Read the book: «Сердце на конспекте»
Глава 1
Соня Субботина
— Вика, вставай, давай, засоня! — я начала расталкивать свою двоюродную сестру.
— Отстань, Сонь.
— Вика, ты проспишь весь отпуск, осталось всего четыре дня отдыхать, может, сходим на выставку какуюнибудь?
— Ты такая зануда, Субботина.
Вика Завьялова — моя двоюродная сестра. И сейчас мы с ней отдыхаем в Сочи. Это был подарок от нашей бабушки. Она за год накопила достаточно денег и решила отправить своих единственных внучек на море.
Вика перевернулась на другой бок и натянула одеяло до самого носа. Я вздохнула и подошла к окну. За стеклом сверкало море — бирюзовое, почти сказочное, а вдоль набережной уже прогуливались туристы с фотоаппаратами.
— Ладно, — я скрестила руки на груди, — тогда я пойду одна. И сфотографирую всё самое интересное. А потом буду показывать фотки и громко восхищаться, как там было здорово.
Вика приоткрыла один глаз и подозрительно прищурилась:
— Что за выставка?
— В галерее на Приморской открылась экспозиция местных художников. Там, говорят, есть картины с видами Сочи — прямо как сейчас за окном. И ещё интерактивные инсталляции.
Сестра шумно выдохнула, откинула одеяло и села на кровати:
— Ну ладно, уговорила. Но только если потом пойдём есть мороженое. Настоящее сочинское, с фундуком.
— Договорились! — я бросила ей халат. — Собирайся быстрее, а то море без нас уйдёт!
Вика закатила глаза, но на губах у неё появилась улыбка. Через десять минут мы уже спускались по лестнице отеля, болтая и споря, кто первым будет выбирать вкус мороженого после выставки.
— Соня, ты старше меня всего на один год, а такое ощущение, что лет на десять, я будто с бабушкой поехала отдыхать, — сказала сестра, когда мы вышли из нашей гостиницы и направились в нужную нам сторону.
— Я просто не хочу проваляться весь день в номере, а потом вечером, как сумасшедшая, отрываться на всех вечеринках города и спать весь день, — ответила я, поправив солнечные очки.
Вике только исполнилось восемнадцать, она окончила школу в этом году и готовится к поступлению в МГУ. Наши мамы — родные сёстры, и мы с Викой всё детство проводили вместе у бабушки в деревне под Новосибирском.
— Субботина, оглянись вокруг, мы в Сочи без родителей, здесь столько горячих парней, — сестра аж подпрыгнула от эмоций, крутанулась на месте и широко раскинула руки. — Смотри, вон те ребята с досками для сёрфинга! А там, у кафе, целая компания — и все такие… спортивные!
Я вздохнула и скрестила руки на груди:
— Какие парни? Очнись, я пообещала твоей маме и бабушке, что мы будем отдыхать как прилежные девочки! Никаких сомнительных знакомств, никаких ночных клубов, никаких приключений на голову.
Вика закатила глаза и театрально вздохнула:
— Говорю же, ты не Субботина, а Занудина! Мы же не собираемся в клуб. Просто… пообщаться. Поболтать. Поулыбаться. Это что, преступление?
Я посмотрела на сестру: она стояла передо мной, раскрасневшаяся от возбуждения, с горящими глазами, и в этот момент была похожа на ту самую Вику из детства — ту, что уговаривала меня залезть на чердак сарая или украсть у бабушки пару пирожков «на разведку».
— Вика, — я постаралась говорить мягче, — я не против общения. Но давай будем разумными. Мы здесь всего на несколько дней. Давай насладимся морем, прогулками, выставками… Помнишь, как мы мечтали увидеть Сочи? Вот он — перед нами. Зачем нам какието парни, с которыми мы увидимся один раз и забудем через час?
Сестра на секунду задумалась, потом фыркнула:
— Ну ладно, старшая сестра. Уговорила. Но только при одном условии!
— И каком же? — настороженно спросила я.
— Сегодня вечером мы идём на набережную. Там, говорят, уличные музыканты выступают, продают сладкую вату, запускают фонарики… И никаких нравоучений!
Я рассмеялась:
— Договорились. Набережная — это не ночной клуб. Идём на набережную. Но сначала — выставка!
— Ладно, — Вика хитро прищурилась, — но если на выставке будет симпатичный экскурсовод, ты мне не мешаешь, договорились?
— Только если он будет рассказывать про живопись, а не про свои планы на вечер, — парировала я.
Сестра громко расхохоталась, схватила меня за руку, и мы побежали к галерее, перепрыгивая через трещины в асфальте и смеясь, как в детстве. Солнце пригревало, море манило синевой, а впереди нас ждали картины, мороженое и вечер на набережной — настоящий, беззаботный и понастоящему счастливый день. Тёплый песок под ногами, лёгкий бриз, играющий прядями волос, и бесконечная голубизна, сливающаяся с небом у горизонта.
Выставка прошла замечательно: было столько прекрасных работ! Я всё фотографировала и старалась запоминать каждую деталь как можно лучше. Вика же была явно не в восторге, но выбора у неё не было — зато потом она призналась, что пейзаж с закатом над морем ей всё-таки понравился.
После выставки мы, как я и обещала сестре, пошли за мороженым и прогулялись в парке. Вика выбрала фисташковое, а я — шоколадное с карамелью. Мы сидели на скамейке в тени раскидистого каштана, слушали щебет птиц и наблюдали, как дети гоняют мяч.
— Знаешь, — задумчиво сказала Вика, облизывая рожок, — иногда мне кажется, что счастье — это вот так просто сидеть, есть мороженое и ни о чём не думать.
— И не готовиться к экзаменам, — добавила я с улыбкой.
— Особенно это, — вздохнула сестра и тут же оживилась: — Пошли на море?
После обеда мы отправились к берегу. Мы с Викой лежали на тёплом песке, слушая, как волны мягко накатывают на берег. Чайки кружили над водой, а вдалеке виднелся силуэт парусника. Шёпот волн, тепло песка, солёный ветер — всё складывалось в одну картину, которую я хотела сохранить в памяти навсегда. Я старалась запоминать каждую минуту нашего отдыха — потому что это моя первая поездка на море.
Мысли невольно вернулись к дому. Мы с мамой живём вдвоём в Москве. Мама работает преподавателем в МГУ на кафедре клинической психологии: преподаёт общую психологию и общий психологический практикум.
Зарплата у преподавателей небольшая, особенно по московским меркам. Своей квартиры у нас нет, поэтому мы снимаем жильё. Несмотря на то что мы живём в столице, я не могу похвастаться какимито брендовыми вещами или дорогими гаджетами. Не скажу, что мы прямо бедно живём — на всё необходимое хватает, да и на небольшие радости тоже. Просто наша жизнь — это не глянец из журнала, а чтото более настоящее, тёплое, своё.
Поэтому эта поездка для меня так важна. Я о ней мечтала. Кто знает, когда я ещё смогу вот так лежать на берегу моря и беззаботно глядеть в небо. Каждый миг казался драгоценным: солёный воздух, тепло песка, смех сестры рядом.
— Сонь, ты вообще как? Готова к новому учебному году?
— Конечно, готова, — я пожала плечами. — Я уже изучила список своих новых предметов, составила расписание, даже нашла пару полезных учебников в библиотеке.
— Ты точно Занудина, — Вика закатила глаза, но в голосе звучала улыбка.
— Да не такая уж я и заучка, как ты думаешь, — я слегка толкнула её плечом. — Мне надо закрыть один долг по английскому языку. Там такая вредная женщина… Она не дала мне возможность в июне всё закрыть и перенесла на сентябрь, представляешь?
Вика присвистнула:
— Ну и ну. И что теперь?
— Теперь придётся в сентябре сдавать ей устный экзамен и писать эссе на тему «Почему я должна была закрыть долг вовремя», — я вздохнула. — Но ничего, разберусь.
— Ты же у нас умница, — Вика неожиданно положила руку мне на плечо. — Всё получится.
Я улыбнулась:
— Спасибо.
Кстати, я учусь тоже в МГУ. Окончила школу с красным аттестатом и поступила на бюджет, на факультет психологии. Я мечтала стать учителем начальных классов, как моя бабушка, но мама настояла на психологии. Аргументируя это тем, что «психов много и им всем нужна помощь, поэтому без работы не останешься».
— Погоди, а тёть Лена что сказала? Она знает о твоей задолженности?
— Что? Нет, конечно, — я покачала головой. — Иначе я бы сейчас с тобой тут не сидела на пляже, ты же знаешь мою маму.
Вика хмыкнула и откинулась на спинку скамейки:
— Да, тёть Лена — это сила. Строгая, но справедливая.
Я вздохнула и поправила солнцезащитные очки.
Я согласилась поступать на факультет психологии только с одним условием: что никто не узнает, что моя мать там работает. У нас с мамой разные фамилии. Она — преподаватель Бергер Елена Викторовна, а я — обычная студентка Соня Субботина.
Я стараюсь не попадаться ей на глаза в коридорах, избегаю её лекций, если могу. На парах она со мной строже, чем с остальными, — видимо, чтобы никто не заподозрил. Иногда это бесит, но я понимаю: она хочет, чтобы я добилась всего сама, без «поблажек».
Про своего папу я, конечно, ничего не знаю. Мама постоянно уходит от ответов на мои вопросы о нём. Но моя бабуля мне рассказывала, что между моими родителями была неземная любовь.
Бабушка говорила, что они познакомились в университете, когда мама была на третьем курсе. Папа был старше, учился на другом факультете. Они проводили вместе всё свободное время, гуляли по парку, спорили о книгах.… А потом чтото случилось. Бабушка не знает всех деталей, но мама после этого замкнулась в себе и решила сосредоточиться на учёбе и карьере.
Пару раз искала отца в соцсетях, но ничего не нашла. Да и не уверена, что хочу знать правду. Вдруг она окажется не такой красивой, как в бабушкиных рассказах?
— Сестра, давай договоримся, — Вика заговорщически на меня посмотрела.
— Мне уже страшно, — я невольно улыбнулась, предчувствуя очередной авантюрный план.
— Мы же в отпуске, — Вика села и начала размахивать руками. — Отпуск, о котором мы мечтали! Тебе 19 лет, мне 18, жизнь только начинается, а мы, как женщины бальзаковского возраста, ходим на выставки и после ужина ложимся спать. Тебе не хочется, чтобы этот отпуск запомнился?
— Мы тут уже три дня, и я много чего запомнила, — я кивнула в сторону пляжа. — Например, что вон у той женщины бесполезный крем от загара — она всё равно поджарая, как уголёк.
— Вот это багаж воспоминаний ты привезёшь с отпуска, — Вика закатила глаза, но не смогла сдержать смеха.
Я засмеялась, приспустила очки и посмотрела на сестру:
— А что ты предлагаешь? Мы же и так сегодня идём на набережную.
— Давай сегодня красиво оденемся, нанесём макияж и оторвёмся по полной, как молодые девушки! Будем танцевать, петь и знакомиться, — Вика захлопала в ладоши. — Представь: музыка, огни, море рядом… Это же будет незабываемо!
— Сомнительно звучит это всё, — я покачала головой, но внутри уже начинала сдаваться.
— Лучше бы я с нашей бабушкой поехала отдыхать, — вздохнула Вика с наигранной печалью, — у неё хоть настойка всегда имеется и пара частушек на запас.
Я вздохнула, посмотрела на сияющую от предвкушения Вику и поняла, что сопротивляться бесполезно:
— Ладно, чёрт с тобой. Но давай договоримся, что мы…
— Ура, ура! Обожаю тебя! — Вика бросилась меня обнимать, не дав закончить фразу.
— Постой, постой! — я отстранилась и подняла палец. — Вопервых, никаких сомнительных знакомств. Вовторых, мы всегда держимся вместе. Втретьих, не позже полуночи возвращаемся в отель. И вчетвёртых, никакого алкоголя.
Вика на секунду задумалась, потом энергично закивала:
— Договорились! Никаких сомнительных знакомств, держимся вместе, до полуночи в отеле, без алкоголя. Клянусь! — она торжественно прижала руку к сердцу. — А теперь — бегом в номер! Надо выбрать наряды, сделать причёски и макияж. У нас всего пара часов!
Мы вскочили со скамейки и почти побежали к отелю. По дороге Вика уже вовсю обсуждала, что наденет:
— У меня есть то бирюзовое платье, помнишь? С открытой спиной! И туфли на каблуке… А у тебя есть тот белый топ с кружевами — он идеально подойдёт!
— Хорошо, хорошо, — смеялась я, — только не забегай вперёд. Сначала добежим, а потом будем наряжаться.
В номере мы устроили настоящий хаос: разложили вещи на кровати, вытащили косметику, включили бодрую музыку. Вика кружилась по комнате, примеряя то одно, то другое, а я пыталась навести хоть какойто порядок в этом творческом беспорядке.
Через полтора часа мы стояли перед зеркалом. Я в белом кружевном топе и лёгкой юбке цвета морской волны, Вика — в том самом бирюзовом платье. Волосы уложены, макияж сделан, глаза горят предвкушением.
— Ну что, — Вика протянула мне руку, — идём создавать воспоминания, которые точно запомнятся?
— Идём, — я взяла её за руку. — Но помни про наши правила!
— Конечно, конечно, — подмигнула сестра. — Всё по плану.
Мы вышли из отеля и направились к набережной. Вечерний Сочи сиял огнями, звучала музыка, смеялись люди. Впереди нас ждал вечер, который, возможно, действительно станет одним из самых ярких в нашей жизни.
Глава 2
Кирилл Воскресенкский
Июльское солнце в Москве жарило как на сковороде. Я ехал по МКАД и открыл все окна в своём «Лексусе», потому что жара была сумасшедшая.
Я засматривался на каждый дом, каждый поворот. Как же я чертовски скучал по своему городу и стране. Я вернулся домой пару недель назад и до сих пор не могу привыкнуть ко всему этому — к запаху выхлопных газов и к гулу мегаполиса, к лицам прохожих, которые больше не казались чужими.
В 25 лет я закончил МГУ с красным дипломом, учился на кафедре иностранного языка (лингвистика), окончил университет и уехал в Америку. Пять с половиной лет я там прожил. Преподавал английский язык для учеников по обмену.
Но ещё в студенчестве я открыл свою лингвистическую школу в Москве. Но, конечно же, мне нужны были свои люди, чтобы поддерживать мой бизнес здесь, пока я там. Хорошо, что у меня есть Олеся. Олеся — моя девушка и по совместительству партнёр. Пока я там работал и жил, она здесь управляла и развивала нашу школу.
Олеся прилетала ко мне раза дватри каждые полгода. Получались у нас вот такие отношения на расстоянии, и мы их преодолели. В Олесе я уверен на все сто десять процентов — мы вместе уже больше восьми лет, я ей доверяю как себе.
Из раздумий меня вырвал телефонный гудок. Трубку взяли, и на том конце провода происходило, чтото непонятное.
— Алло, Олег, ты готов?
В трубке послышался шорох.
— Брат, я уже собираюсь, проспал!
— Давай, я подъезжаю.
Тут же мне поступает ещё один звонок — Олеся.
— Кирилл, ты издеваешься?
— Родная, что такое?
— То есть мы с тобой не виделись четыре месяца, и ты сейчас берёшь с собой в поездку в Сочи Олега? Серьёзно?
— Лесь, это всего на пару дней, туда и обратно.
— Не называй меня Леся, я — Олеся!
Ну вот, это знак, что она в гневе. Я вздохнул и сбавил скорость — разговор предстоял непростой.
— Послушай, — я постарался говорить как можно мягче, — это рабочая поездка. Нам нужно встретиться с потенциальными партнёрами в Сочи — они хотят открыть филиал нашей школы на побережье. Олег едет как мой помощник: он займётся договорённостями, переговорами по площадке, организационными вопросами.
— Но почему ты не взял меня с собой? — в голосе Олеси прозвучала искренняя обида.
Я на мгновение замялся, подбирая слова:
— Родная, потому что я хочу, чтобы ты немного отдохнула от работы. Ты последние месяцы буквально жила в офисе: новые программы, набор преподавателей, переговоры с корпоративными клиентами… Я вижу, как ты устаёшь. Я вернусь через три дня, мы закончим там все дела и поедем с тобой отдыхать вдвоём. Куда захочешь — хоть в Сочи, хоть за границу.
Олеся помолчала. Я почти физически ощущал её колебания: с одной стороны — обида, с другой — усталость и желание принять моё предложение.
— Звучит заманчиво, но всё равно я на тебя обижена, — повторила она, но уже без прежней твёрдости в голосе.
— Я понимаю, — я улыбнулся, хотя она этого не видела. — И я виноват, что не обсудил это с тобой заранее. Давай так: я буду звонить тебе каждый день, рассказывать, как идут дела, и присылать фото с моря — чтобы ты тоже немного «отдыхала» виртуально. А в качестве извинения…
Я сделал паузу, придумывая, чтото понастоящему стоящее.
— …по возвращении я забронирую нам с тобой домик за городом и мы проведём следующие выходные там. Только ты и я. Без телефонов, без рабочих чатов, без всего, что напоминает о делах. Будем гулять по лесу, жарить шашлыки, сидеть у камина вечером… И, может, даже научимся играть в бадминтон.
На том конце провода повисла долгая пауза. Я почти видел, как Олеся прислонилась к стене в нашем офисе, сжала телефон в руке и пытается сдержать улыбку.
— Домик за городом? — её голос дрогнул, но уже не от обиды, а от чегото другого — того самого тепла, которое всегда возникало между нами, когда мы планировали чтото вдвоём.
— Да, — подтвердил я. — С настоящей печкой, большим диваном у окна и видом на озеро. Я уже нашёл пару вариантов — пришлю тебе ссылки, чтобы ты выбрала.
— Ты… ты серьёзно? — в её голосе наконец зазвучала улыбка.
— Абсолютно, — я расслабился и откинулся на спинку сиденья. — Никаких компромиссов. Только отдых. И никаких разговоров о школе, филиалах, инвесторах или маркетинговых стратегиях. Максимум — о том, какой сыр лучше подходит к красному вину.
Олеся рассмеялась — тот самый звонкий, лёгкий смех, который я так любил.
— Ладно, Кирилл, — сказала она уже совсем другим тоном. — Ты меня уговорил. Но с одним условием.
— Каким? — настороженно спросил я, хотя уже догадывался, что это будет чтото безобидное.
— Ты возьмёшь с собой мой любимый плед. Тот, бежевый, с бахромой. Он такой мягкий, и в нём так уютно сидеть у камина.
Я не смог сдержать смех:
— Конечно, возьму. И ещё я куплю твои любимые груши, мёд и тот горький шоколад с апельсином. Всё, что нужно для идеального уикенда.
— Хитрец, — уже совсем ласково сказала Олеся. — Ладно, езжай. Но помни: три дня — и ты мой. Полностью.
— Целиком и полностью, — заверил я. — И обещаю: никаких сюрпризов без твоего согласия. Только приятные моменты, которые мы спланируем вместе.
— Вот это мне нравится больше, — вздохнула она. — Будь осторожен в дороге. И… спасибо, что подумал о таком отдыхе. Мне правда это нужно.
— И мне, — искренне ответил я. — До связи, родная. Буду звонить вечером.
— Жду, — прошептала она и отключилась.
Я положил телефон на соседнее сиденье и выдохнул. Конфликт исчерпан, планы на будущее появились, а впереди — продуктивная поездка и светлое «после».
Тут же раздался звонок — на экране высветилось «Олег».
— Алло, братан, я на месте, — бодро доложил он. — Стою у дома, жду тебя.
Глава 3
Соня Субботина
1,5 месяца спустя
— Сонька, погоди!
Я обернулась на знакомый голос. Навстречу мне, чуть не поскальзываясь на мокром асфальте, бежала моя подруга и одногруппница Таисия Загороднева. Её рыжие волосы выбивались изпод капюшона, а глаза сияли, как всегда, когда Таська была чемто воодушевлена.
Сентябрь не радовал хорошей погодой — без конца шли дожди, небо висело низко и серо, а лужи на тротуарах отражали хмурые фасады зданий. Я прикрыла голову сумкой и встала в ожидании своей Таськи.
— Привеееет! — подруга налетела на меня с объятиями, чуть не сбив с ног. — Ой, ты вся мокрая!
— Ещё бы, — я рассмеялась, обнимая её в ответ. — Я же не телепортировалась сюда. Иду уже десять минут под этим водопадом.
— Ну и ну, — Тася отступила на шаг, отряхивая капли с куртки. — Ты смотришься как героиня грустного клипа про осень.
— Очень лестно, — я поправила сумку на плече. — Но если мы продолжим стоять здесь, я стану героиней клипа про утопленницу. Как ты смотришь на то, чтобы пообниматься в университете? Где сухо и тепло?
— О, гениально! — Тася тут же подхватила меня под руку. — Пойдём скорее! У меня столько новостей, что я сейчас взорвусь, если не выговорюсь.
Мы ускорили шаг, перепрыгивая через особенно глубокие лужи. Ветер трепал волосы и пытался вырвать сумку из рук, но теперь, по крайней мере, дождь бил в спину, а не в лицо.
— Так что за новости? — я повернулась к подруге. — Судя по твоему виду, случилось чтото грандиозное.
Тася заговорщически улыбнулась, её глаза заблестели:
— Помнишь, я подавала заявку на стажировку в тот языковой центр? Ну, который с международными программами?
— Конечно, помню! И?..
— Мне ответили! — она чуть не подпрыгнула на месте. — Приглашают на собеседование в следующую среду. Представляешь?
— Тась, это же потрясающе! — я остановилась и снова обняла её. — Я так за тебя рада!
— Сама не верю, — подруга раскраснелась от радости и холода. — Но теперь надо подготовиться как следует. Может, поможешь мне прорепетировать ответы на возможные вопросы? Ты же у нас мастер по собеседованиям.
— Конечно помогу, — я улыбнулась. — Сегодня вечером можем созвониться или встретиться в библиотеке.
— Ты лучшая! — Тася снова повисла у меня на руке. — Без тебя я бы точно растерялась.
Мы с подругой зашли в главный корпус нашего университета, и я снова обняла её, со словами:
— Я так по тебе соскучилась, просто кошмар.
Тёплый воздух вестибюля окутал нас, капли дождя на куртках начали таять, а гдето вдалеке слышались голоса студентов и гул университетской жизни. Пошла вторая учебная неделя. Тася пропустила первую, так как уезжала в Казань на соревнования. Моя подруга — хореограф с большой буквы: взбалмошная, смешная, открытая и такая любимая. Я очень рада, что мы с Тасей познакомились в первый учебный день. И вот теперь мы — не разлей вода.
Тася стряхнула капли с волос и широко улыбнулась:
— И я по тебе скучала! Без тебя в чатике группы было так тихо, что я даже испугалась — не отключили ли нас всех от интернета.
Мы рассмеялись и направились к лестнице, ведущей на второй этаж, где у нас должна была быть пара.
— Как у тебя прошло лето? Где была? — Тася поправила рюкзак на плече. — Я видела у тебя фото с моря, как прошёл отпуск?
При упоминании отпуска в горле встал ком. Воспоминания о солнечных днях, о смехе Вики, о море, которое я увидела впервые, вдруг нахлынули волной. Но я не хотела грузить подругу своими переживаниями — она только вернулась с важных соревнований, ей нужны были радость и лёгкость.
— Да, хорошо всё, — я постаралась улыбнуться как можно естественнее и перевести тему. — Расскажи лучше, как соревнования? Как выступила ваша команда? Ты же танцевала в финале, да?
Тася тут же загорелась:
— О, Сонь, это было нечто! — она даже остановилась на лестнице, чтобы лучше передать эмоции. — Мы заняли второе место в номинации «Современный танец». Представляешь? Судьи сказали, что наша постановка — самая эмоциональная. А в финале мы так зажгли, что зал встал!
— Тась, это же потрясающе! — я искренне порадовалась за неё и обняла подругу за плечи. — Я так за тебя рада! Ты заслужила эту награду.
— Спасибо, — Тася слегка покраснела. — Но без команды ничего бы не вышло. Мы столько репетировали, что уже во сне видели эти связки. Зато теперь у нас есть видео — я тебе скину, оно просто огонь!
— Обязательно скинь, — улыбнулась я. — Хочу увидеть всё своими глазами. И, может, ты научишь меня паре движений? А то я до сих пор танцую, как робот на батарейках.
Тася расхохоталась:
— Конечно научу! В следующую субботу у нас тренировка в студии — приходи, поработаем над твоей пластикой. И заодно расскажешь, что там у тебя с отпуском. Не думай, что я забыла вопрос!
Я вздохнула, но на этот раз в улыбке было больше искренности:
— Ладно, расскажу. Но только после того, как ты покажешь мне хотя бы одно движение. Договорились?
— По рукам! — Тася хлопнула меня по ладони. — Тогда в субботу в три?
— В три, — подтвердила я. — И я принесу печенье, чтобы подсластить твою работу со мной.
— Идеально! — подруга подмигнула. — А теперь бежим, а то опоздаем на пару, и Анна Петровна опять будет читать лекцию о ценности времени.
Мы засмеялись и поспешили наверх. В коридорах университета уже было много студентов: звучали приветствия, смех, ктото спорил о домашнем задании, а группа первокурсников растерянно сверялась с расписанием на стене.
— Тася, у нас же с тобой так и висит задолженность у Эвелины Николаевны, — я слегка подтолкнула подругу локтем. — Когда пойдём сдаваться?
— Блин, я уже и забыла, что эта корга нас завалила, — Тася закатила глаза, но тут же поправилась: — Ой, прости, я не должна так о преподавателе… Но ты же сама видела, как она ко мне придиралась на экзамене! «Где интонация? Где эмоциональная окраска? Вы будто текст робота читаете!»
Я рассмеялась:
— Дада, ты собралась идти на собеседование в лингвистическую школу с задолженностью по английскому языку. Представляешь лицо HRменеджера, если он узнает? «Вы претендуете на должность в лингвистическую школу, но сами не сдали базовый курс английского языка?»
— Да там нужното всего лишь на звонки отвечать.
— А если работодатель потребует отвечать на английском языке?
Мы обе прыснули со смеху, представляя эту картину.
— Ладно, серьёзно, — Тася поправила рюкзак, — давай после пар сегодня сходим в корпус лингвистики и спросим, когда можно уже пересдать этот экзамен? Вдруг она примет нас сегодня?
— Давай, — согласилась я. — Тем более что мне тоже нужно закрыть долг. И чем раньше, тем лучше — а то я всё время думаю об этом, и это отвлекает от подготовки к семинару по психологии.
— О, точно, семинар! — Тася хлопнула себя по лбу. — Ты уже сделала задание про когнитивные искажения? Я вчера начала читать статью, но уснула на третьем абзаце.
— Я сделала конспект и набросала ответы, — улыбнулась я. — Могу скинуть тебе вечером, чтобы ты освежила память перед парой.
— Ты ангел! — подруга обняла меня за плечи.
***
Пары проходили в обычном темпе. Мы не стали дожидаться конца пар и на перерыве с подругой решили сходить до Эвелины Николаевны и всётаки узнать про нашу задолженность и когда можно будет исправить ситуацию.
За нами уцепился Лёшка Акимов, наш одногруппник. Он, как всегда, появился неожиданно — выскочил изза угла с хитрой улыбкой и тут же пристроился рядом с Тасей.
— Тась, а Тась, ну покажи видео с соревнований, — он потянулся к её телефону.
— Лёха, отстань, видишь — мы торопимся, — Тася ловко увернулась и спрятала телефон в сумку.
— Так я с вами, — не сдавался Лёша, подстраиваясь под наш шаг. — Всё равно мне в ту сторону.
Лёша с первого курса уделяет неоднозначные знаки внимания Тасе: то начнёт «случайно» оказываться там же, где и она, то предложит донести рюкзак, то заведёт разговор о чёмто, лишь бы побыть рядом. А Тася пытается избавиться от его компании всеми удобными способами — вежливо, но твёрдо.
— Лёш, ну ты как камень на шее, мешаешься только, — Тася ускорила шаг, но Лёша не отставал.
Я прыснула, прикрыв рот рукой.
— Тась, ну что ты так, — Лёша слегка покраснел, но тут же взял себя в руки. — Я же просто хочу посмотреть! Ты же там такая крутая была, я видел фотки — вы все в этих костюмах, с подсветкой…
— Потом какнибудь, — отрезала Тася. — Сейчас у нас дело.
— Какое дело? — не унимался Лёша. — Опять к Эвелине Николаевне? О, я тоже могу с вами — у меня тоже долг по эссе про идиомы. Вдруг она нас всех разом примет?
Тася застонала:
— Только тебя нам не хватало для полного счастья.
— Да ладно тебе, — я решила вмешаться. — Пусть идёт, если хочет. Втроём, может, она нас быстрее примет.
Тася бросила на меня выразительный взгляд: «Ты что, с ума сошла?», но промолчала.
Мы поднялись на третий этаж. Коридор здесь был уже и тише, чем на нижних этажах. Двери кабинетов стояли закрытыми, изза одной доносился голос преподавателя, читающего лекцию заочникам.
— Ну что, стучим? — Тася остановилась перед дверью с табличкой «Эвелина Николаевна Смирнова, доцент кафедры лингвистики».
— Давай, — я кивнула. — И помни: обаяние, уверенность, краткость.
Тася глубоко вздохнула, постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь:
— Эвелина Николаевна, можно к вам на минутку?
— Входите, — раздался строгий мужской голос изнутри.
Мы переглянулись. Тася первой шагнула в кабинет, я следом, а за нами, чуть замешкавшись, протиснулся и Лёша.
— А где Эвелина Николаевна? — Тася оглядела кабинет: стол был прибран, на полках не хватало нескольких книг, а на стене висел новый календарь — прошлогодний явно сняли.
— Нет её больше, вы что, не слышали? — к нам повернулся Игнат Валеев, старшекурсник с лингвистического факультета. Этакий мажор местный: ездит на крутой тачке, родители в Госдуме сидят. Думает, что царь нашего университета.
Мы с Тасей переглянулись. У меня задрожали руки.
— Ккак нет? — мой голос прозвучал тоньше, чем я ожидала.
— Ну вот так, — Игнат откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу. — Вы её довели своими задолженностями. Ну или она просто не выдержала работы с такими… талантливыми студентами.
— В смысле? Игнат, ты придурок? — Тася шагнула вперёд, сверкая глазами.
— Эй, рыжик, за словами следи, — Игнат не изменился в лице, но взгляд стал холоднее.
Он подошёл ко мне и обвёл меня взглядом — медленно, нарочито. На мне были мои повседневные джинсы, полусапожки, голубая рубашка в полоску и кардиган.
— Субботина, ну умеешь же ты прятать красоту, а, — протянул он. — В обычной одежде ты как серая мышка. А вот в Сочи… Я тебя как-то видел там. Ноги загорелые, длинные — до ушей, ну мёд.
Я потеряла дар речи. Кровь прилила к щекам, ладони вспотели.
— Ты… что ты несёшь? — я отступила на шаг.
— Да ладно, не строй из себя недотрогу, — Игнат усмехнулся. — Всё было на виду. Ты ещё с какойто девчонкой была, в бирюзовом платье. Вы танцевали на набережной…
— Это моя сестра, — выпалила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — И это не твоё дело.
Тася встала рядом со мной, плечом к плечу:
— Игнат, нам неинтересно твоё мнение ни о Соне, ни о её внешнем виде, ни о чём другом. Скажи лучше, куда делась Эвелина Николаевна и кто теперь принимает долги по английскому?
Лёша, до этого молчавший, тоже сделал шаг вперёд:
— Да, и без этих твоих… комментариев про «ноги до ушей». Нормально общайся.
Игнат поднял брови, явно не привыкший к такому отпору. Он помолчал, потом лениво махнул рукой:
— Ладно, остыньте. Эвелину Николаевну перевели в филиал в Питере — по семейным обстоятельствам. Теперь все задолженности принимает её заместитель, Кирилл Андреевич. Его кабинет — через два коридора, 317я аудитория. Расписание консультаций висит на доске объявлений у деканата.
— И ты сразу не мог это сказать? — Тася скрестила руки на груди.
— Где же тогда было бы удовольствие от вашего потрясённого вида? — Игнат подмигнул мне, но я демонстративно отвернулась.
— Пойдёмте, — я взяла Тасю за руку. — Спасибо за информацию, — бросила я Игнату через плечо, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Мы вышли в коридор. Как только дверь за нами закрылась, Тася выдохнула:
— Фух, какой мерзкий тип! Ты в порядке?
— Да, — я сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. — Просто противно. И как теперь сдавать долг? Новый преподаватель, незнакомый… Вдруг он ещё строже?
— Ничего, прорвёмся, — Тася обняла меня за плечи. — Вместе.
Лёша кашлянул:
— Может, сначала сходим к этому Кириллу Андреевичу? Узнаем расписание консультаций? А потом уже будем думать, как готовиться.
— Логично, — кивнула я. — Пойдём. И… спасибо, что вступились.
— Да без проблем, — Лёша улыбнулся. — Мы же команда.
Тася подмигнула:
— Вот именно. Команда против долгов, мажоров и прочих неприятностей!
Мы рассмеялись и направились по коридору — искать кабинет 317. Внутри всё ещё бурлило от разговора с Игнатом, но рядом были друзья, и это придавало уверенности.
