Read the book: «Я (не) продаюсь»

1.

– Анна Сергеевна, это вас, – взгляд Лизы становится растерянным,– из "НаличкаМигом".

Внутри холодеет, в пальцы простреливает слабостью, но я держу лицо и ровно улыбаюсь секретарше.

– Да, переведи.

Поднимаю трубку. Глухие удары сердца перекрывают внешние звуки. Они звонят мне на работу. Мне на работу!

– Да? – выходит резко.

Вижу, как Лиза кидает на меня заинтригованный взгляд из приёмной. Киваю ей, чтобы прикрыла дверь, но она не торопится вставать, делает вид, что не поняла.

– Анна Сергеевна Акунина? – дребезжащий мужской голос режет слух.

– Да, – опять слишком резко. Но какого чёрта на рабочий? Мне? Это даже не мой кредит!

– Напоминаем, что ваш долг перед "НаличкаМигом" на сегодня составляет семьсот тридцать восемь тысяч рублей. Когда вы намерены оплатить? – от его профессионального давящего тона в ушах начинает шуметь. Провожу по юбке повлажневшей ладонью.

– Он не мой, и я не могу сейчас говорить.

Быстрый взгляд на Лизу. Прислушивается. Приходится взвешивать каждое слово. Стыдно-то как, господи. Киваю секретарше на дверь ещё резче, и она наконец встаёт.

– Вы, ваш муж. Нам без разницы! Чтобы сегодня деньги были,– мужчина переходит на хамство с завидной скоростью,– Машину продай, квартиру, займи, телевизор на авито выстави. Сделай что-нибудь, Аня! Не домой же мне к тебе…

Дверь в кабинет в этот момент захлопывается, и я наконец могу говорить чуть свободней. Повезло, что Мария Петровна в отпуске, а Дашка приболела, так что я сейчас сижу одна.

– Можете и домой. Позавчера наша квартира сгорела. Продать её вряд ли получится. Что сможете вынести- всё ваше.

– И не такие байки слушал! Не мои проблемы, деньги когда? Когда, я тебя спрашиваю?

– Извините, но я сейчас на работе. Ваш вопрос постараюсь решить в течение двух недель,– и вешаю трубку.

Руки дрожат. К горлу подкатывает тошнота. Уголки глаз предательски влажнеют. За что мне это всё? За что?

Выхожу из кабинета на нетвёрдых ногах и обращаюсь к разглядывающей меня Лизе.

– Если ещё раз позвонит, скажи, что я на совещании,– бросаю ей глухо и спешу к туалету.

– Хорошо, Анна Сергеевна,– летит мне вслед.

Хочется плеснуть в лицо холодной водой, но макияж жалко. И я просто прикладываю ледяные мокрые ладони к горящим щекам. Спокойно, Нюш, спокойно. Как там говорится? Всё что не делается- всё к лучшему. И ещё: нам посылают только то, что мы способны вынести…Ага…Вот только всё, что мне прилетело от судьбы за последние несколько недель, можно было распределить на весь мой подъезд девятиэтажного дома.

Делаю пару быстрых выдохов, оправляю юбку и решительно смотрю себе в глаза. Это просто надо пережить, Нюш, просто пережить. Никто не умер, да? Все здоровы, ведь здоровье главное? Только вот кому-то я его искренне не желаю. Всплывший в голове образ мужа вновь окрашивает щеки в гневный красный. Чтоб тебе икалось на диване, Виталик. Ещё один выдох, и я выхожу.

Почти спокойная, почти готовая работать. Идрис Камилевич отчёт просил по " Гранд Паласу". Надо бы до обеда успеть. Там у ресторана не сходится что-то…

– Лиза, по "Гранд Паласу" по кухне за 2019 ведомости принеси пожалуйста,– бросаю секретарше и прохожу в кабинет.

Мысли о работе приводят в тонус, и личные беды отступают на второй план. Стройные ряды цифр всегда меня успокаивали. Парадокс: я так люблю порядок, а вокруг меня творится такой пи…хаос. Смешно даже. Вот только веселиться сил нет.

Почти уже сажусь за стол, когда секретарша меня окликает. Её голос звучит растерянно.

– Анна Сергеевна, сейчас позвонил Тигран Рустамович. Вас к себе вызывает…

Я поднимаю на неё изумленный взгляд. Сам Керефов? Он вообще в курсе моего существования? Но зачем? О чём владельцу сети отелей говорить с обычным экономистом-аналитиком? По телу пробегает ток тревожного предчувствия. Колени предательски слабеют и грозят подкоситься.

– Сказал "срочно",– почти шепотом добавляет Лиза.

– Хорошо, – я киваю, пытаясь сохранить сдержанность. Обвожу рассеянным взглядом кабинет, пытаясь средь кип бумаг найти ответ, зачем я ему понадобилась.

– Сказал что-нибудь взять с собой?

– Нет.

– Хорошо,– повторяю я и, мысленно перекрестившись, иду к нашему учредителю.

2.

Я переступаю порог лифта на нужном этаже и застываю на секунду посреди просторной богато обставленной приемной, давая себе время собраться.

Залим, секретарь Тиграна Рустамовича, отрывается от монитора, переводя на меня вопросительный взгляд. В его понимании моё промедление просто оскорбительно. Да, у нашего босса секретарь- мужчина. Говорят, это потому, что он женщин не жалует. То есть как не жалует. В смысле обмена жидкостями вроде бы очень даже. А вот признать в представительнице противоположного равного мужчине специалиста ему не позволяют ни вера, ни воспитание, ни деспотичный характер. Моя непосредственная начальница, пожалуй, самая титулованная женщина во всём холдинге. И то только потому, что у неё чуть ли не гарвардский диплом. Мне с моим простым синим такие почести здесь не светят никогда.

– Тигран Рустамович у себя- с нажимом произносит Залим и упирается взглядом мне в плечи, словно мысленно подталкивая.

– Спасибо,– бормочу я в ответ, слабо улыбнувшись. Улыбку мне не возвращают.

Оправляю юбку- карандаш, стряхнув пылинку, распрямляю плечи и тяну ручку двери на себя влажными от волнения пальцами.

Кабинет Керефова такой огромный, что мне приходится путешествовать по нему взглядом пару секунд, прежде чем я натыкаюсь глазами на стол. Рабочее место расположено не по центру, как это обычно бывает, а у левой стены, декорированной мрамором под географическую карту.

Мужчина за столом отрывается от бумаг, разложенных перед ним, и поднимает на меня тяжелый прошивающий насквозь взгляд. Невольно ёжусь и так и стою у входа, не решаясь подойти и напрочь забыв, что неплохо бы поздороваться. Обычно я не настолько нерешительная, но есть в этом человеке что-то подавляющее, разом указывающее тебе твоё место. А моё по сравнению с ним внизу пищевой цепочки, особенно учитывая последние обстоятельства. В голове только одна мысль: что учредителю могло понадобиться от простого экономиста? И ответ: ничего хорошего.

– Проходите,– холодно бросает Керефов и кивает на стул перед собой,– Анна…

Моя имя слетает с его губ хлестким ударом. Я вздрагиваю и семеню на указанное место. Чёртова узкая юбка, чёртовы шпильки. Ноги и без того заплетаются, и, мне кажется, он меня внимательно разглядывает, пока я иду. Да нет, кажется.

Падаю на стул и запоздало лепечу:

– Здравствуйте, Тигран Рустамович.

Даже головой в ответ не кивает. Сверлит черными глазами и молчит. Господи, и почему от одного его взгляда поджилки трясутся и хочется исповедоваться во всех смертных грехах. Какое счастье, что обычно я вижу этого человека два раза в год: на новогоднем корпоративе зимой и на дне рождении компании летом. Нервно оправляю юбку в ожидании разговора, складываю руки на коленях. Поднимаю на Керефова глаза, ну глупо же в пол смотреть, словно я девица на выданье перед женихом. А когда тишина становится пугающей, снова подаю голос.

– Вы что-то хотели?

– Да,– тут же отвечает он, и ярко очерченные губы, окруженные густой щетиной, трогает нехорошая полуулыбка.

– Вы же экономист, Анна, верно? Экономист- аналитик?

– Да,– киваю я, не понимая, к чему он клонит.

– И хороший? – Керефов даже немного вперед ко мне подается, демонстрируя искреннюю заинтересованность.

Я моргаю и инстинктивно вжимаюсь в спинку стула, стараясь увеличить расстояние между нами. Какой-то странный разговор.

– Это вам решать, Тигран Рустамович, – неуверенно отвечаю,– Вы же мой работодатель…

Он резко откидывается назад, забарабанив пальцами по столу, и дышать становится легче. Но ненадолго.

– Я вот думаю, не очень,– тянет Керефов, и его глаза опасно сужаются,– Даже нет, из рук вон плохой.

Я ошарашенно хлопаю глазами, приоткрыв рот, удушливый румянец заливает лицо. Сначала смущения, потом гнева.

– И с чего вы это решили, позвольте узнать? – голос дребезжит, слова звучат довольно резко, но мне уже плевать. Вряд ли я останусь здесь работать после таких его выводов.

Раздражение и злость накатывают штормовыми волнами. Как не вовремя то! Как не вовремя! Только работу сейчас потерять и не хватало. Меня что, прокляли?

Почему-то этот успешный, до безобразия богатый, жёсткий человек, сидящий напротив, кажется мне сейчас олицетворением мирового зла и всех моих бед. Виталик хотел быть таким, как Керефов и ему подобные. Всегда хотел. Вот и полез на биржу и всё профукал. Влез в долги в тайне от меня, взял микрокредиты, которые раздаёт вот такой же лощеный мужчина, пахнущий элитным парфюмом, носящий часы, за которые не жалко руку отрубить, и гоняющий на майбахе.

Виталик тоже хотел костюм от Армани и трусы от Баленсиага, а в итоге напился "Старым Кенингсбергом" за семьсот рублей, уснул с сигаретой и полностью спалил нашу двушку, сам чудом выжив. Сейчас отлёживается у своей мамы, глаза б мои его не видели. А я живу у подруги и отбиваюсь от коллекторов. Начальник которых наверно тоже похож на Керефова. Тигран Рустамович не виноват конечно, что мой муж- идиот, но всё же…Во мне столько злости сейчас, что одного Виталика для неё слишком мало.

– С того, что у вас долг почти миллион перед организацией, раздающей микрозаймы,– выдает Керефов грубо, возвращая меня в мою жуткую реальность,– Для аналитика до безобразия нелогично, не находите, Анна?

Ледяной черный взгляд обдаёт пренебрежением. Керефов поджимает губы в линию, смотря, как я пропитываюсь жгучим стыдом. Это и правда стыдно, даже в ушах закладывает. Так вот в чём дело. Вот почему он меня вызвал.

– И дошло до того, что коллекторы звонят мне в приёмную. Вы ведь понимаете, что это недопустимо?

Мужчина чуть склоняет голову набок, пристально глядя на меня.

В горле собирается ком. И я только киваю.

– И что я не могу позволить вам дальше работать у меня экономистом?

Я опять лишь киваю.

Боюсь, что если открою рот, то просто разревусь. Глаза и так нестерпимо жжёт. Из последних сил держу взгляд Керефова, вытянувшись как струна. Сейчас он скажет "вы уволены", я кивну в третий раз и пойду оплакивать свою жизнь в туалет.

Вот только он молчит.

3.

Неожиданно мужчина встаёт из-за стола, подходит к открытому окну и достаёт пачку сигарет.

Вытряхивает одну, подкуривает, глубоко втягивая заросшие черной щетиной щёки и следя за мной исподлобья. Опирается бедром о широкий подоконник, тянет левой рукой удавку галстука на шее, расстегивает верхнюю пуговицу. Все так же, не отводя взгляда от меня, медленно выпускает сизый дым.

Я наблюдаю за мужчиной как завороженная. Не понимаю, почему Керефов меня до сих пор не выставил из кабинета. Боюсь моргнуть и пропустить знак уйти. Но Тигран Рустамович только молча курит, разглядывая меня. В его взгляде что-то меняется, отчего я теряюсь окончательно, не в силах разгадать, что именно. Время остановилось и тяжело повисло в сгущающимся вокруг меня воздухе. Вдыхаю глубоко, и легкие жжёт от смеси мужского парфюма и никотина. Неожиданно приятной, хотя запах сигарет я обычно не переношу.

– Это не мой микрозайм,– произношу глухо. Зачем? Я уверена, что Керефову плевать. Его просто звонок в приёмную разозлил, – Мужа.

– Мужа…– тянет мужчина, щурясь и выдыхая дым в открытое окно. А потом неожиданно спрашивает,– И зачем тебе такой муж? Всё равно не умная.

Я растерянно хлопаю глазами. Не знаю, что повергло меня в больший ступор: его бестактность или резкий переход на "ты". А вообще Керефов прав, на фиг такой муж, и я и правда слепая дура была.

– Он скоро станет бывшим,– сиплю в ответ и отворачиваюсь. Не могу выносить его проницательный взгляд. Словно душу чайной ложкой ковыряет.

Слышу тихий смешок.

– Только долги останутся нынешними, да, Анна?

Я сглатываю и киваю, разглядывая стену. Да, совместно нажитые. С приданым развожусь.

Тигран Рустамович докуривает и возвращается в своё кресло. Лениво барабанит пальцами по столешнице, так и не отпуская меня. А я понять не могу, чего он тянет? Это какой-то психологический приём? Желание довести меня до инфаркта вместо увольнения?

Снова поворачиваюсь к нему и встречаюсь с чёрными насквозь прожигающими глазами.

– Ты- красивая женщина,– вдруг медленно говорит он. И смотрит прямо. Нагло.

Я замираю. Что? Сердце пропускает удар. Я вдруг резко осознаю, что он мужчина прежде всего. Только сейчас это понимаю. Осознание бьёт под дых, жаром обдаёт. В огромном кабинете становится слишком тесно, в одежде неудобно. Взгляд помимо воли скользит по мужскому лицу напротив, отмечая ранее игнорируемые детали: черные бездонные глаза, брови вразлет, густые ресницы, родинку на левой щеке, в меру полные губы, волевую линию подбородка, скрытую густой ухоженной щетиной. Перемещается на бычью шею, ощупывает широкие плечи, обтянутые белоснежной рубашкой, впивается в виднеющийся из расстегнутого воротника треугольник смуглой кожи. Даже такой маленький оголенный участок тела кажется неприличным, запретным.

Я сглатываю, шумно вдыхаю, и легкие отравляет терпкий парфюм, смешанный с запахом самого мужчины. Низ живота томительно тяжелеет. Он просто комплимент сказал, соберись, Нюш. Это не то, что ты подумала. Делаю над собой усилие и опять встречаюсь с Керефовым взглядом. И уже не могу избавиться от мысли, что эта странная тягучесть в его черных глазах- похоть. Убеждаю себя, что мне кажется, и никак не могу убедить.

– Спасибо,– бормочу онемевшими губами после слишком долгой паузы.

– Ты уволена,– отвечает на это он.

4.

Я знала, что он это скажет, но всё равно испытываю шок. В горле вновь образуется ком, разбухающий с каждой секундой. Я просто не знаю, как жить дальше, как справиться со всем этим. Развод, сгоревшая квартира, безработица, долги, коллекторы. Я несусь в бетонную стену с горы, а тормоза отказали.

– Идите в кадры, пишите по собственному. Две недели отработаете и свободны,– добавляет Керефов, щурясь и снова переходя на "вы". Словно черту подводит. Или меня вычеркивает.

– Спасибо,– почему-то опять говорю я. Благодарить мне его не за что, но и проклинать тоже.

Я бы наверно тоже так поступила. Наверно. Всё-таки я не горничная, а финансовый аналитик. И у меня очень постыдные проблемы для аналитика. Чуть не сказав " спасибо" в третий раз, медленно поднимаюсь со стула и на нетвердых ногах покидаю кабинет. Тело ватное, меня охватывает апатия.

– Я недавно купил отель на Тенерифе, – неожиданно летит мне в спину.

Искренне не понимаю, зачем Керефов мне это говорит сейчас, но вежливо оборачиваюсь.

– Поздравляю,– сухо произношу, выдавливая из себя вежливую улыбку.

– Завтра вылетаю для встречи с командой архитекторов. Предварительный проект по переделке уже одобрен, но нужно проконтролировать всё на месте,– продолжает Тигран Рустамович как ни в чём не бывало.

Неожиданно его взгляд становится острым, режет как бритва.

– Планирую две недели там пробыть, – вкрадчиво добавляет он.

Я растерянно жду, что дальше. Это он к чему? Что, не желает видеть, как я дорабатываю? Так мы вроде бы и так не особо пересекаемся.

– Приятной поездки,– добавляю глухо, переминаясь на каблуках. Он меня отпустит когда-нибудь? Сил уже нет стоять и не плакать.

Тигран Рустамович криво улыбается. Его расслабленная поза, ленивый взгляд. Такой контраст по сравнению со мной: напряженной и подавленной.

– Ну насколько она будет приятной, зависит от вас. Я предлагаю вам поехать со мной, Анна,– его голос становится глубже на пару тонов, обретая едва заметную вибрацию, щекочущую мои натянутые нервы.

Я тупо смотрю на Керефова. Мозг уже отказывается что-либо понимать. Зачем?

– В качестве кого? – уточняю,– Вам нужен экономист?

– Мне нужна женщина, – черные глаза впиваются в моё лицо, впитывая мой шок.

– Женщина неглупая, красивая, не боящаяся близости с мужчиной. Женщина, с которой можно прийти на деловой ужин, и у неё на лбу не будет светится надпись "валютная шлюха" . А ещё женщина, ничего не ждущая от меня. И ни на что не рассчитывающая.

Керефов щурится, скользя наглым взглядом по моей блузке, отчего грудь сдавливает и становится трудно дышать. Поднимает черные глаза к моему пылающему лицу и продолжает низким голосом.

– А вам нужны деньги. Деньги я вам дам.

Тут до меня окончательно доходит. Кабинет начинает плыть перед глазами. Горло сковывает спазм, сердце гонит кровь под таким давлением, что венка на шее грозит разорваться. Почему-то в голове эхом долбит только одно его слово.

Близости. Близости. Близости.

Керефов сказал "не боится близости". Значит, на эту близость рассчитывает, так? За деньги…

Тигран Рустамович откидывается в своём кресле, четко очерченные губы трогает чувственная полуулыбка.

– Две недели, Анна,– тягучий взгляд обволакивает фигуру и застывает на шее, словно удавку накидывает.

– Четырнадцать дней на берегу океана, и мы расстанемся с вами. А на зарплатной карточке в новую жизнь вы унесёте двадцать окладов. Как вам такая отработка при увольнении?

Я сглатываю собравшуюся слюну и часто моргаю, стараясь не отводить глаз. Тело лихорадит от напряжения. Двадцать окладов? Двадцать? Да ведь это больше миллиона, будь оно неладно. Хватит и кредит идиота-мужа закрыть, и на какой-никакой ремонт в погоревшей квартире. Больше миллиона…

Но он ведь недопустимое предлагает. За гранью. Я не продаюсь!

– Ну или можете просто забыть об этом разговоре, отработать две недели, перебирая свои бумажки, и как-то по-другому решить навалившиеся проблемы. Я не собираюсь вас принуждать.

Улыбка становится и вовсе плотоядной, масляный взгляд словно блузку на груди рвёт, обволакивает бёдра. Он уверен, что соглашусь. Уверен. Ни секунды не сомневается.

– Анна?– Керефов вопросительно вскидывает бровь, потому что я до сих пор молчу. Незаметно впиваюсь ногтями себе в ладонь, пытаясь вернуться в реальность. Это кошмар. Сон. Бетонная стена. На скорости. Вот она. Прямо сейчас передо мной. Яркая вспышка фар. Она выглядит как красивый мужчина в дорогом костюме с циничным пресыщенным взглядом. Мой немой вскрик. Не увернуться. Я уже почти чувствую, как трещат кости. Вдыхаю, и тело пропитывается запахом Керефова.

– Анна, я жду,– он перестаёт улыбаться. Взгляд вновь становится тяжелым. Боится, что откажусь?

– Хорошо, – выдыхаю. И улавливаю мелькнувший победный блеск в его глазах.

Бам. Простреливающая боль и темнота. Я не свернула. Я не настолько гордая. Пусть это аморально, непозволительно и меня осудят. Но я уже не знаю, что хуже: провести две недели с мужчиной без любви и решить свои проблемы, или два года с мужчиной по любви и нажить их. Наверно, моя внутренняя борьба читается на лице, так пристально смотрит на меня Тигран Рустамович. Или теперь просто Тигран? От собственной смелости, пусть и лишь в мыслях, даже ладони потеют. Просто Тигран. Нет, не могу даже в мыслях. Пока.

– Хорошо, тогда на сегодня вы свободны, Анна,– деловым тоном произносит Керефов. Вот и для него я "вы". Ненужная вежливая дистанция. Призрачная безопасность.

– Можете идти. Залим чуть позже свяжется с вами. Объяснит порядок действий.

И мужчина холодно кивает мне на дверь, а затем и вовсе устремляет взгляд в монитор перед собой.

Я мнусь пару секунд, медля. И всё? Может мне вообще привиделся этот разговор, или я что-то не так поняла. Чувствую себя героиней бразильского сериала.

– До свидания,– хриплю наконец, делая нетвердый шаг в сторону выхода.

– До свидания, Анна. До завтра.

Нет. Не привиделось.

5.

Утром за мной заезжает водитель, чтобы отвезти в аэропорт. Смотрю на свой небольшой чемодан. Оказалось, я совсем не готова к отпуску. Летних вещей у меня практически не было: два купальника, приобретённых на распродаже в позапрошлом году, парочка лёгких сарафанов, слишком простых, из массмаркета, не новые шлёпки. Думала сегодня пробежаться по магазинам и хоть чуть- чуть обновить гардероб. Но Залим сказал, что машина заедет за мной в десять утра. Что билет на самолёт уже куплен – у него была копия моего паспорта. А больше мне ни о чём волноваться не надо. На моё растерянное замечание по поводу отсутствия нормального гардероба, помощник Керефова отрезал, что я могу купить одежду и на острове. А сейчас от меня требуется просто быть готовой к десяти.

Быть готовой…Хотелось уточнить "к чему именно», а ещё выдать что-то типа " и как вообще к такому можно подготовиться", но я конечно не стала. Сказала, что всё поняла, и повесила трубку.

Вечером сидели с Олей на кухне допоздна, распивая бутылку белого вина. Подруга была возбуждена и тараторила без умолку, нашла фотки Керефова в интернете. Тянула "вот это мужииик" и закатывала глаза. Считала, что мне повезло. Не понимала, что я такая кислая сижу, вот она бы на моём месте…

Только это не правда всё. Будь она на моём месте, тоже бы внутри дрожало всё, скручивало в тугой узел, и не знала бы куда себя деть. Я же знаю.

Позвонила Виталику под Олино хихиканье и сказала, что улетаю на две недели, чтобы не искал. Тот сразу взвился, и я чётко расслышала звук противно скрипнувшего дивана. Валялся, как обычно. Оплакивал гениальность свою. Ещё пиво наверно рядом стоит на обшарпанном журнальном столике. И "Битва складов" идёт по Дискавери. Противно стало, до тошноты. Ненавижу. Как я раньше этого всего не замечала, мирилась…В голове промелькнула мысль, что у Керефова вряд ли есть хоть один продавленный диван.

–Мы банкроты! У нас квартира сгорела, алё! А ты на море собралась? Анька, ты в своём уме? – визжит Виталик в трубку так, что мне приходится её от уха отодвинуть.

Я слушаю пару секунд, кусая губы. Изнутри накатывает что-то. Тёплое, тёмное, мстительное. Опоясывает кольцом горло, обжигает кончики ушей, щиплет язык. Глаза упираются в холодильник напротив, цепляются за магнитик из Турции.

– Я с мужчиной еду, Виталь. Всё, пока. Мне собираться надо.

Успеваю нажать отбой до того, как оглохну от его возмущенного злобного вопля.

Перевожу взгляд на Олю. Подруга пару раз ошалело хлопает наращёнными ресницами, а потом расплывается в широченной улыбке.

– Пааах,– приставляет указательный палец к виску и выстреливает,– Огонь, Нюш. Наповал его.

Открываю рот, чтобы сказать, что не хотела вот так. Не знаю, что нашло на меня. Но решаю не врать, тем более самой себе. Хотела. Губы невольно расползаются в ответной улыбке.

– За новую жизнь,– хитро улыбается Оля и поднимает бокал.

– Ага..

Мы звонко чокаемся.

Да, что бы не произошло, жизнь меня точно ждёт новая. И этой жизни придётся сильно постараться, чтобы стать хуже предыдущей. Это практически невозможно.

6.

К припарковавшемуся во дворе мерседесу я подхожу на слабеющих с каждым шагом ногах. Я всё утро настраивалась на встречу с Керефовым. Придумывала, как буду держаться, что говорить, как себя вести. Но, смотря на тонированные стекла машины, за которыми вполне возможно скрывается ОН, понимаю, что ни черта не готова. Даже просто посмотреть в глаза. Мелькает идиотская мысль, что бы на это всё сказала мама? Преподаватель литературы, доцент кафедры. Щеки опаляет стыд, красными пятнами расползается по шее и груди. Встряхиваю головой, отгоняя запоздавшее горькое сожаление. Пути назад нет.

Водитель, мужчина средних лет с непроницаемым лицом, выходит из машины и открывает передо мной заднюю дверь. Не сдержавшись, шумно выдыхаю от облегчения. В салоне больше никого. У меня есть ещё примерно час, чтобы побыть с собой наедине и собраться. Автомобиль плавно выезжает из Олиного двора. Я втягиваю запах кожаной обивки, ненавязчивый аромат освежителя воздуха и прикрываю глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Я думала, уже встречусь с ним. Смятение теперь только усиливается. Затянувшееся ожидание всегда давалось мне нелегко. Такое же чувство было, когда на экзамене пропустишь кого-то отвечать вперёд, а потом стоишь и губы кусаешь от досады, что был бы уже свободен, но приходится переминаться у закрытой двери.

Когда мы подъезжаем к аэропорту, я уже не в состоянии усидеть на одном месте. Пальцы покалывает, словно подушечки пронзают тысячи иголок. Сердце болезненно частит. Стоит выйти из машины, как глаза натыкаются на высокую худощавую фигуру Залима. Помощник Керефова охватывает меня быстрым взглядом. Мажет по белому свитшоту, скользит по светлым узким джинсам и задерживается на голубых ньюбэлансах на ногах. В этот момент я чётко осознаю, что в его глазах сквозит неодобрение. Ну да, я совсем не тяну на подружку миллионера, но вряд ли для Керефова это будет сюрприз. И все же мне неприятно. Нервно одергиваю кофту и засучиваю рукава в попытке хоть как-то скрыться от придирчивого взгляда Залима.

– Здравствуйте, Анна. Я провожу,– парень перестаёт меня разглядывать. Отворачивается и забирает мой чемодан у водителя. Он даже не ждёт ответной реакции на свои слова, просто быстро направляется к центральному входу в аэропорт.

А мне ничего не остаётся, как послушно потопать за ним. Мы минуем зал регистрации и направляемся ко входу для пассажиров Бизнес- класса. Я догоняю Залима лишь у стойки, когда он поворачивается ко мне и протягивает руку за паспортом. Копошусь под его нетерпеливым взглядом в сумочке, чувствуя себя полной дурой почему-то.

Он так смотрит. Это не передать даже. На меня наверно никогда никто так не смотрел. Будто я…недалекая что ли? Или не имеющая право на уважение. А ведь он мальчишка совсем, и так свысока…Я сглатываю подступающий к горлу ком и всё своё внимание отдаю работнице аэропорта. Осуждает, ну и пусть. Какое мне дело до него. Плевать.

– Дальше сами, Анна. Тигран Рустамович уже в самолете. Приятно провести время,– Залим отдаёт мне билет, проверенные документы и вдруг легко улыбается. Одним уголком губ. Но мне всё равно чудится намёк и улыбку вернуть я не могу.

– Спасибо,– бормочу в ответ и прохожу вглубь аэропорта.

В голове остаётся лишь одна фраза. Она кружится как белка в колесе, пока я иду к самолёту, поднимаюсь по трапу, протискиваюсь между кресел эконома в бизнес.

Тигран Рустамович уже в самолёте. Тигран Рустамович уже в самолёте.

Тигран…

– Здравствуй, Анна,– черные глаза впиваются в меня мёртвой хваткой, заставляя замереть, как кролик перед удавом.

Я так готовилась встретиться с Керефовым, и я совершенно не готова. По телу разливается липкая слабость. Как я смогу? О чём я думала???

– Садись.

* * *

Я мысленно считаю до трёх и занимаю соседнее кресло.

–Здравствуйте, Тигран Рустамович.

В данных обстоятельствах обращение по имени отчеству кажется мне слегка идиотским, но Керефов и не думает меня поправлять. Видимо, его оно полностью устраивает. На секунду представляю, что буду его так звать все две недели. Всегда. Даже вовремя…

Вспыхиваю от направления своих мыслей и натянуто улыбаюсь внимательно рассматривающему меня мужчине. Он никак не реагирует. Просто продолжает смотреть дальше. Так же, как ранее Залим, скользит взглядом по моей простой одежде, особое внимание уделив кроссовкам. Такое пристальное, что я борюсь с собой, чтобы не спрятать ноги под кресло. И что их всех так моя спортивная обувь беспокоит? Сказал бы заранее, что против. Что теперь – то пялиться. Но Керефов молчит.

А потом и вовсе отворачивается и окликает стюардессу. Девушка модельной внешности спешит к нему с таким видом, будто он как минимум замуж её позвал. Подведенные карие глаза, направленные на моего спутника, отчаянно сияют. Я кошусь на Тиграна Рустамовича, ловя его реакцию. Но её просто нет. Он будто не замечает этой готовности на всё в её взгляде. А может наоборот, слишком хорошо видит?

– Бокал вина для девушки и двойной эспрессо,– отрезает Керефов, даже голосом давая понять, что стюардесса зря так щедро улыбается. Она заметно никнет и прожигает меня таким взглядом, будто я ей всю жизнь испортила.

– Я не хочу пить,– отворачиваюсь от поверженной соперницы и обращаюсь к Керефову.

Он на секунду морщится, словно над ухом прожужжала надоедливая муха.

– И наушники принесите,– продолжает мужчина, игнорируя мои слова,– Девушка хочет смотреть фильм…

– Да с чего вы взяли вообще? – фыркаю возмущенно, не выдерживая.

Керефов наконец переводит на меня тяжелый взгляд и вопросительно вскидывает одну бровь. Но я не сдаюсь.

– Тигран Рустамович, спасибо за заботу конечно,– я стараюсь говорить вежливо, но не опускать взгляд, хоть это и даётся мне с большим трудом. Очень уж пронзительно он на меня смотрит,– Но я в состоянии сама решить, что буду пить и чем заниматься.

Его левая бровь взмывает ещё выше, а губы кривятся в ироничной усмешке.

– И чем же вы собрались заниматься семь часов, Анна, пока я просматриваю строительные сметы, не поделитесь?

Я хмурюсь и всё-таки отвожу глаза. И, правда, чем? Я как-то об этом не думала. Но фильмы я уже точно смотреть не буду. Лучше с тоски повешусь…

– Наушники не надо,– распоряжается в это время Керефов, не дожидаясь моего ответа.

Стюардесса с готовностью кивает и удаляется за напитками, тоже мало интересуясь моим мнением. Я растерянно смотрю ей вслед. Вроде бы ничего такого не произошло, а у меня ощущение, что я проиграла целое сражение.

– Тигран Рустамович…– снова поворачиваюсь к сидящему рядом мужчине и замолкаю на секунду, пытаясь четче сформулировать свою мысль. Может он и не хотел меня обидеть, просто не понимает. Значит, я обязана объяснить. Только это чертовски трудно.

– Пожалуйста… Не решайте за меня.

Керефов смотрит в ответ странным взглядом, под которым я невольно ёжусь. Неожиданно вновь остро ощущаю, насколько разная на нас одежда. Сижу в простом свитшоте и джинсах рядом с мужчиной в безукоризненном костюме. Мы словно из разных миров. И его мир для меня недосягаем. Тигран Рустамович немного подаётся ко мне, так что его парфюм забивает лёгкие, щекоча нервы, и тихо произносит:

– Анна, вам придётся безоговорочно соглашаться и с более спорными моими решениями и желаниями. Вы это понимаете?

От его вкрадчивого тона меня бросает в жар. Время словно замедляется, краски становятся болезненно яркими. Я перевожу рассеянный взгляд на его губы, которые сейчас так близко от моего лица.

– Да,– произношу хрипло, облизав пересохшие свои.

– Хорошо,– я вижу, как открывается и закрывается его рот, когда он говорит. Вижу, как мелькает при разговоре белоснежная кромка ровных зубов. Почему-то это зрелище завораживает.

– Значит привыкайте не перечить мне. Никогда. Я говорю – вы выполняете.

Он вдруг перехватывает пальцами мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

– Ясно?

Я с трудом сглатываю и пытаюсь кивнуть, несмотря на то, что держит он крепко.

Удовлетворенный, Керефов резко отпускает, а перед самым носом появляется наполненный бокал. Я хватаю его с подноса и выпиваю почти залпом. Вкуса не чувствую. Меня мелко трясёт. Загорается табло "пристегнуть ремни". Чёрт, мы ещё даже не взлетели, а я уже мечтаю о том, чтобы эти две недели поскорей закончились.

7.

– Проходи,– Керефов мягко давит мне на поясницу, заставляя переступить порог нашего номера.

Мягко…Но я не могу избавиться от ощущения, будто к спине приложили раскалённую сковородку. Его постоянные случайные и нет касания извели меня за время перелёта и трансфера до состояния безмолвной истерики. Нет, в них не было пошлости или грубости. Зато было что-то собственническое, безусловное, словно каждый раз тавро выжигал "моё". Так касаются друг друга в паре: подавая руку, сжимают твою кисть; забирая стакан, дотрагиваются до пальцев; поправляют лямку сумки на плече, не спросив. И кладут ладонь на поясницу, направляя в общий номер… Тело непроизвольно напрягалось каждый раз, посылая в мозг панические сигналы, и приходилось заставлять себя не вздрагивать, не отстраняться, делать вид, что это естественно. Это очень выматывало. Нервы звенели, мечтая о передышке. Сейчас бы закрыться в спальне, задернуть шторы и просто полежать в тишине. Просто побыть одной. Хоть чуть-чуть.

Возможно, в иных обстоятельствах я бы таяла от нахождения рядом с этим бесспорно красивым сильным мужчиной. Со сладким замиранием сердца подмечала бы каждый взгляд, направленный на меня. Тайком вдыхала бы приятный запах его парфюма, смешанный с терпким мускусным ароматом кожи. С томительным предвкушением, нервничая, ждала бы близости. Возможно…Если бы мы были настоящей парой, если бы он ухаживал за мной, и это был мой личный выбор. Но не сейчас.

Сейчас же мысль об общей кровати навевала лишь щемящую тоску. Но ведь не возразишь…В тысячный раз мелькнула мысль, во что же я ввязалась, ведь я совсем не из тех женщин, кто к интимным отношениям относится легко или может похвастаться какими-то особенными умениями. По правде говоря, у меня и партнеров-то всего два было. И я… Я мучительно покраснела, подумав, что оргазм с мужчиной у меня был от силы раз пять всего. Покосилась на Керефова, зашедшего за мной в номер. В просторной гостиной люкса сразу стало сложнее дышать от его подавляющей мужской энергетики. Я ведь совсем не страстная женщина. У него точно были погорячей и поопытней… Взгляд почему-то переместился на его смуглые руки. Крупные ладони, длинные пальцы, ухоженные ногти. Внутри что-то мягко сжалось, и я поспешно отвернулась, пока Керефов не заметил, что я его разглядываю.

Перевела рассеянный взгляд на окружающую обстановку. От сдержанной роскоши интерьера даже дыхание перехватило. Я не была бедной, ездила на курорты по два раза в год, выбирала приличные гостиницы, но подобный номер конечно позволить себе не могла.

– Нравится? – поинтересовался Тигран Рустамович, давая чаевые парню, принесшему наш багаж и закрывая за ним дверь.

Я слабо улыбнулась в ответ.

– Да.

– Хорошо, я специально этот отель выбрал. Мой будет реконструировать та же фирма, что делала этот. Интересно было… Так, что если заметишь недочеты какие-то или, наоборот, интересное решение – скажи…

Говоря это, он проходит мимо меня и, начиная обследовать номер, исчезает из моего поля зрения. Я лишь слышу, как Керефов открывает двери и комментирует увиденное.

– Вторая ванная, хорошо…Кабинет…Анна, иди сюда, ТВОЯ спальня…

Я вздрагиваю и на секунду жмурюсь, не в силах поверить в свою удачу. По телу мягкой волной прокатывается облегчение. Он сказал "твоя". Твоя! Мы не будем жить в одной комнате. У меня будет свой угол. Убежище, пусть даже призрачное. Всё равно. Спешу к Керефову, словно боюсь, что если сразу сейчас не появлюсь перед ним, то он передумает. Тигран Рустамович стоит у распахнутой двери, скрестив на груди руки и подпирая дверной косяк.

– Располагайся, сейчас принесу твой чемодан,– черные глаза уже привычно впиваются в меня пристальным взглядом.

– Спасибо,– говорю совершенно искренне, проходя мимо него.

Но Керефов не даёт мне зайти в комнату. Ловит за локоть и резко притягивает к себе. Я застываю, боясь вздохнуть, кровь приливает к лицу. Локоть жжёт от его крепко вцепившихся пальцев.

– Не за что,– вкрадчиво произносит мужчина, прожигая меня тяжелым взглядом. Щурится, всматриваясь в моё взволнованное лицо,– Боялась, что одну спальню делить будем?

Я молчу. Не знаю, что ответить. Да и нужно ли. Он и так всё понял.

– Я люблю спать один,– Тигран медленно тянет меня на себя, пока мои ладони не упираются ему в грудь. Руки тут же обжигает жаром, исходящим от его кожи сквозь тонкую ткань белоснежной рубашки. В правую ладонь отдаются бешеные удары его сердца.

В черных глазах, устремленных на меня, появляется что-то тягучее, жадное. Взгляд опускается к моим губам. Его рука отпускает мой локоть и ложится на спину, медленно ползет по позвоночнику вверх. Я замираю, не в силах вздохнуть. Чувствую, как ноги подкашиваются, а по телу разливается томительное ощущение беспомощности. Мир сужается до мужского горячего дыхания на моём лице и ладони, обхватывающей мой затылок. Давящей на него, чтобы расстояния между нами не осталось совсем.

– Почему вы мне это предложили? Зачем? – шепчу неожиданно для себя самой, еле разомкнув пересохшие губы. Керефов так близко, что когда я говорю, то почти касаюсь его рта.

Он пару раз моргает, словно морок сбрасывает, и давление на мой затылок исчезает. Я невольно выдыхаю. Отпустил.

Тигран Рустамович откидывает голову назад и, щурясь, наблюдает, как я делаю шаг назад, отступая от него.

– Красивая ты, – произносит лениво,– Давно заметил. Да только замужем же. А на шкуру, которая от мужа гуляет, не была похожа. А тут…

И он, криво улыбнувшись, отталкивается от дверного косяка, выпрямляется.

– …сама пришла.

Меня передёргивает от его слов. Может, я искажаю их смысл, надумываю. Но я услышала, что вот раньше шкурой не была, а теперь стала. Стыд и обида опаляют кожу изнутри, застилают глаза пеленой. Я стою посреди комнаты, сжимая и разжимая пальцы, пытаясь собраться.

Керефов в это время заносит мой чемодан в спальню и говорит деловым тоном, кинув взгляд на наручные часы.

– У меня сейчас встреча, а ты можешь пока пройтись по магазинам. Залим сказал, у тебя проблемы с гардеробом.

Стрельнув глазами на мои несчастные кроссовки, мужчина продолжает, кладя на прикроватную тумбу ключ карту от номера и банковскую карточку.

– Пин 1287. Платье вечернее купи. Сегодня мы приглашены на ужин…

Снова оценивающий взгляд, только теперь уже он скользит по всей моей фигуре, задерживается на долю секунды на уровне груди и перескакивает на лицо.

– Платье в пол, будь готова к восьми. Ясно?

Я лишь киваю. Моргаю, и его уже нет в моей комнате.

8.

Волны с мерным шумом разбиваются о прибрежные камни у самой террасы ресторана. Водяная пыль доносится до моего лица, покрывает едва ощутимой соленой влагой кожу. Всегда обожала этот звук, всегда наслаждалась этим мокрым воздухом, пропитанным солью, остающейся на кончике языка. Проблемы, усталость, страх, неуверенность будто смывает с меня с каждым новым ударом о камни толщи прибиваемой воды. Когда ты на берегу океана, то кажется, что тебе просто не может быть по-настоящему плохо. Все трудности и заботы такие мелкие, незначительные по сравнению с грандиозной мощью этого природного чуда. Я смотрю в бесконечную темно-бирюзовую даль, чуть жмурясь от ласкового послеобеденного солнца, и ощущаю так необходимое мне сейчас умиротворение.

Плевать на всё.

Я на берегу океана, мне впервые за несколько месяцев не надо беспокоиться о завтрашнем дне, и я здесь не одна, а с красивым сильным мужчиной, которому я нравлюсь. И пусть он чужой, незнакомый для меня. Но от знакомого и родного я так устала. Не хочу никого. Не хочу отношений, совместного быта, компромиссов, ответственности не за себя. Ничего не хочу. А с Керефовым у меня ничего и не будет. Разве это не прекрасно? Как он там сказал? Мне нужна женщина, ни на что не претендующая, ничего не ждущая от меня…Что ж, значит, на эти две недели мы – идеальная пара.

– Su orden seсorita,– молодой парнишка- официант улыбается во все свои белоснежные тридцать два, ставя передо мной блюдо с устрицами, воду с лимоном и бокал душистого местного белого вина,– Buen provecho.

– Gracias, – я возвращаю ему улыбку, чувствуя, как настроение поднимается на ещё одну счастливую ступеньку вверх.

Съедаю первую устрицу, делаю маленький глоток из бокала и блаженно прикрываю глаза. Кажется, в этом моменте всё идеально: раскатистый шум прибоя, влажная соль на моём лице, ласковое солнце, припекающее кожу, вкус вина на языке и обретенная тишина внутри.

* * *

Кидаю быстрый взгляд на экран смартфона. Без пятнадцати восемь. Сердце нервно отстукивает в груди быстро текущие секунды. Совсем скоро он придёт. Может прямо сейчас. Невольно напрягаю слух, реагируя на каждый шорох. Да, я успокоилась, приняла ситуацию и твёрдо решила попытаться получить от неё удовольствие, но всё же именно сейчас я волнуюсь. Просто перед встречей. Ведь перед встречами все волнуются? Придирчиво рассматриваю нанесенный макияж в зеркале в ванной, беру ватную палочку и аккуратно поправляю тени на правом веке. Ну вот. Кажется, идеально. Зря я всё-таки не пошла в салон красоты. Не подумала об этом. Да и время так быстро пролетело. Ничего не успела, кроме как платье и туфли купить. И ещё белье…На этой мысли я заливаюсь легким румянцем и усилием воли переключаюсь. Вместо походов по магазинам я предпочла летнюю террасу ресторана с умопомрачительным видом на океан. Шум волн до сих пор стоит в ушах, убаюкивая тревогу.

Перехожу в спальню, чтобы покрутиться в зеркале в полный рост, сажусь на кровать, наклоняюсь и надеваю туфли.

– Красивое платье. Тебе идёт,– раздаётся хриплое у входа в спальню.

Я ждала его, но всё равно вздрагиваю. И как Керефов умудрился бесшумно войти? Взгляд находит носки ботинок, перемещается выше, скользит по черным идеально сидящим брюкам, пересчитывает пуговицы на белоснежной рубашке и застывает на смуглых пальцах, ловко застегивающих запонки. Его руки, похоже, мой личный фетиш, потому что я опять не могу отвести от них глаз. Сейчас, когда я разрешила себе быть с ним, я не боюсь, что мужчина заметит мой интерес. Не боюсь показать, что считаю его привлекательным. Хотя бы взглядом.

И Керефов замечает. Когда я встречаюсь с ним наконец глазами, он внимательно вглядывается в меня.

– Шопинг пошел на пользу? – левый уголок его губ кривится в ироничной улыбке.

– Я купила только это платье,– возражаю, не отводя взгляд, – Предпочла посидеть в ресторане на берегу.

Встаю, оправляя шелковый подол, бирюзовой волной заструившийся по ногам. Вижу, как черные глаза Керефова прослеживают путь ткани, облепившей бедра. Медленно подхожу к Тиграну, чувствуя на себе его всё более тяжелый взгляд. Робею в какой-то момент, но заставляю себя сделать ещё один шаг навстречу. И ещё. Пока не оказываюсь на расстоянии вытянутой руки. Меня тут же окутывает его мужская давящая энергетика. Кажется, я даже ощущаю жар чужого тела. Легкие забивает аромат парфюма и естественный резковатый запах кожи.

В глаза смотреть становится почти нереально, слишком потрескивает напряжение, но я всё равно смотрю.

– Нужно было прийти в себя,– произношу севшим голосом.

– Пришла? – он протягивает руку и дотрагивается горячей ладонью до моего лица. Большой палец лениво едва ощутимо проходится по нижней губе.

Сердце в груди срывается в бешеный скач, ударяясь о ребра. Я прошу себя обмякнуть, не отстраняться, расслабиться. И это даётся мне на удивление легко. Колени подкашиваются. Кажется, убери он сейчас руку, и я безвольно потянусь за ней.

– Да,– приоткрываю рот и чувствую мимолетное прикосновение подушечки его пальца к языку.

Позвоночник простреливает электрическим разрядом, внизу живота ощутимо теплеет. Какие-то секунды мне кажется, что мы уже никуда не поедем. Я почти готова к этому.

Но мужская ладонь резко исчезает с моего лица, оставляя лишь горящий отпечаток, и перемещается на талию. Захватывает поясницу. Мягкий уверенный толчок к выходу.

– Пойдём.

9.

– Куда мы едем? – спрашиваю Тиграна Рустамовича, защелкивая ремень безопасности.

Мужчина искоса смотрит на меня, проводя ладонью по густой щетине, почти бороде, и плавно выезжает с парковки отеля. Мой взгляд снова притягивает его рука на руле. Перстень на мизинце, темные волоски ближе к запястью…Вздрагиваю от низкого голоса, слишком интимно звучащего в замкнутом пространстве салона, и перевожу глаза на мужской чеканный профиль.

– На день рождения человека, продавшего мне отель. Его зовут Пауло Гьярда, он местный. Едем к нему домой,– отвечает Керефов медленно.

Я заметила, что у него вообще особый темп речи. Тягучий и вкрадчивый. Такой, что даже когда он не говорит ничего важного, ты всё равно стараешься поймать каждое слово. Поймать и исполнить.

– День рождения? И вы за рулём? – вылетает из меня быстрее, чем я успеваю подумать. Краснею тут же как девчонка. Ну что я несу. Вряд ли праздники у людей круга Керефова проходят так же, как у друзей Виталика по даче. Сложно представить Тиграна Рустамовича, напившегося самогона и орущего из бани "В этот день с иголочки я одет. Мне сегодня 30 лет". Но картинка неожиданно настолько яркая, что я тихо фыркаю от запузырившегося внутри смеха.

– Что смеешься? – интересуется Тигран Рустамович, и глаза его неожиданно загораются искренним любопытством, полностью преображая обычно такое суровое лицо. Я даже засмотрелась на секунду.

Мнусь, смущаясь, но всё же говорю

правду.

– Представила, как вы вусмерть пьяный в бане " Мне сегодня 30 лет" орёте.

И тут Керефов повергает меня в шок, потому что вдруг громко заливисто смеётся. У него даже слёзы выступают в уголках глаз, которые он быстро смахивает.

– Не поверишь, Анна, но именно так в тридцать лет и было,– он поворачивается ко мне, отсмеявшись.

– Не поверю,– улыбаюсь в ответ я.

У Тиграна приятный смех: грудной, заразительный и такой естественный. И мне сразу становится как-то легче сидеть с ним рядом в одном салоне автомобиля. Кажется, не может быть плохим человек, который умеет так искренне смеяться. Но веселье быстро проходит, и в чёрных глазах, направленных на меня, мелькает совсем другое чувство.

– Но сегодня так конечно не будет,– произносит Керефов тихо.

Тяжелый взгляд опускается на мои губы, отчего они невольно размыкаются. Ползёт ниже, скользит по шее, ключицам, задерживается на груди, прикрытой голубым шёлком. Волнение разливается по телу. Намёк слишком очевиден. Он не будет пить, не только потому, что это больше деловой ужин, но и потому, что вечер на этом не закончится. Я незаметно сглатываю, а мужчина резко отворачивается. Напряжение опять возвращается в салон. Я по крайней мере его очень явственно ощущаю. Не могу ехать молча. Тишина слишком звенит, словно немой крик стоит в ушах.

– Как вы меня представите?

Он щурится, мельком взглянув на меня. Очевидно, я опять что-то не то сказала, но он ведь знал, кого с собой брал. Нечего теперь коситься.

– По имени,– короткий смешок, и отворачивается.

– Я плохо говорю по-английски и вообще не знаю испанский,– даже у меня самой такое чувство, что я пытаюсь убедить Керефова, что зря он меня позвал.

– Тебе не обязательно,– роняет мужчина,– И мы ненадолго.

– Ненадолго? – эхом повторяю я.

Снова быстрый прожигающий взгляд и вкрадчивый хрипловатый голос.

– А тебе не терпится? Можем на обочину съехать…

Я шумно выдыхаю и смотрю прямо перед собой на дорогу. Я не могу сказать "да", потому что это дикость какая-то. И "нет" тоже не могу, потому что я не в том положении, чтобы строить из себя неприступную невинность и морочить ему голову отказами. Хоть и очень хочется. Он же не заставит? Господи, хоть бы нет. Ладони потеют, сердце мелко частит. Но мы просто едем дальше. Пошутил похоже…Ему бы в Камеди…

– Вы ведь понимаете, что такие отношения…– произношу через некоторое время, покусывая губы, когда уже точно уверена, что быстрый секс на трассе мне сейчас не грозит,-… непривычны для меня.

– Понимаю,– отзывается Керефов, сворачивая с шоссе, идущего вдоль побережья, в какую-то живописную деревушку на склоне вулкана,– Но это ничего не меняет. Мы приехали, Анна.

Машина останавливается на плато уже прилично забитой парковки около огромного подсвеченного гирляндами особняка. Я с любопытством оглядываю красивую современную виллу и мысленно готовлюсь сделать всё, чтобы задержаться в ней подольше.

***

Мы проходим сквозь первый этаж виллы, который полностью отдан под шикарную гостиную, и выходим на задний двор. Ну как двор…По мне так это вполне себе приличный парк, по непонятным причинам разбитый у кого-то за домом. Я невольно замедляю шаг, осматривая территорию, мерцающую и светлую из-за развешенной по деревьям иллюминации, и тут же оказываюсь в мягком захвате.

– Пойдём, поздравим,– говорит Керефов, склонившись к самому уху.

И, отстраняясь, задевает щетиной мой висок. Обжигающая ладонь на пояснице уже привычно давит в нужном ему направлении. Мне начинает казаться, что он специально так часто ненавязчиво дотрагивается до меня. Словно пугливую лошадь приручает к себе. Вот и сейчас я уже спокойно иду рядом, то и дело касаясь его рубашки голым плечом и не пытаюсь отодвинуться. Наоборот, ощущение тёплой ладони над копчиком даёт странное чувство защищенности от внешнего мира. Именно внешнего. А мы будто в ином. Вдвоём. Внутри.

– Mi querido amigo,– совершенно седой мужчина, удивительно статный и подтянутый для своего преклонного возраста, завидев Керефова, распахивает объятия, и , бросив круг из трёх собеседников, направляется к нам.

– Это Пауло,– склоняется к моему уху Тигран, щекоча кожу влажным дыханием. Я моргаю, сбрасывая ощущение расползающихся по лицу и шее мурашек.

Керефов тепло обнимается с именинником, они обмениваются вежливыми фразами на странной смеси испанского и английского. Тигран и правда представляет меня просто: Анна. Я смущенно улыбаюсь, видя загорающийся оценивающий взгляд именинника, скользящий по моему лицу и фигуре. Выслушиваю "you are charming, Anna", а затем Пауло указывает нам на "русский" стол рядом со сценой.

Музыканты исполняют популярные песни в джазовой обработке. Помимо обычных столов по периметру расставлены фуршетные. В дальнем углу у бассейна организована лаунж зона с кальян баром и креслами- пуфами. Народу очень много. Шумно: музыка, разговоры на всех языках, смех. Я будто попала в закрытый клуб. И далеко не все гости одеты так же официально как мы. У бассейна даже замечаю пару девушек в купальниках.

– Я здесь по работе,– говорит Керефов, проследив за моим взглядом.

– Ясно, – перевожу глаза на него,– Но почему вы сказали купить платье именно в пол?

Он улыбается одним уголком губ.

– У тебя длинные ноги. Решил, тебе пойдёт.

Я отворачиваюсь, делая вид, что продолжаю осматриваться. Не знаю, как реагировать на комплимент, я слишком давно их не получала.

– Пойдём, посажу пока тебя за стол,– снова мягкое давление на поясницу,– Переговорю с парой людей, и можем ехать.

От его слов по телу прокатывается нервная дрожь. Кровь приливает к вискам. Я знаю, что это неизбежно, но хочется отсрочить. Оттянуть хоть чуть-чуть.

– Может останемся подольше? – я улыбаюсь с мольбой, надеясь, что Керефов не поймёт истинную причину. Нахожу в себе смелость и дотрагиваюсь до рукава, смыкаю пальцы, чувствуя напрягающиеся мышцы его руки.

– Я никогда не была на подобных мероприятиях. Мне интересно…

Взгляд мужчины прожигает мои подрагивающие пальцы, вцепившегося в него, потом медленно поднимается к лицу. Внутри сжимается всё. Он понял. Точно понял. И ему не нравится.

– Хорошо, Анна. Останемся, – почему-то звучит как угроза, и мне не становится легче,– Пойдём за стол.

10.

Стол оказывается и правда "русским". Трое мужчин со своими спутницами приветливо улыбаются Тиграну, завидев нас.

Керефов коротко представляет их, потом меня. Кто они, чем занимаются, остаётся за кадром. Просто имена: Владимир Львович, Константин, Егор Алексеевич. Но и так понятно, что все трое – люди с высоким достатком. А спутницы…Мне становится неловко. Ни одна из них не похожа на жену. Да Тигран даже представить их не потрудился, как и их кавалеры. Я вдруг отчетливо понимаю, что я такая же. Разве что губы и грудь у меня свои. Мужчины за столом, не стесняясь, оглядывают меня, будто прицениваются. Но быстро теряют интерес, ловя холодный взгляд Керефова. Ну да, сегодня он меня танцует. Становится противно, но я проглатываю это мерзкое чувство, и, дружелюбно улыбаясь, сажусь.

Тигран занимает место рядом, по- хозяйски кладёт руку на спинку моего стула, иногда рассеянно проводя пальцем по моей лопатке, и начинает о чём-то тихо говорить с сидящим рядом Константином. Вижу, как на руку Керефова за моей спиной косится блондинка напротив. Прямо сверлит её недобрым взглядом. Потом переводит ледяные глаза на меня. Её пухлые губы едва заметно презрительно кривятся. Я отворачиваюсь, немного теряясь, и принимаюсь за еду. Это непросто, так как от тяжелого взгляда блондинки даже глотать больно. И что она так уставилась? Любовница что ли его бывшая? Ревнует? Кошусь с любопытством на Тиграна, но тот увлечен беседой и по сторонам не смотрит. Лишь пальцы то и дело пробегаются по моей спине.

– Я отойду,– подается ко мне мужчина, задевая носом висок. Киваю, поднимая прямой взгляд на блондинку напротив. А она за ним следит. И в глазах такое щемящее что-то. Такое…

Стоит ему удалиться, как девушка встаёт и занимает опустевшее место рядом со мной. Внутри всё скручивает предчувствием неприятного разговора. Только разборок с его любовницами мне не хватало. В том, что у них что- то было, я уже не сомневаюсь. И с неприязнью отмечаю, что у нас с ней один типаж. Белокожие, худощавые, светловолосые, с тонкими чертами лица. Только она гораздо эффектней, чем я. Выше, моложе, с красивой вряд ли настоящей грудью, нежными пухлыми губами сердечком. Я бы, честно сказать, из нас двоих не себя выбрала. Это задевает.

– Привет,– девушка улыбается, но глаза такие, что это скорее оскал,– Я – Лана.

– Очень приятно,– говорю очевидную неправду.

– Давно ты с Тиграном?

Вот так, сразу к делу. И это при том, что она сюда с другим мужчиной пришла. Кошусь на её Егора Алексеевича, но дородный дядька лет шестидесяти увлечен стейком.

– Я на него работаю. Мы в командировке,– отвечаю этой наглой неприятной мне девушке. Пусть не верит. Мне плевать.

– И ты не спишь с ним? – она скептически изгибает очерченную бровь.

– Я обязана об этом отчитываться? – огрызаюсь я в ответ.

– Да нет, не обязана,– Лана улыбается, пытаясь казаться дружелюбной,– Просто предупредить хотела…

Её тонкие наманикюренные пальчики барабанят по столу.

– Тем более если и правда лишь работаешь на него.

– Предупреждай,– говорю я, мысленно добавив " и отстань от меня уже".

– Он с тобой долго не будет, тётенька,– шипит мне девчонка в лицо, близко наклонившись,– Он ни с кем, ни с кем долго не бывает. Как хорошо не заглатывай. Две недели максимум. Его стандартный срок на девочку. А ты и на девочку то уже не тянешь.

Она отклоняется от меня и, подхватив виноградинку, красиво раскусывает её. На розовых губах расцветает злорадная улыбка.

– Так что не обольщайся, ясно? Если и правда просто работаешь, то лучше даже не начинай к нему в штаны лезть.

Я цепенею, глядя в её красивые пустые глаза. Но совсем не от того, от чего она думает. Меня задевают эти две недели несчастных. Стандартный срок на девочку…И мне ровно такой же отвёл. Какая ирония, что время его заинтересованности в шлюхе совпадает с ТК РФ.

Неожиданно на моё плечо опускается горячая ладонь, и Лана отшатывается от меня, как от прокаженной. Поднимает вверх сияющий немного испуганный взгляд.

– Здравствуй, Тигран,– кажется ещё чуть- чуть и на колени упадёт.

– Здравствуй,– его пальцы сильнее сдавливают моё плечо. Я не вижу Керефова, стоящего за мной, но по потухшему вмиг лицу блондинки понимаю, что он уже от неё отвернулся. Лана растерянно озирается и встаёт, уступая ему место рядом со мной.

– Дела я закончил,– сев, Тигран пристально вглядывается в моё лицо, похоже раздумывая, что именно Лана успела наговорить мне,– Ты остаться хотела?

– Нет, поедем.

– Уверена?

– Да.

***

Я сейчас так рассеянна, что, сев в машину, забываю пристегнуться. Не знаю, почему разговор с Ланой настолько выбил меня из колеи. Ничего, о чём бы я сама не догадывалась, она не сообщила. Вот только две недели этих…Обидно.

– Что случилось?

Я вздрагиваю. Больше даже не от вопроса, а от того, что его лицо прямо напротив моего. Так близко, что черные глаза двоятся, не давая на них сфокусироваться. Запах парфюмированной воды и терпкий аромат кожи заполняет легкие до предела. Щелчок, и мою грудь пережимает ремень безопасности. Только Тигран, застегнув его, не торопится отстраняться. Ждёт.

– Ничего,– произношу, едва шевеля губами. Понимаю, что выдыхаю ему прямо в лицо,– Всё хорошо.

– Да?

Он медленно возвращается на своё место, заводит машину.

– Да.

Мы выезжаем на шоссе в молчании.

–Как поболтали? – спрашивает Керефов через некоторое время, косясь на меня. Всё-таки хочет знать.

Я прикусываю щёку, обдумывая ответ. Хотя…А почему я вообще должна с ним церемониться. Он же мне не парень, не муж, чтобы я за его нежные чувства переживала.

– Да хорошо поболтали,– пожимаю плечами я,– Спрашивала, сплю ли я с вами.

Тигран крепче сжимает руль, даже костяшки белеют, а затем криво улыбается, не смотря на меня.

– А ты?

– Сказала, что это не её дело.

– Так и есть,– тихо говорит он.

– Но её это конечно не удовлетворило,– продолжаю я.

Керефов молчит, слушая. Только желваки по щекам заходили.

– Пыталась меня вообще от этой идеи отговорить. Будто всё равно максимум, на что я могу рассчитывать, это две недели. Со всеми девочками так. Забавно, да?

Не удерживаюсь, и последнее предложение звучит громче, с вызовом.

– Что забавно? – вкрадчиво интересуется Керефов.

– Про две недели забавно совпало…

Отворачиваюсь к окну. И слышу хриплый смешок. Смешно ему…Бесит. Застываю, когда его рука вдруг ложится на мою коленку, гладит сквозь тонкую ткань платья, обжигая. Я медленно поворачиваюсь к мужчине, стараясь справиться с нахлынувшим волнением. Ладонь уже на бедре, жжёт неимоверно. Даже дыхание спёрло.

– Глупая…– бормочет Тигран,– Ну, хочешь на три останемся?

– Нет,– хриплю в ответ, вжимаясь в кресло,– Две нормально…

Жду, что он уберёт руку, но он не убирает. Ладонь наоборот ползёт все выше по бедру, очень горячая, невыносимо, пока не накрывает лобок. Я прикрываю глаза, беззвучно выдыхая. Он меня просто спалит.

– Бл.., за..ли эти пляски с бубном,– тихо рычит Керефов и сворачивает на обочину.

Я подаюсь вперёд от резкого торможения. Хлопаю глазами. Звук отодвигаемого до упора водительского кресла, мужское плечо у моего приоткрытого рта, щелчок ремня, руки, крепко хватающие меня за талию, рывок, треск платья, которое я не успеваю задрать. И я уже сижу на мужских бёдрах с широко расставленными ногами и надорванной юбкой, собранной в районе пояса, и слишком отчётливо ощущаю его возбуждение. Упираюсь ладонями мужчине в грудь, но он как -будто даже не замечает. Затуманенный дурной взгляд жадно скользит по моему лицу.

– Всё, детка, хватит…– хрипло шепчет Тигран и, крепко обхватив мой затылок, вжимает мои губы в свои.

11.

Я жду грубого напора, внутренне съеживаюсь от предчувствия. Но его губы оказываются неожиданно мягкими, хоть и требовательными. Он будто сначала пробует меня. Смакует. Не напирает. Уверен, что я никуда не денусь, но и отступить не даёт. Мужская рука зарывается в мои волосы, крепко держит. Никакого своеволия, никакого протеста он не допустит сейчас. Это как предупреждение. Не сопротивляйся, и тебе понравится. Подчинись.

И я подчиняюсь. Его вкус проникает в меня сквозь рецепторы. Терпкий, пряный, горьковатый. Будоражит, нервирует. Возбуждение окатывает приливной волной. Отступает и вновь захлестывает с каждым прикосновением наших языков. Они сплетаются во всё более откровенном танце, отдающим точечной пульсацией у меня между ног.

– Хорошая девочка,– бормочет хрипло Тигран мне в губы, его руки мнут мою задницу, сжимая и разжимая, чуть разводя в стороны. Пальцы забираются под резинку трусиков, тянут вниз. Бесцеремонно, нагло.

– Хорошая…

От его ладоней расходится жар, закипает внизу живота. Лоно начинает жадно сокращаться, мечтая о члене. На задворках сознания мелькает мысль, что я не помню, когда в последний раз так быстро и так сильно возбуждалась. В Тигране меня будоражит всё: его мягкая, обволакивающая напористость, будто камень в бархат завернули, его терпкий вкус на моём языке, его руки, с силой мнущие мои бёдра. Его запах, заполняющий легкие, въедающийся в мою кожу. Осознание, что я должна подчиниться ему.

И то, что он не мой.

Да, это неожиданно возбуждает больше всего. Запретность, неправильность всего происходящего. Провожу ногтями по короткому ежику на его затылке, и ощущаю всем телом, как мужчина сладко вздрагивает. Зарываюсь руками в более длинные густые волосы на макушке. Оттягиваю за черные пряди его голову, чтобы разорвал поцелуй, и подставляю шею. Тигран урчит тихо, всасывая нежную кожу около бешено бьющейся венки, прикусывает ключицу. Тянет лиф платья вниз и обнажает грудь. Я прикрываю глаза, зарываюсь носом в душистую макушку, жадно вдыхая. Ёрзаю на нём.

– Мокрая,– шипит Керефов, резко толкая в меня сразу два пальца. Я всхлипываю от неожиданности,– Хорошая…

– Сожми,– его рваные хриплые приказы мне в ухо, рука, вновь крепко сжимающая мой затылок, пальцы, таранящие меня,– Сильнее.

Я обхватываю его внутренними мышцами так крепко, как только могу. По телу прокатывается болезненная судорога удовольствия. Мужская рука отпускает мой затылок и перемещается на шею. Сдавливает её, мешая дышать.

– Хочешь на член? – царапающий шепот в ухо,– Сожмёшь так же, детка?

Я моргаю, пытаюсь сглотнуть, но он слишком крепко сжимает моё горло. Рот наполняется слюной. Киваю, мучительно краснея.

– Скажи,– разводит пальцы внутри меня, растягивая на грани боли.

– Хочу…

– Что хочешь? – мутный и одновременно пронизывающий взгляд. Большой палец ложится на клитор, делает с нажимом круговое движение. Ещё одно. Бёдра инстинктивно дёргаются, но мне их не свести.

– Тебя…хочу…– сиплю, бордовая уже от жаркого стыда. Я никогда не говорила ничего подобного.

Как спусковой крючок. Тигран, рыкнув невразумительное что-то, приподнимает меня за бедра, разворачивает к себе спиной. С нажимом давит на поясницу, заставляя лечь грудью на руль. Юбка собирается на поясе. Я прикусываю губу, лихорадочно дыша. Треск разрываемой ткани, и трусики повисают на одной ноге. Вжик молнии. Звук рвущейся упаковки презерватива. Жалящий резкий удар по ягодице. Я охаю, а потом и вовсе захлёбываюсь стоном, когда он, схватив меня за бедра, буквально насаживает на себя.

Глаза широко распахиваются, низ живота сводит от невыносимого распирания между ног. Бедра покрываются липким потом и начинают мелко дрожать. Пальцы Тиграна больно впиваются в мои ягодицы. Пара глубоких медленных покачиваний на раскаленном, кажется, члене. Видимо, чтобы привыкла к этой дикой заполненности, распирающей меня. А потом он начинает меня быстро размашисто трахать. Я даже не знаю, как это по-другому назвать. Меня именно имеют. От души, с оттяжкой, вводя в шоковый безвольный транс. Рот распахивается, выдавая на каждом толчке сиплый стон, пальцы до белых костяшек сжимают руль. Болезненное удовольствие закипает с растянутом до предела лоне вопреки всему. Влажные шлепки сталкивающихся бедер оглушают, звенят в ушах.

– Бл..ты тесная…Тебя вообще что ли никто…П…ц,– Тигран хрипло шепчет что-то возбуждающее. Напряженно, почти зло. Так же, как трахает,– Не могу…

Резко дёргает на себя, заставляя упасть спиной на его грудь, впивается болезненным укусом в мою запрокинутую шею. Член входит с размаху до упора, ещё раз. И дергается во мне, изливаясь спермой в презерватив. Я ошалело хлопаю глазами. Ноги сводит судорогой от пережитого напряжения. Низ живота ноет от желания.

Легкий шлепок по влажному бедру, и Тигран снимает меня с себя.

– Твою…Прости, Аня, – он рассеянно улыбается,– Не сдержался. Тесная такая, наивная. Давно таких девок не было.

Быстрый взгляд в мою сторону. И Керефов тихо поправляется, щурясь.

– Девушек…

Я оправляю юбку дрожащими руками, глубоко вдыхаю, пытаясь прийти в себя. Смущенно смотрю перед собой, не в силах взглянуть на Керефова. Бедра до сих пор болезненно сладко сводит. Ну не говорить же ему, что и без оргазма, это был самый жаркий секс в моей жизни. И из-за мужчины, с которым это произошло. И из-за обстоятельств, в которых это случилось. И я не жалею. Чёрт, я вообще теперь ни о чем не жалею. Я никогда так остро не ощущала себя женщиной. Женщиной, которую можно хотеть и иметь вот так. Мысли хаотично вертятся в голове, дыхание никак не приходит в норму.

Я чувствую его пристальный прожигающий взгляд на своей щеке. Тигран ждёт ответа, реакции. Не заводит машину. Надо что-то сказать…

– Нюша,– хрипло выдавливаю из себя, смотря перед собой. Повернуться к мужчине и встретиться с ним взглядом у меня пока сил не хватает.

– Что?

– Не Аня. Нюша. Меня так близкие зовут.

Он хмыкает и поворачивает ключ в замке зажигания.

12.

По дороге к нашему отелю Тигран не произносит ни слова, и меня это более чем устраивает. Я полностью погружена в свои мысли, вот только спроси кто-нибудь, о чём именно я сейчас думаю, я бы не смогла ответить. Бурлящее в крови, непроходящее возбуждение, ленивая усталость после секса, легкая примесь удушливого стыда, тревожное ожидание того, что будет дальше. Эмоций и ощущений так много, что мозг, защищаясь, покрывает всё густым налётом нереальности. Я будто во сне. Не ощущаю времени, не боюсь последствий. Мысли отказываются перескакивать даже в следующий день, не то что неделя или месяц.

– Ты выходишь? – насмешливый взгляд, устремленный на меня. Тигран уже стоит на улице и открывает мне дверь. А я ведь даже не заметила, когда мы остановились на парковке возле нашего отеля.

– Да, прости…Задумалась…,– я рассеянно улыбаюсь и вкладываю ладонь в его протянутую руку.

Кожу тут же обдает жаром чужого тела от этого лёгкого прикосновения, выводя меня из транса. Краснею и выдергиваю руку, как только встаю на ноги, и это становится более-менее приличным. Удушливая волна вновь накрывает, кипятком ошпаривает. Тигран так смотрит…Низ живота сводит томительной судорогой. И я отчетливо понимаю, что вечер ещё не закончился. Вижу животную потребность в его чёрных глазах. Хотя во всём остальном он так же холоден и отстранён, как и раньше. Может показалось? Отворачиваюсь от Керефова, не в силах гадать.

– Перешла на "ты"?– летит тихое мне в спину, а мужская ладонь горячей тяжестью ложится на поясницу.

– Извините,– выходит хрипло и глухо, так как все мои мысли сейчас стекаются к его руке, прожигающей меня чуть пониже спины. Ладонь медленно сползает дальше, оглаживает бедро, сминает ягодицу. Я неровно сглатываю.

– В отеле заметят, как вы меня держите…– почти шепчу. Мне хватает сил сделать ему замечание, но не хватает наглости сбросить его руку.

Мужчина иронично хмыкает.

– "Ты" и "Тигран" меня устраивает, Анна, – произносит он.

А на моё замечание по поводу руки вместо ответа лишь сильнее сминает ягодицу. Я моментально тушуюсь, смотря на девушек-ресепционисток, которых вижу сквозь стеклянные стены холла. Стыдно. Как настоящая шлюха, ей богу. Они ведь знают, что мы не женаты. Это глупые мысли, я понимаю. Скорее всего, им нет до нас никакого дела. Но я всю жизнь жила по определенным правилам, а сейчас все они горят огнём. Огнём, опаляющим мою задницу от его пошлого хозяйского прикосновения.

Но когда мы заходим в холл, Тигран всё-таки убирает руку и перехватывает меня под локоть. Я благодарно выдыхаю, но вслух ничего не говорю. Девочки на ресепшене вежливо улыбаются нам, и я могу с достоинством ответить на эту улыбку. И всё же я вся полна напряжения, пока мы проходим мимо. А вдруг он опять, а вдруг…Кажется все вокруг подозревают, кто я для него на самом деле, и чем мы только что занимались в машине, и что я без белья, ведь трусы Тигран порвал…Не могу, просто не могу избавиться от этих мыслей.

Немного отпускает только, когда двери лифта плавно закрываются за нами. Но тут же окатывает осознанием, что мы снова одни в замкнутом пространстве, и рука Керефова опирается в стену над моей головой. Черные глаза щурятся, пронизывая меня задумчивым взглядом.

– Такая правильная…– тянет он хрипло.

Пальцы захватывают мой подбородок, не давая отвернуться. Я закусываю щеку, краснея. В голове проносятся дурацкие пошлые сценки из фильмов, где люди сношаются в лифте. Да, мне не кажется это романтичным или возбуждающим. Скорее неудобным и неуместным. Ведь лифт придется остановить, его будут ждать люди. А на каком-то этаже и вовсе услышат, чем вы занимаетесь… Так что сейчас я наоборот напряжена, натянута как струна. Опасаюсь сделать лишнее движение, чтобы спровоцировать его. Что-то мне подсказывает, что Тигран подобной чувствительностью не страдает.

– Боишься…– не спрашивает, утверждает Керефов.

Заметил. Большой палец гладит мою щеку, ладонь обхватывает затылок,– Даже заводит…

Его это заводит, оказывается. Моя чопорность. В новинку наверно…Вряд ли та же Лана стыла от мысли секса с ним в лифте отеля, или переживала, что о ней подумают девчонки на ресепшне. Пресыщенный…Кажется, я начинаю понимать, почему именно я.

Жар его тела становится отчётливей, древесный терпкий парфюм обжигает легкие, потому что Тигран наклоняется ко мне, стремительно уменьшая расстояние между нами. Я замираю, как антилопа, понимающая, что от тигра ей уже не убежать…Обреченно думаю, что не хочу в лифте…

Трель звонка, оповещающего, что это наш этаж, мягкий толчок остановки, и двери лифта разъезжаются в сторону. Керефов отстраняется от меня и выталкивает из кабины. На ватных ногах иду к нашему номеру. Спиной ощущаю его твердую горячую грудь, когда Тигран открывает замок картой. Его рука, мягко толкающая меня внутрь.

– В душ иди,– отстраненно как-то, резко. Но внутри всё жарко сжимается от его приказного тона.

Я киваю, сбрасываю туфли и направляюсь сразу в ванную комнату в моей спальне.

***

Платье стягиваю с себя уже в ванной. Переминаюсь, нагая, ловя своё отражение в большом зеркале над низким каменным умывальником. Придирчиво осматриваю откровенно маленькую грудь, впалый живот, выпирающие ребра. Мучительно краснею, заметив синяки на бердах, оставленные пальцами Тиграна. Рука машинально тянется к дверному замку, проворачивает его, замирает, и я откручиваю защелку обратно.

Он может захотеть войти. И я не в праве ему мешать…

Эта мысль будоражит, взрывается внизу живота щекочущими пузырьками. Сейчас мы одни, и я уже не стесняюсь. А тело ещё слишком хорошо помнит о том, что произошло в машине. Между ног мучительно тянет, и я чувствую, как лоно начинает пульсировать от приливающей крови, постепенно набухая и увлажняясь.

Захожу в просторную душевую и на полную выкручиваю вентиль. Всё пространство тут же заполняется молочным паром, вода почти обжигающая, но она так хорошо расслабляет мышцы и отключает голову. Беру гостиничный гель для душа, принюхиваюсь. Терпкий и пряный, почти мужской. Растираю душистую субстанцию по телу рукой, прикрыв глаза. Между ног пульсирует от будоражащего предчувствуя. Прохожусь мыльной рукой по груди, животу, спускаюсь к бедрам.

Ничего не слышу из-за оглушающего шума льющейся воды, но холодный поток воздуха заставляет замереть. Я знала. Знала, что он придёт. Какое-то нереальное восторженное волнение накрывает с головой. Хочу повторения того, что было в машине, и в то же время до ужаса стыжусь этого. Провожу рукой по запотевшему стеклу душевой, и встречаюсь с Тиграном глазами сквозь прозрачную перегородку, разделяющую нас. Вижу, как он отщелкивает ремень на брюках. Тянет их вниз сразу вместе с боксерами. Как напрягаются при этом рельефные мускулы на его смуглых руках. Вижу, какая волосатая у него грудь и живот, почти полностью покрытые жесткой короткой смоляной порослью. Почему-то от этого зрелища дыхание застревает в горле, будто я подсмотрела что-то донельзя интимное. Тигран выглядит таким первобытным без одежды, что это пугает. Как зверь.

Зачарованно смотрю на сползающую по его крепким бёдрам ткань боксеров, и судорожно сглатываю, когда взгляд упирается в крупный налитый член с красной влажной головкой, обвитый вздувшимися синими венами. Между ног нестерпимо печёт. Фантомные ощущения, как его орган совсем недавно ходил во мне словно поршень, оживают и окутывают меня плотной пеленой.

Тигран дергает на себя дверь душевой, и я машинально отступаю на шаг. Дыхание срывается то в быстрые рваные всхлипы, то вовсе замирает. Желание внутри горячее, чем струи воды, льющиеся сверху. Я не думала, даже не представляла, что это будет так остро. Что я сама по-настоящему захочу. Мужчина заполняет собой кажется все пространство душевой, делает ещё один шаг ко мне, и ещё. Пока я не впечатываюсь спиной в мокрую прохладную каменную стену. Черные глаза просверливают меня навылет, выбивают все мысли из головы. Его руки над моей головой, торс, прижимающийся ко мне, бедра и твердый член, вдавливающийся мне между ног. Жаркое дыхание, опаляющее мой висок.

– Ну что, Нюш? Еще раз скажешь, что хочешь меня? Так сладко у тебя выходит…

Упираюсь носом ему в яремную ямку, вдыхаю запах кожи, руки подрагивают, безвольно повисшие вдоль туловища. Не решаюсь обнять. Давление обжигающего члена на мой живот невыносимо.

– Хочу…– шепчу едва слышно. Шум воды и вовсе перекрывает мои несмелые слова.

– Что?– Керефов лениво улыбается. Его губы на уровне моих глаз.

– Хочу,– уже громче.

– Хорошая скромная девочка…– сквозь легкий поцелуй-укус, оставляющий его вкус на языке. Словно отрава, расползающаяся по кровотоку.

И Тигран быстро спускается вниз. Я охнуть не успеваю, как одна моя нога оказывается на его плече, пальцы для равновесия сами вцепляется в его густые влажные волосы на макушке, а горячий шероховатый язык Тиграна уже хозяйничает меж моих разведенных дрожащих бёдер.

* * *

Жарко. Мне так влажно и жарко, что хочется кожу содрать с себя. Опорная нога предательски дрожит, грозя не вынести вес ослабевшего тела. Спустить вторую с мужского плеча Тигран не даёт. Слишком светло, слишком душно, слишком мокро и стыдно. Я слишком хорошо чувствую, что он делает сейчас своим языком. Почти вижу. Муж ласкал меня так пару раз, но это было в полной темноте, тишине, недолго, слюняво, как-то мягко и невнятно что ли. Полминуты непонятных ощущений, скорее вызывающих недоумение, чем похоть, и он переходил к обычному сексу, довольный собой. Сейчас же…

Хриплый тихий стон раздирает горло, когда Тигран ударяет по клитору языком, а затем с нажимом лижет. Перед глазами плывет. Кажется, я ему волосы вырву, так вцепилась. Мужские пальцы поглаживают пульсирующий вход в лоно, проникают внутрь, массируя жадно сокращающиеся стенки. Надавливают на девственное колечко ануса, заставляя мучительно сладко сжаться. Он так это делает…

Круговые движения языка по клитору становятся всё ритмичней, выбивают всхлипы в такт. Прерываются лишь иногда, чтобы пройтись широким шершавым мазком по набухшим влажным складкам, раздвигая их. И меня крупно колотит, когда Тигран так делает. Будто он ест меня. Лижет, словно мороженое. Пальцы переключаются на пульсирующий в такт бешеному сердцебиению клитор. Язык ввинчивается в меня, заставляя заскулить от острого запретного удовольствия, резко двигается внутри.

Затем Тигран опять широко проводит языком по складкам, собирая выделившуюся влагу. И вновь присасывается к набухшей горошине. Невыносимо. Я на грани, и мне никак не прыгнуть за её пределы. Слишком остро, слишком светло, слишком откровенно…Всё слишком. Меня при ярком свете в душе вылизывает малознакомый мужчина. От одной этой мысли начинает лихорадить. Кажется, сердце разорвётся, не выдержав. Хнычу уже в мужских руках, не в силах стоять. Это какая-то сладкая пытка. Оттягиваю за влажные пряди от себя черноволосую голову. Тигран поднимает на меня мутный какой-то совсем осоловелый взгляд. Будто он под кайфом.

– Не могу стоя. Хочу лежа, без света… – хриплю, мечтая хоть о чём-то мне знакомом. О темноте, о пассивной позе. Чтобы можно было закрыть глаза и не ощущать так сильно именно этого мужчину,– Не могу…

Он как-то странно смотрит, будто не сразу осознает долетевшие до него звуки. А потом и вовсе его блестящие от моих соков губы расползаются в хищной усмешке.

– Спорим, сможешь? – почти рычит, резко вставая и подхватывая меня под ягодицы.

Мне ничего не остаётся, как обхватить его бедра ногами, а руки обвить вокруг шеи. Соски, живот тут же мягко царапает поросль на его груди и торсе. Влажная раскрытая промежность трётся о низ его живота. Давление вставшего члена снизу… Крышу рвёт, и я сама впиваюсь в его улыбающиеся губы, тут же ощущаю свой вкус во рту. Жадно, горячо, нагло толкаюсь языком вглубь. Хочу, чтобы прямо сейчас вошёл в меня и избавил от этого тянущего болезненного чувства пустоты между ног. Трахнул грубо, как тогда, в машине. Мышцы сводит от предвкушения.

Но у Тиграна другие планы. Он ложится на кровать, так и не сбросив меня с себя, и я оказываюсь сверху. Черные глаза хищно и влажно мерцают, скользя по моему лицу, задерживаясь на груди. Мутный взор оглаживает живот, останавливается на промежности.

– Иди сюда, татлим*, – хрипло шепчет Тигран и тянет меня выше за бёдра,– Не будет тебе темноты. Хочу видеть, как ты кончаешь. Очень хорошо рассмотреть…

Когда я понимаю, что он задумал, меня окольцовывает шок. Но уже поздно. Я уже вцепляюсь дрожащими руками в резную спинку кровати, стараясь удержать равновесие, а Тигран уже жадно целует меня меж разведённых ног, крепко придерживая за бёдра над своим лицом.

___________________________

Татлим- сладкая

13.

Первое, что я ощущаю утром, это тяжелая рука на моём животе, вдавливающая в кровать. Смаргиваю остатки сна и медленно поворачиваюсь в сторону лежащего рядом мужчины, пока взгляд не упирается черноволосый затылок. Тигран спит на животе, развалившись звездой на кровати, отвернувшись и закинув на меня правую руку. Скольжу глазами по его шее, широким плечам, мускулистой смуглой спине, отмечая едва заметные отметины от собственных ногтей, спускаюсь к крепким ягодицам…

На них красных полос гораздо больше. Покрываюсь жарким румянцем, кусая губы. Низ живота окатывает мягкой горячей волной, порождая в лоне фантомные отголоски ночи. Между ног до сих пор горячо и влажно. Внутреннюю сторону бёдер стягивает от засохших соков. Надо в душ. И не разбудить бы Тиграна… Хочется прийти в себя, побыть одной, может быть, выпить кофе. Не то, чтобы мне не понравилось…Просто…Я к такому готова не была…Ну по крайней мере теперь точно знаю, что я не фригидная, как недавно меня обозвал Виталик, когда я ему месяц в сексе отказывала. Спасибо вам, Тигран Рустамович.

Тихо фыркнув от этой мысли, аккуратно выползаю из-под тяжеленой руки Керефова и быстро заменяю себя подушкой. Тигран что-то тихо рычит во сне, притягивает подушку поближе и сопит дальше. Отлично. На цыпочках пробираюсь к двери, кидаю на спящего Керефова косой взгляд, выходя. И на пару секунд зависаю, пялясь на голого мужчину. Приятный жар омывает тело, подкатывает к щекам. Картинки прошлой ночи обжигающими вспышками взрывают сознание. Я как будто чувствую все его прикосновения сразу. Кожу мягко жжёт. Грудь, шею, бедра. Экстаз легким воспоминанием щекочет нервы. И слабость накатывает, так что коленки дрожат. Они так же дрожали, когда я кончала от его языка, нежная кожа бедер огнём горела от щетины.

Тут же всплывает перед глазами, как Тигран меня потом слабую, переставшую что-то понимать, грубо трахал, скрестив мои ноги и закинув себе на плечо. Так глубоко. Казалось, что все внутренности сжимались, теснясь. И не вздохнуть. Хватала воздух ртом как рыба, выброшенная на берег. Даже заорать не могла. Хотя хотелось…

Трясу головой, усилием воли отрываю взгляд от его шикарной задницы и бесшумно прикрываю за собой дверь. Пытаюсь не думать о ночи, но в голове всё равно всплывает самое интимное для меня воспоминание. Как он под утро уже разбудил, когда лёг сверху и сразу мягко вошел в меня, ещё мокрую и горячую после прошлого раза. Так медленно, так…Низ живота свело сладкой судорогой от одной только мысли. Это было… Щеки заалелись, и я нахмурилась. Ну не хватало еще от восторга начать пищать. Не забывай, кто ты и что ты здесь, Нюша.

Не. Смей. Забывать.

Это просто сделка. Просто секс. И тебе повезло, что хороший. Будешь теперь знать, как оно бывает. И разводиться опять же легче. Мысль об интимной жизни с Виталиком сейчас ничего, кроме желания себя пожалеть не вызывала. Разберись с долгами, подай на развод, продай и подели квартиру, и придет, Нюш, и на твою улицу какой-нибудь "тигран", только с нормальными намерениями и не на две недели.

Прохожу в общую ванную и чищу зубы одноразовой гостиничной щёткой. Моя в ванной, прилегающей к моей комнате, а там Тигран спит. Встаю под душ и энергично смываю с себя остатки ночи. Настроение искрит легкостью и какой-то непонятной эйфорией. Хочется петь. И я и правда начинаю тихо напевать себе под нос, потом всё громче. Сама себе дивлюсь, не помню, когда в последний раз была такой беззаботно счастливой. Но думать и анализировать не хочется. Пусть как есть. Ещё бы кофе…

Не успеваю положить трубку после разговора с девушкой на ресепшн, как в номер уже вкатывают столик с завтраком.

– На террасу, пожалуйста, – говорю бою на ломаном английском, с жадностью вдыхая запах свежезаваренной арабики и кутаясь в белоснежный гостиничный халат.

Усаживаюсь в плетеное кресло так, чтобы видеть океан. Прохладный бриз щекочет кожу, трогает волосы. Солнце ещё такое мягкое. Раннее утро. Шум волн едва слышен, что-то на уровне подсознания почти. Мажу чесночное масло на горячую булочку и вижу, как оно подтаивает. Даже жмурюсь от удовольствия. Глоток обжигающего эспрессо, и я точно окажусь в раю.

Мелодия моего телефона из гостиной как гром среди ясного неба. Даже лазурная синева океана неприятно тускнеет. Настроение стремительно несётся вниз в такт Имперскому маршу. С тоской, не моргая, смотрю на нетронутую чашку ароматного эспрессо. Ну вот почему именно сейчас? Может перестанет…Нет, второй раз звонит…Хорошо хоть в гостиной телефон оставила, а не в спальне. Тиграна бы поднял сейчас… После третьего звонка, тяжко вздохнув, всё-таки плетусь к надрывающемуся гаджету. Тема Дарта Вейдера стоит у меня на Виталика.

***

– Алло,– даже не пытаюсь скрыть своё раздражение. Такое утро испортил. Но раз так настойчиво названивает, то может быть случилось что…

– Ну привет, жена…– Виталик так давит на слово "жена", словно это попавшийся на глаза клоп.

– Здравствуй, Виталь, что-то срочное? – я устало тру переносицу, шлепая босыми пятками обратно на террасу. Напоминать про развод не хочется. Закрадываются сомнения, что муж мой нетрезв. Хотя сколько сейчас в Питере? Девять утра? Рано он…Ну так ему ж не на работу…

– Да так,– тянет Виталик то ли ехидно, то ли просто зло. Точно пьян, – Поделиться хотел радостной новостью. Да узнать как нынче бл..дям отдыхается? Куда повез-то папик, расскажи хоть? На наше чёрное или подальше?

Я замираю, уставившись на чашку остывающего эспрессо. Желание сбросить вызов становится непереносимым. И почему до сих просто молча слушаю? Наверно, убедиться хочу, что всё делаю правильно… Тянусь к кофе и делаю первый глоток. Горький какой, а вот и сахар…

– Але! – дребезжит подвыпивший голос в ухе,– Что молчишь-то, стыдно? Докатилась… Вот мне тоже стыдно, Ань. Стыдно! Шлюха ты, а стыдно мне. Представляешь?

– Какая радость? – перебиваю разошедшегося мужа.

– Что? – я прямо слышу, как он непонимающе хлопает глазами.

– Радость какая, Виталь? Ты хотел поделиться.

– Ааа, так всё. Пришло уведомление, что погашен долг наш. Не зря стираешь п..зду- кормилицу. Молодец. Одного понять не могу, что он нашел в тебе, чтоб такие деньги отваливать? В сексе то ты, мать, совсем…

– Скорее ты совсем,– и наконец вырубаю этот чёртов телефон. Виталик тут же перезванивает, но я сбрасываю и заношу его в чёрный список.

Тигран уже заплатил? Смотрю отрешенным взглядом на океан. Внутри шевелится неприятное что-то. Мерзкое. Мысль ещё не оформилась, а во рту уже собирается горечь. Чтобы заплатить, это ведь знать надо кому, сколько и куда платить. Я не говорила. И не просила…

Ловлю боковым зрением фигуру у дверей террасы, поворачиваюсь и встречаюсь глазами с Керефовым. Он стоит в одних белых боксерах, вальяжно облокотившись о дверной косяк и скрестив руки на широкой волосатой груди. Щурится от всё ярче светящего солнца, внимательно разглядывая меня. Тёмный взгляд перетекает на телефон в моей руке.

– Муж? – с ироничной усмешкой.

– Давно здесь? – холодно интересуюсь в ответ, думая о том, что Виталик так орал в трубку, что и услышать можно было.

– Достаточно,– вкрадчиво отвечает Тигран.

"Достаточно для чего?" – проносится в голове, но я прикусываю щёку, не спрашивая. Сейчас меня больше волнует другое.

– Он, сказал, что все долги погашены,– почему-то выдавить " муж" или произнести его имя язык не поворачивается. Я не питаю иллюзий, что Тиграна это может как-то покоробить. Скорее, мне самой никак до конца не принять.

– Не надо было? – Керефов иронично изгибает тёмную бровь и проходит на террасу. Тянется к турке на столике, наливает себе кофе.

– Не надо,– я поджимаю губы,– Это моё личное…

– Если ты планировала как-то по-другому потратить,– перебивает Тигран и усаживается в кресло напротив, прожигая меня чёрными глазами поверх чашки, – То не переживай. Свои двадцать окладов ты на руки получишь.

Я сглатываю подступающее раздражение. Смотрите, какие мы щедрые…

– Спасибо, конечно, но мы так не договаривались. Так что вычти, будь добр. И больше прошу не общаться за меня с банками, кредиторами, родственниками, соседями, пробивать мои документы, или что ты там ещё успел сделать. Это моё дело, моя жизнь, и не надо в неё лезть! Я…

Тяжелый взгляд из-под сведенных бровей заставляет осечься и подавиться следующим предложением. Тигран медленно ставит чашку на стол, сцепляет руки в замок и подаётся ко мне.

– Значит так, Анна,– голос глухой, хриплый, будто он заставляет себя говорить тише, сдерживается. По спине невольно ползёт холодок. Зря я резко так…

– Чтобы больше я этого тона не слышал, – совсем тихо, почти шепотом. Но аж до костей продирает. Я киваю.

– Я не твой алкаш диванный, чтобы со мной переругиваться,– Тигран щурится, сканируя моё застывшее лицо,– Ещё раз позволишь себе что-то подобное и следующим же рейсом обратно отправишься в свою вшивую реальность. Без денег и рекомендаций от работы. Ясно?

Я смотрю на него, не мигая, и прилагаю титанические усилия, чтобы подбородок не начал предательски дрожать. Вроде и не говорит ничего такого, да ещё так тихо, вкрадчиво. Но словно орёт. И обидно до слёз. А обиднее всего, что и возразить мне нечего.

– Ясно?– повторяет Тигран, хмурясь,– Кивни.

Я киваю.

Он делает ещё один большой глоток кофе и встаёт. Я хрипло выдыхаю. Моргаю часто – часто, чтобы убрать противное жжение в глазах. Смотрю на океан рассеянным взглядом. Он словно почернел. И солнце скрылось. Пасмурный день будет…

Через минуту Тигран вновь появляется на террасе. Он уже в брюках, застегивает светло-голубую рубашку.

– У меня дела целый день. Вернусь вечером, к семи примерно, – небрежно закатывает рукава, обнажая волосатые крепкие руки. Голос ровный, деловой, будто и не произошло ничего. Перевожу на него влажные глаза. Я так не могу. Меня до сих пор потряхивает.

– Тебе водителя нанять? Здесь без машины сложно перемещаться,– мужчина замирает, ожидая от меня ответа.

– Нне..Нет. Спасибо. Я напрокат возьму лучше,– слабо улыбаюсь, пытаясь держать лицо, – Мне вчера на стойке регистрации предлагали. Хотела у тебя спросить. Можно же?

– Можно,– кивает Тигран и отворачивается.

– К семи вернись,– доносится из гостиной. Пара секунд, и я слышу, как хлопает входная дверь.

14.

Кидаю беспокойный взгляд на часы. Без пятнадцати девять. Тигран сказал, что будет к семи примерно. Так вот,"примерно" уже полтора часа назад, как прошло. Ну и где его носит? Не то, чтобы я так хотела видеть Керефова, но всё же сидеть в номере словно привязанная ужасно раздражало. Может хотя бы в ресторан спуститься? У бассейна тот дальний. Там отличный вид на океан, морепродукты и вечером обещали живую музыку…

Но Тигран придёт, а меня нет. Некрасиво. Заплатил же, а теперь бегай – ищи нерадивую покупку. Я криво улыбаюсь своим мыслям. Но он ведь может позвонить и спросить, где я, если не застанет в номере. Вот только я не знаю, есть ли у него мой номер телефона. Мы ни разу не созванивались. У меня его точно нет. Даже смешно. Три раза кончила, а телефон не спросила.

В желудке неприятно урчит, и я решаю позвонить на ресепшн и заказать еду в номер. Хватит. Сколько можно ждать его. Я думала, мы вместе поужинаем. Не то, что бы мне опять же нужна была его компания, но не два раза же есть. И он сказал в семь…

– Алло,– приветливый голос девушки с ресешпн в трубке,– Алло…

Я молчу пару секунд, рассеянно рассматривая картину на стене, а затем кладу телефон обратно. Нет. Спущусь. Найдёт, если захочет.

Открываю шкаф и с досадой вспоминаю, что новые вещи я себе так и не купила. Сегодня я вообще не выходила из отеля. Оказалось, у них тут шикарная зона СПА. Даже не помню, когда в последний раз мне было так хорошо. Внутренний голос тут же противно нашептывает, что как же не помнишь, а вчера ночью? Но я затыкаю его и выбираю простой белый сарафан в пол. Немного взлохмачиваю пальцами светлые волосы, пытаясь придать объём, обновляю розовый блеск на губах, проверяю, не размазалась ли тушь. Лёгкий макияж уже присутствует на моём лице, он там ещё с шести вечера. Я лишь подправляю. Беру небольшую плетеную сумочку через плечо и выхожу из номера. Мои шаги торопливей с каждой секундой. Решившись выйти из номера и не дождаться Тиграна, я теперь боюсь встретить его и так и не попасть в ресторан. Хочется просто посидеть в кругу отдыхающих людей, подставить лицо вечернему бризу, послушать ненавязчивую игру камерного оркестра и выпить бокал белого прохладного вина. Почувствовать себя в полной мере обычной постоялицей отеля, по своей воле находящейся здесь. Проходя мимо ресепшна, всё- таки притормаживаю и обращаюсь к услужливо улыбающейся девушке.

– Здравствуйте. Я из номера 206, президентский люкс,– произношу на ломаном английском, -Если мистер Керефов будет искать меня, передадите, что я в дальнем ресторане на берегу?

– Да, конечно, мисс,– девушка одаривает меня дежурной идеальной улыбкой. Я слабо улыбаюсь в ответ.

– Спасибо.

– Приятного отдыха, мисс,– летит мне вслед.

В вечернем воздухе разлита ласковая прохлада. Звуки словно тише и глубже. Мягкий свет фонарей окутывает дорожки, окруженные идеально подстриженными кустарниками и небольшими деревцами. Обоняние щекочет пряный чарующий аромат ночных фиалок. Редкие пары, встречающиеся мне по пути, едва заметно приветливо улыбаются. Чем ближе к ресторану, тем громче играет лёгкий джаз и слышен бархатистый низкий женский голос. В груди невольно пызурится предвкушение чего-то особенного, и сердце сладко замирает. Обожаю такие вечера, такую музыку и это ощущение беспечного нежного лета. Я уже и забыла, насколько обожаю.

Открытая площадка под высоким белоснежным тентом усыпана столиками и уютными плетеными диванчиками. На сцене в темно- краном концертном платье, прикрыв глаза, поёт дородная мулатка. И кажется всё битком. Я озираюсь в поисках места, где я могла бы присесть. Взгляд натыкается на маленький столик на двоих в самом дальнем углу площадки, ближе к океану.

– Вы одна? – интересуется официант, подавая меню.

– Да. Бокал белого вина, пожалуйста, и салат с креветками и манго.

– Да, мисс.

Вино мне приносят практически сразу, и я, откинувшись в своём глубоком плетеном кресле, устремляю ленивый взгляд на поющую мулатку. Господи, как хорошо поёт. Экстаз для ушей. Даже глаза прикрываю, чтобы образы не мешали. Внутри чувственно дребезжит от её низких нот и пронзительно натягивается от высоких. Уголки глаз влажнеют сами собой. Она задевает что-то во мне, подчиняет голосом.

– Она великолепна, правда?

Я вздрагиваю от неожиданности и чуть не проливаю на себя вино.

– Простите, не хотел напугать. Виктор,– мужчина, лет тридцати пяти, чуть нависает надо мной, протягивая крепкую руку для знакомства.

Мозг машинально подмечает детали. Высокий, худощавый, но в хорошей форме. Футболка и джинсы хорошо сидят, не как на вешалке. Ему идет. Темно-русые волосы коротко стрижены, пронзительные голубые глаза, прямой нос, полноватые яркие губы, твердая линия подбородка. Красивый…По-настоящему красивый, и знает это похоже. Вон как смотрит. Ему и в голову не приходит, что могу отказать в знакомстве. Перевожу растерянный взгляд на протянутую руку. Широкая ладонь, длинные пальцы, ухоженные ногти. И рука у него красивая…И кольца нет…Незнакомец открыто улыбается, так и не дождавшись от меня ни рукопожатия, ни ответа.

– Я услышал, что вы одна, и…

– Я не одна,– перебиваю мужчину и перехватываю его красноречивый взгляд на пустующее кресло напротив,– Вернее сейчас я одна, да, но вообще здесь нет. Не одна…

– Вы не подумайте, мне просто сесть некуда,– Виктор обводит руками переполненный ресторан и продолжает тепло улыбаться, – Вот решил составить вам компанию. Не думаю, что ваш муж настолько ревнив, что не разрешает вам находиться в метре от другого мужчины.

– Он мне не муж,– выпаливаю я быстрее, чем успеваю подумать, и тут же закономерно густо краснею. Ну это же надо такой быть. И добавляю,– И возможно настолько…ревнив…

Ну вот, ещё хуже. Глаза нового знакомого загораются неподдельным интересом.

– Не муж, и вы точно не знаете, ревнив или нет? – тянет он масляно, словно кот, учуявший сметану,– Как интригующе…Может все-таки позволите?

И мужчина, уже не дожидаясь моего ответа, усаживается напротив, обворожительно улыбаясь.

Чёрт.

***

Я судорожно мну салфетку в руках. Тигран может и не ревнивый, но такое даже мне бы не понравилось. И что теперь делать? Выгонять этого Виктора? Поднять шум на весь ресторан? Самой уйти? Стоило только подумать об этом, как передо мной тут же поставили тарелку салата, а в животе предательски заурчало. Опустила взгляд на блюдо, и во рту собралась слюна. Да я просто расплачусь сейчас от обиды и голода, если этот тип откажется ретироваться.

– Можно счет? – я так боюсь, что официант не расслышит и уйдёт, а я потеряю время, ловя его снова, что хватаю парня за рукав рубашки. Он чуть поднос не роняет от неожиданности.

– Ддда, мисс…Карта?

– Да, спасибо.

– Надеюсь, вы не из-за меня так торопитесь расплатиться? – щурятся голубые глаза напротив.

– Из-за вас,– отрезаю холодно. Поджимаю губы в тонкую линию и награждаю визави колючим взглядом. В общем делаю всё, чтобы до него дошло.

– Прошу, уйдите. Мой спутник будет очень рассержен, если подойдёт сейчас. Это не пустые слова.

Я нервно кручу тонкую ножку бокала, поглядывая на салат. От обилия выделившейся слюны даже глотать сложно. Ну встань ты уже, Вить! Будь человеком…

– Не верю, что можно по-настоящему сердиться на такую очаровательную женщину,– обливает меня елеем непрошибаемый Виктор.

Я чуть глаза не закатываю от нахлынувшей на меня иронии. И что, правда всегда работает? У него наверно. Красивый, гад. Не отнять. И видно, что не бедный. Вместо ответа запихиваю в себя порцию салата. Подцепляю креветку. Хоть попробовать. Боже, как вкусно. Гори в аду, Витя, за то, что поесть не даешь. Быстро прожевав, залпом допиваю вино.

– Виктор, либо вы сейчас уйдете, либо я. Я не шучу, – произношу твёрдо, ставя пустой бокал на стол. Краем глаза замечаю подходящего с терминалом официанта.

С губ нового знакомого наконец-то сползает обворожительная улыбка. Черты лица моментально заостряются, а в глазах мелькает плохо скрываемое раздражение. Он вальяжно закидывает руки на подлокотники кресла, демонстративно устраиваясь поудобней.

– Что ж, не держу,– небрежно машет Витя в сторону отеля.

– Черный русский мне принеси,– это он уже подошедшему официанту.

Вот же ж козёл!

– Приятного вечера,– цежу сквозь зубы, прикладывая карту к терминалу.

– И тебе, монашка,– фыркает Витя в ответ,– Станет скучно, я в сто пятом.

– Не мечтай,– глухо бормочу себе под нос, тоскливым взглядом провожая уносимый официантом недоеденный салат.

Что ж, попробую в номер заказать такой же. Кинув последний уничижительный взгляд на хама-Виктора, встаю с места и…застываю, встречаясь с чёрными прищуренными глазами. Внутри обрывается что-то и с глухим уханьем падает вниз.

Тигран стоит у дальнего входа на открытую площадку ресторана, опершись одним плечом о фонарный столб, куря в сторону и прожигая меня тяжелым недобрым взглядом.

15.

На нетвёрдых ногах направляюсь к нему. Усилием воли расправляю плечи. Смотрю прямо, почти с вызовом. Мне нечего стыдиться, нечего! Этот придурок сам подсел. Я его ни одним жестом не спровоцировала. И всё же внизу живота тоскливо ноет при взгляде на пасмурное лицо Керефова. Домой сейчас отправит? Наверно…Он ещё утром грозился…Неудачная покупка у него вышла, и суток не продержалась в милости. Становится обидно. Это мне было хорошо, а ему наверно так. Пресно. Я ничего такого не умею…Лицо загорается, ожогами расцветая на щеках. Останавливаюсь в паре метров от Керефова, мну в растерянности плетеную сумку. Тигран молчит, щурится, курит.

– Он сам…Я сразу…

Отворачивается и выкидывает сигарету в урну.

– Пошли- небрежно через плечо.

Я застываю на секунду. Ну как собаке, честное слово. Даже виноватой чувствовать себя перестаю. Уже открываю рот, чтобы возмутиться, но вовремя прикусываю язык. Я сегодня уже итак…наговорила. Ничего не остаётся, как поспешить за ним, сверля прожигающим взглядом широкую спину в голубой рубашке. Нет, ну хоть бы выслушал!

Едва успеваю запрыгнуть в закрывающиеся двери лифта. Теснюсь в дальний от него угол на интуитивном уровне. Тигран медленно поворачивается и вперивает в меня циничный взгляд.

– Не хочешь мои объяснения слышать?

Произношу надтреснутым голосом и слабо кривовато улыбаюсь. Это что-то истерическое. Керефов умеет смотреть так, что хочется душу наизнанку вывернуть и покаяться даже в унесенной из детского сада лопатке двадцать лет назад, не то что в возможном флирте с другим.

– Я и так понял,– отвечает Тигран глухо.

– Что понял?– я начинаю побаиваться его тихого голоса. Керефов, похоже, чем сильнее злится, тем вкрадчивей разговаривает. Вот сейчас было почти шепотом.

Двери лифта разъезжаются на нашем этаже. И Керефов оставляет мой вопрос без ответа, молча выходит первым. Я понуро семеню за ним. Замираю на пороге номера, запоздало подумав, что может быть только нахождение в общественных местах спасало меня от его настоящей реакции.

– Знаешь, я ведь так и не поела,– лепечу, поднимая на Тиграна опасливый взгляд,– Может вернемся в…

– Зайди и дверь закрой,– он вдруг почти рычит, сдирая с себя галстук.

Я сглатываю и, перешагивая порог, тяну за собой дверную ручку. Он ведь не будет меня бить? Да ну, бред, не будет конечно. Максимум, что сделает, так это домой отправит, верно? Ну так это я переживу. Тем более долг погасил уже…Как кстати…Все эти мысли вихрем в голове за одну секунду проносятся. Я делаю еще один шаг. Щелкает дверной замок.

В глазах Тиграна вспыхивает что-то. И уже через секунду я всхлипываю, больно ударяясь лопатками о стену и не в силах вздохнуть от пережимающего шею галстука.

– Я смотрю, тебе нравится, когда мужики с тобой как мудаки обращаются, да, Нюш? – хриплый шепот царапает звенящие нервы, страхом стынет в венах. Широко распахиваю глаза от шока и тону в черноте его взгляда.

– Нарываешься на каждом шагу… Даже если по-нормальному хочешь с тобой, всё равно доведешь…Бывают бабы такие…– горячий язык ведет по мочке, зубы смыкаются и больно прикусывают, посылая жаркую дрожь в кровоток,– Любого зверем сделают…Или лохом, как муженек твой. Или вместе всё…разом…

– Яя…я…не…– хриплю, пытаясь выдавить слова из зажатого плотной тканью горла.

Перед глазами темнеет, пляшут круги, тело мелко лихорадит словно в горячке. И к ужасу своему я осознаю, что между ног стремительно становится мокро. Настолько, что сейчас по внутренней стороне бедра потечет. Рвано дыша, отравляясь с каждым вздохом терпким мускусным запахом мужчины, смотрю на Керефова. Неужели мне ЭТО нравится? Боже, только не заметил бы..Только…

– Так сразу бы сказала…– слов почти не разобрать, он целует мою шею над сдавливающим горло галстуком, втягивает в рот нежную кожу. Коленом вклинивается между бёдер, разводя,– Если хочешь как…

Не договаривает и накрывает мой рот своим, глубоко проталкивая язык. Галстук наконец покидает мою шею, и я облегченно протяжно выдыхаю Тиграну в губы. Жадно обсасываю хозяйничающий во рту язык. Да, хочу, к чёрту, прямо сейчас хочу. В ушах шумит от бурлящей крови, сердце больно с размаху бьётся о ребра. Разрываю дрожащими пальцами молнию его брюк, запускаю руку в боксеры. Дыхание срывается, когда пальцы обхватывают обжигающе горячий твёрдый стол. Кусаю Тиграна за губу, обхватываю мощную шею второй рукой, чтобы удержаться.

– Сучка… татлим…– и ещё что-то на своём сладко шипит мужчина, одним слитным движением задирая мне юбку до самой талии и подхватывая за бёдра.

Запускает пальцы в меня, отодвигая кружевную полоску трусов. Я жмурюсь от стыда. Я так возбуждена и мне это не скрыть. Он даже на секунду замирает. Слышен только хлюпающий звук. Мутный взгляд черных глаз. Пальцы покидают жадно сжимающее их лоно и толкаются мне в рот.

– Соси,– я вижу, как он смотрит на то, как фаланги одна за одной раздвигают мои губы. До мурашек трясет от одного только этого взгляда. Тягучего, порочного. Обхватываю его пальцы крепче, ласкаю языком. Собственный вкус и пряный вкус его кожи с нотками никотина смешиваются со слюной.

Опять на своём что-то, кусает мне щеку, вжимается носом в висок. И погружается резко в пульсирующее лоно. Горячая волна от его толчка окатывает тело. Жаркой дрожью оседает на кончиках пальцев. Ещё одна и ещё. Мне захлестывает, топит. Копчик и поясницу ломит от твёрдой шероховатой стены.

– Сильней…сильней…Ооо…

Сладко, жарко, горячо, быстро. Так быстро всё…

Тигран резко отстраняется с тихим стоном, упирается влажным лбом мне в висок, и бёдра обжигает горячая жидкость. Я рвано дышу, рассеянно перебирая его густые волосы. Ещё хочу…Ещё. Низ живота болезненно пульсирует. Он же быстро восстанавливается, я помню…

Мы стоим так пару секунд, а затем Керефов застегивает ширинку и медленно отходит на шаг, отчего я чуть не съезжаю по стене на пол. Ноги едва держат.

– Закажи ужин в номер,– его взгляд так быстро остывает, что мне кажется, будто в комнате на полную мощность врубили кондиционер. Черные глаза равнодушно скользят по моему раскрасневшемуся лицу.

– Мясное что-нибудь, не свинину. И чай. Я в душ.