Read the book: «Навсегда со мной»

Жизнь со всеми её хитросплетениями, изгибами, ускорениями её течения и замедлениями, бурным потоком срывающимся в пропасть, растворением в огромном океане окружающего мира похожа на реку – течение только вперёд, двигаться по ней, пытаясь управлять своей лодкой или подчиняясь стихии отдать судьбу на произвол течения, выбор за вами. Я не верю в судьбу, предназначение, но вселенская лень заставляет склониться ко второму варианту, я отпуская всё на волю всесильного авось – универсальное средство на все случаи жизни, ни раз оно освобождало от принятия решения. Поток принял меня заботливой теплотой своих вод, нежно покачивая на еле заметных волнах я плыл не ведая горестей; лживая забота притупляла бдительность, с самого детства чувство собственной значимости не покидало мой неокрепший разум, я считал что меня ждёт блистательное будущие, ведь это же Я, иначе и быть не может.

Жизнь текла в своём неторопливом ритме, в детстве календарный год казался целой эпохой содержащей в себе отдельную жизнь – лето, непременно проходившее в деревне, совершенно другом мире; дворовые друзья сменялись на деревенских, однообразные улицы застроенные одинаковыми панельными домами уходили с глаз прочь, уступая небольшим неказистым домикам утопленным в зелени, бесконечным простором полей, границей которым служил густой лес. Года сплели два разных мира в ностальгический клубок воспоминаний, вызывающий порой тёплую тоску по беззаботному времени.

Течение несло по проверенному после небольшой передышки детский сад сменился школой, я в ужасе представлял это место: толпы не знакомых людей, строгие учителя, непосильный для человеческого разума науки, которые не способна уместить в себе детская голова; яркость радостной жизни поблёкла, улицы наводнённые детьми с цветами в сопровождение родителей, не создавали праздничного настроения, эта картина больше напоминала траурную процессию по невинному детству. Первое впечатление обманчиво, в школу вместе со мной так же пошло много ребят из детского сада, я не встал один на один с жестоким миром начального образования, у меня была компания – это приободряло. Девять лет жизненный поток нёс меня относительно спокойно, изредка взбадривая перипетиями школьной жизни, в моменте которые для не окрепшей психики казались космического масштаба, чего не скажешь по прошествию лет. После девятого класса я ушёл из школы в кулинарный колледж, любовь поесть стала тому причиной. К моему счастью и тут я не остался один, со мной на кулинарную стезю ступило несколько одноклассников, вновь судьба не бросила меня одного. Будучи не очень общительным я долго привыкаю к новым людям, по этому человек с которым мне комфортно общаться ценится на вес золота. Три года прошли пожалуй в самой комфортной обстановке – обязанностей меньше, порой на учёбу откровенно можно было забить, а свободы больше.

В школьную пору совершеннолетие казалось не достижимой вершиной, которая внезапно оказалась очень даже досягаемой, мало того, без единого усилия, вершина обрушилась на мои плечи, которые только начали разворачиваться от гнёта подростковой сутулости. На горизонте ученической равнины замаячила воинская обязанность, благодаря новостям, в которых постоянно рассказывалось про зверства творящиеся в армии, казалась дорогой в один конец, ну или по крайней мере в инвалидность. Но на деле армейская бытность оказалась вполне себе сносной. С одной стороны год прошёл в пустую, с другой подарил море положительных эмоций, я воспринял этот отрезок моего пути, как пребывания в подростковом лагере, именно такой атмосферой мне запомнилась служба в армии.

Дальше следовала учёба в институте, прошедшая без особых впечатлений, будто её и вовсе не было в моей жизни.

Наконец-то сбросивши оковы ученичества пришла пора наслаждаться жизнью, параллельно работая естественно, без денег ни чем не насладишься. Все этапы от детского сада до института было богаты на друзей-товарищей, необщительность не особо мешала, люди сами ко мне тянулись, мной раз не хватало времени со всеми встретится и уделить каждому внимания, из-за чего сложилось впечатление, что так будет всегда. Не сказать, что неразговорчивость была моим стабильным состоянием, далеко нет; меня бросало из крайности в крайность: в одно время я мог молчать как рыба, в другое трещать без остановки, ума не приложу от чего это зависло, но к двадцати пяти годам общительность улетучилась, жизнерадостность стёрлась с моего лица – я сделался молчаливым и угрюмым человеком, благодаря чему растерял остатки друзей, которые и так с течением времени постепенно отпочковывались от моего круга общения. Людей, дружба с которыми казалась нерушимой, судьба смела как ненужный сор.

Приобретённое одиночество не доставляла мне душевных страданий, я не чувствовал себя одиноко, за исключением редких случаев. Образовавшаяся пустота в виде кучи свободного времени тут же заполнилась компьютерными играми, чтением фантастики, просмотром сериалов и видео в интернете. Я вставал ближе к обеду, проводил весь день за бесхитростными развлечениями и ложился спать поздней ночью. График три дня через три давал очень много времени для саморазрушения. После трёх выходных я выползал из своей обители ослепшим, неловко двигающим закостенелым телом, испытывая тревогу от обрушенного на меня, мира с его толпами людей бредущих по улицам, светом и какофонией звуков. Проходило три дня и я снова возвращался в лоно своей уютной пещеры.

В то время я чувствовал себя счастливым, от меня абсолютно ничего не зависело, я не был обременён семьёй и прочими радостями жизни, мне дышалось свободно. Дышал сидя в маленькой комнатушке покрытой пылью. Пол возле кровати усеян грибками использованных носков, стул помещал на своём хрупком стане почти весь мой гардероб, а стеллаж завален хламом и ненужными вещами. Окно комнаты на втором этаже хрущёвки закрывалось деревьями, превращая её в мрачную пещеру куда вход посторонним заказан.

Так бы я и сидел в своём неприглядном логове, если бы у меня не осталась крупица друзей, которые изредка выманивали на свет божий. Хотя я и упивался одиночеством, наслаждался отсутствием фонового шума, но порой всё же хотелось выползти в свет, дабы окончательно не срастись со своей обителью. Душа требовала капли социализации, но тело противилось, в какой-то момент стало физически тяжело выдавливать из себя слова, каждая встреча давалась всё труднее и труднее, я решительно не понимал о чём разговаривать, ведь в жизни ничего интересного не происходит, значит и говорить не о чем. После тусовок я чувствовал себя как выжатый лимон, организм требовал вернуть его быстрее в прохладную пещеру. К тому же ни одна встреча не проходила без употребления алкоголя, что не шло на пользу моему социальному навыку, я разучился проводить досуг в компании без допинга. После тусовок я чувствовал себя как выжатый лимон, организм требовал вернуть его быстрее в прохладную пещеру.

Вскоре я себе мог позволить алкоголь не только в компании, но и в одиночестве, спокойно мог выпить после работы или заскучав на выходных, порой на утро мучаясь ужасной головной болью я не в силах был вспомнить, чем закончился предыдущий вечер.

Прогулки с друзьями мне заменили прогулки в гордом одиночестве. Я вставлял в уши наушники, включал любимую музыку и под бодрый саундтрек представлял себе другого себя, прятался за фантазиями от серой действительности. Маршрут каждый раз был один и тот же: я шёл по главной улице до метро, сворачивал с неё на радиальную, углублялся во дворы, и наконец поворачивал на улицу ведущую к дому; путь занимал минут сорок, по дороге я выкуривал несколько сигарет, мечтая о то, что я играю в группе, толпа беснуется под мои песни, ярким сопровождением чего служила музыка в ушах; или я становился героем и спасал в одиночку мир от злодеев.

Я не использовал время данное мне с пользой, хотя в моём распоряжении были все возможности столицы: как в развлекательном, так и в развивающем плане. Я мог делать что хочу, я мог стать кем захочу, но вместо покорения вершин выбор пал на разложение и прожигание жизни. Я попал в стоячие воды, затхлые, подёрнутые ряской, увяз в них с головой.

Жизнь текла сквозь пальцы. Самое страшное, что оскотиниваясь всё больше и больше, я не обращал на это внимания. Редкие приступы ночной хандры накрывали меня, мысль о бессмысленном существовании изводила меня, принималось решение начинать утром жизни с чистого листа и я проваливался в мечтательный сон, где видел лучшую версию себя; приходило утро и от всплеска мотивации не оставалось и следа, я продолжал своё существование. Уверенно двигаясь к смерти в одиночестве, теряя с каждым годом всё больше и больше людей я был слеп, как новорожденный котёнок. Живя отложенной жизнью, я растрачивал самое драгоценное – время, в пустую.

Может сложиться впечатление, что в тот период я был не уверенным в себе человеком, обладающим низкой самооценкой, в следствие чего я и влачил жалкое существование. Со стороны так и казалось, но внутри меня был эгоцентричная личность, я считал себя центром вселенной, просто живущим пока не своей жизни, я верил в то, что вот-вот скоро случится событие, которое изменит мою жизнь, прилагать усилия я конечно не стремился, покидать зону комфорта не входило в мои планы, да и не было в помине ни каких планов, просто жить, просто наслаждаться моментом. Даже сейчас я не вижу ничего страшного в том периоде, разве что время проводить стоило немного продуктивнее, если я был счастлив, то и жалеть о потраченном времени не стоит. Я воспринимаю те года, как передышка между учёбой и взрослым бытом.

Толчком из трясины существования в бурный поток жизни послужило знакомство с одной девушкой. До неё у меня были отношения, но ничего путного из них не выходило, никто не мог расшевелить во мне тягу к жизни, она смогла. Мы очень быстро съехались. Выдернутый из объятий семейной ласки и неумолимой заботы, мне пришлось в срочном порядке примерить на себе роль взрослого, самостоятельного человека. Обошлось не без трений и отрицаний, но потихоньку, скрипя сердцем я избавился от оков пещеры, которая крепко засела во мне и не желала отпускать своего бывшего жильца на волю.

Отношения не успели перейти в статус серьёзных, а мы уже окунулись в длинный марафон путешествий, который оборвался только с наступлением пандемии и закрытием границ. Не одна пара ботинок истопталась за неполные три года в череде путешествий, мы исколесили почти всю Европу, побывав в некоторых странах не по одному разу. Я обнаружил в себе человека, полным сердцем любящего жизнь и все блага, которые она предлагает. Мы жили от поездки к поездке, а между – мечтами и планами о следующей. Все деньги уходили на странствия, но это мало нас волновало, мы воспринимали путешествия как вклад в воспоминания и впечатления, которые останутся с нами на всю жизнь

Сидя в Италии на веранде, созерцая ускользающие в закате солнце с бокалом вина в руке, сложно было представить, что два года назад я обрастал пылью сидя в своей комнатушке. Вот теперь я задышал полной грудью. На деградацию оставалось всё меньше и меньше времени, старые увлечения сменились более осознанными и полезными, я увлёкся игрой на фортепиано, получалось конечно так себе, но польза ощутимей выше, чем от просмотра видео с котиками; классическая литература оттеснила фантастику, наконец-то я развивался, мозг отдыхавший года после окончания учёбы заработал, что несомненно шло ему на пользу. Компьютерные игры я не забросил окончательно, иногда поигрывал, в них нет ничего плохого, во всём главное знать меру, нельзя позволять привычке захватить твою жизнь полностью, ни к чему хорошему это не приведёт. Короче говоря, из бледного изгоя я превратился в полноценного члена общества, не очень разговорчивого, но всё же, у кого из нас нет изъяна.

Второй толчок не заставил ждать себя долго. Спустя четыре года свободного плавания по жизненному потоку, меня прибило в гавань под названием «Отцовство». Рождение дочери ознаменовало конец жизни ради себя, наступила пора попотеть ради другого человека – совершенно другой уровень саморазвития, мы буквально жертвуем своей жизнью, конечно не лишаясь её в физическом плане, но лишая себя колоссального количества времени, сил и духовной энергии. Тут уже не только о бессмысленных увлечениях, но и об остальных пришлось забыть, забота о ребёнке и хозяйстве заняла всё время, бешеный ритм жизни гнал вперёд, на себя катастрофически не хватало времени. Но глядя на результат своего труда, бытие загнанной собаки не тяготило, оно воспринималось как должное.

Два толчка настолько банальных и доступных каждому укрепили мой дух, теперь глядя на меня нельзя сказать, что я существую и трачу попусту лучшие годы жизни, я стал главой семью, творцом полноценной ячейки общество, но главное, подготовили к событию, которое способно сломать даже самого сильного человека.

На тридцатому году мне потребовалась имплантация зуба, не ожидая ничего страшного от процедуры, кроме её стоимости, я со спокойной душой сдал анализы и ждал консультации с хирургом.

В тёплый майский день я отправился за результатами анализов в диагностический центр, он находится по дороге к метро. В наушниках играл недавно вышедший альбом одной из любимых групп, солнце лениво грело и впереди предстояла рабочая смена, обещающая быть немноголюдной на клиентов, так что я планировал провести день за книгой в тишине и спокойствие, настроение приподнятое. Я шагал по сухому асфальту сопровождаемый пристальным взглядом голубей, которые равномерно распределились по проводам. Люди шли мне на встречу, машины плотным потоком упёрлись в красный сигнал светофора, кругом кипела жизнь и я был частью этой жизни, больше не ощущая себя выползшим из пещеры кротом с закостеневшими суставами, дышал весенним воздухом и наслаждался моментом.

Дойдя до цели я взлетел вверх по ступеням, открыл дверь и вошёл в центр, мне дали здоровенный конверт, с ним я и вышел обратно на улицу, встал около лестницы в стороне от дороги, чтобы не мешать прохожим, вскрыл конверт и извлёк содержимое. Глаза пробежали по безжизненному тексту, несущему сугубо информативное послание, без капли художественности. Прочтённое подействовало как удар кулаком прямо в лицо. Окружающий мир подёрнулся пеленой тумана и закружился, я едва сумел устоять на ногах, которые норовили опрокинуть меня на землю. Майская прохлада захлебнулась в волне всепоглощающего жара, лоб моментально покрыла испарина. Я не верил глазам. Лист бумаги никогда не вызывал такую бурю эмоций, разум отказывался осознавать полученную информацию. Это могло случиться с кем угодно, но только не со мной, должно быть произошла ошибка. Точно. Ошибка. В лаборатории работают ю люди, людям свойственно ошибаться. Надо пересдать анализ и всё встанет на свои места. Для начало неплохо бы узнать порядок действий. Я собрался с мыслями и поднялся обратно по лестнице, ноги не хотя занесли меня на несколько ступенек вверх, былая прыть улетучилась. Девушка на ресепшене вопросительно посмотрела, мол чего вернулся. Спросив, что же мне дальше делать, её взгляд наполнился сочувствием и она мне ответила.

Вновь выйдя на улицу, я набрал номер московского спид центра. Анализ на вирус иммунодефицита человека – в простонародие ВИЧ, оказался положительным.

Неистовый бег остановлен одним ударом судьбы, порядок мироздания в голове разрушился в одно мгновение, счастливое будущие перечёркнуто жирным красным крестом. Только начав жить на полную, мне сообщают, что жить остаётся не долго. Ну уж нет, я не могу позволить себе сдаться так быстро, на моих плечах помимо моей жизни ответственность ещё за две, тем более в моих планах наблюдать за взрослением моей дочери, посильно оказывать ей помощь. С моей стороны было бы безответственно повесить руки в такой ситуации – надо бороться.

Я позвонил в спид центр, мне разъяснили порядок действий, первый пункт – посещение и постановка на учёт в инфекционной больнице. Будучи любителем оставлять все дела на потом, а иной раз и вовсе забивать на них, даже если дело почти сделано, на этот раз я понимал – дело не требует отлагательств, завтра же я начну свой путь по искоренению заразы, засевшей во мне. Немного свыкшись с новым статусом, я отправился на работу, где бледность моего лица выдавала случившиеся, но догадываясь об отношение к такой болезни в нашем обществе на вопросы, почему на мне нет лица, правдивого ответа не давал, не буду лукавить, до сих пор никто не знает о моём недуге, за исключением моей избранницы.

Частицы веры в ошибку не покидали до последнего, ведь я регулярно сдавал кровь проходя осмотр на медицинскую книжку, я должен быть здоров, но оказалось анализа на вич для неё не требовался. Когда голова вернулась в прохладное состояние и мысли упорядочились, я вспомнил что о таких диагнозах не сообщают письменно, а говорят воочию, подготавливая психику к тяжёлой информации, и чтобы избежать членовредительства под действием негативных эмоций. Я подробнее изучил злополучный лист – чёрную метку, дата анализа была правильная, вот только чуть ниже значилась информация об анализе сделанном ранее и его положительном результате, вот оно – это точно ошибка, скорей всего анализы спутали и приговор мне вынесли по ошибке. На душе запели птицы, настроение и цвет лица вернулись к обычному состоянию. В душе посмеялся над паникой, которую ощущал мгновение назад я расслабился, но не надолго. Вскоре, я изучил лист ещё раз и обнаружил, что предыдущий положительный анализ совпадает с поступлением в больницу месяц назад для проведения элементарной операции, они не сообщили мне о диагнозе. Мир вновь поплыл перед глазами смывая спокойствие, будто его и не было вовсе. Всё. Это конец.

На следующие утро я отправился в инфекционную больницу, находится она на другом конце города, длинная дорога прошла в размышлениях о бесперспективном будущем. Глядя на людей идущих по своим делам и не подозревающих о моей беде, я чувствовал себя тоскливо, снова одиноко, у меня есть семья, но какая-то частичка меня умерла, так мне казалось в тот момент.

Я представлял себе, что меня сейчас встретит больница наполненную страдальческими стенаниями, истощенными людьми бесцельно бредущими вдоль стен, их глаза будут опустошены, всюду грязь и разруха. Зайдя внутрь я обнаружил себя в обычной больнице, она наполнена обвесами людьми, которые не выглядят как прокажённые, глаза не заплаканы, обычные лица с обычными эмоциями, без масок траура и скорби. Идя к нужному кабинету я с любопытством разглядывал людей, которые сидели в очередях. Осознавая, что я себя накрутил мне становилось легче, с глаз спадала пелена безысходности.

Приём у врача подтвердил диагноз, смысла в дообследование не было. Я почувствовал умиротворяющие спокойствие в тот момент, как понял своё положение, паниковать уже поздно, самое время собраться и бросить все силы на спасение себя любимого. От меня требовалось пройти небольшое обследование, чтобы назначить мне медикаменты для терапии. Такая страшная болезнь подавляется приёмом нескольких таблеток один раз в день, я не поверил услышанному. Раньше я думал, что вич инфицированный человек выпадает из общества, и умирает в одиночестве пожираемый вирусом. Возращение перспективы на счастливое будущее приободрило.

Получив всю необходимую информацию и направления к врачам я вышел на улицу, тучи сопровождающие меня после вчерашнего страшного известия моментально развеялись, солнце освещало мой путь, путь в дальнейшую жизнь. Пусть течение порой и будет мне подкидывать новые испытания, но я уверен, что со всем справлюсь, особенно с такой группой поддержки в лице двух моих девочек.