Read the book: «333»

333

Оглавление

Глава первая. Полночь, часы и гость с тростью

Глава вторая. Сочи, шестьдесят три года назад

Глава третья. Дед в теле юноши

Глава четвёртая. Работа, которая ждёт

Глава пятая. Старик в будущем

Глава шестая. Свадьба

Глава седьмая. Дети

Глава восьмая. Тот самый день

Глава девятая. Плед

---

Глава первая. Полночь, часы и гость с тростью

Часы пробили полночь. Семён Маркович сидел в своём любимом кресле, укутавшись в любимый плед, который тридцать лет назад связала ему жена Софья Михайловна. В доме пахло пылью, старым деревом и той тишиной, какая заводится в жилищах, где не смеются дети.

Он посмотрел на наручные часы: они показывали без пяти полночь. Взял со стола телефон — на нём было без трёх минут. «Никому нельзя доверять», — пошутил про себя Семён Маркович и улыбнулся.

Он лениво встал с кресла и поплёлся по своему старому дому наверх, в спальню. После смерти Софьи Михайловны три года назад он совсем расклеился и больше существовал, чем жил. Из-за постоянной занятости на работе они не обзавелись ни детьми, ни даже животными. Теперь он доживал свой век в одиночестве. Завтра ему должно было исполниться девяносто. Но праздничного настроения он, естественно, не чувствовал: девяносто лет — не девять.

Он с трудом, со скрипом в коленях и в старых ступенях, поднимался по лестнице в свою спальню.

«Завтра новый день», — подумал он.

И тут часы, которые пару минут назад били полночь, опять начали свой перезвон.

— Что за чёртовщина? — проворчал Семён Маркович.

И тут раздался громкий стук во входную дверь. Семён Маркович хмыкнул, ругнулся: какого чёрта кого-то принесло в двенадцать часов ночи? Но всё же решил спуститься и посмотреть, какого лешего там понесло.

Он спускался и думал, что, наверное, не закрыл калитку, раз стук был в дверь, а не звонок с улицы в калитку. Подойдя к двери, он вдруг подумал, что ему померещилось, — но стук с прежней силой и настойчивостью раздался снова.

Семён Маркович сделал шаг ближе и глянул в глазок. На пороге стоял высокий седой человек в широкополой шляпе и костюме XIX или начала XX века. Семён Маркович засомневался, но всё же открыл.

Перед ним стоял скуластый, когда-то очень красивый седой пожилой мужчина с тростью из чёрного дерева.

— Здравствуйте, — сказал мужчина с лёгким немецким акцентом.

Семён Маркович не ответил, продолжая пристально и растерянно его рассматривать. Тогда мужчина снял шляпу и произнёс ещё раз:

— Добрый вечер, а скорей доброй ночи.

Он повторил это с какой-то ядовитой улыбкой, а скорей ухмылкой.

— Можно войти? — спросил незнакомец, уже без разрешения перешагивая порог.

Семён Маркович отодвинулся в сторону, пропуская наглеца. Новоиспечённый гость быстро проскользнул внутрь дома, пока хозяин стоял в оцепенении от этой наглости.

Через несколько секунд шок у хозяина прошёл, и он строго и довольно грубо рявкнул в сторону незнакомца:

— Кто вы такой, чёрт возьми?

— Я? Позвольте представиться. Извините, что сразу этого не сделал, — это так некрасиво с моей стороны. Дело в том, что там, откуда я прибыл, меня все знают, и представляться не имеет смысла, — слегка усмехнувшись, сказал незнакомец. — Ах да, позвольте, позвольте… О чём же я? Я к вам по делу. Дозвольте, я изложу всё по порядку, а вы уже решите: интересно вам это или мне удалиться? — сказал он, напирая на хозяина.

Семён Маркович попятился назад и плюхнулся в кресло, с которого так нехотя встал десять минут назад.

— Позвольте! — с громким воплем Семён Маркович попытался вскочить с насиженного места, но незнакомец, уперев трость ему в грудь рукоятью в форме головы какого-то животного, остановил его.

— Послушайте, Семён Маркович, это в ваших интересах. А лучше посмотрите.

Семён Маркович не успел и глазом моргнуть, как очутился в Сочи, на пляже. Он видел молодых людей и девушек, игравших в волейбол; смотрел на бабушку, которая пыталась впихнуть своему непослушному внуку пирожок с ливером, а тот, по всей видимости, очень не желал его употреблять. И вот, оглядываясь по сторонам, он увидел её — саму Софью Михайловну, только не восьмидесятисемилетней старушкой, покинувшей этот мир несколько лет назад, а молодой двадцатилетней девчонкой, смуглой от южного солнца, с той незабываемой, прекрасной и самой милой улыбкой, какая только была на белом свете.