Go to audiobook
Всё было готово к старту. Пять межпланетных кораблей «Марсианской корпорации» стояли на стартовой площадке, охраняемой от бесчисленных зевак целой армией полиции. И теперь Крабс торопил его со стартом. Но Скайльс медлил. Он ещё и ещё раз просил баллистиков рассчитать траекторию полёта корабля. Но те давали лишь приблизительный результат. Вероятность промаха была высока. И они могли попросту промчаться мимо красной планеты и вылететь за пределы Солнечной системы. Поэтому решено было запустить межпланетные корабли по настигающей Марс траектории, огибающей его со стороны Юпитера. Она была гораздо длиннее, но гарантировала большую вероятность попадания в цель.
Однако Скайльс всё равно волновался, и всякий раз, когда должен был назначить время старта, откладывал это по какой-то совершенно пустяковой, надуманной причине.
– Слушайте, дружище! – как-то вечером, когда Скайльс в очередной раз придумал причину для отсрочки старта марсианской экспедиции, сказал ему Крабс. – Я построил вам корабли! Я, в конце концов, сделал вас очень богатым человеком!.. В чём дело?! Сколько я могу терпеть убытки и слушать эту вашу ахинею?! – Крабс был возмущён. – У нас всё готово!.. Всё, кроме одного, – вас! Так что, я прошу вас, – он дважды сделал ударение на слове «вас», – собраться с духом и назначить дату отлёта!
Скайльс сконфузился и промолчал. До этого вечера мистер Крабс с ним так не разговаривал, словно делая ему поблажку. Он лишь выслушивал его оправдания и ссылки на недоделки и неудобства, которые необходимо было устранить, и соглашался с доводами бывшего корреспондента, давая распоряжение устранить очередную обнаруженную недоработку.
А недоработки были такие, на которые, будь на его месте Лось, а, тем более, Гусев, – те и смотреть бы не стали. Так, по просьбе Скайльса, Крабс увеличил запас провианта до годовой потребности. Потом была заменена вся внутренность кораблей, вплоть до того, что туда были установлены удобные кожаные диваны, привинченные к полу отсека. Последней каплей, переполнившей чашу терпения, было, видимо, то, что Скайльс потребовал установить автоматы для производства газированной воды.
– Может быть, вам туда ещё и ресторан занести?! – вспылил Крабс, но аппараты поставил.
Однако по всему было видно, что больше он не намерен принимать какие бы то ни было отговорки.
– Газеты всего мира ежедневно трубят о нашем полёте на Марс! Конечно же, это не бесплатно! Кроме того, эффект новизны скоро будет утрачен, и публика охладеет к этим воплям! А потеря интереса со стороны публики означает для меня потерю денег! Я вложил уже значительные суммы, и теперь требую их отдачи, мистер Скайльс! – на этот раз пошёл в решительное наступление Крабс. – Если вы не примете решение о дате отлёта сегодня же, то это сделаю за вас я! У меня есть на то все основания, потому что я сделал вас тем, кто вы есть сегодня!
– Стартуем завтра! – вдруг неожиданно для самого себя, испугавшись такого напора, произнёс Скайльс.
Это было так внезапно, что даже Крабс опешил и перестал расхаживать по своему просторному кабинету, затем обернулся и некоторое время испытывающее смотрел на Скайльса. Наконец он снова обрёл дар речи, вдруг получив то, чего так долго желал, и поправил Скайльса:
– Через три дня!.. До завтра я не успею собрать достаточное количество прессы для освещения процесса отлёта! Вы же знаете, дорогой мой мистер Скайльс, что места для наблюдения за стартом кораблей я продаю! И многие издания в очереди стоят за билетами на это мероприятие! Но получат их не все! Я должен успеть провести аукцион! Каждое место будет продано как можно дороже!
Крабс вернулся в своё огромное кресло, с удовольствием потирая руки, вызвал по телефону секретаря и отдал распоряжение оповестить публику о проведении аукциона по продаже мест для наблюдения за стартом экспедиции на Марс.
***
В какой-то смутной тревоге и тоске провёл Скайльс три последних дня на Земле, оставшиеся до старта. Но отступать было некуда, он не мог отказаться от того баснословного богатства, которое уже получил и даже частично потратил, купив себе роскошное имение. И хотя романтика дальних странствий в неизведанные мировые дали была уже не для него, он всё-таки понимал, что его путь к обеспеченной жизни лежит через Марс.
«Однако если я не вернусь, зачем мне всё это нужно?! – спрашивал он себя иногда, думая о своих миллионах. – Какая разница, сколько денег останется на моём счету в банке: доллар или миллион, – если я никогда не смогу ими воспользоваться?!»
Но время неумолимо бежало вперёд. И вот наступил день отлёта.
***
Накануне Скайльс долго не мог заснуть. Страх перед неизвестностью нестерпимо томил его. Он лежал и думал о том, как же эти храбрецы, Лось и Гусев, отважились вдвоём лететь на далёкий, незнакомый Марс через безвоздушное мировое пространство. Ему бы никогда не хватило смелости быть пионером в таком необычном и опасном деле.
Даже теперь, когда предстояло пройти проторенной дорожкой, Скайльсу было страшно.
«Да и как там, на Марсе? – думал Скайльс, забываясь в предутреннем, беспокойном сне. – По словам Лося и Гусева марсиане не особенно дружелюбно настроены к пришельцам!»
В тяжёлых раздумьях журналист заснул под утро. Ему снился красный марсианский песок, уродливые, отталкивающие, даже пугающие лица инопланетных существ, странные неземные пейзажи, диковинные машины, причудливые здания. Снился ему Лось, который в недоумении смотрел на него, выглядывая из-за какого-то удивительного неземного растения. Какие-то чудища, которые бегали по красному песку под фиолетовым небом с перистыми облаками, плывшими над головой не то жёлтыми, не то оранжевыми жидкими пятнами. Гусев деловито отстреливал этих животных как куропаток из какого-то огромного ружья непонятной конструкции. Временами он подходил к нему и, скалясь в довольной, широкой улыбке, что-то протягивал Скайльсу. Он старался рассмотреть – что, но это никак не удавалось. По бездонному фиолетовому небу летели странные аппараты, похожие не то на птиц, не то на воздушных змеев.
Сон был тяжёлым и тревожным, и Скайльс проснулся, словно вынырнув из пучины за глотком воздуха, которого ему так не хватало.
Острый луч солнца пробивался сквозь зелень за окном. Весело щебетали птицы в листве, утренний воздух напитывался зноем. День обещался быть погожим и жарким.
Скайльс сидел в машине, на заднем сиденье, полный сомнений и страха. Сидел один, занимая весь просторный задний диван лимузина. Далеко впереди, за звуконепроницаемым стеклом, лучший шофёр Крабса, которому тот по случаю знаменательного события поручил доставить Скайльса к месту старта экспедиции на Марс, спокойно, но стремительно и ловко управлял машиной, лавируя на поворотах и развязках хайвэя, обгоняя попутчиков, закладывая головокружительные виражи.
В это раннее утро на небе не было ни облачка, и яркое калифорнийское солнце, взбирающееся по небосклону всё выше, обещало день полный сияния и тепла.
Всю ночь Скайльс не мог заснуть и теперь чувствовал себя разбитым. Едва он задремал под утро, как его тут же разбудили.
***
Машина на полной скорости мчалась через весь город к стартовой площадке. Её устроили в тридцати километрах от черты агломерации Лос-Анджелеса дабы, если что случится, избежать массовых разрушений жилых кварталов и случайной гибели среди не причастных к происходящему граждан.
За автомобилем Скайльса неотвязно следовал эскорт, едва поспевавший за фаворитом Крабса. В нём двигалось семь машин, окружённых полицейскими мотоциклами с мигалками и сиреной. Там находились остальные члены марсианской экспедиции Скайльса.
Всего их было тридцать.
Пятеро из них были первоклассными пилотами, которых обучили управлять межпланетными кораблями, трое были учёными, приглашёнными Крабсом. Вообще-то, Крабс предлагал гораздо большему числу учёных мужей совершить захватывающую и совершенно бесплатную «прогулку» на Марс, но многие из них всё же сочли это предприятие весьма рискованным, и уговорить удалось только троих. Учёным по заданию мистера Крабса предстояло собирать всевозможные артефакты, вникать в неизвестные технологии и привезти обратно в Америку как можно больше марсианских секретов и достижений внеземной цивилизации. Именно это было тем главным сокровищем, которое, как считал Крабс, вознесёт его на новые вершины богатства. Ради этого он и организовал всю эту дорогостоящую даже по его меркам экспедицию. Конечно, с этого авантюрного полёта надо было непременно получить прибыль, да такую, которая многократно окупила бы затраты.
Ещё десять человек экспедиции прошли подготовку по специальной программе североамериканского министерства обороны. В течение шести месяцев, пока строились межпланетные корабли, их обучали в армейских подразделениях специальным приёмам ведения рукопашного боя, стрельбе из всех видов оружия и управлению всевозможными аппаратами, как для воздушного, так и для наземного перемещения, какие только были на Земле. Эти десятеро были настоящими бойцами, наёмниками и головорезами, готовыми за хорошую плату сражаться с кем угодно и где угодно. Среди них было три пехотных офицера, один из которых воевал в Европе, а двое других только что закончили службу во французском легионе, и два фронтовых лётчика. Остальные были моряками-ветеранами американского Атлантического флота, также понюхавшими сполна пороха в сражениях мировой войны. Крабс выложил немалые деньги, чтобы эти сорвиголовы полетели вместе со Скайльсом.
Ещё двенадцать членов экспедиции были простыми волонтёрами, добровольцами, каждый из которых согласился лететь на Марс за сто тысяч долларов, пройдя специальный отбор, который устроил мистер Крабс. Они прибыли из многих стран: китайцы, мексиканцы, поляки, французы и даже один русский. Волонтёры подписали контракт с корпорацией мистера Крабса, которую он организовал для финансирования полёта на Марс, и получили от неё аванс в половину суммы. Остальные деньги им были обещаны по возвращению из экспедиции.
***
Крабс то и дело звонил в автомобиль Скайльса по радиотелефону и справлялся, как скоро они прибудут:
– Здесь уже полно зрителей! – возгласы Крабса летели из трубки так, будто он орал корреспонденту в ухо, сидя рядом на диване лимузина, а не в телефон за тридцать километров отсюда. – Пора начинать! Когда вы будете на месте, дорогой мистер Скайльс?!..
– Да скоро, скоро! – раздражённо отвечал ему Арчибальд, чувствуя, как у него от напряжения сдают нервы.
Почему-то именно теперь Скайльсу вспомнился тот день, когда он увидел объявление инженера Лося, приколоченное гвоздиками к облупленной стене на едва живой и невзрачной улице революционного Петрограда. Это было странное объявление, приглашавшее всех желающих совершить междупланетный перелёт на Марс. С него-то всё и началось!
Припомнилась ему и босая молодая женщина в ситцевом опрятном платьице, которая читала его, шевеля губами. Глаза её были равнодушные, синие, с сумасшедшинкой….
«С сумасшедшинкой! – истерично подумал про себя Скайльс. – Вот что отличает всех этих русских! Только люди с сумасшедшинкой в глазах могли придумать лететь на Марс без особой на то причины и рисковать просто так своей жизнью на каких-то диковинных и странных аппаратах, конструкция и надёжность которых ещё тогда вызывали у меня большие сомнения! Лететь, словно подопытные кролики! Добровольно!»
У Скайльса начиналась истерика. Он не хотел быть подопытным животным, которое вот-вот закинут в диковинной машине в неизведанные дали, и вдруг осознал, что испытывает самый обыкновенный животный ужас. В этом стыдно было признаться, и теперь Скайльс искал себе оправдание.
«Нет, эти русские, в самом деле, сумасшедшие! – восклицал он, заговаривая сам с собой вслух. – А теперь я, вполне нормальный и трезвого ума человек, почему-то должен следовать их идее!»
Однако всё уже было решено, и он не мог отказаться от денег.
«Во всём виновато то странное объявление!» – беспомощно оправдывался Скайльс.
***
Крабс оглядывал переполненные зрителями трибуны и с нетерпением ждал, когда же, наконец, лимузин Скайльса покажется на стартовой площадке.
С виду она напоминала не то амфитеатр, не то стадион. Вокруг огромного поля – места старта – с обеих сторон в два гигантских полукруга возвышались высокие и вместительнее трибуны. В центре устремлённые ввысь межпланетные корабли стояли на пяти стартовых постаментах, уходящих через окна в поверхности поля на глубину десяти метров, где находилось железобетонное, жаропрочное дно исполинского сухого бассейна. Инженеры, строившие стартовую площадку, предусмотрели, чтобы мощные воздушные насосы втягивали внутрь этого гигантского резервуара раскалённые, ядовитые газы от двигателей межпланетных кораблей при старте, а затем вентиляторы выгоняли их в атмосферу, протянув через многокилометровый железобетонный тоннель, на безопасном удалении от трибун со зрителями.
Крабс нервничал и то и дело звонил в мчащийся где-то по хайвэю из Лос-Анджелеса лимузин Скайльса, точно поторапливая его.
***
А трибуны между тем были заполнены уже до отказа и не могли вместить всех желающих увидеть такое грандиозное историческое событие. Они напряжённо гудели в ожидании вселенского шоу.
Местами виднелись установленные на треногах фотоаппараты, и оттуда то и дело поднимался дымок от вспышек магния – репортёры производили фотосъёмку. С огромных площадок с кинокамерами и осветительными приборами, расположенных на специальных операторских кранах, киношники, манипулируя ими, вели документальную съёмку исторического события. Всюду сновали вездесущие журналисты.
Крабс был доволен. Зрелище удалось на славу. Все, кому сейчас посчастливилось присутствовать на старте межпланетных кораблей к Марсу, – каждый из них, на аукционе, устроенном его «Марсианской корпорацией», выложил за право находиться здесь не меньше пяти тысяч долларов. Это была нижняя планка, с которой открывались торги. Последние билеты и вовсе уходили с молотка по цене выше десяти тысяч. Не каждому богачу была по карману такая сумма. Многие отступались. Поэтому здесь присутствовали лишь самые богатые и известные толстосумы. Но места всё равно не хватало.
В правительственных ложах сидели сенаторы, конгрессмены, члены государственного департамента и администрации американского президента. Их билеты оплатили налогоплательщики Америки. На трибунах по соседству расположились делегации правительств и главы дружественных Америке государств, которые также не поскупились раскошелиться перед мистером Крабсом из казны своих стран. Присутствие на грандиозном шоу журналистов, репортёров, фотографов и операторов оплатили откомандировавшие их издания, радиостанции и кинокомпании, тоже, в свою очередь, делавшие на этом не плохой бизнес.
Торговля местами прошла так удачно, что мистер Крабс, ещё не запустив даже межпланетные корабли, уже окупил их полёт на Марс, не смотря на то, что среди зрителей было и множество счастливчиков, которые выиграли свои билеты в устроенную «Марсианской корпорацией» Крабса лотерею.
***
Лимузин Скайльса стремительно нёсся по многокилометровому живому коридору зрителей, столпившихся по обе стороны скоростного шоссе, которые не смогли попасть на место старта межпланетных кораблей.
На машину со всех сторон сыпались цветы, восторженные люди приветственно махали руками, исполненные счастья от возможности узреть нового национального героя Америки.
Но вот стремительно летящий автомобиль проскочил через кордон полиции на огромную, как исполинское футбольное поле, площадку, застланную ковром ослепительной, изумрудной травы, выращенной специально для этого случая на лучшем искусственном дёрне Голландии.
В окна лимузина Скайльс видел с одной стороны возвышающиеся в центре поля, на стартовом комплексе, поодаль друг от друга серебристые стрелы гигантских исполинов. С другой стороны проплывали трибуны, до отказа заполненные восторженными зрителями.
Лимузин, снизив скорость, сделал большой круг, обогнул всю стартовую площадку и в завершение, описав изящный пируэт, притормозил у никелированных блестящих перил, сделанных по периметру широкого отверстия вокруг гигантского бетонного столба стартового постамента ракеты. Мощные воздушные насосы где-то там, внизу, под поверхностью поля, уже сейчас были включены и медленно разгонялись, постепенно набирая максимальную мощность. У ограждения было заметно, как воздух с лёгким пока ещё гулом втягивается внутрь, в чрево огромного резервуара внизу, под стартовым полем. К мощному бетонному столбу в центре колодца, на котором высился межпланетный корабль, от края ограждения через прогал шириной метров в десять был переброшен трап.
Едва лимузин со Скайльсом остановился, сделав заключительный вираж, к нему тотчас же подбежал ожидавший здесь его швейцар и распахнул дверцу салона, помпезно, с поклоном, отведя в сторону руку, приглашая Скайльса выйти.
Арчибальд переборол нервную дрожь в коленях и ступил на изумрудную траву, свежую от недавнего полива. Ноги не слушались его, словно набитые ватой, и он понял, что не сможет идти.
Вдруг, едва за ним захлопнулась дверца автомашины, как сквозь стоящий вокруг беспорядочный шум и гвалт, раздался оглушительный рёв дружных, восторженных приветствий и оваций. Над трибунами взвились флаги, десятки тысяч людей вскочили со своих мест, взметнули вверх руки. В воздух полетели шляпы, кепки, пилотки, фуражки. Возгласы восторга толпы заглушили ведущего, который с возвышения перед правительственной трибуной, с пафосом растягивая слова, возбуждая зрителей игрой своей интонации, будто комментируя боксёрский матч, произносил через мощные громкоговорители, развешанные повсюду:
«И вот, вы видите, появился первый участник марсианской экспедиции, её руководитель… мистер… Ска-а-айльс!»
Запал энтузиазма присутствующих, неистовство бушующей толпы, жаркими волнами разносящиеся вокруг поразили Скайльса. И он, окунувшись в ласкающие его лучи славы, вдруг ощутил прилив сил, вскинул в приветствии руки, наполняясь сам тем восторгом, который испытывали встречающие его люди. Ноги его налились свежей кровью и вновь стали послушными. Нервозное волнение, рождённое его сомненьями и страхом, тотчас было сметено буйством восторга, которым он заразился от зрителей.
«На миру и смерть красна!» – вспомнил вдруг Скайльс поговорку, которую слышал как-то в России. Тогда она здорово удивила его, он никак не мог понять её смысла. И вдруг теперь смысл её стала для него досягаем и понятен! Как нельзя кстати подходила она к происходящему вокруг и внутри него. И Скайльс, сам того не ожидая, вдруг проникся весь осознанием уникальности, судьбоносности и неповторимой торжественности этого момента, коих в истории человечества прежде не было.
***
Перед зрителями словно небоскрёбы, возвышались пять серебристых междупланетных кораблей, устремлённых носами в зенит безоблачного неба. Они блестели на солнце как огромные серебристые, отсвеченные золотом стрелы.
От невиданной прежде картины у присутствующих захватывало дух. Люди приходили в неистовый восторг и возбуждение от созерцания грандиозного события. На глазах у собравшихся открывалась новая глава человеческой истории, происходило действо, означавшее начало новой эры в истории человечества. Казалось, что присутствующие становятся свидетелями открытия золотых ворот в мир будущего, в страну счастья и грёз. И это ощущение сопричастности, присутствия на великом событии в жизни всех людей Земли никого не могло оставить здесь равнодушным.
Крабс был отличным шоуменом. Он знал, как создать ажиотаж, как преподнести событие, как ввести всех тех, кто будет отдавать ему свои деньги, в состояние эйфории и благодарности за это, а тех, кто не сможет этого сделать, навсегда обречь на зависть раскошелившимся перед ним счастливчикам. Он всё рассчитал! Зрители ждали организованного им небывалого шоу с самого утра, заняв свои «золотые» места с первыми лучами солнца. Трибуны, не прекращая гвалта, восторженно и возбуждённо ревели в предвкушении незабываемого зрелища. Присутствующие были до предела разгорячены азартом ожидания.
Но вот, когда на стартовой площадке показался серебристый лимузин, быстро промчавшийся кругом по изумрудному полю, элегантно развернувшийся и притормозивший у корабля, возвышавшегося в центре стартовой площадки, все поняли – наступила кульминация события.
Зрители, не сговариваясь, вскочили с мест, и рёв трибун превратился в мощный, как шум Ниагарского водопада, сплошной гул.
Из лимузина вышел высокий, подтянутый молодой человек в золотом костюме, который тысячами искр отливал на солнце, и в приветствии вскинул руки. Гул толпы стал просто неимоверным от неистовства и заглушил собой всё, разнёсся вокруг по округе на десятки километров, туда, где сотни тысяч тех, кто не смог попасть на трибуны, плотным кольцом окружили место предстоящего неимоверного события, оцепленное усиленными кордонами полиции, собранными со всего штата.
Людское море уходило до самого горизонта. Все они пришли в надежде хоть одним глазком, хотя бы издали увидеть захватывающее, невиданное, фантастическое зрелище. Здесь тоже стоял невыносимый гвалт нескончаемого восторга и возбуждения.
Следом за первым лимузином на поле показались остальные машины. Из них вышли приветствуемые зрителями путешественники на Марс. Вскоре все члены марсианской экспедиции, стоя на изумрудном поле перед строем серебристых стрел межпланетных кораблей, возбуждённо и счастливо, широко улыбаясь, махали в ответ, оборачиваясь вокруг, восторженным зрителям со всех трибун в знак взаимного приветствия.
Когда гул оваций стих, на центральное возвышение перед главной трибуной вышел сам мистер Крабс, основатель «Марсианской корпорации». Он произнёс торжественную речь, полную гордости, волнения и счастья от предстоящего события, во время которой даже позволил себе немного прослезиться, и пожелал участникам экспедиции счастливого перелёта на Марс, интересных впечатлений на красной планете, удачи в путешествии и успешного возвращения домой.
Следом за ним долго ещё выступали представители американского конгресса и правительства, гости из других стран и даже простые американцы, некоторые из которых едва могли говорить от переполнявших их чувств восторга и волнения.
Наконец, когда после всех выступлений прозвучал гимн страны, ведущий грандиозного шоу торжественно объявил: «Внимание! На старт!»
Ликование толпы вновь заглушило его слова.
***
Скайльс, направился к трапу, воодушевлённый новым всплеском восторга зрителей. Следом за ним к серебристому небоскрёбу межпланетного корабля направились ещё пятеро летевших вместе с ним членов экспедиции. Четыре остальных экипажа тоже стали переходить по трапам к своим межпланетным кораблям.
Перед невысоким входным люком Скайльс немного пригнулся и первым вошёл внутрь корабля. Попав в просторный грузовой отсек с запасами воды и провианта, оружием и прочим многочисленным снаряжением и оборудованием экспедиции. Он дождался, пока вошедший последним француз Марсель задраит люк, затем направился к площадке лифта. Когда все вошли внутрь кабины, Скайльс нажал на кнопку, и лифт стремительно вознёс всех членов экипажа на высоту двадцать пятого этажа, в просторный, светлый и уютный жилой отсек.
Сквозь огромные иллюминаторы из специального, жаропрочного и твёрдого как сталь, сапфирового стекла хорошо были видны стоящие рядом, на некотором удалении друг от друга, межпланетные корабли, изумрудное поле и кажущиеся теперь такими далёкими трибуны со зрителями.
Скайльс расположился на кожаном диване, достал из бара бутылку дорогого шампанского, звонко открыл её и разлил всем членам экипажа.
– Ну, – поднял он свой фужер, – за успех экспедиции!
Бокалы соприкоснулись, и раздался мелодичный звон хрусталя.
Трое, пилот Стивен, американский офицер, обученный управлению кораблём, и его помощники, немецкий лётчик Роберт и украинец Владимир, племянник некого Сикорского, конструктора странных воздушных летательных аппаратов, похожих на стрекоз, вскоре отправились по трапу наверх, в носовую часть корабля, где находились капитанский мостик и рубка управления. Француз, Марсель, и русский, Андрей, остались с ним в жилом отсеке, медленно потягивая дорогой напиток.
***
Прохладный, шипучий слегка пьянящий нектар шампанского проник внутрь. Его щекотливое тепло расплылось по телу.
Скайльс пил не спеша, ощущая необыкновенный вкус последних глотков игристого вина на Земле, перед стартом в неизвестность. Затем он поставил фужер на столик, привинченный к полу рядом с глубоким кожаным диваном, и направился к трапу, ведущему в рубку управления этажом выше. Взявшись за его серебристые поручни, он стремительно, в два огромных прыжка, поднялся наверх, заняв место на капитанском мостике над рубкой командира экипажа.
Весь центр управления полётом межпланетного корабля был теперь перед Скайльсом как на ладони. В рубке было светло от падающего сверху, через огромный иллюминатор света.
Пилот и его помощники заняли свои места в кожаных стартовых креслах перед длинным пультом со множеством приборов и рычагов. Стивен деловито отдавал распоряжения своим офицерам, сам переключая какие-то клавиши, поворачивал рукоятки, смотрел на показания приборов и ждал команд от Скайльса.
Скайльс плюхнулся на своё стартовое кресло в центре капитанского мостика перед небольшим пультом, выше и сзади кресла пилота Стивена, пристегнулся ремнями и с неясным чувством неотвратимости предстоящего запрокинул голову вверх.
Сквозь прозрачную полусферу носового купола корабля из толстого жаропрочного стекла, разделённую мощными серебристыми дугами рёбер жёсткости на шесть секторов, с неба лился яркий солнечный свет. Самого солнца не было видно, оно ещё не взошло так высоко над горизонтом, и поэтому ясное, светло-голубое небо казалось особенно глубоким, почти бездонным.
Скайльс взял в руку трубку микрофона радиотелефонного устройства и отдал команду всем экипажам межпланетных кораблей на предстартовую проверку и доклад о готовности всех систем.
Пилот Стивен впереди и ниже него деловито и сосредоточенно стал готовить межпланетный корабль к запуску, принимая доклады от членов экипажа. Он проверил работу двигателя, систем управления полётом, световых фильтров и толстых бронированных жалюзи, закрывающих иллюминаторы в жилом отсеке и на носу корабля, над капитанским мостиком.
Вскоре последовали доклады от Стивена и других командиров межпланетных кораблей. Всё было готово к старту. И Скайльс доложил по рации мистеру Крабсу о готовности к взлёту. Тот, сделав внушительную, длинную паузу, отдал команду на старт. Из динамика громкоговорителя в рубке управления межпланетным кораблём послышался голос диктора, дающего обратный отсчёт.
«Ну, вот и всё!» – подумал Скайльс.
Он хотел было испугаться, но не смог: всё ещё действовала эйфория от оглушительного ликования и неистового буйства зрителей фантастического зрелища. К тому же, выпитое шампанское слегка опьянило его и настроило на беспечный лад.
Обратный отсчёт подошёл к концу: «…три, два, один! Старт!!!»
Скайльс нажал на небольшом пульте перед собой кнопку, запускавшую двигатель межпланетного корабля. Наступила странная тишина, но вдруг через секунду по всей тысячетонной громаде пробежала сильная дрожь, раздался рокот, переросший в оглушительный гул. Корабль шевельнулся, казалось, покачался из стороны в сторону, словно раздумывая, и вдруг бездонное небо наверху, в прозрачном куполе рубки с огромной скоростью понеслось навстречу Скайльсу, стремительно меняя цвет и становясь всё более тёмным. Вот оно стало на секунду глубоко пурпурным и вдруг раскинулось вокруг чёрным бескрайним ковром с мириадами колющих глаз через толстое стекло искорок звёзд.
От перегрузки невозможно было пошевелить ни одним членом туловища. Экипаж впечатало в мягкие глубокие кресла. Межпланетный корабль набирал невиданную скорость. Скайльсу показалось, что он сейчас потеряет сознание.
***
Когда в динамиках громкоговорителей вокруг послышалась команда «На старт!», зрители на трибунах и люди на многие километры вокруг враз притихли. Стоявший до того многоголосый гвалт толпы смолк, и сквозь внезапно возникшую тишину на всю округу, залитую лучами утреннего солнца, вдруг стали слышны слова диктора, произносящего обратный отсчёт.
После громкого «…три, два, один! Старт!» прошла всего лишь секунда, и десятки тысяч наблюдающих фантастическое зрелище людей увидели, как под межпланетными кораблями появились могучие вспышки ослепительного пламени. Тотчас раздался оглушительный грохот, переросший в неимоверный гул. Земля задрожала от напряжения. Трибуны тоже взревели в ликовании, заглушив на секунду могучие звуки старта.
Дым от пламени, вырывающегося из сопел двигателей кораблей, засасываемый мощными насосами, устремился под поверхность стартового поля, откуда по подземному бетонному тоннелю понёсся к специальному отверстию, подобному жерлу вулкана, выводящему газы в атмосферу за несколько километров от трибун. Было хорошо видно как оттуда, из вертикального раструба газоотвода, вырвался могучий клубящийся столб сизо-серого дыма, устремившийся ввысь.
Один за другим межпланетные корабли гигантскими рыбинами, оседлавшими фейерверки, взвились в небо. Спустя какие-то мгновения они напоминали уже огромные одуванчики на гигантских стеблях из клубящегося сизо-серого дыма, которые росли, с неимоверной скоростью взмывая в бездонное небо. Через несколько секунд они превратились лишь в пять серебристых звёздочек в высоком небе, которые будто забыли убрать с небосвода с наступлением утра, а ещё через минуту и вовсе исчезли из вида. И лишь пять огромных столбов дыма, вершины которых терялись где-то высоко в небе, скрутившись в гигантскую воронку, напоминали ещё некоторое время, пока не рассеялись, о фантастическом зрелище.
***
Крабс смотрел на безоблачное небо, где растворялись и таяли в вышине столбы дыма, унёсшие в неизвестность межзвёздного пространства вложенные его корпорацией в перелёт десятки миллионов долларов.
«Надеюсь, это мне окупиться!» – подумал он, впрочем, лукавя сам с собой, поскольку лично ему всё это дело не стоило уже ни цента.
Слуга открыл перед ним дверцу его шикарного лимузина.
Уже спустя четверть часа Крабс был весь поглощён каким-то другим важным делом, будто никакой марсианской экспедиции никогда и не существовало.