Read the book: «Взрослая жизнь»

Глава 1

Взрослая жизнь.

хоррор роман из недалёкого будущего

Грише жилось ну очень даже хорошо. Всё у него было просто замечательно. Работой сильно не нагружали, да и что там за работа: грядки полить, да дров натаскать. Остальное время Гриша пропадал в лесу. Любил он это стройное, тихое и даже торжественное место — но сегодня тишина казалась ему неестественно густой, будто лес затаил дыхание. Когда из полутьмы веток доносилось пение лесных птиц, оно звучало не как привычная песня, а как тревожный сигнал, предупреждающий о чём-то. Да шуршали под ногами мелкие зверьки — эти шорохи напоминали шёпот, который никак не удавалось разобрать. Гриша мог часами слушать птиц и представлять, как он вырастет и станет охотником, а то и егерем, чтобы охранять лес от недобросовестных людей. Жалко вот старшего брата забрали во взрослую жизнь, а так бы можно с ним поделиться своими мыслями.

От размышлений Гришу отвлёк какой-то шум, исходивший от запретной стены. А стена, надо сказать, была в четыре гришиных роста высотой, хотя Гриша в свои 12 лет был достаточно рослым парнем. Поверху стены была натянута колючая проволока и стояли прожектора, освещавшие пространство перед стеной. Никто из жителей посёлка не знал, что там. Ходили слухи, что там стоят военные части, а может тюрьма или ещё чего похуже. Только вот точно никто ничего не мог сказать.

Шум шёл с той стороны, и похоже, кого-то били, так как крики очень напоминали звуки деревенской драки — только в них было что-то нечеловеческое, будто кричали сразу несколько голосов, перекрывая друг друга. Наконец прозвучала автоматная очередь, и всё стихло. Тишина после выстрелов легла на лес, как тяжёлое одеяло, заглушая даже привычные звуки. Гриша был не из пугливых, но тут его, что называется, пробрало. Припустив со всех ног домой, он бежал, не разбирая дороги, пока не показались первые дома его посёлка.

А дома, надо сказать, были своеобразные: длинные бараки, разделённые внутри на секции, в которых жили семьи. Они стояли ровными рядами, будто выстроенные по линейке, и от этой строгой симметрии становилось не по себе — казалось, что посёлок специально спланирован так, чтобы никто не мог заблудиться или спрятаться. Гришин дом был третьим с краю. Во дворе уже копошилась мать, которая колола дрова. В её резких, отработанных движениях чувствовалась усталость, въевшаяся в мышцы, — она взмахивала топором так, будто хотела разрубить не только дрова, но и что-то ещё, невидимое.

— Где ты бродишь, совсем дело своё забросил. Ну-ка живо топор в руки и колоть дрова, — бросила она, не глядя на сына, но голос её звучал непривычно глухо, словно она тоже прислушивалась к чему-то за спиной.

Гриша с неохотой взял топор и посмотрел на большую кучу чурбаков, что на прошлой неделе привезли из леса, с вырубки. Вдоль стены, по правилам, должно оставаться свободное место. А поскольку стена тянулась на много километров, то и работы всегда хватало. Вырубить деревья, убрать мусор. Вывезти попиленные на чурбаки стволы. Сучья и мусор — это была задача молодёжи. Когда основные дрова вывозили, молодёжь шла с пилами и топорами убирать остатки и складывать в поленницы. Потом это всё вывозили в посёлок.

Гриша колол дрова, а сам думал, что же произошло там, за стеной. Какая-то странная мысль крутилась в голове, что это всё неправильно. К вечеру куча чурок превратилась в кучу наколотых дров. Теперь это была забота младших братьев. Гриша убрал топор в сарай и пошёл к бочке с водой, чтобы сполоснуть лицо и руки от пота. Хорошо бы в баньку сходить, подумал Гриша, да банный день только через два дня. Ну ничего, помоюсь в бочке, подумал Гриша, снимая промокшую от пота рубаху.

Мать вышла на крыльцо с полотенцем и кружкой кваса. Её лицо в косых лучах заката казалось высеченным из камня — усталым, но упрямым. На мгновение Грише показалось, что она знает больше, чем говорит, и просто не хочет его пугать.

— Эх, хорошо-то как, — подумал Гриша, попивая квас из большой глиняной кружки. Но даже этот привычный вкус сегодня отдавал чем-то чужим, будто в квас подмешали что-то горькое.

Вечером был деревенский сход, на котором решали, кому отправляться во взрослую жизнь. Обычно это были парни и девушки возрастом от 16 до 18 лет. Преимущественно брали дородных, в теле ребят и девушек. Считалось, что им будет проще выживать на своих, так сказать, запасах. В этот раз выбрали Любу из 5-го дома, Клаву из 7-го, Машу из 10-го да пяток парней с соседней улицы, которых Гриша не очень знал.