Read the book: «Дом Тысячи Простыней»

Как назло моя старенькая Лада Гранта 2011 года выпуска сломалась прямо по дороге в Ребухово – деревня в которой живёт моя семья. Мама и папа. Я ехала проведать их перед родами. Возможно, что уже через месяц, я буду ездить к ним с малышом. Пока я себе не представляла, как это будет выглядеть, но точно знала, что так и будет.

Я вылезла из машины, чтобы проверить, что опять стряслось. В прошлом году она не завелась из-за износа свечей, и я не смогла вовремя уехать с работы, пришлось добираться на автобусе. А где-то полгода назад, что-то с правой стороны начало угрожающе стучать и мне пришлось отдать её почти на две недели в ремонт и, конечно же, раскошелиться на немалую сумму. Но сегодня было что-то новенькое, машина просто начала сбавлять скорость и в итоге заглохла. Первоначально я решила, что причина в топливе, оно видимо кончилось, но в баке оставалось ещё достаточно бензина, об этом свидетельствовал зелёный значок на дисплее.

Открыв капот и поглядев на внутренности своего зверя и ничего интересного не углядев, я вернулась обратно. Достала сотовый и сразу набрала номер отца.

– Что?!  – Я посмотрела на телефон, не веря своим глазам. – Ну класс, ещё и связи нет.

А кругом лесная чаща, до деревни больше десяти киллометров. И в добавок я никого не предупредила, что еду. Хотела сделать сюрприз. Вот, Маша!

Я поняла, что начинаю нервничать, ведь скоро вечер. Ладно, не всё так плохо. В крайнем случае, я могу переночевать  в машине, наутро отправиться пешком до деревни. И вполне возможно, кто-нибудь будет проезжать мимо и поможет мне. Ведь в мире полно добрых людей. Верно?

Я очень надеялась, что женщину с большим животом никто не захочет обидеть.

***

Прошёл целый час, а у меня так и не появилась связь. Я даже выходила из машины и поднималась на возвышенную часть дороги. Всё бестолку. Заряд неминуемо уменьшался. Ладно, я вернусь в машину и попытаюсь успокоиться. Главное теперь дожить до утра и всё будет хорошо.

Я вернулась в автомобиль, влезла внутрь, ощущая себя точно колобком и уселась в кресле. Ночь предстояла длинная. Потом вспомнила, что у меня есть перцовый баллончик в сумке и полезла его искать. Перерыв всю сумку наизнанку я так его и не нашла. Я не помнила, чтобы его  вытаскивала, но видимо это всё гормоны.

Я снова поудобнее уселась, положила руки на живот и закрыла глаза. Попыталась думать о чём-то хорошем, но в голову то и дело лезли воспоминания о Мироне – отца моего ребёнка, а точнее сказать, отца отказавшегося от своего ребёнка ещё до его рождения.

– Если хочешь рожай и воспитывай его сама, но я в этом участвовать не буду, – заявил он, когда увидел тест с двумя полосками.

Я тогда остолбенела, даже не могла пошевелиться и что-то сказать ему такое… такое! Только и стояла, глядя на то, как он собирает свои вещички.

– Ты должна меня понять, я ещё молод. Мне всего двадцать, я не нагулялся. В мире очень много клёвых девушек и парней кстати тоже.

– Клёвых девушек? – я вспомнила, какая я в тот момент была жалкая. Даже не смогла послать его на три советских буквы. Бе-ме… Тьфу! Аж от самой себя противно!

– Да, тебе девятнадцать. Мы ещё даже не доучились. Какие могут быть дети, Мань?! Ну?

И вот он ушёл. Ни разу не звонил, не писал, а я теперь с огромным животом снимаю с подругой однокомнатную квартиру на окраине города, пытаюсь доучиваться, но с каждым месяцем даётся мне это всё тяжелее. Но скоро родится малыш и мне придётся взять академический отпуск. Перееду на это время к родителям возможно, или продолжу снимать жильё, я ещё об этом не думала, если честно.

Похоже я задремала, потому что в мои размышления ворвались красивые дикие олени. Они бежали по лесу, такие важные и гордые. Один  из них неожиданно резко повернул голову и я увидела его глаза. Точнее один глаз – чёрную странную точку с совершенно иным разумом и сознанием.

Проснулась я от какого-то звука. Открыла глаза, поначалу не соображая где я и что со мной случилось.  А в округе уже стояла непроглядная ночь. Впереди горели яркие фары и маячил чей-то силуэт. Видимо кто-то всё же увидел на обочине автомобиль. Быстро проверив заперта ли дверь, я принялась ждать встречи с незнакомцем или незнакомкой. Похоже ко мне всё-таки шёл мужчина. Он прищуривался и подставлял ладонь к глазам, чтобы хоть что-то разглядеть в ярком свете фар его машины. Мне вдруг стало нестерпимо страшно. Живот превратился в камень. Это было очень плохо.

Когда незнакомец дошёл до моей машины и наклонился, чтобы заглянуть внутрь салона, я испытала странное чувство. Мужчина был молодой, не старше двадцати пяти. А ещё он ужасно напоминал … Не может быть! Я протёрла глаза и вновь пригляделась на незнакомца повнимательнее.

– У вас всё хорошо?

Нет, это не может быть он! Я, даже не задумываясь о собственной безопасности, взяла и открыла дверь, выйдя наружу.

– Привет! – Он вдруг меня крепко обнял, – Неужели это ты?!

– Я… я не понимаю.... –  Я отстранилась от незнакомца и в тоже время до боли знакомого мне человека.

– Да ладно, ты меня не узнаёшь! Это же я!

– Мирон? Но…

– Точно! Это я Мирон, сколько лет – сколько зим? – он похлопал меня по плечу, как будто я кто-то из его закадычных друзей.

Я на удивление быстро пришла в себя и со всего маху отвесила ему смачную оплеуху, которая предназначалась ему ещё восемь месяцев назад. Да такую, что звон пролетел по всей округе.

– Ты серьёзно?! Ты бросил меня беременную и хочешь, чтобы я тебе радовалась?! Ты идиот?

Казалось, его это даже никак не задело. Он словно видел меня впервые и соглашался со всем, что бы я ему не говорила.

– Да, я просто конченный дебил. Прости меня. Как я мог так с тобой поступить? – Не обращая внимания на заряженную ему пощёчину, он вновь двинулся ко мне.  – Но я так по тебе соскучился, знала бы ты, как я грустил и жалел, что так с тобой поступил.

Всё это было до ужаса странно, но почему-то его слова меня проняли. Разве люди не могут ошибаться? На то мы и люди, чтобы уметь прощать, верно?

– Послушай, я пока не знаю, как на всё это реагировать, но если ты подвезёшь меня до моих родителей, я буду тебе очень благодарна, – Я решила не выпендриваться и использовать возможность во благо.

– Да, конечно, – Выглядел он очень обрадованным. Я никогда его таким счастливым не видела. Разве что когда выиграл плейстейшн в какой-то группе «Вконтакте». – Но только у меня бензина осталось на пару километров. Давай я отвезу тебя до своих родителей, а потом мы....

– Каких родителей? – я вновь уставилась на него. Я испытывала чувство какого-то раздвоения, передо мной был Мирон, но в то же время какой-то чужак. – Твои родители же умерли?

– Я что сказал родители? Я имел ввиду бабушку. Она живёт здесь неподалёку.

Я вновь подозрительно на него поглядела, но всё-таки прошла и села в его машину.

– Ты никогда не говорил, что у тебя есть бабушка.

– Да… – Он уселся в автомобиль на место водителя, – Ей сто шесть лет и она живёт отшельницей. Что о ей рассказывать? – Он посмотрел на меня и как-то необычно  улыбнулся. Вообще всё происходящее было каким-то иррациональным. Может быть это всё ещё сон?

***

– И куда ты ехал? – поинтересовалась я, когда автомобиль Мирона тронулся с места.

– К бабушке. Я ей по хозяйству помогаю.

Мирон был светловолосый и кудрявый, но вот чтобы у него были веснушки, я никогда не замечала. А сейчас они откуда-то появились. Не уже ли за восемь месяцев человек может настолько измениться?

– Странно… – Почему-то лес вокруг казался совсем незнакомым. Хотя может всё из-за того, что была ночь.

– Что?

– Я говорю, странно, что раньше ты никогда не рассказывал о своей бабушке – долгожительнице, и вообще никому никогда не помогал особенно по хозяйству. – Видимо во мне начинали вспыхивать прошлые обиды, за те времена, когда я сама всё готовила, убирала и мыла.

– Да… я раньше был вообще просто конченным придурком, но я изменился. Поверь мне. – И снова это необычная улыбка.

Я лишь кивнула, ничего не ответив.

Ехали мы так минут двадцать, огибая неровную лесную чащу. За всё время  нам ни разу не встретилась ни одна машина. Я находилась в каком-то полусне, может на меня так влияет беременность или усталость, или то и то.

– Скоро приедем, не переживай,  – вдруг заговорил Мирон. Я поглядела на него и он показался мне совсем незнакомым. Волосы его стали чёрными,  словно угли. Веснушки исчезли, а глаза из голубых превратились в карие. Я испугано отвернулась и быстро-быстро проморгалась. Меня глючит.  Потом вновь поглядела на него и он стал прежним светловолосым парнем, которого я когда-то знала. Что со мной творится? А потом и вовсе началась настоящая жесть. Я почувствовала боль внизу живота. Боль была резкой и острой. Никогда такого прежде не испытывала. Неужели началось?!

Я ойкнула и схватилась за живот. Мирон не обращал на меня никакого внимания. Я бы наверное отвесила ему знатный  подзатыльник, если бы не внезапно появившаяся кровь между ног. Сквозь материю джинс потекла тёмная жидкость.

– Со мной что-то не так! – я начала привставать, одновременно держась за живот, – Останови машину, я кажется рожаю!

Но Мирон словно меня не слышал, он просто продолжал вести своё авто.

– Мирон!!! Со мной что-то не так!!! Останови машину, пожалуйста!!!!

А потом он просто повернул голову и на его лице была жуткая ухмылка и он просто произнёс:

– Да, с тобой действительно что-то не так.

А потом… я проснулась. Я резко вскинула голову, посмотрела вниз. Слава Богу никакой крови и в помине не было. И живот был в спокойном состоянии.

– Что с тобой? – Спросил Мирон, обеспокоенно поглядев на меня.

– Я… Мне кажется приснился кошмар, – промямлила я, всё ещё находясь в шоке. Какой-то уж больно реалистичный сон! Я ещё долго не могла отделаться от воспоминаний о резкой боли внизу живота и от вида вытекающей крови. И только когда мы въехали на подъездную дорожку очень симпатичного дома снаружи, смогла немного успокоиться. А ещё начало светать.

Выйдя на свежий воздух, мне немножко полегчало. Мирон, заглушил двигатель и тоже вышел.

– Послушай, я тебя подожду здесь. Ладно? – Я почему-то ощутила неловкость.

– Давай без этого всего. Ты очень устала, тебе нужен отдых. – Он аккуратно приобнял меня и повёл к парадной двери. И я действительно ощутила смертельную устлалось. Я чувствовала себя словно загипнотизированной. – Только я тебя кое о чём должен предупредить, – Он выудил из кармана джинс ключи и отпер двери.

– О чём? – Моё сознание мутилось будто я выпила стопку водки, причём залпом.

– У моей бабули есть особенность… – Он распахнул дверь и казалось первое мгновение замер, сам удивившись, но быстро пришёл в себя и продолжил, – Она всё занавешивает простынями.

– Что значит всё? – Я поглядела внутрь дома и первое что увидела – белая простыня, висящая в проходе. Мирон отодвинул её рукой и мы вошли внутрь. Повеяло каким-то странным холодом и запахом сырой земли. Но уже дальше мы ахнули оба. Абсолютно всё внутри было завешено белыми простынками. Они висели практически на каждом шагу.

– Раньше простынок было поменьше, – Высказался Мирон и в голосе явно звучало чувство вины.

– Это просто ужасно, я… Мне не комфортно здесь, – я направилась в сторону двери, точнее там, где она должна находиться,  но отодвинув простынь, наткнулась на стену с обоями в цветочек.

– Маша, Маша, ты очень устала. Тебе нужно поспать. – Он подхватил меня на руки и понёс сквозь эти отвратительные осыревшие простынки. Поднял на второй этаж и уложил в большую красивую дубовую кровать. Постельное в цветочек тоже пахло затхлостью.

– Не уходи, – успела произнести я, видя как очень похожий на моего бывшего парня, мужчина уходит, оставляя меня одну в комнате, где всё завешено белыми простынками, ни окон, ни дверей, только белые простыни. А потом я ощутила, как веки отяжелели и провалилась в глубокий мрачный сон.

Во сне я вновь оказалась в лесу, куда-то шла и искала… оленей. Зачем они мне понадобились я понятия не имела. Может всё из-за предыдущего сна в машине? Вскоре я смогла выйти на небольшую полянку на которой стоял одинокий деревянный дом. Дом этот очень сильно напоминал дом моей родной бабушки. Я обогнула его, уже зная какую ужасную картину я там увижу, – на ветке дуба находился повешенный, точнее повешенная. Мама… вместо удавки она использовала обычные белые простыни. И теперь висела на них, как кукла. Я закричала и попятилась назад. Только в этот раз никто не пришёл и не закрыл мне глаза. Я споткнулась и упала, в очередной раз живот превратился в камень. Такими темпами до девяти месяцев я не смогу доходить. Когда я проснулась, вместо мягкой постели, я оказалась на сырой холодной земле. Попыталась встать и увидела. Что мои руки все в крови, и одежда тоже, а ноги, через ткань джинсов торчало что-то белое. Подсознание мне подсказало, что это должно быть мои переломанные кости, вышли из плоти. Я снова закричала, точнее заверещала и на этот раз проснулась по-настоящему.

Первое, что я увидела это темноту. Проморгалась и только после этого начала различать силуэты. А точнее висящие вокруг кровати белые простыни, в темноте они казались тёмно-серыми. Я присела, пощупала свои ноги, слава Богу целые. В последнее время мне снятся просто ужасные сны. Это наверное ненормально. Когда рожу, обязательно обращусь к психологу.

Когда глаза совсем попривыкли к темноте… Стоп. А почему опять снова темно? Я что сутки проспала? Ладно, потом с этим разберёмся. Я спустила ноги на пол, намереваясь подняться и заметила за одной из простыней тёмный силуэт.

– Мирон, этот ты?

В ответ тишина. Меня стало это всё до жути пугать. Я резко распахнула простынку, но так никого не оказалось, а через метр висела ещё одна простыня.

Так, что же делать? Я помнила, что Мирон поднимал меня по лестнице, то есть, если я сейчас решу пойти куда-либо, то вполне вероятно могу свалиться и свернуть себе шею. В этот момент я вспомнила маму, висящую на удавке из белой простыни, точнее маму из сна. С моей мамулечкой конечно же всё хорошо. Я прямо сейчас попробую ей набрать. Моя рука потянулась к заднему карману джинс и выудила сотовый телефон. Я включила его и тут же от неожиданности выронила. Весь дисплей был разбит и почему-то в крови, как мне показалось… Телефон упал на пол и тут же потух.

– Нет! Да что же это такое?! – я наклонилась и подняла его. Вновь нажала на кнопку, но на этот раз он уже не включился. Что же напасть такая?!

Вблизи меня кто-то прошёлся, из-за чего у меня чуть сердце в пятки не ушло.

– Мирон, это ты? – я прислушалась, ощущая, как у меня затряслись поджилки. – Бабушка Мирона?

Опять тишина.

Почему у меня такое чувство, будто меня привели в какое-то адское логово? Так, отсюда необходимо срочно убираться. Только… я сначала немного посплю. Я вновь ощутила страшную усталось. Ноги стали ватными, а сознание мутным. Я отодвинула простынь и нашла кровать. Она была словно спасительным оплотом. Стоило только моей голове коснуться подушки, как я вновь провалилась в глубокий сон.

***

– Просыпайся, соня, – кто-то легонько тряс меня за плечо. Я открыла слипшиеся глаза, вокруг было светло и ясно и даже сквозь висячие простыни пробивался солнечный свет.

– Мне приснился такой ужасный сон, – тут же сказала я и попыталась приподняться, но что-то внизу мне очень сильно мешало. Я подрыгала ногой, пытаясь это стряхнуть, но ноги словно стянуло… простынёй? Я в ужасе посмотрела вниз и увидела настоящий кошмар. Кто-то за ночь успел меня переодеть в белое ситцевое платье, которое по необъяснимой причине слилось с одной из простынок, тем самым обездвижив меня. – Что за херня?! – я посмотрела на Мирона, а тот только по дибильному улыбался. И снова это чужеродное ощущение нереальности. И Мирон, вовсе не Мирон, а только похож на него, словно злобный брат-близнец, затащивший меня в ловушку. Я вскрикнула и ещё сильнее задрыгала ногами.

– Теперь уже поздно, что-то решать, – произнёс он. И пока я пыталась освободить ноги от этих злополучных простыней, он зачем-то встал, закинул назад голову, открыл рот и загудел словно паровоз.

– Что? Что ты делаешь?!

Звук, исходящий из его глотки,  был настолько громким и неприятным, что мне пришлось зажать уши. И как вообще человек может издавать такие звуки? Это больше похоже на… гудение автомобильного клаксона.

Всё это до ужаса пугало. Я не могла пошевелиться, не могла убежать, от безысходности я заплакала, моля о том, чтобы это всё поскорее закончилось. А потом всё неожидано прекратилось, словно кто-то вырубил рубильник. Вокруг стало снова темно, хоть глаз выколи. И этот ужасный звук оборвался. Я осторожно открыла уши. Мирон всё ещё стоял рядом, я это видела боковым зрением. Потом я поглядела на него и лучше бы я этого не делала, а сразу бежала. Балда! А как бы ты побежала, у тебя же ноги связанные!

Вместо Мирона теперь стоял кто-то другой, глаза его светились, на лице была жуткая ухмылка, как у безумца, а волосы стояли дыбом, словно наэликтролизованные. Я в ужасе закричала и остервенело попыталась вылезти из этого чертового платья. Увы не вышло, вместо этого кубарем свалилась с кровати и больно ударилась животом. Это ненадолго оглушило меня, но кажется получилось порвать ткани, удерживающие мои ноги.

Мирон тем временем, я видела лишь его ноги по ту сторону кровати, медленно двинулся ко мне. Движения его были тяжёлыми. Не придумав ничего лучше, я закарабкалась под кровать, в итоге высвободив ноги от злополучных простыней.

– Мария, – протянуло существо, каким-то низким нечеловеческим голосом.

Отстань от меня, взмолилась я про себя.

– Уже поздно решать, – он обошёл кровать, ровно до того места, где я свалилась. Я собиралась выбраться с другой стороны и рвануть сквозь эти чёртовы простыни и сбежать из этого адового места, но когда я повернула голову, то увидела ещё одну пару чьих-то босых ног. Они меня окружили. Они не дадут мне сбежать…

В очередной раз распахнув глаза, первое, что я увидела, это белый обшарпанный потолок.  Я резко села, оглядевшись вокруг. Рядом сидел Мирон и на первый взгляд он выглядел абсолютно безобидным, но пугающее отвратительное ощущение, после сна (а был ли это сон?) меня ещё не покинуло.

– Детка, что с тобой? –  Спросил он как ни в чём не бывало и протянул ко мне руку.

– Не трогай меня! – Я мгновенно отсела от него подальше и только сейчас заметила на себе уродливое ситцевое платье белого цвета. – Что?… Что это на мне?

– Да это же просто платье, – Мирон повернулся  в мою сторону и зачем-то потянулся ко мне.

– Не приближайся ко мне! Не трогай меня!

– Ладно, ладно, я понял, – он поднял руки вверх, словно я нацелила на него оружие.

– Зачем ты меня переодел?

– Просто та одежда вся испачкалась… Я подумал, что так будет лучше.

– Я хочу свою одежду, – я старалась говорить строго и настойчиво.

– Да, конечно, ты не переживай. Всё будет.

Я ощутила в голове какой-то дурман, будто в комнату кто-то пустил усыпляющего газа. Тогда почему он не действует на Мирона?

– Мне что-то дурно… Я хочу уехать отсюда… Мне здесь плохо… – Силы молниеносно меня покидали. Мирон успел  подхватить меня и плавно уложил на подушку.

– Хорошо, конечно… Ты только сначала поспи.

– Я не хочу спать, – умоляюще произнесла я, – Что ты сделал со мной?

– Уже поздно… – последнее, что я услышала, прежде чем провалиться снова в кошмар.

***

Когда в очередной раз я проснулась, было уже не так светло, но ещё и не совсем темно. Мирона рядом не было, поэтому я решила, не теряя ни минуты, бежать отсюда. Увидев на себе снова это отвратное платье, я мысленно выругалась, но решила разобраться с этим потом. Первое и самое важное было отыскать дверь. Я начала  отодвигать простынки одну за другой. Они были влажными и с запахом земли, хотя на вид были чистыми. В  первый раз я наткнулась на стену с обшарпанными обоями в цветочек. Потом попыталась взять чуть левее и упёрлась в угол.

Дверь должна где-то быть здесь!

Потом я направилась в обратную сторону, уверенная наверняка, что смогу отыскать выход. За спиной что-то прошелестело, будто кто-то очень быстро пробежал. Я резко обернулась. Мирон?

Нет, я не хочу знать кто там. Всё быстрее шурудя по стенам руками и отодвигая простыни, в надежде, что у меня получится, продолжла искать выход. И у меня получилось! Рука коснулась дверной ручки, не теряя ни секунды, я распахнула дверь, в нос ударил какой-то затхлый неприятный запах.

– Маша! – кто-то окликнул меня до боли знакомым голосом.

Прежде чем сделать шаг за порог, я обернулась:

– Мама?

Все простыни вдруг оказались раздвинуты и я увидела её.

– Не ходи туда. – Она вытянула руки вперёд, словно желая обнять меня, – Останься со мной.

Я на мгновение замешкалась. Это ведь моя мама. Она то ведь теперь точно защитит меня и разберётся со всем этим, но потом я вдруг поняла, что и эта мама отличается, цветом волос и глаз.

– Ты не моя мама, – уверенно произнесла я и шагнула за порог.  Шаг, другой. Простыни висят на каждом шагу, будь они неладны! Я помнила, что нахожусь на втором этаже, поэтому всеми силами пыталась нащупать перила, но вместо этого, ноги запутались в простынях. Или как мне вдруг почудилось, уж совсем бредовая мысль, что это простыни ухватили меня за лодыжки, и  я кубарем полетела по ступеням.

Я ненадолго отключилась, видимо всё-таки приложившись головой об одну из ступеней, но хуже всего было то, что пока я летела вниз, сама себя замотала в эти чёртовы простыни и теперь была как… О, нет – нет, не смей думать так!  Я словно в белом саване, всё равно в голову пришла эта ужасная ассоциация. Но хуже всего было то, что я совсем не могла пошевелиться. А вдруг… вдруг я что-нибудь себе сломала или что ещё хуже навредила малышу? Я попыталась коснуться своего живота, но не смогла почувствовать свои руки.

– Помогите мне, – застонала я, совсем не чувствуя своего тела. – Кто-нибудь помогите! Я упала с лестницы! Мирон! Мама! Кто-нибудь! – из глаз брызнули слёзы. Самое ужасное – ощущать себя беспомощной. Я так не хочу!

Вдруг откуда-то сверху послышались шаги, оттуда откуда я сбежала. Точнее это были не шаги, а топот. И у того кто ходил наверху должны были быть… копыта.

Мне удалось приподнять голову и я увидела, как из комнаты вышло большое животное. Сначала показались смертоносные рога. Олень вышел, встрепенулся и устремил на меня свой взгляд. Снова эти чёрные глазки из какого-то другого измерения, но теперь я чувствовала, что от него исходит опасность.

Олень спустился, практически грациозно. Ступени жалобно стонали под его весом. Я вжалась, желая исчезнуть, желая, чтобы он меня не заметил, но глядел он мне прямо в глаза, словно что-то знал такое…

Животное приблизилось и только теперь я осознала его настоящие размеры, метра два не меньше. А рога! Его рога были просто громадными  и на них что-то болталось.  Я пригляделась. Лоскутки ткани? Нет, что-то другое. Пока я в ужасе осознавала, что на его рогах возможно болтаются чьи-то куски мяса или внутренности, Олень пригнулся и нацелился рогами куда-то мне в бок.

– О, нет! Помогите! Помогите! – в ужасе заорала я, в одночасье осознав, что эта тварь собирается сделать со мной, а точнее с моим животом. Но меня никто не слышал. Олень наклонил рога ещё ниже и нанёс удар.

***

Я проснулась, резко села и сразу схватилась за живот. Кажется это снова был сон. Я облегчённо выдохнула.

Рядом опять сидел Мирон. Я ощутила дежавю. Попыталась успокоиться.

– Я уже собирался тебя будить. Пойдём?  – Он протянул мне ладонь.

– Мы уезжаем? – с надеждой спросила я.

– Нет, я хочу познакомить тебя с бабушкой, – он помог мне встать. Живот стал совсем большим, словно прошёл ещё один месяц.

– Я не хочу знакомиться, давай уедем. – Взмолилась я. – Пожалуйста.

На это он опять улыбнулся, убирая с прохода простынки.

– Мирон, послушай, мне здесь плохо. Пожалуйста отвези меня домой.

Он помог спуститься мне с лестницы, по которой я совсем недавно катилась кубарем.

– Ты уже дома.

– Ты дурак?! – не выдержала я и выдернула руку. – Я хочу домой сейчас же! Я ухожу.

Лицо Мирона стало серьёзным. Уголки губ ушли вниз. Я никогда не видела такой серьёзности на его лице. Да и плевать. Я принялась обрывать простынки, не желая больше оставаться здесь ни минуты. А Мирон просто стоял и смотрел.

Негодование и злость придали мне сил, я смогла найти дверь и выйти на свежий воздух. О, Боги, это было настоящее счастье! Вдохнуть в лёгкие чистый кислород.

Я обернулась, Мирон по-прежнему стоял и смотрел на меня чересчур серьёзно. Позади него за простынёй появился чей-то силуэт. Не дожидаясь пока этот некто покажется мне, я быстро начала уносить ноги.

Только ступив на холодную землю, я осознала, что нахожусь босиком, но искать свои ботинки у меня не было времени, поэтому побежала так. Я прекрасно осознавала свои перспективы на спасение, но оставаться в этом чёртовом доме не желала больше ни  секунды.

Спустя некоторое время меня страшно начало клонить в сон. За мной вроде бы никто не гнался и это было очень хорошо. Я шла по дороге, с каждым шагом, чувствуя себя всё хуже и хуже. Что со мной происходит? Как им удалось меня одурманить? Какой-то газ это точно, она ведь ничего не ела и не пила у них. Но зачем? Зачем им так со мной поступать? Я коснулась живота.

Мирон и его бабушка хотят забрать малыша? Поэтому травят меня газом и заставляют видеть галлюцинации? Как только я отсюда выберусь, сразу вызову полицию, твёрдо решила я.

Шла я до тех пор пока совсем не выбилась из сил. А дороги всё не было конца и края. И какого было моё удивление, когда я снова увидела этот чёртов дом! Я и так валюсь с ног, так ещё и вернулась обратно. Да что же за напасть-то такая?!

Я развернулась в обратную сторону, как мне показалось в окна за мной кто-то наблюдал. Я ни за что не вернусь в этот дом, пообещала я самой себе и еле волоча ноги поплелась куда глаза глядят. Шла я буквально превозмогая неведомую усталость. Почему я всё время хочу спать?

– Мария!

За спиной послышался знакомый, но при этом совершенно чужой голос.

Только не оборачивай! Не смей оборачиваться! Приказала я себе, крепко держась одной рукой за живот, другой убирая с дороги растительность.

– Маша! Мария! Маня! – позади звучали разные голоса, мужские и женские, низкие и высокие.

– Отстаньте от меня! – вот тут я и обернулась. И лучше бы я этого не делала. Я увидела по меньшей мере два десятка людей. Все они были одновременно мне знакомые и нет. И это было до ужаса странное ощущение.

– Вернись домой. – Вторили они друг другу на перепев.

– Нет! Отстаньте! Я на вас всех напишу заявление в полицию!!! – проорала я, захлёбываясь собственными слезами.

– Маша!

Мама? Я снова обернулась и да, это была она.

– Как ты могла, мама? Почему ты с ними заодно? Они хотят забрать моего малыша! Я им этого не позволю сделать! – кричала я сквозь слёзы.

Толпа остановилась в каком-то молчаливо обречённом состоянии. Только мама направилась ко мне. Она подошла и обняла меня за плечи.

– Милая, – она вытерла слёзы с моих щёк, – Нет никакого малыша.

– Что? – я уставилась на неё как на полоумную.

А она продолжала смотреть на меня с сожалением и терпением.

– Вы тут все спятили. – Сказала я и снова обхватила руками живот. Но что-то было не так. Я опустила глаза, – Нет! Нет! Только не это!!! – Я заплакала ещё сильнее. Живот исчез, его просто не было.

Мама снова протянула руку, на этот раз опустив ладонь мне на глаза и наступила темнота.

***

Я снова оказалась в лесу. Только в этот раз мне было легко и спокойно. На мне было чистое белое ситцевое платье. Я была не беременна. Точнее сказать уже не беременна. Впереди неподалёку от дороги мелькали огни. Было темно, но я смогла разглядеть. Искорёженная Лада Гранта 2011 года выпуска цвета "мокрый асфальт", перевёрнутая с разбитыми стёклами всё ещё мигает фарами, словно посылает сигналы SOS.

Я вижу себя в неестественной позе. Из рваной раны на ноге торчит белая кость. Это я. На восьмом месяце беременности. Просто умираю у дороги.

Я подошла ближе. Лицо моё было всё в крови и в ссадинах.  Все джинсы тоже были в крови. Один глаз заплыл, но другой смотрел на меня. Я прикоснулась к животу, там больше никто не шевелился. Я ещё долго находилась рядом со мной. А потом из леса вышел олень из-за которого я собственно и оказалась в таком непристойном виде. Он тоже подошёл к большому мёртвому телу примерно в метрах пяти от меня и тоже улёгся, грустно положив голову на свои передние лапы.

Послесловие

В Пограничье нас обязательно кто-нибудь встречает. Этот кто-то очень похож на кого-то из наших знакомых, чтобы мы не сильно пугались, а может быть, и они также застряли в этих белых простынях, но я знаю почему там были простыни. Всё дело в маме… Она повесилась, когда мне было десять, сделала удавку из таких же белых простыней. Я вернулась со школы, обогнула дом и всё увидела.

В Пограничье не существует времени, поэтому ты всё время хочешь спать, просто потому что никак не можешь выспаться и понять, что пора уходить.