Read the book: «Джульетта возвращается»

Глава 1.

Марк любил алгоритмы за их предсказуемость. Если ввести правильные данные на входе, на выходе всегда получишь идеальный результат. Эта формула работала с серверами, нейросетями и даже с годовым отчетом для налоговой.

С Джульеттой формулы давали сбой.

Прошел ровно месяц с момента прибытия Джульетты в Москву — или, как она это называла, «депортации в цифровой концлагерь».

Марк купил новые апартаменты всё в той же башне Москва-Сити, но теперь панорамных окон было два, а квадратных метров хватало, чтобы не спотыкаться о банки с гуашью посреди ночи.

Он решил внедрить систему управления бытом. Это был его свадебный подарок самому себе: абсолютный контроль над хаосом.

— Доброе утро, Алиса, — произнес Марк, делая глоток эспрессо из идеальной керамической чашки. — Запусти протокол «Утро Творца».

Умная колонка моргнула лиловым глазом. Из встроенных динамиков полился звук морского прибоя, а шторы разъехались ровно на сорок сантиметров, создавая идеальное освещение для чтения биржевых сводок.

— Уровень влажности оптимизирован, — механическим голосом сообщила колонка. — Температура двадцать два градуса. Влажность сорок пять процентов. Полотенца нагреты до сорока градусов.

В дверях спальни появилась Джульетта. На ней была его старая футболка с надписью «С ума сойти», которая доходила ей почти до колен. Волосы стояли дыбом после сна лицом в подушку.

Она зевнула, потянулась и посмотрела на идеально заправленную кровать (углы заправлены по-военному, как учил отец Марка).

— Твой процессор перегрелся? — прохрипела она. — Почему здесь пахнет озоном, как после грозы? Я хочу спать в запахе человека, а не серверной.

— Это называется свежестью, Ромашка, — улыбнулся Марк, открывая приложение «Умный дом». — Смотри. Я создал дашборд. Видишь этот график? Это наша эффективность распределения ресурсов. Сегодня вторник. Значит...

Из ванной комнаты раздался громкий, вибрирующий «БЗДЫНЬ!». Звук напоминал падение сервера или выстрел гаубицы.

Марк замер. Его лицо вытянулось.

— Что это?

— Протокол очистки активирован, — радостно сообщила Алиса из коридора. — Робот-пылесос приступил к влажной уборке.

Марк бросился в ванную. Картина шокировала: дорогущий круглый смарт-пылесос лежал перевёрнутый, беспомощно вращая щетками в воздухе. Его корпус был покрыт чем-то густым, синим и липким. Рядом валялся пустой тюбик краски «Ультрамарин» и кисть.

Джульетта стояла в дверях, жуя яблоко.

— Он пытался съесть мою палитру, — пояснила она с набитым ртом. — Я спасала искусство. Пришлось пожертвовать лазурью.

Марк упал на колени перед роботом. Экранчик на корпусе мигал красной надписью: «Критическая ошибка: Объект нестабилен».

— Ты... ты убила его краской за восемь тысяч рублей? — простонал он. — У него забились форсунки! Сенсоры ослепли! Он больше никогда не увидит чистый угол!

— Зато у него теперь есть душа, — философски заметила Джульетта. — И цвет настроения синий. Назовем его Пикассо. Не плачь, Ромео. Давай я его поцелую, и ему станет легче.

Она присела рядом и действительно чмокнула пластиковый бампер машины. Робот издал жалобный писк и затих окончательно.

Марк смотрел то на мертвого электронного друга, то на абсолютно счастливое лицо своей девушки. Внутри нарастало привычное желание открыть Excel и составить таблицу причинно-следственных связей («Тюбик + Пылесос = инфаркт»). Но вместо этого он посмотрел на её губы, перепачканные синей краской.

Телефон на столе разразился трелью. Входящий видеовызов. Мать.

Марк нажал «Ответить», лихорадочно пытаясь спрятать робота ногой под тумбу. На экране появилось идеально освещенное лицо Тамары Викторовны Лавровой. Она сидела в своем загородном доме, где каждый фикус стоял под углом девяносто градусов.

— Здравствуй, Маркуша, — пропела она. — Я просто хотела уточнить. Вы с Юленькой приедете в гости в воскресенье? Папа заказал утку по-пекински. Официанты будут в перчатках.

— Мам, мы обязательно... — начал Марк, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику.

В этот момент Джульетта наклонилась к экрану телефона, чтобы лучше видеть свекровь. Её волосы окончательно рассыпались. А на щеке красовался четкий отпечаток синего пальца — там, где она вытерла рот.

Тамара Викторовна, до этого монотонно перечислявшая симптомы сальмонеллы, которой непременно заразит семью утка по-пекинси от непроверенного поставщика, замолчала на полуслове. Её взгляд прошел стадию отрицания, гнева, торга и впал в глубокую клиническую депрессию.

— Марк, — ледяным тоном произнесла мать. — Это что... татуировка? На всё лицо? Она что, представитель аборигенов Аляски? Или это производственная травма на заводе игрушек?

Экран дернулся. Джульетта, успешно прожевав кусок яблока, продемонстрировала свекрови безмятежную улыбку.

— Привет, семья! — бодро сказала она. — Не пугайтесь, это перформанс. Мы тут с Мариком решили деконструировать ваш семейный ужин. Утка по-пекински — это такой буржуазный конструкт, сплошной патриархальный нарратив. Я думаю притащить диджея. Пусть скретчит на тарелках и ставит авангардный эмбиент из звуков переваривания. Назовем это «Аудиальное эхо маминого разочарования».

Тамара Викторовна медленно моргнула.

— Марк! ...Джульетта, — её голос упал до температуры жидкого азота. — Если в моей квартире появится хоть один диджей, который будет извлекать звуки из тарелок, я вызову не полицию. Я вызову экзорциста и санэпидемстанцию. В строгой последовательности.

Связь оборвалась.

На экране высветилось: «Абонент решил переосмыслить парадигму вашего общения и временно недоступен».