Read the book: «Безликий охотник»

Глава 1

Седло снова было его проклятием. Март уже сбился со счёта, в который раз он менял положение, пытаясь унять ноющую боль в пояснице, но всё было тщетно. Мышастый конь под ним — смирный, с ленивым взглядом — казалось, нарочно перебирал ногами так, чтобы каждый шаг отдавался в позвоночнике саднящим эхом. Юноша скрипнул зубами и мысленно проклял тот день, когда впервые сел верхом.

Он покосился на Шухрага. Тролль ехал чуть впереди и левее, приподняв маску Безликих, и с невозмутимым видом хрумкал сухари из подсумка — так, словно сидел не в седле, а в удобном кресле у очага.

«У него-то, небось, зад деревянный», — подумал Март с лёгкой завистью.

Шухраг же, заметив его взгляд, широко улыбнулся, почти по-детски.

— Будешь, дрруг Маррт? — он качнул подсумком, предлагая сухари, неверно истолковав внимание товарища.

Юноша покачал головой. Есть не хотелось. Но отчего-то стало чуточку легче.

Из наплечной сумки, притороченной к седлу так, чтобы не болталась на скаку, высунулась круглая, покрытая серебристым пухом морда. Котёнок ирбиса недовольно фыркнул, словно осуждая хозяина за неумение держаться в седле, и тут же снова нырнул внутрь. Март инстинктивно потянулся погладить зверя, но пальцы наткнулись на тугую повязку, охватывавшую заднюю лапку, — Элира вчера перевязала вывих, наказав не тревожить сустав лишний раз. Котёнок дёрнулся и тихо, обиженно мяукнул.

— Прости, — растерянно пробормотал Март. — Я забыл.

Он усмехнулся про себя, вспомнив, как этим утром забирал зверя у девушки. Элира встретила его на пороге, уже одетая в дорожный плащ, и, прежде чем передать котёнка, строго велела: «Не корми его с рук, он потом начинает кусаться. И не давай сырого мяса — с животом будет маяться. Лапу не тревожь, повязку я сменила, но до конца ещё не зажило». Март кивал, чувствуя себя так, будто ему вручали не потрёпанного зверя с повреждённой лапой, а по меньшей мере, какую-нибудь герцогскую реликвию. Элира ещё раз погладила котёнка по голове, шепнула что-то ласковое и, уже повернувшись, чтобы уйти, добавила через плечо: «Береги его, Март. И себя тоже — хотя бы иногда». Он хотел ответить что-то остроумное, но не успел — дверь уже закрылась.

Впереди, во главе отряда, ехал Ардаль. Его спина, как всегда, была пряма, словно под латами скрывалось копьё, а движения — скупы и точны. Рядом с ним, размеренно покачиваясь в седле, двигался Морган — правая рука сына барона и вездесущий спутник. Он держался чуть позади, бросая короткие взгляды по сторонам. А вот Ферон…

Март невольно задержал взгляд на рыжем мечнике. Тот ехал чуть поодаль от остальных, поигрывая желваками, и вид имел самый беззаботный — но Март уже научился не доверять этой показной расслабленности. На этот раз Ферон был в отряде — в отличие от предыдущего, когда они сопровождали карету, он остался в Локарасе. Почему? И что изменилось теперь?

И главное — зачем он напал на Марта у бараков? Этот вопрос всё никак не покидал его голову.

Тот бой случился накануне. Март возвращался из дома Элиры, когда Ферон вынырнул из дверного проёма и обрушился на него без явных на то причин. Если бы не Ардаль, неизвестно, чем бы всё тогда закончилось, но юноша прекрасно помнил ту, обуявшую его ярость. Не появись сын барона в последний момент, он, наверное, убил бы Ферона. И от этих дум на душе становилось гадко. «Это совсем на меня не похоже», — пытался Март оправдать себя и свой гнев, но получалось плохо, ибо в памяти были свежи образы, которые услужливо рисовало воображение: рыжеволосый лежит в пыли, в луже собственной крови.

С тех пор они не заговаривали об этом. Но всякий раз, когда их взгляды пересекались — как сейчас, когда Ферон обернулся и посмотрел на Марта через плечо, — в воздухе повисало нечто недосказанное. Котёнок снова чихнул, на этот раз громче, и Март отвлёкся от своих мыслей.

Лакастра проступила сквозь снежную пелену медленно, словно нехотя. Сперва показались очертания крайних домов — призрачные и зыбкие, точно мираж. Затем прорезалась колокольня, а за ней и улица, уходящая вглубь деревни.

На бельевой верёвке между двумя домами неподвижно висела рубаха, покрытая тонким слоем инея. Дверь ближайшего дома осталась приоткрытой, будто хозяин вышел всего на минуту и так и не вернулся. Возле одного крыльца лежало опрокинутое деревянное ведро, а рядом, аккуратно поставленные у порога, стояли маленькие детские валенки, уже припорошённые свежим снегом. Чуть дальше незапертая калитка размеренно постукивала о столб под порывами ветра. Ни собачьего лая. Ни куриного кудахтанья. Ни мычания скота. Даже вороны не садились на крыши. Лишь густая, давящая на ушные перепонки тишина, в которой каждый звук казался чужим.

Над колодцем медленно раскачивалось пустое ведро, и цепь отзывалась сухим, надтреснутым скрипом. Где-то дальше ветер хлопал незапертой ставней. С неба сыпал редкий, почти невесомый снег. Снежинки ложились на плечи, на конские гривы, на крыши домов — и не таяли. Осень уже уступила место зиме, и первые заморозки сковали землю тонкой коркой, которая хрустела под копытами, точно битое стекло. Всё выглядело так, будто жители покинули свои дома в спешке, собираясь вернуться до заката. Но прошло уже слишком много времени, а они так и не вернулись.

Март почувствовал неладное раньше, чем осознал это разумом. С некоторых пор его чувства — зрение, слух, обоняние — обострились настолько, что порой он сам не мог объяснить, что именно его настораживало. Мефис говорил об усилении крови, о том, что тело Марта меняется изнутри, подстраиваясь под ту силу, которую голос вливал в него по капле. Теперь это обострённое восприятие работало против него самого.

Он вдохнул морозный воздух ещё раз. И только тогда почувствовал этот запах. Сладковатый. Почти незаметный. С едва уловимым металлическим оттенком.

Так пахнет не разложение — до него здесь дело ещё не дошло. Так пахнет место, где совсем недавно, оборвалась чья-то жизнь.

Март уже встречал подобное раньше. Но здесь всё было иначе. Запах не висел в воздухе. Он словно въелся в дерево домов, в землю, в колодезный сруб, пропитал заборы и пустые дворы, став частью самой деревни.

Юноша бросил взгляд на Шухрага.

Тролль больше не хрустел сухарями. Подсумок был убран, маска Безликих опущена. Он смотрел вперёд с той звериной настороженностью, которая появлялась у него лишь в минуты настоящей опасности.

Март не был уверен, что обоняние Шухрага теперь острее его собственного, но одно знал наверняка: серый друг распоряжался своими чувствами куда лучше. Тролль не просто чуял — он понимал, что именно чует.

И сейчас ему это явно не нравилось.

Ардаль поднял руку, и колонна остановилась. Несколько мгновений он всматривался в пустую улицу, затем, не оборачиваясь, коротко бросил:

— Спешиться.

Воины начали покидать сёдла, разбирая оружие. Март, с облегчением ощутив под ногами твёрдую землю, взял коня за поводья и поправил сумку с котёнком. Зверь внутри неё замер и почти не дышал.

Хакон, поравнявшись с ним, нервно хмыкнул и покосился на пустые окна.

— Тихо, как на кладбище, — пробормотал он. — Только воронов не хватает.

— Может, и так, — негромко ответил Март, не отрывая взгляда от деревни. — Но кого не хватает по-настоящему, так это хозяев.

Ардаль, услышав их разговор, обернулся и смерил обоих тяжёлым взглядом.

— Раз вы настолько бодры, что языками чешете, — произнёс он холодно, — вот и отправляйтесь на разведку. Осмотрите дома вдоль улицы. И без лишнего шума.

Март мысленно выругался. «Вот же птицеголовый, — подумал он, костеря про себя Безликого Охотника. — Вечно его бессмысленная болтовня выходит боком. И почему именно мне не повезло в этот раз?» Но вслух ничего не сказал — лишь кивнул и поправил перевязь с мечом.