Read the book: «Багряный Пакт. Том 1. Восхождение»

Глава 1. Рождение Пакта

1888 год. Октябрь.

Лондон, Уайтчепел.

Лондонский туман в октябре 1888 года напоминал живое существо. Он наползал со стороны Темзы — тяжёлый, желтоватый от угольного дыма, — и оседал липкой влагой на булыжных мостовых Уайтчепела. В этом месте туман не просто скрывал очертания домов. Он прятал грехи. И пах сыростью, дешёвым джином и запёкшейся кровью.

Морвен Ашкрофт-Райт шла по Митр-сквер. В правой руке — тяжёлый кожаный саквояж акушерки. Пальцы онемели от холода, но она не замедляла шаг. Где-то в глубине этих трущоб, в каморке без окон, её ждала женщина, у которой начались преждевременные роды.

Смертные в Уайтчепеле боялись темноты. Они запирали двери на все засовы и шептали имя Джека-Потрошителя — мясника, который резал женщин прямо под тусклыми газовыми фонарями.Морвен не боялась маньяка. Она знала: за личиной Потрошителя скрывается нечто куда более голодное. И куда более древнее.Из темноты переулка, из тумана, донеслось тяжёлое шарканье. Сердце Морвен пропустило удар. Рука крепче сжала рукоять саквояжа.

— Слишком поздно для прогулок, сестра, — раздался спокойный, хрипловатый голос.Морвен выдохнула. Из полумрака вышел Андрей. Её старший брат.—

Меня ждут в Милл-Ярд, — быстро проговорила она. — Ребёнок идёт ногами вперёд. Если я не успею…— Ты не успеешь, — Андрей подошёл ближе. В свете газового фонаря блеснули стёкла его очков. Но смотрел он не на сестру. Он смотрел за её спину.Морвен обернулась.В тридцати шагах, у кирпичной стены, стоял человек.

Его одежда кричала о богатстве: безупречный шёлковый цилиндр, дорогой костюм-тройка, трость с набалдашником из чистого серебра. Но в его позе не было человеческой лёгкости. Он замер со сверхъестественной, пугающей неподвижностью. Словно статуя.Из-под полей цилиндра на брата и сестру смотрели два ледяных, фосфоресцирующих глаза.Андрей медленно завёл руку за пазуху — туда, где лежал револьвер. Он не успел его достать.— Вы двое…Голос прозвучал прямо в их головах. Морвен вскрикнула от внезапной боли — острой, как игла в виске. Андрей пошатнулся, но устоял.Алистер сделал шаг вперёд. Туман вокруг него расступился, будто испугался. Бледные пальцы сомкнулись на шее Андрея. В ту же секунду невидимые тени повалили Морвен на холодный булыжник.

— Я дарую вам Становление, — прошептал Вентру.Клыки блеснули в свете фонаря.Боль была мгновенной и абсолютной.Кровь Алистера — густая, раскалённая — хлынула в их вены, выжигая остатки человечности. Морвен чувствовала, как её собственное сердце бьётся всё медленнее. Как дыхание останавливается. Как что-то чужое, древнее и голодное, просыпается внутри.Но Уайтчепел не пожелал отпускать своих детей.В ту самую секунду, когда их сердца остановились, изысканная кровь Вентру начала чернеть. Гнить. Вступать в конфликт с проклятой землёй трущоб — с тысячами замученных душ, которые так и не нашли покоя.

Андрей упал на колени. Тело сотрясали судороги. Кожа побледнела, покрылась шрамами. Чёрные вены проступали на висках. Ногти вытягивались, заострялись, превращались в когти.Рядом кричала Морвен. Её некогда прекрасное лицо искажалось — черты заострились, плоть натянулась, глаза провалились в глубокие впадины. Из горла вырвался звук, который не был человеческим.Они перерождались. Не в прекрасных аристократов. В уродливых чудовищ.Лорд Алистер отшатнулся. Отвращение исказило его безупречное лицо.— Брак… Грязнокровки, — выплюнул он. Брезгливо вытер платком каплю крови с губ. — Сгиньте в канаве, где вам и место.Он растворился в тумане.Андрей остался на коленях. Боль медленно отступала. Он слышал, как рядом всхлипывает Морвен — тихо, беспомощно, как ребёнок. Он повернул голову.Её лицо. Он видел его в свете фонаря. Обезображенное. Кожа натянута, как пергамент. Глаза — два фиолетовых огонька в глубоких впадинах. Она была уродлива. Как и он.И всё же. Это была она. Его сестра. Та, которую он держал за руку, когда они были детьми. Та, которая смеялась над его шутками. Та, которая верила ему.Андрей поднялся. Колени дрожали, но он стоял. Он протянул руку — когтистую, бледную, чужую.

— Вставай.

Морвен посмотрела на его руку. Потом — на его лицо. Потом — на свои собственные руки, запачканные кровью.— Что мы… — голос сорвался. — Что мы теперь?Андрей не ответил сразу. Он смотрел в туман — туда, куда ушёл Алистер. Туда, где в блестящих залах Мейфэра аристократы ночи пили кровь из хрустальных бокалов и решали судьбы мира.Из сточных решёток под их ногами начали выползать крысы. Сначала одна. Потом вторая. Потом десятки, сотни. Они окружали брата и сестру, глядя на них маленькими горящими глазами.Андрей медленно опустил руку.

Крысы подошли ближе. Одна — старая, с разорванным ухом — взобралась по его ноге и уселась на плечо.— Он думает, что выбросил нас, — тихо сказал Андрей. Голос был хриплым. Но твёрдым. — Он думает, что мы сдохнем в канаве, как крысы.

Он посмотрел на сестру.— Мы и есть крысы. Но крысы выживают там, где умирают львы. Они знают каждую щель, каждый туннель — и каждую тайну этого города. Они видят то, чего не видят аристократы в своих дворцах.Морвен медленно поднялась. Она всё ещё дрожала. Но в её глазах — фиолетовых, страшных — загорелось что-то новое. Не страх. Ярость.— Мы спустимся вниз, — сказал Андрей. Он смотрел не на неё. Он смотрел на город. На туман. На огни далёкого Мейфэра. — Мы найдём таких же, как мы. Отверженных. Выброшенных. Забытых. Мы дадим им цель.Он повернулся к сестре.— И тогда, — сказал он тихо, — вся элита Лондона приползёт к нашему трону.Морвен посмотрела на свои руки. Кровь. Когти. Уродство.Потом — на брата. На его лицо. На то, как он стоял — прямой, несмотря ни на что.И на её губах появилась улыбка. Страшная. Но живая.

В эту ночь в тумане Уайтчепела родился Багровый Пакт.Но это было только начало. Впереди были катакомбы. Тёмные. Глубокие. Полные тех, кто ждал вожака. Полные тех, кто ждал войны.

Лондон, канализация под Уайтчепелом. Октябрь 1888 года.Канализация Лондона, построенная великим инженером Базальджеттом, была чудом викторианской эпохи. Для смертных — триумф инженерии, символ прогресса, победа над грязью и болезнями. Для тех, кто жил внизу, — нечто иное. Империя из кирпича, камня и зловонной воды, раскинувшаяся под всей столицей. Здесь не было законов королевы Виктории. Здесь не было полиции. Здесь правил вечный мрак.И те, кто научился в нём жить.Андрей шёл впереди. Высокие сапоги ступали по узкому выступу над бурлящим потоком нечистот — уверенно, без спешки. В правой забинтованной руке он держал тяжёлый железный факел. Тусклое оранжевое пламя едва разгоняло вековую тьму туннеля. На плече, вцепившись когтями в сукно пальто, сидела огромная старая крыса с разорванным ухом. Шрам. Андрей не давал ей имени — оно появилось само, в первую же ночь, когда он увидел эту крысу. Она была старой. Уродливой. И она выжила.Как и он.

Морвен шла следом. Её движения изменились. Исчезла человеческая девичья походка — лёгкая, чуть неуклюжая, как у всех, кто много ходит по улицам. Теперь она двигалась бесшумно. Плавно. Словно хищная кошка, готовая к прыжку. Изорванная шаль волочилась по сырым кирпичам, и от этого шороха крысы в стенах замирали.— Они следят за нами, брат, — тихо прошептала она.Её голос изменился. Когда-то нежный, мягкий — голос женщины, которая успокаивает рожениц и убаюкивает младенцев, — теперь он отдавал свистящим змеиным шёпотом. Морвен сама не заметила, когда это произошло. Может быть, в ту ночь. Может быть, позже.Андрей остановился. Поднял факел выше.Стены туннеля зашевелились.Но это были не крысы.Из круглых сточных отверстий, из глубоких ниш в стенах, из непроглядной темноты впереди начали выходить существа. Истощённые. Сгорбленные. Их одежда превратилась в гнилое тряпьё — лохмотья, пропитанные сыростью и плесенью. Лица были изуродованы до такой степени, что человеческий череп едва угадывался под бугристой серой кожей. Глаза — у кого красные, у кого белые, у кого пустые глазницы. Местные. Те, кто жил здесь веками. Подземные крысы, которые питались объедками со стола элиты. Одичавшие. Озлобленные. Забытые всеми.Их было много. Десятки. Может, сотни. Они выходили из темноты медленно, окружая брата и сестру

.— Кто… вы такие? — раздался рычащий голос.

На свет вышел старик. Неестественно длинные руки свисали почти до колен. Глаза — полностью слепые, белесые, как варёные. Он принюхивался, поводя головой из стороны в сторону, как зверь.— Чужаки, — прошипел он. — От вас пахнет… кровью Вентру. Голубая кровь не спускается в дерьмо Уайтчепела.Толпа за его спиной угрожающе зарычала. Кто-то обнажил длинные, неровные клыки. Кто-то заскрёб когтями по стене. Они были готовы разорвать пришельцев на куски. Морвен инстинктивно пригнулась. Её когти со скрежетом полоснули по кирпичу, оставив глубокие борозды.Андрей не двинулся.Он медленно снял очки. Аккуратно спрятал их в карман пальто. И посмотрел прямо в слепые глаза старика.В его взгляде не было страха. В нём горело что-то другое. Что-то, что заставило ближайших вампиров замереть. Железная Воля. Не изящное Доминирование аристократов — грубая, дикая сила, рождённая в сточных водах и выкованная в ненависти.— Кровь Вентру, которая была в нас, сгнила в ту ночь, когда наш сир выбросил нас в канаву, — произнёс Андрей. Громко. Отчётливо. Его голос эхом разнёсся по бесконечным туннелям, отражаясь от кирпичных сводов. — Нас зовут Райт. И мы пришли не просить у вас приюта.Он сделал паузу.— Мы пришли дать вам силу.Старик принюхался. Потом презрительно сплюнул в воду.— Силу? — он засмеялся. Сухо. Безрадостно. — У нас есть только грязь и секреты, которые мы выковыриваем из мусора богачей. Мы черви, парень. И мы знаем своё место. Ступайте своей дорогой, пока мы не решили, что вы — ужин.Андрей не улыбнулся. Не повысил голос. Он просто шагнул вперёд — прямо к старику — и с силой вонзил горящий факел в щель между камнями мостовой.— Тогда смотрите, — сказал он тихо. — На что способны черви, когда у них появляется вождь.Он закрыл глаза.И обратился к той тёмной, дикой силе, что бурлила в его изменённой крови. Это не было изящное Доминирование аристократов. Это был зов самой бездны. Голод, который не утолить кровью. Ярость, которую не унять местью. Что-то древнее. Что-то, что спало в подземельях Лондона задолго до того, как первый камень Базальджетта лёг в фундамент.По туннелям пронёсся низкий гул.Сточные трубы завыли.Из всех щелей — из каждого водостока, из каждой трещины в кирпиче, из каждой норы — лавиной, сплошным чёрным ковром вырвались миллионы крыс. Они бежали потоком, заполняя всё пространство. Они не трогали Андрея и Морвен — обтекали их, как вода обтекает камень. Но диких Носферату они окружили. Заставили в ужасе прижаться к стенам. Крысы лезли по их ногам, по их одежде, по их лицам. Не кусали. Просто были. Просто показывали: нас больше. Нас бесконечно больше.