Read the book: «Рука»

Font::

Лариса Абрамова проработала в местном продуктовом магазине уже почти двадцать три года обыкновенной уборщицей. Платили, конечно, немного, но одинокой женщине на скромную жизнь вполне хватало. Её единственная дочь Таня уже давно выросла, вышла замуж и перебралась на квартиру к своему супругу. Сейчас молодые как раз трепетно ждали появления на свет второго ребёнка. Лариса, в принципе, могла бы уже давно с чистой совестью выйти на заслуженную пенсию, но сие означало навечно поселиться в четырёх постылых стенах и с утра до вечера тупо смотреть бессмысленные телешоу.

Поэтому её жизнь изо дня в день проходила по одному и тому же привычному, заученному сценарию. Она приходила на смену строго к закрытию магазина: летом — к одиннадцати часам вечера, зимой — к девяти. Первым делом Лариса набирала в пластиковое ведро горячей мыльной воды и начинала уборку с самого дальнего, грязного угла производственной кухни, в которой повара весь день пекли ароматные булки, пироги и пиццу. Прежде чем взяться за мокрую швабру, она всегда тщательно вычищала кафельные полы веником. Это монотонное действие за двадцать лет стало для неё настолько механическим, привычным, что Лариса могла бы безупречно проделать всю уборку с закрытыми глазами.

После того как скопившийся за день мусор оказывался в помойном бачке, Абрамова принималась за помывку. Всё, как обычно: она привычно наклоняется, низко топит в ведре с мыльной водой плотную половую тряпку, чувствует приятное, расслабляющее тепло сквозь резиновые перчатки, с силой выжимает ткань, ловко приспосабливает её к деревянной швабре и плавными, размашистыми движениями возвращает затёртому линолеуму былую чистоту и блеск.

Иногда, глядя на трещины под ногами, она мимоходом думала, что их старому магазину давно бы не помешал капитальный ремонт, да и вообще пора бы полностью сменить этот убогий постсоветский дизайн. Но хозяин здания был слишком привередлив, жаден и суеверен. Он свято считал, что перестраивать и менять в интерьере ничего категорически нельзя, иначе это непременно сглазит торговлю и отпугнёт денежную удачу. Хозяина магазина звали Роберт Брынски. Сам он в этих стенах появлялся крайне редко, в основном делами заправляли его доверенные подчинённые. Поэтому Лариса мало что знала о своём работодателе лично. Хотя в курилке среди девчат о Брынски говорили много всякого дерзкого — но верить абсолютно всем слухам было всё равно что вообще не верить ничему в этой жизни.

В принципе, до этого дня всё шло как по маслу. Но только не сегодня. Этим глухим зимним вечером в пустом здании супермаркета прозвучали первые зловещие звоночки.

Лариса к полуночи уже отмыла до блеска большую часть торгового зала. Ей оставалось лишь аккуратно пройтись шваброй между арендованными павильонами: мимо застеклённой витрины с кальянами, регистрационной стойки ОСАГО и угла с банкоматами разных коммерческих банков. Магазин был трёхэтажным, не считая мрачного цокольного этажа, который несколько лет назад после сильного подземного затопления наглухо закрыли на железный ключ. На втором этаже располагался большой павильон дешёвой одежды и обуви — там по контракту мыли совсем другие уборщики, справляясь со своей работой в течение светового дня. А вот третий этаж функционировал крайне редко, в основном летом, в разгар всевозможных заезжих медовых и текстильных ярмарок.

Сегодня её излюбленное, монотонное занятие превращать дневную грязь в ночную чистоту неожиданно прервалось чужеродным звуком. Хотя прежде за двадцать три года здесь никогда не случалось ничего подобного.

Лариса резко выпрямилась, превозмогая привычную ломоту в натруженной пояснице, и замерла посреди пустого торгового зала. Она заворожённо, затаив дыхание, уставилась в темноту лестничного пролёта, ведущего на второй уровень и вниз, к запертому цоколю. Из темноты ей вроде бы что-то отчётливо послышалось. Как будто внизу, под бетонными ступенями, что-то глухо брякнуло — словно горсть мелких монет с сухим звоном рассыпалась по железному полу.

Женщина неподвижно простояла на мокром линолеуме ещё добрую полуминуту, чутко прислушиваясь к тишине, но странные звуки больше не повторились. По крайней мере, сегодня они не повторились.

Она спокойно домыла оставшийся участок зала, после чего отправилась в тёплую каморку администрации, где днём обычно обитала сканвордная охранница Наташка. Там Лариса улеглась на кушетку и безмятежно проспала до самого утра. Проснулась ровно в шесть часов по настойчивому звонку будильника, привычно прошлась веником по широкой бетонной уличной лестнице, выкинула скопившийся мусор из всех бочков — а их на территории было по меньшей мере шесть штук: два на крыльце, один в торговом зале, два на поварской кухне и один прямо у банкомата. Затем она сонно передала связку ключей заступившей на смену Наташке и со спокойной душой отправилась домой. До следующего рабочего дня Лариса Абрамова и думать забыла о том, что слышала вчера в темноте что-то подозрительное.

Мыла она через день. Раньше, года два назад, Лариса работала вместе с напарницей, Нелли Ивановной, строго поочерёдно: день одна, день другая. Но, как показала многолетняя практика, для поддержания порядка на первом этаже вполне достаточно и одной уборщицы, приходящей раз в два дня. Зато, когда Нелли Ивановна окончательно ушла на пенсию, Ларисе великодушно подняли зарплату — аж на две тысячи рублей. Что, несомненно, не могло её не радовать.

Дома она не спеша приготовила скромный обед себе и двум своим любимым кошкам. Себе — лёгкий куриный суп с вермишелью, питомцам — сытную рыбную кашу, тщательно смешанную с пакетиком дешёвого влажного корма. Лариса считала, что это всё же лучше, чем пичкать животных сухими химическими гранулами.

Ближе к вечеру она незаметно задремала прямо в кресле перед включённым телевизором, выронив на колени недовязанный шерстяной носок с торчащими в разные стороны спицами. Через полчаса её разбудил звонок сотового — звонила дочка Таня, чтобы снова в слезах пожаловаться на своего благоверного мужа и его дотошную, невыносимую мамашу. Свекровь у Тани и впрямь была женщиной на редкость въедливой. Можно сказать, она практически безвылазно жила у молодых в квартире: сама готовила, сама убирала и контролировала каждый шаг, дабы её взрослый любимый сыночек ни в чём, упаси бог, не нуждался. Мамаша упрямо твердила, что с такой непутёвой и плохой хозяйкой, как Таня, её мальчик очень скоро просто с голоду помрёт.

Болтали они по телефону минут пятнадцать. Лариса как могла искренне сочувствовала дочери, но поделать с этой ситуацией ничего не могла — чужая семья потёмки. В своё время ей самой тоже пришлось хлебнуть немало горя со своей покойной свекровью. Та баба тоже не упускала ни единого удобного случая, чтобы снова и снова демонстративно поучать молодую сноху. Этот бытовой ад продолжался до тех пор, пока они с мужем наконец-то со скандалом не съехали от неё на другую съёмную квартиру, а потом и вовсе навсегда перебрались в другой город.

Ровно в восемь часов вечера Лариса вновь до краёв насыпала в миски кошкам еды, закрыла квартиру и привычным шагом ушла на работу. Наступала её новая ночная смена.

За последние годы этот просторный магазин стал для неё едва ли не самым близким другом. Было в его стенах что-то такое, что она искренне любила, и Ларису неизменно радовало, когда она в тишине приходила сюда к ночи и методично начинала свою уборку. Но сегодня в атмосфере магазина явно что-то изменилось. Она никак не могла понять — что именно? Может, всё дело в тусклом зимнем освещении? Или в том, что дневные фасовщики в очередной раз зачем-то переместили отдел бытовой химии, поменяв его местами с отделом детских игрушек. Хотя подобные перестановки происходили тут стабильно раз в пару месяцев, и Ларису это никогда особо не напрягало. Продукты на полках постоянно сменяли друг друга, менялись лица продавцов, фасовщиков, директоров — последние, к слову, держались на своих должностях куда реже рядового персонала. А она, Лариса Абрамова, неизменно оставалась здесь.

Уже практически закончив с монотонной помывкой линолеума — дело было в районе между часом ночи и двумя, — Лариса снова замерла. В тишине торгового зала раскатисто раздался новый, чужеродный звук, заставивший её испуганно выпрямиться. Звук исходил со стороны опущенных металлических роллетов, наглухо перекрывающих лестничный проход на затопленный цокольный этаж.

Она стояла неподвижно, крепко сжимая в одной руке деревянную швабру. От запертой железной двери из глубины лестницы потянуло странным, затхлым сквозняком. «Туда, под роллеты, наверняка просто забралась какая-нибудь жирная подвальная крыса, — панически попыталась успокоить себя женщина. — Сейчас я аккуратно подойду, прихлопну её шваброй, и больше эта тварь не будет докучать мне своими звуками».

Лариса смело, чеканя шаги, прошла к металлическим жалюзи, внимательно осмотрела цементный пол и так и застыла на месте в полном, немом недоумении. На чистом линолеуме, где она буквально минут пять назад тщательно прошлась мокрой тряпкой, отчётливо чернела какая-то грязная клякса. Приглядевшись, Лариса похолодела — пятно до боли напоминало чёткий отпечаток чьей-то маленькой ладони.

Она осторожно наклонилась и коснулась мазка кончиком пальца. Грязь была свежей, ещё не успевшей высохнуть.

— Это что ещё, блин, за глупые шуточки? — громко, вслух спросила она в пустоту зала, и её собственный голос показался ей избыточно дрожащим.

Она с силой прошлась шваброй по испачканному полу, стирая след. Скорее всего, она сама минуту назад случайно оперлась обо что-то ладонью, оставила этот отпечаток и просто не заметила. Наверное, она стремительно стареет. На прошлой неделе вот точно так же забыла выключить свет в казённом туалете, да так и проспала всю ночь в каморке с включёнными лампами. А две недели назад напрочь позабыла про день рождения Таниного мужа, хотя прежде за ней подобной забывчивости никогда не водилось. Да уж, старость не радость. Как-никак, пятьдесят восемь лет уже стукнуло.

Лариса невольно вспомнила свою покойную мать, которая в своё время мужественно пережила войну, а на склоне лет впала в беспамятство, не могла узнать в лицо собственных взрослых детей и вспомнить домашний адрес собственной квартиры. Наверное, её саму в будущем ждёт точно такое же угасание рассудка. Может, действительно пришла пора всерьёз подумать о выходе на пенсию? Но кто тогда вместо неё будет так добросовестно мыть полы в магазине? Молодёжь? Ага, держи карман шире. Современная молодёжь на работе вечно пытается схалтурить и уйти пораньше.

Age restriction:
16+
Release date on Litres:
23 October 2020
Writing date:
2020
Volume:
37 p. 1 illustration
Copyright Holder::
Автор
Download format: