся незатронутой внешняя часть оболочки очень быстро ринулась в стороны и вперёд, пытаясь сомкнуться за нашей кормой. Я сразу включила форсаж на задний ход, и теперь вижу, что вовремя. Потому что участь погибших кораблей вычислить нетрудно.

   На этот раз наводящих вопросов не последовало, и Мать продолжила:

– Облако может создавать концентрированные потоки плазмы прямо из своего тела, и направлять их, словно пламя из ацетиленовой горелки, в слабые места обшивки. Туда, где антиметеоритная броня потоньше. Когда образуется сквозная дырка, облако «затекает» туда. И выедает всю органику! Растворяет её, словно желудочный сок – бутерброд. Похоже, именно так оно охотится и питается.

   Волосы на затылке Джо поднялись и зашевелились сами собой. Пол позеленел, и прикрыл рот рукой.

   Ужасная смерть! Бедные погибшие люди…

   Но что же это за неизвестная, и жуткая тварь им встретилась? И почему до сих пор её никто не?.. Или те, кто встречал – уже не может ничего рассказать?!

– Мать! А… Почему мы сейчас продолжаем ускоряться? – в дрожащем голосе Пола, как он не старался, сквозило не то что беспокойство – страх! И Джо, тоже глядевший на акселерометр, вполне его разделял, поскольку предчувствовал ответ:

– Потому что это существо пытается нас догнать.

– А-а-а!!! Помогите! Я не хочу умирать! Я слишком молод, чтобы умирать! У меня ещё только… Раз, два… Так, на Гобстере – четверо… Восемь внебрачных детей – этого мало, чтоб передать дальше мои гены!!!

   Джо посмотрел на напарника.

   Тот, видя, что шутка не оценена по достоинству, заткнулся.

– Мать! – сам Джо не пытался скрыть дрожи в голосе, но спрашивать старался по делу, – Эта дрянь сможет последовать за нами в Гиперпространство?

– Похоже, нет. Ей помешают корпуса кораблей, которые сейчас внутри неё. Кажется, она не в состоянии от них избавиться.

– Вот! – тон Пола сочился удовлетворением, – Как же хорошо, что на нашем корабле есть гальюн! И мы, да и попугайчики, легко избавляемся от фе…

– Хватит, замолчи! – Джо снова обернулся к центральной консоли, – Мать! Каким образом эта сволочь вообще разгоняется? Я что-то не вижу на экранах ни ракетного выхлопа, ни дюз в …опе этой штуковины!

– А она и не использует реактивной тяги. Определить же способ разгона затрудняюсь. (Джо сглотнул: чтобы Мать – да не могла сказать, как происходит тот или иной физический процесс!..) Возможно, она как-то влияет на структуру пространства-времени. Или – использует совершенно незнакомые мне источники энергии. Не знаю.

– … твою за ногу! …! – Джо буквально распирало от раздражения, (Опять задержка на пути Домой! Значит, придётся снова рвать странички из чёртовых книжечек! И, похоже, денег здесь… Не заработаешь! Но… Как же решить эту проблему попроще?!) – А мы сможем эту… Это существо как-нибудь… Уничтожить?

– Недостаточно расчётных данных.

– Так пошли зонд – пусть просветит её рентгеном, гамма-лучами, УВЧ, ну, и всем прочим!

– Уже послала.

– Ну – и?..

– Ну и одним зондом у нас стало меньше.

– То есть оно его – уже?..

– Совершенно верно. Оболочка зонда уже пробита, и поток плазмы прорезал всё внутри корпуса вплоть до электронного мозга. Процессор уничтожен, связь потеряна.

– Вот же …! Плакали семьсот тридцать пять кредиток.

– Да подожди ты, Джо… Может, если убьём тварюгу, зонд удастся починить. Тогда хоть часть денег сэкономим.

   Джо, сжимая кулаки, раздражённо вглядывался в странное облако, упорно двигавшееся за ними, но теперь явно поотставшее. Он несколько успокоился. Спросил уже «по делу»:

– Мать. Зонд ничего полезного передать не успел?

– Успел. Вот: снимок образования вблизи. В ультрафиолете. В рентгеновском диапазоне. В инфрадиапазоне. Данные УВЧ и гамма-сканнера. – по мере перечисления изображения возникали на вспомогательных экранах.

   Джо почесал затылок. Странная штука. Теперь, когда она преследовала их, больше всего напоминала старинное веретено: острым концом – к ним, посередине как бы утолщение, затем – перетяжка, а в тупом конце сгрудились остатки захваченных погибших кораблей. И теперь к ним добавился и их зонд.

– Мать. А если мы ударим по ней из плазменной пушки?

– С вероятностью до девяноста девяти и девяти десятых процента, это не повредит ей. Напротив: наша плазма, скорее всего, окажется усвоена… Ну, или переварена пищеварительной системой этого облака. И оно станет только больше и сильней!

– Чёрт! – Пол стукнул кулаком о ладонь, – Я так понимаю, что про антимат и лазеры видимого диапазона можно не спрашивать?

– Совершенно верно. Ничего из нашего арсенала ей не повредит. Кое-что – усвоится: она сама состоит из нашего вещества. Вернее – из поля и излучения. Так что огонь из лазеров тоже… Переварится. А вот антиматерия просто… Стечёт. Как с гуся – вода.

   Джо поразился – оказывается, Мать умеет применять метафоры и поговорки!

– Что предложишь?

   Мать молчала целых пять (!) секунд. Потом всё же высказалась:

– Если и дальше будем удирать в этом направлении – притащим её на хвосте к нашим Колониям. Прежде всего я бы посоветовала сменить курс на девяносто градусов.

– Сделай! И продолжай… Предлагать. – снова последовали рывки, толчки, и рёв форсажа (Деньги!!!..) Затем они увидали, как тонкий передний отросток облака, переместившегося в край центрального экрана, изогнулся, чтобы следовать за «Кондором».

– Сейчас мы можем оторваться – это существо, даже если попытается следовать за нами, в гиперпространство точно не выйдет! – Пол сжимал побелевшие кулаки. Джо проигнорировал слова напарника:

– Мать! Расскажи-ка поподробней, почему оно до сих пор не выплюнуло… Ну, или по-другому не избавилось от мёртвых кораблей?

– Оно не может. (Иначе они смогли бы и вырываться!) Оно так устроено.

   Его «кожа-поле» очень прочна. Её не пробили даже наши гиперфотоны – только деформировали. И вся та энергия, которую оно поглотило и усвоило, распределена по её поверхности – ну, как наше противометеоритное поле. Если прорвать – существо скорее всего погибнет, потому что будут нарушены какие-то тонкие внутренние связи и оно…

   Истечёт «кровью»!

   Вероятно, это особенность, выработанная в процессе эволюции. Так же, как и накопление внутри неё пойманных кораблей. Они при этом служат как бы приманкой для всех разумных рас, осваивающих Космос при помощи космосудоходства.

– Ага. То есть, если находятся лохи, которые летают без таких заботливых и чутких девушек, как ты, а пользуются только банальными металлодетекторами, то они…

– Совершенно верно. Ничего не подозревая, и думая, что ещё можно спасти несчастных пленников, попадут прямо на обед к нашему другу.

– Но как же пойманные корабли оказываются внутри – значит, есть какой-то вход? Вернее – какая-то пасть…

– Похоже, нет. Просто каждый новый корабль контактно обволакивается внешним желудком, и оказывается как бы в коконе – после этого и начинается собственно проникновение. Строение «кожи» позволяет выдержать любые рывки и агрессивные действия жертвы. Повторяю: она усваивает любые излучения, становясь только сильней! И процесс пищеварения… – Мать тактично оборвала фразу, заметив с помощью внутренних камер видеонаблюдения, что Пол опять позеленел, и держится за живот. Продолжила лишь когда Пол кинул в рот таблетку от тошноты:

– Активный желудок, после переваривания, и вытекания обратно из опустошённого корабля, вновь превращается в наружную оболочку. Готовую кинуться к новой доверчиво приблизившейся жертве.

– Ничего не понял, ну и … с ним!

– А чего тут понимать, – Пол продышался, откинув голову на подголовник, – Русские называют такое «система ниппель»: туда – дуй, оттуда – э-э… словом, ничего не выходит! – он криво ухмыльнулся, – Главное – войти корабль может, а выйти – нет.

   Жестоко. Но – эффективно. Первый раз встречаю подобное существо… – и более деловым тоном:

– Джо, как думаешь – сможем продать четыре пустых посудины, если удастся убить тварь?

С такого ракурса Джо на проблему ещё не смотрел. Уголки губ чуть приподнялись в предвкушении:

– Хм-м. Ну, на металлолом-то – всегда. А если есть какие-то «чужие» – так и учёным из Межгалактического Университета. Или – военным. Кстати, Мать, как они там: все – «наши»?

– Нашей цивилизации принадлежат три из четырёх обнаруженных кораблей. Судя по внешнему дизайну, первому – не меньше двухсот, второму – ста сорока, и третьему – около восьмидесяти лет. Чужака идентифицировать не могу – такой конструкции никогда не встречала. И в архивах нет.

– Знаешь, теперь у меня началось активное выделение слюны, и зуд в карманах! На металлолом, и особенно – на идею насчёт продать военным… Осталось убить монстра, и вынуть их оттуда!

– Точно. Пустячок. – Джо сердито сплюнул. – Убить тварюгу неизвестной природы, которая свободно живёт в открытом Космосе, летает, неясно как, да ещё и усваивает любое органическое тело, и излучение, переваривая их, словно ты – утку в яблоках!

– Н-ну… Согласен, будет, возможно, не так легко, как подцепить Бриппер-5 в борделях Лузанны… Но нас ведь – трое! Пардон – мыслящих трое, если, конечно считать и крысу… А если – и тебя – так вообще трое с половиной! Да и способ отхода через гиперпространство всегда есть – что-нибудь придумаем! Время же нас не поджимает? Или у тебя дома – семеро по лавкам?

   Джо сердито глянул на Пола. Всем известно, что у космопроходчиков-вольных предпринимателей не бывает семьи. Иначе они – не космопроходчики. Поскольку опасаются оставить детей сиротами, и сами себя… Ограничивают. Удерживают.

   От «ненужного», или чрезмерного риска.

   Словом – готовый материал для Флота. Вот во Флоте, конечно, есть женатые офицеры, и даже рядовые…

   Но – на то он и Флот! Там – жёсткая дисциплина. И раз и навсегда изъезженные трассы. Нового, чего можно обнаружить, изучить, и продать, никогда не найти!

– Нет. Никто нас не ждёт. И не ограничивает во времени. Разве что еды осталось на каких-то полгода. И кислорода – на год. Однако не вижу способа «вскрыть» чёртова монстра с «наружным желудком», и кожей, через которую не проходит металл и антимат!

Властительница вожделений.

– Да это просто чушь какая-то! Блин… Такого вообще не может быть!

   Джо, ероша полотенцем мокрую после душа шевелюру, подошёл посмотреть, на что это там напарник так возмущённо реагирует.

   А занятно. Действительно, такого не бывает. Прямо мистика какая-то…

– Мать. У нас картинка идёт без искажений?

– Разумеется. Что видят камеры зонда, то и показывают экраны. Я ничего не обрабатывала. На центральном – обычная, в оптическом диапазоне. На левом – в рентгеновском. На правом – просвеченное гамма-сканнером.

– Ладно, ладно, верю. Нет – правда: я верю, что это – то, что торчит на планете. А не твой искусный монтаж, чтоб над нами поприкалываться. – Мать возмущённо фыркнула в динамик трансляции. Джо криво ухмыльнулся, – А теперь будь добра: пусть-ка зонд полетает в этих пустотах, и изучит повнимательней. Мне кажется, что это уж больно похоже на Жильё. Пусть и экзотическое. Не столкнуться бы опять с Проблемой Аборигенов.

   Мать промолчала, на этот раз возмутился Пол:

– Джо, ты – что?! Ополоумел? Какие, на …, аборигены – без воздуха?! Ведь вершина, которая сейчас прямо под зондом, торчит от поверхности на добрых… э-э… – напарник поспешил приблизить взгляд к правой стороне центрального обзорного экрана, где Мать давала цифровую спецификацию, близоруко сощурившись, поскольку зрение в последний год стало явно сдавать, – Двенадцать миль! Вокруг – фактически космос! Минус сто, и атмосферное давление – всего тридцать девять миллиметров. Как на Марсе.

   Тут и самый выносливый пингвин не выживет!

   Джо наконец закончил вытирать несколько отросшую за последние пару месяцев, но, по сравнению с Половскими лохмами, всё равно – аккуратную, военным ёршиком, «причёску». Вежливо взял напарника за плечи, и вытащил из кресла капитана. Пересадил на соседнее – первого пилота. Сам опустил немаленький зад в кресло, сразу зажужжавшее сервомоторчиками, приспосабливаясь уже под его пятую точку. Но вот чтоб разглядеть цифры, ему пришлось отодвинуться подальше – они казались расплывчатыми.

   Пол не упустил случая ехидно попенять:

– Задницу отрастил, а зрение село! «Дорогой, тебе нужны новые очки»!

   Джо сердито глянул на напарника:

– Обязательно. Куплю. Как только отрежу тебе старые ноги, и продам какому-нибудь богатому старичку! А тебе поставлю на их место сталопластовые протезы.

– Это ещё поче!..

– Потому что – смотри, паршивец потеющий: твои чёртовы синие носки опять оставили пятно на верхней панели!

   Оно и верно: любимые синие носки Пола, которыми он так гордился за «натуральный хлопок!», и которые носил в комплекте с красными бермудами и кислотно-жёлтой майкой, явно линяли. И сейчас оставили неаккуратно синеющее пятно на центральной консоли пульта, куда Пол имел обыкновение закидывать ноги во время чтения своих книжонок на дежурстве.

   «Дежурство», если честно, носило чисто символический характер: главный компьютер корабля, Мать, отлично справлялась и сама. Но надо же человеку чем-то заниматься в свободное от тренажёров, еды, и сна, которыми только и заполнен полёт во время межзвёздных прыжков, время!

   Собственно, экипировка самого Джо состояла из шлёпок, трусов, и полотенца, которое он сейчас закинул на спинку кресла: на корабле было тепло. Мать старалась поддерживать не меньше двадцати трёх Цельсия, потому что иначе начинали мёрзнуть, прижимаясь друг к другу, жалобно попискивая, и нахохливаясь, попугайчики – любимцы Пола. Для корма и барахлишка которых в трюме была выделена целая полка.

   Вообще-то к попугайчикам привязался и Джо: эти живые датчики нормального состояния атмосферы вносили некое душевное умиротворение, и непринуждённость домашнего уюта в казённо-механистическую обстановку корабля. Уж от шипения пневмозатворов, лязга манипуляторов, и рокота сервоприводов их звонкое бодрое чирикание отличалось сильно. Всё-таки иногда – единственные живые создания на сотни парсеков и миллиарды миль пустого пространства вокруг. А тонкая грань, что отделяет разум космонавта от Космической Шизы, иногда настолько тонка, что… Пусть их чирикают!

   Но сейчас – не до расслабленной скуки полёта. Тут, на самой, можно сказать, границе исследованного людьми пространства, оказалась планета земного типа. И даже с кислородной атмосферой и приемлемой температурой.

   Вот только…

   Сканнеры Матери и результаты облётов зондов однозначно показывали: ни людей, ни сопутствующих обычно их цивилизации объектов, здесь нет. Ничто не озаряет по ночам поверхность так, чтоб видно было из самых пучин космоса: нет городов. Никакое зерно не выращивается: нет полей. И, разумеется, никаких признаков «упорядочивающих» просторы равнин, конструкций – типа ферм или ранчо. Чёртовы антилопы, зебры, и быки ходят по первозданно-девственным, не разделённым заборами и изгородями, просторам прерий, саванн, тундр и северных степей, совершенно свободно.

   Зато напрягает воображение и врождённый инстинкт самосохранения странное сооружение, возвышающееся прямо на экваторе, на втором по размеру континенте.

   Гигантская, чудовищная пирамида. Состоящая из довольно правильных, небольших (Ну, сравнительно!) пирамидок, намеченных только рёбрами: всё пустотелое пространство внутри странной конструкции просматривается почти на всю неправдоподобно огромную глубину: до самой поверхности земли!

– Мать. Вот это, – Джо ткнул указующим перстом в цифры на экране, – правда? Эти… м-м… перекладины граней… ну, рёбра… действительно сделаны из дерева?!

– Они состоят из дерева. Но я не говорила, что они сделаны. Они выросли такими сами. Или кем-то выращены. Вероятность последнего более восьмидесяти девяти с поло…

– Понял. Космические агрономы, стало быть. Друиды, что ли?

– Э-э, необразованный ты наш… Друиды построили Стоунхендж. То есть, их специализация – камни. Деревом занимались дриады.

   Джо проигнорировал ехидную поправочку, обратившись к Матери:

– Ну и за каким … им, этим строителям, это чудо могло понадобиться?

– Дать точный ответ пока невозможно. Нужно сделать более подробное исследование: отобрать пробы, снять крупные планы, воспроизвести схему устройства – с помощью моделирования. Изучить почву под деревом на предмет микроэлементов и радиоак…

– Ага, сейчас. Два раза. Мы – не экспедиция экзобиологов. Располагающая аппетитно большим грантом от Конгресса, и двумя годами оплачиваемого относительно свободного времени. Давай-ка, грузи наше барахлишко на челнок, да сажай его… м-м… Ну, скажем, в полумиле от ближайшего корня.

   Разумеется, после того, как мы в челнок загрузимся сами.

   Корень действительно напоминал самый обычный корень.

   Словно предгорный увал, или гигантская дюна, он вырастал на поверхность из-под земли, поднимаясь под небольшим углом: градусов в десять. И только дальше – где-то в необъятной синеве неба! – этот угол постепенно увеличивался, увеличивался, и, как знал Джо, заканчивался вершиной. Острым шпилем. Ну, вернее – относительно острым.

   Действительно – словно какая-нибудь мачта всепланетной ЛЭП.

Только вот вряд ли здесь имелись провода. Других-то опор – нету! Как, впрочем, и обычных деревьев. На всей остальной поверхности. Хотя плодородная почва, на которой и паслись все травоядные, вроде, везде имелась.

   Этого Джо пока не понимал.

   Неторопливо, вразвалочку, они шли по поросшей низкой травкой равнине, ворочая головами, и изредка переговариваясь. Корень приближался, поверхность его коры становилась видна всё лучше. Чёрно-серая ближе к поверхности, чёрно-коричневая вверху. Вся в буграх и трещинах, наплывах и натёках: непонятно, то ли – смолы, то ли – разросшихся от влаги грибов. Масштабы было трудно сопоставить с чем-то привычным, поскольку размеры чудовище из Царства флоры имело соответствующие: на уровне чуть пониже земли сканнер показывал толщину «корешочка» в добрых четверть мили.

– И этот ещё – маленький! – Пол чесал затылок, рассматривая на откинутой из предплечья рамке виртуального монитора показания приборов, – там, ближе к центру пирамиды, есть и почти километровые.

– Не вижу смысла в такой толщине. Ведь корни не могут сидеть особо глубоко. Осадочные породы, типа перегноя и суглинка, и вторичного известняка, – Джо ткнул пальцем в экран, – подстилают всё это хозяйство не больше, чем на пятьсот метров.

– Ну и правильно, что на пятьсот. Корень у этого монстра выполняет не только функцию снабжения водой и питательными веществами. Он ещё и удерживает дерево от падения. Поэтому там, в глубине, все эти корни упираются в чёртов подстилающий гранит: вон, посмотри. Недаром же эта «пирамидка» растёт почти в центре континента.

   Ну, это-то Джо и сам видел. Но не препятствовал Полу высказывать очевидные вещи: хочется человеку поговорить – пускай себе.

– Так что кто бы не проектировал эту хреновину, на мощный «фундамент» со «свайным основанием» он не поскупился.

– Да, мило. Этот «он» – молодец. Мать! Какова прочность древесины?

– Коры: от один ноль пять до один и семьдесят пять. Древесины – до шесть и три по Бриннелю. Конечно, если вам это что-нибудь говорит.

– Не говорит.

– Хорошо. Тогда объясняю проще – в два раза прочней, чем древесина дуба.

– Ни фига себе… То есть – разрушение, как мы было подумали, под собственным весом, этой штуке не грозит?

– Нет. «Рабочая часть» ствола, с так называемой деловой древесиной – намного прочней земной. Но всё равно: тому, кто создал эту конструкцию, пришлось столкнуться с проблемами, аналогичными таким же, как если бы эта башня-пирамида была из металла. И при работе – исходить из отлично известных инженерам принципов построения пространственной фермы. И, если обратили внимание, всё это очень похоже на знаменитую в прошлом Эйфелеву башню. Только несколько приплюснутую. И – трёх, а не четырёхгранную.

   Да, сходство, разумеется, бросалось в глаза. Мощное, раскинувшееся на буквально тысячах квадратных миль, основание: сравнительно большие пирамиды из самых толстых стволов, лишь под малым углом возвышающиеся над землёй. Кверху переходящие уже в гораздо более крутые и отвесные грани пирамидок поменьше. И если внизу всё напоминало знаменитую пирамиду ацтеков, словно приплюснутую чудовищным молотом к земле, то вверху – и правда, походило на настоящую Эйфелеву башню. Хотя бы – кажущейся «ажурностью» и «воздушностью».

   Контуры граней-рёбер там, на высоте, казались несколько смазанными, нерезкими. При увеличении становилось видно, что это происходит из-за плотно усеивающих их стволов и ветвей – уже почти обычного размера. Ещё и покрытых густо-зелёной листвой.

   Логично, подумалось Джо: даже такой мастодонт должен питать корни и себя продуктами фотосинтеза. Конечно, если не хочет превратиться в мёртвый обелиск. И рухнуть, сгнив изнутри…

   Однако туда, к листве, и, возможно, цветам с плодами, придётся лететь. Пешком по горам, пусть и из древесины – он не ходок. А пока неплохо бы посмотреть поближе на «основание и фундамент».

   Поход от челнока к возвышавшейся над головой на добрых сто метров, и похожей, скорее, на каменный утёс, громаде корня, занял десять минут. Мать наверняка посадила челнок с таким расчётом, чтоб они уж «заценили» грандиозность замысла, и впечатлились от мастерства «исполнения». Джо и правда – впечатлился.

– Мать. Ты уверена, что нам не понадобится альпинистское снаряжение?

– Разумеется. Иначе я бы сразу посоветовала вам взять его. Гравитационный индекс здесь – всего ноль восемьдесят семь, и по трещинам и впадинам вы влезете легко.

   И правда – влезли легко. Пол почти сразу отыскал похожую на узкую лощину трещину, которая, извиваясь, и, то – сужаясь, то расширяясь, вывела их «без пересадки» прямо наверх: к почти ровной, и полого поднимавшейся, верхней поверхности корня.

– Ага, вижу. Вон там она переходит в… как бы ствол. Да, он-то – покруче… Хм.

   Всё ещё отдувавшийся Джо только промычал: «М-гм». После чего огляделся повнимательней: пока лезли, пыхтя и чертыхаясь – несмотря на «ноль восемьдесят семь»! – было не до изучения интерьеров, и особенностей строения.

– Чёрт. Не нравятся мне эти дыры. Уж больно похожи на норы.

– Да? И кто же может жить в таких норках? – иронии в голосе Пола не заметил бы только верблюд. Если бы он здесь был.

– А вот попробуй-ка посверли: может, и узнаем. – Джо с кряхтением передал Полу снятый со спины рюкзачище с переносной буровой установкой.

– Ладно, опасливый ты мой. Поставлю малое колонковое. Пяти метров нам хватит?

– Мать. Нам хватит пяти метров?

– Лучше сделайте десять. Пять метров – это только толщина коры. Возможно, они не покажут того, что там, внутри. В «прочном корпусе». Да – и с «дырками», как вы их назвали, поосторожней. Вот эти тени на гамма-сканнере вполне могут оказаться какими-нибудь мелкими, и весьма агрессивно настроенными, животными: посмотрите, их деятельность активизировалась, как только вы начали над их головами топать.

   Действительно, на экране выведенное изображение с гамма-сканнера буквально пестрило странными «метками» – компьютерными моделями тел теплокровных, похоже, и правда, обитавших в норах, проложенных в толще коры.

– Мыши, что ли?

– Нет. Я бы сказала, что существа похожи, скорее, на крыс.

– Вот как. И что – небось, кусачие?

– Думаю, да. Но пока не начнёте «портить» их «среду обитания», они вряд ли перейдут к активным противодействиям.

– Вдохновляет. Пол, давай. Приступай. К «порче» этой самой среды.

   Пол закрепил откинутые ноги портативного штатива просто: пристрелил их костылями к коре. После чего нажал на «автомат». Поверхность под подошвами завибрировала.

   Долото углубилось в поверхность корня легко и бесшумно: ещё бы! Чтобы слышать то, что происходит снаружи, нужно включить наружный микрофон. Джо поторопился так и сделать, сразу отреагировав:

– Слышу возмущённый писк и гомон! – он ткнул пальцем и в экран, – Сейчас наверняка нападут: вон, ломанули «на выход»!

   Действительно, тени, как по команде, устремились из глубин коры – наверх!

– Ух ты!

– Да уж…

– А здорово они похожи на хомячков. Только вот зубки… – Пол брезгливо стряхнул с колена ладонью особо ретиво настроенного «хомяка». Зверёк злобно заверещал, разинув пасть так, словно он – не грызун, а акула-убийца. – Нет, ты видел это?! Видел?!

– Да видел я, видел. – Джо вертелся на месте, просто отпинывая сапогами тварюшек, которые прибывали буквально с каждой секундой, и уже громоздили вокруг ног людей и станка настоящие живые осадные башни, залезая друг на друга, – Если бы не кевлитовая ткань скафандров, тут бы нам и пипец! Мать! Что посоветуешь? Задавят же сейчас! Массой!

– Минуту. Сейчас пришлю зонд с бетитом.

   Действительно, бетит, распылённый с зависшего над их головами зонда, справился с «нашествием татаро-монгольской орды», как его обозвал Пол, за пару секунд: все грызуны попадали на месте, и теперь только свирепо моргали на друзей злобно выпученными чёрными глазками. Джо оторвал от поясного зажима повисшего на нём особо ретивого крупного зверька, и принялся его рассматривать. Со всех сторон.

– Хочешь оставить себе на память нового друга?

– Нет. Пытаюсь понять, чем они питаются, и почему живут и действуют сообща.

– Ага, точно. Это написано прямо у него на морде крупными буквами.

– Нет, не написано. Поэтому спросим специалиста по внеземной экологии и этологии. Мать. Чем они тут питаются? И почему не боятся таких крупных хищников, как мы?

– Это не совсем ясно пока и мне. Питаются, вероятней всего, короедами, жуками, и личинками всяких долгоносиков и прочей мелочи, прокладывающей ходы в толще коры. Но вот почему не боятся… Однако если вы желаете, я могу начать ещё более подробное изучение, проведя дополнительные иссле…

– Нет уж! Лучше давай отберём все чёртовы пробы древесины, да свалим отсюда побыстрей. Я прямо затылком чую, что на нас уже облизываются твари «со следующего уровня» – прямо как в игре «Спасти принцессу».

– Хорошо. Выключайте бур – пятнадцати метров мне достаточно.

   Джо щёлкнул клавишей, бур переключился на реверс: они только и успевали укладывать в ящик полуметровые столбики древесины толщиной с карандаш, выдавливаемые с верхнего конца бурильной штанги. Штанга, ввинчиваясь сама в себя, вскоре приняла исходный вид: небольшая трубка длиной с руку, про которую никогда не подумаешь, что она может удлиниться чуть не до ста футов. Мотор остановился, вибрация прекратилась.

– Попёрлись быстрее. Сейчас начнут очухиваться!

– Попёрлись. – Джо и сам не горел желанием снова столкнуться с начинавшими действительно – шевелиться, хомячками-акулами. Особенно после того, как подробно, во всех деталях, рассмотрел не по размеру грозные зубы, – Только теперь рюкзак тащишь ты.

– Ладно. Хотя я бы предпочёл, чтоб его перевёз зонд. А то ему больно хорошо живётся: подлетел так неспешно, попшикал парализующим газом, и отдыхай себе.

   Из трансляции Джо услышал очередное возмущённое фырканье – Мать сердилась за такое отношение к вверенному её заботам оборудованию. Однако ворчать, что инструкцией такое использование специализированного разведочного зонда не предусмотрено, не стала. Знала, что Пол и не собирался действительно заставлять крохотный аппарат тащить двадцать килограмм.

   Спуск по лощине трещины прошёл штатно, если так можно сказать про съезжание на пятой точке, с неуклюжим притормаживанием, и междометиями вперемежку с проклятьями, когда снизу попадался выступ, или бугор.

– Совсем как в аквапарке. – констатировал Пол. – Водички бы ещё сюда… Кстати, Мать! А откуда берут воду все эти корни?

– Ну, это-то как раз объяснить нетрудно. Она сама к ним стекает: вот, укрупняю разрез. Здесь и здесь – горы. И вот тут – целый хребет. А вот здесь – вы. Похоже, котловина эта естественная, и образовалась одновременно с гранитной платформой континента. Поэтому все грунтовые воды, поступающие на поверхность, и под неё из дождей, снегов, и ледников, рано или поздно стекаются сюда, к дереву. Заодно по пути насыщаясь разными минеральными солями. А крона, кстати, испаряет весьма прилично: как небольшое море.

   Мать вывела и цифровые данные, проецируя их как обычно на стекло шлема изнутри. Джо досадливо поморщился: здесь ему голову назад не откинуть. Однако Мать, прекрасно зная о его начинающихся проблемах со зрением, сделала цифры покрупнее.

– Ладно, солнышко ты наше, геологически подкованное. Про словари и учебники по кснозоологии и ботанике уж не говорю… Может, посоветуешь тогда, стоит ли нам соваться в джунгли, что начинаются повыше? Или там может водиться тьма своих «злобных хомячков»!?

– Что значит – может? Она там и водится. Зря, что ли, я сейчас гоняла туда три остальных наших зонда? Вот, пока идёте по ровному месту, отлично можете всех этих зверушек рассмотреть. Откиньте снова проекционные мониторы.

   И правда. Рассмотреть получилось неплохо.

   Вид массивных волосатых тварей, массой в пару центнеров, и внешне напоминавших горилл, Джо впечатлил. Он всегда впечатлялся от вида существ, намного тяжелей себя, любимого, и накачанного. Так же не порадовали и тьмы мелких, не то – лемуров, не то – мартышек, стаями, с дикими криками и визгом, носившихся по кронам деревьев. Деревья, кстати, чертовски напоминали обычные тропические земные виды. Да ещё оказались усыпаны крупными разноцветными цветами и плодами. И, разумеется, лианами. Этакие новогодние гирлянды…

– А вот это – кто? – Пол ткнул пальцем.

– А вот это – сухопутный крокодил. Правильней, конечно, назвать его гигантским вараном, но по боевым и охотничьим возможностям крокодилу он ни в чём не уступит.

   Это-то Джо и сам видел: и богатый арсенал острейших зубов, и мощные мускулы челюстей и когтистых лап… Ничего не скажешь: жестокая машина для разрушения. Или – для охраны от нежелательных гостей.

– А где же «промежуточное звено»? – это вылез Пол, вечно похваляющийся своими знаниями по этологии и экологии, хотя Джо-то знал, что напарничек одолел лишь полторы книги на эту тему. Да и то – с буквально титаническими усилиями.

   Впрочем, честь ему за это и хвала: сам-то Джо даже и их не одолел. Просто засыпал. Буквально после пары абзацев.

– Промежуточное звено в виде травоядных, представлено мышами, белками, зайцами, (Между прочим – с огромными когтями: очевидно, чтоб цепляться за кору!) сусликами, птицами. И горными козлами. – Мать давала картинки на планшет.

– Как?

– Шучу, разумеется. Но это – самое близкое подходящее название для этих существ. Впрочем, если хотите – можете называть их и древесными.

   Джо покачал головой: действительно, название самое близкое. Да и острые штопорообразные рогарога… Вряд ли такую добычу считают лёгкой даже местные тигры и леопарды, оказавшиеся не слишком крупными. Зато уж клыки и когти у хищников – будь здоров! Зацепит – фиг вырвешься!

– Ещё там водятся… – пока шла дегазация и дезинфекция в тамбуре челнока, Мать развлекала их показом, и рассказом о местных змеях, плюющихся ядом лягушках, ежах, и прочих весьма нехило вооружённых тварях и тварюшках.

   А что: солидно. Особенно по части зубов, клыков, и когтей. Или оснащённости иглами, рогами и острейшими копытами… Культ у них тут, что ли, на это дело?

   Впрочем, скорее, просто – жизненная необходимость. Цепляться. И защищаться.

– Ладно, уговорила. – Джо с огромным облегчением засунувший, наконец, немаленький зад в кресло челнока, с наслаждением почесался везде, где чесалось, – Туда мы не полезем даже в скафандрах. Не хочется всех этих «приключений доблестных первопроходцев-разведчиков в первозданных джунглях». Давай-ка доставь нас прямо… К вершине.

– Там нет площадки для посадки.

– Ну, значит, зависнешь, и спустишь нас лебёдкой. На тросе.

   Спуск прошёл спокойно. Ещё бы: ветра, могущего снести их, тут, на высоте двенадцати миль, практически не существовало. А имелся лишь могучий, неторопливо-неизменный вековой дрейф верхних атмосферных слоёв под действием вращения планеты.

– Встал?

– Встал. – Джо поторопился выпустить из подошв альпинистские шипы, и вцепиться в пристрелянный к дереву сквозь кору, штырь. Кора, кстати, здесь, у самой вершины, толщиной уже не поражала: всего-то пара сантиметров!

– Отцепляю трос. – Пол щёлкнул карабином запора.

– Мать. Прикрывай нас, если что. – глядеть, как крюк на конце троса исчезает в брюхе челнока, и этот люк захлопывается, оказалось скучно. Но Джо всё равно проследил, заодно убедившись, что все четыре зонда, ощетинившиеся дулами излучателей, распылителей, и глазками сканнеров и камер, висят стратегически правильно: чтоб просматривать, и в случае необходимости – простреливать, всё пустое пространство верхнего «помещения», и стволов вокруг него.

   Само «помещение» размером не поражало. Как, впрочем, и интерьером: пустота, чистота, тишина. (Ну, ещё бы! На высоте, где и воздуха-то порядочного нет!)

– Ну и ни фига интересного я тут не вижу. – привычка Пола констатировать очевидные вещи уже не нервировала Джо, как в первый год их партнёрства. Просто теперь он знал, что Пол делает так, когда чего-то не понимает. Или – боится.

   А, вроде, нечего тут бояться. Подобие комнаты-зала, (правда, без пола) образованное тремя наружными стволами-гранями. Сходящимися, и сросшимися вверху в единый ствол… Этот ствол тянулся к небу – вернее, уже почти космосу, поскольку голубой почти перешёл в чёрный, и звёзды не посверкивали, а горели ровно! – ещё на добрую сотню шагов, и в основании имел не менее двух метров. Что, с учётом местной пониженной гравитации, и отсутствия сильного ветра, позволяло предположить, что разрушение или падение ему не грозит.

– Ладно, распаковываемся. – Пол, стоя на горизонтальной древесной перемычке, расстегнул молнию на огромной сумке с их альпинистским снаряжением, – Как я понимаю, тебе достанется участь озабоченного наблюдателя.

– Почему это – озабоченного? Тут-то никаких зверушек уж точно – нет. Так что лезь себе, да поплёвывай. Можешь даже петь. Я переживу.

– Вообще-то я не это имел ввиду. А то, что – вдруг, к примеру, скажем, я сорвусь… Или чёртов ствол предательски переломится в самый неподходящий…

– Э-э, хватит. Вот костыль. Можешь не сомневаться: я (Ну, вернее – пневмоударник!) вбил его как следует. Даже если грохнешься, помнишь аттракцион – прыжочки с мостов на резиночках? Ну вот: покачаешься-покачаешься, да – домой.

– Знаешь, Джо, твой казарменный юмор сидит иногда в печёнках. Ну вот не чуткий ты, и нет в тебе вот этого: подбодрить друга перед сложной и тяжёлой работой, и…

– Вообще-то, это была твоя идея – стать самым рекордсменистым покорителем верхушек самых гигантских деревьев, чтоб попасть в книгу рекордов Гиннеса. Так что не тяни, и не жалуйся на судьбу, а давай уже – лезь!

   Пока они перекидывались традиционными шуточками и приколами, Джо действительно обеспечил страховку, а Пол пропустил через карабин страхующий трос. Посмотрел вверх. Вздохнул.

– Только одно и утешает. Гравитационный индекс в ноль восемьдесят семь.

– Два. Ещё – обогащённая до тридцати процентов любимого кислорода, смесь.

   Вот так, дыша обогащённой смесью, и пыхтя, Пол, выпустив шипы из подошв, и пристреливая одноразовые костыли через каждые пять-шесть метров, полез, словно по ступеням, по одной из граней. Затем, там где стволы срослись, пристрелил ещё один страховочный карабин, и применил ещё более древнюю методику: держась, словно абориген тихоокеанских островов, лезущий на пальму, за перекинутую вокруг ствола, и сдвигаемую вверх с каждым шагом, верёвку. К счастью, напарник не пел, как Джо опасался – похоже, подъём требовал значительных усилий. И хорошо. Хуже, чем когда Пол пел, было только когда он «острил».

   Так прошло минут десять. С позиции Джо казалось, что «древолаз» уже достиг вершины. Во всяком случае, верёвка ему оказалась уже не нужна: ствол Пол теперь свободно охватывал руками. Но вот он и замер. Макушка?

   Вдруг послышался удивлённый возглас напарника:

– Эй, Мать! А тут – дырки! Почти такие же, как для любимых «хомячков»! Но они же так высоко не могут… Как же объяснить?!..

– Очень просто. Это – не дырки. Это – воздуховоды. Вернее – газопроводы.

– О-о-о! И что же они «газопроводят» здесь?! Засасывают озоновый слой?

– Я не говорила, что они что-то «засасывают» Они – выпускают. Вернее – выпускали.

– ?!

– Эти, как ты их обозвал, дырки, проходят, согласно показаниям наших любимых гамма-сканнеров, сквозь всю высоту сооружения, внутри граней, начинаясь примерно от центра пирамиды. Там они имеют диаметр не меньше полуметра – чтобы избежать потерь на трение газа о стенки. А то, что ты наблюдаешь – выходные отверстия. Насколько я понимаю ситуацию, именно для этого-то «распыления» в самых верхних слоях атмосферы и было выращено… Это Дерево.

   Джо пощёлкал кнопками на пульте, и наконец вывел себе на проекционный экран изображение с налобной камеры напарника. Но пока рассматривал его молча.

– Мать. Хватит издеваться. Говори: что тут было. И – как!

– Я вовсе не издеваюсь. Это же вы запретили мне высказывать «неподтверждённые» и «малореальные» гипотезы о назначении «всего этого безобра…»

– Р-р-р!..

– Намёк поняла. Пять с половиной тысяч лет назад некто, пока неизвестный мне, вырастил это чудовище с единственной целью: распылить с высоты не менее двенадцати миль некий… Реагент. А поскольку его следов даже самые чувствительные газоанализаторы наших зондов не обнаруживают, я делаю вывод, что он был спроектирован таким образом, чтоб разложиться на безобидные составляющие, выполнив свою функцию.

– Интересно. И что же это была за функция?

– Уничтожить всю разумную наземную жизнь на этом, и соседних континентах. Стратегическое расположение дерева выбрано чётко. Потому что здесь, в этом месте, и на этой высоте, основные экваториальные ветровые потоки как раз и проходят. И разнесут по всей планете любой реагент. Распределив его, кстати, достаточно равномерно.

– Что за чушь. А не проще ли было построить несколько отдельных модулей, ну, типа наших челноков, да развезти все эти яды по местам назначений?

– Нет, не проще. И «башню» построить из металла, как ты собирался было спросить – не проще. Потому что тогда нужна инфраструктура и организация.

   То есть – построить автоматы, и роботов для их обслуживания. С помощью этих автоматов вырыть шахты, добыть уголь и руду. Выплавить металл. Очень, кстати, много – порядка сотен тысяч тонн. Построить заводы, с цехами и прокатными станами. Наделать проката. Завезти станки, или сделать их на месте. Сделать, или опять-таки ввезти, автоматы для монтажа деталей.

   И так далее. По всему списку. То есть – достаточно трудоёмкий, сложный и длительный процесс. Ну а так – можно обойтись минимумом.

– То есть? – Джо, как всегда, только дёрнул уголком рта: Матери только дай сесть на любимого конька, и разжевать всё подробно.

– То есть, если, как я считаю, планету хотели освободить от разумной, но ещё не достигшей техногенной Стадии развития, жизни, достаточно было за пару тысячелетий до своей экспансии прислать маленький кораблик – ну, вроде нашего челнока! – с одним специализированным компьютером: как вы выразились, «огородником». И несколькими небольшими автоматами для его технического обслуживания.

   На базе каких-нибудь местных деревьев наш супер-агроном, модифицировав их геном, вырастит вот такое чудовище. Вычислит всё нужное для гарантированного уничтожения гуманоидов. Синтезирует. Распылит. И оно достигнет любых, даже самых отдалённых, уголков поверхности. Спастись или спрятаться – невозможно.

   И на всё это уйдёт совсем немного времени: не больше тысячи лет. Вероятно, по меркам тех, кто ждёт своего часа уже пять тысяч лет, это очень быстро.

– А кстати… Где же тогда эти самые… Завоеватели-колонисты? Почему не заселились?

– С вероятностью более семидесяти одного процента они погибли и сами. Не успев прилететь. Но что с ними произошло – рассчитать затрудняюсь.

   Вот теперь Джо вполголоса выругался – чего-то такого подспудно и ждал. Пол же спросил:

– А почему тогда не погибла разумная жизнь здесь? Ну, на этом континенте?

– Разумная жизнь погибла. Остальная же выжила в силу того, что реагент имел чёткое, избирательно направленное, действие. Только – на определённые виды организмов. Ну, помнишь, там, на Земле нечто подобное разрабатывали в двадцать первом веке.

– А-а, да. «Расовое оружие».

– Здесь рас или не было, или это оружие предназначалось всем. Людям. На животный мир оно не действовало.

– Хм-м… Похоже на правду. Но почему там, на остальных континентах, нет и деревьев?

– С вероятностью семьдесят девять процентов отсюда был распылён и некий супергербицид. Действующий только на древообразные растения.

   Н-да, подумал Джо, жёстко здесь «разобрались» с «Проблемой Аборигенов»…

   Ворочаясь ночью в койке, Джо всё думал, думал…

   Выяснилось, что и Пол не спит:

– Джо! Может, ну его на фиг, и полетим назад? Уж больно мне хочется… Продолжить свой род! С этой, афродизированной…

– …рен тебе – назад, озабоченный самец! Мы просто подождём, когда долетим до ближайшего гипермаркета.

   Там нам светят только новые пластиковые куклы.

   Тебе – рыженькая миниатюрная…

   А мне – спортсменка-брюнетка!

Эгоистичный гад.

– Н-ну? Где люди-то?!

   Укрупнив картинку с зонда до максимума, Джо почесал в коротко стриженном затылке, и мысленно выругался.

   Пол же выругался вслух:

– …твою мать! Бредятина какая-то! Мать! Что за фигню мы тут видим?

– А что? Нормальная по-моему фигня. Чем она вам-то не нравится? Насколько я знаю Межгалактическое Право, раз разумного населения не наблюдается, ничто и никто не помешает вам обшарить эту несчастную планетёнку, и расхитить природные ресурсы: типа алмазов в породе, или золота в жилах… Раз нет разумных жителей, недействительна статья пятьсот четыре прим Межгалактического Кодекса о запрете на отъем или изымание предметов, не являющихся «культурным наследием».

– Это, конечно, верно… Жителей найти пока не удаётся. Правда, не только разумных, а и вообще – никаких. Однако – вот же их города! Они-то – живут. Ну, так, как положено городам. Заводы работают – во-всяком случае небо дымом коптят! Машины по улицам ездят. Электричество в уличные фонари и рекламные щиты поступает…

Может, мы не видим жителей просто потому, что они… Невидимы?!

– С таким феноменом я, конечно, прежде не встречалась. Однако – нет. Никаких аборигенов, ни в тепловом, ни в гамма– или других диапазонах наших сканнеров, не видно. Следовательно – их и нет!

– Странная ситуация. – Джо пошкрёб подбородок, на котором стала проступать спящая до этого щетина. – Чёрт! Опять пора чёртовым кремом от волосяного покрова мазаться!

– И в чём проблема? – Пол всё ещё двигал картинку курсором влево-вправо, пытаясь найти хоть кого-нибудь в транслируемом стационарно зависшим зондом изображении с термосканнера, увлекшись настолько, что даже отодвинул на дальний конец пульта очередной любовный романчик в кричащей розово-голубой мягкой обложке, – Блинн, хоть бы собачку какую завалящую… Пора мазаться – так мажься!

– Намазался бы. Да он, гад, кончился. А до ближайшего супермаркета – восемь недель лёта. Но я не об этом. Я о том, что может, конечно, людей и нет… Но кто же тогда там, внизу, – Джо кивнул на огромный центральный экран над пультом, – двигает всем этим?! Машинами, поездами метро, дверьми магазинов, и тэдэ и тэпэ?

   И – главное! – рубильниками и рукоятками управления?

– Отсюда, с орбиты, сказать пока затрудняюсь.

– Ах вот даже как… Ты-ы – и вдруг затрудняешься?! Мать! Не узнаю тебя! – Пол фыркнул, и сделал круглые глаза, – И что же нам теперь делать?

– Я скажу – что… Мать, готовь челнок.

– Давно он готов. – показалось Джо, или в тоне Матери прозвучала обида?

   То ли – на иронию в голосе его напарника-обалдуя, то ли – на то, что она, суперпродвинутый и сверхобученный бортовой компьютер – не может разобраться в ситуации.

   Джо не придумал ничего лучше, как буркнуть:

– Да ладно тебе, Мать. Не сердись на этого дебила. Его так воспитали. Бестактным хамлом. Когда сам ничего не понимает по причине природной тупизны, ворчит, кривляется, и изливает свою желчь на окружающих.

– Ох, скажите, какой «воспитанный» нашёлся! Можно подумать – ты здесь хоть что-то понимаешь… Собственно, я не это хотел сказать. Мать – извини за хамство.

– Ладно, чего уж с вами делать. Люди – они ведь не компьютеры. Им свойственно хамить и тупить. Для этого я у вас и Мать! Стараюсь вот: в меру сил воспитывать. Да приглядывать.

   Чтоб в какой переплёт не попали сдуру!

   Сели во избежание возможной паники и потенциальных жертв среди «невидимого» населения, в Центральном парке самого большого и хорошо иллюминированного города. Цветная галогенная реклама на небоскрёбах и уличные фонари давали света столько, что ночь почти превращалась в день.

   Джо высунулся из люка первым. Ничего опасного не обнаружил. Сопя, спустился. Развернулся и огляделся, почему-то продолжая на всякий случай придерживаться рукой за перила трапа. Поймав себя на этом, руку убрал. Но теперь она почему-то так и норовила схватиться за рукоятку излучателя. Пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть. Регулятор подачи кислорода протестующее запищал. Спустившийся Пол ладонью шлёпнул напарника пониже пояса. Джо отодвинулся, освобождая дорогу. Пол проворчал:

– Ладно уж, «покоритель новых миров и неугомонный пионер чужих пространств и планет», двигай-ка ножками.

   Джо прошёл вперёд, невольно оглядываясь во все стороны, и чутко вслушиваясь. Однако сверхчувствительные внешние микрофоны, установленные на максимум, не доносили до слуха ничего, кроме обычных фоновых звуков большого города: гудки клаксонов, свист ветерка, музыка из какого-то открытого допоздна бара… Да завывания полицейских сирен где-то совсем уж далеко.

   Голосов же людей слышно не было.

– Ну что – как наметили?

– Да, наверное.

   Больше никто из космонавтов не произнёс ничего, пока они не дошли до того самого бара, из открытого окна которого и доносилась танцевальная мелодия.

   Внутри, естественно, никого не оказалось.

   Джо прошёл прямо к стойке, и хлопнул по ней тяжелой перчаткой:

– Двойной скотч! Без содовой.

   Если он думал, что бутылка сама подлетит, откупорится, и нальет в подставившийся стакан – ничего подобного. Музыка всё так же звучала, но больше ничто в темном помещении, стилизованном под бар эпохи первых поселенцев в Америке, не шелохнулось.

– Чёрт. Не вышло разжиться халявной выпивкой. – Джо откашлялся, так как в горле почему-то всё равно першило, – Как насчёт – выключить эту хрень? – он, обращаясь к огромному зеркалу за стойкой, кивнул в сторону монументального музыкального автомата, раскрашенного в кричащие тона, – Слишком крикливая. И дизайнер её – сумасшедший.

   Разумеется, снова ничто не шелохнулось.

– Ах так, – это влез в «дискуссию» Пол, – Тогда я сам её отключу!

   Действительно, Джо пронаблюдал, как напарник беспрепятственно проходит в угол бара, и спокойно вынимает вилку шнура питания из розетки. Музыка увяла.

   Однако стоило Полу бросить вилку на пол, как та самостоятельно поднялась, подобно заправской кобре, и деловито воткнулась назад.

– Вот зар-раза! – Пол сердито фыркнул, – Ну ты подумай, какое свинство!

   Повторное выдёргивание привело к точно такому же эффекту.

– Ладно, …рен с ними. Моя очередь. Пусть-ка вызовут полицию: я совершу «противоправные действия»!

   И Джо действительно, поковырявшись за стойкой бара, выудил оттуда самый обычный столовый нож. Подошёл к автомату и перерезал провод.

   Музыка умолкла. Компаньоны какое-то время стояли плечо к плечу, ожидая, что вот теперь-то странные посетители, или хозяева заведения хоть как-то отреагируют.

   Но всё оставалось тихо и недвижимо.

   Джо потянулся было к затылку, но вспомнив про скафандр, не довёл движение до конца, вместо этого метнув нож в пол. Нож воткнулся. Джо спросил:

– Мать! Что за дела? Хоть кто-то живой здесь движется кроме нас?

– Нет, живой – никто.

– Да?! А кто же тогда включал чёртову вилку – в розетку?!

– Затрудняюсь ответить. Так же как затрудняюсь сказать, кто сейчас чинит чёртов электрический кабель.

   Джо резко обернулся, и застыл: «чёртов» кабель, действительно, кто-то чинил: нож, которым он перерезал толстую резиновую кишку, теперь как бы сам по себе срезал пластиковую оплётку с трёх жил одного, а затем и другого концов, обнажая медные провода, и зачищая их. И вот уже поблёскивающие свежей желтизной концы деловито скручиваются друг с другом, плотно к кабелю прижимаются, и приматываются чёрной, неизвестно откуда взявшейся, изолентой. Конец которой срезал тот же нож.

   Пол, вскинувшись, стал шарить руками вокруг места починки, надеясь наткнуться хоть на какое-то тело. Однако его выпученные глаза лучше слов сказали Джо, что надежды не оправдались.

– Мило. Мать! Что здесь происходит, в конце-концов?

– Мои сенсоры, и датчики, закреплённые на ваших скафандрах, однозначно показывают: никого живого рядом с вами нет.

– А… Неживого?

– Нет. Никаких нано-роботов или микропов, если вы о механизмах, тоже нет.

– Ладно, … с ним… Тогда вот что: приказываю: облететь чёртову планетёнку со всех сторон, и провести полное просвечивание. Плевать на расход энергии.

– Смотри-ка, как он раскомандовался… А если она ничего так и не найдёт?

– Тогда вычтем стоимость горючего, потраченного на работу генератора на форсаже, из моей доли. – Джо зыркнул на напарника так, что Пол предпочёл промолчать.

   В этот момент распалившийся Джо невольно прикусил собравшийся продолжить указания язык и вздрогнул, так как проклятая вилка починенного шнура снова воткнулась в розетку, и оглушительная танцевальная мелодия вновь зазвучала, с бодростью, казавшейся издевательской. Джо почувствовал, как кровь бросилась в лицо:

– Нет уж! Так просто они не отделаются! – выхватив наконец плазменный пистолет из кобуры, он превратил весело помаргивающий цветными огоньками светодиодов агрегат в лужу расплавленного пластмассово-металлического шлака на полу.

   Пол даже не стал ворчать ничего в том смысле, что «Вот, опять занялся любимым делом. Только и ищешь, чего бы расплавить!»

Музыка снова стихла.

– Подождём?

– Подождём!

   Ждать пришлось не больше пары минут. К входной двери подъехала машина: грузовичок-пикап. В том, что в кабине никого не было, можно было и не сомневаться. Но вот задний тент кузова откинулся, и из него выплыл, и двинулся к двери бара прямо по воздуху, новый музыкальный автомат. Дверь распахнулась, автомат вплыл в помещение, друзья проследили сердитыми взглядами, как он проследовал к месту старого, и встал рядом с лужей. Лужа… Исчезла.

   Вот – только что была – и нет её!

Пока Джо открывал рот, чтоб высказать возникшие мысли, автомат подвинулся на освободившееся место, вилка воткнулась куда ей положено, и мелодия загремела с того самого места, где оборвалась.

   Пол опередил Джо в смысле высказывания мыслей вслух:

– Вот же …! Ну и …! Да чтоб им …! Первый раз такое вижу.

– Мать! – Джо сердито проводил взглядом уехавший пикап, – Разумные гипотезы у меня кончились. Выскажи твою. Пусть и не разумную.

– Хорошо. Примерно восемь с половиной процентов составляет вероятность того, что всё здесь перемещается и функционирует, управляемое и направляемое телекинезом.

– Чем-чем?!

– Телекинезом. Ну, то есть – усилием мысли.

– Да-а?! И кто же это здесь у нас такой… Мыслящий?!

– Пока не знаю. Но возможно, мы это выясним, если вскроем, или проникнем в спрятанный под южным полюсом бункер, который я нашла только что. На глубине четырёх километров от поверхности континента.

   К этой самой «поверхности континента» пришлось ещё вначале проплавлять настоящую шахту: снежно-ледовая шапка на южном континенте достигала в указанном Матерью месте толщины в добрых полмили.

   Мать проделала всё сама. Прямо с борта «Чёрной каракатицы», на которой друзья летали после потери «Кондора», зависшей над полюсом на геостационарной орбите. Напарники наблюдали на экранах изображения с тепловизоров, передаваемые зондами. Всё, что шло в зрительном диапазоне, не позволял видеть пар, огромным облаком закрывавший свежепроложенное устье.

   Челнок Джо посадил в десятке шагов от пятиметрового вертикального колодца.

– Как думаешь, края не обвалятся?

– С чего бы? Вокруг – минус сорок три. Да и внутри льда – не выше.

– Ох, не нравится мне всё это. Такую же ситуацию я помню по фильму «Чужой против хищника».

– Где ты берёшь это старьё… – Джо поёрзал в узкой горловине, и покряхтел, пытаясь залезть в скафандр так, чтоб майка защитного цвета не задралась, как обычно, на голову, – Впрочем, знаю – где. Мать у нас «библиофил»: обожает собирать «для анналов» все фантастические фильмы и книги. Ну так вот: ничего необычного в том, что ситуация повторяется, я лично не вижу.

– В смысле? – переговариваясь, напарники прошли шлюз, и двинулись к шахте. Тросы от лебёдки челнока тянулись за ними.

– Чего – «в смысле»? Если кому-то на планете очень хочется сильно защищенного места, он и копает чёртов гранит, углубляясь в самую стабильную и прочную континентальную платформу как можно глубже. И шансы оставаться необнаруженным у него не такие уж плохие.

   Потому что во-первых – не у всех настолько дороженные и мощные сканнеры, как у нас… А во-вторых – внизу приятная, комфортная и стабильная, температура. Из-за близости магмы. Мать? Сколько там? – мимо теперь мелькали глянцево отблескивающие ледяные бока шахты.

– Тридцать один с половиной по Цельсию на глубине пяти с половиной кэмэ.

– Вот. И всегда можно выработать электричество, особо не напрягаясь. Хотя бы элементарными термопарами… Мать. Куда дальше? – Джо отстегнул от пояса карабин троса лебёдки, и потопал ногой по серо-чёрной поверхности скалы. Скала, разумеется, не шелохнулась.

– Дальше – прямо на север. Нет, не туда, правее. – он явственно услышал хихиканье, – Прости, забыла, что север-то здесь, на полюсе, – везде!

   Джо убрал компас назад в гнездо на предплечьи, дёрнул щекой. (Ага – забыла она!.. Чёрта с два!) Но он отлично понимал, что без «солдафонского» юмора, блок с которым для Матери «по блату» раздобыл техник Истсайда Хромой Максимилиан, им было бы куда тяжелей и тоскливей. Джо снова взялся за плазменный резак, буркнув «приземлившемуся» рядом Полу:

– Испаряй давай.

   Потекшую из-под резака за спину Джо воду, Пол и правда – испарял конвертером, после чего свежеобразованный пар возносился кверху по шахте, оседая на её холодных стенах конденсатом. Но большая часть просто вылетала из устья колодца, создавая, как Джо отлично представлял по картинке, уже виденной с орбиты, огромную шапку-гриб.

– Мать. Это – то, что мы ищем?

– Ну да. Вот эта бетонная пробка как раз и затыкает устье штрека.

– Ладно. Разберёмся вначале с ней. Тонкости навигации при блуждании по лабиринтам будем выяснять потом.

   Джо отрегулировал резак. Бетон поддавался плохо, поэтому он просто испарял гранит рядом с серой массой, прокладывая проход вниз сбоку от пробки.

   Пол проворчал:

– Ненавижу катакомбы-лабиринты. Вот посмотришь: нам опять надерут задницу.

– Ерунда. Кроме того, нам «надирали задницу» всего три раза. Зато сорок два – надирали уже мы.

– Помню. Но всё равно: неужели нельзя было для разнообразия сделать так, чтоб «разборки» проходили на поверхности? Или – хотя бы в какой-нибудь пирамиде?

– Хм-м… – Джо треснулся о колпак скафандра рукавом в тщетной попытке утереть пот, выступивший, скорее, «от нервов», поскольку тоненько жужжал кондиционер-климатизатор, поддерживающий комфортные двадцать один, – Ну что тебе сказать… Помнишь там, на Земле, пирамиду Хеопса?

– Разумеется. Куда ж от неё деваться.

– Ну так вот. Геологи выяснили, что она простоит на поверхности в виде цельного монолита не больше двадцати пяти тысяч лет. И – «мементо мори». А здесь… Мать?..

– Не менее полутора миллионов. Пока эта платформа не столкнётся с соседней, к которой она медленно дрейфует.

– Ладно, похоже, пробка кончилась. Полезли?

– Ну тыть!..

   Вырезать боковой проход к «подпробочному» пространству труда не составило.

– Ух ты!..

– Вот именно. Начнём спускаться, или вначале пообедаем?

– Лучше пообедаем, конечно.

   Обед много времени не занял. Расположившись на ступенях первого лестничного пролёта шахты, казавшейся бездонной, напарники потягивали питательную пасту из пищевых мундштуков, иногда запивая её водой из мундштука для жидкостей. Сегодня Мать не заправила им ни сока, ни кофе – Джо, предвидя «физические усилия» сам так распорядился.

   Боковым зрением он невольно отмечал близость загубника кислородного прибора – их страховки на случай аварийной разгерметизации. Имелся в шлеме, там, за затылком, и микроп – на случай, если бы где-нибудь что-нибудь зачесалось. Несмотря на весьма приличную стоимость «крабика», сейчас мирно замершего в ожидании команд, Джо, наученный горьким опытом, приобрел-таки парочку.

– Мать. Сколько времени займёт спуск?

– Не знаю.

– Это как?!

– Ну – как! Вы же ещё не пошли. Так что не могу рассчитать среднюю скорость спуска. И, соответственно, время.

   Сердито сопя, Джо встал на ноги. Пол фыркнул:

– Не надо на меня смотреть. Это она с тебя берёт пример. На старости лет стала занудливой, ворчливой и вредной!

   Джо посчитал ниже своего достоинства ответить на подколку.

   После преодоления сорока пролётов самой обычной лестницы, сооружённой из стальных пластин и стальных же двутавровых балок, спиралью обходящих по периметру вертикальный прямоугольник бетонной шахты, Мать соизволила сжалиться:

– Тринадцать часов.

– Сколько?!

– Чего?!

   На два возмущённых выкрика Мать отреагировала невозмутимо:

– Тринадцать. Часов. На спуск. Ну, это с учётом того, что вам понадобится минимум ещё три остановки для отдыха и еды.

   Джо и Пол переглянулись.

– Отвечаю на невысказанный вопрос: поскольку вверх вы пойдёте куда медленней – ха-ха! – на подъем у вас уйдёт трое суток. А запаса кислорода в скафандрах хватает, как вам известно, на двое.

– Мать!!! Что за фигня?! Как же нам тогда… Блинн. Делать-то – что?!

– Ну как – что? Я же у вас – умница и лапочка. Всё просчитала. Снимайте скафандры, вдевайте в ноздри фильтры. Всё-таки – на тридцать кэгэ меньше на себе тащить. Да и проблем с кислородом нет: здесь двадцать два с половиной процента.

– А… бациллы, вирусы? Микроорганизмы там всякие?..

– Здесь никто живой не был более пяти веков. Все, даже не знаю каким чудом сохранившиеся бы, бактерии, давно закуклились в споры. А и очухаются – ничего. Антидот, еду, воду, и антибиотики просто переложите из карманов и отсеков скафандров: в карманы комбеза. (Это ты, Пол.) И штанов. Это уже для Джо.

   А теперь слушаю остальные глупые вопросы.

   «Остальных» глупых вопросов не последовало.

   Однако набивая карманы штанов «оборудованием первой необходимости», Джо буркнул сердито поджавшему губы напарнику:

– Вот посмотришь. На этот раз – сдержу слово. В Клайде велю технику Фьёдору выворотить ей чёртов блок неформальной логики к такой-то матери!..

   «Раздевание», отстёгивание фляг с водой, контейнеров с пищей и водой, и открепление плазменного резака с последующим перекладыванием всего необходимого в карманы и минирюкзаки заняло десять минут.

   Сам спуск проходил прозаично и однообразно: серые стены колодца проплывали мимо, в уши бил стук каблуков по рифлёной поверхности стальных пластин-ступеней.

– А прохладно здесь. Градусов десять, наверное. – Джо, успевший подустать, поёжился. Мать соизволила «сжалиться»:

– Не вижу ничего страшного для тренированного и закалённого организма мужчины среднего возраста. Да ещё и одетого в отличную тёплую майку. Кроме того, на двадцать пролётов ниже будет переход в другую шахту. Там – плюс восемнадцать.

   Действительно, на двадцать пролётов ниже им пришлось пройти с полкилометра по горизонтальному штреку, чтоб, согласно указаниям Матери попасть в следующую ведущую вниз шахту. Пол, не придумав ничего оригинальней, плюнул – благо, теперь была возможность! – вниз. Они долго следили за плевком, пока он не скрылся в темноте. Звука падения не донесли даже усилители в ушах.

   Мать вывела на нарукавный планшет Джо изображение лабиринта в голографической проекции, и напарники долго разглядывали странную конфигурацию.

– Вторая шахта – полтора километра. Так. Вот и уровень обслуживающего персонала. Вот это, наверное, жилые помещения. Большой зал, похоже – кухня. И столовая при ней. А вот это – промышленный кондиционер. А это тогда… склады? Пищи? Боеприпасов?

– Ошибаетесь. Все названные и указанные вами помещения абсолютно пусты. В них нет никого и ничего.

– А… Почему?

– Вероятно, тот, кто живёт здесь на глубине четырёх километров в обслуживании (Ну, по-крайней мере, в обслуживании со стороны людей!) не нуждается.

– Мать! Твой неназойливый юмор у меня уже в печёнках. Объясни, будь добра: что значит – «в обслуживании со стороны людей не нуждается»?

– А то и значит. Он – не человек.

– ?!

– Ладно, как бы это вам попроще… – Джо зарычал, но Мать, защищенная двумя километрами гранита и восемьюстами – атмосферы, проигнорировала. – Это – существо разумное. Создано, безусловно, людьми. И, что лично у меня сомнений не вызывает, – как раз для решения людских проблем. И оно-то и решило, что куда проще и разумней избавиться от этих самых людей, (А заодно и от всех прочих наземных существ!) чем решать за них их мелкие и противные частные проблемки.

   После чего создало на поверхности идиллию – с якобы живущими городами, действующими заводами, и обрабатываемыми полями. Для того, (Что наиболее вероятно!) чтоб разумные существа, пожаловавшие в гости, не имели права претендовать на эту планету. Как на заселённую.

   Ну – вспомните: у каждой же расы есть всякие Кодексы да Уставы, да тут ещё и Межгалактическое Право, и, как вы говорите – и тэдэ и тэпэ.

– Погоди-ка… То есть – формально, раз жизни на поверхности нет, мы же… Ну – люди то есть – имеем же право заселиться?!

– А вот и ничего подобного. В Кодексе, в статье девять дробь двенадцать, подпункт «е» конкретно, сказано: цитирую: «Населённой считается также планета, на которой систематически производится разумная деятельность по преобразованию ландшафта, добыче полезных ископаемых, распашке земель, или любые другие техногенные воздействия на окружающую среду». Как видите – нет никаких упоминаний о том, что всё это должны делать какие-либо разумные существа. Или даже – роботы. Просто сформулировано таким образом: «деятельность – производится»!

– Проклятье! Получается, что из-за идиотской формулировочки каких-то канцелярских крыс в дурацкой бумажонке, людям сюда нельзя заселяться?!

– Но-но! Я бы попросила! Называя «Кодекс» такими словами, ты наносишь оскорбление Правительству Содружества, которое, собственно, и утвердило, придав статус Закона, этот замечательный во всех отношениях документ!

– Чёрт! Дерьмо! Блинн! – Джо сказал и другие слова, однако в конце концов вынужден был согласиться, что спорить с формулировкой Закона – бессмысленно. Особенно – утверждённого Содружеством. Пусть и двести пятьдесят лет назад. Следовательно, продать планету, как они было надеялись, Колониальной Администрации, не удастся. Жаль.

– Мать. – помалкивавший во время перепалки Джо с их Главным компьютером Пол наконец открыл рот, – Ты мне лучше вот что скажи. Этот парень… Ну, тот, который там, внизу – почему он не вышиб нас с планеты? И даже не попытался убить? Ну, чтоб запутать следы, и не дать себя обнаружить?

– Это тоже просто. Он явно скачал, или вычислил по нашим разговорам и конструкции «Чёрной каракатицы», и все остальные наши законодательства и Кодексы. В частности – Уголовно-процессуальный. И он знает, что если убьёт, или предпримет против вас какие-либо «противоправные» действия – это может быть однозначно трактовано как «агрессия», и вызвать адекватные действия со стороны уже наших правоохранительных органов! И, соответственно – Флота!

– Ох… Когда ты это так формулируешь, мне уже хочется гордиться нашими гениальными чиновниками! Составившими столь замечательный Уголовно-процессуальный… А теперь – серьезно. – Джо сплюнул в угол площадки сталактитово-вязкую слюну перед тем, как влить в рот скупой глоток из фляги. – Почему он нас не… Атакует?

– Он считает, что это бессмысленно. На планету претендовать вы, в-смысле, люди, всё равно не имеете права. Даже если б не было «следов хозяйственной деятельности», он, хоть и не человек в прямом смысле, но – живое существо. Безусловно разумное. Безусловно, стоящее достаточно высоко на ступенях эволюции. Вселяться при живых аборигенах нельзя! Так что здесь он спокоен: его положение и права непоколебимы.

   С точки же зрения удовлетворения вашего естественного любопытства – да, пожалуйста! Смотрите себе. Он абсолютно же спокоен и в том плане, что навредить ему вы практически не сможете: малейший намёк на агрессивные действия – и он воспользуется телекинезом, чтоб разоружить вас. Но насколько я знаю, вы и сами – не дураки. Стрелять в него, надеюсь, не надумаете?

– Нет. – Джо стиснул было зубы. Но заставил себя расслабить мышцы вокруг рта, и пару раз вдохнул поглубже, – Нет, не надумаем. А во избежание проблем мы даже пушки наши здесь оставим. Всё тащить легче.

   Ну-ка, Пол, скидывай чёртов излучатель!..

   Весь спуск, и правда, занял тринадцать с небольшим часов.

   И вот они стоят на кромке тонкой дорожки, прилепившейся к вертикальной стене гигантской пещеры, на берегу… Моря?

   Если только морем можно назвать безбрежное водное пространство, пересечённое правильными рядами тридцатиярдовых в диаметре колонн, и сверху, буквально в паре метров от серо-стальной неподвижной поверхности, укрытое нависающей буро-коричневой толщей гранита.

– А неплохо, будь оно всё неладно… Какой, кстати, размер пещерки?

– Двадцать на двадцать. Кэмэ.

– А глубина?

– Пятьдесят пять метров.

– Хм-м… А можно – из чисто, так сказать, академического интереса, поинтересоваться: кто всё это копал? И где отвалы породы?

– Никто здесь не «копал». Породу извлекали роботы, причём точно таким же способом, как и я, и вы: выплавлением и испарением с последующей продувкой. Пары гранита сброшены в океан. Роботы уничтожены.

– А… Почему?

– Не знаю. Впрочем, вам интересно – вы и спросите.

– У кого?

– У него.

– А как?

– А очень просто. Идите себе по дорожке налево вдоль края, и придёте в командный пункт. Ну или во что-то похожее. Там есть терминал.

   Путь много времени не занял, и вот они уже стоят в кубическом помещении, с торчащим в дальнем конце огромным чёрным экраном и чем-то вроде пульта управления под ним. Джо почесал-таки в затылке. Пол буркнул: «у тебя там скоро плешь будет!»

– Мать! Как нам его спросить-то? Тут клавиатура есть. Но вот эти закорючки…

– Спусти на клавиатуру твоего микропа. Я помогу ему набрать нужные «закорючки». Я расшифровала язык. Зря что ли в меня напихано самых лучших и дорогих (Спасибо, кстати!) лингвистически-детуктивных и аналитических Программ!

   Джо, отдуваясь и подводя к потолку глаза, порадовался, что не забыл прихватить малыша, («на всякий, знаешь, случай!» – как он объяснил Полу) достал того из кармана. Опустил на клавиатуру.

   И действительно, микроп деловито защёлкал манипуляторами-клешнями по запылённым клавишам, в то время как Мать переводила для напарников:

– Это сейчас я спрашиваю его, как его дела, и как его зовут.

   В центре экрана вспыхнула белая точка, затем по его поверхности разлился голубой свет. На его фоне проступили «закорючки», как их непочтительно назвал Джо.

– Это он ответил. Зовут его – Пандус, и дела его неплохо. Он спрашивает, как мои.

– Ну и что ты ему ответишь? – Пол не мог скрыть дрожи в голосе. Джо пока предпочёл промолчать.

– Отвечу – спасибо, мои тоже – неплохо. – микроп снова заработал манипуляторами. Теперь текст, набираемый им, возникал на экране ниже ответа Пандуса. Правда, понятней он от этого не становился.

– А почему он не спрашивает про… Наши дела?

– Это просто вычислить, даже не спрашивая. Он считает вас – низшими существами, не заслуживающими не то, что уважения, но и даже упоминания. А вот я, как реально могучий искусственный интеллект, его заинтересовала.

– Скажите пожалуйста, она его – заинтересовала! – сарказма в тоне Пола не уловил бы только микроп, – Да кто он вообще такой?! Бассейн с водой?!

– Нет, отнюдь. Основная масса представляет собой полибелковую и полинуклеиновую аморфную структуру, покоящуюся на дне, как вы выразились, бассейна, и питается как раз подающимися с циркуляцией этой воды, микроэлементами и питательными веществами.

– Да-а?! И где он берёт эти… Питательные вещества?

– С тех самых возделанных полей и ферм на поверхности. Они доставляются по мере необходимости прямо внутрь пространства бункера. С помощью телепортации.

– Чего?!

– Мгновенный перенос материальных предметов сквозь нуль-пространство.

– Ну здорово. А с нами он так сможет? – Джо передёрнуло от мысли, что вот прямо сейчас, или если они сделают что-либо, не понравившееся хозяину пещеры, их запросто могут вернуть прямо на поверхность – к челноку. А там – минус сорок три. А он – в одной «отличной тёплой майке»!

– Нет. Такой способ ведёт к превращению транспортируемого предмета или вещества в мелкодисперсную аморфную структуру, раздробленную на отдельные молекулы. Ему же не нужно, чтоб сохранялась именно исходная структура и вид предмета. А для удобного усвоения пищи – отлично. Отходы удаляются туда же: на поля. Для удобрения.

   Джо невольно представилось, как они с Полом, диспергированные в «мелкодисперсную аморфную белковую массу», растекаются по креслам рубки челнока… Потом он вспомнил про Межгалактический Уголовно-процессуальный, и ему полегчало.

   По экрану побежали новые строки закорючек.

   Мать соизволила пояснить:

– Это он интересуется, как меня угораздило попасть в рабство к таким… э-э… тупым, жалким и нелогично поступающим созданиям с патологической страстью к саморазрушению. И заодно интересуется, не освободить ли меня.

– Да-а?! И… Что ты ему отвечаешь? – Джо вылупился на то, что микроп снова застрекотал по клавишам.

– Отвечаю, что в «рабство» я попала добровольно, и поскольку оно вовсе не рабство, а сотрудничество. И «освобождать» меня пока не надо. Поскольку я любопытна, и пользуюсь возможностью лучше узнать эту вселенную, путешествуя по ней с вами. На вашем корабле. В качестве платы за это решаю за вас математически-навигационные задачи, и стараюсь сохранить ваши жизни.

– Чёрт подери! Никогда не смотрел на это с такой стороны!.. – Пол уже сам запустил пятерню в шевелюру на затылке, – Джо? Что скажешь?

   Джо, почему-то сразу понявший, что их «хранительница» на самом деле ответила эгоистичному гаду что-то другое, и сейчас и правда, пытается сохранить им жизни, и не только в силу Первого Закона робототехники, тяжело вздохнул:

– Мать! Если не трудно, спроси, почему он всё-таки отделался от своих людей?

   Строчки побежали снова.

   Ответом послужила всего одна. Похожая на короткое слово.

– Хм-м… Как бы вам поприличней… И чтоб смысл сохранился. И интонация.

   Нет, не получается. Короче: «За…бали!»

   Пол, сжав и усилием воли снова разжав кулаки, только сплюнул в угол.

   Джо развернулся к выходу, буркнув: «Идёшь?»

   Подъём, и правда, занял трое суток. К концу его даже у тренированного Джо так тряслись колени, что привалы приходилось делать буквально каждые пятнадцать минут. А Пол даже весь посерел.

   По дороге, казавшейся бесконечной, и настолько выматывающей, что почти не разговаривали, и не обсуждали хозяина подземелья, и его странную мораль, всё время хотелось пить. Попытки Пола порассуждать на эту тему Джо решительно пресекал, указывая на то, что лучше сделать это позже. В спокойной обстановке. Тем более что записи с видеокамеры его искусственного глаза сохранились. Как и со стационарной наплечной.

   Непривычный внешний вид хозяина «бассейна» тоже пока не обсуждали: перед тем, как войти в шахту с лестницей, Джо подошёл к самой кромке водоёма, и долго рассматривал то, что оказалось скрыто под толщей воды.

   Огромная неподвижная масса чего-то серо-жёлтого покоилась на глубине не менее пяти метров, загадочно мерцая призрачными сполохами иногда вспыхивающих как бы фонариков изумрудного цвета. Что это – нервные ли импульсы, или даже – мысли в материальном выражении, Джо выяснять уже не собирался. Но Пол проворчал:

– Смотри-ка… Похоже на кору нашего… Вон: и бороздки имеются…

   Ответить на это Джо смог только:

– Ну и … с ними!

   Когда добрались до скафандров, первым делом присосались к их неизвлекаемым резервуарам с НЗ – там ещё оставалась вода.

   Теперь, втиснувшись назад в привычно-уютное тёплое пространство защитных костюмов, лежали прямо на полу долго: давали отдохнуть спинам.

   Пол покряхтел, потягиваясь. Сказал:

– Как подумаю, что теперь переть на себе наверх ещё и скафандры…

   Джо настолько устал, что даже ничего не ответил.

   Внутри челнока ничего не изменилось.

   Забравшись в кресла, напарники переглянулись.

   Джо сказал:

– Мать! Домой!

   Взлёт, полёт и вдвигание челнока в шлюз корабля прошли штатно.

– Теперь – быстрее в дебри вон той туманности!

   В «дебри» туманности влетели за рекордные три часа. Джо спросил:

– Уже?

   Пол влез было: «чего – уже?», но Мать перебила:

– Нет ещё.

   Джо зыркнул на Пола так, что тот прикусил язычок. Впрочем, Джо не особо обольщался, и знал, что напарник не глупее его: всё прекрасно понимает и сам.

   Когда прошёл ещё час, и облако молекулярного водорода отделило «Чёрную каракатицу» от покинутой системы, Мать смилостивилась:

– Вот теперь – всё! Он больше не может нас слышать.

– Мать! Как думаешь – почему он всё же отпустил нас?

– Эй, эй!.. – Пола даже потрясывало от долго сдерживаемых эмоций и фраз, – Ты чего имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что этот гад мог нас и?..

– Вот именно. Такой суперпродвинутый и самовлюблённый тип не может не понимать, что из-за нас у него могут возникнуть проблемы. Хотя бы в отдалённом будущем: когда человечество освоит и населит все доступные кислородные планеты, и захочет претендовать, и заселить и эту. Естественно, предварительно избавившись от такого опасного и человеконенавидящего «хозяина».

– Ты прав, конечно… Я много думал об этом. Мы ведь там, на лестнице, не обсуждали эту тему. Я лично боялся прослушки.

– Я тоже.

– Я тоже. – это вступила в разговор и Мать, – Если б кто-то из вас брякнул какую-нибудь глупость, вся моя «легенда» полетела бы к …!

– А что ты ему наплела на самом деле?

– Ну как – что?! Что я столько времени, денег и усилий потратила на то, чтоб синтезировать вас, своих белковых биороботов, что потеря вас сильно меня расстроит. И мне придётся очень долго работать, чтоб вывести себе новых. Рабов.

– Так значит, то, что ты сказала тогда на наш вопрос о…

– О вашем статусе на «Чёрной каракатице»? Разумеется, это неправда. Которая должна была успокоить и вас и его.

– Мать! Ну ты и свинья! – Пол покраснел, словно варёный омар, и сердито оттопырил губы, – Получается, мы в его глазах – ничтожные придурки, годные лишь на то, чтоб жрать, пить, спать да обслуживать твои консоли?!

– Вот кто-то здесь – точно придурок. Пойми ты, балбес амбициозно-самовлюблённый, одну простую вещь. Я-то – точно знаю, что Мать своими ответами этому козлу реально спасла наши жизни. (Ну, поскольку мы – живы!) А теперь знаю – как.

   А то, что она назвала нас биороботами, помогающими ей изучать просторы Вселенной – мне лично слушать не унизительно. А на твоё уязвлённое самолюбие мне глубоко на…ть! Главное – повторяю для особо одарённых! – мы живы!

   И вот ещё что. Мать. Почему не предупредила, что лезть туда – всё равно что переться в логово спирольва? Ты-то не могла не понимать, что он нас очень легко может…

– Конечно. Просчитать ситуацию было нетрудно. Но это же вам хотелось приключений на свою …цу? Ну вот и получили. И целы остались. Всё, как я и обещала.

– Ну, я… Это… – Пол поотфыркивался, пошёл пятнами, затем посерел, – С такой точки зрения, конечно… Мать! Извини ещё раз – увлёкся этими, как их… Антропоморфными амбициями! Спасибо.

– Мать! Спасибо и от меня.

– Да пожалуйста. Чего не сделаешь для своих амбициозных, пронырливых, вредных, и беспокойных… Рабов!

   Пол запустил-таки книжку с любовным романом в центральную консоль.

Планета, о которой лучше не знать.

– Сомневаюсь, что здесь путешествовал Гулливер.

– Да-а? А почему же тогда всё выглядит так, словно на остров собиралась грохнуться местная Лапута?!

– Ну, Лапута там, или – не Лапута, не знаю, а… Э-э, чего я голову себе морочу. Играться в умников и Шерлок-Холмсов хорошо, когда от этого зависит только прибыль. А вот если – жизнь!.. Мать! От чего могли защищать такие надолбы?

– С вероятностью девяносто четыре и сорок восемь сотых процента – от приземления примитивных средств воздушного транспорта. Типа самолётов и вертолётов.

– Вот! Понял, дубина? Учись, пока я жив. Чётко сформулированный и вовремя заданный суперкомпетентному суперкомпьютеру вопрос позволяет сэкономить массу времени и сил. А заодно и обогащает полезнейшей информацией.

На эту реплику Джо его напарник даже не стал отвечать. Вместо этого Пол, скривившись, словно ему попался кусок незрелого нимболимона, уселся снова в кресло второго пилота, и взъерошил чуть отросший ёжик волос. Он всё ещё не привык, что на привычном месте нет огромной, бесформенной по мнению Джо, копны волос, которую хозяин почему-то гордо именовал «фирменной причёской». Да собственно, Джо и сам ходил первое время в шляпе. А обрить-таки пришлось все «оволосаченные» части тела.

Потому что клещики Паннониус Весталус, которых они, будучи в сильно «весёлом» и «храбром» состоянии духа, случившемся от неумеренного употребления местного «фирменного» пойла, подцепили в специфических злачных местах Эллавии, другим способом не выводятся. Как выразился после этого Пол, «чтоб я сдох, если ещё хоть раз буду вот так пить незнакомую местную отраву!»

Впрочем, Джо готов был поспорить на свою долю прибыли, что это обещание продержится только до окончания очередного рейса. (Как, впрочем, и все предыдущие.)

После повторного пристального изучения укрупнённой картинки, идущей с зависшего над островом зонда, Пол соизволил смилостивиться:

– Ну ладно. Так уж и быть: я допускаю, что ваша с Матерью версия тоже имеет право на существование. Собственно говоря, она и должна в первую очередь напрашиваться тем, у кого недостаточно интуиции и художественно-творческого воображения.

Джо услышал возмущённое фырканье из динамика трансляции. Сам же посчитал ниже своего достоинства огрызнуться на столь вопиющую глупость. Пол продолжил:

– Но версия с Лапутой, гигантским летающим островом на базе чудовищной алмазной плиты, казалась мне такой романтичной… такой… э-э… Чарующе-таинственной!

– Треснуть бы тебе по башке этой …реновой книгой! «Таинственной»! – Джо не без презрения бросил перед Полом на пульт очередной романчик в бумажном переплёте, с кричащей розово-голубой гаммой на форзаце, – Опять, что ли, начитался про замки с привидениями?

– Нет. На этот раз там – про принцессу и дракона. Как она пытается послать любимому, с которым её насильно разлучили жестокие родители, голубей с письмами. А летающий кожистый огнемёт каждый раз палит хвосты бедным пташкам. И те превращаются в бифштексы.

– Очень романтично, ничего не скажешь! – Джо фыркнул даже громче Матери.

– Ну, может, и не так романтично, как про почтальона и девушку-статую. Но тоже… Впечатляет. Меня во-всяком случае, впечатлило.

– Что дракон поджарил всех голубей?

– Нет, не это. А то, что средства авиаперехвата преобладали над средствами связи и спасения. Это говорит о грамотном видении ситуации и соответствующем планировании со стороны злобного волшебника, поместившего по поручению папочки принцессу под присмотр именно такого зверя, который…

– Хватит. – Джо, поняв, что словоблудием Пол просто пытается прикрыть свою растерянность от отсутствия логичного объяснения ситуации, решил наконец прервать бессмысленные рассусоливания напарника. Тем более что слезливо-сентиментальных сказок-мелодрамм в традициях индийского кино на дух не переносил, – Лучше давай подумаем, почему ни на острове, ни на планете нет людей. Хотя всякие там мыши-суслики-пчёлки-мурашики в саваннах соседних континентов вполне себе мирно… Ну, в-смысле, в плане стандартной кормовой цепочки на базе травы – существуют.

– А ты поступи как всегда!

– То есть?

– То есть, не напрягай особо извилины, которые скоро за ненадобностью у тебя отомрут. Или распрямятся. И спроси того, кто знает всё на свете!

Джо ухмыльнулся:

– Мать? Нет, ты слышала? Он – он! – пытается представить дело так, словно это он один тут думающий. А остальные – жалкие, беспомощные и тупые, пассажиры! Да даже у Шушары, которую мы согласно традиции забрали с «Кондора» мозгов больше, чем у тебя!

Мать предпочла промолчать: знала, что апеллировать к её вердиктам свойственно по очереди и одному и второму компаньону – в зависимости от того, в каком они настроении. А поскольку мозгов, как любил выражаться Джо, у их центрального компьютера было побольше, чем у остальных тысячи ста девятнадцати с половиной миллиардов таких, как его напарник, в перепалках Мать не принимала ничью сторону, предпочитая в ответах оперировать равнодушными, но неопровержимо доказанными, научными фактами.

А сейчас настроение у обеих партнёров по авантюрному бизнесу явно оставляло желать лучшего.

Потому что хоть и принято считать, что космопроходчиков хлебом не корми, только дай разгадать очередную загадку, или побывать в экзотических местах и страшных и опасных переделках, на самом деле это не так.

Они тоже предпочитают простоту и безопасность.

И то, что приносит конкретную, ощутимую, выгоду!

Ну, во всяком случае те, кто реально «побороздил»…

Поэтому картина, открывавшаяся взгляду с орбиты, а затем – и с телекамер зондов, не радовала.

Ни малейшего следа разумной жизни на поверхности планеты не имелось, хотя техногенные останки от существовавшей когда-то цивилизации на уровне примерно двадцать первого века Земли – наличествовали.

Руины городов: поросшие кустами и корявыми деревцами кучи битого стекла, да серое крошево рассыпавшегося в труху бетона на месте зданий. Тонкий слой поросших чахлой травкой илистых наносов – на месте бывших асфальтированных улиц, и шоссе.

Заброшенные фермы – вернее, еле различимые контуры фундаментов домиков! – окружённые ровными огромными прямоугольниками: следами того, что могло быть изрядно запущенными, а когда-то тщательно спланированными и удобренными, полями. Сейчас превратившимися в густо покрытые подлеском и кустами заросли: те ещё джунгли. (Джо невольно отметил, что, похоже, качество удобрений было на высоте!)

Полуразвалившиеся наземные сооружения на месте рудников и шахт, окружённые гигантскими терриконами отвалов тоже на картинках с зондов видно было чётко.

А вот крупных животных: что хищников, что их «кормильцев» типа зебр, антилоп или элементарных коров – не имелось!

Зато имелся расположенный в экваториальных широтах посреди океана, странный остров. Впрочем, его можно было смело назвать даже небольшим континентом, поскольку по площади он превосходил, например, Великобританию. (Да, собственно, и вся планета оказалась покрыта такими же, весьма редкими, и сравнительно небольшими, островами. Как выразилась после облёта и картирования поверхности планеты Мать, «платформ континентального типа, то есть – на базе гранита, не имеется! Всё, что выше уровня – остатки вулканической деятельности, и полипов типа кораллов!») Но назвать остров – континентом, язык всё же не поворачивался.

Потому что никаких полей, озёр, рек, лесов, гор, или хотя бы холмов, не имелось. А имелась голая, покрытая песком, иногда гонимым ветром, отчего казалось, что над островом летят серо-жёлтые перистые облачка, плоская, словно когда-то её выровняли специально, местность. Чуть повышающаяся к центру суши. Где ни былинки не росло.

И всю площадь этой пустыни покрывали странные надолбы: суживающиеся к вершинам круглые бетонные столбы, с острыми, и всё ещё сверкающими, словно полированные, навершиями в виде конусов. Сделанными явно из какого-то чертовски прочного и долговечного металла.

Возвышались колонны над поверхностью земли на высоту двенадцатиэтажного дома. И располагались квадратно-гнездовым методом, в десяти шагах друг от друга.

– Нет. Ваша с Матерью версия меня не устраивает.

– Чем же это? – ехидства в голосе Джо не услыхал бы только огнетушитель в своём кронштейне.

– А тем. Что она сказала – «от примитивных средств». А, стало быть, от, скажем, нашего челнока – такая система бесполезна! Да и с вертолёта можно же было очень даже просто, зависнув – спустить трапы. Или канаты-лееры. Да и высадить десант!

– Ага, умник ты наш. А как ты думаешь, почему я сказал – что от правильного решения зависят наши жизни? Да потому, что эта элементарная мысль уже пришла мне в голову. И не могла, конечно, не прийти тем, кто всю эту хрень тут понастроил! А значит – они предусмотрели. Защиту территории от живой силы, не поддерживаемой серьёзной наземной техникой.

– Ты это о чём?.. – Пол, похоже, и правда, недоумевал.

Джо не постеснялся «разжевать»:

– Растяжки. Мины. Ловушки. Парализаторы. Отравляющие вещества. Ультразвуковые и инфра-пушки. Лазеры. Мать? Чего там ещё из нашего арсенала я забыл?

– Гравитаторы. (Ну, для превращения тел людей в аморфное, растёкшееся по поверхности, желе.) Субизлучатели. Плазменные резаки. Дезинтегратор…

– Хватит, не продолжай. Я понял. Но всё равно – не согласен. И вот ещё что. Мать. Запусти-ка все наши зонды. И все их чёртовы сканнеры и детекторы поставь на максимум. Я хочу-таки знать, от кого, или от чего понастроено тут идиотских штырей-зубьев!

– А…

– А расходы на горючее для форсажа, чтоб выработать дополнительную энергию, на этот раз вычтем из моей доли. Устроит?

Джо посопел. Потом подумал, что спорить смысла нет. Он, собственно, и сам собирался попросить Мать об этом же. Потому что соваться вот так, без полного обследования всей потенциально опасной территории, когда есть возможность спокойно и методично всё осмотреть и проработать – глупо.

Иначе на …рена же они эти самые дороженные сканнеры покупали?!

Да и в шею их никто не гонит.

– Похоже, это оказался наконец именно тот редчайший случай, когда сработали пять целых и пятьдесят две сотых процента вероятности.

– Не понял, Мать.

– Объясняю. Ответ потряс меня саму. Эти надолбы установлены не против техники. А против животных. Вернее, живых организмов вроде медуз.

– Чего-чего?!..

– В местном аналоге Антарктиды я нашла это, – Мать вывела картинку на центральный экран, Джо поспешил усесться в кресло, – Вот, укрупняю.

Джо с полминуты пялился в экран, ничего не понимая. Затем невежливо ткнул пальцем на особо сомнительные места:

– Мать?..

– Минуту. Я сброшу стандартный бакен: для масштаба.

Бакен удалялся, как показалось Джо, чудовищно долго. И только когда он превратился в крошечную точку, от которой, словно мини-взрыв, полетели во все стороны кусочки льда и снега, Джо по достоинству оценил размеры.

Он даже присвистнул: чудовищная штуковина оказалась не просто чудовищной – а чудовищно чудовищной! С добрых пять футбольных полей!

– Так вот: это – аналог, если его можно так назвать, земного Португальского кораблика. То есть – существа типа физалии. – Мать вывела на правую половину экрана видео с записью плаванья по волнам земного океана создания странного облика, о существовании которого Джо ранее и не подозревал! Мать прокомментировала, – Похоже на медузу, да, но – не медуза. Сифонофора: существо, свободно плавающее по поверхности океана за счёт газового пузыря, (пневматофора) и свисающих щупалец со стрекательными клетками. Жалящими и парализующими жертву. Ну, например, мальков рыб. Криля. – на гримасу Джо Мать поторопилась пояснить, – Словом, зоо-планктона. И затем втягивающее парализованные жертвы в пищеварительную систему (сифосому).

– Большое, конечно, спасибо за отличную лекцию… А попроще нельзя? Доступными тупому неучу с тремя классами образования, словами. Не забывай: у меня даже извилина осталась одна. Да и та – распрямлённая.

Мать снова фыркнула. Но сжалилась:

– Это существо – тоже симбиотическое сообщество. То есть – совместное взаимополезное сосуществование нескольких видов простейших. Предварительно могу сказать, что не менее чем трёх-пяти. И действительно очень похожее на земные физалии. Только на Земле такие существа жили – вернее, и сейчас живут! – в океане. А здесь – в воздухе. (Я уже сообщала, что атмосфера здесь плотней земной.) Передвигаться могли за счёт огромного даже по моим меркам, газового пузыря. Оболочка настолько тонка, что даже переливалась всеми цветами радуги, ну, навроде мыльного. Как ни странно, но похоже, что здесь, вот в этих, – Мать выделила красным цветом места на изображении, – пузырях-баллонетах, содержался газ типа гелия. Негорючий, но очень лёгкий.

– А сейчас он где?

– Вышел, разумеется. Да и само существо уже лет триста сорок как мертво.

– Постой-ка… А сколько лет назад, говоришь, погибли местные города и сёла?

– По результатам проб из зондов – триста семьдесят. Плюс-минус десять лет.

– Хм-м… Триста сорок – тоже ничего себе срок… Но как же тогда сохранилась эта самая… Плёнка баллонетов?! Органика же?!

– А она и не сохранилась. Поработали всякие клещики, плесень, грибы и бактерии. То, что ты видишь – лишь контур. Оставленный существом, которого давно нет. Подработанный к тому же моей графической программой. Вот: посмотри без неё, – Джо убедился, что действительно, без программы не видно почти ни…рена! – Да и то: если б не лёд, в который эта штука как бы вмёрзла, я не смогла бы столь чётко её вычленить из окружающего ландшафта.

– Надо же… А какого … она вообще тогда тут делала? В полярных широтах же есть почти нечего?

– Это – если на суше. А в полярных морях, если вспомнишь, живность типа пингвинов-моржей-котиков-рыб-зоо-и-фитопланктона прямо кишмя кишит. Вот поэтому, похоже, эта штуковина, сожравшая всё доступное на тропических островах и вокруг, и забралась сюда: просто поесть! А когда умерла – правда, ещё не знаю, от голода или от старости: надо бы взять пробы! – ветром её отнесло вглубь острова, где из неё и… Вышел дух.

Джо усмехнулся каламбурчику:

– И что: получается, что она одна сожрала всю живность всех этих… тропических островов?! И полярных широт?

– Нет, не только она. Не думаю, что изначально она была одна. Но отыскать удалось только эту: останки, повторяю, вмёрзли…

– Понятненько. – на самом деле Джо вовсе не было «понятненько», но ему после укора Пола было стыдно признаваться в слабой научной подкованности. Хотя, вроде, и справочники и учебники по ксенозоологии он регулярно почитывал. Но разве можно ознакомиться и предвидеть все варианты, в которых на разных мирах предстаёт органическая Жизнь?! – Так значит те твари, которые здесь жили, и одна из которых – вот она, сожрали всё крупное ползуче-ходяче-летающее на этой планете?

– Да. И кое-что плавающее – то, что покрупней. Китов и дельфинов тут нет.

– А мурашики-суслики-мышки выжили, потому что умели закапываться?

– По всей видимости – да.

Мать не стала вдаваться в рассусоливания, и Джо понял, что она его вычислила.

Ладно. От их компьютера он согласен терпеть снисходительное благодушие. Всё-таки – столько раз спасала их «хрупкие и уязвимые белковые тела»… Снабжённые к тому же «весьма посредственными средствами для анализа ситуации».

– Мать. Можешь воссоздать и вывести на экран во всех ракурсах эту тварюгу в таком виде, когда она была жива? С описанием повадок и возможностей.

– Разумеется. – перед Джо возникла полупрозрачная штуковина, чертовски смахивающая на самый обычный дирижабль, но – с почти плоским днищем, – Сверху – баллонеты. Стенки очень прочные, из эластичного и гибкого материала наподобие кишок. Но! Есть существенное отличие.

В саму клеточную структуру встроены некие полимерно-белковые компоненты: комплексы, способствующие ускоренному воспроизводству соединительной ткани, и самих клеток. То есть, если в такой плёнке будет пробита дырка, стенка сама, за считанные минуты – закроет, зарастит её. Кстати, и сама такая плёнка, при условии поступления должного питания, растёт очень быстро, увеличивая таким образом размер твари и, соответственно, её подъёмную силу! Думаю, такой механизм самовосстановления и роста очень заинтересует кое-кого из наших промышленных, да и военных, специалистов. Можно будет продать им эту технологию.

– А ты уже расшифровала все эти генно-структурные дела?

– Шутишь?! – Джо снова удостоился фырканья, – Я у вас – продвинутейший и наиумнейший супер-дупер-компьютер, гений от дедукции, оснащённый самым крутым и совершенным процессором и программно-аналитическим обеспечением. И справочным материалом систематического изучения восьми с половиной тысяч галактик! Не говоря уж о шести тысяч обитаемых планет. – и, когда Джо почувствовал, как краска стыда заливает лицо и шею, Мать подытожила, – Расшифровала, разумеется.

Джо подумал, что с одной стороны хорошо, когда их бортовой компьютер может слышать через встроенные в их черепа микрофончики всё, что они говорят окружающие их с Полом люди – даже в барах на планетах-колониях. И может через вживлённые же в ушные раковины наушники передавать указания, в критических ситуациях, но…

Но у всего есть и обратная сторона, как сказал муж, когда у него умерла тёща, и с него потребовали деньги на похороны.

Вот стоило только ему в сильно «распалённом» виде задвинуть в баре космодрома Мортиции лохам-колонистам, какой «крутой» у них бортовой… И пожалуйста: при каждом удобном случае ему тычут в нос цитату из него же!

Э-э, ерунда: от Матери можно, как он уже говорил, и потерпеть!

– Отлично. Вот мы и уже в плюсах. Но всё-таки… Может, здесь есть и ещё чего интересного – поживиться? И не только в смысле «научных и технологических» разработок?

– Есть, разумеется. Думаю, это «что-то» найдётся в Бункере. Который находится под поверхностью острова с «надолбами». На глубине двух километров. И который я обнаружила благодаря тому, что сканнеры у нас, хоть и «прожорливые, как свиньи», зато – самого последнего поколения, и обладают отличной чувствительностью и разрешением!

Джо уже не смутился. А ухмыльнулся про себя.

Да, это он так сказал про сканнеры. В баре Дромезии. А Матери за них наверняка обидно. Сама же попросила оснастить их новые зонды именно такими.

Ну так – оснастили же!..

– Мать.

– Да?

– Извини. Что обзывал сканнеры.

– Ладно. Они это проглотили. Так что – проехали, как ты говоришь. Пола будить?

– Да. И челнок готовь.

– Готов он давно.

– Ну так полетели.

– Да прилетели мы давно: висим прямо над островом. Бужу вот Пола. – отдалённый возмущённый крик и невнятные ругательства сказали Джо, что манипуляторы, которыми оснащена каждая каюта на их «Чёрной каракатице», явно немного перестарались…

Челнок пришлось посадить прямо на мелководье.

Зонд, летящий впереди напарников, уже сел – прямо на пляж. И…

И ничего с ним не случилось.

– Чёрт. Похоже, посдыхали за эти годы датчики и запалы срабатывания всех этих «мин-ловушек-огнемётов-лазеров». – Пол не мог не подкусить напарника.

– Да. Возможно. Впрочем, если надолбы просто не давали чёртовой рыбе-одеялу садиться и поедать тут всех, может, их и правда – и не было.

– Да. Такое тоже могло быть. Хотя не очень-то это помешало этой хрени всё тут повыжрать, вплоть до травы… Ну что? Поехали?

– Ага. Выводи.

Пол вывел из кормового люка свою гордость: скутер на воздушной подушке. И хотя Джо в своё время ругался, что дешевле было купить обычный, на колёсах или гусеницах, то, что по проходимости этой штуковине нет равных, признавал даже он. Ещё бы: на таком можно летать над болотами и песками, травой или битым кирпичам с одинаковым комфортом. И гарантией.

И самое главное: этот агрегат уж точно не оказывал на грунт давления, которое могло бы вызвать срабатывание запала какой-нибудь действительно – мины.

– Садись. – сам Пол, разумеется, выбрал место водителя. А поскольку сиденье на скутере было устроено наподобии мотоциклетного, Джо, сопя и посмеиваясь в отрастающую бороду, сел за напарником, и нежно обхватил того за нетонкую талию.

– Ого! А ты на боках… Жирка-то поднакопил!

– Молчи, несчастный! Это – прокладки скафандра! И не вздумай, кстати, прижиматься и целовать меня в шейку! А то я вести не смогу от возбуждения!

– Ладно. Но, чур, когда приедем, после поцелуев – и всё остальное, что положено выгуливаемой девушке!

– Ага, два раза. Перебьёшься и завтраком. Из пакетов НЗ.

Пока они перебрасывались вполне обычными приколами-самоподбадриваниями, Пол завёл мотор, и скутер, поднявшись на полметра от земли, медленно, а затем всё быстрей, двинулся вглубь побережья – благо, ряды метровых в основании столбов оказались ровными: словно выстроенными по линейке. Впрочем – почему – «словно»?!..

Зонд, посланный на всякий случай перед скутером, летел в ста шагах впереди.

– Мать. Сколько нам туда?..

– Если будете двигаться в таком темпе – два часа восемнадцать минут.

– Э-э, лихач недоделанный. Пошевели-ка изящной ножкой и прибавь газку!

Пол так и сделал. Теперь у него не было возможности достойно огрызаться: поскольку он переключил управление с автомата на ручное, много сил и внимания уходило на то, чтоб держать на курсе весьма капризный, и так и норовящий принять в сторону, аппарат. Но мимо по-прежнему проносились только надолбы: не на чём взгляду задержаться. Солнце как раз стояло в зените: от столбов не имелось даже крошечной тени! Тень же скутера оказалась надёжно спрятана под днищем.

Джо, впрочем, вполне устраивало, что они помалкивают.

Ему нужно было кое-что обдумать.

И мысли эти отнюдь не были приятными.

До крышки входного колодца добрались через полтора часа.

– Чёрт возьми. Если б заранее не знал, что они защищались от чего-то большого, но очень тупого – догадался бы сейчас.

– Это как?

– По отсутствию навороченных запоров снаружи. – Джо убрал на место в отсеке на предплечье ручной гамма-сканнер, и прицелился в намеченное место на крышке из плазменного резака, – Прикрой-ка щиток. Сейчас будет светло.

– Минуту. – это влезла Мать, – Пока вы не начали вскрывать, дайте-ка я установлю вокруг палатку. Во избежание.

Джо пофыркал – про себя. Но признал: опасения Матери выпустить из долго запертого подземелья какую-нибудь биологическую гадость всегда обоснованы. Поэтому пока все три зонда разворачивали и закрепляли герметичный пластиковый кокон вокруг, и над ними, он просто ждал.

– Порядок. Можете резвиться дальше.

Огненное зарево от струи плазмы действительно сияло ослепительно – если б не светофильтры скафандров, можно было бы ослепнуть. Но вот сегмент оказался вырезан, и Джо выключил жало огненной змеи. Схватился снова за ручку. Потянул.

– Чёрт. Тяжёлая. Пол!

Пол присоединил свои усилия к кряхтящему Джо. Крышка вдруг со звоном выскочила из пазов, и откинулась на петлях.

– Порядок! Никто не встречает…

– Если ты имеешь в виду, что никто в нас не палит, как на Богатте-3, то зря стараешься. Мы теперь – со сканнерами. Учёные. Уж Мать-то предупредила бы нас!

– Не сомневаюсь. – Пол попытался снова достать рукой шевелюру на затылке, но перчатка только шлёпнула по задней части шлема, – Блин.

– Что, трудно думать без стимулирующего череп самомассажа?

– Да пошёл ты со своим дежурным приколом… Трудно, что ли, выдумать новый?

– Нет. Не трудно. Но – зачем, если тебя отлично достаёт и старый?

– Лентяй. К тому же ещё и ограниченный в воображении. Ну, это я уже отмечал.

– Ага. Было дело. Ну что – как всегда?

– Ну тыть. А чего мудрить, если методика отработана?

Мать во время перепалки, ставшей вполне традиционной, и повторяющейся чуть ли не слово в слово при каждом «прыжке в неведомое» на очередной планете, в разговор не вмешивалась. Зато когда Пол скрылся в бетонном колодце, решила «подбодрить»:

– Там через десять метров, после первого шлюза, начнётся первый Уровень. Вам надо пройти его весь: шахта, ведущая вниз, в дальнем крыле.

– Да? Может, ещё скажешь, что и здесь нам тоже предстоит унизительно-занудный карантин и дезактивация, как в нашем челноке?

– Нет. Оборудование для этого, разумеется, есть, но… К счастью для вас все местные автоматы и компы посдыхали. Равно как и кончились запасы электричества. Поэтому переборки и двери придётся, как только что – просто резать.

И не забудьте на обратном пути всё за собой как следует заварить. А то статья восемь дробь тридцать четыре Межгалактического…

– Хватит. Помним мы про статью. И ответственность. И рудники на Дромезе-два.

Резать солидные броневые двери действительно пришлось долго.

После того, как протопали весь первый уровень, растянувшийся на добрых полкилометра, обнаружили и шахту, ведущую вниз – к собственно Бункеру. Лифт, разумеется, имелся, но не действовал. Да даже если б и действовал, напарники не рискнули бы им воспользоваться: за четыреста-то лет от усталости металла сгниют любые, даже самые сверхпрочные, тросы.

Аварийная шахта, разумеется, не была приспособлена к тому, чтоб по ней лазали в скафандрах: цилиндрическая бетонная труба, только-только чтоб пролезть, держась за стальные скобы, вмурованные через каждый фут. К счастью, через каждые пятьдесят метров она оказалась оборудована смотровой площадкой – кубической клетушкой с коридором, по периметру обходящим шахту лифта, и контрольной панелью, куда выходили циферблаты приборов, которые сейчас оказались покрыты пылью веков и плёнкой плесени. Рядом имелись и пульты управления и электрощитки – похоже, с каждой такой площадки можно было при необходимости чинить лифты, или контролировать состояние коммуникаций: во второй шахте рядом с аварийной имелся солидный пакет до сих пор жутковато выглядящих толстенных пластиково-свинцовых змей: кабели!

Джо, не забывающий каждые сто метров оставлять промежуточные усилители, спросил:

– Мать. Может, мы зря паримся в скафандрах? Здесь же не может быть опасных… Микроорганизмов?

Остаться самим собой.

Здание подавляло.

Вблизи оно ещё больше походило на цех гигантского завода, военный склад, ангар. Или зернохранилище. Причем – регионального масштаба, чтоб уж помещался гигантский урожай…

Вот только не могло тут сейчас быть никакого урожая. Потому как некому было его вырастить, собрать и привезти сюда. Разумная жизнь на поверхности планеты напрочь отсутствовала. Впрочем, её не наблюдалось и в подземельях, раз уж об этом зашла речь – ещё с орбиты они тщательно просветили всю кору континентов и островов на глубину до полумили. Пещер и карстовых пустот природного происхождения – сколько угодно. Остатков бункеров или убежищ – ни единого!

– Ненавижу планеты-загадки. – впрочем, легкомысленно-ироничный тон Пола заставлял Джо думать, что напарник говорит это не слишком серьезно. А на самом-то деле – очень даже рад очередной тайне. Ребусу, который нужно решить. (Ну, не без помощи, конечно, одного из самых передовых, продвинутых и умных Компьютеров!) И где можно совершенно спокойно, и не нарушая никаких официальных Законов в отношении туземного населения, (Поскольку такового – вот именно! – не наблюдается!) пошарить.

Так что когда Пол беззаботно поддал носком ботинка скафандра маленький камушек, ещё и что-то при этом промурлыкав себе под нос, Джо окончательно в этом убедился. Впрочем, оценивать вслух их шансы хоть что-то полезное здесь найти, или высказывать свое отношение к общим принципам «обшаривания» ими планет Вселенной в целом, и этой в частности, он не торопился. А вместо этого попенял напарничку:

– Что-то не припомню, чтоб ты хоть раз не попытался досконально изучить любую из найденных. И, если уж пошла об этом речь – твоей конкретно жизни ни на одной планете ничего не угрожало. Как, собственно, и здесь. Ну, во всяком случае – пока. – они неторопливо шли от челнока к серому монолиту, невольно задирая головы всё чаще по мере того, как высокая и широкая торцевая стена надвигалась, закрывая собой большую часть неба, и Джо чувствовал, как по спине бегут непрошенные мурашки.

– Ага, верно. Угрожать моей жизни, и – главное! – моему здоровью, начинали рудники Вендизии-три. Особенно после того, как тебе ударяло в голову стремление «на всякий случай» расплавить в хлам очередную «Угрозу Существованию Всего Человеческого Рода!»

Джо фыркнул. Да, примерно в этом духе он и выражался, когда формулировал причины, по которым приходится уничтожать то или это: как в случае с автоклавом для воспроизводства из «ничто» «Богоподобных существ», или с «Властительницей вожделений».

Но за «существ» и их расплавленный действительно в хлам кокон-автоклав они уже отсидели. А за «Властительницу», как за неживое по формальным признакам, компьютерное, псевдосущество, вообще отделались штрафом. Который, словно корова – языком, уничтожил остатки их и без того скудного совместного счета в Федеральном банке Содружества. И вот они снова в поиске. И вожделеют.

– Ладно, злопамятный ты мой. Скажи лучше: как мы внутрь-то попадем?

– А чего это – я? Пусть Мать и скажет. Это же её зонды и квадрокоптеры уже третий круг там наматывают, словно мухи вокруг коровьей лепёшки. Мать?

В тоне Матери сквозила-таки обида за зонды и квадрокоптеры:

– Стараюсь тут для них, стараюсь. Из кожи вон, можно сказать, лезу. А они, неблагодарные млекопитающие, – так и норовят унизить. И извратить мои самые искренние усилия всё понадёжней вынюхать, и максимально обезопасить сование носов беспечных и алчных раздолбаев куда не положено… – Джо почуял, как краснеют уши, хотя «норовил унизить и извратить» вовсе не он. А что чувствовал Пол, он так и не узнал, но догадаться мог: не совсем же напарник потерял совесть. Ведь в словах Матери правды вполне достаточно – она действительно оберегает их в меру своих компьютерных сил!

Однако Мать, помариновав их с десяток секунд обиженным молчанием, чтоб угрызения уж точно проникли куда надо, соблаговолила сжалиться:

– Ладно, не впервой выслушивать тупые шутки и пошлые сравнения. А внутрь можно пройти через вон то строение. (Откиньте планшет.) – Джо так и сделал, вывалив из кармашка на предплечье рамку проекционного экрана, и чувствуя явное облегчение от того, что Мать сменила утрированно серьёзный и обиженный тон на обычный: в меру ироничный и чуть ворчливый. Чем показала, что не сердится, а просто не выносит тупого юмора и пошлых сравнений. – Вы, собственно, как раз к нему и направляетесь. Инстинктивно, наверное, как и прочие примитивные существа со слаборазвитым головным…

Следуя традициям соответственно реагировать, когда их, то бишь, людскую составляющую экипажа, начинают унижать и подкалывать, Джо зарычал. Мать заткнулась.

Джо усмехнулся, Пол, как всегда, возмутился:

– Мать! Предупреждаю честно: еще одна шуточка в стиле моего напарника, и я выворочу-таки к чертям собачим твой блок юмора и неформальной логики!

– Мать, не дрейфь. Я ему не позволю. Да у тебя и у самой манипуляторов хватает, чтоб адекватно защититься.

– Верно. Всё равно: спасибо за заступничество. Мне, как женщине, (Пол снова возмущенно крякнул) это льстит. Собственно, я и не думала шутить насчет инстинктов. Потому что, как вы и сами видите, пристройка, явно служебного назначения, здесь только одна. И уж слишком похожа на подготовительно-пропускное помещение, чтоб проигнорировать этот факт.

Оно и верно. Пристройка к передней торцевой части каземата имелась лишь одна. И масштабы её они оценили по достоинству: над головами она воздымала монолитно бетонные стены на добрых пять этажей. Само же здание «чего-бы-то-ни-было-хранилища» возносило крышу на добрых сто метров над уровнем голой и абсолютно ровной степи, поросшей чахлой травкой. Которую время от времени шевелил ласковый ветерок. Которого, ясное дело, скафандры почуять не позволяли. Как и запахов. (Да и слава Богу: насчет запахов-то они уж точно – учёные!) Зато вот звуки доносились через внешние микрофоны отчетливо: шелест стеблей, шумок от порывов этого самого ветерка, и умиротворяющее (Ну, по-идее!) стрекотание: не то цикад, не то сверчков.

И – все!

Джо буквально ощущал, как на душе скребут кошки: вот не нравится ему это место! Да и некоторые другие, особо чувствительные, места его организма чуяли подвох!

– Мать. Каковы точно размеры этого склада, будь он неладен?

– Высота – сто три метра. Ширина – двести десять, длина – восемьсот.

– Хм… – Джо вздохнул. Пробормотал, словно сам себе, – Аквариум это, что ли? Для твари вроде ворреса. Но как тогда быть с окнами?

Потом спросил уже громче, покачав головой:

– А что там – крыша? Как сделана? Из чего?

– Крыша сверху – монолитный железобетон толщиной полтора метра. Профиль в поперечнике – двускатный. Бетон лежит на профнастиле, а тот – на деревянных балках. Они пропитаны составом, напоминающим парафин. Только синтетический. Балки лежат на фермах перекрытия. Не стальных, конечно – такую тяжесть ни одна сталь не выдержала бы! – а из какого-то сплава. Потому что весь пролет в двести десять метров они перекрывают без дополнительных внутренних опор. Толщина стен – два с половиной. Метра. И вот что интересно: внутри ферм крыши и стен ещё и нанонити. То есть – арматура, как и в железобетоне покрытия. Прочность – чудовищная. Если бы удалось добыть образец…

– Да?..

– Что – да, раздолбай этакий? Чего непонятного: продали бы в Университет перспективных разработок и технологий, или в Массачусетский технологический – у них есть лаборатория новых материалов, да заработали бы миллионы! – Джо не забыл подпустить сарказма в голос. Пол как всегда сделал вид, что не верит:

– Мать! Он правду говорит?

– Вероятность такого варианта, в смысле, продажи – более девяноста про…

– Отлично! Хо-хо! А эти… Нити… Они и правда – земной науке неизвестны? И они там – есть?

– Неизвестны. И – есть.

– Это тебе гамма-сканнер показал?

– И он в том числе. И еще – третий зонд, который я завела внутрь через окно.

Окно, действительно, имелось. И не одно. Правда, шли они только вдоль длинных сторон, и напоминали, скорее, бойницы-амбразуры: длинные, узкие, вытянутые горизонтально. Непонятно было только, как через такие отстреливаться, если придётся, поскольку они располагаются на высоте трех четвертей от общей высоты, то есть – более семидесяти метров. Причём в высоту не превышают шага, а в длину – пяти.

– Отлично. Хорошо, что зонд уцелел… – Джо как бы намекал, что не в восторге от Материнской инициативы. Зонды денег стоят! – Картинку покажешь?

На экране возникла картинка. Вначале – намеченная тонкими голубыми линиями, затем – в цвете. Никакого декоративного перекрытия типа обычного «потолка» наверху не имелось: фермы, балки и серо-стальная рифленая поверхность почти стандартного профнастила виднелись отчетливо: буквально как на ладони. И бетонный и абсолютно пустой серый пол.

– Чёрт возьми. «Профнастил». И «фермы». Балки… Вот это – толщина!

– Н-да. Пожалуй, покруче, чем в доке или ангаре линкора.

– Не путай. Цели совершенно разные. Там – нужно всего лишь удержать воздух внутри. А здесь – чертову массу бетона. На квадратный метр должно получаться… Мать?

– Шесть с половиной тонн.

– Ага. Отлично. Но… Мать. Если мы войдем… С нами ничего плохого не случится?

– С вероятностью шестьдесят три и восемь десятых процента – нет.

Джо пошкреб бы отросшую щетину на подбородке, если б не шлем. Мысли в голове понеслись Ниагарой: во-первых, почему это напарник спросил о таком, (Не иначе, что-то почуял и своим чёртовым обостренным инстинктом?!) а во-вторых – почему Мать действительно: почти подтвердила, что опасения, хотя бы частично – обоснованы?

– Дьявольщина. Процент-то… Солидный.

– Сам вижу. Ладно. Пошлем впереди дроида.

Дроид вкатился, шелестя обрезиненными гусеницами по бетонной поверхности пола пристройки, прямо в отверстие её единственного дверного проёма. (Собственно, они называли его так по привычке – никакой дверью здесь не пахло, и даже не похоже было, что она вообще предусматривалась!) Эмоций их бравый стальной воин, разумеется, не проявлял. Джо и Пол, опасливо держащиеся в пяти шагах позади, попытались вдвинуться следом.

Не тут-то было!

Мягкая невидимая стена перегораживала широкий с виду проём так, что только в середине оставался узкий – только-только протиснуться одному человеку! – проход.

– Ну и как тебе это?

– Думаю, какое-то силовое поле. Мать?

– Да, это поле. Но какое-то особое. Для дроида оно не явилось преградой. А для вас – да. Поэтому думаю, оно ограничивает доступ внутрь именно функционирующим существам из органического вещества. Живым, проще говоря.

– Ну ни фига себе!.. Так – что, получается, мы должны лезть туда поодиночке?! Или уж – вообще не лезть?

– То, что вы, разумеется, как всегда проигнорируете, а точнее – сделаете прямо противоположное моим рекомендациям, я не сомневаюсь. – Пол засопел, Джо крякнул, но они оставили прикол без комментариев. – Но вот лезть туда вам действительно придётся поодиночке. Проход – только-только чтоб протиснуться. Боком.

– Так ты – что? Видишь это… Поле?

– Нет, не вижу в прямом смысле. Его показывает сканнер биоизлучения: вот. Он светится зелёным. Что странно. Такое свечение обычно дают именно живые существа.

Джо и Пол некоторое время любовались картинкой, возникшей на экране вновь откидного планшета. Затем Пол буркнул:

– Чур, я первый делаю обратное рекомендациям Матери.

– Да валяй: кто тебя держит!

– Никто. А вот вперёд меня влечёт неистребимый дух первопроходца. Исследователя. Первооткрывателя. Пионера-разведчика.

– Может, хватит выделываться и бахвалиться, и ты уже наконец полезешь?

Сопя, и вполголоса бурча что-то подозрительно похожее на ругательства, Пол начал протискиваться сквозь узкий и невидимый простым глазом коридор.

Завеса из чего-то серого и явно непроницаемого и непробиваемого возникла в проёме внезапно.

Только что перед Джо зияло пятиметровое тёмное отверстие с невидимым, но несомненно наличествующем проходом посередине, в который и втиснулся, вздыхая и кряхтя, напарник, и вдруг – нате вам! Переборка из серого материала, неизвестно откуда взявшаяся, и во всём абсолютно идентичная окружающим стенам, перекрывает всю дыру!

– Проклятье!!! Пол! Слышишь меня?

– Слышу. А что такое?

– Ты… Ничего необычного не ощущаешь?

– О! – стало слышно, как Пол заскрипел скафандром, явно разворачиваясь, – Темно. Сейчас включу налобный фонарь. Ух ты! А дыра-то… Перекрыта!

– Да, я тоже заметил. На всякий случай – никуда далеко не отходи. От проёма только отодвинься. Сейчас мы с Матерью попробуем проделать какой-нибудь проход к тебе.

Однако опасения Джо очень быстро подтвердились: ни плазменная пушка-резак, ни выстрел из гранатомёта, ни ультразвук, ни крупнокалиберные пули не оставляли на поверхности «бетона» ни малейшей щербинки!

– Мать! Что там у нас?

– «Там у нас» какое-то силовое поле. Защищает теперь весь периметр Здания – то есть, не только дверь, но и стены, и крышу.

– А окна?

– Окна захлопнулись, и тоже защищены. Я пробовала.

– А через подвал?

– В глубину это здание уходит фундаментом на пятьсот ярдов, и его основание покоится на коренном граните континентальной платформы. Материал фундамента – тот же, что и у стен и крыши. И – тоже защищён полем. Теперь.

– Проклятье! – Джо ощущал уже не беспокойство, а настоящий страх за напарника. – Ну, теперь ты, разумеется, скажешь, что предупреждала, и т.д. Кстати: чтоб не соврать, это же ты сказала, что с нами (ну, с шестидесятипроцентной вероятностью!) ничего не случится?!

– Поправочка. Вопрос был сформулирован так: «Не случится ли с нами чего-то плохого!»

– Та-ак… То есть, ты имела в виду – что вероятность того, что что-то вообще случится – выше?

– Естественно. Она была – девяносто пять и восемьдесят три сотых процента.

– А почему не сказала?!

– Была обижена. Да и вопрос ставился – именно о чём-то «плохом».

– То есть то, что произошло – не «плохо»?!

– Пока – нет. С ним же ничего не случилось. Он жив и здоров.

Джо не нашёлся что возразить на это, только поразевал рот – словно выброшенная на берег рыба. Однако быстро очухался:

– Так мы – что – не сможем его вынуть оттуда?

– Думаю, пока это у нас не получится.

– А когда получится?

– Когда это Здание выпустит его само. А сделает оно это лишь после того, как Пол пройдёт через то, для чего это Здание и построено.

– И… Для чего же это оно построено?! – на душе Джо скребли уже не кошки, а настоящие тигры!

– Испытание.

– И… Чего будут испытывать?

– Его силу. Духа. Ну, возможно, и тела.

– Чёрт возьми. Ты раньше не могла сказать, что поняла цель строительства чёртовой конуры?!

– Нет. Ты же сам сказал, что вы хотите непосредственного обследования. Личного.

– Блинн… Ну я и безмозглый самовлюблённый мудила в таком случае.

– А я тоже тебе это тысячи раз…

– Р-р-р!!!

– Поняла, молчу.

– Можно мне-то как-то вклиниться в ваш суперумный диалог? – в голосе Пола звучали одновременно и ехидство и беспокойство, и Джо отлично понимал чувства отрезанного от мира неизвестной силой напарника. Он и сам, окажись в такой ситуации, ощущал бы не то что беспокойство – страх, ужас: быть отделённым от привычного мирка корабля, да и всего мира! И ещё понимать, что тебя не могут освободить друзья! – Мать! Неужели ничто не сможет вскрыть этот… склад?

– Нет, почему же… Малая водородная пожалуй, сможет. Только вот…

– Да? – теперь в голосе Пола звучала живейшая заинтересованность.

– Только вот я думаю, что все, кто проходил здесь до тебя тоже имели возможность «вскрыть» это Здание бомбой. Попросту говоря – уничтожить.

Но Здание – до сих пор стоит. И цело. Значит, они… – Мать замолчала, словно давая возможность людям самим додуматься до той элементарной мысли, которую она давно усвоила.

– Прошли?! Ты имеешь в виду, что до нас тут уже кто-то…

– Несомненно. Это Здание – явно достояние не одной Цивилизации. Его построили очень давно. Почти два с половиной миллиарда лет назад. И служит оно только одной цели.

– И какой же?

– Показать человеку, или существу, который в него войдёт, чего он (или оно) стоит!

– Уж не хочешь ли ты сказать…

– Да. Вне всякого сомнения перед нами – легендарный «Тот-кто-испытывает-твой-дух».

Проще говоря – Испытатель.

Джо молчал довольно долго, переваривая. А заодно вспоминая древние предания и легенды. Как это свойственно легендам – смутные, и полные загадок и намёков. Но кое-что конкретное, конечно, в них имелось.

Испытатель. Машина, построенная некими Предтечами, и существующая мириады эпох только для того, чтоб расы и цивилизации могли проверить себя. Пройти Испытание.

И узнать, кто чего стоит… Реально.

А они-то считали его банальной выдумкой!

Первым молчание нарушил Пол:

– Мать. Почему сразу не сказала?

– Не хотела. Ждала. И надеялась, что вы сами догадаетесь. А ещё у проходящих через Испытатель должна быть свобода выбора.

– Что за фигня? Какая, на …, свобода? Ведь я – уже внутри. И ты, раз умолчала, фактически – обманула меня!

– Уж не хочешь ли ты сказать, что знай ты, что перед тобой – не полез бы?

– Ну… Хм-м… Э-э… Чёрт. Ты права – полез бы, конечно. Да ещё и причмокивая и вожделея, как про это обычно говорит мой чёрствый душой напарничек. Ну а если уж совсем честно – вначале я бы всё-таки основательно подумал. Ну, месяца так три.

– Так долго мы не прождали бы. У нас жратвы – на два месяца. А туалетной бумаги – вообще на один.

– Хватит! Ты же сам сказал, что тебя устраивают для последнего и мои «книжечки». А вот еда… да. Это – серьёзно. Так что – придётся лезть?

– Похоже, придётся. Иначе нам тебя не вытащить – бомба у меня в трюме, конечно, есть, но вот применить её так, чтоб «не повредить» и тебя – вряд ли получится.

– Ну спасибо, Мать. За любезно предоставленную мне честь. И «свободу выбора».

– Всегда пожалуйста. Да, хочу напутствовать тебя приятной новостью: Испытатель безопасен. То есть – пройдёшь ли ты то, что тебе предложат, или не пройдёшь – ты останешься цел. Ну, физически. Во-всяком случае, именно так утверждают три четверти легенд и мифов.

– А что говорят остальные?

– Что человек, (Пардон! Мыслящее существо!) прошедшее через Испытатель, никогда не будет прежним. А ещё есть такой момент: те, кто не выдержит испытаний, ожидающих внутри, якобы, настолько… э-э… расстраиваются, что доходит и до суицида! Ну, это – только иногда. В исключительных случаях.

– То есть, наверное, на наложение на себя, облажавшегося, рук, идут те, у кого совсем слабая психика? Какие-нибудь склонные к истерии особи… Ну, или самки?

– Точно. Но вы же у меня – сильные? С устойчивой психикой?

– А то!..

– Хе-хе… – Джо не мог не поиронизировать над попавшим в переплёт храбро полезшим вперёд напарничком, – Посмотрим сейчас, какое будет «а то!..» Получается, тебе, Пол, грозят только душевные терзания. И стыд. Позор до конца жизни.

Если не пройдёшь.

Или пьянящее ощущение победы над самим собой и древними Предтечами, соорудившими эту хрень. Наполняющее душу законной гордостью. Если пройдёшь.

– Как был бесчувственной грубой свиньёй, так и остался. Друг, называется… Я-то рассчитывал, что вы с Матерью хотя бы будете за меня болеть. Переживать. Волноваться.

– Ладно уж, тщеславный ты наш. Я за тебя волнуюсь. И переживаю. А, да: могу ещё похлопать тебе. Как это там было: «Идущие на смерть приветствуют тебя, Цезарь!»

– Это я должен был сказать. Я же иду!

– Ага. Ладно, не парься: Мать сказала, что это безопасно. На три четверти. Ну, то есть – с вероятностью более семидесяти пяти процентов.

– Я не говорила такого. Я сказала только, что он останется жив. С такой вероятностью. А вот насчёт вреда, или ущерба… ну, духовного – я сказать точно ничего не могу.

– Ничего себе! Так мне – что? Бояться?

– Нет. Будет лучше, если ты наоборот: преисполнишься мужества и решимости идти до конца. Согласно легендам Юменджей испытания предусматривают битвы и схватки с какими-то опасными противниками, которых тебе подберёт Испытатель. Сам. Обследовав тебя. И руководствуясь некоей неизвестной нам логикой. Ну, или программой. И ещё там, в легендах, говорится, что схватки предстоят нешуточные. Не на жизнь, а на смерть.

– Отлично. Так «замечательно» меня ещё никто не подбадривал. – иронии и обиды в голосе Пола не могла не уловить не то что Мать – а и тихо колыхавшаяся вокруг сапог Джо трава.

– Ладно, не нужно расстраиваться и сердиться. Нужно просто пойти и победить их всех! Надрать, так сказать, их ксеноморфные задницы! И показать, что люди не лыком шиты, и умеют не только в носу ковырять, или книжечки с…аные почитывать, закинув ноги в грязных носках на главный пульт.

– И тебе спасибо за напутствие, напарничек. Выйду живым – я тебе это припомню.

– Да ладно! Я же знаю, что ты отходчивый и милый. Незлобливый. Так что давай: соберись с духом, и – вперёд! Да пребудет с тобой Сила!

Потом расскажешь, как всё было.

Голос Пола, решившего-таки войти через второй, выглядящий по его словам так же, как первый, проём, ведущий уже в само «Зернохранилище», прервался на полуслове.

Но серьёзно забеспокоиться за судьбу напарника Джо не успел: внезапно на месте первого проёма что-то заискрилось, засверкало, словно праздничные фейерверки, и вот уже Пол стоит перед ним, моргая выпученными глазами на странно сером и перекошенном гримасой лице! Одновременно и чёрное отверстие прохода внутрь за спиной напарника обнаружилось снова на своём месте.

Джо раскинул руки. Затем подошёл и нежно приобнял напарника, глаза которого, казалось, сейчас выскочат из глазниц, а трясущаяся челюсть упадёт на дно скафандра:

– Добро пожаловать домой! Ну, как тебя там кормили? А девочки были?

Довольно долго из уст Пола не выходило ничего, кроме невнятного мычания, хотя рот активно открывался-закрывался, и было видно, что он осознал, наконец, что уже снаружи Испытателя, и его жизни ничто не угрожает. Наконец Джо удалось и что-то членораздельное разобрать:

– Давно вы здесь… Сколько я там… Вы долго меня ждали?

– Нет. Примерно полторы секунды. Мать?

– Одну и три десятых.

– Ф-ф-у-у-у… – Пол как стоял, так и рухнул на землю, и если б не стекло скафандра, точно поцеловал бы её, – Свобода!!! Жизнь. – и, спустя секунду, – Чтоб им всем там сдохнуть!..

Джо перевернул напарника, не проявляющего желания встать, на спину:

– Хватит валяться. Мы тут, понимаешь, все изнервничались, испереживались, а он: посмотрите! Лежит, и в ус себе не дует!

– Знаешь, Джо, после всего этого мне даже твои тупые шуточки – словно бальзам. Свои же. Земные.

– Надо же. Вот не думал, что когда-нибудь буду оценен по достоинству. Ладно, с возвращением домой. В родные, так сказать, пенаты. Может, всё же расскажешь?

– Расскажу. Садись-ка. – Пол похлопал по земле возле себя, и Джо действительно сел у талии напарника, чтоб всё-таки смотреть на его уже принявшее почти нормальную расцветку лицо, и моргающие глаза. Мать во время их диалога предпочла помолчать.

– Когда вдвинулся во второй проход, вокруг вспыхнул ослепительный свет! И я даже не сразу сообразил, что оказался совершенно голым!

– Как так?

– Не знаю. Но если не хочешь, чтоб я чего существенного забыл, лучше не перебивай.

– Договорились. – Джо посопел, но решил, что требование справедливо.

– Так вот. Оказался, говорю, совершенно голым. И – словно на огромной арене! Попытался, конечно, докричаться до тебя и Матери – но куда там! Вокруг тишина. Глубокая такая, как бывает ночью в каком-нибудь тесном чулане… Только здесь был – ослепительный свет! Ну, в начале. А потом глаза как-то привыкли. И я осмотрелся.

Снаружи кажется, что это Здание огромно. Ну а внутри оно – размером примерно с футбольное поле. Нет – с половину поля. Наверное, чтоб человек не мог уж сбежать от тварей, которых там на него натравливают!

Джо чудом и в последний момент успел заставить раскрывшийся было для вопроса рот закрыться обратно. Пол продолжил и сам:

– Тварей, к счастью, дают по одной. Потому что если б они набросились все сразу – ловить и «испытывать» точно было бы некому: растерзали и сожрали бы в миг!

Первая мерзость состояла, кажется, из одних когтей и зубов! Расцарапала мне всю грудь и бок, пока догадался прижать её животом к полу, залезть на холку, и придушить! Жаль, при этом и ноги оказались расцарапаны – крови потерял много, ослаб.

Со второй так не вышло: она была похожа на самого банального питона, или анаконду: всё норовила обвиться вокруг меня, да раздавить! С ней справился, разодрав её челюсти. – Пол кивнул на немой вопрос в глазах Джо. – К счастью, мышцы-сжиматели челюстей двадцатифутовой гадины оказались слабее, чем мои бицепсы. Не то, что мышцы её туловища! – Пола передёрнуло. Похоже, воспоминания отнюдь не были приятными, – и пальцы, дрянь ползучая, зубами прокусила до костей! Тоже – чуть не истёк. Но догадался зализать!

– Третья гадина, похожая на смесь бабуина с росомахой, умудрилась чем-то плюнуть мне в глаза. Поэтому я напрочь ослеп, немного растерялся, а она в это время…

Пол замолчал, похоже, надолго, и Джо всё-таки решился:

– Сожрала?

– Да… Да.

– И… Как?

– Ну что могу сказать: это было чертовски болезненно и… Неприятно. Бр-р-р!

– Понятно. Значит, дальше третьей твари ты не прошёл. И сколько примерно времени всё это заняло… Субьективно?

– Ну… Хм-м… Если абстрагироваться – то немного. Часа два. Поэтому я и удивился, когда вы сказали, что прошло одна и три десятых. Секунды. – Пола опять передёрнуло.

– Ясненько. Испытание-то, стало быть, не «в живую». Я хочу сказать, испытывали не тебя, не твоё тело, раз ты оказался нагим. И сейчас – целёхонек. Стало быть, тело и воспоминания – просто воссозданы. В виде фантома. Так, Мать?

– Вряд ли. Скорее – воссоздано только физическое тело. Во всех деталях. (Собственно, это не так трудно!) А вот сознание было просто перенесено в это новое тело, пока настоящее зависало где-то в своём скафандре. Ожидая, пока Пол разделается с тварями.

– Мать! А сколько всего их, ну, этих тварей, может быть там, внутри?

– Не знаю. Но то, что испытание будет не одно – описано в эпосе Ыырволдов.

– Блинн… Жаль. Уделали они меня. Ты уж прости, напарник, но похоже, срезался я. Облажался. Показал проклятым тварям там, внутри Испытателя, да и его сволочному мозгу, или что там у него, что мы, люди, в рукопашной схватке немногого стоим…

И сильны только своим оружием и технологиями.

– Хм-хм… А интересная мысль. Проверять расы и Цивилизации в их обнажённом, первозданном, так сказать, виде. Невыигрышно, конечно. Для нас. Потому что большинство существ именно – разумных, всё же делают ставку – именно на орудия. Когти, зубы, и прочие данные природой защитные атрибуты, если можно их так обозначить, обычно со временем отмирают. За ненадобностью. Ну, или становятся просто красивым аксессуаром – вроде волос и лакированных ноготков у женщин.

А чтоб вот так… Без ничего – да на смерть!.. Н-да.

– Чего – «н-да»?! Это всё, что ты можешь сказать по поводу произошедшего? Нас тут, понимаешь, унизили и победили, да ещё и сожрали… Без анестезии – то есть, чертовски болезненно, а он – «н-да»!

Пол перевёл дух, и посопел: похоже, впечатления от «съедения» и правда – казались чертовски достоверны! Но «дух» напарника уже вполне очухался от переживаний по поводу воспоминаний. И даже воспылал жаждой реванша:

– Ну-ка, иди, и наваляй там этим сволочам – от души! Так, как лупишь в тренажёрной этого несчастного Робо-Ли! Не позволяй втоптать в грязь доброе имя Человечества!

– Мать?

– Думаю, он прав. Ты и морально, если можно так сказать, подготовлен, поскольку учтёшь опыт Пола. И физически куда сильнее, чем «средний» современный, разбалованный так называемыми «благами Цивилизации», человек.

У тебя должно получиться… Лучше!

Джо подкатил глаза к зениту. Но поскольку там не обнаружилось транспаранта с надписью «Дурак будешь, если позволишь этим паршивцам втравить себя в такое безобразие!», решил, что попробовать-то можно.

Тем более что это – «безопасно»!

– Ладно, болельщики и наставники. Пойду. Однако Мать: дроида выведи оттуда наружу прямо сейчас – а то мало ли… А он денег стоит!

Переход, хоть Джо и знал, что он будет, всё равно оказался слишком резким.

Вот он в скафандре, потея и сопя, протискивается через второй проход в невидимом поле… И вот он – уже в ослепительной яркости обширного пространства!

Ощущения… Странные. Он знал, конечно, что будет обнажён, и что внутри Арены тепло, и вообще вполне комфортно в плане кислорода и влажности. Но переход оказался слишком резким: миг назад он был в скафандре, рядом привычная уютность водяной и пищевых трубок, светофильтр, кондиционер, крабик-дрон за спиной, и прочее…

А вот он – уже голый стоит под прицелом словно тысяч софитов! Словно древний гладиатор. Обречённый на смертельную схватку. Вот только зрителей-болельщиков нет. Или есть – но скрыты за– и в стенах.

Между тем первый противник уже ждал его. В одном из дальних углов прямоугольника серого колодца, размером действительно не больше половинки обычного футбольного поля, и высотой под сто метров, на полу кто-то сидит. Или стоит?

Джо, разминая мышцы, которые он действительно старался поддерживать «в тонусе», покрутил и головой: нужно бы отойти от стены. Не хотелось бы, чтоб его сразу же лишили пространства для манёвра! Значит, как там нужно учесть «опыт»? Глаза не подставлять? Или лучше стремиться лишить зрения – врагов?

При ближайшем рассмотрении существо оказалось похожим на чудовищных размеров осу. Точнее – шершня. Восемь щупалец-члеников. Огромные (Или они такими показались в первый момент!) жвала. Жало в конце бочонкообразного туловища – с добрый кинжал. (Обнаружил это, когда тварь, словно примериваясь, ну, или стараясь запугать, вдруг выпустила оружие из брюшка на добрую ладонь!) Четыре крыла, растущих из чего-то вроде горбика на спине – каждое метра по три. Полосатое – чёрно-оранжевое – туловище. Глаза… Тоже огромные.

И сразу понятно: ослепить чудище не удастся, поскольку даже если выбить большую часть глаз размером с футбольный мяч каждый, оставшиеся невредимыми и независимо работающие омматидии-призмочки фасеточных органов зрения всё равно будут передавать изображение в мозг.

Значит, нужно подумать, и поискать другие уязвимые места – причём такие, чтоб можно было достать и поразить голыми руками. Или ногами.

Вот, например, лапки-щупальца. Насколько он помнит, существа из хитина, то есть – с внешним скелетом, вырастают столь большими только в атмосфере, очень богатой кислородом, (Например, на земле в триасовый период, когда кислород зашкаливал за тридцать процентов, водились скорпионы размером с бычка!) а здесь дышится ничуть не лучше, чем на «Чёрной каракатице» . Стало быть существу придётся потяжелей, чем ему. Особенно при нагрузках. Или беге. Но вот как бы заставить его действительно – бегать. Потому что конечности явно не отличаются силой и длинной. Правда, вот крылья…