Read the book: «Пять хвостов кицунэ»

Посвящается любимому супругу

Благодарю мир и всех когда-либо живущих. Вы вдохновили меня на эту книгу.

Время осени

Глава первая

Лист клёна взлетел,

Танцуя, скрылся вдали.

Пора перемен.

Сумерки – моё любимое время, когда мир, перед тем как выцвести, на несколько мгновений становится предельно чётким и ярким. Время превращения, время перехода.

Мне всегда нравилось проводить его, сидя на ступеньках старого дома, всматриваясь в огненные цвета осеннего леса, синюю дымку далёкой Священной горы. Ловить это ощущение грани между светом и тьмой, такое естественное для настоящего кицунэ, но недоступное для меня.

Завтра моё совершеннолетие. И первый рабочий день.

Служба в архиве – всё, на что может рассчитывать такая, как я. Не умеющая шагать в пространстве и не владеющая магией кицунэ.

Богиня не одарила меня вторым обликом. Я родилась человеком. Всё, что у меня есть от кицунэ – это белый с золотистым отливом хвост, прекрасный слух и умение видеть сквозь иллюзии. Неудивительно, что большинство обитателей Долины сторонятся меня. Кому приятно, когда замечаешь то, что хотелось бы утаить? Ведь кицунэ – мастера иллюзий и превращений.

К сожалению, я поняла это не сразу.

– Какая красивая!

– Эту нефритовую заколку мы с мамой купили в Долине весны. Работа мастера Кейтаро, – щебетала Лейко в компании восхищённых девочек.

– Она же деревянная.

– Завидуешь, Хикари? Тебе-то никогда не попасть в его лавку. О, она такая огромная! А сколько там всего! – под громкие описания пёстрая стайка отправилась на практический урок, а я осталась одна.

– Но она же деревянная. Я видела такие на нашем рынке…

Обрывки непрошеных воспоминаний. И болезненные уроки молчания.

Я привыкла, что слишком отличаюсь ото всех и как-то само собой моими друзьями стали книги. Не только учебные свитки – сказки и легенды, рассказы о других Долинах, землях людей, заметки путешественников…

Если практические занятия мне совершенно не давались, то на теоретических я блистала. В школе даже говорили: «Я что, Хикари, всё знать?» И хотя немного гордилась, это не избавляло от одиночества.

Поэтому, когда в преддверии экзаменов ко мне подошла Наоми с просьбой помочь, я очень обрадовалась. Мы занимались вечерами, проводили время в библиотеке и на лужайках, делились бенто. Три месяца пролетели незаметно. Потом пришла напряжённая пора выпускных испытаний и распределения.

Оценки решали нашу судьбу на ближайшие 50 лет: куда нас направят и какое место в ранговой системе мы займём. Не сдавших экзамен ждала участь обслуги. Получившие средние оценки устраивались на должности личных помощников, наблюдателей, приказчиков. Лучшие становились полевыми лисами в землях людей и подмастерьями в долинах с перспективой дорасти до храмовых лис и мастеров.

От ранга зависел доход и зона проживания, возможность посещать определённые рёканы и чайные дома, даже места на фестивалях.

Экзамены могли стать пропуском в лучшую жизнь или наоборот её ухудшить. А так как пересдать возможности не было, эти дни я вспоминаю будто страшный сон.

Подмастерье в архиве Долины осени – самое большое, на что я могла рассчитывать при своих способностях. И теперь это место моё. Рада ли я? Не знаю.

Где оно, моё место?

Я рассеянно гладила прогретые за день ступени крыльца.

А потом заметила малыша-кодама, который покачивал головой, приглашая за собой. Ещё один мой друг, как и книги, негромкий.

Он жил недалеко, в молодом клёне, и присматривал за окрестным лесом. Эти деревья вырастила моя бабушка, которую я не знала. Дом тоже остался от неё.

Вчерашний ветер улетел, но успел напроказить. Ветка засохшей сосны упала и придавила молодой росток. Потребовалось немало усилий, чтобы аккуратно её переместить.

– Новое всегда приходит на смену старому, да?

Лесной дух согласно затрещал и, проводив меня, растворился в сумерках.

***

Утро началось со стука в дверь.

– Ты не встала?! – ещё не рассвело, а мама ураганом ворвалась в дом. Следом зашёл отец. – Сегодня такой важный день.

Она о моём совершеннолетии и жемчужине?

– Тебе надо постараться и показать себя. Подмастерье – серьёзная должность. Не то что какое-то стихоплётство… От него только ветер в голове, – мама пригладила и без того безупречную причёску. – Будь любезна со всеми, не высовывайся с сама знаешь чем. Этого не любят.

– Да, мама.

– А там подыщешь себе кого-нибудь, наконец. У соседок уже все дочки пристроены. Одна ты без жениха… Если так не получается, может, хоть должность привлечёт. Работай хорошо. Эту возможность нельзя упускать. Ну всё, пора бежать. У меня в школе столько проблем, столько проблем. Пошли, дорогой!

– С днём рождения, дочка, – повернулся в дверях отец и одними губами произнёс: – Постарайся.

На утро у меня горький чай. Никак не могу перестать надеяться. И каждый раз ругаю себя за это, разочаровываясь.

Ничего. День только начинается. Я потянулась и пошла переодеваться. Строгое тёмно-голубое шёлковое кимоно – то, что надо для первого рабочего дня.

Так как я не могу перемещаться в пространстве, дорогу до архива мне предстояло преодолеть пешком. Мимо багряной кленовой рощи, маленьких магазинчиков и чайных домов, мастерских, просыпающегося рынка, рёканов, где уже встречали первых гостей, и гордости Долины осени – театра иллюзий, спящего после вечернего представления. Архив находился как раз за ним.

Огромный комплекс состоял из главной башни, возвышающейся передо мной, музея, библиотеки и вотчины счетоводов, которые вели списки кицунэ. Именно они учитывали, сколько полновесных тофу по милости Инари должен получить каждый служащий во всех четырёх Долинах.

Здесь трудились сотни кицунэ, которые, как и я, спешили на своё рабочее место.

Двухэтажное здание библиотеки имело несколько пристроек. Слева находилось хранилище с узкими окнами. Справа – мастерские, где трудились переписчики и переплётчики. Это мне рассказал отец, который в бытность преподавателем часто приходил сюда заказывать выписки по интересующим его вопросам. Посетители принимались на первом этаже, тут же размещался каталог. Управляющая и её помощницы работали наверху.

В столь ранний час в приёмном зале была лишь пухлая девушка в розовом, усыпанном колокольчиками кимоно. Она стояла на приставной лестнице и, балансируя, доставала карточки из узких выдвижных ящиков. Каталог занимал целую стену.

– Извините… Доброе утро.

– Доброе утро, госпожа…

– Я Вада Хикари. Новичок-подмастерье.

– Вот как. Я Судзуки Има. Пожалуйста, поднимайтесь.

Наверху я представилась управляющей, и меня определили в помощь двум сёстрам-двойняшкам Мицуно и Сузу, которые занимались приёмом новых книг. Работая, они трещали без умолку. Именно их голоса я слышала ещё внизу.

– Сегодня в театре новая постановка – из мира людей. Проходи, не стой в дверях.

– Да ты что?! Давно такого не было.

– Называется «Горная ведьма». Садись тут. Хикари, да? И это ещё не все новости. Держи, – вручила мне стопку книг Сузу. – Потом покажут осенний закат на Фудзи. Клянусь хвостом, это будет что-то незабываемое.

– Не видать мне своих ушей!

– Вот тебе карточки: заполни описание для каталога. Образец тут. Такое пропускать нельзя, Мицуно. Начало в семь. Будут все. И Хитоши, – добавила она шёпотом.

– О-о!

Под бурные обсуждения грядущей премьеры я приступила к работе и к обеду закончила. Сузу взяла карточки, чтобы проверить, и отпустила меня перекусить, попутно рассказав обо всех ближайших закусочных.

Еда для служащих оказалась бесплатной и вкусной. Мисо-суп, жареный тофу с овощами, бодрящий чай, сладости. М-м-м… Ещё один плюс моего нового положения. Настроение поднялось. Готовая к очередным заданиям, я отправилась назад.

Има ещё не вернулась с перерыва. Я подошла к каталогу посмотреть. На деревянных ящичках были аккуратно вырезаны тематика книг и буквы. Например, «История – Ка».

Я решила запомнить их расположение, чтобы при необходимости быстро найти нужное. И в это время услышала своё имя.

– А, та Хикари, которая не умеет превращаться и путешествовать? Надо же.

– Говорят, она и иллюзии не видит. Представляешь?

– Вот бедолага. Но трудится на совесть. Я просмотрела карточки – ни одной ошибки, кратко и по существу. Тут госпожа принесла новые книги, нужно к утру обработать. Мне никак не успеть до премьеры. Пусть займётся – всё равно развлечения не для неё. И в театр не сходить… Как живёт-то?!

– И с личной жизнью проблемы, наверное…

– Да-да, не видать ей замужества.

– Заметила, какая молчаливая? С такими держи ухо востро.

– Ой, я и не подумала об этом.

Ничего не поменялось.

– А ты знаешь, что на премьеру Хранители придут?

– Правда? Все пятеро?

Неужели так всегда будет? Может, если стану больше стараться, они изменят своё мнение?

– Да. Мне по секрету сказала Казука. И госпожа Аки наконец-то помирилась с господином Кацу.

– Когда же они всё-таки поженятся?

– Ну, даже из умелых рук вода просачивается.

Они правы: работа – всё, что мне остаётся.

– А господин Райден?

– Тоже будет.

– Он такой страшный. Я когда его первый раз увидела, чуть не поседела.

– И не говори. Хранителя Юга не то что враги – свои боятся.

– Вы уже вернулись? – сказала Има.

Я вздрогнула. Так задумалась, что перестала слышать происходящее вокруг.

– Да. Вот решила посмотреть, как устроен каталог.

– Подождите немного, сейчас я вам покажу.

Когда я зашла в комнату, Сузу и Мицуно всё ещё обсуждали Хранителей.

– А господин Юкио появится?

– Пока неизвестно. Его сейчас редко видят. Хикари, всё в порядке. Вот тебе ещё работа, – на моём столе возвышались стопки книг. – Это нужно сделать до завтрашнего утра.

– Да, госпожа Сузу.

– Он такой!.. У меня всегда дыханье перехватывает…

– И не говори, – продолжили делиться впечатлениями сёстры.

Освободилась я, когда стемнело. Все уже давно ушли. Стоило мне выйти, двери библиотеки засияли зелёным пламенем – защита, наверное.

Интересно, получится ли встретиться с Наоми – отметить вместе мой день рождения? Чайные дома вроде ещё работают. Можно попробовать новые сладости, о которых упоминала Мицуно. Вот было бы здорово!

Или сходить к озеру тысячи звёзд, на моё любимое место.

Не способная шагать в пространстве, я не могла посещать другие Долины, поэтому никогда не видела ни зимы, ни весны, ни лета. Однажды, чтобы хоть издалека взглянуть на них, я решила забраться на Священную гору, которая стоит в центре нашего мира. И после долгого путешествия на самом верху неожиданно набрела на удивительное место – прозрачное озеро среди деревьев, пронизанное спокойствием и умиротворением. Здесь я впервые почувствовала себя цельной, единой с миром, свободной от необходимости защищаться и что-то кому-то доказывать. Тогда я просидела у воды до глубокой ночи, всё смотрела на звёзды, которые были везде: и в небе, и на земле. С тех пор каждый вечер я стараюсь увидеть небо.

Говорят, что где-то недалеко от озера тысячи звёзд живёт Кьюби, великий девятихвостый лис, Хранитель нашего мира. Именно он вопреки всем пересудам назвал меня благословением Инари и на церемонии имени нарёк Хикари – сияющей. Знание об этом согревает мою душу по сей день.

Я почти подошла к месту работы подруги. Может, она ещё не освободилась? Всё-таки у неё тоже первый день – помощницей в лучшей гостинице Долины. Я свернула в узкий проулок, и вдруг голова взорвалась болью. Меня накрыла тьма.

Очнулась я от пульсации в затылке. Каждый толчок крови как маленький фейерверк в голове-колоколе. В глазах плыло. Запястья крепко связаны.

На слух напавших трое – две девушки и парень.

– Как ты меня бесишь!

Наоми? Как же так?

– На твоём месте должна быть я. Зря я, что ли, три месяца потратила на зубрёжку в компании изгоя-заучки? Знаешь, как я хотела попасть в библиотеку? Непыльная и престижная работа. Мне не хватило одного балла. Если бы у нас были одинаковые оценки, предпочли бы меня. Кому нужна не владеющая даром пустышка-кицунэ?!

Рядом стояли Лейко и парень Наоми.

Ещё одно разочарование.

Я замёрзла изнутри. Всё стало безразлично.

– Ты тут не нужна. Хотела путешествовать? Мы тебе это устроим!

Меня подняли и поволокли куда-то. Я не сопротивлялась. Мне развязали руки. Толчок – и я провалилась по пояс в холодное белое облако.

Время зимы

Глава вторая

Ветер волной

окатил и умчался —

унёс прочь печаль.

Юкио просматривал карты. Все возможные места проверены. Где ещё искать Юми (и Юми ли вообще), пока не ясно. Даже всезнающий Кьюби не смог помочь.

От раздумий его отвлёк уже порядком подзабытый звук. Кто-то прошёл через врата Инари. Новый ученик? Хранитель Севера отложил бумаги и отправился встречать гостей.

В Долине бушевала метель. Давно Северный так не расходился. Чужаки? Юкио усмирил защитника и направился к вратам, обнажив меч.

Там никого не оказалось. Обойдя вокруг, под слоем снега он чудом нашёл крохотную кицунэ, посиневшую и потерявшую сознание от холода. Маленькая девушка на его руках была совсем ледяной и дышала чуть слышно. Тонкое шёлковое кимоно не спасло хозяйку от укусов свирепого ветра.

Шаг – и он уже в замке.

– Хаяте, прохладную воду! Живо!

Юркий тэнгу взмахнул крыльями и умчался, окатив их воздушной волной.

– Сейчас, малышка, согреем тебя. Подержись ещё чуть-чуть.

Юкио избавил девушку от одежды и осторожно опустил в кедровую купель. Её длинные волосы постепенно освободились от инея и оказались белоснежными с золотым отливом, а ресницы чёрными. Он добавил в офуро ещё несколько горячих камней. Аккуратное лицо, хрупкое тело, длинные тонкие пальцы девушки постепенно розовели.

Вдруг вода замерцала. Ярче, ещё ярче. Ослепляющий свет наполнил небольшую купальню, как бывает на снежном склоне под полуденным солнцем, когда глаза не в силах различить ничего вокруг. Юкио пытался рассмотреть хоть что-то. Наконец ему это удалось.

В самом центре свечения под водопадом волос стояла обнажённая девушка и держала на ладони жемчужину. Лучи впитывались в маленький белый шар. Он всё больше и больше наполнялся сиянием, а свет, окружающий девушку, постепенно тускнел.

Она открыла глаза, бездонно-чёрные, посмотрела прямо на него и протянула Юкио жемчужину. Он отшатнулся и задел кувшин, который разбился с оглушающим звуком. Девушка моргнула, сжала ладонь и, потеряв сознание, осела в купель.

***

Буря бесилась,

круша день за днём —

отголоски её тают в ночи.

Юкио не мог прийти в себя. Казалось, совсем недавно он так же протягивал свою жемчужину. Её приняли. Вот только он не получил ничего взамен. Лишь довольный хохот ускользающей девушки.

Юми пришла к нему учиться и была одной из самых талантливых кицунэ, которых он когда-либо встречал. Все тонкости искусства она схватывала прямо на лету. А если что-то было не понятно, спрашивала с такой любознательной жадностью, что у него таяло сердце. Когда обучение завершилось, он уже был от ушей и до кончика хвоста влюблён в неё и хотел предложить остаться, разделив с ним вечность.

В последний день он протянул ей свою душу. Когда Юми ему не отказала и взяла жемчужину, он почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Однако потоком ледяной воды на него обрушился её хохот. С кривой усмешкой на лице она исчезла, и Юкио не успел поймать её.

В обмен на жемчужину он мог исполнить любое желание, но Юми за эти годы так и не появилась. А он остался – половинка Хранителя, проводящий день за днём в поисках вероломной лисицы и пытающийся осознать, что же случилось.

И тут эти глаза, смотрящие прямо в его душу. И жемчужина в хрупкой руке, протянутая ему… своей паре.

Это правда, и с этим ничего не сделаешь.

Так бывало редко, на его памяти лишь три раза, когда в момент совершеннолетия рядом оказывался предназначенный Инари. Следуя велению сердца, вступающий в силу кицунэ протягивал себя паре, они обменивались жемчужинами и бережно хранили олицетворение души друг друга. Такие браки всегда получались крепкими и счастливыми.

Ему это не грозит. По крайней мере, пока не найдёт жемчужину. То, что она ещё цела, Юкио ощущал слабым потоком силы, тонким ручейком подпитывающим его.

Он бережно уложил ставшую близкой незнакомку на мягкий футон, хорошо укутал и ещё несколько часов сидел рядом и смотрел на её спокойное лицо.

Глава третья

За порогом снег

девственно чист —

не спешу оставить свой след.

Я лежала с закрытыми глазами и всё никак не могла отойти от дурного сна. Перебирала картинки: удар по голове, завязанные руки, предательство Наоми, жуткий холод – привидится же такое? А потом открыла глаза – и поняла то, что мне подсказывал слух: это всё не сон.

Я не дома.

Вновь ощутила бездну апатии, но внутренним усилием отошла от края пропасти. Слезами горю не поможешь. Это я поняла давно. Нужно выяснить, где я. От работы меня тоже никто не освобождал. Наверное, уже потеряли.

Потемневшие от времени балки. Закипающая вода. Потрескивание угольков и… тишина. Знакомых звуков не было.

Где я?

Попыталась сесть, получилось не с первого раза. Тело ломило, я чувствовала себя совершенно разбитой. Голова кружилась. Прикоснулась к затылку. Шишка отозвалась болью.

Выбравшись из-под огромного одеяла, заметила в руке что-то гладкое. Жемчужина. Моя жемчужина. Она переливалась и пульсировала. Такая тёплая.

Поздравляю, Хикари. Ты теперь совершеннолетняя. Вот только праздничный тофу готовить некому…

На мне был тёплый немаки с тёмно-коричневым поясом. Мягкая белая ткань, усыпанная сосновыми ветками.

Я огляделась.

Просторное помещение из дерева, пол, укрытый циновками, несколько перегородок, лестница вниз, низкий стол. Ширма из шести створок с изображением Священной горы. Слева от меня токонома. Там стояла причудливо изогнутая сосна, такая маленькая, но почему-то казалось, что лет ей гораздо больше, чем мне. А ещё в нише висела картина.

На тонкой рисовой бумаге устремлялись ввысь сосны, дышали величественные горы, танцевали ветра. Она была настолько живой, что я не удержалась и, несмотря на слабость, смогла подойти ближе.

Над высокой скалой в лучах восходящего солнца парили два ястреба. В их полёте было столько свободы и любви, что рука сама потянулась к ним… Но какой-то шорох отвлёк меня, и я обернулась.

На другом конце комнаты у лестницы стоял лис. В человеческом облике, со свёртком в руках, одетый в белое кимоно, с короткими волосами такого же цвета и нефритовой каплей в ухе. На его поясе висела большая раковина.

Он положил свёрток на футон и подошёл ближе. Лис оказался на две головы выше меня. Его глаза были цвета ясного неба и такими же глубокими. В них я и утонула.

***

Поднявшись, Юкио обнаружил незнакомку у полотна, которое он нарисовал давным-давно, ещё юным, не успевшим разочароваться в любви. Картина осталась единственным напоминанием о нём прежнем, якорем, не дающим впасть в безумие без жемчужины.

– У тебя такие красивые глаза! – были первые слова девушки. Он хотел спросить её имя, но тут Хорагай на поясе нагрелся.

– Я вернусь, и мы поговорим. Примерь одежду и гэта внизу. Надеюсь, подойдут. Хаяте позаботится о тебе, – сказал Юкио и шагнул к Колыбели ветров, уже издалека услышав смущённое «спасибо».

Тут опять было неспокойно. Без жемчужины не удавалось уравновесить потоки и приходилось раз за разом петь ветрам, усмиряя их буйный нрав. После того как Фудзин выпустил их из своего мешка на заре мира, рассеяв туман между небом и землёй и дав дорогу солнечной Аматерасу, ветра обрели пристанище во владениях Хранителя Севера. Только он мог обуздать их мощь.

Юкио поднёс горн-раковину к губам, и Хорагай запел.

***

Я в Долине зимы. В замке Хранителя Севера. Это был он. Кто ещё может владеть Хорагаем?

Мысли метались от радости – мечта сбылась, я путешествую, до страха – накажут. И за опоздание на работу накажут. А ещё подведу сестёр, которые на меня рассчитывают. Хорошо хоть выполнила вчера задание. Что же делать? Меня бросили во врата Инари. Но через них могут пройти только те, кто сдал все экзамены на высший балл. В этом году таких не было. Хранитель не обрадуется ложной ученице. Как вернуться? И получится ли?

Переносить с собой существ без дара в Долины могут только Хранители. Согласится ли Юкио-сама помочь? Я про него почти ничего не знаю. Вдох-выдох.

Обессиленная, я опустилась на пол.

Сосна. Такая маленькая. Растёт, не торопится. Я тоже не буду спешить. Всё не так страшно. Я жива. В Долине зимы, где даже не мечтала побывать. Не стоит терять отведённое мне судьбой время.

Хаяте оказался пернатым малышом-тэнгу, невероятно быстрым – он успевал быть во всех местах сразу.

Когда я оделась в принесённое кимоно и спустилась вниз, то попала в простую комнату с уютным очагом в центре. Над чуть дымящимися углями висел небольшой чайник. Между ним и плитой у стены и носился Хаяте.

Мы познакомились. А затем тэнгу отодвинул дверь, и за ней открылось царство белого. Вдалеке виднелись горы, вокруг стояло ещё несколько построек, а во внутреннем дворе росли пять огромных сосен.

Я только читала о замке Севера. Расположенная на склоне высокой горы, небольшая крепость из камня и дерева стала единственным приютом для немногочисленных жителей. Тут было холодно, и кицунэ не совались сюда, предпочитая более уютные края. Особенно после гибели прошлого Хранителя.

В эту Долину попадали ради знаний, чтобы обрести новые умения, а с ними и очередной хвост, в Хрустальный лес для медитаций, на большой фестиваль зимы… или вот как я.

Надев сандалии – они оказались впору, я вышла.

Как тихо. И цвета словно оглохли. Деревья спят. Я прикоснулась к шершавому стволу сосны и не услышала привычного отклика. Только медленное, чуть различимое дыхание.

Я прислушалась к себе. Внутри было также тихо.

И тут мне прилетело по носу! Хаяте запустил в меня снежком. Я набрала горсть в ответ, потом ещё и ещё. Однако попасть в юркого тэнгу так ни разу не удалось. Было очень весело. С хвоста до головы в снегу, я смеялась как никогда в жизни.

Такой её и увидел Юкио, когда вернулся.

Глава четвёртая

Беседа друзей,

чай и треск угольков –

что ещё надо?

Он улыбался. Ледяной комок в груди, с которым свыкся так, что уже и не замечал, пошёл трещинами.

Юкио смотрел и смотрел на смеющуюся девушку и не мог отвести взгляда. Тэнгу вился вокруг неё, умудряясь приплясывать в воздухе. Таким восторженным своего слугу он никогда не видел.

Наконец, Хаяте заметил хозяина и метнулся поприветствовать. А девушка обернулась. Их взгляды встретились.

***

Я не знала, как себя вести. Низко поклонилась и уже не смела поднять взгляд. И умудрилась же сказать про красивые глаза. Кому? Хранителю? Щекам стало жарко.

– Пойдём, ты ещё не окрепла, можешь простудиться, – услышала я. – Хаяте, нужен горячий чай. Приготовь всё.

***

Когда они зашли, в комнате уже горел очаг. Юкио усадил девушку возле огня.

– Как тебя зовут?

– Хикари, – она протянула замёрзшие руки к лепесткам пламени.

– Тебе подходит, – опять улыбнулся он. В её компании это оказалось совсем несложно. – Я Юкио. С Хаяте ты уже познакомилась.

Он насыпал чай в ошпаренную кипятком чашку и долил горячей воды.

– Ты пришла учиться? За вторым хвостом?

– Нет.... – она подбирала слова. – Я… не могу шагать в пространстве. И здесь… оказалась случайно.

– Так ты та самая Хикари? – Юкио взял венчик. – Что произошло? Как ты попала сюда?

Она замерзала на глазах. Огонь в очаге оказался бессилен перед этой стужей. Такой знакомой.

– Можешь не рассказывать, – Хранитель поставил перед ней тёмную глиняную чашку. – Возьми. Чай согреет тебя.

Хикари вдохнула аромат и осторожно пригубила напиток.

– Как глоток солнца! Спасибо.

– Это снежная роза. Она растёт тут, в Долине и лучше всего согревает в холод.

– Да, я читала про неё. Но не думала, что когда-нибудь доведётся попробовать.

Юкио всматривался в её лицо. Похоже, она ничего не помнила.

– Какая красивая, – девушка медленно крутила сосуд, разглядывая узор на шершавом тяване. – Такую форму тоже вижу впервые. Благодаря вмятине чашку удобно держать. Ещё и вылеплена интересно. В стиле вашей Долины. Она совершенна.

– Работа матери. И моя, – Юкио ухмыльнулся. – Мне было лет семь или восемь. Мы с сёстрами играли – бросались шишками. Аои старше меня и легко уворачивалась. А мне во что бы то ни стало надо было попасть в неё. Мама как раз закончила сложный заказ, который предназначался самой Инари. Набор для чайной церемонии. Он сох перед отправкой в печь. Я наконец-то подкрался к Аои и бросил шишку. Сестра увернулась, а чашка нет. Мама меня тогда оттаскала за уши – месяц болели. А тяван стал моим.

Хикари улыбалась.

День подходил к концу, темнело. Хаяте принёс ужин и теперь зажигал фонари. Дрова прогорели, угольки слегка потрескивали. Молчать было несложно и даже как-то уютно.

– Чего хочет твоё сердце? – спросил Хранитель, когда мы допили чай.

***

Эти сумерки были волшебными. Я забыла о рангах и чинах, забыла о работе и пробовала услышать себя.

Чего я хочу? Я?

– Путешествовать. Побывать в землях людей и других Долинах. Моё сердце жаждет дороги, Юкио-сама. Увидеть то, о чём так много читала.

Хранитель молчал, но я чувствовала, что он понял меня.

Потом я смотрела на засыпающий огонь, который открылся мне с новой стороны, как преданный друг и защитник.

Юкио-сама ушёл.

Я же отправилась по привычке перед сном посмотреть на звёзды и застала величественный танец неба. Со струящимися изумрудными лентами среди россыпи бриллиантов под далёкую песню Хорагая. А затем, продрогшая, поднялась наверх.

Лежа на толстом футоне, я ждала нового дня. Мне казалось, что завтра моя жизнь изменится.

***

Предчувствия не обманули.

– Хикари, решай. Я могу вернуть тебя домой. Прямо сейчас, – сказал Юкио-сама после завтрака. – Есть и другой путь, он непростой… Ты когда-нибудь слышала о До Го?

Я мотнула головой.

– Благословение всех пяти Хранителей дарует исполнение заветного желания. Но получить его нелегко – будут испытания. Хранители делятся частью своей силы, и они должны быть уверены, что отдают её достойному.

– А как же служба? Я не могу уйти. Мне нужно отработать положенное количество лет. Уже второй день отсутствую, подвожу…

– До Го – это своего рода паломничество. Оно освобождает от прежних обязательств, но даёт новые. С этой дороги нельзя сойти, иначе твоя жемчужина разобьётся, и ты навсегда потеряешь себя. Сколько продлится До Го, неизвестно – возможно, всю жизнь. Подумай, твоё желание достаточно сильно, чтобы ступить на этот путь?

Оставить привычный мир? Презрение и жалость? Получить возможность путешествовать? Наконец-то обрести друзей, просто близких по духу существ? На это я не надеялась даже в самых смелых мечтах. Это действительно возможно?

Я чувствовала, как моя душа наполняется жизнью.

Потеряю себя? Но разве сейчас я не теряла себя, наступая раз за разом на своё сердце, утоляя пешими прогулками по давно знакомым маршрутам жажду странствий.

– Да, я хочу путешествовать. Я без страха встречу всё, что предложит мне До Го и Хранители.

– Это твоё окончательное решение?

– Да.

В этот момент моя жемчужина, заткнутая в пояс, засияла.

– Инари услышала, – сказал Хранитель. – Твоё путешествие началось.

Глава пятая

На тонком холсте

появилась тропинка.

Сотрёт её снег?

Юкио-сама отправился предупредить главу архива. А мне дал первое задание – навести порядок в замке.

Что ж приступим. Сначала я обошла все помещения. Самым грязным оказался чердак. Тут стояло множество пыльных деревянных коробок и сундуков. На втором этаже кроме комнаты, в которой я проснулась, было ещё два помещения, разделённых перегородками – покои Хранителя и кабинет-библиотека. У меня глаза разбежались от количества редких изданий. Тут были не только Предания Изанаги, но даже полное собрание «Лепестков весны», где печатали стихи мастеров слова и победителей главного поэтического турнира всех Долин. У меня был лишь один свиток – копия, которую я сняла в школьной библиотеке. Это… это потрясающе!

Нужно работать, одёрнула я себя. Сделать всё так хорошо и, может… Хранитель позволит прочитать хотя бы несколько из этих книг.

Я с сожалением покинула комнату.

На первом этаже, кроме кухни с очагом оказались кладовки, где хранились продукты, одежда, тут же располагалась купальня с подземным источником и комната для стирки. То, что надо. Хаяте показал, где находятся мётлы, тряпки и вёдра. И я принялась за работу.

Начать решила с самого сложного – с чердака. Переоделась в выданные куртку и брюки. Подвязала волосы лентой. И отправилась наверх.

Первым делом смела пыль с потолка, убрала паутину. Надо же, несмотря на холод здесь селятся пауки. Морозоустойчивые? Или ёкаи? Хотя в замке тепло.

Малыш Хаяте помогал. Выносил мусор, передвигал сундуки. Без него мне бы не справиться.

Через несколько часов чердак засиял чистотой. Я с удовольствием обозревала результаты наших трудов и случайно задела шкатулку. Она упала и раскрылась. Оттуда вылетели рисунки.

Огромный замок среди вершин. Семья кицунэ, играющая в снежки, как я с Хаятэ недавно. И портреты девушки. Много. Разных. Мелкие детали… поворот головы, рука, держащая знакомую мне чашку, глаза редкого зелёного оттенка, крохотные ступни в изящных сандалиях, рыжий хвост на белом кимоно, локон на пальце…

Какое счастье, когда тебя так любят.

Я собрала рисунки и осторожно поставила шкатулку на место.

Со вторым и первым этажами было уже проще. И времени потребовалось гораздо меньше.

Уставшие от трудов, мы с Хаяте обедали. Мисо-суп и простой рис – а так вкусно, как в лучшем заведении золотого квартала.

Вот что значит хорошо поработать.

***

Мы смотрели на угасающий огонь, когда дверь отодвинулась с надрывным скрипом и на порог упал Хранитель. Бледный, белее снега. Вечер раздул искры очага. Мы вскочили.

– Хаяте, что делать?

Малыш закрыл дверь и жестами показывал – спать. Унести Юкио-сама у нас не получится. Нужно стелить здесь. Я принесла футон и одеяло. Вместе нам удалось уложить Хранителя.

– Всё будет в порядке?

Тэнгу закивал и стал готовить чай из снежной розы, но взял не лепестки, а листья. Потом приподнял Юкио-сама и влил в него отвар. На лицо Хранителя постепенно возвращались краски.

Только теперь я почувствовала, как с сердца пропал камень и я смогла нормально дышать.

***

Юкио проснулся как с похмелья. Тело ломило, голова кружилась от слабости.

Как вчера добрался до замка, он не помнил. Услужливый Хаяте поставил перед хозяином чашку свежего отвара снежной розы. Как хорошо, что есть способ хоть немного восстановить силы.

Без жемчужины справляться с обязанностями Хранителя с каждым днём становится всё труднее. Ещё с погодой в землях людей что-то творится, никогда в это время года не было тайфунов. Как будто всё встало с ног на голову. Еле удалось погасить удар стихии, но часть берега всё-таки задело. Разрушено несколько кварталов. Чудо, что пожаров удалось избежать и никто не погиб. Зимой и без того людям туго.

– Хаяте, что у нас с запасами розы?

Тэнгу показал последний мешочек.

– Опять пора собирать? А, ещё же через неделю отправка в другие Долины… Займёшься сам? Если так дальше пойдёт, не смогу выделить время, у людей непонятно что происходит. Думаешь, стоит Хикари поручить? Давай попробуем. С уборкой она справилась? Вот и отлично, – Юкио поднялся. – Когда говорить будешь, малыш? Хорошо, хоть я тебя понимаю. После пожара пять лет прошло. Пора бы уже. Может, всё-таки к родным отправишься? В семье проще. Нет? Нужно служить? Да, на всё воля Инари. Ты прав…

Хранитель потрепал Хаяте по голове.

– Как там Хикари? Спит? Сильно вчера напугалась? Пойдём подберём для неё обувь – в гэта провалится по пояс.

Глава шестая

Песня нового дня,

столько дорог впереди —

это ли не чудо?

Я заснула почти под утро. Сидела рядом с Хранителем, пока меня не прогнал Хаяте. Который час? – резко села я. Солнце уже высоко. Ой, а я сплю. Как же так! Внизу гремели посудой.

Я быстро собрала постель, оделась, как вчера, в штаны и короткую куртку из плотного хлопка, и спустилась вниз. Хаяте готовил еду, а Хранитель что-то мастерил.

– Доброе утро, Юкио-сама!

– Доброе. Садись, – лис обвязывал деревянную раму тонкими прутьями. – Испугалась вчера?

– А? – я отвлеклась от созерцания и кивнула.

– Не стоило. Но всё равно спасибо. Вот, готово! – Хранитель протянул мне пару деревянных решёток со шнурками. – Это кандзики. Привяжешь их к сапогам, которые стоят у порога, Хаяте покажет как, и сможешь ходить по снегу. С уборкой ты справилась хорошо. Теперь будет задание снаружи. Но сначала нужно защитить тебя от мороза. Возьми в руки свою жемчужину.

Я достала её из пояса. Она переливалась в ладони.

– Почувствуй её тепло. Позволь ему окутать тебя, как кокон.

Я закрыла глаза, сосредоточилась и нащупала тонкую нить связи с жемчужиной, она сразу же отозвалась, обрадовавшись, и сила полилась сияющим потоком. Пришло яркое чувство дома, который теперь всегда со мной. Когда я распахнула глаза, жемчужины в руках не было.

– Она появится, как только ты захочешь её увидеть, – сказал Хранитель. – Позавтракай и выходи на улицу.

Юкио-сама ушёл, я же сидела как на иголках. Внутри поселились нетерпение и страх. Увижу что-то новое. Но справлюсь ли? Хвост мотался из стороны в сторону. Я быстро съела протянутую Хаяте еду и стала натягивать соломенные сапожки. Тэнгу показал, как правильно завязать кандзики. Со вторым снегоступом я справилась сама и вышла во двор.

Хранитель стоял у сосны, закрыв глаза. Казалось, впитывал в себя солнечный свет.

Сами собой родились строчки:

Луч солнца согрел,

Приласкал, угасая.

Дни так коротки.

Я тоже закрыла глаза и потянулась к тёплым касаниям светила. Они вселяли уверенность. Справлюсь. Сделаю всё, что смогу. Не сдамся.

– Хикари, ты уже здесь? Подойди.

Хранитель перенёс меня в небольшую укромную долину, где, несмотря на холод, росли какие-то кусты. Неужели так бывает? Цветы среди зимы? Я принюхалась. Точно! Это же та самая снежная роза.

Часть кустов обильно цвела, часть была усеяна янтарными, как капельки мёда, плодами. На белых листьях они выделялись маленькими солнышками. Цветы тоже были белыми с ярко-жёлтой сердцевиной. Тонкий, едва ощутимый аромат наполнял воздух.

– Это сокровище Долины зимы. Чай из снежной розы согревает в холод и охлаждает в жару, а листья восполняют силы. Эти свойства ценятся во всех Долинах, но особенно на Юге. Её сложно собирать – сейчас ты поймёшь почему.

Юкио подошёл к ближайшему кусту, из которого тут же вылетели десятки небольших птиц и начали угрожающе трещать, кружась над нарушителем спокойствия.

– Золотистые дрозды гнездятся здесь. И готовы защищать своё потомство любой ценой.

Хранитель вернулся ко мне. Полетав ещё немного, дрозды успокоились и скрылись в зарослях.

Тут я заметила, что Хаяте принёс несколько корзин. Когда успел?

– Следующее задание, ты, наверное, уже догадалась, – собрать лепестки, плоды и листья снежной розы. Времени у тебя неделя. Чтобы приблизиться к дроздам, нужно стать для них невидимым. Ключ к этому – умение остановить свой ум, сделать его подобным чистому озеру, гладь которого отражает всё вокруг. Мысли словно рябь на воде, они выдают твоё присутствие. Смотри.

Юкио вдруг пропал. Я огляделась, но его нигде не было. Только лёгкий ветерок теребил нежные бутоны.

– Держи! – Хранитель появился у меня за спиной и протянул розу.

Бутон был тёплым, почти горячим, а его аромат лёгким и освежающим. Я спрятала цветок в складках пояса.

– Теперь твоя очередь.

Сомневаясь в успехе, я направилась к зарослям.

Однако ни первая, ни вторая, ни третья попытка не дала результата. Неудивительно, когда такая каша в голове.

– Не расстраивайся, – сказал Юкио, глядя на моё удручённое лицо. – Сразу ни у кого не выходило.

***

Оставлять девушку не хотелось. Вдруг дрозды поранят? Но правила До Го запрещали делать исключения. Каждый вставший на путь должен был выполнить три задания Хранителя – простое, средней сложности и сложное.

А со сбором снежной розы не все ученики справлялись.

– Хаяте, – Юкио подозвал тэнгу. – Присмотри за ней. Головой отвечаешь.

Прошло три дня. Корзины всё ещё оставались пусты.

Упорная, не прекращает стараться. Хранитель смотрел на девушку.

Хаяте рвался помочь. Правда, только мешал. Он умудрялся переполошить всех птиц, которые летали за ним, но, конечно, не могли догнать, отчего стремительный тэнгу испытывал большое удовольствие. Хикари смеялась, глядя на его лихие виражи, но не могла спокойно медитировать, поэтому в конце концов Юкио запретил Хаяте приближаться к девушке в это время.

Вечером Хикари подошла к нему и попросила немного риса.

– Мне неудобно постоянно тревожить птиц, – сказала она.

Через три дня, вернувшись из земель людей, уставший Юкио увидел девушку в окружении дроздов, которые ели с её рук и даже приносили спелые плоды с кустов, угощая. Все корзины были полны.

До такого никто из его учеников не додумался. Да и сам он тоже. Надо же, подружились. Птицы вились вокруг Хикари и, присвистывая, пели.

Девушка нашла свой путь. Она достойна награды.

***

Чуть слышный свист. Я ощутила сдвиг, а потом повязка спала. Передо мной было ЧУДО! Огромное, хрустальное, переливающееся сотнями цветов ЧУДО! С большой головой на длинной грациозной шее и оперением, в котором отражались тысячи кицунэ.

Чудо посмотрело на меня. И так захотелось прикоснуться к волшебству.

Я спросила Юкио-сама:

– Можно?

Он кивнул.

Прохладный клюв. Мудрые глаза, глядящие прямо в сердце.

Хо-о выгнул шею. В морозном воздухе прозвенел его крик и рассыпался на сотни хрусталиков.

Великий феникс взлетел, обдав нас могучим порывом ветра. С длинного хвоста падали тысячи мелких искорок. Как маленькие звёзды. В густом сумеречном воздухе они переливались особенно ярко.

Феникс поднялся над нами и сделал несколько кругов. Так я впервые увидела, как идёт снег.

Было уже темно, хо-о улетел в мир людей. А я всё ещё ловила в ладошку кусочки большого чуда.

***

Благодарность переполняла моё сердце. Коснуться волшебства, о котором так много читала! Я знала, что мне невероятно повезло.

Их только два во всех трёх мирах – два великих хо-о.

Снежный, живущий здесь, во владениях Хранителя Севера, и Огненный – на Юге.

На переломе сезонов они покидают своё гнездо, чтобы властвовать в мире смертных и встретиться друг с другом в извечном танце. Тогда сталкиваются спокойствие и ярость, источник цвета и его воплощение, мудрость и действие…

Набравшись сил во время царствования снежного собрата, Огненный сжигает того своим неистовым пламенем. Тают большие белые холмы, а затем идёт дождь, знаменуя гибель хрустального хо-о. Обернувшись облаком, он ещё долго несёт земле плодородие, проливаясь на благодарную почву.

Так начинается время огненного феникса, бурного роста, палящего солнца, которое рано или поздно подходит к концу, когда в снежном гнезде – прямо здесь, где я сейчас стою – появляется новая сильная птица, могучая и прекрасная, и отправляется в свой первый полёт.

Однако Огненный не сдаётся без боя, и тогда идут дожди, а затем он, гордый, но не побеждённый до конца, осыпается на землю, и мир раскрашивается в яркие цвета осеннего пожара.

Слёзы собрата сопровождают его уход. А потом наступает время для снежной песни.

Всё это мне только предстояло увидеть, если пройду испытания Хранителей. Я повернулась к Юкио.

Глава седьмая

Домик из снега.

Свет в темноте маяком.

Где любят – тепло.

Снежный снова улетел, напоследок щедро одарив свой край. Южный проказник будет доволен.

Маленькая кицунэ заворожённо танцевала меж мягких хлопьев. Свой первый снег Юкио не помнил, а этот, похоже, не забудет.

Потом он увидел решимость в глазах обернувшейся девушки. Пришло время для третьего испытания.

– Через три недели Великая Ночь, большой зимний фестиваль. Тебе надо придумать развлечения для гостей. Они прибудут со всех Долин, взрослые и дети. Нужно, чтобы для всех нашлось что-то интересное. Если праздник пройдёт удачно, я дам благословение. В помощниках у тебя Хаяте и Южный ветер.

Девушка задумалась.

– Можно пользоваться библиотекой?

– Да. Бери, что потребуется. Дай руку – познакомлю с Южным ветром.

***

Мы перенеслись на горный уступ. Мне вдруг стало страшно. Я прислушалась.

– Что-то большое треснуло и сдвинулось. Там! – я показала наверх.

Чуть слышный гул нарастал. На нас неслась снежная туча. Дыхание спёрло.

Юкио спрятал меня за собой, в его руке появился клинок. Когда лавина приблизилась Хранитель разрезал её пополам. Взметнулся вихрь, и снег разметало по склону.

– Какой горячий приём. Не надоело дурачиться?

В пелене падающего снега стал виден струящийся поток, который ластился к Юкио-сама, как кот.

– Не специально? – Хранитель что-то разглядел в картинках, которые создавал ветер. – Опять фигура не удалась и холст решил сменить? Ладно, тогда прощаю. Но в следующий раз будь внимательнее. Это Хикари. Поможешь ей с зимним фестивалем.

По телу прошлась тёплая волна, и Южный ветер умудрился почесать меня за ухом.

– Вот шалун! – с лица не сползала улыбка. – Рада знакомству.

Вечером я сидела за столом в библиотеке и записывала всё, что когда-либо слышала и читала о зимних развлечениях. Горки, снежки, катки… Кстати, что за фигуры лепил Южный ветер? Нужно узнать.

А если заморозить отвар из снежной розы, получится замечательное лакомство – такого точно никто ещё не пробовал. Холодное и согревающее одновременно.

Фестиваль, как я знала, обычно проводился в течение двух-трёх часов. Это была большая процессия кицунэ, которые приходили из своих Долин с горящими факелами, поднимались на гору и бросали их в огромный костёр на вершине, таким образом сжигая всё дурное в уходящем году. А потом любовались звёздным небом и возвращались домой, где уже пили праздничный чай – кто побогаче из снежной розы, семьи победнее – обычный.

Я загорелась сделать Великую Ночь событием – радостным, ярким.

Идеи лились потоком. Оказалось, так приятно направить прочитанное на что-то реальное… Мои знания могут пригодиться. Это воодушевляло.

Лабиринты – простой для детей и посложнее для взрослых. Ледяные беседки…

А если слепить маленькие домики из снега, в которых каждый кицунэ сможет зажечь свой огонь? И выложить их в форме сосны – символа Долины и клана Мацумото.

Сделать что-то вместе. Это останется в сердце надолго.

Утром я понесла предложения Хранителю. Больше всего переживала за снежную розу – всё-таки дорогой продукт. Но Юкио-сама не отказал. Получив согласие, я понеслась во двор к Южному ветру, который сразу же откликнулся на мой призыв.

– Покажи мне место, где проводится фестиваль.

Когда я говорила это, то не ожидала, что ветер подхватит меня и понесёт туда. Хаяте парил рядом, подбадривая. Я лечу. О-о! Лечу! Сосны у замка стали такими маленькими, как та, что у меня в комнате. От величия гор захватывало дух. Я никогда не видела такой суровой мощи.

Наконец, Южный ветер опустил меня перед невысокой вершиной в долине, которая находилась в окружении пиков. Площадка была большой – то, что нужно.

Ветер обрадовался моим задумкам. Он плясал, осыпая меня тысячами снежинок. А вместе с ним танцевал и Хаяте. Мы распланировали пространство, прочертили места для развлечений, дорожки, и ветерок приступил к работе. А я с Хаяте отправилась к дроздам – собирать снежную розу.

С каждым днём наш городок становился всё краше. Южный воплощал всю свою страсть к творчеству, возводя горки, раскрашивая ледяные беседки узорами, придумывая ходы для лабиринтов, которые не получалось преодолеть с одного раза. Тем интереснее. Его стараниями появился шокудо, где можно будет попробовать чай и леденцы из розы – снежные сладости.

На склоне, справа от дороги на обрядовую вершину, появились сотни маленьких домиков, которые образовывали сосну.

Разошедшийся не на шутку Южный привлёк северного собрата. Вместе они придумали тир. Северный создавал мишени, разной степени удалённости и величины – для взрослых и малышей. А Южный делал снежки. Крепкие и ладные. На призы Северный ветер наморозил ледяных шишек, сосновых веток и даже посуду с узорами. Он вложил в них часть своего дыхания, поэтому они не таяли и в огне. Мы проверяли.

Потом появился большой каток, гладкий, как зеркало. Тоже совместное детище ветров. На входе можно было надеть на свою обувь ледяные резцы всех размеров. Северный примораживал их крепко-накрепко, а Южный оберегал от падений и освобождал от обувки накатавшихся. Скользить по льду оказалось так весело. Северный ветер был угрюмее своего брата, но и он под конец развеселился и, шутя, начал оставлять дорожки с картинками за моей спиной.

– С тобой никакого театра не надо. Как красиво ты всё показываешь! Ой, а хочешь устроить представление? Такого точно никто никогда не делал – снежный театр. У тебя талант! Все будут в восторге.

Нам удалось уговорить смутившегося ветра. И мы выделили площадку под выступление.

Так спонтанно рождались всё новые и новые мысли.

Время фестиваля приближалось. До Великой ночи три дня, и передо мной во весь рост встал вопрос, где найти помощников, чтобы провести всё задуманное, а также организовать угощение. Хранитель не появлялся уже который день.

Вдвоём с Хаяте, каким бы быстрым он ни был, мы не справимся.

***

– Хаяте! Хаяте, ты где, проказник?

Утром перед фестивалем в замке появилась гостья. Статная лисица в чёрном кимоно, расшитом соснами по подолу. Ярко-рыжая, с изумрудными глазами. В ней жила кипучая энергия. Мать Хранителя, не иначе.

Я поздоровалась и представилась. Пока вернувшийся с очередной корзиной лепестков Хаяте готовил нам чай, госпожа Акеми расспросила меня. И я, сама не замечая как, рассказала не только то, что со мной случилось, но и то, что до судорог беспокоило сейчас.

– Девонька, а давай-ка позовём снежных духов, они спят, так как никому сейчас не нужны. Обычно они и помогали нам в таких делах.

– О, вы сняли камень с моей души, Акеми-сама. Ещё надо как-то организовать освещение. Звёздного света будет недостаточно.

– Пойдём покажешь, что вы придумали, – поставив чашку, госпожа поднялась. – Мне не терпится посмотреть. И решим на месте, что сделать.

– Да это просто превосходно! – не переставала восхищаться Акеми-сама. – Какие узоры! Как всё продуманно! Целый городок. Есть где развлечься и где отдохнуть. А это что?

Мы стояли перед небольшими воротами, которых я ещё не видела.

Госпожа направилась внутрь, и мне ничего не оставалось, как проследовать за ней. Там оказался целый парк снежных скульптур. Открывало его изображение Инари. Богиня держала в руках стебли спелого риса, у её ног лежали лисы-защитники. Так красиво. У меня слёзы на глазах появились. Дальше виднелась Священная гора, вокруг которой оказались маленькие копии Долин со всеми достопримечательностями. Многочисленные мосты, цветущие деревья и ярмарки весны, поля, мастерские и храмы лета, театры, источники и аллеи осени, вершины, долины и леса зимы.

Южный… И когда успел?

Он лаской прошёлся по моим волосам. Нравится?

– Это прекрасно. Спасибо.

Южный ветер умел согреть сердце.

– Не ожидала… – Акеми-сама была удивлена не меньше меня. – Моё восхищение Мастеру.

Она поклонилась. И я за ней с глубокой благодарностью.

– Так, времени осталось мало. Пойдём! – госпожа устремилась к выходу.

Мы подошли к главной площади. Она закрыла глаза, и спустя несколько мгновений один за другим стали появляться духи, которые опускались на колени перед хозяйкой. Мужчины и женщины с разными масками на лицах и в одежде клана Мацумото.

– Я тоже рада вас всех видеть. Пора за работу, дорогие, как в старые добрые времена. Задания вы получите у госпожи Хикари. Подходите по одному.

Духи поклонились, касаясь лбами земли, и направились ко мне.

Следующие несколько часов я объясняла всем, что нужно делать. А в это время госпожа Акеми вместе с Хаяте и братьями-ветрами занималась освещением. Когда стемнело, в праздничном городке уже горели огни. Высокие ледяные фонари давали достаточно света.

Успели!

Глава восьмая

Тёплый источник

Бьёт, тянется к солнцу —

Не страшен мороз.

Сначала Юкио не планировал возвращаться, чтобы дать Хикари возможность проявить себя. А потом взбесившаяся погода не давала отвлечься, пока однажды вечером он неожиданно не обнаружил, что фестиваль уже сегодня – вот-вот начнётся. Нужно спешить. Хранитель Севера шагнул прямо на вершину.

Когда Юкио положил свой факел в огромный костёр и обернулся, то не узнал праздничную долину. Тут был целый город, сияющий огнями. Сотни кицунэ веселились, играли, катались с горок и на катке, прогуливались по лабиринтам, паркам и ледяным мостам, общались, смеялись, пили чай, рассматривали поделки…

– Давно не виделись, Ледышка, – Хранитель Юга попытался ударить его под дых, но, как обычно, не удалось.

– Привет, Головёшка. В кои-то веки выбрался? Ты же не жалуешь Великую Ночь.

– Да рассказали, как у вас тут всё сверкает – решил посмотреть.

Райден сливался с ночной тьмой. Чёрные кимоно, широкие штаны-хакама и накидка, подкладка которой, Юкио не сомневался, будет, как всегда, ярко-синей с молниями. На загорелом теле Хранителя Юга выделялись только соломенные волосы и светло-серые, почти белые глаза.

– Хорошо, что заглянул. Хотел повидаться, да всё некогда. Погода взбесилась. Тайфуны зимой. Еле справляюсь. Пока, слава Инари, без жертв.

– А поиски?

– Пусто. У тебя как?

– Без изменений. Якан не высовываются. Притихли. Значит, нужно быть начеку.

– Но и отдыхать не забывать, – раздалось из-за спины.

– Тебя-то нам и не хватало, – сказал Райден.

– Благой Ночи, Кацу.

– И вам.

– Аки не с тобой?

– Нет, возмущена новым договором.

– Или тем, как ты перехватил сотню отрезов мастера Нобу, – усмехнулся Райден.

– Не без того, не без того. Теперь буду долго извиняться. Вот думаю, спасёт ли положение бабушкин сервиз или нет. А пока пошли-ка прогуляемся. Давно в Долине зимы не было такого праздника. Кто организатор? Жажду услышать всё о нём.

– Хикари. Та самая Хикари.

– О, и какими судьбами здесь?

– До Го.

– Ну надо же, сюрприз за сюрпризом. Что это тут?

Хранителей приветствовали глубокими поклонами. Кацу шёл впереди, цепкий взгляд изумрудных глаз оценивал всё вокруг. Пепельный хвост бил по тёмно-зелёному кимоно, на котором красовались гербы клана Хасимото – цветок вишни.

– Глядите, – Кацу свернул в ворота. – Как живая.

– Ого. Кто постарался?

– Полагаю, Южный ветер.

– Мастер.

– Это не всё, – Кацу прошёл дальше. – Райден, оцени.

– Да, не ошибся. Сверху всё так и выглядит. Юкио, я поражён.

– Надо запить впечатление, – Кацу перенёс всех к порогу шокудо. – Чем у вас тут угощают?

– Такого ты не пробовал.

– Да неужели? Что-то ещё может меня удивить? – Хранитель Востока расположился на лавке.

Проворные девушки в масках принесли чай и леденцы на палочках.

– Я похож на ребёнка? – сказал Райден.

– Попробуй, не пожалеешь. Или не пробуй, мне больше достанется, – ответил Кацу. – Когда сможешь поставить первую партию?

– Сообщу.

– Я заберу вторую и все следующие, – вмешался Райден. – Настаиваю на исключительных поставках.

– Нет, друг, так дело не пойдёт.

– Решим поединком.

– Предлагаю другой вариант.

Юкио оставил спорящих Хранителей и направился к матери, которая стояла в стороне и плакала.

– В Долину вернулся смех. Посмотри.

Дети катались с горок, играли в снежки и хвастались родителям выигранными шишками. Чуть дальше Северный ветер показывал картины на ледяном полотне. Там уже виднелась макушка Кацу. С минуты на минуту можно ждать нового предложения.

А лабиринты… А Парк Долин? А каток, который он ещё не опробовал. Получится ли прокатиться, как в детстве?

Юкио обнимал маму и чувствовал, как его переполняет благодарность. Нужно найти Хикари.

***

Всё шло по плану. Гости довольны.

– Хаяте, – я подозвала своего верного помощника, – дай сигнал духам, чтобы начали отправлять всех к домикам. Пора.

Тэнгу умчался.

Совсем скоро ко входу стали стекаться взрослые и дети. Все получали лучинку с частицей большого пламени и шли зажигать свет в понравившемся домике, а затем спускались на главную площадь, где мы попросили всех собраться.

Я с замиранием сердца наблюдала, как на горе появляется огромное дерево. Первыми его заметили дети и стали показывать родителям. «Смотри, мам! Пап, смотри!»

Когда был зажжён последний домик и гостя проводили вниз, медленно погасли фонари. Осталась только величественная сосна среди ярких звёзд. Гости затихли. А потом (получилось подгадать время! не ошиблась) небо засияло изумрудными лентами. Толпа взорвалась восторгами. Спустя десять минут небесного танца зажглись фонари.

Глядя на лица гостей, я поняла, что никогда не была так счастлива.

– О, библиотечная крыса здесь. Не ожидали.

– Чем это ты расплатилась за переход?

Мэзэко и Тоши ещё со школы обожали поплеваться ядом. Но сейчас я к этому оказалась абсолютно не готова.

– Думайте, что говорите, – раздалось откуда-то сверху.

Девушки побледнели. Из их ртов доносилось невнятное мычание.

– В следующий раз месяцем тишины не отделаетесь, – сказал Юкио-сама. – Вон из моей Долины. Тут вам больше не рады.

Трясясь от страха, они поклонились и исчезли.

– Ты как? В порядке?

Слёзы никак не хотели останавливаться. Кап-кап. Я кивнула, не поднимая головы.

Впервые кто-то защитил меня.

Юкио-сама встал за спиной.

– Не слушай глупых сорок. Смотри, что ты сделала. Это всё благодаря тебе.

Сквозь влажную пелену я видела улыбающиеся семьи, которые ловили последние мгновения волшебной ночи. Городок гудел. Все чувствовали, что новый год будет особенным. И я.

Я уже ощущала перемены. Во мне что-то стронулось с места. Будто проснулся маленький родник, пока не уверенный, но набирающий силы. Больше не позволю его затоптать. Это я знала точно.

– Хикари, ты не представляешь, как много сделала для Долины и нашей семьи. Можешь просить всё, что захочешь.

– Гости довольны, мне этого достаточно.

Действительно достаточно, поняла я.

Глава девятая

Дыханье весны —

угнездившийся холод

прогнал алый цветок.

Это было наслаждение – лежать в горячей воде и смотреть на клубы пара и падающий снег. Чувствовать, как расслабляется каждая клеточка тела.

Подарок удался. После праздника Юкио-сама пообещал показать особое место. О! Такого я даже не предполагала. Онсэн в Долине зимы.

Надо мной свисали ветви могучих сосен, они и огромные камни образовывали укромный уголок. Рядом было ещё несколько природных чаш разного размера. И ниже по склону – те облюбовали снежные обезьяны. Оказывается, их тут предостаточно.

Красноносые макаки сидели по шею в воде, а несколько сухих обезьян приносили им плоды с деревьев, окружающих источник. Совсем как в рёкане! Обслуживание на высшем уровне. Они чуть слышно, лениво бормотали. Так вот что это были за звуки, которые я никак не могла разобрать! Кажется, я произнесла это вслух.

– Обезьяны здесь недолго, до появления белых оленей. Молодые самки приходят сюда на отёл. А когда телята окрепнут и уверенно встанут на ноги, возвращаются на равнины, – сказал Юкио, который принимал ванну неподалёку. Его не было видно в клубах пара.

– Как появилось это место? Я ни о чём подобном не читала.

– Это случилось несколько лет назад. Ты что-нибудь знаешь про Юки-онну?

– Совсем немного. Пару историй о прекрасной и беспощадной снежной деве… Встреча с ней почти всегда оборачивалась смертью.

– Да… Высокая… Ослепляющая… С чистой, белее снега кожей… Холодными глазами… Длинными волосами… Одетая в белое, почти прозрачное кимоно… Губы её как лёд, а поцелуй лишает жизни… Она приходит в снегопад и метель, скрывает дороги. И нет спасения от её ярости…

Однажды в Срединном мире выдалось несколько тёплых зим. Хранитель Севера погиб, а я тогда только завершил обучение – Кьюби-доно собирался представить меня Инари.

Без Хранителя хо-о слабеет – в поединках Огненный несколько раз одерживал верх. Снега не было, и Юки-онна не могла попасть на землю. Без привычной жатвы ледяная дева взбесилась, и гнев её был так велик, что она захотела погрузить весь мир в хлад и вечный сон.

Юки-онна убивала, не останавливаясь: мужчина, женщина, старик или ребёнок – не имело значения. Великий Кьюби и Хранители Долин не смогли остаться в стороне. Мы поймали её в ловушку. Это случилось на верху Священной горы, в месте, которое сейчас называется озером тысячи звёзд.

Силой своей души сенсей сбросил Юки-онну в Нижний мир, в жаркую и тёмную Страну жёлтых источников. А затем Хранители, каждый у себя Долине, поставили печати. На этих местах появились горячие ключи.

Голос Юкио отдалялся…

***

Хикари не отзывалась. Заснула?..

Давно он не вспоминал те дни… Вымораживающий взгляд и обжигающее дыхание Юки-онны, которые даже Хранитель Севера переносил с трудом.

Скрепы прочны. Пока и без жемчужины ему удаётся поддерживать печать…

Если бы Хикари могла летать, она бы увидела, что чаши онсэнов расположены не случайно. Горячие источники образуют узор – надёжную преграду белой смерти.

***

Я проснулась в комнате замка отдохнувшей и полной сил. К телу мягко льнула рубаха. Было слышно, как трещат дрова в очаге и закипает вода. Хаяте носился, собирая завтрак. Тут я вспомнила онсэн, как было чудесно – среди зимы нежиться в горячей воде, любуясь природой… Кажется, я заснула там. А-а!!!

Захотелось стать невидимой. Я накрылась одеялом с головой.

Щёки горели. Это ведь уже не первый раз… Что обо мне подумает Юкио-сама.

– Хикари, спускайся.

От голоса Хранителя я вздрогнула.

– Сейчас… Я скоро…

Торопясь, попыталась встать, запуталась в одеяле и упала.

– Всё хорошо?

– Да-да. Всё в порядке.

Я выдохнула и попробовала успокоиться… У футона лежала шерстяная светло-серая юката – на сей раз с горными пиками по подолу и снежным хо-о на спине. Узкий оби был цвета сосновых иголок. Как красиво! Несколько минут – и я готова.

Так стыдно… Стоит извиниться.

По лестнице я спускалась, как на казнь, собираясь с силами. Нужно встречать последствия своих действий с честью. Глубоко вдохнула.

– Юкио-сама, простите, – я согнулась в поклоне. – От меня столько забот.

– За что ты извиняешься?

– Вы… Меня… наверх, – слова никак не хотели складываться. Мне захотелось провалиться в Нижний мир.

***

Её щёки заалели. Она была так очаровательна в своём смущении. Юкио прикусил губу, чтобы не засмеяться.

– Мне было несложно. Подойди. Ты заслужила благословение.

Не поднимая глаз, девушка приблизилась. Хранитель положил руки на её плечи и поцеловал в лоб.

Хикари охватило сияние. Когда оно исчезло, за её спиной было два хвоста – золотисто-белый и белый, а девушка, склонившая голову, стала ещё пунцовее.

– Завтра с утра отведу тебя в Долину весны, – сказал Юкио и вышел.

***

Сердце колотилось, как после бега. И ещё мне никогда не было так жарко.

– Хикари, ты здесь? – Акеми-сама появилась на пороге, когда я почти пришла в себя. – Ты ещё не завтракала?

Я помотала головой.

– Ох уж эти мужчины! Хаяте! – вихрь подхватил меня и усадил на место. – Праздник получился великолепным. Все гости в восторге. Ты умница. Выспалась? Кушай! Такая худенькая. Некому за тобой присмотреть. Это не дело.

Я купалась в заботе госпожи, которая подкладывала в мою тарелку самые вкусные кусочки. И рассказывала, спрашивала, потом опять рассказывала…

– Что, уже завтра покидаешь Долину? Пора? Ничего не бойся. Я сейчас живу в Долине весны. И двери нашего дома всегда открыты для тебя, – госпожа подлила чаю. – Скорее всего, ты нескоро снова окажешься здесь. Где бы ты хотела ещё побывать?

– В Хрустальном лесу. Я ещё не была в Хрустальном лесу.

– Тогда не теряй времени. Тебе понравится. Хаяте, проводишь. И возьми с собой еды. Проследи, чтобы девочка не голодала.

Листочки звенели на ветру. Передо мной простирался лес. Он искрился под солнцем, переливаясь, как перламутр.

Множество деревьев, больших и маленьких, в которых отражались мы с Хаяте. Я прикоснулась к веточке, и с неё взлетели крошечные бабочки. Ками – духи, охраняющие это сокровище.

Изначальный лес. Сердце зимней Долины. Он появился давным-давно вместе с первым снежным хо-о.

Я когда-то читала, что Хрустальный лес возвращает к истокам, показывает твою суть, порой погребённую под тяжестью обид и разочарований. Это место дарило чувство покоя и умиротворения. Как озеро тысячи звёзд.

– Хорошо тут спится…

Я вздрогнула. Справа от меня на огромном мешке сидел толстяк. Он был абсолютно лыс. А его внушительный живот не умещался в потрёпанную юкату и сиял как начищенный таз. Лицо светилось улыбкой не меньше. Хотелось улыбаться в ответ.

– Да во сне не наешься. Какой аромат! Нежто тофу, запечённый в горшочках самой госпожи Акеми? Лет пять не вкушал такого. Поделишься с путником, красавица?

– Конечно, дедушка. Возьмите.

Хаяте протянул ароматное блюдо, которое потомившись в горшочках госпожи, таяло во рту. Немало кицунэ отдали бы всё что есть, чтобы отведать хоть раз этот тофу. Он наполнял жизнью, окрылял, давал чувство сытости.

– Знатный праздник вчера был, – толстяк довольно причмокивал, горшочки пустели. – На моей памяти в Долине зимы так не веселились. Конфетку хочешь?

Я помотала головой.

– Не стесняйся. Бери. Съешь, когда грустно станет.

Я осторожно взяла лакомство в яркой обёртке.

– М-м-м. Славно-славно, – дедушка погладил пузо. – Спасибо за угощение. Порадовала старика. Пора. Дорога ждёт.

Толстяк встал, и гигантский мешок съёжился до обычного размера. Мужчина закинул его на плечо, улыбнулся на прощание и скрылся среди деревьев.

– Веер! Вы веер забыли! Постойте.

Но нам с Хаяте не удалось найти улыбчивого странника. И резной деревянный веер остался у меня. Может, получится когда-нибудь вернуть.

Потом я попрощалась с золотистыми дроздами, ветрами – Южным и Северным, с которыми, надеюсь, ещё не раз встречусь. Прошлась по улочкам нашего снежного городка. Он всем так понравился, что его решили оставить для гостей Долины. Будет где шалуну развернуться.

Уже смеркалось, когда я поднялась в библиотеку. Осторожно коснулась бесценных изданий. Достала сборник и наугад открыла. Что меня ждёт?

Строки неизвестного поэта.

В глубинах сердец

Подземные воды бегут

Кипящим ключом.

Молчанье любви без слов

Сильней, чем слова любви.

Молчание. Каким разным оно может быть. Гневным, обиженным, ласковым, умиротворяющим, опустошающим…

Молчание любви. Какое оно? Внимание матери, когда ребёнок рассказывает, как прошёл день? Понимание супругов, проживших друг с другом много лет?

– Хикари! Вот ты где, – Юкио-сама появился на пороге. – Хаяте сообщил, ты с утра не ела. Идём, поужинаешь.

Я положила книгу на место.

Угольки догорали. Я катала кружку в руках, где оставался последний глоток чая. Тэнгу умчался, у них с Южным ветром опять появилась какая-то идея. Уходить наверх не хотелось. Всего несколько недель, и я полюбила эту Долину, замок и тишину, которая помогает услышать себя. То, чего мне так не хватало. Было грустно уходить.

Хранитель как-то почувствовал моё состояние и стал рассказывать о местах, где ему довелось побывать. О неуловимой красоте Фудзи и ликах океана в мире людей, о лепестках сакуры, фестивалях и великих мастерах Долины весны, сезоне дождей и празднике звёзд на Юге, о проказниках-ветрах, справляться с которыми было непросто. Не уследишь – пригонят тучу и намочат урожай, разложенный на просушку. Или, наоборот, оставят поля без облачной защиты под палящим зноем. Им-то людские хлопоты безразличны – поиграть бы только, повеселиться.

И я опять ощутила дыхание дороги.

Потом Юкио-сама попросил рассказать о моих любимых местах в Долине осени. Я вспомнила свой лес со звонким ручьём, который подхватывал и кружил кленовые листья, уютную чайную матушки Момо, единственной тануки в нашей Долине, поставляющей саке гостям самой Хранительницы, книжный магазинчик Сэтору-сана, пожилого тэнгу, такого же любителя чтения, как и я. Театр теней – не столь известный, как театр иллюзий, но тоже с большим, регулярно обновляемым репертуаром, оценить который я могла.

Когда наступила глубокая ночь, я совсем осмелела и позволила себе задать вопрос.

– Юкио-сама, расскажите, пожалуйста, чья это картина наверху?

– Моя. Старая работа.

– Вот как. А сейчас вы рисуете?

– Очень давно не брался за кисть… Пропало желание… – Юкио-сама нахмурился и замолчал.

Я почувствовала себя виноватой. Надо что-то сделать.

– А давайте пойдём посмотрим на звёзды. В Долине осени они не такие яркие.

Ночь была ясная. Силуэты сосен, как обычно, выделялись на фоне заснеженного двора, который, казалось, усыпали драгоценными камнями.

– Знаете, я буду очень скучать по здешнему небу.

– Только по небу?

Дыхание перехватило, к щекам прилила кровь.

– Нет, – всё, что смогла ответить, опустив глаза.

Этой ночью я так и не заснула. И, когда грустный Хаяте пришёл будить меня, уже надела кимоно, которое оставила Акеми-сама, и была готова отправляться.

Время весны

Глава десятая

За веткой тонкой

слежу. Каким он будет –

твой первый цветок?

Юкио-сама доставил меня к вотчине Хранителя Востока, огромному комплексу из мастерских и складских помещений, который ранним утром гудел, как улей.

Товары отгружались, размеренно дышали меха, стучали молотки, обжигалась керамика, и ещё множество пока непонятных мне рабочих мелодий лились отовсюду.

Я почти оглохла с непривычки. После Долины зимы звуки казались особенно громкими.

– Тебе наверх, – Юкио-сама показал на лестницу. – Не бойся, Кацу знает о тебе, он оценил твои старания на фестивале. Мне пора. Удачи! Не сдавайся и… Береги себя.

– Спасибо, Юкио-сама, – я глубоко поклонилась. – Не могу выразить, как признательна вам за всё.

Я подняла голову, заглянула в глаза Хранителя и опять утонула в них. Не знаю, сколько мы так простояли. Чувство времени исчезло. И звуки тоже. Только лепестки медленно падали.

– Он ещё пожалеет! Они все пожалеют, – высокая лисица шла не разбирая дороги и толкнула меня.

Я очутилась в объятиях Хранителя.

– Простите.

Опять покраснела. Ну что ты будешь делать.

– Мне, наверное, пора, – сказала я, не поднимая головы.

– Да… Иди, – Юкио-сама отпустил меня.

И я пошла.

***

108 ступенек.

Главное здание возвышалось над ремесленным кварталом. Своя священная гора для этой Долины.

Туда-сюда по лестнице спешили или чинно поднимались многочисленные торговцы, мастера, просители… Видимо, прямо в здание перемещаться было нельзя, следовало выразить почтение Хранителю.

С каждым шагом Вишнёвая пагода становилась ближе. Оказавшись наверху, я оглянулась.

У меня перехватило дыхание. Разноцветные кварталы, множество мостов через речушки и озёра. А самое главное, она – цветущая сакура. Символ Долины. Нежные лепестки подхватывал ветер и осыпал ими прохожих, гостей Долины, которые путешествовали по многочисленным лавкам, пробовали сладости уличных торговцев, меряли маски, выбирали зонтики и украшения, договаривались о доставке купленных товаров, плавали на лодках…

Нескончаемая ярмарка. Вечный праздник. Вот она какая, Долина весны.

Кабинет Хранителя располагался на пятом этаже. Я поднялась по винтовой лестнице. Она огибала высокое вишнёвое дерево, которое росло в центре пагоды. Сакура была обнесена верёвочным ограждением, оно не оставляло сомнений – передо мной то самое священное дерево. Сердце Долины.

У нас тоже было такое место – Великая кленовая роща, где проводились все ритуалы.

На первом этаже Вишнёвой пагоды располагался приёмный зал, где внимательные улыбчивые девушки выслушивали посетителей и направляли их на нужный ярус. На втором находились комнаты для переговоров. Тут заключались сделки и оформлялись договоры. На третьем работали счетоводы. Они же меняли деньги, делали оценку товаров и выдавали разрешения на торговлю. На четвёртом находился архив, где хранились все когда-либо заключённые договоры, а также сведения о торговцах и мастерах.

Пятый этаж – вотчина Хранителя и его помощников. На шестом располагался церемониальный зал для приёма особо важных гостей. Седьмой представлял собой террасу, откуда открывался вид на всю Долину.

Обрывочные сведения мелькали в памяти, пока я собиралась с духом, чтобы встретиться с Кацу-сама. Высокие двери с гербом Долины распахнулись.

– С вами приятно иметь дело, Ичиро-сан. Курама отправится с вами. Постарайтесь доставить весь заказ как можно скорее…

Из кабинета вышел седовласый лис в одеждах Долины лета и направился к лестнице.

– Кто тут у нас? Заходи, прелестное создание. Не стой на пороге.

Тяжёлые створки захлопнулись за мной.

Я оказалась в просторной приёмной с множеством ящичков по стенам и ниш, где лежали свитки. У большого стола, заваленного бумагами, стоял невысокий лис в тёмно-зелёном кимоно с веером в руках. В пепельные волосы до плеч были вплетены серебряные нити. Изумрудные глаза на миг пронзили, но внимательность тут же сменилась гостеприимным теплом.

– Какими судьбами?

Я глубоко поклонилась.

– Добрый день, Хранитель. Я Вада Хикари из Долины осени.

– А-а, волшебница, устроившая праздник зимы! Вот ты какая… – Кацу-сама обошёл меня. – О! Покраснела. Это хорошо. Реакция быстрая. Так. Куда тебя пристроить. Ты же из архивного отдела? Значит, здесь и поработаешь. Помощница выскочила замуж. Уже седьмая. Может, брачные услуги начать оказывать?..

Хранитель стал постукивать веером о ладонь.

– А что? В договорах по этой части поднаторел. Не пропадать же опыту. Так, это потом, – он перевёл взгляд на меня. – Разберёшь бумаги. Вечером проверю. Ко мне никого не пускать.

Кацу-сама стремительно скрылся за дверью, а я не успела ничего уточнить. Может, это испытание такое? На самостоятельность?

Через несколько часов у меня уже появилась мозоль на языке.

– Здравствуйте. Хранитель сегодня не принимает. Пожалуйста, представьтесь и назовите цель вашего визита. Я запишу и обязательно передам.

Между потоками посетителей мне удалось разложить по кучкам почти все бумаги. Осталось несколько простых свитков и один богато украшенный с моей родины, с кленовым орнаментом и большой печатью.

Я потянулась за ним. В этот момент двери приёмной распахнулись. В помещение влетел алый вихрь.

– Где это крысиное отродье?

Госпожа Аки. О боги!

Я вцепилась в толстый свиток как в последнюю опору.

До того я видела Хранительницу только издалека. А тут… Она тут. В гневе! А мне запрещено пропускать посетителей. Что делать?

Я собрала жалкие остатки смелости, встала между ней и дверью. И согнулась в глубоком поклоне.

В глазах госпожи пылал огонь. Рыжие волосы развевались. Ногти на руках стремительно превращались в когти. Моё сердце билось, как дикая птица в клетке.

– Госпожа Аки…

– Аки? – из кабинета появился Хранитель.

Я отошла, насколько позволили дрожащие ноги, и чуть не осела на пол. Чувствую, свиток не спасти. Смялся.

– Драгоценная! Как я счастлив. Ты осветила Долину своим присутствием. – Кацу-сама был беспечно спокоен. – Какими судьбами?

– Ты… – госпожа выдыхала воздух. – Ты… отрыжка бездны, ещё смеешь СПРАШИВАТЬ?! Это был МОЙ контракт! МОИ ТКАНИ!!!

Аки-сама подлетела ко мне и вырвала свиток.

Он тут же вспыхнул в её руках.

– Договора не будет, – голос Аки-сама словно посыпали золой. – Ничего не будет. Больше не мечтай.

Она развернулась и вышла. Двери захлопнулись. С потолка облетела краска. А хлопья пепла разметались по приёмной.

***

Я стояла ни жива ни мертва и изо всех сил старалась не чихнуть.

– Курама.

Перед Хранителем Востока появился высокий дух.

– Да, господин.

– Груз доставлен в Долину осени?

– Ещё полчаса назад.

– Хорошо. Свободен.

Дух исчез.

– Теперь нужно придумывать новый подарок, – чуть слышно пробормотал Кацу-сама.

И тут я не сдержалась.

– АПЧХИ! Изви-ните. Апч-ХИ! Простите. Апчхи.

– О, три раза. В тебя кто-то влюблён¹, Хикари?

– Что? – я опять покраснела. – Не знаю, господин.

Хранитель щёлкнул пальцами, и грязь исчезла, а бумаги, разлетевшиеся по всей приёмной, вернулись на свои места.

– Ну давай посмотрим твою работу.

Замок Мацумото

Мазок. Другой. Опять улыбка Хикари.

Жалкое подобие. Бумага не способна передать её. Хранитель Севера скомкал лист и бросил в сторону. К другим таким же.

Близился вечер. Юкио сидел за столом и впервые за несколько лет рисовал.

Хаяте зажёг лампы. Малыш тоже грустит.

Пусто. В замке стало пусто. Вроде всё как раньше. Но не так. Всё не так.

Хранитель смотрел на чистый лист, когда в кабинете появилась мать. Она цапнула его за ухо.

– Мам!

– Совсем о себе забыл? Ты когда последний раз ел?

– Позавчера?.. Наверное.

– Хаяте, а ты куда смотришь? Он скоро белее снега станет. Неси ужин и укрепляющий отвар.

Акеми-сама подняла лист бумаги и развернула.

– Она?

– Она.

– Что думаешь делать?

– Не знаю. Что я могу предложить ей, мама? Сейчас? Без жемчужины? Посреди До Го?

– Верь Богине. Её подарками не разбрасываются. Ты найдёшь выход. А пока поешь. Силы появятся, а там, глядишь, и мысли придут.

Акеми-сама подвинула поднос сыну.

Глава одиннадцатая

Цветок в волосах.

День за днём наблюдаю

Щедрость природы.

Работа у Хранителя оказалась очень интересной. Разбор бумаг, приём посетителей, помощь в проведении церемоний для особых гостей, множество мелких поручений – отнести, принести, узнать… Я носилась по зданию, выматывалась, но старалась делать всё на совесть. Правда, не всегда получалось. Особенно поначалу.

Познакомилась с семью управляющими, которые находились на том же этаже, что и Кацу-сама, счетоводами, седым лисом – хозяином архива, девушками-прислужницами.

Меня подхватил свежий вихрь Долины, и я растворялась в ежедневной круговерти.

Порой вечерами, когда работа заканчивалась, выбиралась наверх. Вид, открывающийся с террасы, неизменно потрясал. Множество огней, смех и гомон отовсюду. Казалось, это место никогда не спит.

Понемногу я осваивалась в Долине весны.

Мне выделили крохотный домик недалеко от Вишнёвой пагоды. С кухонькой и миниатюрным садом. Я привыкала жить без косых взглядов. И понемногу смелела. Перезнакомилась с соседями. Шумной семьёй тануки, они держали лавку сладостей и постоянно экспериментировали с ингредиентами, пожилым тэнгу, мастером-гончаром, и громогласной девушкой-кузнецом, которая ковала ножи, такие же острые, как её язык.

Каждый здесь умел делать что-то особенное. Это вдохновляло. Я часто задавалась вопросом: А что я могу? В чём мой талант?

Сегодня выходной. Пора навестить госпожу Акеми.

В первый же день Кацу-сама выделил мне небольшую сумму на обустройство. Я приобрела всё необходимое: одежду, несколько скромных, но красивых юкат с поясами, лёгкую обувь, зонтик, простую домашнюю утварь, удобный футон, пару циновок и письменные принадлежности. Больше ничего не было нужно: едой помощницу Хранителя обеспечивали бесплатно.

Деньги остались, и мне захотелось сделать подарок госпоже.

Я направилась к чайным лавкам. Их было множество. Тут предлагали сборы на любой вкус и кошелёк: сладкие, острые, пряные, молочные, карамельные, кислые и вяжущие, с необычными цветами и фруктами… Я же искала снежную розу. Редкость в Долине весны. Здесь предпочитали более яркие напитки. Поэтому все поставки шли под заказ, и товар тут же разбирали. Один торговец, Томайо-сан, пообещал отложить для меня коробочку лепестков. И взял целый тофу. В Долине осени снежная роза стоила в два раза дешевле. Но ничего страшного.

С деревянной шкатулкой в руках я пошла к соседям-тануки.

– О, Хикари! – обрадовалась мне Изуми-сан, кругленькая, как её фирменный колобок-моти. – Садись! Сейчас попробуешь новый десерт и скажешь, на что похоже.

Это стало нашей маленькой традицией. После первого дня я с мешочком денег и совершенно сбитая с толку наконец-то нашла свой новый дом. Конечно, пустой. В животе урчало, и я отправилась искать дурманящий аромат, который буквально сводил с ума.

Лавка со столиками оказалась в десяти шагах от моего дома. Изуми-сан, увидевшая новое лицо, тут же подхватила меня под руку и усадила на только что освободившееся место. Громко хлопнула. И две пухленькие улыбающиеся девушки поставили передо мной чайничек с чашкой и тарелку разноцветных сладостей. Чего там только не было.

– Первый раз за счёт заведения. Кушай, дочка.

– Спасибо, – внутри стало так тепло. – Итадакимас.

Я взяла тёмное пирожное с белыми капельками.

– Как «Звёздный свет». Неяркий, но навсегда запоминающийся вкус. Из чего это?

– Секрет. Новый рецепт. Сегодня придумала, – мягко улыбнулась тануки. – Так и назовём. Звёздный свет. Мне нравится. Будем делать в форме маленьких звёздочек. А это на что похоже?

Хозяйка показала на зелёную сладость.

Тогда мы просидели почти час. Познакомились и разговорились. Так меня ещё никто не слушал. Внимательно, сочувственно, подливая чай.

Сегодня я пришла к Изуми-сан, чтобы сделать заказ.

Напившись чаю и определив новый десерт, как «Нежное прикосновение», я открыла шкатулку, которая сохраняла лепестки свежими.

– Изуми-сан, мне нужны особые сладости. Из снежной розы. Сделаете? – я с надеждой взглянула в лицо тануки.

– Со снежной розой я ещё не работала… Это может получиться интересно. Когда хочешь забрать?

– Если получится, сегодня. Хочу их подарить.

– О, так это подарок! Ну, посмотрим, посмотрим, на что вы способны… – Изуми-сан всегда разговаривала с ингредиентами, и они ей как-то отвечали, подсказывая лучшее сочетание, которое позволяло оттенить их вкус.

Через два часа ко мне домой постучался малыш Пай и пригласил прийти за десертом.

В большой коробке находилось произведение искусства. Среди хлопьев, которые не таяли, словно вмороженные в лёд лежали белые бутоны с золотистой сердцевиной. Они переливались на свету всеми цветами радуги. Передать великолепие цветка, никогда его не видя…

– Вы настоящий мастер, Изуми-сан, – глубоко поклонилась я.

– Ну что ты, девочка, – всплеснула руками тануки. – Это всё лепестки мне нашептали. Главное, чтобы подарок понравился.

– Понравится. Я уверена.

Глава двенадцатая

Горным потоком

Весной плотину снесло.

Река без оков.

Акеми-сама завершала работу в мастерской. Прислужница-тэнгу отвела меня на открытую галерею с видом на внутренний сад, где было белым-бело от лепестков. Она же принесла чай.

– Извини, милая, – Акеми-сама влетела спустя час. – Нельзя было остановить процесс.

– Не беспокойтесь, госпожа. Я отдохнула здесь. Это место дарит силы.

– Сиди-сиди, – замахала она. – Как тебе Долина весны?

– Шумная, радостная, творческая… – и, главное, тут никому нет дела до моих недостатков. – Чувствую себя свободнее.

– Да, здесь особая атмосфера. Именно поэтому я предпочитаю работать в Долине весны. А это что?

– Подарок. Вам, Акеми-сама.

Госпожа осторожно открыла коробку.

– Снежная роза? – улыбка сползла её с лица, но через мгновение Акеми-сама взяла себя в руки: – Какая красота! Рей, неси чай и мерцающий сервиз.

– Да, госпожа, – поклонилась тэнгу.

– Будем пробовать. Ты же не откажешься?

– Почту за честь, – я не знала, как себя вести. Видимо, подарок не понравился.

Тэнгу шустро сервировала стол. Мгновение – и сладости оказались на квадратных тарелочках, которые подчёркивали прелесть десерта.

Я впитывала момент. Достойная оправа. Даже пробовать страшно, разрушить эту красоту.

– Итадакимас!

– Итадакимас!

Госпожа осторожно подцепила палочками крохотную розу и попробовала. Потом взяла другую. Она сидела, закрыв глаза, и по её лицу стали течь слёзы.

Что я наделала! Дура! Хотела порадовать. Головой думать надо. Если мне показался подарок хорошим – это совсем не значит, что другому понравится. Нужно дарить то, что принесёт радость. Вот дура!

Я костерила себя и не знала, как исправить ситуацию. Поэтому тихо сидела и ждала.

– Знаешь, Хикари, снежные розы дарил мне мой супруг. После его смерти я видеть не могла эти цветы. Они напоминали мне… Но сегодня, попробовав сладости, я почувствовала его любовь. Будто он рядом со мной… Это лучший подарок, который я могла получить.

В моих глазах стояли слёзы.

Потом мы беседовали. Я попросила рассказать, каким был Хранитель. И Акеми-сама вспоминала. Это был вечер историй. Смешных и грустных.

Мамору-сама погиб спасая тэнгу, прислуживающую клану столетиями. Хаяте – её правнук. Он воспитывался у бабушки в большом замке Долины зимы, когда случился пожар. Огонь был необычным, он не гас. Вывели всех, но Кей-сан была старой и плохо слышала. Когда о ней вспомнили, огонь охватил весь замок, и Мамору-сама бросился внутрь. Но не успел выбраться. Именно с этого дня у Хаяте, который не дозвался любимой бабули, пропал голос.

Замок так и не восстановили. Акеми-сама с дочерьми перебралась в Долину весны. Юкио-сама спешно завершал учёбу. После представления Инари он стал новым Хранителем Севера и поселился в крепости для учеников.

Темнело. Пора было идти домой.

На моей тарелке лежала нетронутая снежная роза. Я не смогла попробовать ни кусочка.

Глава тринадцатая

Бутон на стебле.

Цветок не спрашивает,

Каким ему быть.

Передо мной стояла коробка. Деревянная. Небольшая. С орнаментом из кленовых листьев и печатью в левом нижнем углу. Доставили только что – от госпожи Аки. Хранителя Востока ещё не было. Так что я выполняла свою работу и время от времени поглядывала на коробку. Что-то меня смущало, и я никак не могла понять что.

Кацу-сама влетел как вихрь.

– Где?

– Вот, господин.

Я встала между коробкой и Хранителем.

– Но что-то не так. Пожалуйста, подождите. Нужно понять что.

Мы обходили коробку. Присматривались и так, и так.

– Всё в порядке. Не вижу ничего странного, – наконец, сказал Хранитель. – И герб, и печать…

– ПЕЧАТЬ! Точно! Это не печать госпожи Аки.

– Как не её печать?! Такая же, как обычно.

– Да нет же.

– Вот смотри, – Хранитель сходил в свой кабинет и принёс свиток с последней версией брачного договора. – Печати одинаковые.

– Нет. Разные.

Я взяла лист и зарисовала то, что видела.

– Очень похожие, но разные. Кто-то пытался подделать печать.

– И наложил иллюзию, причём такую качественную, что я не заметил. А ты, значит, видишь сквозь иллюзии? – прищурился Хранитель.

– С детства. Это моё проклятие.

– Да какое проклятие. Это дар! Вполне вероятно, что ты сегодня меня спасла. Правда, пока не знаю от чего. Этот подарочек лучше тут не открывать. Курама!

– Да, господин, – дух, как всегда, появился беззвучно.

– Возьми коробку и открой на испытательном поле под щитами. Выясни, что там, и доложи мне.

– Да, господин.

Внутри оказался старинный веер. Красивый, изготовленный мастером Киоши. Достойное пополнение коллекции Кацу-сама. Всё бы ничего, только, как выяснилось позже, веер был отравлен. И лекарства от этого яда ещё не придумали.

***

С того дня меня стали привлекать к оценке дорогих вещей, предметов сделок в Вишнёвой пагоде. Случаи подлогов были не редки. Мой дар, я начала называть свою способность так, пригодился. И это наполняло меня уверенностью. Я могу делать что-то стоящее. Долина весны дала жизнь новой Хикари.

Оказалось, что иллюзии, накладываемые могущественным кицунэ, воспринимаются более слабыми как абсолютная реальность: и на ощупь, и на звук, и даже на вкус. Про цвет и форму не стоит и говорить.

Время от времени я возвращалась к мысли, кто же мог обмануть Хранителя – одного из сильнейших в нашем мире.

Но расследование ничего не дало.

За спасение жизни господин пожаловал мне поместье в квартале утренней зари (однако я не захотела покидать свой домик и соседей), ежегодный доход в триста тофу и освобождение от налогов в Долине весны. Насколько я узнала Кацу-сама, последнее было очень щедро с его стороны.

Также он объявил, что первое испытание я выдержала успешно. Как я и думала, оно было на самостоятельность. Меня ждали ещё два. В Долине весны я стала забывать обо всём, наконец-то почувствовав себя нужной.

Вечером Хранитель собирался представить меня своей семье. Глава клана Хасимото потребовал привести спасительницу сына.

***

Поместье располагалось в стороне от Долины, на вершине холма. Отсюда было видно весь город с Вишнёвой пагодой в центре.

Мы перенеслись с Хранителем в сумерки, когда воздух уже густел, а в кварталах стали зажигаться фонари. Вечерний вид был прекрасен. Город переливался всеми оттенками. Искрился в отражениях ручьёв, рек и озёр.

– Господин ждёт вас в карповом саду, – поклонился слуга.

– Свободен. Пошли, Хикари.

Кацу-сама свернул с главной дороги направо. Мы шли по тропинке, выложенной камнем и освещённой фонариками разных форм, через мостики, вишнёвую рощу и парк глициний. В просветы между деревьями проглядывала черепичная крыша, а порой и сам замок. В три этажа, белый, как лепесток вишни, воздушный и изящный.

Наконец, мы вышли на открытое пространство.

У огромного пруда, окружённого деревьями, на корточках сидел мужчина и кормил с рук разноцветных карпов. Они толкались в погоне за лакомством.

– А-а, пришли…

Рио-сама встал. Взгляд у него оказался такой же пронзительный, как у Хранителя.

Я поклонилась.

– Добрый вечер, отец. Это Хикари.

– Добрый-добрый. Хочешь покормить рыбок? – Рио-сама тепло улыбнулся мне.

– Буду счастлива, господин.

– Держи, – он протянул кулёк распаренных зёрен.

Рыб я не кормила никогда. Их рты щекотали мою ладонь.

– Не толкайтесь, – шикнула я. – Всем хватит.

От пёстрых спин рябило в глазах. Каких только расцветок тут не было: красно-белые, бело-чёрные, жёлто-красные, синие…

Отец и сын отошли достаточно далеко, но их разговор мне было слышно.

– Как матушка?

– Не смирилась.

– Всё ещё не хочет меня видеть?

– Касуми всегда была её любимицей. Хоши мечтала о высоком положении для дочери. Во всём винит тебя и до сих пор в трауре, – Рио-сама остановился. – Шпионы что-то узнали? От якан подарочек?

– Возможно, но доказательств пока никаких.

– Будь начеку. Хвала Инари, пославшей эту девочку. Идём. Пора возвращаться.

Корм как раз закончился, когда Хранитель с отцом подошли.

– Понравилось? – спросил Рио-сама.

– Очень, господин! – я улыбнулась.

– Иди за мной, вручу тебе подарок. Инициативу нужно поощрять.

В чайном домике стояла шкатулка.

– Открой.

Я не поверила глазам.

– Как вы догадались, господин?

– Секрет.

Сборник, о котором я всегда мечтала! Антология лучших поэтов от начала времён. Неимоверная редкость. Новые стихи сами добавлялись на его страницы. Может, когда-нибудь и мои строчки попадут сюда…

В дымке восторга я различила:

– Жду твоё выступление на фестивале талантов.

– Моё, Рио-сама?

– Да, Хикари. В празднике участвуют все жители Долины.

О, боги!

Глава четырнадцатая

Холодная ночь.

Не опадут ли завтра

Сливы цветы?

Фестиваль талантов – главное событие Долины весны. В течение нескольких дней её жители демонстрируют свои способности. Это возможность заявить о себе, найти единомышленников и заказчиков. Многие контракты заключаются после праздника. Среди посетителей фестиваля не только жители Долин, но и гости из других миров, присматривающие новые дарования.

Я очень хотела побывать на этом празднике. Но не в качестве участницы.

До фестиваля оставалась неделя. А я так и не решила, что показывать. В чём мой талант? Видеть сквозь иллюзии? Это способность, не талант – в этом нет меня, моей души.

Я паниковала. Всё сыпалось из рук. Хранитель, глядя на моё состояние, дал выходной, и я отправилась гулять. Без цели. Дорога всегда помогала мне обрести равновесие.

Как давно я не гуляла просто так, поймала мысль, которая тут же ускользнула. Улыбки детей, радующихся игрушке, молодой лис, помогающий оступившейся старушке, новая мелодия поющих чаш, вдумчивая игра го в салоне Квартала Спелой Вишни, подсмотренная украдкой, полёты воздушных змеев, направляемых умелыми и пока не уверенными руками, перестук молоточков, выполняющих гравировку на большом блюде… Бродить по Долине можно бесконечно.

Я растворялась в потоке, который нёс меня. Впитывала эмоции тех, кто был на своём месте, кто нашёл своё звучание в мелодии жизни.

И как никогда остро понимала, что мне нужна помощь.

***

У Юкио выдался свободный вечер. Впервые за несколько недель. Работа в землях людей выматывала. Он возвращался, падал на пороге и не мог пошевелиться до тех пор, пока верный Хаяте не вливал в хозяина крепкий настой. Поиски жемчужины ничего не давали. Даже его помощники – ветра оказались бессильны. А ведь для них не существовало преград. Но Хранитель не собирался сдаваться.

В замке делать было нечего, и он решил проведать мать. Давно не виделись, и… вдруг она что-то знает о Хикари. Надо бы купить подарки. Не приходить же с пустыми руками. Младшая изведёт вопросами: а что ты мне принёс?

Хранитель Севера шагнул и оказался на шумной торговой улице. Прямо перед Хикари.

***

– Здравствуй.

Слова исчезли. Я опять смотрела в бескрайнее небо. И парила. Глаза Хранителя сегодня были глубокого синего цвета. Они каждый раз иные.

– Ты куда-то торопишься?

– Нет, просто гуляю, – я наконец-то вспомнила про этикет и поклонилась. – Добрый вечер, Юкио-сама.

– Составишь мне компанию? Нужно купить подарки родным.

– Почту за честь.

***

Юкио всматривался в черты девушки. Она изменилась. Неуловимо. И, кажется, была чем-то расстроена.

– Давно здесь не появлялся. Подскажешь, где лавка мастера Минору? Должна быть рядом. Он делает подвижные игрушки.

– Да, это в конце квартала.

***

Прохожие не обращали внимания на Хранителя. Наверное, накинул иллюзию. Интересно, как он выглядит для окружающих.

Мы проходили мимо лавки с шарами из шёлка и лоскутными картинами. Чего тут только не было! Всё – от бытовых сценок до детальных пейзажей. Даже лисья свадьба. Моя любимая работа. Огромная и очень дорогая, наверное, поэтому покупатель пока не нашёлся. Как мастеру удалось передать кусочками ткани дождь в лучах солнца? Каждый раз удивляюсь.

– Как тебе в Долине весны?

– Непривычно. Волнующе. Мне здесь нравится. Нравится, что каждый развивает свой талант. Не боится пробовать что-то новое. В Долине осени всё иначе. Главное – традиции. А тут, похоже, сам воздух заставляет действовать, придумывать.

– Но тебя что-то расстраивает?

– Да, Юкио-сама… – говорить, нет? Решилась: – Я не знаю, в чём мой талант. Что я могу делать, вкладывая душу?

– Фестиваль у тебя получилось провести хорошо, – улыбнулся Хранитель.

– Спасибо, Юкио-сама, – похвала была приятна. – Я думала об этом. Но не уверена, что это дело моей жизни.

– А без чего ты не можешь представить свою жизнь?

– Без книг, – ответила я, не задумываясь. – И без путешествий. Хотя бы по словам, раз уж мне пока не дано шагать.

– Может, это и есть ответ? Ты пробовала когда-нибудь писать?

Вопрос Хранителя разбудил что-то во мне.

– Да, но маме мои стихи никогда не нравились. Она считает поэзию пустым занятием. А больше я никому не читала.

– Почитай мне. Позже. Хорошо? Мне интересно послушать.

Мы подошли к лавке Минору-сана, игрушки которого умели двигаться. Тут были чинно шагающие цапли и парящие журавли, раскрывающиеся вновь и вновь цветы, танцующие девушки-кицунэ с веерами, миниатюрные водопады… Мы бродили по этой сокровищнице, показывая друг другу находки. Наконец, остановились перед бабочками, которые взлетели с большого цветка и сели на плечи, шевеля крыльями и позволяя рассмотреть красавиц. Мы переглянулись и кивнули.

Оно! Младшей сестре Хранителя должно понравиться.

Мы стояли усыпанные бабочками и смотрели друг на друга. Входные колокольчики звякнули, бабочки вспорхнули облаком и вернулись обратно на цветок. Волшебно. Волшебный вечер! Я улыбалась.

***

Хикари любовалась полётом, а Юкио не мог оторвать взгляда от девушки. Её улыбка согревала, наполняла счастьем.

Остальное было как в тумане, Минору-сан завернул покупку, и они пошли в ближайшую чайную, где заказали какие-то сладости.

Вспоминали игрушки. Распробовали какой-то редкий напиток. Хикари прочитала свои стихи. Хорошие. О чём он не преминул сообщить. И тоже поделился собственными строчками, написанными в спокойные вечера в Долине зимы. Цитировали любимых поэтов, заканчивая фразы друг за другом.

Затем гуляли средь вечерних огней, пытались сосчитать мосты. Но сбивались. Их было слишком много. Стояли под вишнёвым деревом. Хикари улыбалась и ловила лепестки. А он снимал их с её волос.

Потом был порог дома. И стук колотушки, отбивающей время. Оно просыпалось сквозь пальцы.

Наконец, дверь закрылась.

Добрых снов, любимая.

Глава пятнадцатая

Аромат детства,

Искренней радости вкус —

Шарики данго.

Я проснулась рано. Отдохнувшей впервые за несколько дней.

Лежала, вспоминая вчерашний вечер. И… Юкио-сама.

Улыбалась.

Память выхватывала фрагменты. Внимательный взгляд, искреннее беспокойство за меня, облако бабочек, сладости, подложенные в тарелку, тёплые слова о моих стихах, рука Хранителя на волосах… Сердце забилось чаще.

Все эти моменты хотелось сберечь навечно.

Я чувствовала, в моей жизни началось что-то новое. И не жалела о том, что сделала шаг, открывшись.

Не важно, что будет завтра. Я увидела путь. И испытывала глубочайшую благодарность к Хранителю и ещё что-то, чему пока не находилось названия.

Стихи Юкио-сама упали в моё сердце и проросли. Какие плоды они дадут?..

В его строчках звучали отчаяние бури и стремительность ветра, нежность утреннего неба, величие и стойкость древних сосен… Через эти стихи я стала лучше понимать зиму: её покой и буйство, вкрадчивость цвета и многообразие оттенков, красоту и ослепительную яркость снега под светом солнца и луны…

А ещё различила в них боль и одиночество.

Если бы я могла забрать хоть маленькую часть…

Пора вставать. Выпить чаю у соседей и на работу.

– Кто это был вчера, дочка? – спросила Изуми-сан, ставя на стол мой любимый десерт.

Я зарделась.

– Давно пора. А то всё одна, одна, – сказала она и пошла встречать новых гостей.

Я теперь не одна?

Этот вопрос я задавала себе и по пути к Вишнёвой пагоде. Но не находила ответа.

Дни перед фестивалем летели. Меня гоняли из отдела в отдел с поручениями. Приглашения гостям были уже разосланы, все участники предупреждены. Списки выступающих составлены. Меня записали на третий день. Кацу-сама успевал переписываться с госпожой Аки, свиток брачного договора становился всё толще и толще. А сам Хранитель Востока радовал всех хорошим настроением.

Каждое утро я находила на пороге сюрприз от Юкио-сама – букет полевых цветов, чьё значение пускало моё сердце в пляс, новое лакомство, стихи поэтов, о которых я даже не слышала, рисунки разных мест, вскользь упомянутых в нашем разговоре… И это делало все сложности неважными, давало сил двигаться вперёд.

После работы я шла домой, садилась за свой маленький столик и писала, писала.

Наконец, настало время фестиваля.

На главной площади Долины перед Вишнёвой пагодой возвели помосты, где участники будут показывать свои умения. Вдоль них расположили сидения для особо важных гостей и именитых мастеров. Остальным приходилось занимать места заранее.

Для поваров оборудовали специальное пространство со столиками. В отдельной зоне расположились ремесленники. Все желающие смогут подойти и попробовать себя в новом деле.

Чуть дальше разместилась ярмарка, право участвовать в которой получали лучшие из лучших. Сражения за каждое почётное место разворачивались нешуточные. И это не удивительно – за один день можно было получить годовую выручку и, кроме того, заключить выгодные договоры. Специальный совет вёл отбор в течение нескольких недель.

Я пришла на площадь рано. Народ с каждой минутой прибывал. Гости стремились занять лучшие места. Долина гудела.

Как помощнице Кацу-сама мне выделили место в первых рядах, рядом с управляющими Долины. Сразу за Хранителями и членами их семей, которые появились последними.

Рио-сама с супругой, высокой, величественной лисицей родом из Долины осени. Когда-то она была знаменитой актрисой, перемерившей тысячи масок. Господин Райден, как всегда, в чёрном, смуглый от загара. Рядом с миниатюрной матерью, пепельной лисицей, он смотрелся по-настоящему огромным. От Хранителя Юга исходили волны мощи. Госпожа Аки, изменчивая и никогда не повторяющаяся, как сама природа, в новом облике, с распущенными алыми волосами, стекающими по длинному тёмно-бордовому, почти чёрному кимоно. И… Юкио-сама с госпожой Акеми и двумя сёстрами. Он окинул ряды, нашёл меня взглядом и улыбнулся. В сердце взошло солнце. И страх, мучивший меня перед грядущим выступлением, отступил. Кьюби-доно не появился. Но, зная привычки Великого лиса, можно было предположить, что он где-то в толпе, следит за всем со стороны.

Праздник начался с традиционного ритуала – танца Хранителя Востока с веером, который таким образом испрашивал благословение Богини. После заключительных движений на площадь посыпались лепестки, которые, касаясь гостей, исчезали. Инари ответила. Толпа разразилась криками. Барабаны смолкли.

Кацу-сама захлопнул веер с щелчком и достал флейту. А потом закрыл глаза и взял первую ноту. Мелодия полилась, подхватывая всех в вихрь чувств. Песня любви и созидания уносила сомнения и наполняла энергией. Такого Хранителя я ещё не знала.

Закончив, Кацу-сама занял своё место, и выступления начались.

В первый день умения показывали лучшие из лучших. Тут были подобные ожившим стихиям ткани, которые демонстрировали молодые лисички; завораживающие танцы, к одной юной солистке присмотрелась Аки-сама; две новые живые игрушки Минору-сана – огромный корабль, который торжественно был спущен на воду, и гора сезонов. Копия Священной горы по воле мастера расцветала, зеленела, наливалась красками, выцветала и засыпалась снегом. Кузнецы показали новые методы заточки ножей усуба. Для демонстрации они пригласили мастера-повара Изао-сана, который устроил целое представление с обычным дайконом. Тончайшая лента разворачивалась полотном и складывалась в огромный цветок. Толпа онемела от восхищения. Изао-сана проводили глубокими поклонами, а господин Райден подозвал мастера-кузнеца и договорился о встрече.

Мелодии сэмясена, свадебное многоголосье, эхом откликающееся внутри, ещё танцы – теперь с зонтиками, новая постановка о разлучённых возлюбленных, волшебство поющих чаш, очищающих сознание, разноцветные фонарики в сумерках, складывающиеся в различные фигуры под звуки флейты… Первый день пролетел незаметно.

Много лакомств, которые можно было попробовать бесплатно. Изуми-сан приготовила весёлые рисовые шарики различных расцветок. Ещё один секретный рецепт. Когда кушаешь их, вспоминаешь радостные моменты жизни. У её стола толпились покупатели и просили завернуть с собой.

Поручений больше не было. Погуляв по ярмарке и поняв, что больше не могу впитывать впечатления, я отправилась домой. Хотелось хоть немного тишины. А ещё лист бумаги и кисть. Я чувствовала зуд. Новые строчки просились наружу.

Долина спать не собиралась. На дорогу домой я потратила втрое больше времени, продираясь сквозь наряженную толпу.

***

С террасы были видны разноцветные огни. Аки стояла, опершись на перила, и смотрела на ночную Долину.

Её волосы искрились в неровном свете фонарей.

– Попробуй, – Кацу протянул ей квадратную тарелочку с розовым колобком. – Не пожалеешь.

– Попытка подкупа?

– Тебя не проведёшь.

– Вкусно.

Ветер осыпал их лепестками.

Глаза Аки затуманились, на губах появилась улыбка.

– Что ты вспомнила?

– Весенний день. Занятия. Райден с Юкио в синяках. Отец велел им натаскать воды, а ворот колодца был слишком тяжёл для одного. Тогда они наконец-то смогли, хоть и ругаясь, сделать что-то вместе. А вечером я нашла на столе гортензии… мои первые цветы.

– Похожие на тебя. Гордые. Нежные. Изменчивые.

Искры на волосах Аки загорелись ярче.

– Вот вы где! – Райден хлопнул Кацу по плечу, и тот чудом устоял на ногах. – Воркуете? Когда свадьба?

– Ты узнаешь вторым, – ответила Аки.

– А кто первым?

– Мой жених.

Райден захохотал.

– Ловлю на слове.

– А где Юкио? – спросил Кацу.

– Скоро появится, провожает сестёр домой. Он хотел обсудить изменение погоды, – голос Хранителя Юга стал серьёзен.

– Что-то известно о жемчужине? – спросила Аки.

– Нет, он и не говорит. Будет молчать, пока не припечёт. Этот отморозок свои проблемы привык решать сам.

– Совсем как ты? – Кацу прищурился. – Будто я не знаю, что ты появляешься фестивале только ради мастера Тетсуо.

– Рано или поздно я уговорю его перебраться ко мне.

– Отказы тебя не пугают?

– Ну, тебя же не пугают, – Райден посмотрел на Аки, которая прикусила губу, сдерживая смех.

В это время на террасе появился Юкио.

– Все в сборе, – Хранитель Востока щёлкнул веером.

– Как в старые времена, – сказал Райден.

– Видимся только на весеннем фестивале, – Аки тепло улыбнулась Хранителю Севера. – Почаще надо встречаться.

– Думаю, к этому и идёт, – в голосе Юкио проглядывала усталость. – Только повод не самый радостный. Кацу, ты понимаешь, о чём я?

– Да.

– О чём мы ещё не знаем? – в глазах лисицы мелькнуло пламя.

– Вишня стала засыхать. Пока только одна ветвь, но если дальше так пойдёт, последствия будут катастрофическими. Сила уходит из Долины. Ты что-то замечал, Райден?

– Проверю храмы.

– А я кленовую рощу. Это может быть как-то связано с похищенной жемчужиной.

– Да, я тоже так считаю, – ответил Юкио. – Погода взбесилась. Ветра сходят с ума. Мне с трудом удаётся контролировать их.

– Сходишь к отцу? – спросила Аки.

– Уже был. Он знает, но ничем не может помочь. Ветра подчиняются только клану Мацумото. Кьюби-доно встретился с Инари, но Богиня пока не нашла Фудзина. Если он не захочет, его никто не отыщет.

– Как поиски жемчужины?

– Всё ещё безрезультатно. Райден, ты следишь за якан?

– Спокойны, как никогда. Аж скучно.

– Чувствую, это затишье перед бурей, – Аки мрачнела на глазах.

– Ты права, – Кацу поцеловал кончики её пальцев, потянулся к запястью и получил по губам.

– Не меняешься.

– Главное, ты перестала хмуриться. А все проблемы решим. В своё время. Ну, гости дорогие, прошу в беседку, вас ждёт сюрприз. Вам понравится, обещаю.

– Время работать и время отдыхать, да, Кацу? – Юкио улыбнулся и зашёл последним.

Глава шестнадцатая

Вчерашний птенец

Сегодня встал на крыло.

Первая песня.

Второй день фестиваля был посвящён ремёслам. На главной площади развернулся городок, где мастера и только осваивающие искусство показывали свои лучшие работы. Тут были гончары и ткачи, портные и сапожники, ювелиры и плотники, чеканщики и кузнецы, умевшие выковать цветок, не отличимый от настоящего, изготовители мебели и футонов, на которых снились только приятные сны, каллиграфы и печатники, художники и красильщики… Голова кружилась от обилия прекрасных вещей, в каждой из которых жила частица души мастера.

Просто гулять по Долине весны уже было радостно и вдохновляюще, а тут воздух настолько насытился творческой силой, что казалось – нет никаких преград для таланта. Главное – следовать своему пути. Создавать что-то, радующее других. Пусть пока совсем простое, как маленькие грубоватые вазы этой девочки, но своё. Сомнения пропадали.

Плотина, воздвигнутая на пути дара, подтачивалась.

Я, послушно запрещавшая себе писать и откладывающая свои желания до лучших времён, растворялась в сладком воздухе Долины. И в нём проявлялась другая я. Незнакомая. Неизученная бездна. Я с любопытством всматривалась в открывшиеся глубины, и мне впервые было не страшно.

Не знаю, сколько я простояла под старым деревом.

У столов толпились покупатели, солнце пряталось между ветвей, а звуки, только что бывшие где-то в стороне, вдруг нахлынули.

Оглушённая, я шла по улочкам, пока не обнаружила себя где-то на окраине в благословенной тишине сидящей у воды. Солнце клонилось к закату.

О, боги!

Я же выступаю завтра! Первый раз в жизни!

***

К утру мной уже владела паника. Поспать толком так и не получилось. Я несколько раз вскакивала: сначала казалось, что проспала, потом от кошмара. В конце концов, я встала и пошла на кухню заваривать чай. Руки тряслись, но простые действия – растопить печь, размешать напиток и налить в любимую кружку – успокоили меня.

Ну, что самое плохое со мной может произойти? Освистают, забросают грязью? Станут обсуждать за спиной? Мне не привыкать.

Да и Хранители будут смотреть – не позволят ничему такому случиться.

Тем более за всё время фестиваля зрители ни разу не травили выступающих, наоборот, старались поддержать новичков.

Боюсь, что стихи не понравятся? Но они написаны честно, искренне. Это то, как я вижу Долину, как чувствую – стыдиться мне нечего.

Первые солнечные лучи я встретила умиротворённая. Пора одеваться.

***

В последний день фестиваля на главной площади свои произведения представляли поэты и драматурги. Новички выступали первыми.

Чтение стихов перемежалось короткими сценками с актёрами и куклами.

Для нас поставили отдельную скамью слева от сцены, и всё было прекрасно видно.

Я шла девятой. Молодой паренёк передо мной представил ссору влюблённых. Одна половина лица у него была в женском гриме, другая – в суровом мужском, полкостюма – нежное кимоно, вторая часть – накидка и хакама. Он так мастерски изображал обоих, разворачиваясь туда и сюда, что зрители покатывались со смеху.

У меня на глазах аж слёзы от хохота выступили.

Провожали актёра овациями и долго не хотели отпускать.

Наконец, распорядитель махнул мне. Пора, поднимайся. Я выдохнула и пошла.

Множество глаз, устремлённых на меня. Я одна на сцене.

На мгновение потерялась среди лиц, но зацепилась за взгляд Юкио-сама. Тёплый. Наполняющий уверенностью. Хранитель кивнул мне, подбадривая.

– Я Вада Хикари. Эти стихи посвящаются вам. Жителям прекрасной Долины.

***

Сегодня должна была выступать Хикари. Юкио наблюдал за девушкой украдкой. Волнуется ли. Она держала на коленях свиток и время от времени сжимала его.

Наконец, Хикари встала и пошла на сцену. Хрупкая фигурка на огромном помосте.

Она обвела взглядом собравшихся и остановилась на нём. Юкио улыбнулся. У тебя всё получится, малышка. Давай!

– Этими строчками я хочу выразить переполняющее меня чувство признательности и любви.

Девушка поклонилась.

Долина весны.

Лепесток на ладони.

Драгоценный дар.

Пронзительный звук

Среди ярмарки шумной.

Бива готова.

Тук-тук день за днём.

Молоточки распелись,

Рисуя волну.

Счастье для носа

В лавке мастера Хиро.

Палочки в руках —

Аромат дальних земель.

Где ещё побываю?

Мазок за мазком рождался портрет Долины.

Юноша с маком

На мосту поцелуев.

Любимую ждёт.

Ёкан цветочный

на тарелочке тонкой.

Сладкий вкус детства.

Выбрать не может

ткань для юкаты жена.

Все так хороши!

Цветок в волосах

распустился, алея.

Щедрый подарок.

Голос Хикари окреп. А зрители гудели: «Да, так и есть. Хорошо подмечено! Как она, а!? А это о тебе, Киоши!..»

Множество коротких строчек и ярких картинок, из которых складывалась здешняя жизнь.

Темно. Глубокая ночь.

Фонари засыпают.

Гости уходят,

чтоб вернуться однажды

в Долину весны.

Хикари замолчала и поклонилась.

***

Я сжимала свиток и не отрывала глаз от пола. Дощатый, покрытый лаком.

Зрители молчали. Не понравилось?

И тут меня оглушило криками. «Молодец! Ещё! Хикари! Хикари!»

Я разогнулась.

Кацу-сама улыбался, как и его отец. И Юкио-сама тоже. Госпожа Аки смотрела оценивающе. Райден-сама пугающе, но, кажется, одобрительно.

Я ещё раз поклонилась. Меня переполняло счастье. Получилось! Потом я спустилась со сцены, подошла к господину Рио и почтительно протянула ему свиток.

– Примите с глубочайшим уважением.

– Эти стихи получат достойное место в нашей коллекции. Так Долину весны ещё никто не воспевал.

– И мне копию, Хикари.

– Конечно, Кацу-сама. Обязательно сделаю. Позвольте мне занять своё место.

– Иди.

Под одобрения зрителей я села. До конца выступлений с моего лица не сходила улыбка.

Когда стемнело, в небо взлетели тысячи бумажных фонариков. Запуская их, загадывали желание. У меня никак не получалось расправить свой так, чтобы он наполнился тёплым воздухом. Первый раз всё-таки.

– Давай помогу.

Юкио-сама.

Он взялся за два дальних уголка. Мы стояли, придерживая, пока бумага не расправилась. Фонарик наконец-то взлетел. Я смотрела, как он поднимается всё выше, и радовалась, моё желание уже сбылось.

Глава семнадцатая

Лепесток на волне.

Река на два рукава.

Куда поплывёшь?

На следующее утро Кацу-сама пригласил меня в кабинет.

– Хикари, ты не думала остаться в Долине насовсем? Как помощник ты меня устраиваешь. Жители тебя приняли хорошо, судя по вчерашнему выступлению. Дом есть, постоянный доход тоже. Да и Долина тебе полюбилась, как погляжу.

Внутри всё запело. Мне? Остаться здесь? Где я наконец-то могу жить полной жизнью? Но всё-таки решила не торопиться.

– Я даже не мечтала о таком, господин. Пожалуйста, позвольте подумать.

– Хорошо. Но недолго. Завтра утром жду от тебя ответ. На сегодня ты свободна.

Я поклонилась и вышла.

***

Ближе к обеду к Хранителю Востока заглянул Юкио и после обмена новостями спросил:

– Как дела у Хикари? Сколько испытаний осталось?

Кацу прищурился.

– Гляжу, девушка тебе не безразлична.

– Не уходи от вопросов.

– Ну, два она уже прошла – на самостоятельность и дар. Остался выбор пути.

– И что ты ей предложил?

– Остаться здесь. Хикари понравилось в Долине весны. Сам видел.

– Кацу, ты сдурел, такое предлагать?! Она же погибнет, если согласится.

– Вот и посмотрим, достойна ли моего благословения, – Хранитель Востока щёлкнул веером, завершая разговор.

Юкио не находил себе места. И повлиять никак нельзя. Третье испытание самое сложное.

Вчера они с Хикари долго гуляли. Он провел её по любимым местам. Показал мост восьми отражений, скрытый от глаз простых гостей Долины… угостил шариками данго, холодными снаружи и горячими внутри…

Читал стихи и даже нарисовал её в лавке, где когда-то покупал краски и кисти. Старый мастер предложил вспомнить былое. «Какая красавица! Обязательно нужно запечатлеть». Юкио не стал отказываться. Девушка долго смущалась, потом позировала, с любопытством рассматривая картины, висевшие на стенах. А затем всю дорогу до дома бережно прижимала готовый портрет к груди.

С Хикари он чувствовал себя прежним, полным сил. Впервые за несколько лет.

Хотелось выть от беспомощности. И не вмешаешься. Это всегда оборачивалось бедой для обоих. Воля Богини.

Остаётся верить в благоразумие любимой. У неё зоркое сердце.

Юкио отправился к Райдену. Надо успокоиться. А что поможет лучше боя. Уголёк не откажет.

***

В Долине сегодня было спокойнее, чем обычно. Видимо, так везде после праздников.

Я гуляла по кварталам и пыталась представить свою жизнь здесь.

Вот просыпаюсь. Иду на чай к Изуми-сан. Мы придумываем название новой сладости. Потом работа. Обед. Поручения. Вечером прогулка и новые строчки. Фестивали, лавки, очередные ощущения…

Чего-то не хватало в этой картине.

И тут я увидела знакомый мешок. Такой был у смешного толстяка в Хрустальном лесу. Да! Я встрепенулась. Нужно отдать ему веер, который ношу с собой, надеясь на случайную встречу.

– Постойте!

Мешок скрылся за спинами. Я поспешила. Да, точно он.

Странника получилось догнать только через несколько кварталов.

– Подождите… – я наконец-то схватила его за мешок. Толстяк обернулся. – Мне… надо… вам…

Я не могла отдышаться.

– А-а, знакомая лисичка.

– Мне надо вам отдать… – я залезла в рукав и вытащила веер. – Вот… возьмите. Вы забыли тогда…

– О, пропажа! – толстяк взял веер и сказал тихо под нос: – Значит, уже управился?

С чем?

– Спасибо, внучка.

Тут на нас вывалились из ближайших дверей два пьяных мужчины и чуть не сбили с ног. Меня. Толстяк крепко стоял на земле. Они худо-бедно выправились, держась друг за друга, разглядели меня и полезли с объятиями.

– Красавица!

– Пошли с нами.

– Не, ик, пожале-е-ешь.

Я взвизгнула и спряталась за монаха, который стал охаживать веером попеременно одного и другого, приговаривая:

– Сначала кицунэ пьёт саке, потом саке пьёт саке, а в конце саке пьёт кицунэ.

С каждым ударом мужчины трезвели.

– Не видать вам больше радости в бутылке, – от толстяка повеяло мощью, у меня все волоски на теле дыбом встали. – Пошли вон!

После этих слов мужчины пропали.

– Испугалась?

– А они… куда…

– В речку, помыться. Новая жизнь у них началась.

– Ясно… – только и смогла произнести.

– Видел-видел твоё выступление. Впечатлила старика.

– Спасибо.

– И в несчастье бывает счастье, да?

Не поспоришь.

– Куда шла-то? Помнишь?

Точно! Я же шла…

Вот чего не хватало!

Можно не ждать до завтра. Я знаю ответ.

– Спасибо, господин. Вы очень помогли, – поклонилась я.

– Пустое. Беги уж. Вижу – ноги горят. И мне пора. Ещё свидимся.

Толстяк растворился в толпе. А я направилась к Вишнёвой пагоде.

Время лета

Глава восемнадцатая

Росчерки молний.

Горизонт охвачен тьмой.

Буйство стихии.

Зной. Обжигающий. Будто огонь вдохнула.

– Ну, бывай.

– Спасибо, господин, – я поклонилась.

Вчера после моего ответа Хранитель Востока щёлкнул веером и сказал: «Не сомневался в тебе. Что ж, ты прошла испытания. Прощайся со всеми. Завтра перенесу тебя в Долину лета. Не будем тянуть».

День поклонов и тёплых слов. Вечером Изуми-сан закатила пир в мою честь, пригласив всю округу, и всё пыталась накормить «худую деточку» впрок. Столько душевных пожеланий я никогда не слышала. Напоследок она вручила мне свёрток любимых сладостей на добрую дорогу и взяла с меня слово обязательно заглянуть, когда испытания закончатся.

И только глубокой ночью, вслушиваясь в волны голосов Долины, я вспомнила слова господина Юкио о До Го и каре для сошедших с Пути. Бояться было уже поздно. Да и незачем. Меня наполнило новое чувство… какой-то внутренней силы, наверное. Я сделала выбор и была готова принять все последствия своего решения. Чем бы оно ни обернулось. Путешествие меняло меня, и я не хотела останавливать это.

Утро нового дня началось с бутона розы на пороге и записки от господина Юкио. «Поздравляю. Удачного пути!» – я кружилась с цветком, повторяя. «Верю в тебя», – говорила мне роза. Вещи розданы, цветок у сердца, к самому ценному в мешке добавилась ещё одна записка. Пора!

Ладонь на лбу, обволакивающая сила. Новый хвост – на сей раз серый, как у Хранителя. И вот я здесь, посреди лета.

Кацу-сама оставил меня на площади, куда со всех сторон стекалось всё больше и больше кицунэ – высоких загорелых крепких мужчин и маленьких изящных женщин под зонтиками.

Грохот барабанов оглушал.

– Простите. А что происходит?

– Хранитель открывает сезон гроз, – прокричал мне в ухо стоящий рядом кицунэ.

Я решила подойти поближе.

На помосте, со всех сторон окружённом зрителями, по вертикально установленным тайко колотили, танцуя, семь мускулистых мужчин с белыми повязками на лбах, в одних штанах. Палочки взмывали в небо и опускались на барабаны. Пот струился по их телам. В центре сцены на специальных козлах лежал огромный одайко, расписанный молниями. Такого гиганта я ещё не видела.

Удары замедлились, и, наконец, смолкли.

На сцене появился Хранитель Юга. Он смотрелся выше и крупнее всех. Соломенные волосы стягивала повязка с гербом клана – молнией. Райден-сама был одет только в чёрные хакама. Палочки в его руках смотрелись как два меча.

Зрители затихли.

Мгновение – и битва началась. Удар. Низкий, отзывающийся во всём теле. Одна волна, другая. Медленно. Чуть быстрее. Темп ускорялся. Райден-сама пробивал небеса.

Через несколько мгновений к нему присоединились другие барабанщики. Поднялся ветер.

Удар. Ещё один.

И уже небеса вторят движениям Хранителя. Очень далеко, на пределе слышимости различим гром.

Темп нарастает. Ветер ускоряется. Солнце заслонило первое облако. Второе. Хранитель танцует. Потемнело. Гром всё ближе.

На нос падает капля. Другая. Третья. Дождь. И вот уже площадь в разноцветных зонтиках. Небо гремит изо всех сил, вторя голосу одайко.

Молния падает на специально установленную высокую поленницу, тут же вспыхивающую сверху донизу, и наконец-то гремит в унисон с последним ударом Хранителя.

Толпа кричит, ликуя.

Сезон гроз открыт.

Я промокла до нитки. Но, захваченная танцем природы, не обращала на это внимания. Пьянящий восторг. Очищение. Воздух посвежел. Я не могла им надышаться. И ловила лицом последние капли дождя.

Гроза уходила дальше.

Глава девятнадцатая

Клинок ириса

Под раскатами грома.

Уверен и прям.

– Ты что здесь забыла? Убирайся назад в свою Долину! ТЕБЯ ТУТ НЕ ЖДАЛИ!

Я стояла перед Хранителем Юга, вжав голову в плечи, и от страха теребила мешок. Найти господина Райдена было нелегко. Он перемещался по Долине. И вот когда я наконец-то обнаружила его в небольшом храме и попыталась объяснить, зачем здесь оказалась, он сразу начал на меня орать.

– Но я…

– Тут не место таким, как ты. Хилым, слабым духом. ПОШЛА ВОН!

Я стиснула завязки мешка изо всех сил и всё-таки решилась прыгнуть в пропасть.

– Нет.

– Что? Я не расслышал. Что эта мышь сказала? – Хранитель спросил у настоятеля.

– Нет, – второй раз получился громче. Я подняла глаза. Во взгляде Хранителя клубилась новая молния, которая вот-вот падёт на мою голову. – Я хочу пройти испытания, господин. Разрешите мне остаться.

– Тебе? Которая будет звать мамочку и трусливо сбежит при малейшей опасности?

– Я справлюсь, Райден-сама, – стояла из последних сил, но не отводила глаз. Казалось, буря обрушивалась на меня. Нещадно давила. Богиня, дай сил! – Выполню всё, что вы скажете, господин.

– Всё? И не будешь роптать?

– Да, Хранитель.

– Что ж, проверим. Риота-сан, поручите ей самую грязную работу. Посмотрим, сколько продержишься. Одна жалоба – и я вышвырну тебя. Поняла?

– Да, господин. Вы не пожалеете, – я поклонилась.

– Риота-сан, продолжим завтра.

Хранитель Юга исчез. А я рухнула на землю.

Настоятель разулыбался.

– Вставай, дитя. Вставай, – коренастый пожилой лис помог подняться. Ноги держали плохо. – Ты молодец! Не испугалась. Пойдём. Отведу в твой новый дом. Райден-сама строг, но справедлив. Не терпит трусов. А ты справилась. Всё хорошо. Всё хорошо, дитя, – глубокий голос успокаивал бешено стучавшее сердце. Я приходила в себя. – Обедала?

– Ещё нет, – слова выговаривались с трудом.

– Сейчас подберём тебе самуэ, переоденешься и покушаешь. А на полный желудок работается легче и жизнь веселее.

– Спасибо, Риота-сан.

Я шла за настоятелем и прижимала к груди мешок.

В Долине лета определённо будет непросто.

***

Я мыла, тёрла, подметала. Каждый день проходил одинаково. Подъём, молитва, зарядка, завтрак, работа, обед, опять работа, скромный ужин, омовение и сон.

Других послушников в храме не было – только Риота-сан и я. До меня сюда приходили дежурить провинившиеся подмастерья.

Руки не расставались с тряпками. Метла стала первой помощницей. Котлы, которые нужно было отдраить песком. Полы, которые следовало ежедневно натирать влажной тряпкой. Выполоть сорняки, полить цветы и кустарники. Стирка, забота о белье… Просушить футоны и лёгкие одеяла, подлатать циновки. Список поручений настоятеля был огромен и постоянно менялся.

Я загорела и привыкала к жаре. Кожа, которая была открыта солнцу, стала коричневой, почти как у настоятеля. Зной уже не жалил. А когда вспомнила урок Юкио-сама, защитивший меня от мороза, и вовсе прекратил досаждать.

Первое время я так уставала, что засыпала, стоило коснуться футона. Потом мой ум начал успокаиваться. Я заметила, что получаю удовольствие от самого процесса. Мела ли, стирала ли…

Вещи становились чище и вместе с ними какая-то часть меня.

Через некоторое время я вошла в ритм и уже не так выматывалась. Появилась возможность оглядеться.

Поскольку храм посвящался Инари как покровителю кузнецов, посетителей было немного. В основном, с окрестных кварталов приходили мастера, готовящиеся выковать что-то сложное. Богиня представала здесь перед всеми в мужском облике. В руках статуи, размещённой в молитвенном зале, был молот.

Как мне удалось понять из перешёптываний посетителей, в хондене, закрытом от чужих глаз, хранится рукоять точно такого же молота, знавшая прикосновение Инари – главное сокровище храма. А рядом огороженное верёвками симэнава до сих растёт священное дерево, из которого и был сделан синтай. Так это или нет, я не знала. Вход в главный павильон для меня, как и для всех остальных, кроме настоятеля и Хранителя, был закрыт. Но высокое дерево, и правда, за оградой виднелось.

Могучие, почти чёрные от солнца и огня мужчины приходили в хайдэн и часами молились. В особых случаях Риота-сан проводил для них ритуалы. Молодые подмастерья прибегали ненадолго: бросали монетки, звонили в колокола, кланялись, дважды хлопали, привлекая внимание божества, безмолвно высказывали просьбы и уходили, поклонившись напоследок. Иногда покупали амулеты-молоточки в надежде выковать лучшее будущее. Их изготавливал настоятель в храмовой кузне из подношений.

Под ежедневные дзинь-дзинь, тук-тук, бам-бам я мела, скребла и чистила.

Перед входом в павильон поклонения на наковальне лежал молот, копия инструмента в руках Инари. Он был небольшим, с виду совсем обычным. Однако поднять его мог только мастер. Порой компании учеников предпринимали попытки, каждая из которых при мне оборачивалась неудачей и хохотом. Не дорос ещё.

Стать мастером нелегко.

Наковальня блестела в лучах солнца. Считалось, что прикосновение к ней дарует кузнецу удачу.

Храм был окружён лесом. Ночами стоял стрёкот, пели цикады. Если не получалось рано заснуть, то сомкнуть веки до утра не удавалось и я весь день ходила, как кукла на ниточках. Уши всё никак не могли привыкнуть. Даже самодельные затычки не спасали. Когда усталость накапливалась, я засыпала как убитая, а потом всё повторялось сначала. Бодрость сходила на нет. Но я не сдавалась.

Изредка в храм на партию го заглядывал Хранитель. Они с настоятелем сражались в чайном домике и получали удовольствие от игры. А потом долго обсуждали партию.

Время от времени Райден-сама интересовался, как я справляюсь. На что Риота-сан говорил: «Нареканий нет, господин. Работает хорошо. Получше многих».

Я не раз благодарила Инари. С настоятелем мне повезло. Не придирчивый, он спокойно и доходчиво разъяснял ошибки, следил, чтоб была сыта и не перетруждалась. Подводить его не хотелось. У Риоты-сана я многому научилась. И в первую очередь терпению. Всему своё время, говорил он, не стоит спешить.

Когда мы встречались с Хранителем, он смотрел на меня так, что сердце останавливалось, и спрашивал:

– Не передумала, малявка? Не хочешь домой?

– Нет, господин, – я пугалась, но мой ответ оставался неизменным.

Вопросы Хранителя выковывали мой дух.

От Юкио-сама вестей не было.

Глава двадцатая

Внезапный ливень.

Стойко сносит удары

Космеи цветок.

Из храмов пропадают священные вещи. Эта новость пожаром пронеслась по всей Долине.

У хонденов выставили охрану. Местные жители тоже вызывались дежурить по ночам.

Прошло почти десять дней, синтай продолжали пропадать, а злоумышленников так и не поймали.

Сегодня я наконец-то убедила настоятеля позволить мне сторожить. Как только Риота-сан не отговаривал: «Ты девушка. Тебе не обязательно. Это может быть опасно». Я чувствовала, мне нужно попасть в дозор. Именно сегодня. Бояться нечего, ведь я буду там не одна.

Когда солнце село, настоятель вручил мне колокольчик, в который следовало звонить в случае чего. Миниатюрный, он был способен поднять всю округу.

Я заняла место чуть слева от входа в хонден под раскидистым хиноки. Тёмная одежда и обувь – в ночных тенях меня не было видно.

По краям ограды недвижимые, как статуи, стояли четыре воина. В Долине лета готовили лучших защитников, способных победить почти любого ёкая. Ещё один спрятался на высоком кедре.

Три часа после заката прошли спокойно. Я вслушивалась в ночные звуки. Переклички птиц, цикады, скрип покачивающихся фонарей, шелест листьев от лёгких порывов ветра. В мастерских все давно спали. Только огромные вадокей на главной башне Долины отбивали время. Девять ударов. Час крысы начался. Всё спокойно.

А потом цикады смолкли. Чуть слышные шаги, и дозорные упали. Разом. Даже тот, что был наверху. На тропинке появилась абсолютно чёрная лисица. Якан! Здесь! Я зазвонила в колокольчик и понеслась за юркнувшей в святилище девушкой.

***

На сердце Юкио было неспокойно.

Уже больше месяца он не видел Хикари. Бедствия в землях людей следовали друг за другом. Сушь, град, тайфуны… Последние десять дней они с Райденом переносились с одного места на другое, едва успевая предотвращать катастрофы.

Сил не хватало. Юкио держался только на отварах.

Ещё вчера он не был уверен, но сегодня все сомнения отпали – его жемчужиной пользуются, перехватывая контроль над ветрами.

Южный взбесился и не отзывался на приказы: поднимал воду в небо и обрушивал её на прибрежную деревню. Они едва успели. Поймать обезумевшего было непросто, а потом ещё и привести в чувство. Больше часа они носились по всему острову. Ветер пытался его сбросить, но в конце концов признал силу и до сих пор поскуливал, завывая, ластился, извиняясь.

Юми? Та женщина? С даром, превышающим уровень Хранителя. Она из якан? Откуда у них могла появиться настолько сильная? Да и для чего им создавать проблемы в местах своего обитания? Изгнанные из Долин лисы обживались в землях людей. Иногда вселялись в них, вредили, но обычно по мелочи. Обмануть, сбить с дороги, покружить по лесу, сжечь дом оскорбившего, украсть еды… Якан жили как хотели, не считаясь с другими. Но они всегда были одиночками, которым никто не указ. А чтобы так вмешиваться в погоду требовались совместные усилия сотен обычных кицунэ.

Или стоит искать среди своих? По силе подходит только старшая сестра Кацу – она претендовала на место Хранителя Востока. Но Касуми уже 5 лет как мертва.

– Ледышка, мы закончили.

Райден подлетел на Огненном хо-о и хлопнул Юкио по плечу.

– Чего завис?

– Хикари в беде. Нужно спешить.

***

– Ты смеешь мешать мне? Какая-то слабая крыса смеет мешать МНЕ?!

Каждое слово оборачивалось ударом. Я лежала на земле, свернувшись в клубок, и прижимала к груди драгоценный свёрток.

– Никто не придёт. Мой наговор никому не преодолеть. Перестань уже сопротивляться. Отдай.

– Нет, – слово вырвалось с кровью.

– Ну тогда пора отправляться к предкам. Я не хотела лишних жертв, ты сама виновата.

Свист меча. Нехудшая смерть.

***

Он еле успел. Клинок бури откинул якан в сторону.

Девушка в маске взглянула на них с Райденом и исчезла.

Юкио бросился к Хикари. Она протянула синтай и потеряла сознание.

Глава двадцать первая

Раннее утро.

Касанье первых лучей —

Небо в румянце.

– Не получается, – целитель отошёл от постели. – Придётся по старинке – мазями и отварами. Серьёзных переломов нет. Пара рёбер и несколько трещин. Ушибы по всему телу. Грудную клетку я зафиксировал. Где-то через неделю рёбра срастутся и перестанут беспокоить. Вот обезболивающее. Дадите, когда девушка проснётся. Пять капель на стакан воды. Мази и травы пришлю в ближайшее время. Позвольте откланяться, Юкио-сама.

– Да, Хизэши-сенсей, идите. Спасибо.

Хрупкое тело покрывало множество синяков. Юкио не заметил, как удлинившиеся когти впились в ладонь.

– Ещё не очнулась? – в комнату зашёл Райден.

– Спит. Удалось взять след?

– Пусто, как в бутылке пьяницы. Ни одного отпечатка.

– Эта тварь сильнее нас. Твои целы?

– Да, никто не пострадал. Все, кто слышал сигнал тревоги, падали за пятьдесят шагов от храма. Сонный наговор, чтоб её крысы съели, – в глазах Хранителя Юга искрились молнии. – Попадись мне, зажарю. Пепла не останется.

– Её интересуют священные вещи. Будто копит силы. Для чего?.. Нужно звать Кьюби-доно. Сами не справимся.

– Да понял уже. Послал весточку старику. И остальным тоже.

С футона раздался стон.

– Маленький воин очнулся, – оскалился Райден. – Ну, с первым боем!

***

Стоило шевельнуться, и тело взорвалось болью. На глаза навернулись слёзы.

– Ш-ш, сейчас всё пройдёт. Выпей, – Юкио-сама поднёс чашку ко рту и поддержал голову, пока я пила.

Боль отступала, медленно, нехотя. Я полулежала в своей комнате. Грудь перетянута. Новое бельё. Охлаждающий кокон. Каждый вдох и выдох были как укол раскалённой иглой. Не думала, что просто дышать – счастье. Вот так и понимаешь ценность привычных вещей. Кожа горела. Любое прикосновение раздражало.

Синяки наливались. И, чувствую, покрыли всё тело. Моя кожа всегда была такой: стоит наткнуться на что-то – и она реагирует тут же. Благо, заживает на мне всё быстро. Видимо, возмещение за отсутствие магии.

– Простите, что приходится возиться со мной. Я… пока не смогу выполнять работу в храме, Райден-сама.

– И не надо. Ты прошла испытания. – Радость появилась бледным призраком, где-то рядом с болью. – Выздоравливай. Погуляй по Долине, осмотрись. Когда ещё сюда попадёшь. А подлечишься, отправлю тебя к Аки.

– Спасибо, господин.

– Теперь рассказывай всё, что видела. Малейшие детали.

За час Райден-сама выжал из меня все подробности. Вплоть до особенностей походки, формы ногтей и цвета подошв воровки. Когда в горле пересыхало, Юкио-сама давал мне пить.

Расспросы прервал появившийся посыльный с лекарствами.

– Всё. Хватит, Райден. Хикари устала. Надо нанести мазь.

– Что, и помощь не нужна? – скрестил руки Хранитель Юга.

– Без тебя разберусь. Иди уже. Дел полно.

– Ну-ну, поучи грозу греметь. Через час собираемся в главной башне.

– Буду.

Хранитель Юга исчез. А Юкио-сама подошёл ко мне с горшочком в руках.

– Сейчас обработаем. Пощиплет, но заживёт быстрее.

Краска залила лицо. Хранитель хочет меня… он меня… сейчас…

Я вцепилась в одеяло и охнула от боли.

Он рванулся ко мне, желая поддержать, но опустил руки, понимая, что сделает только хуже. Сердце колотилось, как после долгого бега.

– Хикари, – Юкио-сама посмотрел в мои испуганные глаза, – ты мне доверяешь?

Доверяю ли?

Я вспомнила наши прогулки, слова ободрения, которые помогли наконец-то почувствовать себя собой – живущей, действующей, а не бессильно созерцающей. Цветы на пороге. Сладости. Стихи. Мой портрет. Меч бури в крепкой ладони, спасший мне жизнь.

– Д-да… Да, Юкио-сама.

Хранитель не сделает ничего плохого. Я ему верила.

Мазь жгла. Пальцы касались кожи осторожно. Движения были почти невесомыми. Я расслабилась и медленно проваливалась в дрёму.

– Мне нужно идти. Хаяте посидит с тобой.

Я почувствовала губы на лбу.

– Отдыхай, любимая.

Какой хороший сон!

Глава двадцать вторая

Шёпот родника.

Что-то сказать мне хочет

негромкий голос.

Часы пробили девять раз. Полдень.

Хранители собрались в малом зале, защищённом от глаз и ушей посторонних.

Последним появился Кьюби в лисьем облике. В этой форме он вызывал благоговение. Золотисто-белый лис был в два раза выше Райдена. Девять хвостов сияли, как солнце. Хранители поклонились.

– Кьюби-доно.

– Отец, – произнесла Аки.

– И когда вы собирались мне сообщить? – низкий голос был полон гнева.

– Ситуация под контролем, сенсей, – ещё глубже склонился Юкио.

– ПОД КОНТРОЛЕМ? – сила сбивала Хранителей с ног. – Жалкие попытки бороться с последствиями. Вычерпывание воды из дырявой лодки! Кто-то из вас в курсе, что творится в храмах людей? СЛЕПЫЕ ИДИОТЫ! Если не исправите ситуацию, весь урожай погибнет. Его и так немного осталось. Людей ждёт голод. Инари не простит такого.

Из ноздрей Кьюби повалил дым. Хвосты занялись пламенем.

– Один позволил украсть жемчужину да ещё и от подарка Богини думает отказаться, другой доверенные ему святые вещи не бережёт, заходи – бери кто хочет. «Якан притихли. Всё спокойно». А что в людских святилищах вместо храмовых лис половина чёрных под иллюзией ходит, он ведать не ведает, – голос Хранителя сочился ядом. – Третий просчитывает всё наперёд и не замечает, что под носом творится. А четвёртая сопоставить отчёты не в силах. Поправки к брачному договору ей, видите ли, важнее. Вы уже не малолетние щенки! ХВОСТЫ В РУКИ И ЗА ДЕЛО! Пока не стало поздно.

Хранитель Священной горы исчез. В воздухе повис запах дыма и гнева.

– Как в юность вернулся. Аж соскучился. Лет десять нас так не отчитывали, – сказал Райден.

– Чую, то ли ещё будет, – Кацу с хрустом потянулся.

– Начнём с храмов. Это сейчас важнее всего, – стужа во взгляде Юкио обжигала. – Тварь сильнее каждого из нас, но если поставим общую защиту – ей не пробиться. От нас с Райденом она сбежала, значит, не всесильна.

– Проверю бумаги, которые приходили из храмов за последние месяцы. А потом… – Аки повернулась к Райдену. – Почему бы нам не совершить паломничество?

– С языка сняла.

– Посмотрим, чем удивят Мастера иллюзий.

– Уже предвкушаю охоту.

– Что рассказала Хикари? Какие-то важные детали были? – вклинился Кацу.

– На удивление много запомнила. Даже маленький шрам на мизинце.

– Не может быть… – Кацу побледнел. – Надо проверить.

– Ну вот. Исчез. А нам разгребать.

– В первый раз, что ли, Райден? Будто Кацу не знаешь, – Аки улыбнулась. – Втемяшится что-то в голову, и, пока не сделает, ищи-свищи.

– Значит, сейчас ставим защиту у тебя в Долине, потом вычисляем засланцев, – сказал Хранитель Севера.

– Пылаю желанием поговорить с ними по душам.

– Не ты один, – прорычал сквозь зубы Юкио.

– Откуда начнём? – спросила Аки.

– С главного храма.

Хранители коснулись Райдена и перенеслись в первое святилище.

***

Темно. Уже ночь? Сколько я проспала?

Фонарь в углу еле теплился, на одеяле в ногах кто-то лежал. Я пошевелилась. Тело ощущалось как что-то чужое.

Тёмный комок вскочил, взметнулся к потолку и заплясал.

– Хи.. х-х-х-и.. хи… ка… ЛИ!

Хаяте. Малыш. Слёзы в глазах и улыбка. Заговорил. Наконец-то заговорил.

Я распахнула руки и обняла прильнувшего тэнгу. Боль… неважно. Говорит. Малыш говорит.

– ЛИ, Ли… пи-и-ть.

Хаяте взлетел и через мгновение поднёс к моему рту чашку с настоем.

– Спасибо.

Меня опять утянуло в сон.

Неделю я провела в постели. Синяки почти сошли. Остались бледные жёлтые пятна, которые потихоньку выцветали.

Я всё порывалась подняться, но меня останавливал бдительный Хаяте:

– Ни-зя.

Целитель заглядывал через день и наконец-то снял повязки.

– Завтра попробуете встать.

Риота-сан находил мне занятие, чтобы я не скучала. Сегодня мы с Хаяте складывали мордочки лис из бумаги. Скоро большой праздник. Посетители смогут нарисовать на них лицо, загадать желание и повесить на специальную стену. В день фестиваля бумажные фигурки сожгут – чтобы Инари услышала.

Настоятель говорил, если желание искреннее и доброе, Богиня его обязательно исполнит.

Юкио-сама не появлялся. Я перебирала, как драгоценные камни, наши встречи. Сокровища, от которых так тепло на сердце. Особо не рассчитывала на что-то и старалась даже не думать о будущем. Просто хотелось ещё раз увидеть Хранителя Севера. Утонуть в его глазах. Этого достаточно.

Риота-сан сообщил, что храмы Долины теперь в безопасности, они под защитой всех Хранителей, и больше краж не было.

Хаяте говорил мало. Слова будто продирались сквозь густой лес. Хизэши-сан разводил руками: «Тело в порядке. Дух возвращается на место. На это нужно время».

– Хо-зя-ин… ско-ло… – сказал тэнгу, когда я наконец-то вышла наружу и, закрыв глаза, сидела под утренним солнцем.

На дорожке появился белый лис. Мне больше не нужно загадывать желание.

Глава двадцать третья

Оползень сошёл.

Старый дом мой разрушен.

Лишь вишня в саду.

День пролетал за днём. Сначала коконы защиты в храмах и священных рощах Долин. Потом работа с отчётами у Аки. Ещё несколько вспышек безумия у ветров, которые должны были отвлечь врага. Похищенный во время мацури синтай, едва заряженный силой. Наживка с сюрпризом от Хранителя Юга, проглоченная без сомнений.

Почти все тени Райдена вернулись. И списки предполагаемых якан наконец составлены. Больше трети служителей под подозрением.

Оставалось выяснить, где держат похищенных, если они ещё живы.

Обсуждение прервал обед. В конце трапезы появился Кацу, посеревший, со свёртком в руках.

Аки взглядом отпустила служанок, наливающих чай, и подошла к шкафчику. Достала бутыль, а затем коснулась стен. Их охватило зелёное пламя, которое тут же впиталось.

Кацу уселся и залпом выпил поданную чашку саке.

– Это Касуми.

Его старшая сестра? Она жива? Известие ошеломило не только Юкио.

– Властолюбивая сука. Вся в мать.

Аки налила в чашку ещё. Кацу проглотил и замолчал. Краски постепенно возвращались на его лицо.

– Они травили отца. Ещё несколько дней – и его было бы не спасти. А безутешная вдова взвалила бы на себя все дела клана, чтобы забыть о горе. И никто бы не заметил… что она ЧЁРНАЯ! От ушей и до кончика хвоста ЧЁРНАЯ!

– Как ты узнал? – Аки осторожно коснулась его плеча.

– Забрал вот это, – Кацу развернул свёрток, – и решил проверить, прежде чем идти к тебе. А мать не смогла пройти мимо зеркала. Они же отражают её красоту. Такую совершенную… И чёрную… сгоревшую дотла в костре жадности. Слепец!

Хранители молчали. Чашка в руках Райдена треснула.

– Великая актриса. Жемчужина театра иллюзий! Хоть что-то было правдой или всё ложь? Все объятия, ласковые слова – ложь? И для неё всегда существовала только Касуми? Лучшая во всём. Сильнее всех в Долине. Быстрее всех получившая пять хвостов. И несправедливо лишённая должности Хранителя. Как давно они всё задумали?.. После отказа отца? Или после того, как не удалось получить должность Хранителя Севера? Да, Юкио, они пытались, но Кьюби не позволил. Нашей семье подвластен воздух, но ветра слушаются только потомков клана Мацумото. Мы тогда учились… А потом известие о гибели сестры, героическая смерть – защитила святилище от якан. Похороны, хотя хоронить-то было нечего. Нападение Юки-онны – и мы все стали Хранителями раньше срока.

Воспоминания заставили поёжиться.

– А год спустя Касуми украла твою жемчужину и начала копить силы. Тогда ли она почернела, превратившись в якан? Или это случилось раньше? Месяц за месяцем сестра, – Кацу выплюнул слово, – объединяла изгнанников, желая отомстить за унижение. Вмешиваясь в погоду и нарушая равновесие сил. Не справившиеся с катаклизмами Хранители недостойны должностей, Инари бы нас не простила. А потом Касуми предстала бы перед Богиней с предложением дать отверженным шанс, позволить исправить ошибки. Инари растрогать легко, Богиня бы согласилась. А там и до вожделенной цели недалеко. И неважно, сколько кицунэ и людей пострадают на пути к ней.

Тишину можно было резать ломтями.

– Как твой отец? – Аки налила ещё.

– Под присмотром целителей. Состояние тяжёлое. Когда поправится и поправится ли окончательно, пока сказать не могут. Мать и её сообщники под стражей. Даже в Вишнёвую пагоду пробрались, крысы. Вычистил, но, боюсь, не всех.

– Если нужно, дам теней в помощь. Только скажи.

– А я отправлю целителей и укрепляющие настойки, они у нас лучшие. Не отказывайся, пожалуйста, – Аки погладила застывшего Хранителя по плечу.

Кацу, смотревший в чашку с саке, поднял её и со словами «До дна» опрокинул в рот.

– Ну, что у нас первоочередное?

Райден захохотал: «Узнаю мерзавца». Юкио улыбнулся. А Аки стукнула Кацу веером по голове.

– Ты не меняешься.

– Что может быть более постоянным, чем перемены, дорогая? Так с чего начнём?

***

Зеркало отражало истину и развеивало иллюзии. Достаточно было поднести к предмету. Живое или неживое – неважно – обретало подлинный облик.

Кацу откровенно гордился работой мастера Мако. И добился ещё одного удара веером от Аки, когда попробовал зеркало на ней. Круги под глазами на уставшем лице стали видны всем.

– Тебе нужно отдохнуть, дорогая.

– Плешивого не спросила.

– Я не плешивый. Вот, – Кацу посмотрел в зеркало. – Видишь?

– Сейчас станешь!

Аки с удлинившимися когтями бросилась на обидчика.

– Ты прекрасна всегда, любимая. Даже такая.

– Отпусти меня, Юкио. Я вырву ему язык.

– Кацу, не подливай масла в огонь. Щас полыхнёт – мало не покажется. Мне-то ничего, но Снежинку жалко.

– Райден, моё терпение не безгранично. Кацу, заткнись уже.

– Молчу-молчу, – лис сложил руки в молитвенном жесте. – Дорогая, виноват. Чем могу искупить?

– Я подумаю, но на скорое прощение даже не надейся.

Аки схватила бутылку со стола, допила оставшееся из горла и швырнула пустой сосуд в Кацу. Затем поправила волосы, вернула иллюзию и изящно уселась. Хранитель Востока предусмотрительно занял место подальше.

Райден развернул карту.

– К делу. Якан в 12 тысячах храмов. К захвату всё готово. Ждём информацию о пленных и начинаем.

Через день всё было кончено. Скрывающиеся под личинами в храмах захвачены. Логово якан взято штурмом. Служители оказались живы. Состояние их было разным, не всех удалось застать врасплох. Якан никого не лечили и, издеваясь, кормили объедками. Благо, воды в пещере, где держали пленных, было в достатке. Измождённых и раненых кицунэ разместили в лечебницах и рёканах Долины осени. Но даже самые пострадавшие были полны решимости как можно скорее вернуться в свои храмы.

Касуми поймать не удалось. Она опять исчезла, не оставив ни одной зацепки. Уже позже, после допросов, в логове якан обнаружили пещеру, полную сакральных предметов. На груде выпитых досуха священных вещей лежал украденный последним синтай и переливался нетронутой силой.

Глава двадцать четвёртая

Сквозь поле тропа.

Мак меж зелёных стеблей.

Зреют колосья.

Хаяте закричал «ХОЗЯ-ИН!» и как с тетивы сорвался к Хранителю.

Он здесь. Всё вдруг стало правильным.

– Хо-зя-ИН! Хи-ка-ли… по-за-бо-тился!

Юкио-сама подхватил его на руки и посмотрел на меня, не веря. Я кивнула.

– Говоришь… Малыш, говоришь! ГОВОРИШЬ! – он подбрасывал Хаяте в воздух и ловил, смеясь. Потом прижал к груди и сказал: – Лети к маме! Она должна знать. Скорее!

Хаяте поклонился, как взрослый, и умчался, оставив улыбки на наших лицах.

– Хикари.

– Юкио-сама.

Хранитель устал. И давно не спал.

– Как ты?

– Всё зажило. Пожалуйста, не беспокойтесь.

– Прости меня.

– За что, Юкио-сама?

– Я не уберёг тебя. Мне становится страшно от мысли, что ты могла погибнуть.

– Господин, вы спасли меня. Благодаря вам я жива. Вам не за что просить прощения. Пожалуйста, не корите себя.

Сказала, смотря в серо-голубые глаза со всем жаром, на который способна. И тут же смутилась.

Склонившая голову я чувствовала его взгляд. Сначала на щеках, потом на шее, руках, где всё ещё оставались едва заметные следы от ударов.

– Да… Я принёс настой из снежной розы, – Хранитель достал бутылочку из-за пояса, вытащил пробку и протянул мне. – Выпей.

– Благодарю, Юкио-сама. Ваша забота много значит для меня.

Мы сели.

Я вдохнула любимый аромат и выпила настой, чувствуя, как с каждым глотком прибавляются силы.

Солнце проглядывало сквозь листья. Со всех сторон стучали молотки. Наконец-то можно дышать полной грудью. Утренний воздух нагревался.

– Чем займёшься?

– Пройдусь по Долине. Я почти ничего здесь не видела, Юкио-сама. Кроме храма. И ещё очень хочу посетить звёздный фестиваль завтра. Много о нём слышала. Вы будете там?

– Если ничего не случится.

Такая тёплая улыбка. Хотелось смотреть и смотреть. Внутри разгорались десятки солнц.

– Мне нужно идти.

Внезапные сумерки.

– Да, господин.

Но, может, ночь будет не очень долгой?

– Рад, что ты выздоравливаешь. Хаяте какое-то время побудет с семьёй.

– Да. Хорошо.

– До встречи.

– До встречи…

Миг – и на песке остались только отпечатки сандалий.

Ладно. Хватит печалиться. Пора исследовать Долину лета!

***

Юкио перенёсся к матери. Она мыла руки в большом тазу у мастерской.

– А, сынок, здравствуй.

– Добрый день, мама. Видела Хаяте?

– Да. Рей так счастлива! Ты не представляешь. Расстаралась. Уже успела наготовить еды на весь квартал. И твой любимый юдофу.

– Снежную розу доставили?

– Час назад. В замок Рио-сама уже отправили. Настои для пострадавших служителей почти готовы. Скоро отошлём.

– Спасибо, мама.

– Выглядишь уставшим. Пойдём поешь. Сколько ты не спал? Совсем себя не бережёшь. Весь в отца.

Госпожа Акеми взяла сына под руку и повела в дом. После обеда опустила радостную Рей, подлила чаю и спросила.

– Как Хикари?

– Целитель говорит, рёбра срослись хорошо. Осложнений не будет… Не могу видеть следы синяков на её теле. Я бесполезен, мама. Не смог уберечь. Даже наказать эту тварь не в силах. Все попытки её разыскать – как ловля тумана. Приставил к Хикари снежных духов для защиты. Но этого так мало. Что я могу предложить без жемчужины? Положение любовницы? Я её слишком уважаю для этого. И отказаться от Хикари уже не могу. День без неё как долгая ночь.

Слезинка покатилась по щеке Акеми. Она быстро вытерла её.

– Всё образуется, сынок. Обязательно. Верь Богине и не опускай руки.

– Только это и остаётся.

– А теперь ну-ка спать – от грустных мыслей сил не прибавится. Уж я-то знаю.

– Люблю тебя, мам.

Юкио поцеловал её в лоб и ушёл отдыхать.

***

Дорога вывела меня к мастерским. Знакомые лица. Многих я уже видела в храме.

Здесь ковали не только клинки, но и инструменты, домашнюю утварь.

Изделия в Долине лета славились добротностью. Чувствовалось, что сделано на века. Без излишних украшательств, как в Долине весны. Эти предметы отличала строгость и простота, за которой пряталась несгибаемая воля. Такая вещь не каждому подойдёт.

За кварталом кузнецов начинались поля, где выращивали овощи, лён и хлопок. Дальше шли сады, перемежавшиеся цветочными террасами. Долина лета была знаменита мастерами икебаны. Суровые мужчины и хрупкие женщины, в полной мере освоившие искусство намёков.

Затем дорога поднялась в гору. Несколько минут – и передо мной открылся вид на замок с часовой башней, центральную площадь и множество строений и храмов.

Дальше слева находился район ткачей, где производили лучшие полотна во всех трёх мирах, и квартал изготовителей васи. А справа у подножия Священной горы виднелся лагерь, где тренировались воины. На саму вершину вела змейка из ворот. Именно там расположен Главный храм Инари – средоточие сил Долины лета.

Жители готовились к празднику. Яркое разноцветье было видно издалека. Улицы и дома преображались на глазах. Везде кипела работа.

Мужчины, женщины, дети развешивали украшения из бумажных лент, собираясь отметить встречу звёздных влюблённых.

Это очень древняя история. Принцесса Ори, ткавшая облака для богов, влюбилась в простого пастуха. Но счастье было недолгим. Разгневанный отец разделил влюблённых широкой рекой, с тех пор лишь раз в год они могут увидеться. Это благословенное время – лучший момент для исполнения желаний.

Мне нужно посетить главный храм Инари и поблагодарить Богиню за предоставленную возможность. Завтра будет не до того.

Я спросила дорогу, немного поплутав, вышла из городской круговерти. И сразу увидела свою цель.

Храм располагался на Священной горе. К нему вели многочисленные тории. Их ставили те, чьи желания исполнились. Ярко-рыжие ворота окружали святилище, которое поражало мощью. Вроде бы простое, невысокое здание – одно для молитвенного зала и алтаря.

Но эти стены видели саму Инари.

Я совершила омовение и приблизилась к колоколу. Он был таким же древним, как и храм. Дождавшись своей очереди, поклонилась и хлопнула в ладоши. О чём я просила? Ни о чём. В моей молитве были только слова благодарности. Путешествие изменяло меня, пусть испытания были непростыми, порой даже болезненными. Большая часть пути пройдена. Я обещала, что приложу все усилия и не предам доверие Богини и Хранителей.

Звук колокола пронзил пространство. Надеюсь, Инари услышит.

***

За воротами храма я увидела знакомое лицо. Это же та якан! Никто не замечал её. Наверное, опять под иллюзией. Что делать?

Она перехватила мой взгляд, красивое лицо исказила злоба – и в меня полетел нож. Увернуться я не успевала.

Вдруг из моей тени взметнулся снежный вихрь и отбросил клинок. Потом ринулся к якан, но той уже нигде не было.

– Госпожа, – дух поклонился и опять скрылся в тени.

А через мгновение, завязывая пояс юкаты, ко мне шагнул Юкио-сама.

– Ты цела?

– Да-а…

– Кто на тебя напал, заметила?

– Та самая якан. Это была та самая…

– Райден, ты нужен.

– Чего тебе, Ледышка? – Хранитель Юга появился почти сразу. – О! И крошка тут? Подлечилась?

Я кивнула.

– Касуми была здесь. Только что.

Райден-сама посмурнел.

– Никак не успокоится, тварь.

Хранители расспросили меня. И попробовали отследить перемещение, но, как я поняла, ничего не получилось.

– Усиль охрану. На празднике будет много гостей.

– Обойдусь без умных советов. Мелкая, – Райден-сама посмотрел на меня, – готовься, послезавтра вернёшься домой.

Мы остались вдвоём с Юкио-сама.

Я не могла понять, что чувствую. Ко мне приставили охрану. Хранитель заботится о моей безопасности. Приятно. Но он не предупредил меня. А вот это было неприятно. Его решение спасло мне жизнь. Но этот снежный дух теперь всегда со мной? Даже в купальне? Щёки загорелись.

– Господин…

– Да, Хикари.

Вдохнула и попыталась сформулировать. Наученная горьким опытом, я старалась решать недоразумения сразу. Юкио-сама внимательно смотрел на меня.

– Господин, я благодарна вам за заботу. Сегодня это спасло мне жизнь. Но вы не предупредили меня об охране. О том, что со мной кто-то постоянно находится…

***

Чёрные глаза ждали ответа.

А ему так хотелось обнять её. Прикоснуться к коже. Вдохнуть её запах. Нырнуть пальцами в пушистые волосы.

Жива, слава Богине, жива.

– На тебя слишком многое свалилось, и я не хотел создавать новый повод для беспокойства. Но ты права, мне следовало сказать.

– А… этот дух теперь со мной везде?

– Тэмотсу.

– Да, господин, – из тени девушки соткалась мужская фигура.

– Пока свободен.

– Слушаюсь.

***

Дух испарился, осыпав нас тысячами мелких хрусталиков, которые тут же растаяли.

– Когда я рядом, нет. Ты дорога мне, – слова Юкио-сама прозвучали словно гром среди ясного неба. – Я не оставлю тебя без защиты. Все дела закончила? Вернуть тебя обратно?

– А? Что?

– Перенести назад? К храму?

«Ты дорога мне», – звенело в ушах. Сердце билось как птица в клетке.

– Да… пожалуйста.

Он взял меня за руку. Какая крепкая ладонь. Я не замечала, насколько эти руки сильные и красивые. Миг – и мы на дорожке перед храмом.

– До завтра, Хикари.

– До завтра, Юкио-сама.

Хранитель ушёл. Я так и не смогла поднять глаз.

Глава двадцать пятая

Ночь. Сон не спешит.

На вопросы ответ даст

звёздное небо.

Заснуть не получилось. «Ты дорога мне». Я ворочалась и так, и так. Но эти слова не выходили из головы. «Ты дорога мне». Так выглядит счастье? Хотелось смеяться и кружиться. Стой. Это ещё ничего не значит. Да и кто я, а кто он? Общее будущее вряд ли возможно. «Ты дорога мне». Радость переполняла. Но, может, Юкио-сама не имел в виду ничего особенного? Дорога как сестра или… Когда я в конце концов решила довериться судьбе и не изводить себя понапрасну, за окном уже всходило солнце.

Я подскочила. Фестиваль вот-вот начнётся.

Вчера мы с настоятелем подготовили всё для праздника. Осталось разложить на прилавке смастерённых нами с Хаятэ лисичек.

После завтрака вся работа была сделана. Это не отняло много времени. Совсем скоро должны были прийти несколько девушек, временных мико, чтобы помочь с ритуалами.

Тихо. Так непривычно. По случаю праздника никто не работал.

Риота-сан подошёл к прилавку.

– Сама-то загадай желание. Столько старалась.

– Хорошо, – я взяла пока пустую лисью мордочку.

На столе справа лежали письменные принадлежности. Сперва я нарисовала лицо. Вроде получилось неплохо. Перевернула фигурку и задумалась. Что пожелать?

В это время к храму подошли, смеясь и подкалывая друг друга, две девушки.

– Вот увидишь, Мичи сегодня не пройдёт мимо.

– Запнётся от такой красоты.

– Вот и посмотрим.

– Посмотрим!

– Посмотрим!

– А с тебя Мэнэбу глаз не сводит. Интересно, что подарит. В прошлом году такие канзаши выковал. Мастером скоро станет. А ты всё нос воротишь.

– Ну вот ещё… Нужен он мне как веер зимой.

Они поздоровались и умчались переодеваться.

Что же загадать? Написала, уже когда жрицы появились в традиционных бело-красных одеяниях.

Я повесила фигурку на специально натянутую нить и пошла за деньгами.

Двор храма постепенно наполнялся людьми. Девушки шутили с посетителями, принимали пожертвования. Моя фигурка была уже не одинока. Вечером их сожгут, чтобы желания исполнились.

– Собралась? – ко мне подошёл настоятель. – Хорошенько повеселись. Да благословит тебя Богиня, дитя.

– Спасибо, Риота-сан.

На дороге я влилась в поток празднично одетых кицунэ. Девушки с пёстрыми зонтиками в ярких юкатах, расписанных цветами, женщины в паланкинах, защищённых от солнца, крепкие кузнецы и весёлые подмастерья, работники с полей, чёрные от загара…

Поднимавшиеся на вершину холма, с которого открывался вид на Долину, ахали и ненадолго останавливались, чтобы запечатлеть в памяти красоту. Я примерно представляла, что увижу, но всё равно оказалась не готова. Долина лета превратилась в небесный город. Здания словно покоились на разноцветных облаках – фукинагаси. Бумажные полоски, будто пряжу Орихимэ, подхватывал ветер, казалось, что город вот-вот тронется с места и улетит. Волшебно!

А внизу была сказка. Вчерашние улицы не узнать. Я шла по диковинному лесу. Ласковый ветерок теребил ленты, раскрашенные цветами и разнообразными узорами. Подхватывал вереницы журавлей, бумажные сети и записки с желаниями на ветках бамбука, те, которые он унесёт до завтра, обязательно сбудутся.

На улицах развернулась праздничная торговля. Чего тут только не было: веера, украшения, лакомства, запечённая лапша, лёд, политый сиропом, множество тканей, юкаты, различные виды бумаги (эта точно исполнит ваше желание, обещали продавцы), фрукты в карамели, рыбки с разными начинками, блюда из тофу, прохладительные напитки и (о! наша придумка) леденцы из снежной розы – то, что нужно в эту жару. Шарики-желе за одну монетку – бери, сколько сможешь зачерпнуть сачком. Глаза разбегались.

Я купила жареный тофу на палочке – м-м-м, вкуснотища, а потом напиток, чтобы освежиться. И пошла дальше.

К главной площади вёл мост через небольшую реку. Он был украшен звёздочками и птицами. Я рассматривала с любовью сложенные фигурки и, что-то почувствовав, перевела взгляд на другую сторону. Моё сердце замерло. А потом понеслось вскачь.

Юкио-сама.

Поток кицунэ вынес меня к Хранителю, вокруг которого образовалась почтительная пустота.

– Вы? Здесь?..

– Добрый день, Хикари.

– Здравствуйте, Юкио-сама.

– Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо?

– Да, спасибо, – я опять тонула.

– Пойдём? – на нас оглядывались. – Скоро начнётся спектакль. Тебе должно понравиться.

– Это…

– Да? Говори.

– Это… нормально, что я рядом с вами? На нас смотрят.

– Привыкай.

Привыкай? Я? Мы? Мы теперь…

– Хикари, идёшь?

– Да!

На главной площади было не протолкнуться, но, так как я находилась вместе с Хранителем, добраться до помоста не составило труда.

Рядом на возвышении были предусмотрены места для почётных гостей – хозяев праздника супругов Миямото и Хранителей.

– Вот и Юкио, – Кацу-сама отвлёкся от беседы с госпожой Аки. – Да не один. Решился-таки?

– Да.

– Давно пора.

Казалось, сотни глаз прожигают меня.

– Ты прекрасно выглядишь. Ничего не бойся, – шепнул мне Юкио-сама и повернулся к Хранителю Востока: – А Райден где?

– Готовит сюрприз. Хикари точно понравится. Дорогая, как тебе мой подарок?

– Недурно.

Госпожа Аки рассматривала деревянный веер.

Застучали барабаны. Действие началось. Это было не изысканное представление Долины весны и не богатое на эффекты выступление моей родины. Непритязательный театр простых трудяг, которые не зарабатывали на жизнь, а лишь хотели порадовать богов и своих близких. И именно это представление тронуло меня, как никакое другое прежде.

Сказание о принцессе и пастухе, которые так любили друг друга, что позабыли о долге и были наказаны. Разлучённые возлюбленные не видели смысла жизни и не могли трудиться по-прежнему. От чего страдали и боги, и люди. Наконец, милостивая Аматерасу разрешила им видеться раз в год, но этого было недостаточно. Пролетающие мимо сороки заметили муки влюблённых и не остались равнодушными. Из своих тел они проложили мост через великую небесную реку. Принцесса и пастух наконец смогли коснуться друг друга, чтобы совсем скоро расстаться.

Я плакала. Слёзы текли, не останавливаясь.

В своём выражении чувств я была не одинока. Аки-сама украдкой вытерла слезинку.

Зрители за моей спиной откровенно рыдали.

Но вот на помосте остались только барабанщики. Они начали отстукивать ритм. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Так часто, что, казалось, быстрее невозможно. И внезапно остановились. Именно в этот момент над сценой появился…

– Хо-о. Это Огненный хо-о! – я не смогла промолчать и посмотрела на господина Юкио.

Он кивнул, улыбаясь.

Моему восторгу не было предела. Великий Огненный феникс, на спине которого восседал Райден-сама. Как Хранитель выдерживает этот жар? Даже отсюда он был почти нестерпимым.

Под стук барабанов феникс закричал, выпустив струю пламени вверх, и взметнулся ввысь.

Его танец я не забуду никогда. Страстный и неудержимый, дикий и сокрушительный.

Когда барабаны смолкли, хо-о приземлился на специальную каменную площадку, которая тут же раскалилась докрасна, ссадил седока. И замер. Все замерли. На площади не было слышно ни звука.

Что происходит?

Мне стало страшно.

– Юкио-сама! Кацу-сама! Да что же это?..

Они не двигались.

Никто не двигался.

Что делать? Богиня, что же делать?

И тут к площадке с хо-о из воздуха шагнула лисица. Чёрная, как ночь. Она провела кончиками пальцев по лицу Хранителя Юга. «В моём вкусе, засранец». Потом достала клинок, от которого веяло силой. И подошла к фениксу.

Я не успевала. Ничего не успевала. От бессилия хотелось выть.

Когда лисица готовилась нанести удар, перед ней появился монах. Тот самый, с большим мешком за плечами. Веер в его руках засветился и отбросил якан.

– Ты заигралась, Касуми. Остановись, или твой конец будет ужасен. Ещё не поздно повиниться перед Богиней. Сегодня она услышит тебя.

Девушка встала, покачиваясь, и сплюнула.

– Читай свои нотации слепым щенкам. Я докажу, что лучшая. Уже сейчас, а не через триста лет. И ты не остановишь меня, учитель, – последнее слово прозвучало с издёвкой. – Я превзойду тебя. Этот день близок.

Касуми пропала, словно и не появлялась. Монаха тоже нигде не было видно.

Толпа зашевелилась. А я осела на пол.

– Хикари, почему ты там сидишь? Что случилось?

– Всё в порядке. Всё уже в порядке. Слава Богине.

***

Райден отпустил феникса. На площади продолжали выступать. Играла музыка. Раздавался смех, саке лилось рекой.

Юкио увёл Хикари в тихий уголок. Девушка до сих пор была в шоке. Что произошло?

Он не находил себе места, а узнав, заскрипел зубами. Опять эта тварь. Нужно встретиться с сенсеем. Как можно скорее. И рассказать друзьям. Но Хикари в таком состоянии оставлять нельзя.

– Всё хорошо. Всё уже хорошо.

Он погладил её по голове. Хикари прижалась к нему и разрыдалась.

– Было так страшно. Так… страшно.

– Я с тобой. Всё хорошо, родная. Всё хорошо. Я рядом.

Наконец, поток слёз иссяк. И как бы ни хотелось продлить это объятие, его время закончилось.

***

Я никогда так не плакала. Все переживания, все страхи, тщательно скрываемые от чужих глаз, прорвались в этих слезах. Когда они закончились, я почувствовала опустошение. Стёрла капли с лица. Боюсь даже представить, как выгляжу. Не поднимая головы, нашла в себе силы сказать только:

– Простите. Я очень испугалась.

– Хочешь посмотреть на фейерверк? Я знаю одно место, где никого не будет. Зато видно всё прекрасно.

Я смогла только кивнуть.

Хранитель взял меня за руку, и мы перенеслись. Уже стемнело.

– Отлучусь на минуту. Буду совсем скоро.

Я подняла голову и осмотрелась. Юкио-сама переместил нас на вершину, одну из тех, что окружали Долину. Отсюда весь город был как на ладони. Он утопал в огнях.

– Вот и я.

Юкио-сама принёс одеяло и корзину.

– Садись. Это твой первый фейерверк?

– Нет, в Долине осени они часто бывают.

– Уверен, таких тебе видеть ещё не доводилось. В Долине лета лучшие ханаби. Скоро начнётся. Хочешь пить? У меня есть лёгкое сливовое вино и чай.

Я прислушалась к себе.

– Пожалуй, немного чаю.

Чашка в моей руке опустела, когда раздался первый выстрел. И небо расцвело. Сотни разноцветных огней складывались в фигуры и рассыпались искрами. Это было прекрасно.

Я успокоилась.

Не знаю, как вышло, но мы стали обсуждать картины, возникающие перед нами.

– Ирисы. Какие красивые!

– Да. Соловей среди роз. Не нарисовал бы лучше.

– Небесная река!

– Орихимэ и…

– Хикобоси…

Мы взглянули друг на друга. Хранитель нашёл мою руку и переплёл наши пальцы. Сердце чуть не вырвалось из груди.

Над нами таяли последние искры праздничного фейерверка.

Время осени

Глава двадцать шестая

Чашка в ладони.

Из золота швы на ней —

история вещи.

Моё первое путешествие подходило к концу.

Уже глубокой ночью Юкио-сама проводил меня к храму. Мы долго не могли расстаться. Уходя, он поцеловал меня в лоб и сказал, что всё будет хорошо. Счастливая, я заснула, едва коснулась головой футона.

Утро наступило быстро. Под ставший привычным стук молотков мы позавтракали с настоятелем, а потом тепло попрощались.

– Не забывай старика, Хикари, – сказал Риота-сан напоследок. – Здесь тебя всегда ждут.

Я собрала вещи и сидела на ступеньках храма, когда появился Хранитель Юга.

– Что, малявка? Готова?

– Да, Райден-сама.

Он щёлкнул меня по лбу. И я ощутила, как в меня вошло пламя. Жар сполз по позвоночнику и превратился в ещё один хвост – песчано-жёлтый.

– Довольна?

– Да!

– Заслужила. Хватайся за локоть.

И вот мы в Долине осени. Я вдохнула родной воздух.

– Иди, мелкая. И не давай себя в обиду.

Я глубоко поклонилась и осталась одна перед домом госпожи Аки.

***

– Простите.

Пожилая лисица привела меня к комнате Хранительницы – «На ваш страх и риск. Госпожа бушует». Я стояла перед отодвинутой дверью и не решалась войти.

– Да что он себе позволяет!

Огненная лисица металась взад и вперёд, сбрасывая на пол до того бережно расставленные вещи. На десятки осколков разлетелась ваза, из книги посыпались листы и занялись огнём… Я схватила подушку и потушила пламя. Аки-сама продолжала громить всё вокруг. Потянулась к чашке, которая стояла на шёлковой подушечке… И остановилась. Огонь на её хвосте начал медленно опадать.

Госпожа тяжело дышала. А потом аккуратно взяла украшенный цветами тяван. Прошлась пальцами по лепесткам и поставила на место.

– Джун.

– Да, госпожа.

– Убрать.

– Будет сделано.

– И проводи гостью к зелёной беседке.

Служанка поклонилась, а Аки-сама, величественная в спокойствии ожившей стихии, вышла из комнаты.

– Прошу, госпожа. Сюда.

Это оказалась не беседка, а целый павильон.

Джун провела меня через сад, по камням среди мха. Солнце проглядывало сквозь листья. Мягкий, рассеянный свет умиротворял.

Редкое место. Здесь росли вечнозелёные деревья. Островок спокойствия среди окружающего буйства цвета.

Я сидела на лавке перед входом и вспоминала всё, что знала о госпоже Аки.

Дочь прежней Хранительницы и Великого Кьюби, занявшая такой ответственный пост в столь юном возрасте. Ей, как и всем прочим Хранителям, ещё не исполнилось и тридцати. Пятихвостая Аки. Мастер иллюзий. Изменчивая и своенравная. Когда Кику-сама отправилась служить Богине, отказавшись соединить жизнь с Кьюби-доно, ей пришлось взять все дела в свои цепкие пальцы. Архив и школы, мебельные мастерские и винокурни, театры и многочисленные рёканы… Госпожа, которую уже много лет добивается Хранитель Востока. Отказывающаяся терять столь ценимую ею свободу Огненная Аки. Яркая, как клёны Долины.

Мои мысли прервали шаги – лёгкие и уверенные. Хранительница переоделась в сдержанное домашнее кимоно. С её лица исчезли следы усталости. В руках она держала веер.

Я вскочила и поклонилась.

– Госпожа.

Аки-сама, прищурившись, смотрела на меня. Под её взглядом хотелось съёжиться. Молчание длилось и длилось. Наконец, она произнесла:

– Храбрый мышонок. Если пройдёшь этот путь до конца, станешь прекрасной женщиной.

Я не знала, что ответить.

– На, почини до завтра.

Госпожа протянула мне веер.

– Да, Аки-сама.

– Ступай. Джун, проводи.

Служанка вывела меня за ворота. Я убрала веер в рукав – рассмотрю дома.

В Долине всё было по-прежнему. Привычные звуки обычного дня.

От поместья Хранительницы до моего дома далековато. Возможно, уже скоро мне не понадобится столько времени на дорогу. Хотя в пеших прогулках есть особая прелесть. Рабочие спешили на обед, стайки школьниц возвращались с утренних занятий, уличная торговля шла бойко. С многочисленных прилавков предлагали лакомства тем, кто желал быстро утолить голод. Аромат был просто божественным. Как же я соскучилась по этой еде.

На меня оглядывались, украдкой показывали друг другу и перешёптывались. «Четыре разных хвоста. И тут отличилась. Да-да».

Надо же. Чужие слова больше не жалили.

***

Вот и любимая роща. Голоса птиц и трещание малыша кодама, который выглянул поприветствовать. Мой маленький домик среди деревьев. Листья на ступенях. Хризантемы набрали цвет.

Я дома. Только ответить некому.

Пыльно. Вроде без меня сюда никто не заходил. Всё на местах. Даже свиток переписанных «Лепестков весны» лежит на столе недочитанный. Я отряхнула его от пыли и положила в коробку. Пробежалась пальцами по корешкам книг. Закончу с заданием и устрою большую уборку.

А пока раздвинула окна, двери. Подмела крылечко и села.

Веер. Кажется, тот самый, что приподнёс госпоже Кацу-сама.

Резные пластины немного обгорели. Одна треснула. Нить, связывающая деревянные части, порвалась в нескольких местах.

Такой у меня нет. Нужно приобрести. Ещё купить рисовых шариков для малыша. И спросить, может, сумеет помочь. Дерево слушается его. Если нет, придётся идти к плотникам.

Хорошо. Вперёд!

Нитку я нашла, не такую, но очень похожую. После долгих поисков заскочила к матушке Момо. Пожилая тэнгу всплеснула руками и, не переставая расспрашивать, выставила самые вкусные блюда. Пока я всё не попробовала, не отпускала меня. В конце концов, вручила рисовые шарики и взяла обещание заглянуть на днях и обязательно всё-всё рассказать.

Теперь я действительно почувствовала себя дома.

Лесной дух обрадовался подношению и тут же заглотил любимое лакомство.

– Малыш, сможешь помочь? – я протянула пострадавший веер.

Кодама коснулся его почти бесплотной рукой, повернул голову и задумался. Потом затрещал, возмущаясь. Такое неуважение к дереву. Не переставая трещать, позвал испуганного духа вещи и поделился с ним силой. Ожоги пропадали на глазах, трещина затянулась – на аккуратном шве расцвёл узор. Крохотный дух веера благодарно поклонился и юркнул в обновлённый дом.

– Спасибо, – только и смогла сказать я в спину уходящему по своим делам кодама. Он уже растворялся среди деревьев и совсем скоро исчез.

Опять встреча с чудом. Радость и благоговейное восхищение ещё долго не покидали меня.

Сплести деревянные пластины заново оказалось несложно.

Вот и готово.

Живи здесь счастливо, маленький дух.

Уложив веер в футляр, я принялась за уборку.

Глава двадцать седьмая

Вверх, прямо к солнцу

растёт, не сгибается

упорный бамбук.

Утро началось со стука. Ещё не рассвело. Кто там в такую рань.

– Хикари! Открывай. Я знаю, что ты вернулась!

Мама.

– Ну-ка, повернись. Четыре, правда четыре. Не солгали. Теперь точно без мужа не останешься. У меня есть на примете несколько достойных юношей. А то я уже отчаялась. Сплошное расстройство с тобой. У соседок все дочери пристроены. Одна ты… Стыдно сказать… Всё. Готовься. Завтра будет первая встреча.

– Нет.

– Что?

– Нет, мама. Своей жизнью я буду распоряжаться сама.

– Да что ты говоришь такое. Я же как лучше хочу. Для тебя стараюсь.

– Нет, мама. Я ценю твою заботу, но, что мне делать, решу сама. Мне пора. Госпожа Аки уже ждёт.

Эти слова подействовали безотказно.

– Госпожа Аки? Сама Хранительница? Да-да, конечно. Не буду мешать. У меня сегодня столько дел, столько дел. Загляни к нам, когда освободишься. Обязательно. Всё расскажешь, – она обернулась на пороге. – И отец соскучился.

– Да, мама. Хорошего дня.

– И тебе, дочка, и тебе.

Дверь закрылась, и я, наконец, выдохнула.

Смогла. У меня получилось.

После господина Райдена это как печеньку к чаю съесть.

Спасибо, Хранитель.

Собираясь, поняла, что перестала ждать чего-то от матери. В первую очередь одобрения. Она такая, а я такая. Это просто есть. Этого не изменишь. Главное, не давать себя в обиду. И ценить то, что имеешь.

На душе стало спокойно.

***

Госпожа Аки рассматривала веер.

Сегодня она была одета в кимоно цвета опавших иголок, расшитое зелёными дятлами с алыми макушками. На голове сложная причёска с кандзаси в виде ветки лиственницы, начавшей желтеть. Губы подкрашены зелёным в цвет глаз. Уже вечером Долину ждёт очередное обновление. И без шаманки ясно. Образы и наряды госпожи пытались повторять. Естественно, они шли не всем. Порой получалось очень смешно.

– Идеально!

Хранительница захлопнула веер и постучала по нему коготком.

– Чему улыбаешься? Ну же, не бойся, говори.

– Представляю девушек Долины сегодня вечером, госпожа. Сомневаюсь, что кому-то удастся превзойти вас. Скорее, наоборот.

Аки-сама улыбнулась и махнула веером.

– Можешь идти. Когда понадобишься, тебя найдут.

***

Я планировала заглянуть в книжную лавку, поздороваться с господином Сэтору. А потом зайти к родителям. Мама, скорее всего, не успеет вернуться из школы. Ещё одной атаки я сегодня не выдержу.

– Ты смотри, кто идёт!

Знакомый голос. Неужели?

Да. Наоми. Что ж, рано или поздно эта встреча бы состоялась. Но какой она будет, я не думала. Сначала было больно вспоминать, а потом и совсем не до того стало.

Почти не изменилась. Разве что глаза. И одета во вчерашние цвета госпожи. Тоже пытается быть похожей на Хранительницу? Раньше я за ней такого не замечала. Наоми одевалась просто, но со вкусом. Рядом стояла старая знакомица. Ещё одна бледная копия. Даже прическу повторила. Глазастая.

– Лейко, ты только глянь. Нет способностей, так у Хранителей готова забрать. Совсем стыд потеряла. Посмешище. Посмотрите на неё. Кицунэ с разными хвостами. Где это видано?

Прохожие стали прислушиваться.

Ей страшно. Не знаю, как я это поняла.

– У тебя и таких нет, Наоми.

– Помолчала бы. Отбросам тут не место.

– А кому место? Тебе? Растоптавшей доверие и выбросившей подругу на смерть через врата Инари?

– Ты мне не подруга. И никогда не была.

– Я уже поняла. Что всё время, которое мы провели вместе, наш смех, совместные обеды и занятия для тебя ничего значили.

Кицунэ вокруг зашептались. Лейко, увидев, что дело запахло неприятностями, скрылась в толпе. Мы остались вдвоём. Друг напротив друга.

– Ты не стала якан, Наоми. Наверное, потому что раскаиваешься. Где-то в глубине души. Знаешь, я не держу на тебя зла. И даже благодарна. Потому что без тебя моё путешествие действительно не началось бы.

Сказав это, я ушла. Наоми осталась за спиной.

Прохожие расступались передо мной. Все, кроме Хранительницы, которую никто не замечал.

– Мышонок научился огрызаться.

– Госпожа, прошу вас не называть меня так. Мне неприятно.

– О, зубки растут, – Аки-сама улыбнулась. – Я довольна, Хикари. А Наоми и её помощники уже получили наказание. Впрочем, это неважно. Осталось последнее испытание. Тропа огня. Готова по ней пройти?

Дорога, сокрытая в Священной роще. Способная излечить душу или повергнуть в безумие. Её огонь поднимает на поверхность все страхи и сомнения, которые таятся в глубинах сознания. Все мысли, спрятанные от себя и похороненные внутри.

Пройти Тропой огня способны немногие. Но я попытаюсь. Не ради путешествий и пятого хвоста – чтобы встретиться с собой.

– Да, госпожа. Готова.

Глава двадцать восьмая

На озере рябь.

Ветер стих на мгновенье —

и вижу себя.

Я всё-таки зашла к отцу, который трудился над очередной рукописью. Он отвлёкся: «А, дочка. Всё в порядке?» И, получив мой утвердительный ответ, почти сразу вернулся к работе. Когда его захватывала мысль, отец не мог остановиться. Иногда писал целыми днями. Маме приходилось следить, чтобы он ел и хоть немного отдыхал.

Вечер я провела в тишине, глядя на Священную гору и вспоминая свою недолгую жизнь.

Вестей от господина Юкио не было. Перед сном я написала несколько писем – на случай, если не пройду испытание, и оставила их на столе.

Страха не было. Даже удивительно. Может, просто устала бояться?

Заснула я быстро.

***

Кажется, клёны ещё подросли. В Священном лесу я была несколько раз: на празднике именования, который не помнила, дне девочек, когда примерила своё первое кимоно, и после окончания школы. Именно здесь объявляли результаты экзаменов.

Алые деревья, над которыми вдали возвышалась Священная гора. Сердце нашей Долины. Роща вызывала благоговение.

Я пришла раньше назначенного времени и наслаждалась видом. Возможно, сегодня последний день моей жизни. Поэтому всё ощущалось намного острее. Даже краски как будто стали ярче.

– Ты уже здесь? Не передумала?

– Нет, госпожа.

Аки-сама сегодня была похожа на лепесток пламени.

– Идём.

Мы вошли в Священную рощу и спустя некоторое время оказались перед вратами.

Древние. Пепельного цвета. За столбами тории ничего не было. Ни пламени, которое я ожидала, ни малейшей тлеющей искры – ничего необычного. Только посыпанная песком дорога, оканчивающаяся через двенадцать шагов ещё одними вратами. Тоже пепельными.

– Мы на месте.

– Нужно просто дойти до тех ворот, госпожа?

– Да, не сворачивая с тропы. Буду ждать тебя с той стороны, – сказала Аки-сама и перенеслась…

Путешествие начинается с первого шага, подумала я и ступила на песок.

Столбы ожили пламенем, которое вмиг охватило всю тропу. Это было так внезапно, что я не сразу решилась сделать второй шаг. Пламя ревело, его жар обжигал. Вдохнув глубже, я нырнула в огонь.

Священная роща исчезла. Вокруг было только пламя. Сам воздух стал пламенем. Огонь в мгновение добрался до костей, а затем охватил душу. Я закричала от боли. Пытка длилась недолго. Придя в себя, я обнаружила, что стою на той же тропе среди огня. Целая и невредимая. Жар ощущался, но уже не так сильно.

Шаг вперёд.

Церемония, когда мне дали имя. Я среди других детей, которым тоже исполнился год. Они лисята разных оттенков, и только я в человеческом облике. Шепотки собравшихся: «Стоит ли оставлять такого ребёнка в Долине? В ней нет ни крупицы силы…» Уставшее, обеспокоенное лицо матери. Огромный Кьюби, который обнюхал меня. Я рассмеялась и попыталась схватить его усы. «Хикари. Так тебя будут звать, – Хранитель повернулся к моей матери. – Не плачь. Она благословение Богини».

Шаг.

Я ребёнок, сижу в углу, увлечённо листаю большую книгу с картинками. Мать, комкая в руках свой любимый пояс, говорит отцу:

– Чем мы прогневили Богиню? У всех дети как дети, а у нас… Ничего не помогает. Сколько бы ни пыталась.

– Прими уже.

– Нет, должен быть выход. У меня не может быть такой дочери.

Я вспомнила эти слова. И свои мысли тогда: «Как не может? Я же есть?»

Да, я есть. Именно такая.

Шаг.

Первое кимоно. Я снова в Священной роще. Какие огромные деревья. Держусь за руку матери. Её подруга с маленькой дочерью. Обмен восхищениями. Мамины слова: «Где вы достали такую красивую ткань? Какие изумительные цветы! Будто живые!» Мой вопрос: «А где цветы? На ткани ничего нет…» Мамин поклон: «Извините. Нам нужно идти».

И боль в руке, за которую меня держат.

А после церемонии крик дома: «Неужели так сложно промолчать? Кем ты меня выставила перед подругой? Не суйся, куда тебя не просят! Ты не благословение, а проклятие!» Пощёчина. Я забившаяся в угол от ужаса, впервые увидев такую маму.

Голос отца: «Дорогая, хватит. Хикари – просто ребёнок…»

«Проклятие! Проклятие! Ты – проклятие!» Передо мной появились сотни мам, в гневе выкрикивающих: «Проклятие! Ты не благословение – проклятие!»

Нет. Я не проклятие.

Тебе было непросто. И ты произнесла эти слова в гневе.

Я шагнула дальше.

Первый день в школе. Наставления матери, состоявшие из сплошных «не».

Урок иллюзий. Простое задание, с которым справились все. Кроме меня. Урок истории, где я проявила себя и получила похвалу учителя. Звон колокола. Пора домой.

И Лейко, преградившая путь. Насмешки над недокицунэ, пустышкой.

Меня окружили тени, как тогда.

«Ты никто! С простейшей иллюзией не справилась. Зачем учителям тратить на тебя время? Больше не появляйся тут. Заучка!»

Они подбирали с земли комья грязи, вот-вот готовые бросить.

Сильный не будет обижать слабого. В этом нет достоинства. Вы можете испачкать меня с ног до головы, но я не сдамся. Как и тогда. Прочь с моей дороги! Кидаясь в других грязью, сам запачкаешься. Посмотрите на свои руки.

Дети перевели взгляды на ладони и исчезли.

Шаг.

Я дома, пытаюсь отстирать форму. Мать спрашивает, что случилось. Попытка рассказать и в ответ: «Сама виновата. Нужно лучше стараться. Вот у меня в школе…»

И опять голоса: «Сама виновата. Нужно стараться. Бестолочь. Учись лучше. Сама виновата…»

Я сделала всё, что могла. Я не виновата. Мне были нужны только объятие и слова поддержки.

Я посмотрела в лицо матери.

Ты не дала мне их тогда, но я могу это сделать сейчас.

Я подошла к тихо плачущей девочке, которая изо всех сил тёрла ткань, и обняла её.

Ты не виновата. Тебя обидели. Тебе больно. И страшно снова идти в школу. Неважно, что практика не получается. Ведь ты старалась и сделала всё что могла. Ты умница и со всем справишься. Ты отыщешь свой путь. Поверь, я знаю.

Девочка разрыдалась, прижалась ко мне и исчезла.

Я вытерла слёзы.

Новый шаг.

Улыбка матери, когда я принесла табель с высшим баллом. «Ты небезнадёжна. Что хочешь в подарок?» Книга сказок в руках. Такая красивая.

Решение, что нужно учиться как можно лучше. Учёба – самое главное. Освобождение от практики. Лучшие отметки за теорию. Учебники за старшие классы, свитки…

И низшая оценка за диктант. Перемудрила. Недовольство мамы. Слёзы. Пересдача. На сей раз успешная. И постоянный страх. Ведь всё должно быть идеально.

Ошибка. Тут ошибка. Неверно сказала. Картины неудобных ситуаций. На меня сыпались все ошибки, которые я когда-либо совершала, погребая под собой. Помарка. Не та дата…

Не хватало воздуха. Я задыхалась. Ускользающее сознание выдернуло из памяти беседу.

Изуми-сан напекла печенье, но оно не получилось.

– Ошибаются все, Хикари. Но это не повод останавливаться. Нужно сделать выводы и попробовать снова. В следующий раз добавим чуть больше воды.

Все могут ошибаться. Ошибки не болото, не цепи, что приковывают к месту. Это опыт, получив который нужно идти дальше.

Вперёд. Из последних сил я сделала шаг сквозь бумагу, и она осыпалась пеплом.

День влюблённых.

Парочки, возвращающиеся из Долины лета. Вечерняя прогулка в одиночестве. Внезапная встреча с Акио. Он мне всегда нравился. Неожиданное предложение.

– Давай встречаться.

Мой восторг и робкий ответ: «Да. Давай».

– До завтра.

– До завтра.

Бессонная ночь. И утро нового дня, которое я встретила самой счастливой во всех четырёх Долинах. Дорога в школу. Я летела как на крыльях.

И увидела Лейко в объятиях Акио.

– Купилась? Да кому нужна такая, как ты.

Хохот.

Смирение. И навсегда перевёрнутая страница. Отношения не для меня.

«Кому нужна такая?.. Ты никогда не встретишь любимого. Даже не мечтай! Тебя ждёт только безответная любовь…»

Меня снова окружили тени и голоса.

Я нужна себе. Будет в моей жизни любимый или нет, на то воля Богини. Любить уже дар. Я больше не боюсь.

Следующий шаг.

День, когда я открыла для себя поэзию. Три строчки, которые отозвались во мне и лекарством пролились на израненное сердце.

Первые попытки писать. Выразить то, что чувствую, через слова, картины природы.

И мама с листками в руках. «Чем ты занимаешься? Стихи не помогут тебе занять достойное место в жизни. Учись. Скоро экзамен». И мои первые строчки полетели в огонь.

«Твои стихи ничего не значат. Они не помогут тебе в жизни. Нашла, на что тратить время». Новые тени, разрывающие в клочья мои работы, сжигающие их у меня на глазах.

Мои стихи – это я. Да, они могут быть некрасивыми, но в них звучит моя душа. И её не заглушить и не сжечь.

С каждым словом я светилась всё ярче, пока не вспыхнула. Вокруг меня остался только огонь. Вперёд.

Наоми, подошедшая ко мне на обеде. «Хочешь?» – протянутый фрукт из земель людей. Таких я никогда не пробовала. Совместные прогулки, занятия в библиотеке допоздна, подготовка к экзамену. Вечер откровений. Я впервые кому-то рассказала о своей мечте – путешествовать. И встретила живой интерес. «А где ты хочешь побывать?» Истории Наоми о Долинах в коротких перерывах. Радость. Она тоже сдала, хотя так боялась.

Потом сцена, которую я не хотела видеть. Злые слова: «Кому нужна не владеющая даром пустышка-кицунэ?! Тебе тут не место. Хотела путешествовать? Мы это устроим!»

И толчок. Снова толчок. Ещё один. «Ты тут не нужна. Тебе не место рядом с нами. Прочь!»

Тени с лицами Наоми и Лейко окружали меня.

Наоми, я благодарна тебе за всё время, что мы провели вместе. Было это ложью или нет, неважно. Наш смех был настоящим. Ты научила меня дружить. Спасибо. Моя мечта исполнилась. Без тебя в моей жизни ничего бы не изменилось и это путешествие не началось. Будь счастлива.

Злоба на лицах сменилась улыбками, и тени растворились в пламени.

Шаг.

Метель. Юкио-сама со мной на руках. «Сейчас согреем тебя, малышка. Не сдавайся». Вот он раздевает меня и погружает в купель. Этого я не видела, потеряв сознание от холода. От стыда хотелось опустить глаза, но я смотрела.

Ослепляющий свет. Я с жемчужиной в руках. Протягиваю её Хранителю. Он отшатывается, роняя вазу. Оседаю в воду.

Я не сразу поняла, что увидела.

Благословение Инари. Это она! Встреча предназначенных друг другу.

Но почему Юкио-сама отшатнулся?

Он был не рад? Не рад… мне? Такая встреча случается раз в десятки лет.

Почему Хранитель ничего не сказал? Ни одного слова за всё время, что мы с ним провели вместе.

Сомневался?

Сомневался! Сомневался! Сомневался!

Язычки пламени прыгали вокруг меня.

Я ему не нужна?

Не нужна! Не нужна! Не нужна!

Он любит другую? Ту, чьи изображения я видела?

Любит другую! Другую! Ты не нужна! Не нужна!

От тяжести этих мыслей я уходила в песок. Он засасывал.

Неправда!

Я вспоминала. Наши прогулки, букеты на ступенях, истории о других землях, стихи, поддержка, меч бури, откинувший Касуми, поцелуй в лоб и слова, чуть различимые в полудрёме «Отдыхай, любимая». «Привыкай… Ты дорога мне… Всё будет хорошо…» Не сомневайся, Хикари. Не смей!

Даже если… Даже если Юкио-сама любит другую, главное, чтобы он был счастлив. Да. Я тоже буду счастлива. Я уже счастлива. И моё счастье не зависит от того, рядом со мной любимый или нет.

С этой мыслью я шагнула в огонь и оказалась перед госпожой Аки.

Глава двадцать девятая

Гроза позади,

воздух свеж и прохладен.

Беседа подруг.

Слёзы текли и текли. Я ничего не могла поделать.

– Вот и всё. Испытания закончились. Это надо отметить. У меня есть отличное сливовое вино, такого больше нигде не найдёшь! – госпожа Аки подхватила меня под локоток. – Мы на месте.

Тот самый чайный сад.

Я посмотрела наверх. Солнце проглядывало сквозь листья. Только полдень. Дождь из слёз закончился, очистив мою душу. Я чувствовала себя обновлённой. И слабой, как новорождённая.

Хранительница завела меня в павильон. Там стоял стол с едой и напитками. Зелёные стены. Такой спокойный цвет.

– Садись, – она легонько надавила на плечи. – Сложно пришлось?

Я кивнула.

– По себе знаю. Вот выпей. До дна!

Какой мягкий напиток, похож на сок. Сладкий, с лёгкой кислинкой. До этого дня я не пила алкоголь.

– Нравится?

– Да, госпожа.

– Называй меня Аки.

– Я не смею.

– Только сегодня, а там посмотрим.

– Хорошо.

– До дна!

– До дна.

Тело расслабилось, в голове зашумело.

– Могу я спросить…

– Аки.

– Да, Аки… могу я спросить?

– Конечно, но сначала попробуй это.

Хранительница подвинула ко мне тарелку со сладостями.

– На что похоже?

– Первый солнечный луч?

– О, да ты ценительница. А это?

– Нежность сумерек.

– Точно. Выпьем! До дна.

– До дна!

Хранительница вынула палочки из причёски и алые волосы рассыпались по плечам.

– Аки, – так называть госпожу было неудобно, – вы знаете что-то про предназначенных Инари?

– Что-то знаю. А почему спрашиваешь?

– Огонь показал мне то, чего я не видела, потому что была без сознания. Я очутилась в Долине зимы в момент совершеннолетия и протянула свою жемчужину господину Юкио. Но он… – как непросто выговорить, – отшатнулся.

– Прямо как Кацу, – Хранительница смотрела в расписанную чашку. – Все они, мужики, сначала трусы, когда до сердечных дел доходит. До дна.

– До дна.

Аки запила горечь слов.

– Хотя насчёт Юкио не уверена. У него просто жемчужины не было.

– Как не было?

– Одна мерзавка пристроилась к нему в ученицы и притворилась, что влюбилась. А потом украла жемчужину и исчезла.

– Я видела её изображения.

– Да, но это не настоящий облик. Иллюзия. Юкио с тех пор не брался за кисть. А такой талант. Да ты знаешь, видела. Встречу тварь, все волосы повырываю.

Аки в гневе схватила горлышко кувшина и потрясла.

– О! Уже пусто. Джун.

– Да, госпожа.

Служанка появилась незаметно.

– Ещё вина.

– Сей момент.

Мне стало понятно поведение Хранителя. Его слабость после посещения земель людей. Без жемчужины, лишённый практически всех сил, он не сдавался. Я зауважала его ещё больше. Забота обо мне, маленькие поступки, в которых было так много. Я просто не замечала. И слова: «Всё будет хорошо». Юкио-сама что-то придумал. Богиня, помоги ему.

– Спасибо, Джун.

Аки налила вина в пиалы.

– А господин Кацу? Он же любит вас.

– Любит…

Тут дверь отъехала, и на пороге появился Хранитель Востока.

– Дамы!

– Вон! – Аки метнула подушку, которая лежала у неё на коленях, а потом и пиалу. – Пошёл вон. Я тебя ещё не простила.

– Понял. Всё-всё, ухожу.

Кацу-сама скрылся за дверью.

– Ушёл. Просто ушёл… – госпожа Аки разревелась.

Я подсела к ней и осторожно обняла.

– Всё будет хорошо.

– Не будет…

– Обязательно будет. Он вернётся, – я гладила всхлипывающую девушку, которая была не намного старше меня.

– Когда?

– Совсем скоро.

Аки затихла у меня на груди.

– Драгоценная, – голос господина Кацу донёсся с порога.

Хранительница выпрямилась и вытёрла слёзы. Лис вошёл с коробкой в руках.

– Вагаси от мастера Аям. Твои любимые, к сливовому вину. Попробуй, дорогая, – Кацу-сама пристроился напротив.

– Пожалуй, мне пора.

Сейчас я тут точно лишняя.

– Приходи завтра перед закатом, – госпожа подняла на меня заплаканные глаза, которые, клянусь хвостом, Хранитель Востока не видел. – Договорились?

– Да, Аки.

Я осторожно задвинула дверь.

– Ну попробуй.

– Не хочу это. Дай вон то.

– Твоё слово – закон, любимая.

Всё у них будет хорошо. Обязательно будет.

Глава тридцатая

Глаз не отвести —

Всё становится краше

под светом луны.

Цукими мацури – главный осенний фестиваль. Я совсем забыла про него, сосредоточившись на испытаниях.

Сбор урожая в землях людей закончен. Можно расслабиться и полюбоваться полной луной. Многие храмовые лисы возвращались домой. Ведь ночное светило здесь самое красивое. Особенно в Долине осени, на западном склоне Священной горы. Именно тут тысячи кицунэ устраивают семейные пикники с обязательными шариками из риса и тофу, символами луны.

А перед этим проводится множество мероприятий: театральные постановки, выступления музыкантов, конкурсы, открывается специальная праздничная ярмарка.

У Цукими мацури есть несколько поверий. Не знаю, откуда они пошли. Например, считается, если умыться росой, обязательно станешь счастливой.

Что ж, не будем пренебрегать традициями, подмигнула я малышу-кодама.

Голова не болела. Всё-таки хорошее вино у госпожи Аки.

Вчера накатила такая тоска по Юкио, я поняла, что очень соскучилась. До черноты. Будущее казалось размытым. Тоска выжигала сердце. Тогда-то я вспомнила про конфетку, которую мне дал смешной монах. Посмотрела на неё, и как-то на душе стало веселей. Мой талисман от невзгод.

День я посвятила уборке, а потом, освежившись, направилась к Хранительнице.

Лавочники уже выкладывали товары к вечернему празднику, развешивали украшения. Скоро улицы будет не узнать. Всё в фонарях, толпы радостных кицунэ. Очень люблю этот фестиваль.

Поместье госпожи Аки тоже преобразилось. Алое убранство сменилось жемчужно-серым. Я рассматривала обстановку в комнате ожидания, пока Хранительница беседовала с управляющими. Они отчитывались о готовности к празднику.

Наконец, Джун пригласила меня к госпоже.

Аки-сама стояла у окна и просматривала свиток. Что-то знакомое… Неужели очередной вариант договора?

Хранительница свернула бумагу, завязала алым шнурком и запечатала свиток.

– Джун, – она передала послание служанке, – отправь Кацу.

– Будет сделано, госпожа.

Сегодня хозяйка Долины осени была одета в голубое кимоно. Подол расшит склонившимися от ветра стеблями сусуки. По поясу-дороге к банту-дому шли путники. Выше по небу плыли тучи, подсвеченные алым. На выбеленном лице сияли брусничные губы. Длинные волосы причудливо заплетены. Казалось, за головой госпожи висит луна. Превращения Хранительницы потрясали.

– Хикари, добрый вечер.

– Аки-сама, – я поклонилась.

– Аки, для тебя просто Аки. Иди сюда. Не будем откладывать.

Она положила на мой лоб ладонь. Кожа под ней стремительно нагрелась.

Меня охватил жар, не такой, как у господина Райдена, более ласковый. И когда сгусток пламени стёк по позвоночнику, я увидела новый хвост – пятый. Огненно-рыжий, почти алый, как у Аки.

– Нравится?

– Да!

Я покрутилась, разглядывая хвосты. А госпожа в это время рассматривала меня.

– Хотя теперь с одеждой не сочетается. Так, не переживай, что-нибудь придумаем. Идём.

Мои робкие (всё-таки какая-то часть меня хотела принарядиться) попытки отказаться были сметены напором Хранительницы.

Через полчаса я рассматривала себя в большое зеркало и не узнавала. Там отражалась совсем другая девушка.

Подол шёлкового кимоно украшали красные гвоздики. Их головки качались среди полевых трав на фоне широкой реки, освещённой полной золотисто-белой луной. Она располагалась у сердца. Лунная дорожка искрилась при каждом шаге. Такая же жемчужная, как тени на моих веках. Пояс в виде великой небесной реки. Часть волос собрана и заколота алой гвоздикой. В тон ей окрашены губы. Другая часть свободно спадала на спину.

С детства я не придавала большого значения одежде. Подбирала то, что нравилось, но не старалась особо выделиться.

И вот передо мной девушка, на которую нельзя не обратить внимания. Ещё никогда я не чувствовала себя такой красивой.

– Юкио понравится, – Аки подмигнула.

Я зарделась.

– Вот. Именно этого и не хватало. Теперь образ закончен, – Хранительница рассмеялась.

– Спасибо, Аки. Чувствую себя совсем по-другому. По-настоящему красивой.

– Каждая женщина красива – ведь в ней сокрыта частица Богини. Главное – найти и подчеркнуть её. Причём не только одеждой и косметикой.

Частица Богини во мне. Да. Сейчас я верила этому.

– В полночь ждём тебя на вершине Священной горы. По традиции там завершается До Го. А пока ступай. Праздник скоро начнётся.

«Ждём» – я увижу сегодня господина Юкио. Сердце пело от радости.

– До встречи, Аки.

– Увидимся.

***

Я гуляла по любимым местам. Заходила в недавно открывшиеся магазинчики, навестила мастера Сэтору, он сначала и не признал меня – откуда в наших краях такая красотка?

Полистала новые книги. И с удивлением обнаружила свои стихи в очередном сборнике «Лепестков весны». Те самые, которые я читала со сцены.

Попасть в это издание считалось огромной удачей, означавшей признание. Теперь мне открыты двери на поэтические встречи, где собираются лучшие мастера слова. О таком даже мечтать не смела.

Совсем скоро я смогу путешествовать. И, конечно же, обязательно буду посещать литературные собрания в Долине весны. Это же такая возможность научиться чему-то новому.

Выходя из лавки, я почти прыгала от нетерпения, когда увидела знакомого монаха.

Он сидел на земле и пытался что-то разглядеть.

– Здравствуйте, дедушка. Я могу вам чем-то помочь?

– А-а, юная лисичка. Какая стала-то и новыми хвостами, смотрю, обзавелась. Славно-славно… Без шлифовки и драгоценный камень не заблестит, – он почесал пузо. – Да вот следы больно знакомые. Но никак не припомню, где встречал.

Я присмотрелась. Действительно, эти следы отличались от прочих. Обувь непростая, явно изготовленная на заказ. И тут меня пронзило:

– Касуми…

Синяки такой формы долго не сходили с моего тела.

– Касуми, говоришь. А ведь и правда. Спасибо, девонька. Спешить надо. Буря может грянуть и среди ночи.

Монах растворился в толпе, быстро, как моя радость. Касуми здесь… Чего она хочет?

Забил колокол, созывая всех на главную площадь. Праздник вот-вот начнётся.

Я влилась в поток спешащих.

Фестиваль традиционно открывала Хранительница. Каждый раз она придумывала что-то новое. В прошлом году это был танец иллюзий. К сожалению, я не смогла оценить его в полной мере. Но зрители вокруг восхищались, пугались и смеялись при виде показываемого.

Может, сегодня и я присоединюсь к всеобщему восторгу? Да, присоединюсь.

Аки появилась на сцене с сямисэном.

Толпа взревела при виде любимой госпожи. Волна восхищённых шепотков прокатилась по всей площади.

Я огляделась. На почётном месте восседал Кацу-сама. Конечно, он не мог пропустить выступление любимой. Других Хранителей не было. Впервые за много лет. Возможно, это связано с появлением Касуми?

Мысли прервал звук сямисэна. Сделанный первой Хранительницей Запада инструмент не боялся пламенного характера своих владелиц. Увидеть реликвию Долины уже было благословением.

Бати как кремень высекал огонь. И вот под рукой Аки родилась искра. Пламя обрело форму звука. Сначала робко, потом всё увереннее оно набирало силу и проникало в сердца слушателей. Ритм учащался. Пальцы бегали по струнам. Мелодии отозвался даже высокий клён, под которым стояла сцена, зашумев и сбросив несколько огненных листьев. Аки играла и горела, многие вокруг – исконные жители Долины – тоже не смогли противиться музыке и зажглись. У самых слабых только кончики хвостов, у тех, кто посильнее – всё тело. Мой… мой пятый хвост – дар Аки – тоже отозвался. У меня есть магия! Я больше не пустышка, во мне тоже есть огонь! Я приплясывала, как язычки на кончике хвоста.

Музыка струилась в крови и наконец достигла вершины. Общее пламя, алое и жаркое, взметнулось и коснулось небес, заставив саму луну отозваться. Она выглянула из-за туч и пролила на площадь прохладный свет. Пламя из красного стало синим, музыка замедлилась и оборвалась на самой высокой ноте.

Такого Долина ещё не видела.

От главной площади во все стороны фонари один за другим меняли цвет на жемчужно-голубой. Знакомые места становились нереальными, сказочными. Чувствую, мы стали свидетелями рождения новой традиции.

Толпа разразилась криками. Зрители ещё долго не могли успокоиться, разглядывая лепестки непривычного, голубого пламени у себя на хвостах.

Время до полуночи пролетело незаметно.

История о лунных влюблённых на сцене. Конкурсы, в которых можно было выиграть праздничные сувениры. В одном из них, где требовалось вспомнить стихи с упоминанием Цуки, я приняла участие и с удовольствием съела приз – три рисовых шарика. Торговцы подсуетились и предлагали всем попробовать новое блюдо – Три лика луны. Белый, красный и синий данго с тофу внутри на шпажке. У прилавков выстраивались очереди. Танец Цуки и зрелищное состязание силачей, чья команда быстрее перетащит гигантскую луну. Кто победил, я так и не узнала, пора было идти.

На западном склоне Священной горы уже располагались семьи.

Яркая луна поднималась всё выше. И я вместе с ней.

Глава тридцать первая

Цветок без листьев.

Каплей крови на склоне

алый ликорис.

Вот и вершина. Место, когда-то подарившее мне меня.

Небо прояснилось. Звёзды и огромная луна отражались в озёрной глади. Окружающий лес сиял в их свете. Лунная дорожка вела к четырём Хранителям.

Я подошла к краю озера и поклонилась собравшимся, благодаря за оказанную честь.

– Привет, малявка.

– Райден, ещё раз так назовёшь Хикари, язык вырву. Здравствуй.

Юкио. Юкио-сама, поправила я себя.

– Ты прекрасна.

Для меня пропали все. Остались только глаза Хранителя Севера. Голоса доносились откуда-то издалека.

– Голубки. Свадьба скоро?

– Как решат, Райден. Это не твоё дело.

– Юкио был у Инари. Так что всё возможно в самом ближайшем времени. Драгоценная, ты восхитительна.

– Ты уже говорил.

– Никогда не перестану это повторять.

Свадьба? Мне действительно послышалось слово «свадьба»? Я зарделась и опустила глаза.

– Всё будет хорошо, Хикари. Верь мне, – Юкио повернулся к остальным: – Можно звать Кьюби-доно. Аки, пригласишь?

– Отец…

Слово ещё звучало, когда перед нами появился тот самый монах. Это Хранитель Священной горы? Сам Великий Кьюби?

Я глубоко поклонилась. Вместе со мной склонили головы все собравшиеся.

– Довольно. Виделись уже, – Кьюби-доно подошёл ко мне. – Если отправился в дорогу по собственному желанию, то и тысяча ри покажется одним. Хикари, сегодня твой старый путь заканчивается и начинается новый. Готова ли ты к нему?

– Да.

Надеюсь, мой голос прозвучал уверенно.

– Хранители, вы подтверждаете данное благословение? Достойна ли она вашего дара?

– Да, отец.

– Достойна.

– Достойна. Храбрая малышка.

– Более чем.

– Хорошо.

Рука Хранителя коснулась моего лба. Меня пронзило тепло.

– Покажи мне свой хвост, и я скажу, кто ты. Так кто ты, Хикари? Чего ты хочешь? Скажи перед этой луной, и твоё желание исполнится.

Исполнится. Оно исполнится! Я сжала конфетку в ладони и произнесла:

– Я хочу…

– Вижу, все в сборе.

– Касуми, – прорычал Юкио и заслонил меня собой.

– Можешь не стараться.

Чёрная лисица щёлкнула пальцами, и всех парализовало, как тогда. Меня тоже. Во мне теперь есть магия. Я ничего не могу сделать.

– Касуми, остановись! – Кьюби-доно превратился в огромного лиса.

– Я подготовилась, учитель. Теперь тебе меня не победить.

Она швырнула в Хранителя что-то блестящее. Оковы спеленали его, не давая пошевелиться.

– Золотая цепь небесного бога… Способна удержать даже Фудзина, не то что какого-то Хранителя. Не сопротивляйся, учитель, с каждым движением она высасывает силы пленника. А твои силы мне ещё пригодятся.

– Чего ты хочешь, Касуми?

– Ничего сложного. Но, видимо, твой дряхлый ум не способен этого понять. Признания. Я хочу признания. И стану Хранительницей, чего бы это мне ни стоило.

– Большая рыба в маленьком пруду не водится. Ты стала якан, Касуми. Быть Хранительницей – значит защищать, а не воровать и уничтожать. Остановись, или тебя ждёт смерть.

– Молчи! Смерть ждёт ТЕБЯ!

Разгневанная лисица метнулась к Хранителю, прикоснулась к золотистому меху и стала впитывать его силы. Кьюби-доно уменьшался на глазах.

Я не могла пошевелиться. Только слёзы струились по лицу. Аки за плечом Кацу тоже молчаливо рыдала.

– Остановись, Касуми, – прохрипел Кьюби, став размером с обыкновенную лисицу, и потерял сознание.

– Этого должно хватить, – прошептала якан.

Касуми повернулась к нам.

– Защитнички. Какие вы жалкие! У Долин не должно быть таких Хранителей. Инари поймёт. Она всё поймёт, когда я сделаю то, с чем никто из вас не способен справиться. Великая луна, исполни моё желание. Я стану Хранительницей всех Долин.

Она достала жемчужину.

– Узнаёшь, Юкио? Сейчас твой подарок мне пригодится в последний раз.

На ладони Хранителя, державшего мою руку, пошевелился палец. По его телу прошла судорога. Он борется. Не сдавайся!

Касуми призвала меч и опустила его на жемчужину. Она разлетелась, ослепив.

Рука Юкио стала замерзать.

НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ-ЕТ!

НЕ СДАВАЙСЯ! ЮКИО-О!

***

Гнев придавал сил. Он почти освободился от заклятия, когда меч обрушился на жемчужину.

Пустота. Нить оборвалась.

Глава тридцать вторая

Таяла тёмная ночь.

Старый кошмар рассеял

свет нового дня.

Неужели всё?

Юкио висел в чернильной темноте, чувствуя, что каждое мгновение здесь высасывает из него жизнь.

Не сдавайся!

Чей-то голос. Знакомый голос. Чей?

Не сдавайся! ЮКИО!

НЕ СМЕЙ!

И он пошёл вперёд. На этот зов. К свету.

***

В мире что-то треснуло. Птицы ринулись прочь со Священной горы. Только бы жители поняли, только бы они ушли со склона.

Вода. Вода покрывалась льдом.

– Да! Иди сюда! – кричала Касуми.

ЮКИО! ПОЖАЛУЙСТА!

Ладонь сжалась.

***

По льду скользил снег, который медленно собирался в женскую фигуру.

Да. Ну, давай! Скорее!

Они ещё пожалеют. Все они. Отец, хитрый старик, который всегда сомневался в ней. Кьюби, остановивший обучение. «Рано ещё получать шестой хвост. Подожди…» Сто лет! Да как он посмел такое сказать! И ведь мог же исправить свою ошибку, когда она пришла и предложила помочь – стать Хранительницей Севера. Но отказался. Они пожалеют. И Инари… которая не смогла разглядеть самую одарённую кицунэ во всех Долинах. Они, все они будут ноги целовать ей. Спасительнице!

С решимостью чёрная лисица посмотрела в белые глаза чудовища. И умерла.

***

Юки-онна отбросила ставшую ненужной игрушку.

– Ещё… Ма-а-ло… Я так голодна! ЕЩЁ!

Страх сковывал. Кровь леденела. Если бы не сжавшаяся на миг ладонь, я бы потеряла сознание. Только она удерживала меня. Надежда, что мне не показалось.

– Хикари, отойди подальше и скройся, – мои пальцы вновь окутало тепло.

– Юкио… Юкио, – мой голос сорвался.

– Ну же. Поспеши!

Я на мгновение прижалась к спине Хранителя и спряталась за деревом.

Юки-онна приближалась. Каждый её шаг скрывал траву под снегом. Багряные клёны заледенели.

– Райден, очухался?

– Давно. А ты?

– В порядке. Попробую вернуть её обратно. Ставьте купол. Нужно защитить жителей.

Он призвал меч бури и пошёл навстречу снежной смерти.

– Ты-ы… ты-ы такой же, как я.

Юки-онна кружила вокруг Юкио, распадаясь на множество мелких льдинок и собираясь вновь.

– Ты пуст внутри. Тебя любит снег. Будь рядом со мной. И мы обратим весь этот мир в лёд.

– Может, я пуст внутри, но мне есть кого защищать.

– Одумайся. Будь со мной, или я вы-ы-пью тебя.

– Нет.

Меч бури обратил Юки-онну в снежную пыль. Но она тут же собралась вновь.

– Так меня не победить. Не переду-у-у-мал?

– Нет.

Новый удар.

– Глупы-ы-й. Зачем упорствуешь? Нам бу-у-у-дет хорошо вместе. Белоснежны-ы-е равнины-ы, звёздны-ы-е ночи…

– Нет!

Над вершиной Священной горы медленно рос купол. Прозрачная стена отливала жёлтым. Наконец, он сомкнулся. Хранители успели.

Новый удар меча отбросил Юки-онну на преграду. Снег зашипел, растворяясь.

– Вам не запереть меня. Я не поз-з-зволю!

Разъярённая метель билась о купол. Но тщетно – стена прогибалась, отбрасывая её, и возвращалась на место.

– Вы-ы-ы!..

Юки-онна метнулась к Хранителям. Кацу откидывал её веером, защищая друзей, которые держали купол. Воздушная волна распыляла снежную деву, но та набрасывалась вновь и вновь. Яростным ударом сломала веер и чуть не коснулась Кацу. Но его прикрыл щит из молний.

– Спасибо, Райден.

– Не зевай.

Подоспевший Юкио отбросил беснующуюся стихию прочь.

– Вам не сдержа-а-ать меня. Ваши силы не бесконечны-ы-ы, а холод вечен.

Метель атаковала, откатывалась и падала на стены раз за разом.

Они истончались. Юки-онна права. Силы Хранителей на исходе. Купол стал совсем тонким. Юкио с трудом уворачивался от острых ударов.

Очнувшийся Кьюби подполз к стене, влил в неё оставшиеся силы и снова потерял сознание. Но этого было так мало.

Я настолько сильно сжала кулаки, что конфета-талисман раздавилась.

Нужно что-то сделать. Я пошла к стене. На снегу остался лежать скомканный комочек.

– Я хочу… защитить Долины.

Вот и высказано моё желание. Я положила ладони на купол и чувствовала, как один за другим исчезают обретённые хвосты, а стена становится крепче с каждым вдохом.

Получилось! Получилось!

Юки-онна замерла и медленно повернулась ко мне.

– Какая вкусная девочка!

Я смотрела в белые глаза смерти, которая стремительно приближалась. И она ослепила меня.

***

Сильнее, мне нужно стать сильнее.

Юкио уже не нападал, а только отбивал удары.

Тебе нечего делать в этом мире, Юки-онна. Прочь!

Купол совсем истончился. У друзей тоже силы на исходе. Удар. Что же делать? Удар. Мне нужно стать сильней.

Удар.

Не сдамся. Не тебе.

И тут он увидел Хикари, подошедшую к куполу.

– Я хочу защитить Долины!

Любимая…

Не сдамся! Он откидывал Юки-онну всё дальше и дальше, но та заметила Хикари. Её нельзя не заметить.

– Какая вкусная девочка!

– НЕ СМЕЙ!

Юкио взорвался белым пламенем.

***

Когда вспышка погасла, я увидела перед собой Хранителя Севера.

Предрассветный воздух был полон влаги. Озеро стремительно таяло, к деревьям возвращался цвет. Купол исчез. Как и Юки-онна. Все живы. Слава Богине.

Юкио протянул мне жемчужину. Его глаза были полны любви.

***

– Слиняли герои, – Райден лежал на траве, как и другие Хранители, и даже не пытался встать. – Давно меня так не размазывало.

– Пора мне на покой, детки.

– Пап, не прибедняйся. Ты ещё ого-го. Подлечим – отдохнёшь и будешь как новенький.

– Оно, конечно… Старые реки не пересыхают.

Кацу перевернулся на живот и прикусил стебелёк сусуки.

– Знаешь, любимая, последний договор был очень неплох. Ты не передумала?

Восходящее солнце отражалось в каплях, которые, искрясь, падали на Долины. Начинался новый день.

Приложение

Места действия

Священная гора

Клан Ямамото

Хранитель – Кьюби

Мон – гора

Долина зимы (Север)

Клан Мацумото

Хранитель – Юкио

Мон – сосна

Долина весны (Восток)

Клан Хасимото

Хранитель – Кацу

Мон – цветок сакуры

Долина лета (Юг)

Клан Миямото

Хранитель – Райден

Мон – молния

Долина осени (Запад)

Клан Моримото

Хранительница – Аки

Мон – лист клёна

Имена

Акеми – яркая красота

Аки – рождённая осенью

Аои – синяя

Джун – послушная

Изао – честь, заслуга

Изуми – фонтан

Има – подарок

Ичиро – первый сын

Казука – весёлый ребенок

Кацу – победа

Касуми – туман

Кей – почтительная

Кейтаро – благословенный

Кику – хризантема

Киоши – чистый, святой

Курама – вьючная лошадь

Кьюби – девять хвостов

Лейко – высокомерная

Мако – сын истины

Мамору – защитник

Минору – плодотворный

Мицуно – водяная

Мичи – тропа

Момо – персик

Мэзэко – исправьте, управляйте ребёнком

Мэнэбу – прилежный

Наоми – прежде всего красота

Нобу – вера

Пай – пирог

Райден – бог грома

Рей – вежливая

Рио – превосходный

Риота – крепкий, сильный

Сузу – колокольчик (бубенчик)

Сэтору – просвещённый

Томайо – хранивший человек

Тетсуо – железный человек

Тоши – аварийная

Тэмотсу – защищающий

Хаяте – быстрый

Хизэши – долговечный

Хикари – свет, сияющая

Хиро – широкий, широко распространённый

Хитоши – уравновешенный

Хоши – звезда

Юкио – взлелеянный богом

Юми – подобная луку, полезная красота, поклон

Фамилии

Вада – гармония + рисовое поле

Мацумото – сосна + основа

Миямото – храм, дворец + основа

Моримото – лес + основа

Судзуки – колокольчик + дерево

Хасимото – мост + основа

Ямамото – гора + основа

Словарь

Аматерасу – богиня-солнце, одна из главных божеств в синтоистском пантеоне, прародительница императорской династии.

Бенто – упакованная в коробку еда. Подбор продуктов для него и оформление – настоящее искусство.

Вадокей – традиционные японские часы, делившие сутки на двенадцать часов. Час крысы начинался в полночь.

Васи – традиционная японская бумага.

Гэта – деревянные сандалии из платформы и двух поперечных брусков, одинаковые для обеих ног.

Ёкай – сверхъестественное существо, «нечто странное и волшебное».

Жемчужина – душа, главная драгоценность кицунэ; в обмен на неё они могут исполнить любое желание.

Инари – одно из основных божеств синтоизма, отвечает за изобилие и житейский успех, покровительница риса, злаковых культур, кузнецов, гейш, торговцев и лис.

Итадакимас – «принимаю», произносится перед приёмом пищи.

Ками – почитаемые духи.

Кандзаси – традиционные женские украшения для волос.

Кандзики – снегоступы в виде решётки, сделанной из соломы или веток. Крепятся к ноге плетёным шнуром, который несколько раз обвязывается вокруг стопы, пятки и щиколотки для надёжного крепления.

Кимоно – традиционная японская одежда.

Кицунэ – лисы с одним или несколькими хвостами (их может быть до девяти), умеющие превращаться в людей. Они обладают большими знаниями и разнообразными способностями, например перемещаться в пространстве или создавать иллюзии. Служат Инари.

Кодама – дух дерева либо само дерево, в котором живёт этот дух.

Лисий дождь – дождь, падающий среди ясного неба, свадьба кицунэ.

Мико – служительницы синтоистских храмов.

Мон – герб клана.

Немаки – халат из хлопка с простым рисунком, часто используется как пижама. Немаки носят в местах отдыха.

Оби – пояс для кимоно.

Орихимэ – принцесса-ткачиха, персонаж японской легенды.

Онсэн – горячий источник с температурой выше 25 °C, курорт.

Офуро – традиционная японская ванна.

Рёкан – гостиница в традиционном японском стиле, часто на источнике.

Самуэ – рабочая одежда монахов.

Синтай – священный объект, вместилище ками.

Симэнава – «ограждающая верёвка» из рисовой соломки с прикреплёнными бумажными лентами сидэ. Ей отмечают священное пространство.

Сусуки – мискантус или веерник, многолетнее растение с соцветиями-метёлками.

Тайко – большой барабан, на котором играют палочками. Самый крупный называется одайко, его диаметр может достигать 2 метров.

Тануки – оборотни-еноты, приносящие счастье и богатство, большие ценители саке. Могут превращаться в разные вещи.

Тофу – соевый сыр, любимое лакомство многих кицунэ, а также самая крупная монета Долин.

Токонома – ниша в интерьере традиционного японского дома, где размещают свиток с изречением или картину, растение или букет по сезону.

Тэнгу – японские духи-хранители природы и святилищ. Они делятся на два вида: карасу-тэнгу с головой ворона и телом, покрытым перьями, и коноха-тэнгу или ямабуси-тэнгу, который выглядит как пожилой отшельник с чрезвычайно длинным носом.

Тяван – керамическая чашка-пиала.

Фудзин – бог ветра.

Фукинагаси – украшения из бумаги на празднике звёзд (Танабата мацури), символизируют пряжу Орихимэ.

Футон – матрас из хлопка, днём убирается в специальный шкаф.

Хайдэн – зал для молящихся в синтоистском храме.

Хакама – традиционные японские длинные широкие штаны в складку.

Хиноки – кипарисовик, дерево более 20 метров высотой.

Хонден – главное здание синтоистского храмового комплекса, дом ками.

Хо-о – феникс.

Шокудо – небольшой ресторанчик, закусочная. Часто открываются вокруг туристических объектов.

Юдофу – блюдо из отварного тофу со специями.

Юката – лёгкое повседневное кимоно из льна или хлопка.

Юки-онна – ёкай, снежная женщина.

Якан – злобные и опасные кицунэ с чёрной шерстью; стали такими, после того как преступили закон и нарушили обеты.

Слова благодарности вам, моим читателям

Спасибо, что разделили со мной этот путь.

С надёжными спутниками – любая дорога по плечу.

Японцы говорят, одно доброе слово может согревать три зимних месяца. Ваши комментарии и тёплые слова для меня бесценны.

Впереди много новых, интересных историй, которые ждут своего часа.