Read the book: «Дхарма. В потоке времени: Записки из Таиланда о мудрости и медицине»

Глава 1 Как я попала в мир тайской медицины

Я начну рассказ с того, как я впервые встретила учителя. Случилось это на пятый год моей жизни в Таиланде. Именно тут, в монастыре со звучным именем "Водопад" будут развиваться основные события моего повествования, о нем я и буду говорить больше всего. Но и не только нём... Так, начнем по порядку.

Вот история, нашей первой встречи.

Мы: я, мой муж Белка и наш фургончик Камило. Да, мы с мужем вдвоем живем в фургоне. Мы ехали на юг, в Малайзию. По дороге остановились в монастыре "Пляжный Буйвол" переночевать, принять душ. Мы тут частые гости, поэтому знаем, что где находится.

На задворках монастыря мы увидели женщину небольшого роста с короткими чёрными волосами: женщина стирала белье в полуавтоматической стиральной машине. Знаете, где два отделения, в одном стирает, во втором отжимает. Мы немного поговорили с ней. Она рассказала, что живет в монастыре со своими тремя детьми, ей помогает аббат. Для меня это прозвучало как сценарий невероятно грустной азиатской дорамы. Мне захотелось как-то ей помочь. Мы с Белкой отошли пошептаться, и я говорю: «Разомни ей плечи, пожалуйста. Ну может быть спину или ноги... Она, наверное устала. Я, конечно, буду рядом, чтобы никто не подумал лишнего».

Подходим к ней: «Наверное, ты устала? Спина болит?».

Она отвечает: «Да нет, не надо, я сама массажистка. Могу о себе позаботиться" Мы разговорились о медицине, массаже и травах. Позже она сказала: "А знаете что? Тут чуть подальше есть монастырь, где настоятель обучает учеников традиционной медицине. Если вам интересны травы, хотели бы съездить к нему? ».

Мы ответили примерно: "О, да! Конечно, здорово, замечательно!" Мы к нему обязательно поедем. Прямо завтра. Это совсем недалеко. Либо узнаем что-то интересное, либо просто познакомимся и переночуем.

Мы часто ночуем в монастырях, для нас это вполне обычное дело. Тут есть общественные душевые и уборные, а спим мы в фургончике. Это очень удобно. Можно припарковаться на ночь, а утром оставить небольшой донат за воду, за электричество. Спасибо сказать. Где-то даже позавтракать можно.

Было решено, что идея хорошая. Но сначала мы отдохнем здесь.

Утром мы проснулись в лучшем из миров. Между кокосовыми деревьями виднеется мягкий бежевый песок, а за ним синеет море. Нежное розовое солнце встаёт прямо из-за горизонта, что разделяет розовато-оранжевое небо с редкими облачками и темную гладь воды. Широкий пустынный пляж. Воздух еще прохладный, утренний, едва колышет макушки деревьев. И ничто, кроме отдаленного шепота моря, не нарушает тишину.

Мы лениво выходим из фургона, потягиваемся, думаем: сейчас кофе заварим. Тут видим нашу вчерашнюю знакомую. Она едет куда-то на мотоцикле с коляской. Если вы бывали в Азии, вы их точно видели. Мотоцикл, а сбоку, обычно слева, сиденье, на нем размещают пассажиров. Такие еще такси бывают. Вот на этой штуке она едет на рынок за едой и приглашает нас присоединиться пассажирами. Так почему бы не составить ей компанию? Утром приятно прокатиться вдоль моря. Приезжаем вместе на рынок: на низеньких прилавках лежат фрукты и овощи, кое-где в маленьких лоточках тонкие струйки пара поднимаются от горячей еды. Я тайскую кухню не очень люблю, поэтому беру бананы и соевое молоко. Мой любимый завтрак. Возвращаемся обратно. Пред глазами предстает картина такая постановочно красивая, будто из фильма: в золотистых лучах встающего Солнца на песке под большим деревом сидит аббат в своей оранжевой робе. Она подводит нас к нему. Знакомит.

Я по-тайски плохо говорю, он по-английски тоже. Никто не вмешивается в наш диалог. Я схватываю только отдельные слова: сердце, врач, глаза... Думаю: окулист? О чем мы вообще говорим? Мы понимаем друг друга, как можем. Затем он побеседовал с Белкой. Нет, он вовсе не предсказывал будущее. Он говорил о себе и своих учениках, а я поняла, что поняла. Аббат уже спешил в аэропорт, ждал водителя. И вот теперь мы с Белкой едем к травнику, тепло попрощавшись с новой подругой.

Добираемся мы к вечеру до монастыря "Водопад". Видим мастера, учителя. Аджан Самунпай, человек небольшого роста, в монашеской одежде. Его нельзя назвать молодым, но его глаза живые, яркие и подвижные. Его широкая улыбка кажется тёплой и немного детской. Татуировки на теле и на выбритой голове завершают образ.

Вокруг нас со вкусом обставленный кабинет, обшитый деревом: массивный деревянный стол, скульптуры, картины. Высокие деревянные стеллажи, заполненные книгами, делают его почти сказочным. Диалог складывается неудобно и невероятно быстро. Такое ощущение, что учитель очень спешит и мы отнимаем его время. Он сразу спрашивает: «Вы учиться или лечиться?». Мы говорим: "Учиться!", конечно. Аджан Самунпай рассказывает, что скоро начнет набор на большой курс по обучению тайской народной медицине. После Нового года мы сможем подать заявку. По окончании программы все выпускники получают диплом, право работать в клиниках и, даже, открывать собственные учреждения. Аджан Самунпай сам лично будет курировать группу и возьмёт всего 30 человек.

Белка, конечно же, хочет записаться. Этот курс только для тайцев. Мой муж урожденный таец, а я нет. Мое участие тут не определено. И мы уже решаем, что пока он учится, я найду, чем заняться. Раньше я учителем в школе работала. Могу поискать школу рядом с монастырём.

И тут у меня возникает вопрос, как из воздуха. Я говорю: «А я в фильме видела, как катаракту лечат, ковыряя спину колючкой какого-то растения. Это правда или нет?». Аджан ответил: «Правда. Можно так глаза лечить».

Ну, вы понимаете, как мы общаемся, через перевод Белки. Я еще плохо говорю по-тайски, моя речь будет развиваться вместе с событиями.

Он объяснил, что через три дня начинается мастер-класс, где участники как раз этой самой колючкой в спине ковырять будут учиться. Нас на обучение не возьмут, это только для опытных врачей, но посмотреть можно. И мы, конечно же, хотим посмотреть.

Я очень хочу чтобы Белочка стал дипломированным врачом, а не просто массажистом, как сейчас. Я хочу, чтобы он мог лечить людей и имел на это право. В пути мы часто встречаем тех, кому нужна медицинская помощь, а больницы есть не везде. Бывает и так, что помощь нужна срочно. Бывает и так, что помощь нужна нам самим. Мы думали о возможности расширить его образование, ведь в дальнем путешествии такие знания бесценны. И, конечно же, мы хотим посмотреть, как лечат глаза через ковыряние спины. Для меня это просто поразительно. Я по-другому выросла. Я из России, я из Петербурга, я в поликлинику ходила, к которой прикреплена. У нас окулист на спину вообще никогда не смотрит.

Так что мы вернемся через три дня а пока что осмотром ближайший городок. Наша спонтанная поездка превращается в квест... Как всегда. Как и все восемь лет, что мы вместе с Белочкой. Все случайности переплетаются вместе в причудливый узор судьбы, где чувство выбора иллюзорно, а предназначение определено.

Глава 2 Переводчик судьбы

Ближайший маленький городок называется Задний двор. Совсем крошечный, посреди гор, рядом с морем. Он мог бы быть жемчужиной, но он слишком неопрятный.

Дороги здесь узкие, большинство домов старые. Некоторые дома обиты железом. Такой грубый ремонт в порядке вещей. При этом городок нельзя назвать бедным, большинство его жителей имеют неплохой достаток. Невзрачность, неухоженность, а местами даже грязь вовсе не являются признаком нищеты. Это следствие определённой культурной среды, в которой ценится трудолюбие и считается излишним заботиться как о собственном жилье, так и о себе самом. Так что не удивляйтесь, если встретите на улице человека в рваной, поношенной одежде, но с огромной золотой цепочкой на шее. Это настоящее золото, и он может позволить себе купить новую одежду. Просто ему и так хорошо, зато цепочка подчёркивает его статус.

Длинный песчаный пляж, местами заросший утренней звездой (ползучее растение с большими розовыми цветами), имеет глинистое дно, поэтому вода здесь всегда мутно-коричневого цвета. В конце пляжа находится порт и длинный фарватер, вдоль которого протянута бетонная набережная. Прогуляться здесь можно, и это приятно и не очень — скорее экзотично. Вдоль пляжа раскинулись маленькие магазинчики, где можно купить еду.

Я посетила несколько школ, в одной из них приняли мое резюме. Как только я вышла оттуда, залезая обратно в фургон, так сильно ударилась коленкой, что даже расплакалась. Это было очень больно и, скажу вам честно, справедливо. В глубине души я не хочу больше быть учителем. Мне нравится учить детей. Я люблю всех своих учеников,но мой небольшой опыт преподавания в школе был неудачным. Не потому, что я не справилась с работой учителя. Нет, я нашла общий язык с детьми, я знаю предмет, я могу составить план урока. Но я совершенно не вписываюсь в азиатскую корпоративную культуру, и мне совсем не хочется пробовать ещё раз.

Мы посетили ещё несколько монастырей и пару домов. Работы для Белки тут не нашлось. Через три дня мы вернулись в "Водопад", где уже начали собираться ученики. Большинство приехавших учиться, выглядели вполне обычно, не считая странных амулетов на шее и татуировок на запястье. У многих из них есть красные татуировки на запястье с внутренней стороны. Кроме меня, иностранцев больше не было, но кое-кто из учеников говорил по-английски.

Весь поток разделился на бригады, мы определились в одну из них, где подружились с некоторыми участниками.

Было интересно узнать, что при проблемах со зрением здесь первым делом чистят кишечник. И, если чистка не помогла, то можно предложить массаж, маски на глаза, залить горячее масло в ухо или покурить специальную курительную смесь, не вдыхая её в лёгкие, но пропуская через нос, как бы позволяя дыму прочистить слёзные каналы.

А когда всё это не помогло, мы переодеваем пациента в специальную рубашку, которая расстёгивается на спине, и начинаем бережно осматривать его спину. Нас интересуют маленькие коричневые точки на спине, похожие на родинки, но как бы не родинки. Они отличаются, есть целая техника, как их распознавать.

Так вот, именно в этих точках соединительная ткань подходит очень близко к коже, и, приоткрыв кожу небольшой колючкой, похожей на крючок, которая в больших количествах растёт в Таиланде, можно вытянуть через небольшую ранку несколько фрагментов соединительной ткани, напоминающих белые нитки. Вот она, та самая техника, которую я видела в кино.

Если вам интересно, как это работает: да, всё очень просто. Дело в том, что в восточной медицине считается, что в нашем теле всё связано воедино. Есть некоторые, так сказать, линии, которые пронизывают всё тело: от глаз через спину, потом они проходят через ноги, возвращаются через ноги вперёд и на живот. Там, где соединительная ткань становится слишком плотной, нарушено кровообращение, и именно это влияет на зрение.

Я сейчас дала то объяснение, которое было доступно мне, с тем уровнем знаний, который есть у меня сейчас. Пожалуйста, примите его к сведению не как медицинскую теорию, а как рассказ путешественника. И ни в коем случае не повторяйте это дома. Работать нужно с большой аккуратностью и знанием дела, потому что пациент может потерять сознание. Если такое произошло, массируют ноги, шею и запястья.

Ухудшение зрения также говорит о других проблемах со здоровьем. Например, ученикам объясняют, что коричневые точки на белке глаз означают заболевания репродуктивной системы, а пожелтение белков — выделительной. Конечно же, я не всё запомнила, но было очень интересно.

Курс продлился всего две недели, и мне показалось, что он идеально спланирован: с утра и до вечера, не теряя ни минуты времени, задачи учеников переключались таким образом, чтобы на новом занятии можно было отдохнуть после предыдущего. Неудивительно, что когда Аджан Самунпай попросил меня, как иностранку, рассказать о своих впечатлениях, я отметила именно эту особенность. И чтобы добавить красок своему выступлению, я сказала, что сама хотела бы стать ученицей такого мудрого учителя. Только для выразительности я это добавила. Я знаю, что Аджан не обучает иностранцев. Да и как обучать медицине того, кто едва ли владеет разговорным языком? Но вот, что вышло! Я стою на сцене, в моих руках микрофон, сбоку камера, транслирующая прямой эфир, говорю я это всё, на английском, разумеется... Аджан Самунпай просит свою ученицу, Джинни, перевести, что я сказала, и перевод оказывается не совсем точным. Это было похоже на испорченный телефон: Джинни сказала, что я прошусь в ученики. А я не прошусь и не стала бы проситься! Это даже неприлично, вот так публично спрашивать. По лицу учителя я поняла, что и му совсем не хочется брать такое обязательство, он даже вздрогнул, когда услышал перевод. Но было уже поздно. Я же не могла сказать: «Нет-нет, вы неправильно поняли, я вовсе не хочу». Это было бы ещё хуже. Я растерялась. Аджан Самунпай сказал, что подумает и ответит позже.

А знаете, что было потом? Мероприятие закончилось, я спустилась со сцены. Кто-то из англоговорящих учеников пытался то ли поддержать моё поведение, то ли раскритиковать, то ли объяснить его. Когда все начали расходиться, я хотела пройти в уборную, а учитель — выйти из зала, мы не хотели больше встречаться сегодня. И без того хватило неловкости. И вот стоим мы друг против друга в павильоне, разделенном огромными стеллажами, на которых можно прочесть об истории монастыря, друг против друга, и думаем, как разойтись. Как только я подхожу к одному проходу, в конце я вижу учителя и тут же иду к другому, и он идет. И мы снова стоим друг против друга. Вот так мы ходим влево-вправо. Мой живот уже подпирала нужда , и я пошла вперёд, и он тоже пошёл, и мы неизбежно встретились в маленьком узком проходе.

Вот так я поняла, что это судьба. От судьбы не уйти.

На следующее утро мы поехали всей группой собирать травы на небольшом автобусе, и Джинни объяснила, что учитель был так расстроен, потому что его монашеский кодекс не позволяет ему сказать «нет». Моё заявление со сцены буквально обязывает его сделать меня своей ученицей. Я не хотела ставить его в такое неудобное положение, и я считаю, что у него должен был быть выбор, так же как и у меня. Но, возможно, жизнь считает по-другому. Джинни задавала много вопросов, пыталась понять, что я за человек.

На следующий день мы с Белкой сели в фургон и продолжили свой путь на юг, к Малайской границе, ещё до конца не осознавая, что же такое только что произошло.

Глава 3 Великое предназначение

С тех пор как мы купили фургон, прошло чуть больше года. Мы решили опробовать его на территории Таиланда, ну а после уже посетить какую-нибудь другую страну. Больше всего мы, конечно же, хотели в Китай. Высокие горы, дикая природа, рисовые поля... Но для первого опыта лучше выбрать страну поближе. Выбор пал на Малайзию. Это рядом, удобно, меньше правил пересечения границы. Лучший выбор для первого опыта.

Мы превратили Камило в полноценный дом. У нас тут и полуторная кровать, и шкафы, и кондиционер, и солнечная панель на крыше, и батарея, которая от неё заряжается, и небольшая плита, чтобы приготовить еду, и ящики для одежды... Словом все под рукой. Путешествовать с фургоном очень удобно, намного удобнее, чем с палаткой. Но есть одна беда: всегда нужно искать место для парковки на ночь. Место должно быть безопасным и немноголюдным. В Таиланде этот выбор почти всегда падает между автозаправкой и монастырём. На заправках удобнее всего: не нужно спрашивать разрешения, уборные светлые, чистые, есть общественные душевые, кипяток для напитков и каши, минимаркет, работающий 24 часа, нет собак.

Мы едем медленно, с большим количеством остановок. Нам нравится жить не спеша, даже когда спешит само время. Мы бережно охраняем наш тихий, размеренный образ жизни. И все же по мере приближения к границе беспокойство росло. Каждый раз, меняя страну, мы волновались, что кого-то одного из нас не пустят, ведь у нас разные паспорта с мужем. А теперь паспорта три. Да, у Камило тоже есть собственный паспорт. Должны пройти все трое. Если не пропустят хотя бы кого-то одного, это будет катастрофа. Мы старательно готовимся, всё проверяем. Приготовления привели нас в Хатъяй, большой город на юге Таиланда. Должно быть, вы о нём слышали, он достаточно известный. Впрочем, ничего интересного: оформление некоторых бумаг, заказ номеров... хотя этот визит был особенным, ведь неделю назад здесь прошло огромное наводнение. На улицах все говорили только о нём. горожане жаловались друг другу на убытки. Центральные улицы уже выглядели так, как будто ничего не случилось, но стоило свернуть немного вглубь, и картина менялась. По следам на стенах домов было заметно, что вода затопила вторые этажи зданий, полностью скрыв первые.

Большинство заведений все ещё были закрыты. Вечером мы присели в маленьком уличном кафе, которое состояло из пары стульев и тележки с едой. За соседним столиком пожилой мужчина рассказывал о том, как под водой оказались все четыре его автомобиля. Раньше он часто путешествовал, а теперь не знает, на чём поехать.

К своему удовольствию мы отметили, что Хатъяй, наверное, никогда раньше не был таким чистым, а воздух в нем никогда не был таким свежим. Нам удалось насладиться вечерней прогулкой, что здесь можно считать редкой удачей. Улицы были пусты, ни прохожих, ни машин. Кое-где не прекращались ремонтные работы. Поздним вечером мы покинули город и припарковались на ближайшей заправочной станции, где тут же поставили в известность охранника, что хотели бы переночевать. У нас зашел разговор. О многом, и о наводнении тоже. Так он его описал: вода прибывала настолько быстро, что оставалось только бежать. Кто не успел — тех уже нет. Количество жертв исчисляется тысячами. А мне повезло. А наутро мы продолжили путь. Обсуждали увиденное и услышанное, гадали восстановится ли город, вернутся ли его жители.

До границы мы добрались к вечеру. Оформили страховку и всё остальное. Контроль было пройти не сложно. Волновались мы зря. Так что ещё до темноты все трое мы уже оказались в Малайзии, где остановились на ночлег в первом же пограничном городишке прямо на парковке у самой окраины.

Ещё одна причина, по которой мы поехали именно в Малайзию, состояла в том, что нас уже давно приглашали посетить одну деревню. Не хочу хвастаться, но Белочка очень талантливый массажист. Его рекомендуют друзьям и знакомым, часто куда-то приглашают и всегда где-то ждут. Однако, в Азии бывает так, что приглашают только из лишней вежливости, а когда приезжаешь, понимаешь, что тебя вовсе не ждали. Это был как раз тот случай. Сильно нагнетала обстановку погода. После проливных дождей и ряда наводнений, всегда наступает жара. Но с каким удивлением мы услышали от деревенских жителей, что в этих краях дождя и капли не было уже несколько месяцев! Здесь, бывшие тропическими, пейзажи стали похожими на саванну, высохшая пожелтевшая трава, редкие желтеющие кроны деревьев, духота и пыль.

Тем не менее следующую неделю мы провели в деревне. Дело для Белочки все же нашлось. А после мы заехали в ближайший город. Алор Сетар. Вы легко найдете его на карте. Город нам очень понравился: ухоженный и чистый, тихий, кое где сохранились старинные постройки. Осталось найти место для ночлега, что оказалось не так просто.

И вот сидим мы у реки за мечетью, смотрим закат. Малайзия мусульманская страна, тут правило одно: не знаешь, куда идти - иди в мечеть. Всегда работает. Пьём чай, думаем, что делать, и тут видим на другом берегу реки огонь. Не похоже, чтобы жгли мусор, скорее похоже на пожар. Рядом рыбачили мальчишки. Я не постеснялась их потревожить. Спрашиваю у ребят: пожарных знаете, как вызывать? Давайте вызовем. Мальчишки побежали за мулой, через какое-то время выбежали на улицу, сели на мотоциклы, поблагодарили нас и уехали. Мы тоже медленно пошли вдоль реки в ту сторону, где горел огонь. То был не другой берег, а крутой изгиб реки. Получилось так, что огонь горел на том же берегу, но как бы напротив места, где мы сидели. И действительно горело здание, причём, настолько хитро спрятанное, что с улицы его было практически не видно. Вокруг уже толпились люди, две пожарные машины подъехали. Мы не стали глазеть, как работают пожарные. Мы сделали все что смогли, увидели огонь и сообщили. А мальчишки стали героями дня.

Мы ещё какое-то время гуляли по городу. Этот город не очень большой, но и не провинциальный: высокие здания, чистые улицы, красивые набережные, уличные кафе, при этом тихо и спокойно. Я бы даже сказала, уютно. Мы давно в таких милых местах не были.

Поздней ночью мы всё же решили припарковаться напротив какого-то административного здания и переночевать прямо там. Утро было тихим и спокойным. Мы снова вернулись к мечети, к той самой реке, варили кофе, завтракали. Дорога не шла. Невыносимо тянуло обратно в Таиланд. Неужели весь этот путь мы проделали только для того, чтобы заметить вчерашний пожар? Выходит что так: невыносимая жара и полное непонимание того, чем, собственно, еще мы могли бы заняться при таком пекле, заставили нас поскорее вернуться обратно в Таиланд. К тому же в монастыре "Водопад" уже должен был начаться набор учеников, а информации никакой по этому поводу еще не было. Мы очень боялись опоздать. Поэтому поехали... Также медленно, как и всегда. А к чему спешить?

Глава 4 Поклон учителям

Много лет назад один симпатичный молодой человек по имени Дживака Гомарапат решил, что непременно станет врачом, поскольку был уверен, что только эта профессия не приносит беспокойства другим живым существам. Он много странствовал и учился у лучших учителей. Вскоре он стал придворным лекарем в своём королевстве, а впоследствии даже лечил самого Будду. Здесь, в Таиланде, доктора Дживака почитают как отца всей восточной медицины. Он собрал множество знаний и обучил множество учеников. Странствующие монахи унесли его учение далеко за пределы родного королевства. Знания передавались от учителя к ученику с максимальной точностью, чтобы ни в коем случае не допустить ошибку. Ученики наизусть заучивали рецепты лекарств, разновидности и причины болезней, запоминали особые заговоры, мантры. Так знания великого доктора Дживака дожили до наших дней.

Около сотни лет назад в пещере неподалёку от городка с неприметным названием Задний Двор поселился старец, который мог лечить любые болезни. Жители города и близлежащих деревень уговорили его остаться и построили вокруг пещеры монастырь, настоятелем которого стал дедушка нашего Аджана Самунпая. Дедушка научил своего любимого внука всему, что знал о целительстве и травах. А теперь и мы, его ученики, постараемся запомнить хоть что-нибудь и передать эти знания следующему поколению.

Ежегодно в монастыре "Водопад_ проходит большой фестиваль, кульминацией которого является церемония, в ходе которой новых учеников представляют всем учителям, почившим и ныне живущим, начиная с доктора Дживака Гомарапата и, может быть, даже еще немного раньше него, чтобы учителя могли предоставить своим ученикам покровительство и защиту, наставлять и направлять их. В свою очередь ученики должны пообещать сохранять трудолюбие, активно развиваться, быть всегда чистыми и опрятными, внимательными к себе и окружающим, быть непременно честными и ни в коем случае не жадными, одинаково относиться к бедному и богатому, жить скромно, довольствоваться малым, никогда не выдавать себя за всезнайку и, не стыдясь, обращаться за советами к более опытным целителям.

Словом, пока не преподнесешь свой поклон учителям, никто тебя ни до обучения, ни до практики не допустит. Здесь, в Таиланде, церемониям придается очень большое значение. И, конечно, к каждой церемонии тщательно готовятся. Этот раз особенный. Гостей ожидается больше тысячи! Помимо церемонии пройдет трехдневный семинар по народной медицине, где ученые умы Таиланда и некоторых других восточных стран поделятся своими идеями и планами на будущее, а также веселая ярмарка и гонки на лодках. Правда, река через монастырь не течет, поэтому к лодкам приделали колесики: отталкиваешься палкой от асфальта и вперед.

Это все мы узнаем совсем скоро. А пока что мы с Белкой возимся у пруда недалеко от стадиона, пытаясь сорвать розовый лотос. Мы не знали, какой будет наша следующая встреча с учителем, и решили подготовиться. Это его любимые цветы, и, конечно же, ни в магазинах, ни на рынке их не оказалось — пришлось импровизировать.

И вот сейчас я вишу над водой, упираясь ногами в бетонную набережную, а Белка держит меня за руку, чтобы я не упала. К счастью, оба мы не искупались, но достать нам удалось всего лишь жалкий бутончик на коротенькой ножке, весьма непрезентабельного вида. Делать нечего: что есть, то есть. По дороге в храм мы придумали, как этот бутончик украсить. Пустую банку от мази обмотали ленточкой, внутрь накидали красивых камушков с дороги. Я несколько раз перевязывала бант, потому что была недовольна тем, как ложится лента. Тем временем Белка уже припарковался.

Мы подъезжая, мы встретили группу учеников, собиравшихся пообедать в городе. С кем-то мы уже были знакомы. Мы были рады снова встретить Джун— девушку, которая неплохо разодрала Белке руку, пока упражнялась с колючкой на тренинге по излечению глазных болезней. Белка тогда мужественно перетерпел, ей было неловко, но в итоге мы подружились.

И вдруг Белка говорит: «Давай заканчивай быстрее, учитель идет». Я как раз в очередной раз перевязывала бант на баночке с бутоном. Оборачиваюсь и вижу: Аджан Самунпай стоит и молча смотрит на всю компанию. Я от неожиданности дар речи потеряла. Мы подошли и поприветствовали мастера с величайшим почтением, к слову, ненаигранном. Стоя на коленях, мы с Белкой трижды поклонились и протянули баночку с бутоном. Учитель повертел подарок в руках, спросил: "Что это?", сам себе ответил: «А, лотос». Вернул баночку обратно и сказал: «Я беру вас обоих», развернулся и ушёл.

Я просто застыла с баночкой в руках. Ну и что теперь с этим делать? А Белка сказал, что теперь это священная реликвия и мне придется хранить этот бутон. Обычно в таких ситуациях люди на него молятся. И, немного забегая вперед, скажу, что выбросить лотос Белка мне позволил не раньше, чем тот начал плесневеть. Нет, не выбросить, а бережно положить под большое дерево там, где не ходят люди. Именно так тайцы поступают со всеми отслужившими священными предметами. Не удивляйтесь, если увидите сухие цветы и маленькие фигурки у подножия дерева. И не вздумайте поднимать! Накликаете беду.

Вот так мы и поселились в монастыре "Водопад". Точнее, припарковались. До фестиваля оставалось еще 2 недели, и мы даже не думали, что нас так быстро возьмут в оборот.

В первый день мы нарезали бетельный орех для подношения учителям. Я порезала палец. На следующий день заготавливали кожуру от помело, чтобы просушить и изготовить лекарство. Сами помело можно было съесть. Еще несколько дней мы перебирали мангустины, их кожура тоже очень ценный ингредиент, а сами мангустины, конечно же, можно было съесть. Неудивительно, что через пару дней у нас болели животы. Из оставшихся фруктов изготовили вино.

К слову, когда разделяли обязанности на фестивале, мне выпало присматривать за винной лавкой, чему я была рада. Нет-нет, не торопитесь осуждать! Приезжая в монастырь, гости должны принять пять обетов: не лишать жизни и не причинять беспокойство живым существам; не брать того, что не было дано; обходиться без интимной близости, не лгать и, конечно же, не пить, потому что алкоголь обладает свойством снимать все запреты. Хозяйка винного магазинчика, Буми, и раньше изготавливала алкогольные напитки, только сейчас Буми врач, и её фруктовые вина и крепкие настойки лечат разные недуги, если, конечно же, следовать рецепту, как и с любым другим лекарством. А ещё Буми вкусно готовит, много знает о медицине и работает в массажном кабинете при монастыре. Мы с ней быстро подружились.

Подготовка к фестивалю шла полным ходом. Вместе с другими учениками мы украшали зал банановыми листьями, расставляли столы, оформляли клумбы для фотозоны. Помимо прочего, каждый вечер я упражнялась в гребле на лодке с колёсиками вместе с Джун, потому что наши имена пополнили список участников грядущих соревнований. Это оказалось намного труднее, чем плыть по воде на обычной лодке. Ближе к вечеру Аджан Самунпай проводил планерку. Мы обсуждали, что уже сделано, что предстоит сделать, учитель давал задания каждому на следующий день. Чем меньше дней оставалось до начала мероприятий, тем позднее заканчивались эти встречи. Ложились мы поздно, вставали рано. К открытию фестиваля мы уже были полностью вымотаны, но это было только начало.

В день торжественной церемонии открытия фестиваля с самого утра в монастырь хлынул поток народа, разом открылись все маленькие магазинчики, заработала кухня, началась конференция. Рук весь день не хватало то тут, то там, помощь требовалась везде и сразу, и к вечеру я уже чувствовала, что открыла для себя новое значение слова «усталость», когда кажется, что вот вот упадешь, но почему то ещё держишься. Я даже никогда не думала, что можно так устать. Ближе к ночи кто-то разъехался по гостевым домам, кто-то поставил палатки, хозяева маленьких магазинчиков спали прямо в них, массажисты уснули на своих матрасах. А мы с Белкой собирали с асфальта убежавших лечебных пиявок. Легли спать мы далеко за полночь, зная, что ещё до рассвета, одевшись во всё белое, должны сидеть перед Аджаном и другими монахами вместе со всеми учениками и ожидать начала церемонии поклонения учителям.

Когда утром мы поднялись на верхнюю площадку, где должна была проходить церемония, там уже было так много людей, что и яблоку было бы негде упасть. Ну, или кокосу. Каждый держал в руке небольшой свёрточек из бананового листа, в котором завернут розовый лотос, бетельный орех, несколько перечных листьев и бамбуковая палочка, сложенная особенным образом в форме звезды. Тот, кто складывает бамбуковую палочку, должен прочитать мантру на каждый изгиб. Эта палочка сломается, если владельцу угрожает злой дух или чёрная магия.

Вокруг горели благовония, сотней маленьких лент, уходящих в рассветное небо, поднимался дым. С вершины утёса спускался искусственный водопад. Всё выглядело очень, очень торжественно. А ещё это длилось очень долго. Мне показалось, будто прошла целая вечность, пока мы сидели на полу, слушая особые священные песнопения и подпевая, где это предусмотрено. Мне очень хотелось спать. Неудивительно, что в какой-то момент свёрточек выпал у меня из рук и бамбуковая палочка сломалась.

В тот же день проходили и соревнования на лодках. Я едва держалась на ногах, голова кружилась. Забравшись в лодку я тут же села мимо скамьи, вызвав пару смешков из толпы зрителей. В конце трассы нужно было достать флажок, я потянулась и упала прямо затылком об асфальт, перепугав до смерти свою напарницу Джун и зрителей. Джун тоже мало спала и выглядела очень уставшей. Она принесла лёд. К счастью, я быстро пришла в себя, на голове не осталось даже маленькой шишки. Может быть бамбуковая палочка помогла... Мы смогли закончить соревнование. Не выиграли, но получили утешительный приз. Это был самый долгий и самый трудный день за весь фестиваль.

А следующий день был уже полегче. Но, несмотря на это, усталость отчётливо читалась на лице у каждого, кто участника. Я познакомилась с англичанином, рассказывала и показывала ему всякое и была невероятно рада, потому что это выглядело так, будто бы я провожу экскурсию, и никто меня ни о чём не просил.

На следующий день мы с Белкой поспешили уехать. Аджан Самунпай только спросил, на сколько дней и почему так скоро. Говорят, что ему не очень нравится, когда ученики уезжают. Он сказал: «Возвращайтесь скорее».

Мы понимали, что могли бы остаться ещё на день и помочь убраться, но сил не было совсем. Мы просто поехали в город, гуляли по пляжу, вечером сидели в кафе, ночью припарковались у полицейского участка. На утро мы отправились в путь, в родной город Белки, так же медленно, с остановками, как и всегда.

Наша жизнь возвращалась в обычный темп, как тихая гавань после шторма. Когда кое-где ещё валяются брошенные на берег лодки и сломанные ветки, но небо уже прояснилось, ветер стих, и медленно вдаль плывут облака. И ничто не тревожит. И больше никто никуда не торопится.

Глава 5 Благородство

«Дружба с благородными людьми — это не просто половина духовной жизни, это вся святая жизнь целиком. Тот, у кого есть такие друзья, обязательно разовьет и доведет до совершенства Благородный Восьмеричный Путь».

У родителей Белки мы задержались совсем ненадолго. Есть один человек, увидеться с которым мы спешили больше всего. Аджан Каруна. Знакомство с ним произошло года два тому назад. Я могу сказать с точностью, что это было первое января, постольку вечером предшествующего дня мы искали тихое место вдали от праздника. Новый год. Время, когда семьи и друзья по всему миру собираются вместе, рестораны полны гостей, столы их ломятся от угощений, и вы не найдете свободного номера ни в одном отеле, если заранее не забронировали. Вокруг играет музыка, гремят фейерверки... И это совсем не то, что нам нравится. Мы любим тишину, и потому именно в эту ночь выбираем места подальше от веселья. И нет места лучше, чем лесной монастырь высоко в горах. В одном из таких мы и остановились.

Трое монахов занимались своими делами, не обращая на нас особого внимания. Мы получили разрешение переночевать. К вечеру собралось человек двадцать прихожан. Служба прошла не очень пышно и оказалась достаточно короткой. Все быстро разошлись по домам, что вполне нас устроило. Чувство, что гости мы не самые желанные оставалось весь вечер. И это нормально. Странно видеть незнакомцев в маленькой деревне где все друг друга знают в ничем не примечательном храме в новогоднюю ночь. Согласитесь, такие люди скорее настораживают. Так что на утро мы снова отправились в путь, причем дальше, выше в горы.

К вечеру в очередном маленьком лесном монастыре, выбранном наугад, в просторном и светлом зале с потрясающим гостеприимством, не свойственным для этой местности, нас встретил Аджан Каруна. Монах высокого роста, стройный и изящный, с невероятно спокойным, мелодичным голосом, примерно одного возраста с Белкой. Они сразу же подружились и спустя лишь короткое время уже болтали как старые друзья. Все же мы зовем его "Аджан". Как вы уже могли догадаться это слово означает «учитель». Во-первых, конечно же, из-за статуса: он настоятель монастыря, мы обязаны соблюдать формальности и обращаться к нему, как принято, не нарушая порядка. Но вторая причина куда важнее. Он никогда не ставил себя на пьедестал, возвышала его мудрость. Абсолютно во всем. Ему не было нужды читать нам долгие лекции. Вскоре мы увидели, что учимся у него, просто находясь рядом. Большинство разговоров с ним были дружеские и даже шутливые. Мы всегда много смеялись.

Аджан Каруна, считал главной задачей монахов непрерывную практику. Монахов здесь было немного, человек пять. Они не занимались благоустройством, как это часто случается, что освобождало огромное количество времени для уединения. Поэтому, помимо маленьких домиков для монахов, здесь также был сравнительно большой двухэтажный дом для рабочих и несколько комнат для гостей, в которые вели деревянные двери прямо из главного зала на первом этаже вполне обычного и даже не похожего на монастырское здания, где произошла наша первая встреча. В одной из таких комнат проживал сам учитель, а выше этажом находился лекторий, вход в него был отдельный.

Опуская другие подробности, скажу только, что всё здесь было устроено просто и продумано так, чтобы каждому, зачем бы он ни прибыл в монастырь, было удобно выполнять свои задачи. Здесь не было ничего лишнего, что загромождало бы пространство и собирало пыль. Всё, включая планировку монастыря, систем воды и электричества, было выполнено идеально, до мелочей. Перепланировку монастыря проводил лично Аджан Каруна, возвысившись до настоятеля ещё в очень молодом возрасте. Ему тогда было немного за тридцать.

На тщательно выровненном склоне горы, выше всех прочих построек, велось строительство главного корпуса храма. Здание предназначалось только для проведения служб и поклонений. Такой особый храм становился жемчужиной монастыря, если монастырь мог себе его позволить. Были они не везде. Раньше самой высокой точкой служил крематорий. Аджан Каруна объяснил, что такое расположение считается неблагоприятным и провоцирует случайные смерти. Чтобы уберечь деревню от бед, он затеял строительство храма выше по склону. При этом стройка проходила как бы вдали и не мешала жизни монастыря, к ней вела отдельная дорога. Строительство можно было возобновлять и замораживать по возможности, в нём активно участвовали жители разных уголков провинции, каждый помогал, чем мог. Стройка многих сдружила.

Первое, в чем мы с Белкой увидели возможность набраться опыта, это руководство. Аджан Каруна был совсем не против ответить на любой вопрос. Он объяснял, как иметь дело с разными людьми. Благополучными и не очень. Образованными и теми, кто даже читать толком не умел. Выбирать помощников ему не приходилось. У него есть те, кто есть, поэтому среди них не может быть плохих или непригодных. Идеальных среди них тоже нет. Многие друг друга недолюбливают. Тут любая пара рук не будет лишней. Важно, предотвращать конфликты. Кого-то можно поставить рядом, кого-то лучше держать подальше друг от друга. Нет смысла жаловаться, что тот пьет, а этот ворует. Каждый из них на правильном месте может быть полезен.

Если вы часто бываете в Таиланде, то, возможно, тоже уже заметили, что хороший массажист тут на вес золота. Нет-нет, это не значит дорого. Цена на массаж всегда одна. Существует негласная договоренность. Если кто-то хочет брать больше установленной сообществом суммы, ему, конечно же, напрямую это не запретят. Но из сообщества как бы вычеркнут. Такой человек дальше поплывет уже сам по себе, а океан его профессии безбрежен. Определить подходящего именно вам мастера поможет только опыт. Ни цена, ни место, ни рекомендации, и, уж тем более, ни сертификаты тут не помогут. Встретив однажды действительно подходящего вам массажиста, вы вряд ли захотите снова повторять поиск методом проб и ошибок.

Помните, я рассказывала вам про обещание, которое ученик-медик дает учителю? Массаж здесь медицинская дисциплина, поэтому каждый массажист обещает великому учителю Дживаку не жадничать и не наживаться на своих услугах, каким бы искусным и талантливым он ни был. Одна из задач сообщества народной медицины состоит в том, чтобы сделать помощь доступной независимо от уровня жизни и доходов пациента. Настоящий целитель должен понимать, что, несмотря на социальный статус, все люди испытывают боль одинаково.

Мы стали всегда желанными гостями Аджана Каруна. Пока Белка заботился об учителе, монахах и жителях деревни, мы оба могли черпать нескончаемую мудрость. Главный урок, который мы хорошо здесь усвоили, я бы назвала состраданием. Только это не совсем правильное слово. Точного его определения родном языке я пока не нашла. Я говорю вовсе не о жалобах и переживаниях, а о ясном, абсолютном понимании и пропускании через опыт, через самое сердце простой истины. Каждый из ныне живущих был рожден. А значит, непременно умрет. На протяжении всей жизни, точно стрелы невидимого, но искуснейшего стрельца, направлены на нас болезни и старость. На каждого из нас. Сознание того, кто это действительно однажды понял, изменится навсегда. Изменятся и поступки такого человека.

Однажды утром, когда солнце было еще не очень высоко, в светлом приёмном зале пациенты выстроились в очередь к Белке. Их было не много, и все были знакомы между собой. Многие, как это часто бывает в деревнях, являлись друг другу родственниками. Неожиданно дверях появился худенький молодой человек в цветной рубашке с глупой улыбкой, искривлённой широким шрамом от подбородка. Раньше мы его не встречали. Белкины пациенты неодобрительно уставились вошедшего и зашептали. Через какое-то время вышел Аджан Каруна. Молодой человек встал на колени и трижды низко поклонился ему. О чем-то тихо переговорив, они оба вышли. И тут одна пожилая леди сочла нужным разъяснить нам своё недовольство. Она объяснила, что этот парень, Мэт, ужасный хулиган. Родители давно его выгнали из дома, поэтому, вдоволь нагулявшись, истощенный и больной, он приходит в монастырь. Отъедается, поправляется и неблагодарно сбегает. "Ну зачем Аджан с ним возится? А? Без толку. Такого уже не переделаешь. И в этот раз снова наестся и сбежит. Может, еще что прихватит с собой. Будет с ним осторожны", — сообщила она.

К нашему новому визиту Мэт уже набрался сил и стал даже немного пухленьким. Он по-прежнему был медлительным, говорил не внятно, и, иногда, как будто отсутствовал. Мы решили что он не совсем трезв. Разумеется, Мэт уже потихоньку засобирался, чем невероятно обеспокоил учителя. Нет. Он вовсе не собирался сбегать, но добиться разрешения уйти он не мог. Именно поэтому единственным доступным вариантом для него оставалось уйти не попрощавшись. Мы чувствовали, будто есть что-то, о чем мы не знаем. О чем молчат деревенские. О чем мы не спрашивали учителя.

Одним утром Белка случайно увидел на столе назначение врача. Он не знал, для кого был оставлен документ, поэтому прочёл. То было заключение Мэта. В нем говорилось, что без определенных препаратов пациент может начать бездумно бродить по округе, не отдавая отчета своим действиям, совершать неконтролируемые поступки. Ниже следовал список назначенных лекарств.

Я не знаю, случайно ли был оставлен документ. Мы отнесли бумагу учителю. Аджан Каруна нам все объяснил. В результате аварии Мэт получил серьезную травму головы. С тех пор он такой. Конечно, жители деревни в чем-то были правы: Мэт действительно никогда не был паинькой. Он гулял и пил, и, должно быть, не только это. Сочувствия ни у кого он не вызвал. Дело в том, что жители деревни, как и большинство людей, которые никогда не сталкивались с повреждениями мозга, по прежнему считали, что он не трезв. И да, он действительно часто был не трезв, что только усугубляло его положение. Но полноценно думать он уже не мог. Он не мог сказал "нет" друзьям, угощавшим его. Конечно же, он по-прежнему считал себя здоровым и просто не верил, что с ним что-то не так. Убеждать его в чем-т было уже бесполезно. Он далеко не всегда вообще понимал, что ему говорят. По-настоящему жаль его мне стало тогда, когда я узнала, что убегал он вовсе не погулять с друзьями. Мэт ездил работать в Бангкок. Занимался тяжёлым физическим трудом. Брался за любую работу. Развитая мускулатура, которую теперь было отчётливо видно, это только подтверждала. Стало заметно, насколько он был истощен, когда только вернулся в монастырь, и мы встретили его впервые. У него было тело рабочего, а не гуляки. При этом не похоже, будто бы он что-то зарабатывал. Платили ли ему вообще? Он часто говорил о том, что хотел бы заработать денег, купить машину или хотя бы мотоцикл. У него были мечты обычного человека, которым уже никогда не суждено сбыться.

Многие не понимают, зачем так заботится о Мэте сам Аджан Каруна? Зачем такой высокопоставленный и уважаемый человек лично берет за руку, водит по врачам, следит за курсом приема лекарств, молча оплачивает все счета, выслушивает, наставляет, и даже уговаривает такого, как Мэт? А как бы вы поступили на его месте?

Глава 6 Самый близкий человек

О каком бы человеке сейчас ни пошла речь и в каких бы отношениях вы с ним ни состояли, во избежание страданий своей души вам стоит запомнить, что, как и все люди, этот человек стареет. Этот человек подвержен болезням. Однажды этот человек умрёт. Вам стоит понимать, что ваши пути в любом случае разойдутся, неважно, разлучит вас смерть или что-то ещё. Вам также стоит помнить, что у каждого человека, кем бы он вам ни приходился, своя судьба.

Ретриты дают замечательную возможность отдохнуть душой и телом. Можно сказать, что это полноценный отпуск для тех, кто не желает тратить драгоценное время на пустые развлечения. Многие из ретрит-центров Таиланда действительно напоминают курорты. Но всё же мы предпочитаем другие. Те, редкие, что позволяют посеять семена мудрости в глубине сознания и зародить то самое спокойствие, что спит в недрах сердца подобно дракону на дне пещеры. И дышит тот дракон не пламенем, а льдом, что охлаждает мысли. Иными словами, это то же самое, что заготовить воду заранее, когда пожар ещё не произошёл. Стать готовым встретить будущее.

Во время одного из таких ретритов наша с Белкой наставница, тоненькая, хрупкая монахиня, с бритой головой, как и у монахов мужчин, но в белых одеждах, а не в оранжевых, спросила: «Как вы думаете, неужели мы все правда выбираем, с кем нам быть? Почему тогда некоторые супруги, даже сильно ненавидя и постоянно изводя друг друга, никак не могут разойтись?». Мы смотрели друг на друга. Мы знали ответ.

Дело в том, что среди друзей и знакомых у нас репутация идеальной пары. Мы всегда вместе, во всём друг друга поддерживаем и выглядим счастливыми. Но мало кто задумывался над тем, что это вовсе не удача, а результат упорного многолетнего труда. Ведь когда мы встретились впервые, всё было совсем по-другому. Мы находились рядом и делали всё вместе, потому что так было удобно, или, скорее даже, потому что так получалось. Наши умения и способности сочетались таким образом: что бы мы ни делали, это получалось лучше, если мы делаем это вместе. Вот простой пример. Белка очень хорошо разводит костёр. Ему хватит пары щепок и спички, чтобы разжечь огонь, но поиск самих дров для него превращается в задачу: нет так нет, ничего не поделаешь. Я не очень хорошо развожу огонь. Во время выездов на природу всегда был рядом кто-то из друзей или родственников, кто обращается с костром намного лучше, чем я. Мне всегда выпадало искать дрова, что получается у меня очень хорошо. Выходит, что для того, чтобы разжечь полноценный костёр, нас должно быть двое: и я, и Белка.

Мы несколько раз выбирали день, чтобы попрощаться, и каждый раз обстоятельства заставляли это прощание отложить. Понимая, что мы вместе ещё совсем ненадолго, мы легче шли на компромиссы, чтобы закончить дела. А потом началась пандемия, что разделила нашу жизнь на «до» и «после». Попрощаться тогда и пойти каждый своей дорогой было бы логичнее всего. Неожиданно мы оба осознали, насколько сильно дорожим друг другом. И проблема изменилась на прямо противоположную. Сейчас мы готовы были сражаться со всем миром, чтобы только остаться вместе. Мы победили и стали ещё ближе.

Шло время. Мы начали замечать морщины и седые волосы друг у друга. Теперь у меня болели спина и ноги. Одна наша знакомая, Айя, сказала, что если ничего не предпринять, то скоро я совсем не смогу ходить. Её соседка подтвердила: «Да-да, с моим мужем тоже так было. Когда его уже скручивать на сторону начало, тогда и начал лечиться». До сих пор не знаю, было ли то правдой, но Белка испугался тогда больше меня. Мы начали искать специалиста, ходили на разные процедуры и периодически заглядывали к Айе с вопросом: «Ну что, теперь лучше?» Откуда такое доверие к ней? Айя была первой потомственной целительницей, которую мы встретили. Она не жалела слов и времени, но не стремилась заработать на нашей беде. Мы могли пренебречь словами любого врача, но Айю мы слушали всегда.

После полугода физиотерапии в одной из клиник нашего городка Айя осмотрела меня и посоветовала обратиться к мастеру, владеющему техникой "Ток Сэн", дословно это значит «простучать линии». Я также слышала название «перкуссионный массаж», но оно не совсем точное, потому что это совсем не похоже на перкуссии. Скорее как будто бы слон у меня на спине станцевал вприпрыжку. Два дня у меня была температура, но через три сеанса в небытие ушёл мой хронический сколиоз. Это было похоже чудо. Белка попросился в ученики к столь искусному мастеру.

Она, это была женщина, тетушка Тата, для нас теперь Аджан Тата, не стала запрашивать большую сумму за обучение. Она попросила кое о чём другом: овладев техникой массажа, Белка должен был пообещать время от времени посещать монастыри и лечить монахов. Дело в том, что монастырский быт, физический труд и долгие медитации приносят непоправимый вред здоровью. Многим монахам следует регулярно проводить сеансы массажа, но среди массажистов очень мало мужчин, поэтому рук всегда не хватает. Аджан Тата со всеми её знаниями и талантом, ничем не могла помочь, ведь женщина по существующим правилам не может прикасаться к телу монаха. Белка, согласился не раздумывая. Для него это была великолепная возможность. Уже тогда он стремился получить знания о Дхарме Будды из первых уст.

Белка с удовольствием рассказывал новым знакомым о том, как выучился массажу, чтобы заботиться о жене. Теперь мы оба отказались от привычных удобств, чтобы жить в монастырях и помогать монахам в качестве платы за его обучение. Такая любовь. Такая романтика. Многих впечатляла наша история. Но только не того, кто способен видеть саму суть вещей. Аджан Панья, главный мастер ретрит-центра, где я начала рассказ, в нашей трогательной привязанности друг к другу увидел страдания и только страдания. Заботливо он сказал нам как-то раз:

1. Все болеют.

2. Все стареют.

3. Все умирают.

4. Всем когда-нибудь придётся расстаться.

5. У каждого своя судьба.

Только это были не его слова. Так учил Будда своих учеников более двух с половиной тысяч лет тому назад.