Read the book: «Монстр, Монстр-Блок»

Партия 1. Игра, которую нам навязали

Футболка перестаёт быть футболкой, когда на ней появляется автограф. Её не надевают, не кладут в гардероб, не стирают. Она утратила свою функцию и приобрела новую. Теперь это часть домашней коллекции. Мой личный экспонат. Предмет гордости.

Всё благодаря тебе, мой кумир. Мы не знакомы, но я хочу стать таким же, как ты. Веди меня, я слепо доверяю тебе себе свой путь.

1.1

Максим дождался меня у остановки. Даже перешёл дорогу на мою сторону, чтобы увидеть, как я выхожу из автобуса.

Мы обнялись и двинулись в сторону кафе по аллее, которая вела к городской площади. Деревья ещё стояли зелёными. Начало осени выдавала только одежда прохожих: поверх футболок надевали кофты или ветровки, шортам предпочитали штаны или брюки. На лавочках вдоль аллеи сидели компашки, чаще студенты, нежели люди в возрасте или дети. Не доходя до площади, мы свернули на пешеходную улицу, где располагалась кафешка. Скинули рюкзаки у столика на веранде, зашли внутрь, чтобы заказать еду, и вернулись с номерком, по которому официант находит нужный стол.

Максим ёрничал на стуле. Я решил воспользоваться случаем и начать расспрашивать его первым:

– Куда ты в итоге поступил?

– Подавал документы в Воронеж и Саратов, везде прошёл, но говорят, у нас кафедра сильнее. Решил никуда не переезжать.

– И кто ты теперь по специальности? – спросил я.

– Агроном. Направление «Селекция и генетика сельскохозяйственных культур». Пока не знаю, чем конкретно буду заниматься, но работа очень актуальная, после выпуска смогу устроиться в лабораторию, говорят, сейчас не хватает специалистов. Нам на посвяте даже халаты выдали!

Он достал телефон и нашёл фотографию с однокурсниками. Я не сразу узнал, где на фотографии Макс: в халате его пузо не выпирало, а создавало объём, и по сравнению с худыми однокурсниками, на которых халаты откровенно висели, Максиму он придавал солидности.

– Тебе очень идёт, – сказал я и подумал, что это единственная одежда, в которой Максим выглядел серьёзным. В ней он соответствовал новому статусу, будущий специалист в области агрономии. Когда ты сопливый школьник, к тебе относятся по-детски, как будто ты не человек, а ручная собачка в курточке. В магазине просят паспорт, взрослые подтрунивают в духе «а где твои родители?», на работу не устроиться. Но сейчас всё должно было измениться. Нам тоже хотелось вести себя как взрослые люди – мы и были взрослыми, но теперь могли это доказать.

– Спасибо. А как у вас прошло первое сентября? На каком ты вообще направлении?

– Web-программирование. Формально, мы теперь учимся в одном вузе, но я на заочку, поэтому первого сентября у нас почти и не было. Раздали студаки и отпустили. У меня там дурацкая фотка: когда отдавал документы в универ, принёс распечатанные фотографии, но не думал, что на студак нас будут снимать прямо там. Вот и получилось, что даже на документе я в спортивном костюме. – Достал из кармана студак, чтобы похвастаться.

Девушка принесла столовые приборы, завёрнутые в салфетку, хлеб и пузатый горшочек, из которого выглядывала жареная картошка. Максим вернул студенческий билет и придвинул горшочек к себе.

– Жень, пока я ем, расскажи, как всё происходило!

– Что происходило?

На самом деле я понимал, что имеет ввиду Макс. Он сидел уже с набитым ртом.

– Как-как… – Я глубоко вздохнул: рассказывать историю придётся с самого начала. – Сначала Валун написал письмо в общий чат. Пригласил всю команду, а позже добавил, что мы должны прийти в обязательном порядке. Тогда я ещё не понимал, почему. По иронии судьбы в тот день я сдавал ЕГЭ по информатике, и мне пришлось писать экзамен не четыре часа, как полагается, а два, два с половиной максимум. Кстати, угадай, в какой школе мы писали экзамен?

– В какой?

– 42-й! Хоть посмотрел, что у них там на втором этаже. Вообще, странное чувство, вроде сто раз там уже был, а вроде и нет: металлоискатели, парадная форма. Я, кстати, после экзамена так на стадион и побежал, в брюках и белой рубашке. Нас в фойе ждал Валун, собрал всех, пустил на самый последний ряд. Матч – сам понимаешь, серьёзный, собрались болельщики колоритные, дедушки и бабушки с шарфами, которые ещё с 70-х за клуб болеют, атмосфера такая, такая… Торжественная! И была бы ещё более торжественной, если бы Никита кофе на чужие куртки не разлил.

– Как он, кстати? Поступил?

– Да, на физкультуру по льготе. Леонид Геннадьевич помог, через знакомых.

– Понятно. Ну так что, как матч?

– Ну и вот, после матча собрались журналисты, фотографы, долгая автограф-сессия, нас даже сфотографировали всех вместе: академию и тех, кого в коридоре выловили из основного состава. Валун ещё фразу странную ляпнул, в духе «будет вам на память о наших тренировках», как будто прощается. И потом сразу объявили каникулы.

– Интересно!

– Да, столько всего за каникулы поменялось. Знаешь, кого недавно встретил?

– Ну?

– Багрина! После завершения карьеры он основал своё агентство, решил начать с воспитанников. Приехал в офис, говорят, с кем-то даже подписал контракт. Интересно, что у них в трудовой книжке написано.

– Наверное, «профессиональный спортсмен» или «спортсмен-волейболист», что-нибудь такое. Как думаешь, есть какие-нибудь интересные пункты в контракте?

– Слышал только, что старшие рассказывали. Прописано всё то, что и так понятно: ходить на тренировки, слушаться тренера, не вести переговоры с другим клубом. Из интересного разве что «поддерживать репутацию клуба». А, и «не разглашать сведения о заработной плате».

– Блин, а я только хотел спросить о зарплате.

– Знаю опять же по слухам. Ты ещё работаешь с атрибутикой?

– Да.

– Ну вот, думаю, вы плюс-минус одинаково получаете. Разницы между тем, играть за вторую команду или продавать футболки первой, особо нет.

Мне принесли поке с лососем и облепиховый чай. Пока я разливал чай по кружкам, продолжил рассказывать про остальных ветеранов:

– Клюева пригласили в тренерский штаб, Дубовский ушёл в аналитику, про Багрина ты сам теперь знаешь, Скрипулина пригласили на телевидение, будет комментировать матчи. Треухин ещё до завершения карьеры проходил тренерский курсы и получил лицензию.

Максим откусил хлеб, и, не без доли зависти, произнёс:

– Да-а, Треухин-тренер – это мечта!

1.2

Я был взволнован, но ещё больше переживали родители. Чем больше меня не отпускали, тем быстрее мне хотелось сбежать. Но когда мы поехали в торговый центр, чтобы закупиться всем перед поездкой, встретили родителей Коли и Лизы, и моя мама чуть подуспокоилась. Видимо, всё познаётся в сравнении: Лиза поступила в Питер, а Коле сообщили, что на него в клубе не рассчитывают – и теперь всей семьёй они собираются переезжать. Со мной морок было гораздо меньше: просто посадить в автобус и отправить в Москву, где нас уже ждал Треухин.

Тот Женя, который не умеет готовить яичницу, опаздывает в школу и во всём слушается маму, остался в родительской машине – и уехал вместе с ней. В автобусе сидел Женя Профессиональный Спортсмен, Женя Спортсмен Волейболист. Я провожал знакомые улицы взглядом. В стране под названием «Волейбол» нет ни мам, ни пап, ни убогих одноклассников с учителями. Никита поделился слухами о том, что Стасика переманил уфимский «Беркут». Я представлял, как мы будем с ними играть за разные команды: я смогу блокировать каждый мяч, потому что настолько хорошо его знаю, что даже гадать не придётся, в какую сторону он отдаст пас. Ближайшие две недели наша жизнь состоит только из волейбола: тренируйся, играй, ешь и спи. Проснулся – снова играй. По крайней мере, так я себе это представлял. А потом меня укачало. Оставшееся время я думал о том, насколько ненавижу ездить в автобусах, и пытался уснуть.

Мы приехали в Подмосковье, где нам выделили тренировочную базу. Гремели чемоданы по тротуарной плитке, колёсики бились о ступеньки у входа.

Не разбирая вещи, я плюхнулся на белую кровать. Услышал, как Никита упал на свою. Мы жили по двое, на первом этаже. Через весь коридор постелена красная дорожка (Макс, не придирайся! По факту – длинный ковёр малинового цвета с белыми полосками по краям, но ощущался как красная дорожка), металлические двери с номером комнат. В каждом номере телевизор, санузел, стол, шкафчики. Кровати длиной два метра, я помещаюсь, но остальные парни – не знаю. Есть столовая, похожая больше на кафе, тут специальное спортивное питание. Не в смысле протеины на завтрак, а рацион, составленный руководством и врачами, даже выбор есть.

– Жека, давай сразу договоримся, – прервал мои мысли Никита, – Какими твоими вещами можно пользоваться, а какими нельзя?

– Да любыми можно, – ответил я.

– Зашибись! Тогда и ты моими тоже можешь. У нас типа коммунизм.

Мне было безразлично, что у меня раз в пять больше вещей, чем у него. Я думал о команде. Мы – «Металлург-2». Мы – профессиональные спортсмены. Ну, или скоро ими станем.

К нам постучались, зашёл знакомиться Демид Аймагамбетович. С виду ему было лет тридцать, тридцать пять максимум. Сказал, что можно называть его просто по имени, Демид. Но отчество нужно выучить для документов. Это помощник Треухина, будет заниматься с нами в тренажёрном зале. У Валуна помощников не было, и я пока не понимал, как будут складываться наши тренировки. Понятно одно: Треухин – не нянька, общаться с нами 24/7 не собирается. Для всяких режимных моментов у него был Демид. Демид объявил, что скоро будет фотосессия, чтобы наши имена и фотографии официально разместили на сайте предсезонного турнира.

– В тапочках можно? – Никита так и не поднялся с кровати.

В тапочках нельзя. Оказалось, сразу после фотосессии у нас тренировка, и все вещи брать с собой.

 
***
 

– А фотки остались?

– Сейчас покажу.

 
***
 

Дэн на фотографии казался самым серьёзным, будто его снимали на обложку Форбс.

По фотографии Никиты кажется, будто он приехал с колхоза и купил футболку в фаншопе. Обманчивое чувство, я-то знаю, что он вытворяет на площадке!

Вон тот прыщавый тип – Влад. Новенький центральный блокирующий. Вроде он выше всех, хотя все плюс-минус выглядели здоровыми: ниже метра-девяносто, судя по данным на сайте, только четыре человека из тринадцати: два либеро, один связующий и я; с лёгкой подачи Никиты, меня продолжили называть Бильбо.

Диагональнй Ваня появился на фотографии сайта с редкими усиками. Хотя больше удивляют не его усики, а крепкое телосложение, как будто он мальчик, который вселился в тело здорового мужика. Он не выглядит стройным атлетом, но под его нападающий удар я бы точно не хотел попадать. У него фамилия смешная – Мост. Ваня Мост. Крепкий, зараза!

А у Миши, которого позвали из «дочернего» клуба Металлурга, был такой взгляд, как будто он нелюдимый маньяк. Впрочем, он и правда был необщительным, хоть и стоял на связке.

Около входа на стадион нас ждал Треухин. Мы подходили с фотосессии по одному, и тренер жестами показывал на легкоатлетические дорожки вдоль футбольного поля. Мы с Никитой скинули вещи на трибуны и побежали параллельно «ауту». Зелёная, почти бесконечная трава и белоснежные ворота давали ощущение простора и свободы. Фигура Треухина для меня так и оставалась фигурой. Он стоял на газоне, поглядывая на нас со стороны – мы же должны были бежать по резиновой дорожке, не наступая на траву. Эта дистанция между нами, недоступная для сближения, считывалась мною как негласное правило, как “пол – это лава”, как плиточные стыки в торговом центре. Мы не могли зайти в его зону, но при этом кружились вокруг него, в том направлении, куда он указал пальцем.

Мы догнали других ребят и бежали кучкой.

– Ник, ты когда контракт подписывал, видел, к какому виду спорта относится наш клуб? – шутил я Никите во время пробежки по футбольному полю.

– Не, не заметил. Зато заметил вон кого!

Стадион огорожен со всех сторон забором, но, когда мы подбежали к другой стороне трибун, я увидел, что в конце сидят несколько девушек. Пробегая мимо них, Влад свистнул. Девушки пересели на первый ряд, болтали между собой.

– Зачем они там сидят? – спросил я Никиту, не поворачивая к нему головы.

– Охотятся, – вклинился в разговор Влад, – Приятно иметь высокий рост, да?

Мы с Никитой переглянулись и оставили его вопрос без ответа. На втором кругу одна из девчонок выставила ладошку – Влад отделился от команды, чтобы дать им «пятюню» и снова присоединился к нам.

Через всё поле в сторону девочек направлялся Треухин. Он подошёл к ним вплотную, а потом указал на дверь. Девочки забрали свои сумки с верхних рядов и, вопреки указаниям тренера, нырнули в дырку у забора. Демид уже нёс мячи с песком и утяжелители на ноги. К этому моменту все ребята дошли с фотосессии, мы пробежали ещё пару кругов, после чего Треухин скомандовал собраться в центре поля.

Не в шеренгу, подумал я, значит, что-то не очень серьёзное. Взгляд его говорил об обратном. Он заложил руки на груди и молча ждал, пока мы перестанем переговариваться.

– Обращаюсь к тем, кто только прибыл и напоминаю остальным. Меня зовут Иван Алексеевич, с этого сезона я буду вашим тренером. Ребячества и халтуры я не потерплю. Все ваши мысли должны быть о волейболе.

Треухин «положил» ладонь в круг. На его руку опустилась вторая рука, третья, всей команды. Он дёрнул свою руку вверх, и все руки поднялись вверх, а потом наложились друг на друга голоса, будто каждый говорит что-то своё – так с неразборчивым возгласом «И, ЭЩЩ» мы снова опустили руки, расцепились и пошли в корпус вместе с Демидом, который провёл и так провёл с нами почти всю тренировку.

Уже в столовой понял, что забыл позвонить маме. На телефоне видели пропущенные звонки и тревожные СМС, всё ли у меня в порядке. Отправил «Всё хорошо» и начал набирать новое сообщение. К моему столу подошёл Треухин, я обратил на него внимание, только когда он поднёс ко мне открытую ладонь.

– Телефон давай сюда.

– Нам нельзя пользоваться телефонами? – я непонимающе смотрел на него.

– Приучай себя есть без телефона. Я не буду стоять у тебя над душой и следить, сколько ты съел, – он всё ещё держал протянутую руку.

– Сейчас, допишу маме сообщение и отдам.

– Никаких «сейчас». Потом позвонишь.

Я передал телефон тренеру, даже не выходя из сообщений. Он заблокировал экран, сунул в карман и ушёл.

Вечером нас повели в спортивный зал. Если Демид занимается физподготовкой, то Треухин, вероятно, отвечает за игровые моменты – это была бы возможность показать себя. Как только мы переоделись и зашли в зал, нас снова поймал Демид и показал списки. В первой колонке – те, кто занимается с Треухиным, в правой – с Демидом. Как назло, я был в том списке, кто работает с помощником. Списки меня начинали раздражать. Они напоминали список стартового состава, где игрока сокращали до одной фамилии, первой буквы имени, позиции. Или ещё лучше: нарисовать площадку, на которой от тебя осталась одна цифра.

В зале две площадки, отделённые между собой ширмой: большое основное поле с аутами, которые позволяют бежать за мячом, и маленькое разминочное. Моя группа ушла на разминочное; я увидел, что в мою сторону идёт Треухин, и отстал от группы, якобы присел завязать шнурки.

– Иван Алексеевич, – обратился я, не отвлекаясь от шнурков, – мы потом поменяемся?

– Нет.

– Тогда там ошибка! – Мне пришлось встать и догнать его, чтобы он услышал конец фразы – Я же центральный блокирующий, а они тренируются с вами.

Треухин избодлобья взглянул на меня, и лишь кивнул головой в сторону группы Демида. Мне ничего не оставалось, кроме как повиноваться. В центре сетки стоял связующий, по краям – огромные кубы, которые имитировали прыжок. По очереди мы залезали на эти кубы и учились скидкам: ложный замах, а потом мягкий перевод пальцами по прямой. Другой человек должен был доводить мяч до связующего доводить через лёгкий нападающий удар. Я не понимал, как это упражнение поможет мне на позиции центрблока.

Пока стоял в очереди, наблюдал за парнями со стороны. Тогда ещё я не знал ни их позиции, ни характера, и лишь пытался познакомиться с ними через те ошибки, которые они совершают. Миша стоял в центре. Тут всё понятно, снова самый странный парень на связке. Влад стоял на кубе. Скидку он делал слишком резко. Замах большой, скидка получалась рваной. Демид комментировал его скорость: «быстро, слишком быстро!». Более плавно скидывать у него не получалось, но на прыщавом лице он всегда сохранял улыбку.

Следующим на высоту забрался Ваня. На куб он поднимался осторожно, не запрыгнул, сначала сел на коленки, и только потом встал в полный рост. А потом пошатнулся. Демид засмеялся: «Мост, ты чего, высоты боишься?» С его крупным телосложением действительно было забавно. Я представил его как слона, большого и крупного, который испугался мышки. Но что ещё больше меня удивило – он каждый раз тянулся за мячом; куб слишком маленький, чтобы по нему передвигаться, ещё чуть-чуть, и казалось, будто бы Влад потеряет равновесие и свалится.

Мяч коснулся моей ладошки, Демид выдал комментарий о том, что я путаюсь в положении ног, и сразу переключился на другого, тогда как мне нужно было отойти в конец очереди и не мешаться. Когда бил по мячу в следующий раз, почувствовал дискомфорт в плече. Растираю плечо, пытаясь его разогреть. Да, лёгкая мышечная травма. Ещё не привык к новым упражнениям. Смена людей проходила в быстром темпе, а я ещё не успел отойти от тренировки с тяжёлыми мячами.

Я стоял в стороне от общей очереди и думал, что сейчас подойдёт Демид, спросит, что произошло, могу ли я продолжить тренировку. Но никто не подходил. Демид стоял в стороне и иногда комментировал ошибки. «Пофигист» – сделал я вывод о Демиде. Валун себе такого не позволял.

В раздевалке лежал тейп. Его было бы неплохо закрепить на плече, чтобы не усугубить травму, и я самовольно отлучился. Сквозь спортивную сумку пробивалась мелодия звонка. Мама. Поставил телефон на беззвучный, но трубку не брал. Пришло сообщение: «Женя, как дела? Как первый день? Позвонишь?» Я не отвечал. Мы не часто переписывались, и в переписке выше я увидел Женю-школьника, Женю-маменькиного-сынка. От этой мысли мне стало тошно. Меня ждали на площадке. Это мой новый мир, страна без мам, пап и одноклассников. «Напишу после тренировки», – отправил я. До вечера я не хочу думать о маме. Я схватил тейп и пошёл клеить его в зал.

Снова воспользовавшись заминкой, я смотрел, чем занимается Треухин. У сетки стояли трое. По его команде они одновременно перемещались на два шага в сторону и выпрыгивали, ставили тройной блок. Больше всего доставалось Никите, который стоял по центру и определял, в какой момент всей стенке прыгать.

По тем комбинациям, которые он нарабатывал, я понимал, что Треухин хочет от команды: тройной блок, в котором системность и организованность ценилась больше, чем индивидуальное мастерство. У меня был другой игровой стиль, ведь я часто гадал, куда ударит соперник, доверял своей интуиции. В тройном блоке «центральный» зажат между двумя игроками, индивидуализм привёл бы к бреши в стене.