Read the book: «Мы отсюда родом»

Name: Мы отсюда родом
Author: Анатолий Головкин
ISBN: 9785006905320

Анатолий Головкин

Font::

ISBN 978-5-0069-0532-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Анатолий Головкин

Мы отсюда родом

В книге «Мы отсюда родом», автор, на основе документов, воспоминаний очевидцев и собственных наблюдений, повествует о трудной жизни тверских карел в жестоком ХХ веке.

Глава I: Из жизни карел Карело-Кошевского прихода (XX век)

Писатели с наслаждением вдыхают архивную пыль, чтобы узнать что-то о своих предках и истории своей малой родины. Каждая деревня, приход и погост, каждая семья, фамилия и род имеют свою историю. Только кто-то знает ее, а кто-то нет. Возможно, что одна деревня была построена на пустом месте и переходила от поколения к поколению. Другая деревня была оставлена прежними одними жителями, и отстроена вновь пришедшими сюда другими жителями. Человек хочет узнать не только о своих ближних предках, но и далеких поколениях своего рода, своего племени, своего народа. И он хочет оставить хоть что-то для своих будущих поколений.

В этой книге пойдет речь о жизни карел в XX веке в деревнях моей малой родины – Корельско-Кошевского прихода ранее Бежецкого уезда Тверской губернии, ныне Сонковского района Тверской области. Об истории русских деревень написано достаточно много, и будет еще написано немало. О тверской карельской деревне никто еще не писал, не исключаю, что в ближайшие годы вряд ли кто возьмется писать об истории тверских карел. Хотелось бы, чтобы память о них осталась.

Особенности этой местности в том, что жители относились не к толмачевской, а к весьегонской группе карел, которая при советской власти из-за отдаленности не была включена в состав Карельского национального округа. В этой местности никогда не изучали карельский язык, с первого класса карелы обучались русскому языку. Однако до конца XX века эта горстка карел из 1900 человек, находясь в русском массиве вдалеке от основной территории проживания тверских карел, сохраняла язык, промыслы, традиции и обычаи своего народа.

Любовь к своей Родине можно проявлять через любовь к своей малой родине, к своей национальности, своим корням и предкам, к своей истории, развивая в человеке положительные качества, которые не позволят ему повторить ошибки других людей.

Родная деревня дает человеку самый сильный образ родины, родной земли. Чем сильнее эта любовь к родине, тем сильнее становится потом тоска по ней. Нет лучше, бескорыстней и добрей привязанности человека к местам, которые он познал в своем детстве. Детская и отроческая родина милее любых красот, такое ощущение, было, есть и будет у всех. Малая родина требует верности и любви к ней.

Многие тверские карелы дважды потеряли свою родину. В XVII веке их предки ушли с Карельского перешейка и Приладожья, чтобы потом там никогда не жить. В начале ХХΙ века они потеряли родные деревни, куда уже им не приехать, так как деревни опустели и исчезли.

Как случилось, что во второй половине XX века без войны, в мирное время началось исчезновение карельских деревень с карты Тверской области? Судьба карельских деревень – это судьба многих деревень центра России. Для того чтобы сохранить в памяти их существование, вспомнить события ХХ века, возможно ответить на поставленный вопрос, в этой книге приведены рассказы о тех или иных исторических событиях. Не всегда они являются эпическими, то есть исполненными величия и героизма, но поэтика, эмоциональность в них присутствуют.

Судьба тверских карел и русских одинакова. Но я написал о тверских карелах, понимая, что о них вряд ли кто еще возьмется писать в обозримом будущем. Хотелось бы, чтобы память о них осталась. Ведь любовь к своей Родине можно проявлять через любовь к своей малой родине, к своей национальности, своим корням и предкам, к своей истории, развивая положительное начало, и не повторяя ошибок. Много испытаний пришлось вынести поколениям людей в XX веке, судить их легче, понять сложнее.

Численность карел Карело-Кошевского прихода

Именно здесь, в деревнях Карело-Кошевского прихода, отдаленного от основной массы проживания тверских карел, родились и вошли в активную жизнь два лидера карельского движения. Это Иван Степанович Беляков из деревни Поцеп – первый секретарь Карельского национального округа в 1937—1938 годах, и Зинаида Ивановна Головкина из деревни Горбовец – первый председатель Тверской областной национально-культурной автономии тверских карел с 1998 по 2009 годы.

В книге использованы конкретные факты из реальной жизни жителей карельских деревень Корельско-Кошевского прихода Бежецкого уезда Тверской губернии, позднее – Сонковского района Калининской (Тверской) области. Фамилии и имена героев книги практически не изменены, за редким исключением.

Горстка карел среди русского населения

Корельско-Кошевская дворцовая волость была образована в 1662 году и по 1766 год входила в состав Ивановского стана Бежецкого Верха. С 1766 по 1776 год она была в составе Бежецкого уезда Угличской провинции, с 1776 по 1796 годы карельские деревни Корельско-Кошевской дворцовой волости относились к Краснохолмскому уезду.

С апреля 1797 года по 1865 год, или более 68 лет село Кошево Корельское имело статус центра удельной волости. По данным ревизий, проведенных в эти годы, удельные деревни Корельско-Кошевской волости, расположенные на территории Бежецкого уезда, относились к Столбовскому отделению Чамеровского сельского приказа Тверской удельной конторы. Центр приказа, село Чамерово, находилось в Весьегонском уезде, поэтому деревни Корельско-Кошевской волости вместе с деревнями Алафеевской и Юркинской волостей попали в ревизские сказки (переписи) удельных крестьян Весьегонского уезда, а не Бежецкого уезда.

Крестьянская реформа удельных крестьян от 26 июня 1863 года была проведена на льготных условиях. Все они сразу переводились на обязательный выкуп, их ежегодные выкупные платежи были в 2 раза меньше, чем у бывших помещичьих крестьян. Их наделы земли на 1,4 десятины были больше, чем у помещичьих крестьян, так как во время переселения в XVII веке кто, сколько мог отвоевать земли у леса, тот столько ее и обрабатывал, увеличивая свою площадь каждый год.

До реформы от 26 июня 1863 года удельные крестьяне имели в среднем по 21,3 десятин на одну ревизскую душу (мужчин старше 15 лет, а также одиноких женщин, ведущих хозяйство – А.Г.), в том числе по 5,8 десятин пашни, 1,8 десятин сенокосов, 11, 3 десятин леса, остальное – неудобья. Семьи, в которых было 2—3 ревизских души, имели в среднем от 42 до 64 десятин земли. В связи с семейными разделами и переводом части невозделанных лесов в Удельное ведомство, к началу ХХ века оставалось по 10—12 десятин земли на хозяйство. Хлеб обычно по осени на базар не везли, хранили в амбарах, продавали весной излишки хлеба, он тогда стоил в 3—4 раза дороже, чем осенью.

Летом 1863 года, в связи с реформой, начался переход удельных крестьян от сельских приказов к волостному правлению. Корельско-Кошевская дворцовая волость была ликвидирована, карельские деревни включили в состав соседней русской Бокаревской волости Бежецкого уезда Тверской губернии со смешанным русско-карельским населением, где они находились до 1924 года.

Корельско-Кошевский приход образовался одновременно с одноименной дворцовой волостью во второй половине XVII века на востоке Бежецкого Верха. Он состоял из села Кошево Корельское и тринадцати карельских деревень. Из села лучами расходились пять дорог: одна шла на юго-запад в карельские деревни Терехово и Акиниха, вторая – на запад в деревню Поцеп. Дорога на север вела в деревни Шейно, Душково, Муравьево и Петряйцево. На восток шла дорога до Бережков, там она расходилась на две дороги: одна дорога вела в Климантино и Байки, вторая – в Гремячиху, Горбовец и Калиниху. Еще одна дорога, что на юг, вела от Бережков к русской деревне Гостиница. Эти дороги долгие годы накрепко связывали окрестные деревни с селом Кошево Корельское.

Название прихода не менялись за все время его существования до 1937 года, когда закрыли церковь. С 1863 по 1924 годы оставался по-прежнему Корельско-Кошевский приход уже в составе Бокаревской волости Бежецкого уезда. С 1929 по 1950-е годы село стало называться не Кошево Корельское, а Карело-Кошево, так же называлась и местная начальная школа. С 1950-х годов власть поменяла название села на абстрактное и унизительное «Кор-Кошево», а перевезенная из Бережков школа называлась Кор-Кошевской. С начала XXI века село вообще стали называть просто Кошево.

Каменка – основная речка, которая начиналась от родников возле деревни Калиниха, протекала мимо карельских деревень: Гремячиха, Бережки, Шейно и Поцеп. Затем ее путь пролегал мимо русских деревень: Слепнево, Хотена и Теребени, возле которой она впадала в речку Уйвешь.

Все деревни стояли на холмах или возвышенностях в одном – двух километрах друг от друга. Они были построены в одну или две улицы, где дома стояли ровными рядами, а не вразброс, как было на Карельском перешейке. Позади дома строили двор для содержания скота. Карельская изба соединялась с двором через сени. За дворами следовали огороды, в которых строили житницы для хлеба. За огородами на некотором расстоянии были сараи для сена, а еще дальше от деревни – риги.

Здесь к началу ХХ века уже проживали десятое и одиннадцатое поколения карел, родившихся на тверской земле, так как со времени переселения карел в местность вокруг погоста Кошево Корельское Бежецкого уезда Тверской губернии прошло 250 лет. Все эти годы жизнь местных карел кружилась вокруг названных деревень. В дальние карельские деревни Гладышево, Никола, Сносы, Моисеиха и другие Прилуцкого прихода, что в 15—20 километрах, наши карелы выезжали лишь на праздники, сватовство, да свадьбы, роднясь с ними.

Как разделили между собой карелы еще в XVII веке участки земли между собой, так они и сохранялись до 1912—1913 годов, когда размежевали надельную землю на отруба без выезда из деревни. Правда, исключение составили семь семей, выехавших из деревень на хутора.

За десятилетия проживания в этой местности карелы сообща смогли очистить от леса достаточно много земли и дополнить к своим участкам в виде отдельных отрубов, загонов и клиньев. В карельских деревнях люди жили неплохо, большинство домов было покрыты тесом или дранкой, а не соломой. В каждом хозяйстве имелись коровы ярославской породы, красивые сильные тяжеловесные лошади ростовской породы, овцы романовской породы. Хлеба хватало до нового урожая с запасом, животы от голода ни у кого не пухли.

К этому времени были вырублены леса вокруг деревень до рек и ложбин, которые стали естественными границами между деревенскими угодьями. Надо сказать, что эти границы сохранились вплоть до кончины карельских деревень.

Карелы Корельско-Кошевского прихода всегда были свободными, никогда не знали крепостного права, сами решали проблемы общинного устройства жизни деревни. У них не было никаких сословий, их уровень жизни зависел только от труда, а работать они умели и работали всегда с желанием. То, что они были не крепостными, а сначала дворцовыми, потом удельными крестьянами, давало им возможность быть независимыми, свободными, вести себя гордо и с достоинством.

В начале ХХ века каждое хозяйство карел имело в пользовании до 10 десятин пахотной земли, по 1—2 лошади, 3—4 коровы, стада овец, дом, сараи, житницы, некоторые хозяйства имели риги и мельницы. Некоторые дома построены добротными, так в деревне Петряйцево 10 из 40 домов были пятистенными или с двумя избами, с 5—6 окнами со стеклами, которые имели фиолетовые размывы, крыши на них покрыты дранкой. В этих домах по вечерам зажигали пятилинейные или даже семилинейные лампы со стеклами, подвешенные на крючках к потолку. Под соломенными крышами хохлились сенные сараи, а большинство амбаров с зерном и риги были покрыты тесом или дранкой (иногда ее называли гонтом – А.Г.).

У весьегонских карел, к которым относились карелы Карело-Кошевского прихода Бежецкого уезда Тверской губернии, в начале XX века было повинностей разного рода на 6 рублей 64 копейки серебром с каждой ревизской души, прежде всего, оброк (ведо) в государственную казну. В то время у них в ходу была поговорка: «Diedo, diedo, maksavedo. Tullatstrazat, annatvazat». (Дед, дед, плати оброк. Иначе придет стража – отдашь телят).

При этом заработок одного карельского хозяйства составлял без отходничества 18—20 рублей, в том числе: до 4 рублей от продажи холстов, 4—5 рублей от продажи зерна и 9—10 рублей от продажи скота. Карелы заботились, чтобы хватило хлеба до следующего урожая, чтобы было, во что одеть семью. Для этого ткали, ткали и ткали – на рубахи, штаны, полотенца, половики, мешки. По подсчетам современников после продажи хлеба и скота, и уплаты повинностей, у крестьянина оставалось примерно 12 рублей серебром на одежду, праздники и щегольство.

Тогда на рынке в Бежецке цены были примерно такими: шаровары суконные 4 рубля, из бумажной черной материи 2 рубля. Башмаки стоили 2 рубля пара, туфли – 2 руб. 20 коп за 4 пары, шапка 5 рублей. Правда, почти всю одежду карелы шили для себя и своих детей сами. В период отходничества за зиму один карел дополнительно мог зарабатывать до 15—20 рублей.

Карельские деревни Корельско-Кошевского прихода с 1863 года и до Октябрьской революции относились к Бокаревской волости Бежецкого уезда. В мае 1918 года от нее отделили 29 селений, образовав новую Сабуровскую волость. К февралю 1921 года на территории Сабуровской волости было 9 сельсоветов: Акинихинский, Богородский, Душковский, Новосельский, Калинихинский, Климантинский, Сабуровский, Сорокинский и Савелихинский. Из них четыре сельсовета – Акинихинский, Душковский, Калинихинский и Климантинский – были заселены одними карелами.

Сабуровская волость просуществовала всего четыре года, постановлением Тверского губисполкома от 30 мая 1922 года она была ликвидирована. Все селения волости вновь вошли в состав Бокаревской волости Бежецкого уезда, и были там менее двух лет.

В период с 28 марта 1924 года по 1929 год в связи с ликвидацией Бокаревской волости семь карельских деревень Корельско-Кошевского прихода были переведены в Сулежский сельсовет Сулежской волости с центром в селе Сулега. В 1927 году центр волости был перенесен в село Толстиково. Другие шесть карельских деревень отнесли к Горскому сельсовету Бежецкой волости Бежецкого уезда.

Постановлением ВЦИК СССР от 14 января 1929 года на территории РСФСР уезды и волости заменили районами. В том же 1929 году карельские деревни Корельско-Кошевского прихода, с того времени названного Карело-Кошевским приходом, в составе Бережковского и Душковского национальных карельских сельсоветов вошли в образованный Сонковский район, который сначала входил в Московскую область, а с 1935 года – в Калининскую область [1].

Церковь в селе Кошево Корельское (1710 -1937 годы)

В селе Кошево Корельское, центре одноименной дворцовой волости, что в полукилометре от деревни Бережки, переселившиеся сюда карелы, к 1710 году построили деревянную Борисоглебскую церковь.

Карелы, как и русские, строили храмы там, откуда их можно было видеть за много верст. Первые деревянные церкви, построенные тверскими карелами, поражали прихожан и посетителей своей суровой простотой, основное убранство сосредотачивалось на иконостасе.

Трудно было придумать более удачное сочетание, чем ряды талантливо выполненных чудесных икон, играющих красивыми красками. Иконная живопись была тесно связана с величественной жизнью человека от его рождения до смерти, украшала суровой красотой его многотрудные будни и праздничный досуг. Мастера-живописцы сами жили в народной гуще, учились своей профессии у мастеров старших поколений.

Первым русским священником в Борисоглебской церкви стал поп Иосиф Иванов, 1674 года рождения, женатый на Фекле Савиной, 1677 года рождения. Дьячком церкви погоста Кошева Корельского служил Григорий Иванов, родной брат попа.

27 декабря 1732 года попом Кошева Корельского прихода был назначен Василий Иосифович Иванов на место устарелого отца, которому было тогда 58 лет. На этой должности Василий Иванов был совсем недолго, уже в июне 1733 года попом этого прихода игуменом и братией Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря, в чьем ведении находилась Борисоглебская церковь, был избран Тимофей Осипов, другой сын Иосифа Иванова, бывший до этого дьяком того же погоста.

А в июне 1737 года архимандрит монастыря писал письмо на имя попа Кошева Корельского погоста Иосифа Иванова, который к тому времени вновь стал священником Борисоглебской церкви этого прихода. В 1738 году Иосифа Иванова перевели попом в церковь Казанской Богородицы села Богородское возле деревни Сабурово. С 1738 по 1748 годы попом в селе Кошево Корельское служил Тимофей Иосифович Иванов, сын первого попа, женой его была Ирина Прокопиева.

В июле 1739 года было проведено дознание в отношении дьячка погоста Кошева Карельского Григория Иванова в связи с тем, что, будучи вдовцом, без разрешения женился вторично.

Это последнее дело в отношении священников Корельско-Кошевского церковного прихода, рассмотренное служителями Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря. Но монастырь ведал делами церкви и прихода до 1797 года, некоторые сведения о церкви в селе Кошево Корельское в документах монастыря имеются. После 1797 года делами Корельского Кошевского прихода стала ведать Николо-Теребенская пустынь (ныне в Максатихинском районе).

Два года, с 1749 по 1751 годы, по какой-то причине священником села служил брат Тимофея, Василий Иосифович Иванов, а после него снова Тимофей Иванов до 1767 года. Затем священником Борисоглебской церкви стал его сын Петр Тимофеевич Иванов, который служил до 1808 года. В те годы карелы стали собирать деньги на строительство каменной Сретенской церкви, поп Петр Иванов эти деньги украл. В 1808 году он был лишен сана священника за кражу церковных денег и отослан в губернское правление для отправки в Нерчинск.

Православные священнослужители поражались усердию карел, с каким они слушали молитвы, не понимая языка. Скорее уставали они сами, чем ослабевало внимание и усердие слушателей. Они слушали, не отвлекаясь, не сводя глаз. Если священник не знал карельского языка, то для общения с ними, он пользовался помощью толмача, то есть переводчика.

Обязанности в отношении церкви карелы, принявшие христианство, исполняли примерно: соблюдали посты, посещали службы. Никогда не опаздывали на службу, в церкви на молитвах стояли удивительно твердо, не переступая с ноги на ногу. Во время служения и чтения, которое из них очень немногие понимали, карелы всегда смотрели на образ или на иконы, не оглядываясь назад или по сторонам.

Приношения в церковь карелы делали очень охотно, в них, как еще в новых христианах, было большое желание получить за приношение вечное благополучие.

С 1808 по 1837 годы священником в селе Кошево Корельское служил сын дьякона из села Русское Кошево Ивана Максимова, Василий Иванович Максимов, из студентов богословия. При нем к 1816 году карелы на месте пришедшей в негодность деревянной Борисоглебской церкви построили каменную Сретенскую церковь с тремя престолами: Сретения Господня, святых благоверных князей Бориса и Глеба, Введения в храм Пресвятой Богородицы. Были построены также дом для священника, амбар и сторожка деревянные.

В 1860 году священником церкви Сретенье Господне погоста Кошево Корельское служил Петр Петрович Ушаков, дьяконом – Иосиф Васильевич Метлин, дьячком – Николай Васильевич Максимов, пономарем – Иван Семенович Носов. Периодически проводились исповедования прихожан и их причастие, все прихожане были православными, раскольников не было. Исповедания и причастие в 1860 году начались 5 сентября и продолжались до конца года.

В исповедальных списках указаны имена и фамилии по отцу тех, кто исповедовался и причастился в церкви. В 1860 году исповедались 360 взрослых жителей (старше 15 лет – А.Г.) карельских деревень: Байки, Бережки, Горбовец, Гремячиха, Калиниха, Климантино и села Кошево Корельское из 808 жителей, проживавших там, причастились и их дети.

В списках указаны имена и фамилии по отцу жителей сельца Ворониха, отнесенного к погосту Кошево Корельское и принадлежавшего помещику из деревни Слепнево Ивану Ивановичу Львову. По переписи 1859 года в той помещичьей деревне было 7 дворов, из них два – дворовых людей и пять – помещичьих крестьян, в которых проживали 20 ревизских душ мужского пола и 23 души женского пола, всего 43 души. Фамилии указаны по имени отца, поэтому они в последующих поколениях менялись. Согласно исповедальным ведомостям за 1860 год, вместе с малолетними детьми тогда в деревне Ворониха было 63 жителя, в том числе 43 взрослых и 20 малолетних детей.

В исповедальных списках за 1860 год не указаны жители карельских деревень: Акиниха, Душково, Муравьево, Петряйцево, Поцеп, Терехово и Шейно. По-видимому, они исповедовались и причащались годом раньше или годом позже [2].

В конце XIX века начальная трапезная была заменена новой с двумя приделами: Бориса и Глеба, Введения. Росписи в интерьере храма датируются серединой XIX века. По воспоминаниям старожилов Сретенская церковь построена из кирпича, сделанного из местной глины.

В полукилометре от церкви недалеко от левого берега реки Каменка до сих пор сохранились несколько глубоких рвов длиной до 50 метров. Эти рвы в народе называют «волчьи ямы». Именно здесь брали глину, делали кирпичи и на месте их обжигали. Глину также брали в центре села, напротив церкви, образовав там глубокий котлован.

При строительстве церкви в глину добавляли яичный белок. Местное население говорило, что именно из-за добавленного в глину яичного белка нельзя отбить кирпич друг от друга, можно разбить только сам кирпич.

К ХХ веку в Корельско-Кошевском приходе было село и 13 деревень, 995 мужчин и 1180 женщин, все карелы. В 1901 году в Сретенской церкви Корельско-Кошевского прихода служили: священник Алексей КорниловичФеопемптов, 28 лет, служил с 1892 года, священником с 1893 года, окончил земское училище и церковно-приходскую школу, в 1915 году продолжал служить священником.

Дьякон Алексей Васильевич Троицкий, 44 года, на службе с 1876 года, дьяконом с 1897 года, состоял учителем церковно-приходской школы. В 1915 году вместо него служил Василий Тихомиров в возрасте 64 лет.

Псаломщик Яков Андреевич Томилов, 51 год, в должности с 1873 года, в 1915 году он продолжал службу на своем месте.

Священника Алексея Феопемптова позднее заменил Алексей Александрович Александров, 1892 года рождения, уроженец города Санкт-Петербурга. Летом 1937 года последнего священника Успенской церкви Корельско-Кошевского карельского прихода Алексея Александровича Александрова вместе со всей семьей, женой и пятью детьми, выселили из дома священника в дровяной сарай, размерами 4 на 3 метра. Там они жили вплоть до его ареста 19 декабря 1937 года. С того времени Корельско-Кошевский церковный приход, как таковой, перестал существовать.

Сретенская церковь до сих пор стоит в центре села Карело-Кошево, дома которого раньше охватывали ее полукругом с южной и западной сторон. Церковь является незаурядным памятником культовой архитектуры в стиле зрелого классицизма, редким образцом сельской приходской церкви в виде пятиглавой ротонды. В настоящее время церковь не действует, кресты накренились, хотя не были сброшены, не сохранилась иконопись, нет полов, утрачена часть настенных росписей, местами выбиты кирпичи.

Побывав на кладбище, люди заходят в построенную Белоусовым Александром из деревни Гремячиха деревянную часовню Сретенья Господня. Она по старой привычке на замок не закрыта, лишь накинут крючок в петлю. В часовне установлено 17 икон разных размеров и коробка для пожертвований на ремонт Сретенского храма.

Карело-Кошевская школа (1885—1992 годы)

Корельско-Кошевское земское народное начальное училище было основано в 1885 году, на 2129 жителей этого прихода имелось 112 мальчиков и 107 девочек школьного возраста. В 1885—1886 учебном году обучалось 56 мальчиков и 6 девочек, первой учительницей стала работать Надежда Петровна Ушакова, окончившая курсы в школе Максимовича, годовое жалованье 175 рублей. Законоучителем работал священник Константин Меглицкий, годовое жалованье 60 рублей. Школа находилась в церковном здании села Кошево Корельское, имела 3 классные комнаты. Книг сами учащиеся не имели, для внеклассного чтения в школе было 15 книг, имелось 350 учебников.

Число учеников в Корельско-Кошевском народном начальном училище было: 1886 год – 46 мальчиков и 4 девочки, 1887—1888 учебный год – 50 мальчиков и 6 девочек, учительница Надежда Ушакова, вторая учительница Капитолина Портнова из деревни Муравьево, окончила курсы в Краснохолмском женском приходском училище, ее годовое жалованье 120 рублей.

В 1887 году мальчики ходили в училище из всех карельских деревень, кроме Климантина, а также 3 мальчика из русской деревни Иван Милостивый (Барская Ворониха). Две девочки учились из деревни Акиниха, что за 3 километра от школы. По одной девочке – из погоста Карело-Кошево, Бережков. Душкова и Терехова.

В 1888 году в Корельско-Кошевском народном начальном училище обучалось 52 мальчика и 6 девочек, 1889 год – 55 мальчиков и 6 девочек. Преподаватели: И. Н. Тамаров, окончил Тверскую духовную семинарию, в 1889 году работал первый год, жалованье 150 рублей; Н. П. Ушакова окончила Тверскую учительскую школу П. П. Максимовича, в школе работала с 1885 года, стаж работы к 1889 году 7 лет, жалованье 175 рублей. С момента открытия училище располагалось в одном из церковных домов села Кошево Корельское, рядом со Сретенской церковью.

Нужно отметить, что занятия в начальных народных училищах и церковно-приходских школах начинались не 1 сентября учебного года, а после завершения уборочных полевых работ. Например, в 1889 году учеба в Корельско-Кошевском училище началась 28 сентября, а в Бокаревском училище с 10 октября.

Для обучения карельских детей русскому языку являлось очень важным и положительным то обстоятельство, что вторая учительница Капитолина Портнова из Муравьева была карелкой, хорошо знающей карельский язык и выучившая русский язык, на котором могла преподавать, а также помогать русской учительнице Надежде Петровне Ушаковой. Они умели помогать карельским детям, преодолевать трудности при изучении ими русского языка и правописания при путанице родов, которых в карельском языке нет, и других языковых проблем.

В 1893—1894 учебном году в Корельско-Кошевском народном училище обучалось 62 мальчика и 18 девочек, второй учительницей работала А. Воинова. Кроме 13 карельских деревень, в училище обучались дети из русских деревень: Рыльково Бокаревской волости, Ворониха (Иван Милостивый) и Слепнево Новской волости.

В 1897 году в связи с открытием церковно-приходской школы, земское училище перевели из церковного дома села Кошево Корельское в деревню Бережки, что в полукилометре от села, училище стало называться Бережковским. Оно размещалось в двухэтажном доме крестьянина Василия Михайлова.

28 сентября 1900 года Бежецкая уездная земская управа направила письмо земскому начальнику 7-го участка князю А. И. Хилкову. Сообщалось, что крестьяне деревни Бережки Бокаревской волости в своем приговоре от 31 августа заявили о положении Бережковской школы и ходатайствовали о воспрещении в их селении открытия винной торговли. Земский начальник Хилков пригласил в свою канцелярию на 3 октября жителей деревни Бережки: Василия Михайлова, Михаила Иванова, 2—3 крестьян, подписавших приговор от 31 августа, и старосту Сабурова.

После беседы с крестьянами земский начальник князь А. И. Хилков написал письмо акцизному управляющему Тверской губернии, в которой заявлял, что в деревне Бережки предписывается с 1 июня 1901 года открыть казенную винную лавку в доме Василия Михайлова. В настоящее время, писал Хилков, в том доме находится земское начальное училище. Предлагается перенести школу в дом Михаила Иванова, который находится рядом с домом Василия Михайлова. Таким образом, школа окажется рядом с винной лавкой, что является невозможным.

Предлагается перенести винную лавку в деревню Терехово, что в 1,5 верстах от Бережков. В Терехове для винной лавки имеется совершенно отдельное помещение крестьянина Ивана Матвеева, который согласен отдать его под казенную винную лавку.

В ответе на это письмо управляющий акцизными сборами Тверской губернии сообщал князю Хилкову, что помещение Михайлова в деревне Бережки нанято для казенной винной лавки. Михайлов категорически не желает отдавать свой дом для сельской школы, а в этой деревне невозможно найти иное помещение для винной лавки. Предложение о переносе винной лавки в деревню Терехово не может быть выполнено, потому что крестьянин Иван Матвеев ставит условие быть непременным сидельцем в этой лавке. Кроме того, акцизное управление вынуждено считаться с заключенными и утвержденными договорами.

14 февраля 1901 года земский начальник 7-го участка князь Александр Иванович Хилков предписал Бокаревскому волостному старшине Никите Сладкову объявить обществу деревни Бережки, что их ходатайство акцизным управлением отклонено. Поэтому он вошел в Бежецкую земскую управу с прошением о незакрытии в текущем году земского начального училища в деревне Бережки и об оставлении училища с 1 июня 1901 года в доме крестьянина Ивана Михайлова. Однако, земское начальное училище располагалось в доме Михайлова до Октябрьской революции 1917 года.

*****

Корельско-Кошевская церковно-приходская школа была открыта в 1897 году, учителем состоял дьякон Алексей Васильевич Троицкий, законоучителем – священник Алексей КорниловичФеопемптов. К 1915 году учителем церковно-приходской школы стал дьякон Василий Тихомиров, 1851 года рождения, заменивший А. В. Троицкого. Его три дочери также стали учителями Карело-Кошевской школы и учили детей при советской власти. Александра Васильевна и Ольга Васильевна замуж не выходили, оставались Тихомировыми, работали учителями в Безумовской семилетней школе. Анна Васильевна Тихомирова до войны вышла замуж за поволжского немца Иосифа Марковича Тененгольц.

В 1927 году Бережковскую и Карело-Кошевскую начальные школы объединили в семилетнюю школу. Начальные классы Карело-Кошевской школы обучались в здании бывшего земского народного училища в деревне Бережки, а старшие класс – в здании бывшей церковно-приходской школы. Директором школы был назначен Иосиф Маркович Тененгольц, до этого бывший заведующим Карело-Кошевской начальной школой.

Первая учительница Карело-Кошевской школы Надежда Петровна Ушакова обучала карельских детей грамоте до средины 1920-х годов. Замуж Надежда Петровна не вышла, в 1937 году она была еще жива, проживала в селе Карело-Кошево в отдельном доме из трех комнат, фасадом в сторону церкви и дома священника. После Октябрьской революции к ней приехала жить и работать племянница Софья Николаевна Ушакова – дочь Николая Петровича Ушакова. Она обучила и выпустила из начальной школы в семилетнюю школу карельских детей 1925, 1929, 1933, 1937 и последующих годов рождения, подготовила несколько послевоенных выпусков. Одновременно была наставницей молодой учительницы Анны Петровны Старостиной.

В предвоенные годы и во время Великой Отечественной войны, кроме Софьи Николаевны, учителями начальных классов школы работали: Александра Васильевна Тененгольц (Тихомирова), дочь бывшего местного дьякона, вышедшая замуж за поволжского немца Иосифа Марковича Тененгольца, Анна Петровна Старостина и Анастасия Григорьевна Васильева, которая снимала одну из трех комнат в доме Ушаковых.

С 1937 года директором Карело-Кошевской семилетней школы работал Арсений Васильевич Румянцев, карел из деревни Акиниха, до этого руководивший Акинихинской начальной школой, перебравшийся жить с семьей в дом священника. Учителем русского языка и литературы была дочь священника Вера Алексеевна Лебедева, одновременно тогда она работала завучем школы. В 1937—1938 учебном году с 1 по 7 класс школы обучалось 263 ученика.

Во всех отчетах об успеваемости с 1937 по 1943 год красной нитью проходят ссылки на национальные особенности населения. В отчетах о своей работе учитель русского языка В. А. Лебедева тогда писала: «По школе главным затруднением является русский язык, так как ребята – кареляки. Родным разговорным языком для ребят является карельский, поэтому они обладают плохой культурой речи: путают рода, неправильно употребляют предлоги и ставят ударение, многие слова выговаривают плохо».

В 5—7 классах в 1937 году работали пять учителей: учитель математики Е. И. Гордеева, учитель русского языка и литературы В. А. Лебедева, учитель физики и математики М. И. Тюрин. О. И. Зызыкина преподавала естествознание, химию, немецкий язык и рисование, директор школы А. В. Румянцев преподавал географию, историю и конституцию.

К весне 1940 года в школе осталось 250 учеников, 11 человек выбыли по разным причинам. В 1940 году было очередное переселение тверских карел в Карело-Финскую ССР, туда вместе с родителями уехали 17 учеников школы. С началом Великой Отечественной войны в сентябре 1941 года в Карело-Кошевскую школу прибыли и начали учиться 22 ученика из города Ленинграда, 7 учеников из города Калинина и 8 учеников из Карело-Финской ССР. На начало 1941—1942 учебного года в школе учились 242 человека. За зиму прекратили учиться из-за отсутствия одежды и обуви 32 ученика, в том числе 12 учеников 4-го класса. За 1942—1943 учебный год из-за полного отсутствия обуви и одежды вынуждены были оставить школу еще 34 ученика.

Софья Николаевна Ушакова замуж так и не вышла, как и ее тетка, Надежда Петровна. Последний выпуск четвероклассников из начальной школы Софья Николаевна Ушакова провела весной 1951 года, умерла она в 1953 году. В 1951 году к С. Ф. Ушаковой на лето приезжала ее племянница Елена, студентка Ленинградского государственного университета, мать которой проживала тогда в городе Бежецке. Похоронены обе Ушаковы на кладбище села Карело-Кошево. Последними жителями в их доме была семья учительницы Градовой Лидии Михайловны.

В 1951 году двухэтажное здание начальной школы в деревне Бережки разобрали, перевезли и установили в селе Карело-Кошево. Арсений Васильевич Румянцев отработал директором Карело-Кошевской школы с 1937 по 1963 годы, с перерывом на годы Великой Отечественной войны, когда он воевал. С 1963 по 1973 годы директором была его дочь Нина Арсеньевна Румянцева. С 1973 по 1976 годы – Зинаида Ивановна Головкина, с 1977 по 1980 года – Нина Васильевна Винокурова.

Карело-Кошевская школа в разных статусах действовала 107 лет – с 1885 по 1992 годы. В 1992 году построили и открыли новую кирпичную школу в 300-х метров от бывшей, назвав ее уже не Карело-Кошевской, а просто Кошевской. Построенная школа получила статус не восьмилетней, а средней общеобразовательной школы, в 2006 году в ней обучались 28 учеников, работали 8 учителей. Просуществовав всего 18 лет, школа была закрыта в 2010 году из-за отсутствия учеников.

Староста деревни (1904 – 1917 годы)

У карел не принято называть человека по имени и отчеству, называют его лишь по имени. 26 апреля 1904 года вновь избранный на сходе селян староста деревни Петряйцево дед Семен вместе с мужиками пришел на яровое поле, снял порты и сел на землю. Окружившие его мужики внимательно наблюдали за ним. Просидев на зяби с полминуты, дед Семен встал, натянул порты, завязал их поясом и сказал, что земля прогрелась, теплая, можно сеять овес. На второй день мужики пришли на свои поля с лукошками, их сыновья привезли на телегах семена овса.

Движения сеятелей были расчетливы, на каждый шаг они бросали горсть зерна. Не случайно, наверное, у карел самой первой и древней мерой была горсть: горсть зерна, горсть льна, пятьдесят горстей льна – «пятак», сто горстей льна – «кербь». Про овес в деревне говорили: «Бросай в грязь, будешь князь», и старались посеять его во влажную землю еще в апреле. Лукошки с зерном были тяжелыми до 40 кг, за день один мужик успевал порою засеять до 6—7 гектар пашни. Обувь жалели, чтобы не истрепались лапти, по пашне ходили босиком.

Земля подсыхала быстро, не успели посеять овес, как подходила пора вести весеннюю или яровую пахоту. Мужики пахали весь световой день, лошади уставали быстрее, чем они сами. За день некоторые успевали вспахать до одного гектара пашни. Подростки на пахоте были погонщиками лошадей, они ходили с прутом сбоку от лошади. По вспаханному яровому полю сеяли ячмень и лен. В карельских деревнях, как и по всей России, тогда были общественные амбары – magazeja (магазеи), куда жители каждый год отдавали часть зерна нового урожая на семена. По решению схода староста деревни дед Семен каждую весну часть этого зерна выделял на сев бедным семьям.

Сразу же после весеннего сева начиналась навозница. Каждая семья оставляла одно поле под пары, то есть отдыхать до следующего года. Вот на это поле в июне начинали вывозить навоз из дворов всей деревней. Во дворах навоз на телеги грузили вилами мужики. Мальчишки, сидя верхом на лошадях, отвозили его на поля хозяев. Там женщины с помощью изогнутых вил сгребали навоз в отдельные кучи рядами по всему полю.

Но самая лучшая пора в деревне – сенокос, который начинался в конце июня, сразу же, после навозницы. Народу тогда в деревне было много, все поля засеяны, а сено для скотины на зиму готовить надо. Обкашивали все, что можно: обочины вдоль дорог, берега рек, вокруг зарослей кустарников, овраги, опушки леса.

В деревне Петряйцево в начале XX века было 40 домов в одну улицу и два выезда из деревни. Один выезд в Поцеп и Душково, второй – через лес в русскую деревню Грудино. Деревня стояла на пологой возвышенности и хорошо просматривалась с Душковской горы. Дома в деревне ютились тесно в 5—7 метрах друг от друга, а то и вплотную. В обоих концах деревни прямо на улице били родники, на месте этих ключей жители деревни выкопали пруды, которые всегда были полны водой, она постоянно текла небольшими ручейками по дороге. С востока и юга деревню омывала речка Оносиха, с запада – речка Теплинка.

Карельская сельская община отличалась тем, что оставляла за хозяйствами их постоянные пахотные участки земель, не меняя их. Она разрешала хозяину дома делить пахотные участки при выходе сына из хозяйства. Как освоили карелы поля в ХVΙΙ веке, так они и оставались за ними в начале ХХ века. Те хозяйства, которые прибыли в деревню позднее, сами расчищали пахотную землю от леса и кустарников за речками Теплинка и Оносиха. К началу ХХ века площади позднее освоенных пахотных земель составляли около 2/3 от первоначально освоенных участков при обосновании деревни. Ежегодно делились лишь луга и пустоши для косьбы.

Дед Семен, как уважаемый в деревне человек, избирался старостой уже третий раз подряд, хотя уже мог отказаться от этой должности, ему было за шестьдесят лет. Староста деревни избирался на сходе сроком на три года, за свою общественную работу он получал всего 50 копеек в месяц из мирских денег. Многие отказывались быть старостой деревни, считая эту должность обузой. Но, согласно закону, избранный обществом на какую-либо должность не имел права от нее отказаться, за исключением только следующих случаев:

1) если ему более шестидесяти лет;

2) если он уже прослужил, по выбору, полный срок;

3) если он одержим сильными телесными недугами.

Все важные вопросы жизни деревни решались на сельских сходах. Сельский сход обычно собирался два раза в год – в июне и октябре. В июне жители собирались на улице напротив дома старосты, к тому времени как раз заканчивали весенний сев, а до сенокоса оставалось три недели. На этом сходе решали вопросы ремонта общественных выгонов, проведения навозницы и распределения покосов на это лето, очистки колодцев и прудов.

Каждое лето, в августе, пока в водоемах мало воды, надо было организовать очистку хотя бы одного-двух прудов из пяти, что в деревне, да двух на ее окраине. И вычистить в это лето хоть один колодец из четырех.

В октябре собирались в нанятой избе для решения вопросов по мирским повинностям и создания общественного семенного фонда на следующий год и засыпки его в «магазеи». Решения жителей на сходах тогда называли «приговорами», чаще всего они выносились устно. Кроме земельных и хозяйственных вопросов на сходах определяли кандидатов в рекруты, делали раскладку повинностей по хозяйствам.

Обычно все вопросы решались мирно, споры улаживал сам староста с привлечением уважаемых в деревне людей. В карельских деревнях Карело-Кошевского прихода не знают ни одного случая, чтобы староста просил призвать в помощь сельского стражника.

Староста Семен Иванович жил со своей женой в доме, посредине деревни. Этот дом в числе первых был построен в 1649 году и дважды уже перестраивался. Сыновей у Семена Ивановича не было, одни дочери, уже выданные замуж в другие семьи.

Забот у старосты было немало, здесь, как и в других деревнях жили полноценной жизнью. Много работали дома и в поле, рожали и воспитывали детей, печалились в горе и смерти, гуляли праздники, играли свадьбы. Жили общиной, деревню оградили забором из жердей, поставили двое ворот на выезде в Грудино и Поцеп. У ворот было постоянное скопление мальчишек и девчонок, которые выбирали здесь места для игр и первыми сообщали всех о приближающемся путнике или повозке.

Староста дед Семен следил, чтобы не нарушалась очередь ночного дежурства. Всю ночь по деревне с колотушкой ходил сторож, поднимал старосту, если вдруг кто-то из путников ночью пытался забраться в общественный амбар (магазею). Звонил в подвешенный рельс, когда случался пожар.

Староста ходил на пастбища и смотрел, как пастухи пасут скот, он не разрешал им во время пастьбы собирать ягоды и грибы, чтобы не отвлекались от дела, а были со стадом. Каждое утро сторож будил пастухов, а они игрой на рожке будили хозяек доить коров. Нанятые пастухи жили на постое по очереди, где ночевали и кормились. Чем больше скота было у хозяина, тем дольше оставались у него на постое пастухи.

Староста поднимал мужиков копать очередной пруд или чистить старые пруды. Все это мужики делали вручную лопатами. В деревне к тому времени было выкопано семь прудов, да два пруда в поле. Из прудов пил воду скот, вода нужна была для тушения пожаров и для полива огородов. В одних прудах купались, а в других – полоскали белье.

Староста деревни руководил мужиками при ремонте старых колодцев и строительстве новых, их в деревне было четыре. Через каждые 5 – 6 лет чистили колодцы. После сенокоса, который обычно заканчивался к Ильину дню 2-го августа, когда колодцы мелели, чистили их по очереди. Сначала вычерпывали ведрами всю воду. Потом в колодец спускался самый проворный мужик, легкий весом. Он наполнял ведра жидкой грязью, стоящие наверху вытаскивали эти ведра. Чистили до тех пор, пока не убирали всю накопившуюся грязь до твердого грунта. В эти дни воду брали их других колодцев. Через несколько дней, когда вода в колодце становилась чистой и прозрачной, приступали к очистке другого колодца.

Староста руководил и участвовал сам в обустройстве общественных выгонов для скота, которые ремонтировали каждую весну. Под его руководством строили мосты через речки, и вручную заступами делали пологими берегами реки, где ее на лошадях переезжали вброд. Плохих людей в деревне не было, не было и обычая запирать двери на замки, тогда в деревнях не воровали.

Общее поле и сенокосные угодья делил на наделы по числу едоков в семье. Полосы отмерял косовищем, например, по пять косовищ на душу. Косовище обычно было длиной два метра, то есть один сажень. Было удивительно наблюдать, как неграмотный староста обмерял спорные участки и подсчитывал площадь. Он косовищем или двухметровой саженью в виде треугольника обмерял в двух местах длину, складывал, делил на два и получал среднюю длину. Таким же образом обмеряя и считая, он определял ширину участка. Умножая средние числа длины и ширины, получал площадь участка. На обмеры, подсчеты и споры иногда уходило полдня.

В деревне не стали выполнять императорский указ от 09 ноября 1906 года о делении надельной земли поровну на каждого взрослого жителя мужского пола, чего-то ждали. Дождались закона от 14 июня 1910 года, по которому проводили разверстывание целых деревень с целью закрепления на праве личной собственности за всеми домовладельцами отдельных участков земли в одном месте, то есть отрубов.

Во время Столыпинской реформы забот у старосты деревни значительно прибавилось. Он вместе с землеустроителем определял отрубные земли для хозяйств, проводил деревенские сходы, чтобы односельчане дали согласие на выдел того или иного хозяйства на отруб. Он помогал измерять земельные участки на отрубах, разрешая при этом возникающие споры. Делил между хозяйствами свободные общинные покосы. Старосте приходилось улаживать споры, возникавшие между мужиками из-за межевания между участками земельных наделов.

При исполнении своих обязанностей и на сельские сходы староста надевал с помощью булавки или на шею бронзовый знак. На лицевой стороне знака находился герб Тверской губернии и надпись «сельский староста». Он договаривался со священником Сретенской церкви в селе Кошево Корельское Алексеем Феопемптовым о проведении молебна перед севом и первым выгоном скота. Такие молебны проводились до ареста последнего священника в 1937 году. В день Егория, 6 мая, в поле, возле одной из карельских деревень, священник совершал молебен на мирный отгул скоту. После молебна он кропил скот и собравшихся крестьян святой водой, как благословение на благополучный сезонный выгул скота.

Все эти житейские вопросы решались на местных деревенских сходах под руководством деревенского старосты. Староста Корельского Кошевского сельского общества Алексей Алексеевич Сабуров из деревни Климантино собирал общий сход жителей 13 деревень для решения общих вопросов, касающихся всех жителей, прежде всего, по взиманию платежей и сборов, а также для решения споров, возникших между жителями нескольких деревень. Решение всех других вопросов, касающихся жизни конкретной деревни, он доверял деревенским старостам, решать все эти вопросы ему самому было не под силу.

The free sample has ended.