Read the book: «Дом из красного кирпича»

Глава 1

Из бетонной коробки областной администрации я вышел злым и расстроенным. Да, отказ неприятен сам по себе, но я бы его как-нибудь пережил, да и переживу, куда я денусь, но почему нельзя было сказать «нет» по телефону, когда я три дня назад звонил в этот долбаный отдел культуры? Но не сказали же, назначили встречу, и что?… Мало того что я потратил деньги – за билет на автобус только в одну сторону почти пять сотен, – так я ведь еще и поверил во что-то, обнадежился, а в результате такой облом!

И ведь начали разговор аккуратненько так, вежливо, с улыбочкой: дескать, смотрите, какая зима нынче ранняя да снежная, сколько у хозслужб теперь забот и затрат… А бюджет – не резиновый. Вот и нам ужиматься приходится, экономить на чем только можно. И брать сейчас нового человека в штат – это… даже непорядочно как-то, не поймут нас. Но взять вас нам очень хочется. Вот очень-прям-очень, жуть как! Ан нет, нельзя… Не сейчас. Потом как-нибудь, может быть. Или в другой потом, после того потома…

Ну и так далее, минут на двадцать пустопорожней болтовни. И зачем, спрашивается, я приезжал? Узнать, какой я весь из себя талантливый и распрекрасный? Так я это и сам знаю. До столичной сцены я еще, конечно, не дорос, и не факт, что когда-нибудь дорасту, но у себя в городе был без сомнения лучшим, и я почти уверен, что и здесь, в областном центре, не оказался бы в числе последних бездарей.

А то, что нашу так называемую труппу в родном городе разогнали – это правильно. Каким бы я талантливым не был, тащить все и дальше на себе мне уже надоело. Да и что я один могу? Если ложка дегтя портит бочку меда, то уж ложка меда даже стакан дегтя сладким не сделает.

Я поймал себя на мысли, что не по делу как-то хвост распушил, тем более что единственный слушатель моего внутреннего монолога и так все о себе любимом знал. Все, кроме одного: и что теперь делать? Искать работу по основной специальности, на которую сдуру угробил в универе пять лет жизни? Только не хочу я в душном офисе штаны просиживать, к тому же забыл за последующие пять лет все, чему меня пытались научить. Да и кому сейчас сдался не первой свежести экономист без опыта работы, который и делать-то ничего не умеет? Да, двадцать семь – еще не старость, но те, кто помоложе да пошустрей, давно все тепленькие места заняли. И ладно, собственно, говорю же: не хо-чу!

В такой невеселой беседе с самим собой я провел на крыльце администрации минут, наверное, десять. На меня уже и охранник из окна стал поглядывать, да и ноги стали мерзнуть – зима-то и впрямь сейгод рано началась, тут уж в отделе культуры не соврали. Ничего не оставалось кроме как чапать к автовокзалу и возвращаться домой, в стылую и опостылевшую «однушку», где меня никто, увы, не ждал. Можно еще, конечно, завалиться к родителям – те и накормят, и приголубят, – но портить им настроение не хотелось, а убедительно сыграть бодрячка даже я бы перед ними не смог, уж мама бы точно меня влет раскусила.

Как бы то ни было, билет все равно нужно брать, и желательно на ближайший автобус. Я глянул на часы: без двадцати три. Автобус отходит в три пятнадцать; если поспешу, то и перекусить в кафешке успею.

Я сбежал с крыльца и, хрустя свежим снежком, быстро зашагал вдоль здания негостеприимной областной администрации. Но стоило мне свернуть за угол, как я невольно сбавил шаг. До меня и в самом деле не сразу дошло, почему я это сделал. Просто вдруг почуялось: здесь что-то не то! Будто звоночек в голове прозвенел. Тревожный такой: динь-динь, у тебя все дома?

Я остановился, посмотрел направо, куда меня подспудно и тянуло глянуть, и понял: нет, дома у меня не все. Потому что вон того, пардон за каламбур, дома здесь раньше точно не было! Всего час назад, когда я шел в администрацию, на этом месте смотрела на проспект лишь трехэтажная, советских времен постройки школа. А теперь что?… Что за краснокирпичное семиэтажное уродище прилепилось к несчастному учебному заведению?!.. Да и как оно могло всего за час прилепиться? Впрочем, что это я? Этот угрюмый, массивный как чугунный утюг домина не мог быть построен не то что за час, но и за месяц! Да и кому бы вообще взбрело в голову строить такое? Еще и расположить так, что фасадом здание словно «въехало» в школу, а торцом – во всяком случае, ни одной двери я с этой стороны не видел – на метр-полтора «выехало» на проезжую часть!..

Я аж дышать забыл, честное слово. Но когда увидел, как желтая маршрутка, пропуская обгонявшую ее легковушку, взяла чуть правее и вот-вот должна была врезаться в угол нелепого дома, не выдержал и заорал: «Тормози! Там же…» Договорить я не успел. Маршрутка вошла в красный кирпич, словно горячий нож в масло, а уже через пару мгновений вынырнула с противоположной стороны и как ни в чем не бывало понеслась дальше.

На меня заоглядывались. Я представил, как выгляжу со стороны: с выпученными глазами, разинутым ртом, вытянутыми дрожащими руками… Воображение у меня профессионально хорошее, и возникшая в голове «картинка» мне не понравилась. Я сунул руки в карманы и тронулся в путь. Но пройдя шагов десять я не выдержал и оглянулся. Дом из красного кирпича стоял на месте. Точнее, как раз не на месте, нечего ему там было делать совершенно, только ему на мое мнение было плевать – он стоял себе и стоял, перекрыв тротуар и «заступив» на дорогу. Кстати, я увидел, как еще одна машина, белая легковушка, протаранила кирпичные стены без видимых последствий как для себя, так и для них. А вот и бредущая по тротуару парочка «вошла» в стену, явно не увидев ее перед собой. «Ага, – подумал я, – не увидев!.. Слона-то я и не приметил». Не увидеть эту красную уродливую громадину надо было еще постараться. Да и то, не перед самым же носом стену не заметить!.. Между тем парочка, продолжая держаться за руки, вышла с другой стороны здания. «Счастливые домов не замечают», – машинально схохмил я, хотя мне было совсем не до смеха. Получалось так, что кроме меня никто этот дом и не видел. Мало того, для всех, кроме меня, его не существовало вовсе!

«Стоп! – осадил я себя. – А с чего ты взял, что для тебя он реален? Ты ведь его пока не касался». Разумеется, первой мыслью после этого было тут же пойти и потрогать дурацкое здание. Но меня остановили два обстоятельства. Во-первых, мне стало страшно. Очень, до липкого ужаса. А что если я дотронусь до кирпичной стены и почувствую ее твердость? Это будет означать лишь одно: я сошел с ума. Во-вторых, дом стоял на противоположной стороне проспекта, а перехода поблизости не было… Впрочем, что это я? Мне вполне хватило и «во-первых».

«Значит так, – мысленно скомандовал я себе, – никакого дома там нет, это у тебя головушка бо-бо от расстройства. Так что – шагом марш к вокзалу, и чтобы я тебя здесь больше не видел!»

Я выполнил команду «кругом!», поправил шарф, надвинул на брови шапку и чуть ли не бегом рванул к автовокзалу.

Любование несуществующим домом стоило мне того, что автобус на три пятнадцать помахал мне хвостом. Следующий отправлялся лишь в полшестого, и теперь мне где-то нужно было убить два часа.

Для начала я все-таки зашел в привокзальную кафешку и пообедал. Скорее, перекусил, заморил червячка – раскошелиться на полноценный обед меня задушила жаба. И так почти тысячу за билеты отдал. А ведь я теперь безработный, пора к этому привыкать и начинать экономить.

Я пожалел, что не взял с собой электронную читалку. Сидел бы сейчас, читал – время бы пронеслось незаметно. Можно, конечно, с телефона почитать, но это только глаза ломать – нормальный смартфон я лишь все собирался купить, а теперь, похоже, отсобирался.

Так что оставалось одно: пешая прогулка на свежем воздухе. Дешево и полезно. А куда идти – без разницы, пошляюсь туда-сюда, лишь бы убить время. Сказано – сделано. Я шел, с наслаждением вдыхая морозный воздух и то и дело подставляя лицо падающим с низкого неба снежинкам.

А потом я увидел дом. Тот самый, семиэтажный, из красного кирпича. Ноги привели меня к нему сами. Кто им, собственно, это позволил? Ведь сказано было: «Чтобы я тебя здесь больше не видел!» Я уже хотел развернуться и уйти, как услышал сзади:

– Нелепая штуковина, не так ли?

Я вздрогнул и обернулся. В шаге от меня стоял среднего роста господин в фетровой коричневой шляпе и длиннополом сером пальто с норковым воротником. На вид мужчине было под сорок, хотя, может, и «за» – я плохо с первого взгляда определяю возраст. Перехватив мой взгляд, он поднес к полям шляпы два пальца и едва заметно кивнул.

– Простите, вы о чем? – прикинулся я шлангом.

– О том самом, на что вы уже второй раз приходите посмотреть.

– В первый раз я приходил не смотреть… – машинально ляпнул я, и мужчина улыбнулся в усы. Да, у него были шикарные усы: густые, рыжие – даже, скорее, темно-красные, как стена у злополучного дома.

– Тем не менее вы его видели и тогда, и сейчас, – то ли спросил, то ли констатировал незнакомец.

– А вы? – с вызовом спросил я. – Вы его видите?

– Увы, нет. Но по рассказом наслышан, сколь несуразно он выглядит.

– И кто же вам об этом рассказал? – хмыкнул я, чувствуя как немеют губы. В голове запульсировало: «Уходи! Скорей беги отсюда!»

– Может, побеседуем в более удобном месте? – спросил усатый. – У вас ведь есть время? Во сколько ваш автобус, – посмотрел он на часы, – полшестого? Что ж, для начала нам этого хватит.

– Но как вы… – задохнулся я, а потом вдруг спросил: – Чего и для чего нам хватит?

– Времени. Для первой беседы, – невозмутимо сказал незнакомец. – Которая может стать и последней, тут уже вам решать.

Услышанное заставило меня, вздрогнув, отшатнуться, и усатый, подняв ладони, поторопился объяснить:

– Нет-нет, простите, я неуклюже выразился. Я имел в виду, что если вы будете против дальнейших бесед, то просто сядете в автобус и уедете.

Беседовать с незнакомцем мне совершенно не хотелось. Но как от него теперь отвяжешься? Проще согласиться, узнать, чего он хочет, вежливо попрощаться и уехать домой, забыв о красном доме и аналогичного цвета усах. Вопрос лишь: забудет ли их обладатель обо мне? Каким-то образом он знал о всех моих сегодняшних телодвижениях – скорее всего, следил, каким еще-то? – значит, я ему нужен. Но зачем, почему?! Потому что видел этот нелепый дом? И что?… Может, я и впрямь свихнулся, вел себя неадекватно, добрые люди сообщили куда следует, и этот дяденька пришел за мной из «дурки»? Вряд ли, на санитара психлечебницы он не очень похож…

Все это пронеслось в моей голове сумбурным шквалом мыслей, и я вдруг понял, что если сейчас повернусь и уйду, то они будут преследовать меня очень долго. Я имею в виду мысли. Хотя не исключено, что и усач сотоварищи. Недаром же он намекнул, что про этот злополучный дом ему еще кто-то рассказывал.

– Ладно, – выдохнул я. – Давайте побеседуем. Только скажите честно: вы за мной следили?

– Откровенно говоря, да, – на мгновение замявшись, ответил незнакомец. – Но лишь после того как вы увидели дом в первый раз. До того момента я и не подозревал о вашем существовании… Впрочем, давайте все же поговорим не здесь. Обещаю, что отвечу на все ваши вопросы. Идемте же!

Он повернулся и сделал шаг, но я, опомнившись, бросил ему в спину:

– А куда именно вы меня хотите отвести? И кто вы, собственно говоря, такой?

– Ах да, – остановился усатый и приподнял шляпу. Под ней блеснула лысина. – Прошу меня извинить… Менделев, Дмитрий Иванович. Именно Менделев, а не Менделеев, – изображая улыбку, шевельнул он усами. – Я в некотором роде ученый – правда, без степеней и званий. Точнее будет сказать: исследователь. А пригласить я вас хочу в мой… скажем так, офис. Мы арендуем тут неподалеку помещеньице для… э-ээ… исследований. Совсем близко, я даже машину не взял.

– «Мы»? – вопросительно посмотрел я на Менделева.

– Да, я не один. Но сейчас там никого нет, так что нам никто не помешает.

Дмитрий Иванович замолчал, не сводя с меня взгляда. А я опять засомневался. Бес его знает, этого «недохимика»!.. Сейчас заведет меня в ближайшую подворотню и… Я чуть не рассмеялся вслух. И что, ограбит? Украдет автобусный билет и – сколько там? – едва ли тысячу сверху да предмет антиквариата в виде старого мобильника?… Хотя, с другой стороны, он может не знать, что у меня ничего больше нет. Но про автобус же знает… Тьфу ты!.. Что же делать?

Заметив мои колебания – а это плохо, артист должен уметь держать лицо, – Менделев полез во внутренний карман пальто, достал оттуда паспорт и протянул мне:

– Держите. Ваши сомнения мне понятны. Но я хочу, чтобы вы с самого начала мне доверяли.

Я смущенно хмыкнул, но паспорт взял. А почему нет, собственно?… Открыл, увидел на фото знакомые усы и лысину, пробежался взглядом по ФИО, отметил, что дядька из местных, зафиксировал дату рождения… ага, я не ошибся, усачу тридцать девять… Закрыв паспорт я отдал его Менделеву и кивнул:

– Годится.

– А вы не… – покрутил тот ладонью.

– Что, и мне предъявить паспорт?

– Нет-нет, я просто хотел, чтобы вы тоже представились. Надо же как-то к вам обращаться.

– Как? Вы не все обо мне знаете?… – съерничал я, но сам же и поморщился от неудачной шутки. – Простите… Зовите меня Василием.

– А…

– Просто Василием. Этого достаточно.

– Хорошо, Василий. Идемте же, а то вы опоздаете и на этот автобус.

Глава 2

На автобус я действительно опоздал. Точнее, я просто никуда не поехал. Но – обо всем по порядку…

«Помещеньице», которое снимал Менделев, размещалось на первом этаже жилой девятиэтажки и представляло собой метров двадцать в длину комнату с четырьмя закрытыми жалюзи окнами. Раньше там, скорее всего, было что-то вроде библиотеки – даже осталось несколько стеллажей, заваленные теперь электротехническим и прочим хламом: приборами, инструментами, мотками цветных проводов, коробками из-под аппаратуры. Посреди комнаты тянулся узкий длинный стол с выстроенными в ряд шестью мониторами и столькими же офисными креслами рядом. Самой интересной оказалась противоположная от окон стена. Начиная метрах с полутора от пола и до самого потолка всю ее закрывали, по моим прикидкам, тридцатидюймовые или около того в диагонали плоские экраны, а в центре висел самый большой, дюймов под пятьдесят, не меньше. На каждом из них был виден какой-то участок областного центра; я узнал центральную площадь, включая здание администрации, железнодорожный и автовокзалы, еще какие-то здания и улицы, а на центральном, большом экране красовалась та самая школа, возле которой я ожидал увидеть и нелепый дом из красного кирпича. Только сейчас ничего лишнего из школьного здания не выпирало и через ее прекрасно видимые двери выбегали на широкое крыльцо школьники. Я обернулся к Дмитрию Ивановичу. Он понял мой немой вопрос и кивнул:

– Камеры не видят бета-объектов.

– Не видят чего? – переспросил я.

– Так мы называем то, что вы сегодня имели удовольствие наблюдать.

Я вновь посмотрел на центральный экран. Кроме школы изображение захватывало также часть проспекта с проезжей частью и тротуарами, в том числе и место, где мы познакомились с Менделевым.

– Отсюда вы меня и заметили?

Дмитрий Иванович снова кивнул.

– Но если этих, как их там… бета-объектов… их кстати, что – так много?… – махнул я рукой на видео-мозаику. – Так вот, если их отсюда не видно, как вы узнали, что я смотрел именно на тот дом?

– Вы хотите сказать, что полчаса наблюдали за детьми? – усмехнулся Менделев. – На маньяка-педофила вы не похожи. Тот бы не стал так глупо подставляться… Впрочем, простите, Василий, я сморозил бестактную глупость, – замахал он руками. – И вообще, давайте разденемся, я угощу вас кофе и отвечу на ваши вопросы: как уже заданные, так и те, что наверняка имеются еще. Во всяком случае, я уверен, что они непременно появятся.

Мы прошли к торцевой стене, где между стеллажами оказалась незамеченная мной ранее дверь. Менделев открыл ее и сделал приглашающий жест. За дверью оказалась еще одна комната, куда меньшая первой, с единственным, также закрытым жалюзи окном. Возле одной ее стены стоял одежный шкаф; вдоль другой, напротив расположенного в центре овального стола, обосновался приличный кожаный диван темно-бордового цвета; в углу между нею и третьей приютилась раковина, дальше стоял небольшой холодильник, индукционная плита на подставке с ящиками, на самой стене висели шкафчики с затемненными стеклянными дверцами, сквозь которые просматривалась кухонная утварь.

– Да у вас тут жить можно, – вырвалось у меня.

– Что некоторые и делают, – улыбнулся Менделев. – Ночуют здесь, когда засиживаются допоздна или когда на дворе непогода, а дома никто не ждет. – При этом он глянул на меня, как мне показалось, с намеком: дескать, тебя-то ведь тоже не ждут. Впрочем, откуда ему было об этом знать.

Дмитрий Иванович снял и повесил пальто в шкаф, оставшись в столь изысканном костюме, что мог бы сойти как минимум за министра. Затем он вымыл руки и принялся колдовать у плиты над темно-красной, вероятно медной, на вид очень старой – если не старинной – джезвой. Во всяком случае, это точно была не современная, приспособленная для такой плиты турка, поскольку я заметил, как Менделев ставил под нее ферромагнитный диск-адаптер.

Я похвалил себя за наблюдательность и, пока снимал и вешал куртку, комнату наполнил сводящий с ума аромат кофе.

– Да вы присаживайтесь, – помешивая в джезве ложечкой, оглянулся на меня Дмитрий Иванович. – Кофе сейчас будет готов.

Вскоре мы оба сидели на бордовом диване и смаковали из маленьких фарфоровых чашечек божественного вкуса напиток. Я хотел поинтересоваться, что это за сорт, чтобы купить домой такой же, но тут же передумал: во-первых, такой кофе наверняка стоил дорого, а во-вторых, у меня имелось много других, куда более насущных вопросов.

Менделев это тоже хорошо понимал.

– Не будем терять времени, – начал он. – Первым делом отвечу на проскользнувший у вас вопрос: много ли всего бета-объектов… Нет, не так, – мотнул он головой и покрутил красивое, с вензелями кольцо на безымянном пальце левой руки. – Сначала скажу пару слов о самих объектах. Но парадокс заключается в том, что мы и сами достоверно не знаем об их природе. Дело осложняется тем, что видеть их может весьма ограниченное число людей. Мне пока удалось разыскать пятерых… не считая вас. Из этой пятерки трое могут лишь видеть бета-объекты, но материальными они для них не являются. То есть эти мои сотрудники… м-мм… скорее, соратники, не имеют возможности коснуться объектов – для них это словно мираж. Двое других бета-объекты и видят, и осязают. Даже могут войти внутрь, если это, к примеру, здание, как в вашем случае. Но, увы, выйти из них на другую сторону не получается и у Ивана с Аленой – так зовут этих ребят.

– На другую сторону миража?… – не удержался я.

– Подождите, – поморщился Менделев. – Я и так не могу подойти к сути… – Дмитрий Иванович снял кольцо – насколько я разбирался в драгметаллах, точно не золотое, скорее, платиновое – снова надел его и покрутил на пальце. – Сложно объяснить необъяснимое, знаете ли. Давайте я попытаюсь рассказать главное, а вопросы вы зададите потом.

– Годится, – поставил я на стол пустую чашку и, приготовившись слушать, откинулся на спинку дивана. Признаться откровенно, я вовсе не собирался безоговорочно верить тому, что поведает мне этот презентабельный лысый усач. Мираж – это да, это хорошо; стоило Менделеву упомянуть про мираж, как я тут же решил для себя, что именно его-то мне и довелось наблюдать. Ничего что в городе, ничего что зимой. Главное, что это – пусть и чрезвычайно редкое, но всего лишь оптическое явление, и это объясняло все. А вот то, что в мираж можно войти – увольте. Неведомые мне «братец Иванушка и сестрица Аленушка» либо… как бы это помягче… фантазеры, либо, образно выражаясь, приняли что-то из «козлиного копытца».

– Так вот, – сделав глоток и отставив чашку, продолжил Дмитрий Иванович. – Выйти на ту сторону не получается, поэтому и узнать наверняка, откуда появляются бета-объекты, нам до сих пор не удалось. К тому же, не все они статичны. Всего мои коллеги наблюдали пять объектов: известный вам дом, непонятного назначения башню, шарообразный, как мы его назвали – «павильон», двухметровый мраморный куб и дерево, высоченную ель. Из пяти объектов статичен пока только дом – появившись месяц назад, он остается на том же месте. Куб наблюдали раньше него, но всего в течение часа, даже чуть меньше. Башня возникла сразу после куба и простояла неделю. Дерево появилось, уже когда стоял дом, но оно исчезло так же быстро как и куб. Впрочем, его могли заметить не сразу, все-таки ель, пусть и очень высокая, не является в наших краях чем-то диковинным. Интереснее всего ведет себя «павильон»: он появляется в разных местах и может находиться на одном месте от нескольких часов до недели.

Первым я нашел Ивана. Это случилось прошлым летом. Я прогуливался по скверу и услышал шум. Парень лет двадцати стоял посреди асфальтовой дорожки и о чем-то спорил с окружившими его людьми. Подойдя ближе, я услышал его выкрики: «Это что, цирк?! Розыгрыш?! Зачем вы из меня дурака делаете?!» Мне стало любопытно. Я поинтересовался у стоявшего с края зеваки, что происходит. Тот ответил, что парень явно сошел с ума – утверждает, будто перед ним стоит большой куб из розового камня, хотя на самом деле там ничего нет. Я пробрался ближе к парню и действительно никакого куба не увидел. Я мысленно пожалел бедолагу и собрался уже идти дальше, но парень, чуть не плача, почему-то вдруг обратился именно ко мне: «Вы ведь не с ними, правда? Вы же видите этот куб?» Тут он провел рукой по воздуху, словно и впрямь касаясь преграды. Это выглядело настолько реально, что если бы не настоящие слезы в его глазах, я бы подумал, что это профессиональный мим. Но мимы, насколько я знаю, во время своих выступлений не разговаривают, и уж тем более не плачут. А на сумасшедшего парень походил и того меньше – с аккуратной стрижкой, хорошо и даже модно одетый…

Между тем кто-то среди зевак подал мысль: «Нужно вызвать скорую!» Идею, словно искру в куче сухого хвороста ветром, тут же раздуло пламенем по толпе: «Да-да!.. Его место в психушке!.. Пусть заберут, он может быть опасен!..» Несколько человек сразу достали телефоны и принялись набирать номер. И я, сам до конца не сознавая, что делаю, выкрикнул вдруг: «Не нужно никуда звонить! Это мой племянник. Сейчас я его уведу».

Я взял парня за руку и, невзирая на его попытки вырваться, потащил за собой. «Прекрати дергаться, – шепнул я ему. – Тебе что, и впрямь в психушку захотелось? Уйдем от них подальше – и проваливай, куда тебе вздумается!» Но когда мы остались одни и я отпустил его руку, парень никуда не ушел. Он стоял, глядя на меня исподлобья и обиженно сопел, как дошколенок. А потом буркнул: «Вы тоже не видели». «Что я не видел? – спросил я. – Твое представление? Отчего же, видел. Весьма эффектно. Только в следующий раз делай это молча и лицо, что ли, белым покрась – так вроде у мимов принято. Тогда и скорую никто вызывать не станет, да еще и денег, глядишь, накидают».

«Я не мим, – пробурчал парень. – Я на самом деле видел там каменный куб. И вы тоже не могли его не видеть, он выше нас с вами. Только я не пойму, для чего весь этот цирк? Ладно они, – махнул он рукой назад, – но вы-то? Я ведь вижу, что вы не с ними… Или все-таки с ними?… – Парень закрутил головой: – Где камера?… Это съемка для какой-то дурацкой передачи?… Учтите, если этот сюжет пойдет в эфир, я подам на вашу компанию в суд!»

Он вел себя настолько естественно и правдоподобно, что подозрения о его невменяемости окончательно развеялись. Зато его слова натолкнули меня на мысль, что, вполне возможно, это не он, а как раз я стал жертвой некоего телевизионного розыгрыша. Я тоже стал невольно оглядывать ближайшие кусты в поисках оператора с камерой. Но все же я быстро опомнился. Вряд ли телевизионщики стали бы делать расчет на то, что кто-то ринется спасать подсадку. Слишком велик был риск, что кто-либо из зевак вызовет скорую или полицию. Даже если часть их и была подставной массовкой, обычные люди подтянулись бы непременно и наверняка бы сделали это. Так что вариант со съемкой я все же отмел. Тогда оставалось и впрямь только одно: парень сумасшедший. Вполне возможно, крыша у него поехала только что, поэтому и одет он в модные шмотки, и вообще больным не выглядит.

Вероятно, он понял по моему лицу примерный ход моих мыслей, потому что перестал дергаться, упрямо свел брови и мотнул головой: «Идемте!» Он решительным шагом двинул назад. А мне уже на самом деле стало любопытно, что он такое придумал, да и беспокойство за него все же осталось. Короче говоря, я пошел следом.

Мы вернулись на то место, где странный артист устроил свою пантомиму. Зеваки уже, к счастью, рассосались. Парень убедился, что я на него смотрю, и снова провел рукой по воздуху, словно по твердой поверхности. А потом он вдруг повернулся ко мне лицом и откинулся назад. Я, вытянув руки, невольно рванулся к нему, уверенный, что «мим» грохнется сейчас затылком об асфальт. Подхватить я его не успел, но это было и не нужно. Парень завис вдруг под углом в сорок пять градусов, касаясь земли только пятками. Это было невероятно, невозможно! Я провел ладонью над его головой, затем под ней; в поисках невидимых нитей стал махать руками вокруг «фокусника»… Но там было пусто! Зато у самого парня, наблюдающего за моими манипуляциями, внезапно округлились глаза. «Вы и в самом деле его не чувствуете!..» – недоуменно прошептал он. А потом вдруг рухнул на асфальт. Шишку на затылке он в итоге набил, но в тот момент, кажется, даже не почувствовал боли. Он вскочил и, растопырив руки, стал обшаривать вокруг воздух. «Его больше нет… Он пропал!..» – жалобно пробормотал парень.

Вокруг опять стали собираться зеваки, и я снова потащил его за руку подальше оттуда. Только теперь я ему верил. Внезапно исчезнув, куб окончательно убедил меня в своей реальности. Но – в реальности только для одного Ивана, с которым мы тут же и познакомились. У меня еще не было никакого плана действий, но внутренний голос нашептывал мне, что это только начало, и я дал парню номер телефона, взяв с него обещание позвонить, если он увидит еще что-то подобное.

– И он увидел башню, – все-таки не удержавшись, перебил я Менделева.

– Не только. Еще Иван увидел глазеющего на башню Павла Сергеевича. Ваня сразу позвонил мне и уже через час мы втроем обсуждали пришедший мне в голову план.

Дмитрий Иванович принялся играть кольцом, то ли вспоминая это событие, то ли собираясь с мыслями, и я решил воспользоваться паузой:

– Можно дальше я расскажу?

Менделев бросил на меня удивленный взгляд, неуверенно кивнул, и я продолжил:

– Вы решили следить за городом с помощью камер наблюдения. Не знаю, правда, как вам удалось к ним подключиться – возможно, кто-то из вас неплохой хакер. Вы ищете тех, кто разевает рот, глядя, казалось бы, на пустое место. Так вы и меня нашли… Я прав? В этом заключался ваш план?

– Да, Василий. Но это лишь первая стадия. Следующая ступень – узнать, что это за объекты, какова их природа, почему они появляются здесь, почему их видят не все… Ну а главная наша цель – это попасть туда, откуда они появляются. Вы уже видели: у нас есть технические возможности для наблюдений. Имеются и кое-какие финансовые средства. Главная наша проблема – катастрофическая нехватка людей.

– Что-то я вообще их не вижу, – пожал я плечами.

– Павел Сергеевич приболел, ему вообще уже за семьдесят… Никита отсыпается после ночного дежурства. Алена на выезде – почти одновременно с вами заметили еще одного «любопытствующего» на другом конце города. Что-то она не звонит, кстати… – Менделев достал телефон и положил перед собой на стол. – Иван и Стас тоже уехали – в одном из городов области люди несколько раз видели человека, вещающего о неких видениях. Вчера в интернете об этом вовсю судачили, мы решили проверить. Так что да, как я уже и сказал, людей нам катастрофически не хватает. И ведь кого попало не возьмешь – будь он хоть семи пядей во лбу, – нужны лишь те, кто может хотя бы видеть бета-объекты. А поэтому у меня есть к вам предложение: вступайте в нашу команду!

Глава 3

Скажу честно: на несколько минут я откровенно «завис» – поначалу даже мыслей никаких в голове не было. Потом стал помаленьку соображать, но услышанное все равно еще казалось некой белибердой, как если бы Менделев, к примеру, позвал меня у прохожих мелочь по карманам тырить. Наконец я встряхнулся, откашлялся и спросил:

– В каком смысле?

– Да в самом прямом. – Дмитрий Иванович смотрел на меня, испытывая явное удовольствие произведенным эффектом. – Я предлагаю вам работу. Сколько вы сейчас получаете?

– Ну… – сказал я. – Не очень много. – Говорить правду не хотелось, но ведь и соврать я не соврал: ноль – не такая уж большая сумма.

– А сама ваша работа вас устраивает?

– Она меня – да. Я ее – нет. – В подробности я вдаваться не стал.

– То есть терять вам, в сущности, нечего? – потер руки Менделев. – Так может, все-таки попробуете? Никто вас цепями приковывать не собирается, не понравится – уйдете. У вас большая семья?

– Семья-то большая, да два чело… – машинально начал отвечать я некрасовским строками, тут же себя одернул, попытался собрать мозги в кучку, но почему-то забыл все слова.

На помощь пришел Менделев:

– Вы и супруга?

– Н-нет… Я и… я. – Мне удалось наконец-то собраться, и я сказал: – Извините, я имел в виду, что семьи у меня нет, родители живут отдельно.

– Тогда вообще замечательно. Жильем мы вас обеспечим. Однокомнатной квартиры хватит?

– Хватит, но… – Мои мысли опять разбежались. – Подождите, но как-то это… Я даже не знаю, в чем будет заключаться моя… работа. Высматривать на мониторах подозрительных «зевак»? А дальше что?

– Ехать и проверять, есть ли там бета-объект. Дежурный автомобиль всегда наготове. Если успеете застать на месте наблюдателя – пригласить его для беседы со мной.

– У меня прав нет. Как-то не удосужился получить. И водить я тоже не умею.

– Это хуже, но, в принципе, не критично. Права со временем получите, а пока будете сообщать мне или кому-нибудь еще из наших, а если район неподалеку, то пешком сходите или на троллейбусе доедете. Главное не это. Важно, что вы можете видеть бета-объекты.

– Почему, кстати, «бета»? Вы мне так еще и не…

Договорить я не успел. Вдалеке послышался писк кодового замка, хлопнула входная дверь и раздался звук быстро приближающихся шагов. В «чайную» вошла – скорее, ворвалась невысокая девушка в желтой куртке. Светлое каре до плеч, аккуратный, чуть широковатый носик, огромные глаза и ярко выраженные, хоть я и не заметил на них помады, губы. Я бы не назвал ее эталонной красавицей, но взгляд она определенно притягивала, и смотреть на нее было приятно. Зато меня она, казалось, не заметила, и затараторила, обращаясь к Менделеву:

– Пустышка. Если там что и было, то пока я туда доперлась, ничего уже не было. И гаврика этого не было – я в обе стороны мотанулась, нету нигде…

– А позвонить? – прервал ее скороговорку Дмитрий Иванович.

– Зачем? – захлопала длинными ресницами девушка, и я заметил, что ее глаза какого-то неопределенного цвета: нечто зеленовато-серое по краям, переходящее в светло-коричневый цвет вокруг зрачков. – Результата же нету.

– Сколько раз можно повторять? – сдвинул брови Менделев. – Отрицательный результат – тоже результат. И докладывать нужно всегда – неважно, пусто у тебя или густо.

– Вот я и докладываю, – пожала плечами девушка. – Если бы что-то срочное, я бы позвонила, а так…

– Ладно, об этом мы еще поговорим. А сейчас знакомьтесь. – Дмитрий Иванович простер в мою сторону руку. – Наш новый сотрудник Василий… э-ээ…

– Просто Василий, – сказал я. – Только я еще не ваш сотрудник, я…

– Он что, видит? – одарив меня быстрым равнодушным взглядом, заговорила девушка так, будто я был чем-то неодушевленным, вроде нового принтера. – Только видит, или…

– А это наша Алена, – перебил ее Менделев. – Я вам про нее уже рассказывал. Не обижайтесь на нее, она девушка… непосредственная. И я уверен, что вы сработаетесь. Кстати, Алена, – перевел он на нее взгляд, – пройдитесь-ка с Василием к дому, пусть он его потрогает.

– А сразу не могли? – надула губы Алена. Было видно, что замечание о непосредственности ее задело.

– Давай обойдемся без пререканий, – снова нахмурился Дмитрий Иванович. – Тем более при посторонних.

– Вы сами сказали, что он наш новый сотрудник, – по-прежнему не глядя на меня, продолжала дуться Алена. – Пусть привыкает.

– Я не… – начал я, но Менделев звучно хлопнул по столу.

– Так, дорогие мои. Я никого здесь силой не держу. И вариантов у вас обоих только два: или вы работаете, или занимаетесь чем душа пожелает, но только уже не здесь.

И вот что забавно. Если до этого момента разговор о моем трудоустройстве в этой поистине странной «конторе» казался мне совершенно абстрактным, то после того как Дмитрий Иванович показал характер, мне и впрямь захотелось с ним работать. Нет, я по-прежнему не верил, что здешняя «работа» имеет хоть какой-то практический смысл, но подумал, что мне и правда нечего терять, так почему бы не попробовать? Возможно, я слегка лукавил, не признавшись в тот момент даже себе самому, что решение остаться в немалой степени было вызвано появлением Алены. Впрочем, окончательно я еще ничего не решил.

– Пошли, – буркнула девушка и, не оглядываясь, направилась к двери.

Я посмотрел на Менделева.

– Идите, идите, – кивнул он и, вновь становясь добродушно-спокойным, принялся крутить на пальце кольцо. – Важно и правда узнать, можете ли вы осязать объекты. А пока ходите, Алена ответит вам на те вопросы, о которых мы не успели договорить. Алена Михайловна, слышишь?

– Слышу, – ответила та.

– А от вас, дорогой Василий, я жду по возвращении окончательный ответ.

– Годится, – кивнул я, доставая из шкафа куртку.

Когда я ее догнал, Алена умотала уже на полквартала, и не думая меня дожидаться. Снова глянула на меня, как на пустое место и сухо сказала:

– Задавай свои вопросы.

Несмотря на ее внешнее равнодушие и тон, меня порадовало, что обратилось она ко мне на «ты». И все же сам я «тыкать» не решился.

– Скажите, а почему…

– Стоп! – не сбавляя шага, подняла руку Алена. – Я тебе что, начальница? Или мне сто лет в обед?

– Нет.

– Вот и обращайся тогда ко мне по-человечески.

От неожиданности я слегка притормозил, но тут же кинулся догонять девушку.

– Хорошо, – кивнул я ей в спину. – Только не беги, пожалуйста. – Алена сбавила шаг и я, поравнявшись с ней, продолжил: – Скажи, почему вы называете эти объекты «бетой»?

– А что, Рыбак не объяснил?

– Какой рыбак?…

– Мы Иваныча так между собой называем. Только смотри, ему не ляпни.

– Почему именно Рыбак?

– Потому что Менделев лет двадцать уже рыбным бизнесом занимается, – затараторила Алена. – Откуда, думаешь, берется бабло на аренду помещения, оборудование, тачки, наши зарплаты? Считай, половина рыбного порта его – траулеры там всякие, перерабатывающие цеха, все такое… Ты сам, что, не местный, если об этом не в курсе?

– Почти местный. – Я назвал родной город. – Но про Менделева сегодня впервые узнал. И все же, почему «бета-объекты»?

– Потому что он думает, будто эти объекты из другого мира. Параллельного, типа. Сказки про «попаданцев» читал? Вот, что-то вроде того. И Рыбак наш мир называет «альфой», а тот – «бетой».

Я, не удержавшись, хохотнул. У Менделева явно не все дома. Впрочем, у богатых свои причуды. Хорошо еще, что пришельцев из космоса он сюда не приплел.

– Чего ты ржешь? – окатила меня Алена ледяным взглядом. – Есть идея получше?

– Есть. Это просто миражи. Оптические иллюзии. Не совсем, конечно, обычные, но…

– Ты свое «но» засунь куда подальше, – обиделась девушка. – Я лично внутри этих «миражей» ползала, шишки набивала. Ты к иллюзии можешь так башкой приложиться, чтобы шишка вскочила? А у меня вот, смотри.

Она встопорщила на затылке волосы. Никакой шишки я разглядеть не сумел, а попросить потрогать, пусть мне этого и очень хотелось, постеснялся.

– Ладно, – сказал я. – Ты говоришь, это Менделев так думает. А сама что?…

– А сама я не думать к нему нанималась, – почему-то огрызнулась Алена, но, помолчав, смягчила тон. – Тут думай не думай, а все равно правду не узнаешь.

– Почему?

– Да потому, что на другую сторону никто еще выйти не смог. И лично я считаю, что вряд ли сможет. Так что можно думать-гадать до посинения, толку не будет.