Read the book: «Демпфер III. Отверженные»

Глава 1

I

Пожарный извещатель разрывался от натуги, предупреждая собравшихся людей о необходимости срочно покинуть помещение, если они не хотят отправиться вдогонку за Семеном Ивановичем Крысовым, который по нелепой случайности два дня назад отправился в мир иной.

– Спасайтесь! Бегите! Мы все сгорим… если не в геенне огненной, так в этом коттедже трехэтажном каменном! – громко кричал Петр Горюхин, взобравшись на огромный белый кожаный диван, от которого безрезультатно, уже в который раз пыталась оторваться Дина Яковлевна – первая и самая любимая теща покойного.

Обрюзгшая от сытной жизни женщина, сотрясая двухсоткилограммовым телом, с побагровевшим от натуги лицом, осознав тщетность своих усилий, попыталась ухватиться за пробегавшую в панике мимо нее гувернантку Лизу, но та мастерски увернулась и выбежала из гостиной, в которой и красовался шикарный гроб с усопшим Семеном Ивановичем.

– Люди, помогите! – заорала громче Петра Горюхина и пожарной сирены Дина Яковлевна, беспомощно оглядываясь по сторонам огромной, вмиг опустевшей комнаты.

Не обнаружив возле себя никого, кроме бившего тревогу Пети, старая, больная, к тому же измученная диетами женщина, перекатилась с одного бока на другой и, преодолев тем самым расстояние в два метра, вцепилась в его ноги.

Петя несколько раз беспомощно дернулся тощим кузнечиком в мощных руках Дины Яковлевны, когда-то несколько десятилетий торговавшей на рынке мясом, и, осознав, что проще было бы выбраться из объятий медведя-шатуна, сдался.

– Тетя Дина, пустите меня, – взмолился Горюхин, – вы мне ногу сломаете.

– Спасай меня! – насупив брови, потребовала та.

– Как же я вас спасу, если вы меня за ногу держите? – проскулил Петя, нервно поглядывая на свои дешевенькие наручные часы.

– Не знаю, но с Семеном я кремироваться не собираюсь, – отрезала женщина и еще сильнее вцепилась в худосочные ноги бедолаги.

Петр Горюхин, разгоняя руками быстро заполнявший гостиную дым, лихорадочно перебирал в уме возможные варианты устранения внезапно возникшего на его пути препятствия, но решения не находил.

Ждать, пока ненужный свидетель задохнется от угарного газа смысла не было, потому что, скорее всего, он быстрее задохнется сам, а о том, чтобы попытаться ее задушить не могло быть и речи, потому что шея Дины Яковлевны, ну никак не подходила под размеры его липких ладошек.

Время поджимало…

Вот-вот должны были прибыть спасатели и потушить очаг возгорания, а это означало, что его коварный план рухнет, как карточный домик.

Приняв единственное верное решение, Горюхин дотянулся до венского стула из массива красного дерева и, схватив его за ножки, просунул резную спинку между диваном и спиной Дины Яковлевны.

Навалившись всем своим маломерным телом на импровизированный рычаг, Петя крикнул:

– И… раз…

Старая, больная, измученная диетами женщина конвульсивно дернулась и на несколько мгновений слегка привстала на ноги, но тут же рухнула обратно в нежные объятия своего любимого дивана.

– И… два, – задорно продолжил отсчет Горюхин, поднажав телом на стул, но красное дерево, оказавшееся искусно замаскированным спрессованным шпоном, хрустнуло и разломалось на куски.

– Вот, гады! – процедила сквозь зубы Дина Яковлевна, оценив качество подделки.

Смирившись с постигшей его неудачей, Петя с беспокойством опять посмотрел на часы, уже переживая за то, почему так долго нет спасателей, потому что от дыма уже начинала кружиться голова, как вдруг его взгляд упал на несколько встроенных в подлокотник дивана кнопок.

Виденная им когда-то по телевизору реклама умного изделия, а также врожденная смекалка, помогли Горюхину в считанные секунды найти нужную кнопку. Хитро сделанный диван, принялся медленно сам в себя складываться, приподнимая под углом спинку и сиденье одновременно, придавая тем самым телу Дины Яковлевны вертикальное положение.

– О… точно! – вспомнила, измученная диетами женщина о том, что этот диван покупался специально для нее и, отпустив посиневшую ногу Пети, нажала кнопку ускорения.

Белый красавец натужно загудел скрытыми внутри моторчиками и вытолкнул из себя своего основного пользователя.

– Ох, – облегченно выдохнула женщина.

– Хр…м, – грустно вздохнул диван.

– Тьфу, – сплюнул на пол в сердцах Горюхин и поднырнул под руку Дины Яковлевны.

– Какой же ты, Петенька, хороший, – радостно басила та, ведомая им к лестнице со второго этажа сквозь плотную завесу сизого дыма.

– Есть, кто живой? – крикнул с первого этажа командир, наконец-то прибывшего, пожарного расчета.

– Ловите! – крикнул вниз Горюхин, слегка подтолкнув Дину Яковлевну к пути эвакуации.

Перемахнув по инерции через первую ступеньку, старая, больная, измученная диетами женщина, оступилась и смертельно-опасным снарядом кубарем покатилась вниз…

Судя, по донесшемуся снизу стону спасателя и поднявшимся на улице крикам, Дина Яковлевна эвакуировалась удачно.

Теперь ничто не мешало Петру Горюхину довести свой дьявольский и хитроумный план до логического завершения и… насладиться местью.

Месть в его жизни была той единственной отдушиной, позволявшей ему себя чувствовать вершителем судеб.

II

Не вышедший силой и умом Петр Горюхин, был с детства обижен и богом, и людьми. В свои сорок два года он представлял собой невысокого плюгавого человечка с постным лицом и простодушными детскими глазами, из-за которых его иначе как Петенькой никто не называл.

При первой встрече с ним у людей складывалось мнение, что перед ними наивный и безобидный человек, вобравший в себя все черты обычного ничтожества. Незаметный серый человечек, старательно прикрывавший несколькими длинными волосинками на макушке своей головы плешь, всегда был рядом, но никто и никогда его не замечал.

Но, если бы кто-то из тех, кто презрительно смотрел на него свысока, видели бы Горюхина после того, как тот воплощал свои коварные планы в реальность, они бы были очень удивлены происходившим с ним метаморфозам.

Кривляясь обнаженным у себя в квартире перед зеркалом, из гадкого, забитого жизнью и людьми никчемного человечка, он превращался в полубога…

Серого кардинала жизни человеческой…

И пускай объект его мести не знал, что случившаяся с ним неприятность не просто стечение обстоятельств, а хорошо продуманная и стратегически выверенная акция Петра Горюхина, и пускай это акция была всего лишь мелкой пакостью – это никак не омрачало его радость и торжество амбиций.

Первый свой акт отмщения он совершил еще в первом классе, когда его одноклассник Мишка Потапов на переменке дал лизнуть привлекательный по цвету, но ужасно противный на вкус леденец всем, кроме него.

Ночью Петенька плохо спал, ворочался с бок на бок, горестно вздыхал и, даже, немного всплакнул…

На следующий день после уроков, Горюхин позвал Мишку на школьный двор, пообещав ему, что расскажет очень серьезную тайну. Там, в условиях глубокой конспирации, Петька ему сообщил, что если раскачаться на качелях очень высоко и при этом три раза хлопнуть в ладоши, то произойдет чудо и в его карманах брюк сами по себе появятся деньги.

Будучи выходцем из потомственной семьи спекулянтов, Мишка Потапов прислушался к предпринимательской жилке, возобладавшей в нем над рациональным мышлением, и после того как Петька предъявил ему в качестве доказательства железный рубль, смело разогнал качели до предельно возможной высоты…

Хлопнуть в ладоши Мишка успел только один раз, а затем, моментально преодолев расстояние в двадцать метров, хлопнулся головой об бетонный забор.

Горюхин торжествовал два дня, пока Потапов не пришел в себя и не сообщил своим близким подробности научного эксперимента.

Отведав на вкус кулаки старшего брата Мишки, Горюхин пришел к выводу, что целесообразней мстить исподтишка.

Именно с тех пор он начал свой путь незримого мстителя.

Слюна в компоте школьной столовой, измазанные мелом брюки, украденные из кармана деньги на обед, провонявшие мочой ранцы одноклассников, размазанная жвачка на стуле и другие мелкие пакости, широко применяемые Петенькой в школьные годы в отношении своих обидчиков, помогали ему чувствовать себя уверенно и комфортно.

Последней школьной жертвой его мщения стала одноклассница Юленька – самая симпатичная девушка в их 11 «А».

Предпочитая общаться с ребятами постарше, она презрительно ответила на робкое предложение Петеньки стать его девушкой и через несколько дней познала его месть.

Во время урока физкультуры, Горюхин пробрался в женскую раздевалку и, разбив единственную светившую лампочку, вымазал ее белоснежные легенсы кетчупом в районе промежности…

Когда бедная девочка вышла из темной раздевалки в коридор школы – смеялись все… особенно физрук.

Правда, его план в этот раз дал небольшую осечку…

Он совсем забыл про небольшое отверстие в стене девчачьей раздевалки, которая по замыслу какого–то не очень «далекого» инженера граничила с мужским туалетом. Это неприметное «окно во взрослую жизнь», возникшее по причине демонтажа разломанного писсуара, через которое мальчишки с удовольствием подсматривали за процессом переодевания своих одноклассниц, внесло огромный вклад в половое воспитание старшеклассников школы.

В этот раз, там, прогуливая физику, курили Витька и Митька из параллельного класса, которые, услышав за стеной непонятный шум, поспешили прильнуть к отверстию, чтобы попытаться рассмотреть женские прелести и, в результате, увидели Петькины гадости.

Теперь его избил парень Юленьки…

Оклемавшись только к выпускному, Горюхин сделал для себя еще раз определенные выводы, но жизненную позицию не изменил.

Вся его жизнь превратилась в серый, вяло текущий поток рутины, прорежаемый, лишь иногда, лучами собственного превосходства.

Но в этот раз… месть была особенно сладка…

III

Семен Иванович Крысов, с которым его свела судьба еще в инженерно-техническом институте, был должен ему деньги…

На первом курсе Семка неудачно дефлорировал Катюху, что послужило поводом для его скоропостижной свадьбы, оплаченной из кармана будущей любимой тещи – Дины Яковлевны. Именно она и ввела его в мир продовольственного рынка их небольшого городка, жившего по законам стремительно развивающейся рыночной экономики.

На втором курсе Петя Горюхин, благодаря смерти своей бабушки, после того, как продал ее квартиру в центре города – стал немного богатым. Прознав об этом, Семен, который лишь иногда с ним здоровался за руку, вдруг сделался его закадычным другом и через две недели братания предложил ему открыть совместный бизнес, на что Петька, не раздумывая, согласился. За его деньги они прикупили слегка обгоревший металлический ларек, повесили вывеску «Вкуснотища», бросили учебу и принялись торговать дефицитной, в то время, колбасой.

Семка, по протекции своей тещи, наладив тесные контакты с загнивающими совхозами и городской службой отлова бродячих животных, занимался поставкой фирменной «Немецкой» колбасы, а Горюхин днями напролет, сидя в промерзшем ларьке, отпускал продукцию.

Деньги потекли рекой.

Когда они уже планировали открыть еще несколько мясных ларьков, Семка вместе с двумя мешками денег и старым, купленным на первую прибыль «Газ-53», неожиданно исчез.

На вопросы о его местонахождении Дина Яковлевна и Катька, воспитывавшая их совместного с Семеном сына Даника, лишь пожимали плечами.

Через несколько дней в ларек Горюхина, когда он в печали распродавал остатки протухшей колбасы, зашли несколько агрессивно настроенных кавказцев и выбили ему несколько зубов, пояснив, что теперь ларек их собственность.

Конечно, через два месяца кавказцы по нелепой случайности сгорели в сауне вместе с проститутками, но этот акт мщения не принес Петеньке душевного равновесия.

Его второй бизнес-проект, основанный на торговле на рынке беляшами домашнего производства бывшей поварихи их школы Зинаиды Прокофьевны, по совместительству оказавшейся его первой и единственной в жизни женщиной, быстро провалился после того, как сальмонеллез выкосил почти всех его основных клиентов.

Восстановившись здоровьем после встречи с рассерженными бывшими клиентами, Горюхин устроился курьером в небольшую строительную компанию и с тех пор жил лишь мечтами о мести.

Через пять лет его мыканий, внезапно объявился Семка, который быстро стал «большим человеком». Теперь его не иначе как Семеном Ивановичем не именовали.

Открыв сеть продовольственных магазинов, он быстро вытеснил конкурентов и превратился в самого богатого и влиятельного человека в их городе.

Тогда Петька Горюхин решил потребовать со своего бывшего компаньона свои деньги обратно вместе с набежавшими за эти годы процентами.

Развалившись в широком кресле своего огромного кабинета, Семен Иванович внимательно выслушал Петьку, горестно покачал головой и изрек:

– Пошел вон!

Лысоголовые амбалы из его охраны, бесцеремонно схватили Горюхина за руки и за ноги, а затем бросили в мусорный контейнер, усилив тем самым его жажду отмщения до такой степени, что у него в мечтах о мести начинала болеть голова…

В скором времени, бросив свою первую жену, но, не бросив первую тещу, на которую было записано почти все его имущество, мешавшее ему баллотироваться в депутаты, Семен Иванович прикупил почти всю городскую недвижимость и свою вторую жену, которая была его моложе на пятнадцать лет.

За ней были третья и четвертая жена, но надолго они в его доме, благодаря Дине Яковлевне, старательно оберегавшей честь и достоинство своего любимого бывшего зятя, не задерживались.

И вот, Семен Иванович в очередной раз встретив девятнадцатилетнюю любовь всей своей жизни, которая до этого была девушкой его первого сына Даника, поспешил на ней жениться.

Пятая жена оказалась падкая не только до денег, но и до здорового образа жизни…

Она с энтузиазмом взялась за здоровье своего мужа и всячески пыталась привить ему любовь к спорту.

Овощная диета, бассейн, баня и ежедневные занятия в тренажерном зале в течение двух месяцев не принесли никакого видимого результата.

Поэтому в доме появилась отдельная комната с гамаками для занятия аэройогой.

Семен Иванович, несмотря на то, что здоровый образ жизни не уважал, в этот раз очень обрадовался и с удовольствием посещал эту комнату, радостно лицезрея свисающие и подрыгивающие аппетитные формы подруг своей жены, которых она приглашала на бесплатные занятия в гамаках.

Рассматривая молодых девушек, резвившихся в подвесных тряпках, он чувствовал себя намного моложе и, даже, немного возбуждался.

Но…

В этот раз Семен Иванович решил показать, что он тоже не промах и полез без поддержки своего любимого телохранителя Алика, периодически выполнявшего, начиная еще с его первой жены, за него супружеский долг, на верхние гамаки, где, не удержав равновесия, запутался в веревках и, смешно дрыгая ногами, полетел вниз головой…

Девушки перестали весело смеяться трюку Семена Ивановича только тогда, когда тот, свисая вниз головой в метре от пола, окончательно посинел и громко выпустил содержимое своего желудочно-кишечного тракта наружу.

Узнав о безвременной кончине Семена Ивановича, Горюхин не спал целую ночь и радостно танцевал голым перед зеркалом.

Коварный план отмщения полностью сформировался у него уже под утро…

Отпросившись с работы, и, прикупив на последние деньги большой венок с надписью «Дорогому другу Семену от друга Петра», Горюхин прибыл к дому Крысова.

Когда Петька поднялся по ступенькам, угрюмые охранники, осмотрев облезлого сочувствующего в старом драповом пальто с дешевеньким венком в руках, предупреждающе покивали головами, спровоцировав у него легкий приступ паники, но в это время его заметила первая жена Семена – Екатерина Григорьевна, которая презрительно скривилась, но, все-таки, подала им одобрительный жест рукой.

Проникнув в дом, Горюхин бочком направился по известному ему маршруту прямиком в сауну.

План трехэтажного дворца ему еще несколько месяцев назад любезно нарисовал за бутылку водки бывший садовник Крысова, который, почему-то, на следующий день умер в результате отравления суррогатами алкоголя…

Достигнув искомого помещения, Петенька извлек из венка пластиковую бутылку с бензином и щедро полил дорогое дерево в парной, не забыв про кожаные диваны в комнате релаксации.

Весело полыхнув, огонь моментально поднялся до потолка и азартно загудел, поглощая все новое и новое пространство.

IV

И вот теперь, выкурив ненужных свидетелей, Горюхин взобрался ногами на массивный гроб Семена Ивановича Крысова, открыл нижнюю створку крышки и спустил штаны…

– Вот тебе… Друг любезный… На прощание от меня… Что бы тебя надолго запомнили… – кряхтел Петенька, выдавливая из себя, накопленную в организме за двое суток, кучу фекалий в ногах у трупа.

Закончив дело, Горюхин старательно прикрыл «свою месть» дорогой тканью и опустил нижнюю створку крышки гроба на место. Затем спустился по второй лестнице на первый этаж дома, где спрятавшись в сизом дыму от глаз, тушивших пожар спасателей, через кухню выскочил на улицу, незаметно присоединившись к толпе сочувствующих.

Через полчаса, когда очаг возгорания был полностью локализован, а командира пожарного расчета увезла скорая помощь, так как уже в самом дорогом ресторане города остывал поминальный ужин, гроб с Семеном Ивановичем впопыхах вынесли из дома во двор, где под звуки траурной музыки на фоне медленно кружащихся хлопьев снега, не прощаясь, быстро закинули в катафалк.

Ни в одну из многочисленных машин траурной процессии Петеньку никто не пустил. Однако он не стушевался и в предвкушении апофеоза своего плана отправился в городской крематорий на маршрутке.

В большой прощальной зале крематория из-за огромного скопления людей нечем было дышать. Тем более стало труднее это делать, когда открыли гроб с покойником…

Зловонный запах, от которого резало даже глаза, заполонил пространство всего помещения.

Прощавшиеся опускали слезящиеся глаза в пол, тихонько вздыхали, переминаясь с ноги на ногу, но правила приличия никто не нарушал.

Все оставались на местах.

Батюшка, жалобно кривя лоснящееся лицо, срочно зажег кадило и поднес его к своему носу, быстрой скороговоркой зачастив прощальную молитву

Мэр города пытался засунуть свой нос себе подмышку, грозя при этом указательным пальцем директору крематория, укравшему выделенные на установку кондиционеров из бюджета города деньги, а остальные сочувствующие, не стесняясь, мастерили импровизированные респираторы.

Кто-то, более или менее интеллигентный, извлек носовые платки, кто-то дышал в свою шубу, а вечно пьяный председатель суда, похабно улыбаясь, не обращая внимания на сдавленное бормотание батюшки, требовал у своего секретаря снять и отдать ему трусики.

Прокурор города уткнул нос в декольте своей дородной жены, но уже через мгновение извлек его оттуда, предпочтя запахам ее тела, вдыхать витавшие в воздухе миазмы.

Дочитать до конца молитву батюшка не успел, потому что у него от кадила загорелась борода…

Теперь помещение заполнили запах паленых волос и дорогих ароматных масел.

– Караул, спасите люди добрые! – кричал батюшка, бегая по прощальному залу, пока его пытались накрыть своими одеяниями церковные служки.

Наконец, через несколько минут, когда батюшку спасли, а председатель суда перестал хохотать, сотрудники ритуальной службы, отменив запланированную речь мэра и некоторых бывших бизнес- партнеров Семена Ивановича, предложили проститься с усопшим близким родственникам и другим желающим.

После того, как первую жену Крысова, склонившуюся над усопшим, от нестерпимой вони вырвало прямо на мертвое тело, желающих подойти ближе к гробу и проститься больше не нашлось.

Тогда, начальник местной полиции, чтобы хоть как-то сгладить неловкую ситуацию, попросил почтить память Семена Ивановича минутой молчания.

В повисшей десятисекундной тишине, было слышно только, как сдавленно рыдал в углу прощальной комнаты маленький, невзрачный, ободранного вида человечек.

– Кто это?

– Почему уборщик плачет?

– У него истерика…

– Психбольной, наверное, какой-то, – перешептывались между собой собравшиеся.

– Они дружили с детства, – тихо поясняла всем, зажимая нос рукой, слегка помятая Дина Яковлевна.

И никому из них было невдомек, что Горюхин не плакал…

Он смеялся.

Смеялся до слез в глазах и щемящей головной боли…

Старательно прикрывая лицо руками, он наслаждался местью…

Как унесли гроб и в ходе дележа наследства начали драться между собой бывшие жены покойного и его дети, отчего-то, за исключением Даника, все похожие на его верного телохранителя Алика, Петр уже не видел. Прекрасно понимая, что в ресторан на поминальный ужин его никто не пустит, он устремился домой.

Поздно вечером, красуясь в ярко освещенной комнате перед огромным ростовым зеркалом нагишом, Горюхин рассматривал свое худое, но жилистое тело и самодовольно корчил сам себе гримасы.

– Ай, да я… Ай, да я и молодец, – сам собой восторгался Петр, когда у него за спиной заходил волнами и раскрылся в синем зигзаге воздух.

Пока Горюхин пытался понять, что это такое, оттуда появилось высокое волосатое существо с его лицом и направило на него черный цилиндрик.

Когда Петр парализовано застыл, существо, схватив его поперек тела, сунуло себе в подмышку и шагнуло в сияющий зигзаг…

Так Горюхин попал на Эриум, где стал демпфером, чтобы потом, в ближайшем будущем, стать… Ревизором.

Глава 2

I

– Внимание! Всем кораблям эскорта приготовиться ко входу в воздушное пространство Валайи, – вывел Андрея из грустных размышлений рык командира службы безопасности.

После того, как Лера узнала про подробности его отношений с Кариной, она устроила ему грандиозный скандал, обвинив его в том, что он с ней не искренен. Спустя некоторое время, после того как они переехали на новое место жительства в просторный трехкомнатный отсек, благодаря тому, что Климов умудрился достать обычную земную детскую кроватку, гнев Леры понемногу стал меняться на милость.

Однако когда Леру за два месяца до родов временно освободили от службы в боевой флотилии Конфедерации, где она успешно управлялась в должности пилота корабля-перехватчика сил обороны Эриума, она, благодаря неизвестным доброжелателям, узнала подробности ее эвакуации с Земли.

То, что он ради того, чтобы спасти ей жизнь, переспал с двухтелой женщиной-денткой, так разозлило Леру, что она попала в медицинскую капсулу, из-за риска преждевременных родов.

– Урод! – кричала ему Лера, когда медики транспортировали ее в отсек реабилитации.

– Почему ты мне ничего не сказал? Кого я рожу теперь? Сдохни!

С тех пор он ее не видел.

Несколько его попыток объясниться с ней не увенчались успехом.

Не помогли ему ни Настенька, пытавшаяся ей объяснить: «Что тут ничего страшного, если измена была из-за любви», ни ее многочисленные рассказы из прошлой – земной жизни о том, как она неоднократно ловила своих сожителей со шмарами, ни Никита, принесший ей в зубах огромный букет роз с запиской от Климова с признанием в любви.

В итоге, Лера обратилась с ходатайством к сюрвайеритету Конфедерации, после чего ее отправили рожать, а в дальнейшем и проходить службу в составе флота на планете Арунус – главной торговой артерии между Конфедерацией и Альянсом.

Туда она попала не благодаря тому, что кто-то в огромной военной бюрократической машине Конфедерации проявил инициативу и озаботился об укомплектованности летного состава флота этой планеты, а потому, что Андрей сам попросил об этом Кано-Три.

Дело в том, что после того, как Тройственный Альянс не смог пояснить или как-то опровергнуть информацию о поддержке им Независимого Картеля, Конфедерация Высших Цивилизаций прекратила с ним официальные отношения и первым делом уничтожила врагов в своем тылу.

Воспользовавшись тем, что флот варнийцев находился на территории Картеля в Поясе Смерти, авангард боевого флота Конфедерации без труда уничтожил все гарнизоны на подступах к обитаемым планетам их звездной системы, а отряды оперативного реагирования, оснащенные специальными аргланотронами, способными свободно перемещаться через пространственно-временные порталы без вреда для своего пилота, проникли на их территорию и быстро уничтожили почти всю инфраструктуру, лишив варнийцев возможности не только сопротивления, но и эвакуации.

Затем варнийская раса была объявлена низшей цивилизацией.

Это послужило неофициальным началом Третьей Межгалактической войны, исход которой не мог предсказать никто…

Пока шли дипломатические переговоры между Конфедерацией и Альянсом, выгодные обоим противникам лишь тем, что они выигрывали время необходимое для переброски сил и привлечения на свою сторону новых союзников, то тут, то там вспыхивали скоротечные бои между небольшими отрядами кораблей, готовящихся к смертельной схватке врагов.

По неподтвержденным слухам, эти столкновения провоцировали корабли Картеля, который после оглушительного провала при попытке уничтожения сюрвайеритета Конфедерации, залег на дно.

На фоне развивающихся событий, в обитаемой части Вселенной оставалось более или менее спокойно только на торговых планетах, которые во время Первой и Второй Межгалактических войн оставались нейтральными. Именно поэтому Андрей, воспользовавшись тем, что ему за его вклад в уничтожение модифицированных спорами Шиику нексов, успевших уничтожить несколько десятков сюрвайеров и планет, присвоили звание Гар, напрямую обратился к Кано-Три с просьбой посодействовать и обеспечить Лере безопасность.

Сам же он, после того, как Лера отправилась на Арунус, с завидной регулярностью стал посещать на Эриуме сектор релаксации, где успешно просаживал свои накопления.

Именно в обществе самок, пригодных его виду для снятия физического и эмоционального напряжения, он и попробовал сок Гралдона…

В скором времени осознав, что забытье и непродолжительная эйфория это не выход, и он может в ближайшее время закончить так же, как и его наставник Крао, погибший на Омникусе, из-за своего пагубного пристрастия к соку Гралдона, Климов начал просить, а затем настаивать, чтобы Кано-Три опять задействовала его для проведения демпферных операций.

Директор Демпферного Корпуса каждый раз его внимательно выслушивала и каждый раз отвечала отказом, ссылаясь на то, что он теперь не просто рядовой демпфер, а носит звание Гар, с которым, согласно устава, он может быть задействован только для руководства и обучения рядовых демпфером.

– Поймите, Андрей-Гар, – в который раз объясняла Климову, облаченная в бирюзовую арглановую броню, жестикулируя сразу несколькими руками, гусеницеобразная Кано-Три: – я могу вас задействовать только при проведении операции особой важности. Наши аналитики готовят что-то подобное, но в подробности предстоящей операции, из-за соображений безопасности, дабы исключить утечку информации, посвящены только несколько сюрвайеров. Как только будут определены все цели и аспекты предстоящей операции, я внесу ходатайство о задействовании вас в качестве основного участника.

Дни на Эриуме тянулись друг за другом одинаково монотонно, а Кано-Три загадочно молчала. Без всякого желания и энтузиазма Климов занимался со стажерами-демпферами, которых, из-за того, что они являлись носителями уникального пространственно-временного гена, срочно выдергивали из привычной им среды обитания по всем уголкам сырьевых придатков Конфедерации, и терпеливо ждал.

В тот день, когда он по своим каналам связи узнал, что Лера благополучно родила ему на Арунусе дочку, его вызвали к Кано-Три, где он в присутствии еще нескольких сюрвайеров, был посвящен в подробности предстоящей операции.

Его удачно подменили с одним здоровенным слаком по имени Фро, во время того, как тот посещал местный бордель. Горилоподобный слак удивленно раскрыл пасть, явив миру тройной ряд огромных клыков, когда вместо привлекательно пахнувшей самки, к нему в комнату вошел его двойник и навел на него руку с массивным, очень модным среди богатых слаков, браслетом.

Фро исчез в синей вспышке упарипа только потому, что он был одним из телохранителей Транаса – одного из нескольких вождей, претендовавших на звание наследного Гронга.

Суть операции заключалась в том, что ему предстояло вместе с внедренным с ним в ряды телохранителей носоклювым орнитом Че и агентом-нелегалом Войтири из расы эльмийцев, уничтожить Транаса и другого вождя по имени Аброн-ин во время их встречи на планете Валайи, в ходе которой они должны были заключить союз против других вождей, претендующих на роль наследного Гронга.

От исхода демпферной операции зависело то, на чьей стороне выступят разрозненные силы слаков, которые своей численностью, агрессивностью и умением воевать, могли внести значительный вклад в исход войны.

Транас и Аброн-ин считались наиболее могущественными властителями нескольких планет звездной системы слаков, способными объединить разрозненную расу. Однако они выступали за объединение с Альянсом, а это было совсем не нужно Конфедерации.

Прошло уже три недели с момента подмены телохранителя Транаса. За это время Андрей, сидя внутри огромного бионико-механического организма полностью идентичного телу покойного Фро, уже полностью вжился в роль лихого гуляки-дебошира и любителя самок, как вдруг, они в условиях полной секретности кортежем из нескольких кораблей направились на встречу с Аброн-ином.

– Системы безопасности отключены, – бесстрастным голосом уведомил диспетчер.

Андрей направил свой истребитель вслед за угрюмого видом крейсером Транаса в сторону, возвышавшейся среди грязно-серых облаков, такого же цвета пятиугольной, ощерившейся при их появлении многочисленными орудиями, башне

– Ну, наконец-то… Пора заканчивать, – подумал Климов, радостно потирая мускулистыми руками БМО.

Ему не терпелось вернуться на Эриум и оттуда выйти на связь со своим источником, чтобы от него узнать, как Лера назвала дочь…

II

Как только корабли кортежа приземлились на одной из платформ угрюмой башни, к ним под прицелами автоматических турелей поспешили несколько десятков тяжело вооруженных охранников в ярко-красных плащах, свидетельствовавших об их принадлежности к клану Аброн-ина.

Только после того, как их всех в количестве семидесяти пяти слаков, включая и самого Транаса, несколько раз просветили различными сканерами, на посадочной платформе появился сам Аброн-ин.

Широко улыбаясь выщербленной пастью, к ним навстречу шагала перекошенная однорукая горилла в грубом, но мощном арглановом панцире, слегка покачивая головой из стороны в сторону, что на языке жестов расы слаков означало просьбу принять его извинения.

– К чему такие почести? – недовольно спросил Транас, когда Аброн-ин, в сопровождении своей многочисленной свиты, приблизился к ним почти вплотную.

– Уважаемый, Транас, – произнес однорукий слак, приподняв правую ногу в знак приветствия, – вражеские шпионы повсюду. Только на прошлой неделе, благодаря моему секретарю, мы выявили и уничтожили трех шпионов Конфедерации, – пояснил Аброн-ин, кивнув морщинистой головой в сторону своей свиты, где среди массивных слаков-телохранителей скромно стояло невысокое худое темно-синее создание с четырьмя перепончатыми руками в ярко-красном костюме, на животе которого из специального разреза торчала овальная, постоянно пульсирующая присоска.

– Приветствую вас, Андрей–Гар, – услышал через преобразователь Климов, – слушайте меня внимательно.

Это был агент-нелегал Конфедерации – эльмиец Войтири.

– По протоколу встречи,– продолжил эльмиец, следуя за быстро шагавшими вождями в сторону входного шлюза, – сейчас Аброн-ин будет предлагать на выбор в дар Транасу своих лучших самок. После этого они останутся один на один в изолированной комнате для переговоров на втором, самом защищенным уровне башни.

– Как же мы туда проникнем? – подал голос орнит Че, управлявший бионико-механическим организмом в виде приземистого одноглазого слака.

– Все коды доступа я уже отправил на ваши упарипы, – ответил через преобразователь, одновременно преданно заглядывая в глаза к Аброн-ину, эльмиец, – там же и схема не только второго уровня, но и всей башни. Вам необходимо нейтрализовать личную охрану Аброн-ина на подходах ко второму уровню.

– Вы все обеспечили для легенды? – спросил Климов.

– Да, Андрей-Гар, – подтвердил Войтири.

– Несколько детонаторов расположены на всех уровнях резиденции. Как только вы ликвидируете объекты, я запущу процесс детонации. Дальше ничего делать не придется. Вспыльчивые, но не очень сообразительные по своей природе слаки, сначала откроют стрельбу, а только потом станут разбираться в чем дело. Вам только необходимо красиво погибнуть. Я позабочусь о том, чтобы ваши якобы трупы не отдали на съедение местным хищникам, а также о том, чтобы среди слаков распространился слух о том, что Аброн-ин и Транас устроили между собой перестрелку, не поделив самок.

– Вы уверены, что эта версия приживется? – спросил Климов, спускаясь вместе с остальными телохранителями в комнату для охраны.

– Слаки проглотят любую информацию, которую им красиво преподнесут. После того, как в ходе начавшихся междоусобных войн, пропал без вести их наследный Гронг звездной системы – Грон-Ин-Вано-Си Пран, простые слаки готовы верить во все, что им не подложишь.

Андрей с грустью вспомнил своих боевых друзей, с которыми он выбирался с Омникуса…

После того, как он уничтожил носителя спор Шиику, тем самым предотвратив тотальное уничтожение Конфедерации, ему сообщили, что командиры-тысячники Сводного Легиона Омникуса слак Вано и клифиндец Сгр-а погибли во время одной из атак модифицированных нексов Картеля.

– Всем оставаться снаружи! – прорычал командир службы безопасности Транаса – здоровенный рыжий слак с огромным кривым шрамом через всю морду.

Аброн-ин и его гость в сопровождении Войтири проследовали в ярко освещенную просторную комнату, где на канатах и шестах крутились несколько десятков обнаженных самок.

Сдержав приступ тошноты от вида, трясущих гениталиями самок слаков, Климов вслед за остальными телохранителями занял свое место вдоль стены, уходившей куда-то вниз в полумрак нижнего уровня башни.

Свирепого вида телохранители Аброн-ина расположились вдоль противоположной стены, откуда, манерно поигрывая мускулами, недоброжелательно поглядывали на своих коллег из свиты Транаса.

– Войтири, что у вас происходит? – устав таращиться на противоположного слака, через несколько минут спросил через преобразователь Андрей у эльмийца.

– Если это вам так интересно, – сразу же отозвался агент-нелегал: – то именно сейчас Транас обнюхивает половые железы, понравившихся ему самок.

– Ама…хама…ама…хама, – засмеялся в своем БМО орнит Че и непроизвольно махнул рукой, чем вызвал недовольство со стороны их командира службы безопасности, который повернул в его сторону голову и угрожающе оскалил все три ряда желтых зубов.

– Как только закончатся смотрины, я вам подам сигнал, – продолжил эльмиец.

– Андрей-Гар, – в это время продолжил ехидничать Че, – не знал, что вашему виду нравятся самки слаков. Я почему-то считал, что вы несовместимые виды.

– Демпфер 546879, – резко осадил юмориста Климов, – не забывайте, что мы с вами сейчас находимся на демпферной операции, а не в секторе релаксации Эриума!

– Внимание! – внезапно донесся встревоженный голос Войтири.

– Что-то пошло не так.

– Что случилось? – спросил Андрей, ворочая головой БМО в разные стороны.

– Транас и Аброн-ин оставили самок и направляются не на второй, а на самый нижний, расположенный под землей, уровень башни

– Я почему-то не вижу на схеме нижний уровень, – озадаченно произнес Че.

– Извините, – поспешил оправдаться эльмиец, – я потратил два валайских года и пожертвовал несколькими шпионами Конфедерации, чтобы втереться в доверие к Аброн-ину, но я так и не смог за это время попасть на подземный уровень его резиденции. По слухам, у него там оборудована лаборатория, в которой наемники-специалисты в области вооружения работают над каким-то секретным тактическим оружием.

– Почему об этом раньше не сообщили? – рассвирепел Климов.

– Я неоднократно сообщал об этом на Эриум, – возмутился эльмиец, – тем более изучение разработок в лаборатории Аброн-ина и была моей изначальной миссией.

– Докладывайте, что происходит, – потребовал Климов.

– Надо отложить операцию, – возбужденно зашептал преобразователь.

– Здесь что-то не так. Аброн-ин как-то странно себя ведет. Мне кажется он…

– Когда кажется – креститься надо, – оборвал разведчика Андрей.

Не смотря на то, что у него после слов Войтири неприятно зашевелился червячок тревоги где-то внизу живота, его никак не прельщала перспектива отложить операцию.

– Что? – растерянно переспросил, сбитый с толку эльмиец.

– Ничего, – огрызнулся Климов.

– Докладывайте обстановку!

– Андрей-Гар, – вмешался в диалог через упарип орнит Че, – он прав…

Нам лучше не рисковать и отложить операцию. Слаки хоть и слабоватые мозгами, но они обычно не меняют своих решений. Если Аброн-ин неожиданно решил сменить место для переговоров, значит тут действительно, что-то пошло не так.

– Выполнять приказ! – услышал в ответ орнит.

– Аброн-ин ведет за собой Транаса, обещая ему показать, что-то необычное, – заговорил эльмиец.

– Мы спустились на первый уровень и вошли в комнаты старшей самки Аброн-ина. Это место обозначено на схеме красным цветом.

Климов еще раз просмотрел на мониторе, выделенный на схеме красной линией маршрут движения слаков.

– Так вот где вход, – зазвучал в упарипе удивленный голос Войтири.

– Старшая самка приложила к сканеру свои половые железы, после чего шлюз открылся. Мы заходим внутрь… Это поразительно… Я и не предполагал, что Аброн-ин обладает такими техно…

Голос эльмийца внезапно прервался.

– Что происходит? Где вы? – попытался восстановить связь с агентом-нелегалом Андрей.

– Если там современные технологии высших цивилизаций, то, скорее всего, мы уже его не услышим, – подал голос Че.

– Надо отсюда или срочно эвакуироваться, или действовать.

– Будем действовать, – принял решение Климов.

– Че, сделай шаг вперед от стены.

Как только одноглазый слак выполнил приказ, Климов поднял руки своего БМО вверх, опустив правую на ближайшего к нему телохранителя из свиты Транаса, а левую на плечо слака в ярко-красном плаще…

Одновременно выскочившие в противоположные стороны из его рук две синие искорки, побежали по цепочке слаков, весело перепрыгивая от одного телохранителя к другому, оставляя в голове у каждого из них небольшие отверстия у виска.

Коридор тут же заполнил запах свежих мозгов и паленой шерсти.

Упали все, кроме огромного рыжего слака, которого, из-за того, что он вышел из цепочки и направился в сторону Че, искра лишь задела череп.

– Измена! – прорычал в свой переговорник командир службы безопасности, устремившись к Че.

Пока одноглазый слак безуспешно пытался скинуть с себя тушу командира, успевшего почти выдавить его единственный глаз, Климов в два прыжка преодолел несколько метров коридора и, обхватив сзади за голову рыжего слака, свернул ему шею.

– Быстрее, у нас еще есть время. Пока эти тугодумы сообразят, в чем дело, мы успеем закончить операцию! – поторопил поднимающегося с каменного пола одноглазого слака Андрей, одновременно натягивая на себя ярко-красный плащ одного из поверженых телохранителей Аброн-ина.

Следуя красной линий на схеме, они за несколько десятков секунд пробежали по трем коридорам и пяти лестницам башни, никого не встретив на своем пути.

Ворвавшись в комнату с тяжелыми, искусно украшенными изображениями соития слаков, дверями, они уперлись в невообразимо толстую самку, которая, завидев их, угрожающе зарычала и, опустившись на руки, тут же кинулась в атаку.

Возможно, это закончилось бы все печально, но самка запуталась в своем длинном плаще и упала, ударившись головой об массивный гранитный стол.

Прозрачное блюдо с белыми плодами, каких-то овальных местных фруктов, покрылось кусочками еще подрагивающих мозгов старшей самки Аброн-ина.

– Неожиданно, – выдохнул Климов.

– Что будем делать? – рассеяно спросил Че, разглядывая большой шлюз в противоположном конце комнаты.

– Будем импровизировать, – ответил Андрей, задирая мертвой самке подол плаща.

Отключив внешнюю систему воздухообмена, чтобы не чувствовать запах половых желез, имевших у самок слаков особо резкий неприятный запах, по сравнению с которым запах мочи Никиты казался божественным ароматом, Андрей активировал внутреннюю кислородную систему своего бионико-механического организма.

Вырвав из самки безвольно свисавшую в районе гениталий половую, похожую на огромную губу рыбы железу, Климов приложил ее к сканеру шлюза.

В ответ тот натужно зашипел и раскрылся, гостеприимно приглашая незваных гостей внутрь.

Когда два слака ворвались в лоно тускло освещенного помещения, их взору предстала неожиданная картина.

Посреди огромного сумеречного зала на высоком троне восседал довольный Аброн-ин, приветливо махая им своей единственной рукой.

Внизу у его ног валялось обезглавленное тело Транаса…

III

Первым среагировал Че.

Он присел и навел на Аброн-ина руку со стандартным боевым пистолетом слаков, однако вместо звонкого звука выстрела, они услышали лишь сухой щелчок ускорителя.

Климов отпрыгнул в сторону и приготовился активировать свой упарип, как вдруг, несколько появившихся из полумрака слаков, накинули на них мерцающую красными нитями сеть.

Энергетическая сетка моментально обволокла БМО и схлопнулась, плотно прижав их конечности к телу, заставив Че и Андрея рухнуть на пол. Система жизнеобеспечения бионико-механического организма Климова дала резкий сбой. Он осознал, что потерял нейронную связь не только с оболочкой слака, но и с упарипом.

Андрей оказался запертым внутри кокона из плоти, ощутимо сдавившим капсулу управления, в которой располагался непосредственно он сам.

– Че, что происходит? Ты в порядке? – попытался связаться с орнитом через упарип, лишенный внешнего зрения и слуха, Климов.

Его никто не услышал и, естественно, никто не отозвался.

В это время он почувствовал, как его оболочку двигают, пытаясь поднять на ноги.

Вдруг консоль перед его глазами слабо засветилась, сигнализируя о подключении альтернативного источника питания, после чего капсула раскрылась, вытолкнув его из обездвиженного бионико-механического организма наружу.

Как только его голова появилась из грудной клетки оболочки слака, что-то острое тут же воткнулось ему в шею с правой стороны.

Андрей почувствовал, что теряет контроль над собственным телом.

– Этот вам… Как мы и договаривались, а этот БМО достанется мне. Там капсула подходящего размера, – услышал знакомый голос Климов, пока его парализованное тело вытаскивали из капсулы два слака в ярко-красных плащах.

Не веря своим ушам, Андрей попытался повернуть в сторону голову, но это удалось сделать только его зрачкам…

– Отлично! План сработал идеально, – донесся до слуха Климова легко узнаваемый, самодовольный голос его еще одного старого знакомца.

– Аброн-ин, я вам весьма благодарен за оказанную помощь и в свою очередь согласен выполнить часть взятого на себя обязательства.

В это время слаки, тащившие по полу парализованное тело Андрея, перевернули его лицом вверх и усадили возле толстого каменного столба.

Наконец-то, Климов смог осмотреться по сторонам…

Недалеко от входного шлюза в лабораторию лежали изрубленные на куски останки эльмийца.

Возле его распахнутого настежь БМО крутился Аброн-ин, заинтересованно ковыряясь внутри оболочки окровавленным тесаком, которым, скорее всего, и был изрублен на куски и Войтири, и вождь-неудачник Транас.

– Я хочу, чтобы это осталось у меня, – прорычал Аброн-ин, тыкнув ногой в БМО.

– И этот тоже, – показал он тесаком на одноглазого слака.

– Извините, мы так не договаривались, – возразил венг с неестественно-бледным окрасом тела.

– Кр… – вместе со слюной удивленно выдавил из себя Климов.

В это время, восставший из мертвых Крао, деловито крутя в руках небольшой светящийся штырь, воткнул его в шею одноглазого слака.

БМО Че раскрылся, вытолкнув орнита в бессознательном состоянии наружу.

Облаченный в ярко-красный плащ клана Ревизор, схватив Че за носоклюв, швырнул его маленькое тело в сторону хозяина башни:

– Он ваш. Теперь вы единственный кандидат на роль наследного Гронга. У вас есть мертвый шпион эльмиец, живой демпфер, вероломно убивший вождя Транаса, трофейный бионико-механический организм Конфедерации, ну и, конечно, экономическая и военная поддержка Альянса и Картеля.

– Я хочу этот БМО тоже, – прорычал Аброн-ин, тыкая тесаком в морду оболочки одноглазого слака.

– Я помог выявить вам шпиона и разработал эту операцию! – взвился венг, интенсивно ползая между ног у однорукого вождя.

– Одним из условий было то, что я заберу один из бионико-механических организмов себе!

– Это моя планета, моя башня, а значит и мой трофей, – зарычал, яростно оскалив пасть, Аброн-ин, – а слаки трофеями с чужаками не делятся!

– Вы нарушаете наш договор! – размахивая в разные стороны ниточками глаз, кипятился Крао.

– Так партнеры не поступают!

Решив прекратить полемику, однорукий слак резко секанул по каменному полу тесаком справа от слизняка, породив тем самым ворох колючих искр.

Восемь мордатых телохранителей Аброн-ина одновременно вскинули свои короткие пушки, попутно окружив кольцом Ревизора с Крао.

– Не очень то, он мне был и надо, – сразу изменил свою позицию венг, отползая под защиту ног, вежливо улыбавшегося своей змеиной улыбкой, Ревизора.

– Забирайте своего шпиона и убирайтесь! – прорычал Аброн-ин.

– С вами приятно иметь дело, – еще шире улыбнулся Ревизор и спросил:

– Когда представители Альянса могут с вами связаться?

– Я сам сообщу! – рыкнул однорукий слак и отвернулся, давая понять, что аудиенция закончена.

– Наследный Гронг, вы бы не могли выделить нам четверых бойцов в помощь, чтобы они помогли нам доставить схваченного шпиона в исходную точку? – вежливо поинтересовался Ревизор.

– Вы, – показал на ближайших к нему бойцов рукой Аброн-ин, – поможете им, а вы, – слак повернулся в сторону остальных телохранителей: – подниметесь наверх и сообщите оставшимся из свиты Транаса, что его уничтожил вражеский шпион Конфедерации, который будет казнен во время прямого эфира на все планеты звездной системы слаков.

В это время Ревизор поднялся на небольшую каменную площадку, очертания которой едва были видны из-за царившего полумрака, и поднес свой упарип к корявенькой арке.

Серая полумгла под аркой заходила и раскрылась непроницаемой, слегка подрагивающей, чернотой.

Ревизор приглашающим жестом показал, подхватившим за руки и ноги парализованного Андрея, слакам в сторону открывшегося портала, однако те, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, виновато оглядывались на своего вождя, который уже успев поднять БМО Климова на ноги, с научным интересом ковырялся указательным пальцем в полостных тканях оболочки.

– Быстрее, – зло прошипел Крао, на явно нервничающих слаков, – а не то, я сейчас пожалуюсь на вас Аброн-ину, и вас казнят вместе со шпионом.

Повторно слакам повторять не пришлось.

Как только слаки с ношей скрылись вслед за венгом в темноте портала, ехидно хихикнувший Ревизор, смачно харкнул слюной на пол.

Аброн-ин обернулся на непонятный звук и тут же получил в морду второй плевок.

– Прощайте, недоумки! – шагнув в портал, кинул напоследок Ревизор.

– Взять его! – заорал, униженный перед своими телохранителями однорукий вождь, однако никто из них не рискнул кинуться в сквозящий холодом портал.

В это время из бионико-механического организма Че донесся неприятно пульсирующий писк, который становился все громче и громче.

Очнувшийся орнит поднял руку с упарипом и попытался дотянуться им до своего БМО, но один из слаков схватил его за руку и легко переломал ее пополам.

– Как это выключить? – прорычал однорукий слак в лицо, корчащемуся от боли Че.

– Уже никак, – апатично ответил тот.

– Да я тебя сейчас…

Вырвавшаяся из бионико-механического организма оранжевая волна огня, сначала проглотила лабораторию, а затем устремилась наружу и разлетелась по всем помещениям башни, легко развалив ее мощной ударной волной, как карточный домик.