Read the book: «Новая Василиса»

Глава 1. Пожар

Жаркое нынче лето. Город, словно адовым пламенем, выжжен солнечным ветром. Горячее всё: стены, пол, столики в кафе и даже кружка с «холодным» пивом. Официант медленно ползает между столиками, орошая всё вокруг крупными каплями пота. Так и хочется вскочить и потребовать сюда директора этой душегубки за отсутствие хоть какого-нибудь кондиционера, на крайний случай, вентилятора. Хотя, «вскочить» – это я хватила через край. Вряд ли сразу получится оторваться от прилипшего к голой коже сидения.

Заметив моё страдальческое выражение лица, официант улыбнулся жалко и развёл руками. Да, ничего нельзя поделать, природа решила задушить нас в своих жгучих объятиях.

Но хуже всех, пожалуй, было чёрному лохматому псу, которого бездушный хозяин привязал поводком к входной двери на солнцепёке, а сам пережидал пекло в тени кафе, смакуя тёплое пиво.

Я точно знала, чей это пёс, и ненависть волнами накатывала на меня всякий раз, как я переводила взгляд с собаки на её хозяина.

Мужик был не старый, но уже обрюзгший, с большим пивным животом и блестящей лысиной. От его опухшего лица веяло презрением ко всем, кто окружал его в кафе, и полным отсутствием жалости к бедной псине.

А я просто умирала от жалости к собаке и отчаянно придумывала, как ей помочь. Но самое обидное, что помочь могла! Но и не могла – не имела права.

Ни жестом, ни словом, ни мыслями не могла я воспользоваться для чего бы то ни было. Вот уже второй год я жила без магии. Абсолютно без! И даже научилась этому радоваться. Но иногда накатывали вот такие как сейчас моменты, когда подсознание хваталось за прошлое и пыталось заставить меня всё вернуть. И если бы не сила воли и не обещание, данное мною на могиле Кости, я бы не задумываясь, превратила местную речку в огромную дождевую тучу, закрыла бы парящее зноем солнце и остудила землю. Иногда жалость к одному единственному существу может изменить всё.

Мысли, заставившие меня снова испытать сожаление об утраченных возможностях, вызвали глухое раздражение. Оставив противное тёплое пиво в грязной кружке, я кинула на столик бумажку сторублёвой купюры и вышла на улицу.

Что ж, если нельзя использовать магию, будем творить добро собственными руками.

Не оглядываясь на хозяина, я отвязала пса от двери, выкинула поводок в урну и подтолкнула собаку к ближайшим кустам:

– Иди, мой хороший, иди. В теньке тебе полегче станет. А я сейчас воды принесу.

Собака залегла в кустах, и внимательно наблюдала, как я покупаю в палатке бутылку простой воды. Наверное, сейчас я стала для пса собачьим ангелом, снизошедшим с небес, чтобы спасти его. Но нашим с ним планам чуть не помешали. Противный хозяин вдруг обнаружил, что собака отвязалась, выбежал из кафе с воблой в руке и заорал на всю улицу:

– Брэк! Брэк! Иди ко мне! Ко мне! Скотина, ты, бездушная! Я где сказал тебе сидеть?! Ну-ка, на место!

Пёс заскулил, услышав грозный окрик, посмотрел жалобно в мою сторону и начал выползать из кустов. Я на это смотреть спокойно не могла.

– Брэк! За мной! – крикнула звонко и помахала в воздухе бутылкой воды.

К счастью, мужику меня не было видно из-за угла кафе. И, надо отдать должное, пёс оказался весьма сообразительным: с секунду поразмышляв, он ринулся в мою сторону.

А я побежала вглубь двора, зная, что там есть проходная арка, и мы сможем скрыться от толстопузого хозяина.

Брэк нагнал меня быстро и с удовольствием потрусил рядом, с надеждой поглядывая на воду.

– Сейчас, мальчик, потерпи немного, – потрепала его по холке на бегу, – убежим подальше и попьём. Лишь бы твой хозяин за нами не погнался.

В то, что тот сможет нас догнать, я не верила. Это был бы полный абсурд: толстый, пузатый, одуревший от жары и пива… Да, куда ему!?

В принципе, вывод был верный. Голос разъярённого мужика остался далеко позади. Мы перешли на быстрый шаг и свернули в тенистый дворик, недалеко от реки.

– Вот, теперь можно и попить, – я открутила крышку и жадно глотнула пару глотков. Хорошо!

А потом почти всю бутылку вылила в огромную клыкастую пасть. Брэк пил и пил, так словно его не поили несколько дней. В какой-то момент я даже испугалась, не станет ли псу плохо от такого количества воды. Но тот и глазом не моргнул, вылакал всё.

– Ну, а теперь, давай знакомиться, – я улыбнулась и протянула руку к нему, – Я – Васька. А ты, значит, Брэк?

Пёс склонил голову набок, задумался и лизнул мою протянутую ладонь.

– Вот и отлично! Ну что, будешь со мной жить?

Умные глаза моргнули, соглашаясь. А я засмеялась. Вот так-так! Теперь у меня будет своя собака, совсем как у Димы! Только у него белая девочка, а у меня чёрный мальчик. И даже в холке будет побольше Олеси. Жаль только, что я не смогу с собакой ментально общаться, как Шаман.

Брэк смотрел на меня, словно изучая. От его взгляда становилось как-то не по себе, собака явно обладала интеллектом.

– Идём? – потянула за ошейник, – Покажу, где я сейчас живу. Думаю, тебе понравится.

И это было, без сомнения, правдой. Понравиться моё нынешнее жильё могло только собаке. Я специально выбирала самый неприметный город и самую неказистую избушку, чтобы спрятаться, как можно дальше и как можно тщательнее. Так, чтобы потеряли меня все и сразу.

Да, я сбежала из Москвы. Почти сразу после похорон Любавина, осознав и приняв силу творца и всю ответственность за смерти дорогих и любимых мне людей.

Сила, обрушившаяся на меня после слов: «Я – Творец!», раздавила меня, словно смертный приговор невиновного. Я струсила… Дней десять провалялась в кровати, отвергая помощь Вани, Сёвы и других обитателей ЛюПарНаса. А когда они оставили попытки встряхнуть меня, просто исчезла из их жизни. Пригодилось заклинание, которое меня заставил выучить господин Ожский. Просто наложила запрет на обращение к магии, словно залила цинковым надгробием внутренний и внешний источник. И сразу стало как-то спокойней. В голове не мельтешили маячки зова, в груди не трепетало осознание всемогущества. Я стала обычным человеком. Вспомнила, что значит быть уязвимой, что такое уставать после работы и зарабатывать на хлеб и проживание своими руками и головой.

Единственное, от чего иногда тоска заливала сердце, была разлука с ЛюПарНасом, с Ваней, с Милкой. Но я её гнала. Когда прогулками, когда спиртным. Мне всё казалось, что я справлюсь, ничего, можно и одной жить. Главное, ни к кому не привязываться и не подпускать ближе вытянутой руки. Так спокойнее.

Наверное, поэтому я так обрадовалась возможности получить собаку, пусть и весьма недостойным образом. Зато, теперь у меня было кому радоваться и с кем обниматься без боязни причинить вред. Собака – не человек. Животным моя тупая сила вреда не причинит. Во всяком случае, я в это верила…

Меня приютила одинокая старушка с признаками начальной стадии деменции. Сперва она приняла меня за свою дальнюю родственницу, а когда стала приглядываться, утвердилась в мысли, что я её правнучка. По неведомо какой удачной случайности её тоже звали Василиса. Правда, где она на самом деле, её правнучка, я за два года так и не выяснила. Но мне было так удобнее. Правнучка, так правнучка.

И в местную школу меня взяли по рекомендации бабушки, как-никак, бывший учитель, почётный гражданин города!

Так что, теперь я работаю учителем русского языка и литературы. И, как у всех учителей, летом у меня законный отпуск. Поэтому шляюсь по городу, наслаждаюсь природой… И подспудно ворую несчастных собак. Нормальная спокойная человеческая жизнь…

– Васенька, ты? – крикнула баба Настя с кухни, когда мы с Брэком тихонько приоткрыли дверь. Зрение у моей бабули не очень, но зато слух, дай бог каждому!

– Я, Ба! Я не одна…

Из кухни зашлёпали тапки. Настасья Сергеевна вышла, вытирая руки о фартук, и остановилась в паре метров от нас.

– У! Какой… И кто же это? – она улыбнулась и протянула ладонь к собаке. Брэк сглотнул и тихонько понюхал старческие руки.

– Это – Брэк, Ба. Ничего, если он у нас поживёт?

– Да, ничего, – пожала плечами старая женщина и погладила пса, – надеюсь, он не буйный?

– Он несчастный, – покачала я головой и подпихнула собаку за круп в свою комнату, – я, можно сказать, его спасла. Представляешь, оставить собаку, привязанную на солнце! И это в такое-то пекло! У! Живодёр!

Настасья Сергеевна нахмурилась и посмотрела на меня с сомнением.

– Увела, получается?

– Получается, чего греха таить… Но ведь сдохнет с ним, бедный, с таким-то хозяином!

– Это да… Ну, ладно, только чем его кормить-то? Вон, какой большой!

Я почесала затылок. Кажется, об этом я не подумала. Ладно, что-нибудь придумаем.

…

И снова не спалось. Жаркие ночи выматывали сильнее дневного пекла. Проворочавшись с час в мокрой от пота простыне, я схватила полотенце и выбежала в темноту. Брэк тенью скользнул за мной. Для столь грузной собаки он двигался на удивление бесшумно. Лишь прерывистое дыхание выдавало его присутствие. Хорошо, что живём на окраине города, рядом с рекой. Даже представить страшно, как люди спят в каменных коробках…

Вода была тёплая. Я с сожалением хлестнула ладонью по поверхности. Освежиться не получится. Но мой пёс, не оглядываясь, кинулся в реку. Я посмотрела ему вслед и потянула шорты вниз. Да, лучше уж в воде, чем в поту.

Лёжа на спине, я считала звёзды. Волны укачивали, словно в колыбели, но спать не хотелось. Плюх, плех, пух, швах, бах, – тихонько плескались волны о камень на берегу, словно напевали колыбельную. В голове всплыла давняя мелодия, мама пела мне, когда я прибегала к ним в постель ночью от страха.

Я замычала её себе под нос и вдруг услышала, как Брэк с берега тихонько подвывает. Сначала подумала, что он так зовёт меня. Но, прислушавшись, поняла – поёт. Почти попадает в ноты. Словно сам не раз слышал эту мелодию. От неожиданности я забултыхалась и хлебанула носом воду. Горло перехватило, я закашлялась. И тут кто-то схватил меня за руку. Это был Брэк. Тихонько, чтобы не повредить кожу, но твёрдо, потянул к берегу.

Хороший мой! Он решил, что я тону…

На берегу я стиснула его большую клыкастую морду в порыве благодарности:

– Мне с тобой ничего не страшно, мальчик. Спасибо, мой хороший!

Брэк потёрся о мою щёку и отстранился. Прислушался и резко шмыгнул в сторону.

– Куда ты? – крикнула я в темноту.

Идти за ним было бы безумием – вокруг плотной пеленой висела тьма. Только тропинка к дому белела в отсветах звёзд. Я подождала ещё немного и вернулась домой. Ничего, к утру вернётся. Наверное, у него ночная охота…

…

Баба Настя с утра подняла меня чуть свет. Сейчас я уже к этому привыкла. Но поначалу даже подумывала сбежать от прелестей деревенской жизни.

Чай, пара булочек с корицей и чистка хлева, пока солнце не поднялось высоко над горизонтом.

– Опять ночью купаться ходила? – проворчала бабушка, перекидывая сено в компост.

– Не спалось, Ба, – отмахнулась я, – жарко.

– А пёс твой где?

– Не знаю, наверное, охотится где-то, – а, и правда, Брэк ещё не вернулся.

В душе шевельнулся червячок – неужели к прежнему хозяину сбежал?

– Ты под утро опять кричала…

Я выпрямилась и уперлась вилами в землю.

– Что?

– Да, про сказку, что ль, какую? Кощея поминала, Ивана-царевича. На ночь книжку, небось, читала?

Я хмыкнула. Сказку… Страшную…Фильм ужасов…

– Не, Ба, фильм смотрела.

– Ну-ну, – качнула Настасья Сергеевна головой, – до полночи фильм смотришь, в полуночи купаешься, до утра кричишь, а утром тебя не подымешь!

– Ну, так лето же! Когда ещё ночами-то гулять?

– Замуж тебе надо! – вынесла она свой вердикт, – Сразу бы все глупости из головы вылетели. Неси, давай, корзину в дом! Да не кувыркай! Побьёшь яйца!

– Ой, не-е-е, – протянула я с возмущением, – даже не мечтай! Мне моя свобода дорога!

– Останешься бобылкой одинокой на старости лет, вспомнишь меня потом…

Я подошла и обняла старушку одной рукой.

– Не бойся, Ба, не останусь, ещё годок погуляю, потом рожу себе дочку…

– Это как «себе»?? Без мужа? – она всплеснула руками, выворачиваясь из моих объятий, – Не дури, девка! Не хорошо это! Давай, я тебе жениха найду хорошего? Познакомитесь, пообщаетесь, глядишь, и сладится всё. А?

Я вздохнула. Мы этот спор уже не раз затевали, да всё без толку. Нельзя мне ни к кому привязываться. Судьба такая. Буду жить одна…

А бабуля продолжила:

– Я уж и приглядела одного. В музее нашем новый хранитель появился. Не старый ещё, лет сорок. Соседка сказала – краси-ивый! На какого-то певца похож. Давай, в субботу сходим, будто на экспозицию посмотреть, а?

Я кивнула молча. Сходим, чего не сходить. Всё ж какое-то развлечение.

Брэк вернулся лишь к обеду и сразу завалился под крыльцо спать. А я взяла полотенце и пошла на реку.

Сегодня берег был многолюден, сказывалась жаркая погода да каникулы у студентов и школьников. Поискав глазами место поудобнее, я нырнула под большую ветвистую пятерню старой ветлы. Отсюда, как на ладони, видно было всех, кто купался, зато я оставалась практически незаметной.

Люди стали моим хобби. Я неустанно наблюдала за всеми, кого встречала, и складывала в копилку образы, словно делала наброски. Поэтому и ходила по разным людным местам, наблюдая, изучая и делая выводы.

Многие из тех, кто бултыхался сегодня в реке, были мне знакомы. Соседка с маленькими детьми, пара студентов, снявших сарай на лето, мальчишки из моей школы разных возрастов. Под соседней ветлой на покрывале грустили две подружки. В прошлом году я выпускала их в большую жизнь. И даже знала причину их подавленного настроения: обе потеряли своих парней в той войне, что никак не могла закончиться. Вслух об этом никто не говорил, только переглядывались и вздыхали. Ребят становилось всё меньше, а несчастных глаз всё больше. Я предпочитала не лезть во всё это. Когда дети на уроке начинали задавать вопросы, разводила руками и старалась отвлекать их, знала лишь одно – если не мы, то нас. А значит, нужно потерпеть. Была бы я магом… Снова мысли вернулись к моему магическому прошлому, пришлось себя одёрнуть. Нет, не надо! Всё забыто… Я просто человек! И мне очень жарко, а значит, надо окунуться…

Попросив девчонок присмотреть за моими вещами, я с разбегу плюхнулась в воду и нырнула, как можно глубже.

Не думать… Не думать… Не думать…

От неожиданного прикосновения я резко вздрогнула и вдохнула воду. В глазах потемнело.

Очнулась уже на берегу. Надо мной нависло несколько встревоженных пар глаз.

– Очнулась! – радостно воскликнула незнакомая мне девушка. Её глаза серо-синего цвета излучали наивную радость, словно она стала свидетелем небесного чуда.

– Как Вы себя чувствуете? – холодные чёрствые глаза с нависшими бровями меня немного напугали. Этого мужчину я тоже не видела раньше.

– Нормально, – выдохнула я и закашлялась, сплёвывая воду с привкусом тины, – что случилось?

– Вы тонули, – недовольно буркнул незнакомец и выпрямился, протягивая мне руку, – сможете встать?

– И даже без вашей помощи, – огрызнулась я, – спасибо за спасение, но мне кажется, меня хотели утопить… Под водой кто-то дёрнул меня за ногу, и я со страху хлебнула воды.

– Есть за что? – ухмыльнулся парень, подхватил своё полотенце и принялся интенсивно обтираться.

Мне почему-то этот персонаж совсем не понравился. От него тянуло цинизмом и холодностью.

– Как знать… Может быть, это сделали Вы?

Мой хитрый взгляд полоснул его, словно плетью. Он отшатнулся, скривился и бросил, уходя:

– Да, кому ты нужна…

Вот и подтверждение моих мыслей! Хам, невоспитанный мужик!

***

Бабушка Настя с нетерпением ожидала моего возвращения.

– Ну, Васька! Сколько тебя можно ждать?!

– Что случилось, Ба? – её нетерпение вызвало во мне ответную реакцию, в душе всё свернулось.

– Пойдём, сходим в музей? Никитична сказала, сегодня привезли иконы из Свято-Горского монастыря. Открытие на пять часов назначено. Чем не повод?

Я к тому моменту совсем забыла о матримониальных планах моей бабули, поэтому немало удивилась её рвению.

– Повод для чего?

– Ну, как же! А знакомство!

Я закатила глаза и плюхнулась на крыльцо.

– Ой, не-е-е… Я только что с речки. Не причёсана, не одета. Давай завтра?

Но, Настасья Сергеевна – женщина настырная. Против неё – только танком переть. Поэтому через час мы с ней, не спеша, под ручку дефилировали у закрытой двери музея. Народ начал собираться примерно за полчаса до назначенного времени. Настасья Сергеевна радостно приветствовала знакомых, с удовольствием обсуждала последние новости и без конца переходила между кучками людей, совсем забыв про меня.

А я недовольно позёвывала. Для меня за закрытой дверью музея должна была состояться пренеприятная штуковина, типа смотрин жениха. Но обижать старушку не хотелось, потерплю как-нибудь.

Ровно в пять в двери провернулся ключ, и толпа подалась ко входу в музей. Я тоже сделала шаг и тут же замерла с открытым ртом.

В настежь раскрытых дверях показалась улыбающаяся физиономия пляжного хама.

– Прошу, господа! – громко рыкнул он хриплым низким голосом, – Экспозиция готова к просмотру!

Я ухватила Настасью Сергеевну за локоть.

– Это же охранник, Ба? – нервно зашептала я, потягивая её назад.

– Да что ты, Васенька! Ну, какой охранник!? Это Олег Евгеньевич, наш новый Хранитель, Заведующий музеем! Красивый, правда?

У-у-у… Для меня вопрос его красоты сейчас в принципе не стоял. Я резко отпустила бабушкин локоть и развернулась на каблуках.

– Я тебя дома подожду…

И быстрым цокотом припустила за угол, пока он меня не заметил. Страшно не люблю быть кому-то обязанной.

Настасья Сергеевна даже не успела ничего сказать, как я скрылась из вида. Но, возможно, мне всё-таки показалось, что новый хранитель успел кинуть удивлённый взгляд в мою сторону? Да и бог с ним! Не хочу общаться, не мой типаж.

Если честно, я ждала, что моя бабуля последует за мной. Ну, чего ей делать одной в музее? Ведь целью визита было моё знакомство с хранителем музея. А раз оное не состоялось, она должна была вернуться сразу же. Я даже приготовилась к её недовольной отповеди.

Но бабушка вернулась только на закате. И в весьма приподнятом настроении.

– Ой, зря ты, Васюнь, ушла! Какая экспозиция! Просто чудо чудное! Давно я таких образов не видела! Да, и Олег Евгеньевич оказался весьма хорош! Обходительный, серьёзный, помешанный на своём деле. Настоящий профессионал!

Я скривилась. Да, бога ради!

– Я тебе ужин приготовила, Ба. Будешь?

Настасья Сергеевна кивнула благодушно и с улыбкой присела на стул.

– Теперь я ещё больше уверена, что вам нужно познакомиться, – она наклонилась ко мне и потрепала по руке, – он не женат!

И так многозначительно повела бровями, что меня затошнило.

– Оставь эту затею, пожалуйста. Мне он совсем не понравился… Давай другого поищем?

Старушка хлестнула себя по коленям ладонью.

– Да ты его совсем не знаешь! Как можно делать такие выводы? Нравится – не нравится… Пообщайся, узнай человека получше, а потом уж и принимай решения!

Я насупилась и замолчала.

В дверь просунулась зевающая клыкастая морда Брэка.

– Проснулся, мальчик? – рука утонула в мягкой длинной шерсти, – Как я тебя понимаю! Сейчас жизнь начинается только после захода солнца. Днём на улицу носа не высунешь.

И, воспользовавшись его приходом, добавила:

– Мы гулять, Ба! Не жди, ложись спать.

– Эх, Вася, ты, Вася… – донеслось мне вслед.

Усевшись удобно на мостках и свесив ноги в воду, я похлопала по месту рядом с собой. Брэк дотопал и мягко опустился на деревяшки. Потом посмотрел долгим взглядом за горизонт и вздохнул. Так умно, так по-человечески, что я захихикала.

– Чтобы обрести достойного собеседника, заведи собаку, – раздалось насмешливо позади.

Смех сразу куда-то пропал, как и благостное расслабленное состояние души. Только его мне не хватало!

Не дожидаясь приглашения, наглый хриплый голос приблизился и шлёпнулся рядом с Брэком.

– Невероятные совпадения, просто мистические, не находите?

Я скосилась на него и ухмыльнулась.

– А мне кажется, что Вы меня преследуете…

– Ну, раз так, давайте хотя бы познакомимся, барышня?

Старинное русское слово прямо-таки резануло слух. Фи, какой обходительный и старомодный. До противности.

– Я знаю, кто Вы. Можете не представляться, – подсознательная реакция раздражения заставляла меня сваливаться в хамство. Но мне казалось, что так я его быстрее отошью.

– И всё же, воспитанный человек должен представиться, особенно после того, как спас Вам жизнь… – он помолчал немного и протянул ладонь, – Олег Евгеньевич Шаховой.

– Я Вас об этом не просила, – чуть тронула его пальцы и отдёрнула руку, было что-то неприятное в этом прикосновении, – Василиса Игоревна Воронова.

– Славное имя, русское, – одобрительно улыбнулся хранитель и кивнул, – очень приятно.

– Чего не могу сказать о себе… – снова схамила я и отвернулась.

Повисла неловкая тишина. Брэк внимательно наблюдал за нами, осторожно переводя взгляд с меня на хранителя и обратно.

– Хорошая у Вас собака, – нарушил первым молчание Олег Евгеньевич, – породистая или дворянин?

Я ухмыльнулась и посмотрела на Брэка.

– Понятия не имею… Паспорта при нём не было.

– Так Вы нашли его где-то?

Я только кивнула в ответ.

– Тогда, возможно, у него есть хозяева, и они могут беспокоиться и переживать о пропаже любимца! Не задумывались об этом?

Мы с Брэком переглянулись. Ага, переживает его хозяин, наверняка переживает, не на ком больше срываться и издеваться.

– Брэк сам решает, где ему хорошо, – отмахнулась я.

– Странная кличка «Брэк», – задумчиво протянул хранитель, – возможно, что его хозяин спортсмен, либо бывший спортсмен.

– Почему Вы так решили? – пожалуй, я впервые взглянула на него заинтересованно.

– Слово означает «перерыв», «прекращение». Используется в соревнованиях по боксу и других видах единоборств.

Я припомнила, как выглядел хозяин Брэка и ухмыльнулась. Не тянет тот пузан на спортсмена, ну никак не тянет. Разве что, в очень далёком прошлом.

– Почему Вы сбежали с открытия выставки? – вдруг неожиданно и прямо спросил Олег Евгеньевич.

Я вздрогнула. Значит, заметил, всё-таки. Надо что-то придумать.

– «Внезапная головная боль», – ничего лучшего не придумалось, да простит меня Джейн Остин¹.

– Ну, судя по скорости бегства, я бы предположил, как минимум, жестокое отравление? – хохотнул противный хранитель.

Ответить было нечего. Внутри начало закипать. Нужно как-то от него отделаться.

– Кажется, Вы правы, и мне до сих пор как-то не по себе. Так что, пойду я домой. Приятного вечера! – и, вскочив, поторопилась ретироваться. А пока шла к дому, хмурилась всё больше. Нехорошая тенденция получается. Эдак мне придётся от него без конца бегать. Не дело это. Нужно перевести общение на «привет-пока» и не реагировать на него столь неадекватно.

Неожиданно Брэк начал тыкать мне в руку носом. Не оглядываясь на него, я потрепала по жёсткой шерсти.

– Что, мальчик, ты со мной не согласен?

– Он ещё и мысли ваши читает? – гоготнул хриплый голос позади.

Я вздрогнула и остановилась. Совсем не слышала его шагов. Ходит, как привидение!

– Вы меня преследуете?! Определённо! Позвольте поинтересоваться, зачем?!

– Ну, хотя бы для того, что бы проводить, – чуть помолчав, неуверенно ответил Олег, – ночь уже, страшно ходить одной столь юной особе, мало ли хулиганов в округе…

Мы с Брэком переглянулись. Он сглотнул, а я хохотнула.

– До Вас тут было тихо, любезный. Да и потом, с таким охранником ко мне вряд ли кто-нибудь решит пристать, не находите?

– И всё же, я провожу…

Наглость какая! Да, он просто хочет узнать, где я живу! Ну, я ему этого не дам сделать!

– Видимо, по-хорошему от Вас не отделаться, – я притворно горько вздохнула, – считайте, что я Вас послала в весьма интимном направлении. А попробуете за мной идти, спущу собаку!

Олег хохотнул, упёрся кулаками в бока и покачал головой.

Я не стала ждать его ответ. Развернулась и припустила в сторону, совершенно противоположную от дома. Квартала через два заметила только, что совершенно одна: ни хранителя музея, ни собаки не было, улица была совершенно пуста.

Я прошла ещё два проулка и остановилась у большого дуба, прислонившись к стволу. В душе скреблись кошки. Так интуиция вопила, что добром эта история не кончится. Эх, жалко, уезжать от бабы Насти! Такая женщина хорошая, любит меня, заботится. Но, если и дальше этот субъект будет преследовать, ничего не останется, как сменить место дислокации. Принёс чёрт его на мою голову!

Два дня я выдержала без купания и ночных прогулок, на третью ночь просто взвыла. Разорвала прилипшую к телу майку, завернулась в простыню и побежала к реке, очень надеясь, что никого там не встречу. Краем глаза заметила своего пса, мирно лежащего на мостках. Он, уже не спрашивая меня, приходил и уходил, когда ему хотелось. Кормили мы собаку тем же, что ели сами: кашами, макаронами и прочей человеческой едой. А он и не думал отказываться, с удовольствием уплетая огромными мисками. Баба Настя посетовала, что мы будто мужика у себя в доме поселили.

И теперь, сытая псина с удовольствием отдыхала, явно после купания, вальяжно развалившись у реки. Моё появление он встретил ленивым помахиванием мокрым хвостом.

– Как водичка, Брэк? – на бегу окликнула я и, бросив простынь, в одних трусах, кинулась в воду. Почему-то не подумала, что меня в таком виде может кто-то увидеть.

Брэк фыркнул, уворачиваясь от брызг, и тихонько взвизгнул.

– О, да! Кайф! – рассмеялась я и снова окатила его фонтаном, – Иди ко мне! Поплаваем!

Но Брэк даже не пошевелился, продолжая томно прикрывать глаза от удовольствия.

А мне почему-то вдруг захотелось узнать, о чём он думает. Вспомнилось, как я заставила свою кошку разговаривать. Была бы до сих пор магом, давно бы с Брэком общались нормально…

– Ты невозможна, Васька! – одёрнула вслух сама себя. – Если бы была магом, не жила бы здесь и не встретила бы этого пса. Так что, хорошо, что я не маг. Прошлое осталось позади…

Пока наслаждалась купанием, не заметила, что Брэк напрягся и сел, повернув морду в сторону домов. Только решив вылезти из воды, я увидела, что к мосткам шествует полуголый мужик с полотенцем на шее. И даже не сомневалась, что это хранитель. Вот чёрт! А я-то в трусах! И простынь валяется на траве, до неё ещё добежать надо!

К моему счастью, хранитель меня не заметил. Он поздоровался с Брэком, осмотрелся и начал стаскивать шорты.

Мне не оставалось ничего другого, как сидеть под мостками в воде и стараться ничем себя не выдать. И, как только тот нырнул, я выскочила из воды и понеслась к простыне.

– Доброй ночи, прекрасная русалка! – заржал нахал и присвистнул, – Не торопитесь прикрываться, в лунном свете Вы выглядите неземным созданием с прозрачной кожей…

Пока он всё это выдавал, я судорожно заматывалась в свою простыню, сгорая от стыда.

Хранитель, тем временем, вылез из воды и медленно шёл в мою сторону. Брэк настороженно загудел. У меня оставалась надежда, что в крайнем случае, собака меня защитит. Но, Олег, правильно оценив реакцию пса, остановился недалеко от меня и сложил руки на груди.

– Давно Вас тут не видел. Отчего не купаетесь? В такую погоду нужно находиться поближе к водоёму.

– Скажите, пожалуйста! – огрызнулась я, – А Вам так не хватало моего общества?

– Ну, не скажу, что я был огорчён, – ухмыльнулся он, – скорее, озадачен. Вы теперь будете меня избегать?

– Придётся… Вы слишком назойливы, – буркнула и потопала босиком к дому, ойкая на колючих камешках. Идти мимо него за тапками к мосткам мне совсем не хотелось. Ничего, утром тапки заберу.

Но я не прошла и пары метров, как была подхвачена на руки и водружена в свои тапки на мостках самым наглым и насильственным образом.

Как только его руки меня отпустили, я, сама от себя не ожидая, размахнулась и влепила ему пощёчину. И тут же, охнув, присела на корточки и закрылась руками от неожиданности и стыда.

Повисла тишина. Я посидела несколько минут в такой позе и потихоньку развела ладони. Рядом никого не было. Даже Брэк куда-то делся. Его манера пропадать вместе с хранителем музея стала меня настораживать. Что-то здесь не чисто…

Оглядевшись и удостоверившись, что осталась одна, я быстренько припустила к дому. Надо заканчивать с этими ночными купаниями. Лучше уж днём. Тут хоть людей побольше, не так страшно.

Только возвращалась я самым длинным путём. Всё казалось, что за мной следят. То на лавочку присяду, посижу, то за углом дома постою, отдышусь. В помощь мне светила яркая полная луна, весь город был, как на ладони.

Когда до моего дома оставалось метров пятьсот, вдруг показалось какое-то движение, словно между домами кто-то бегал. Сердце гулко бухнуло и ушло куда-то вниз. Потом замерло и бешено заколотилось.

Дом, возле которого кто-то шнырял, у нас в городе считался не очень хорошим. С недавнего времени в нём поселилась странная тётка, выдававшая себя за потомственную ведьму. Я только хихикала, слушая бабушкины рассказы о том, какая эта ведьма могучая, как людям помогает добрым, как злых наказывает. Я, в силу своей природы, в её способности не верила, считала очередной мошенницей, зарабатывающей на человеческой наивности и доверчивости, но не вмешивалась. Меня её делишки не касались.

И, вот теперь, я пряталась возле забора её дома и наблюдала, как двое странных людей бегали вокруг и поливали дом чем-то. И явно не водой, так как запах вокруг разносился едко-технический.

Давно мне не было так страшно. Осознание того, что я беспомощна, в абсолютном выражении этого слова, накрыло так, что меня затрясло. Догадаться о том, что колдунью хотят сжечь, было не сложно. Но я ничем не могла помочь, совсем ничем. При себе не было ни телефона, ни сумки с фонариком и электрошокером. Одни трусы, тапки и простыня. Мелькнуло сожаление о запертой наглухо магии. Но я его тут же прогнала, всё равно не успею. Чтобы снять заклинание магического покоя, нужны определённые условия и время, которого у меня, по всей видимости, было не так много.

И я не придумала ничего лучшего, как водрузить себе на голову большой пук сена из стога неподалёку, распустить простынь и, схватив её за концы, накинуть себе на плечи. Тапки и трусы полетели в траву – не носят привидения одежду. Ну, Василиса, давай, девочка! Где наша не пропадала!

Поджигатели, видимо, совсем не ожидали узреть в лунном свете нечто с травой, вместо головы, и белыми крыльями. Я старалась перебирать ногами мелко, еле заметно, так, что бы со стороны казалось, что привидение плывёт. Изредка вскидывала руки вверх, взмахивая простынёй. Тело оголялось и блестело в свете луны. Для пущего страху поглубже вдохнула и выдала тихий вой, такой низкий, клокочущий, отчего у самой мурашки побежали по голой коже. Пройти удалось лишь с десяток метров, когда раздался дикий визг, потом грохот упавшей канистры и топот удаляющихся ног, периодически сопровождающийся криками.

Я судорожно выдохнула. Кажется, получилось! Но я рано радовалась. От дальнего угла дома повалил густой дым. Вот, стревецы! Успели-таки кинуть спичку! Благо, огонь не торопился распространяться по всему дому, и до входной двери ему было ещё далеко.

Подскочив к двери, я изо всех сил забарабанила кулаками.

– Пожар! Пожар! – заголосила, что есть мочи, – Проснитесь! Сгорите же!

В соседних домах начали зажигаться окна, люди выскакивали на улицу в исподнем, хватали вёдра и бежали в мою сторону.

Когда замок заскрежетал внутри, я сообразила, что выгляжу, мягко скажем, не комильфо, но было поздно, я успела лишь плотнее запахнуть простынь. Хозяйка, открыв дверь, вытаращилась на меня и зашлась в визге. Потом вдруг закатила глаза и грохнулась в обморок. Я оторопела. И что теперь? Но меня опередили подбежавшие сзади соседи, кто-то просто отшвырнул меня с дороги и вытащил женщину на воздух, подальше от всё ярче занимающегося огня.

Отлетев в кусты и прилично ободрав локти и колени, я, было, возмутилась столь грубому обращению, но потом смекнула, что так даже лучше, меня почти никто не видел, помочь в таком виде я вряд ли смогу. Поэтому тихонько выползла через кусты на задний двор и побежала к своему дому. Тапки и трусы так и остались лежать посреди улицы в траве. Ну и ладно. Мало ли, кто их потерял.

Глава 2. Детектив

Утром ночное приключение не казалось мне таким уж весёлым. Во-первых, сожгли дом ведьмы. Пожар перекинулся на два соседних дома так, что пострадали невинные люди. Во-вторых, на месте преступления остались мои вещи. И если пожар начнут расследовать, обязательно обратят на них внимание. Ну и, в-третьих, мне самой стало интересно, кто были те поджигатели. А поскольку делать мне всё равно было нечего, я решила заняться расследованием этого случая.

И начала я с местного магазинчика. В маленьких городках продавцы всегда были кладезем полезной информации. Ведь известно, что все дороги ведут в магазин. Заходя за хлебушком, обязательно перекинешься парой слов с посетителями или продавцом. Кто на ком женился, кого муж бросил, у кого дети приболели. Даже в век всемирной паутины в глубинке матушки России самая важная и нужная информация испокон века передавалась из уст в уста, и ни как иначе.

Маринка – местная продавщица, гордо докладывала всем собравшимся, как ночью взвыли сирены пожарных машин, как «ейный мужик в одних труселях» спасал погорельцев, как она сама с утра собрала им кое-какие пожитки – чем богаты, мол.

Бабульки горестно кивали, поддакивали, что беда-беда, что это Нюрку бог наказал за её нечистые дела и ворожбу. Что батюшка Матвей с утра на службе отчитывал прихожан, которые, по его сведениям, хаживали к ведьме за разными зельями. Не ровён час, и на них господь ниспошлёт горести, поэтому нужно заказать сорокоуст и обязательно ежедневно молиться, прося прощения за идолопоклонство и чародейство.

Я тихонько прислонилась в углу магазинчика и внимательно слушала, стараясь ничего не пропустить. Хотя, это было весьма проблематично – покупатели устроили гвалт, споря о том, кто больше видел и слышал.

Увлёкшись, я не заметила, что за мной наблюдают. Лишь когда за рукав кто-то дёрнул, вздрогнула и про себя вызверилась. Только его мне тут не хватало!

Олег Евгеньевич хитро улыбнулся, пожевал травинку, торчащую из зубов, и склонился к моему уху.

– Что-нибудь интересное удалось подслушать?

Я мотнула головой:

– Вот ещё! Я за хлебом пришла!

– Ну да, – гоготнул хранитель музея, – за три квартала от дома? Магазин на Первомайской закрылся что ли?

Я вытаращила глаза и закашлялась. Откуда он знает, где мой дом?

Это я зря что ли полночи петляла от него?! Неужели выследил всё-таки?

Заметив мою реакцию, Олег широко улыбнулся и похлопал по спине:

– Ну-ну, осторожнее! Видимо, Вам действительно нужно чего-то поесть, не ровён час, захлебнётесь собственной слюной!

Я махнула рукой, отводя его руку, вздёрнула подбородок и гордо пошла на выход.

– Речная, 25, – донеслось мне в спину.

От неожиданности я запнулась о порожек на выходе и полетела носом в землю, прямо в ноги какой-то милой женщине. Больно конечно не было. Но обидно сильно. Даже вставать не хотелось. И если бы не сильные руки, рывком поставившие меня на ноги, я бы так и лежала, перекрывая вход в магазин.

– Василиса Игоревна! Ну что же Вы, так неаккуратно! Простите, ради бога, если я Вас обескуражил до такой степени, что Вы потеряли сознание. Честное слово, не хотел!

Я медленно повернулась и уставилась в наглые смеющиеся глаза. Почему-то представилось, что он мог видеть вчера моё голове привидение. Краска стыда ярко покрыла щёки. Однако, увидев моё лицо, Олег Евгеньевич вдруг нахмурился и присвистнул. Наносная бравада слетела вмиг.

– Вы разбили лицо! Разрешите мне Вам помочь? Я тут живу недалеко. Пойдёмте! – и, не дожидаясь разрешения, настойчиво потянул меня за собой.

Я судорожно искала повод отказаться, как тут мне на выручку пришла та самая женщина, к ногам которой я пала.

– Да вот он – мой дом, лучше давайте ко мне. У меня и перекись есть, и свинцовая вода.

Я радостно закивала и ухватила её под руку.

– Ну, как угодно, – чуть обиженно протянул хранитель, – надеюсь, сами справитесь, провожать не нужно?

– Всенепременно, – ехидно улыбнулась я.

Он ещё раз смерил моё лицо критичным взглядом, нахмурился и сделал странный жест рукой, словно смахивая паутину.

– Ну и славно, увидимся! – и потопал обратно в магазин.

– Не дай бог! – прошептала я чуть слышно, но моя спутница всё же скосила взгляд и ухмыльнулась. Уж не знаю, какие выводы она сделала, но мне было всё равно. Внутри росло раздражение. Из-за этого напыщенного индюка я потеряла возможность послушать новости в магазине.

– А я тебя знаю, – вдруг проговорила женщина и сжала мою ладонь, – ты учительница русского и литературы.

Я кивнула и улыбнулась:

– У Вас дети, наверное, учатся в нашей школе?

– Сын. В седьмом классе. Может быть знаете? Серёжа Ивушкин.

– Ну надо же! – искренне удивилась я, – Но в школу Вы не ходите? Я Вас там ни разу не видела…

– Отец ходит, – как-то уклончиво ответила она, – у мужа своё воспитание, меня не пускает в этот процесс…

– Серёжа – хороший мальчик, ответственный, побольше бы таких детей…

Мы помолчали, входя в дом, и уже на кухне, пока она оттирала мои ссадины перекисью водорода, вдруг неожиданно спросила:

– Мне показалось, или ты его боишься?

– Серёжу? – удивилась я.

– Нет, того мужчину, в магазине.

Я хмыкнула и скривилась.

– Скажем так: опасаюсь, слишком часто встречается мне в последнее время.

– Ой, я же не представилась! Меня Светой зовут! – её улыбка была такая светлая, имя ей очень шло. Но я, почему-то, нахмурилась. Вина из прошлого затопила всё внутри.

– Мне пора идти. Извините за беспокойство, – буркнула я и подскочила к выходу.

Светлана удивлённо вскинула брови и пожала плечами:

– Как угодно. Но, может быть попьём чайку?

Я помотала головой и вылетела на воздух. Миллион раз зарекалась заводить с кем-либо дружбу. Я не имею права рисковать жизнями других людей. Поэтому домой почти бежала, хотя понимала, что сбежать пытаюсь от самой себя.

Баба Настя увидела моё лицо и ахнула, шлёпнувшись на табурет.

– Господи боже, ты, мой! Что с тобой, Васенька?!

– Упала, Ба, не переживай, пройдёт, – отмахнулась я.

Брэк выполз из-под кровати и взвизгнул.

– Да, Брэк, твоя хозяйка совсем головы лишилась, – бабуля потрепала его по холке и тяжко вздохнула, – ты же – учитель, Василиса! Какой пример дети будут с тебя брать?

Я посмотрелась в зеркало и хихикнула. Хорошо, что ещё три недели отпуска. А то пришлось бы брать больничный. Негоже педагогу с таким лицом появляться в школе.

– Ну, и где ты так приложилась?

– В магазине. О порожек нечаянно споткнулась.

– Не слышала там про пожар чего? Соседи говорят, три дома сгорело где-то.

– Слышала. Говорят, поджог. А ты что знаешь?

– Только то, что сказала. Да, ещё Брэк ночью пришёл грязный, вон, до сих пор костром воняет.

Я наклонилась к собаке и потянула носом.

– Действительно! Очень странно! Обычно звери огня боятся… Ну, дружок, рассказывай, где был ночью?

Брэк посмотрел на меня и смачно лизнул в лицо, покрыв его весь своим широким языком. Я фыркнула и отстранилась.

– Не подлизывайся! Лучше покажи мне, где ты вчера был?

Но Брэк развернулся и вполз обратно под кровать.

– Вредина… – махнула на него рукой.

Так, если в магазине толком ничего не удалось узнать, нужно попробовать сунуться к нашему участковому. По роду своей деятельности я уже не раз сталкивалась с ним, и успела заметить, что нравлюсь ему. Настало время воспользоваться этим обстоятельством в корыстных целях.

– Василиса?! Какими судьбами? – участковый вскочил из-за стола и шагнул мне навстречу, – Боже, что у Вас с лицом?!

– Здравствуйте, Вадим, вот, решила зайти проведать, давно не виделись. А на лицо не обращайте внимания, оступилась.

Он покраснел, улыбнулся и придвинул стул.

– Приятно, очень приятно. Да, Вы проходите, присаживайтесь. У Вас ко мне какое-то дело? Что-то случилось?

Я обиженно надула губки и покачала головой:

– Вы совсем не допускаете, что я могла просто соскучиться? Вы – приятный собеседник! Помните, как мы полночи проболтали на кухне у Лены Семёновой?

Вадим закивал, раскрасневшись ещё больше, и кашлянул в кулак.

– А как же! Помню, конечно! Как отдыхается? Ведь у Вас сейчас отпуск, как у всех учителей, не так ли?

– Отпуск, – глубоко вздохнула я и пожала плечами, – как может отдыхаться… дом, хозяйство. Скучновато, если честно…

– Везёт, – ухмыльнулся Вадим, – мне даже неделю не дают, заменить некому. А уж скучать и подавно некогда. Слышали, про пожар ночью?

Я радостно закивала и подалась вперёд:

– Конечно, слышала! А что, там что-то криминальное?

– Однозначно! Подожгли нашу ведьму, вот какая штука получается. А это есть преступление! Так что, вот, – он указал на свой стол, заваленный бумагами, – буду расследовать.

Я заохала, застучала пальчиками по столу:

– Подожгли?! Ой-ох! И какие есть подозрения? Кто это мог сделать?

Вадим хмыкнул, поглядывая на мои руки.

– Да, почитай, полгорода. За утро только двенадцать подозреваемых нарыл… простите, обнаружил.

– Расскажите! – я нежно накрыла его руку своей ладонью, – Мне очень интересно!

Подействовало безотказно.

– Судя по уликам, найденным на пожаре, поджигателей было несколько. Как минимум, двое.

– Улики? Что это?

– Канистра пустая на десять литров, сапог сорок второго размера, женские трусы и сланцы.

Мурашки поползли по голове, заставив волосы встать дыбом. Ой, кошмар! Мои вещи стали уликой… Надо было как-то их забрать обратно. Но как?

– Вы думаете, что поджигатель – женщина? – нахмурилась я и убрала свою руку, так как та предательски задрожала.

– Скорее всего, их было двое – мужчина и женщина. Сапог-то явно мужской! Я мыслю так, что мужчина обливал дом, а дамочка стояла на шухере.

Я хихикнула.

– Вообще-то бред получается. Ну, зачем раздеваться, стоя на шухере? Может быть женское бельё и сланцы не имеют отношения к пожару?

Вадим задумался и подошёл к окну.

– Я тоже так считаю, но люди видели нечто странное ночью. Кто-то говорит, что было привидение, кто-то, что моровая дева, а кто-то – русалка. Все сходятся на том, что ведьму спасла эта странная женщина.

– Спасла?

– Угу. Шум подняла, в дверь стучала. А потом словно в воздухе растворилась. Вот я и думаю, что это была подельница поджигателя.

– Зачем подельнице шум поднимать? Странно это!

– Наверное, совесть проснулась. Или они не хотели никого убивать, только напугать и дом спалить.

– Ну, может быть. Значит, Вы считаете эти вещи её, этой русалки?

Вадим обернулся и кивнул:

– Именно. И если бы у меня была лаборатория или, на худой конец, служебная поисковая собака, я бы уже нашёл эту ночную деву. Но… увы…

Я помолчала немного, соображая. Чем мне это может грозить? Может, и ни чем.

– Как себя чувствует потерпевшая?

– Неплохо. Утром её уже отпустили из больницы. Кроме испуга и шока, жизни ничего не угрожает. Вот другим погорельцам повезло меньше. Матушкин из восьмого дома в реанимации – надышался дыма, еле спасли. А Катерина Матвеева из семнадцатого ногу сломала, пока из горящего дома выбиралась. Так что, этим поджигателям есть, что предъявить.

Мило распрощавшись с участковым и пообещав, что зайду ещё как-нибудь, я направилась к речке. Но не на городской пляж, а чуть выше по течению, что бы своим драным лицом не смущать народ.

Это было моё любимое место. Здесь я грустила в одиночестве, мечтала, медитировала, глядя на воду. И ни разу никто сюда не забредал, даже случайно. Место моей личной духовной силы.

Нужно было собраться с мыслями. Итак, что мы имеем? Полиции ничего не известно, люди тоже ничего эдакого не видели. Но, видела я. И их было двое. По фигурам похожи на мужчин. Крепкие, коренастые, движения выверенные и жёсткие. Возможно, спортсмены или военные. Такие не будут жечь ведьму из-за наведённой порчи или приворота. Надо узнать у неё самой, что она думает о поджоге. Должны быть какие-то догадки. Единственное, оставался страх, а вдруг она меня узнает. Хоть и была солома на голове, но лицо до конца спрятать не получилось. И если она действительно обладает какими-то способностями, раскроет мои уловки в два счёта. Но не пойти нельзя. Это самый первый и достоверный источник информации. Участковый сказал, что погорельцы сейчас временно размещены в школе, в актовом зале. Появление учителя в данном учреждении ни у кого не вызовет вопросов. И я решила: посижу ещё немного у воды и пойду, пообщаюсь с ведьмой.

Есть две вещи в мире, которые завораживают меня – это огонь, в любом его проявлении, и течение воды. Я могу сидеть часами у печи и смотреть, как сгорают дрова. Могу забраться на ветлу, нависающую над рекой, и неотрывно следить за водоворотами и потоками, создающими причудливые узоры на поверхности реки.

И только в небо не могу смотреть спокойно. Бегущие облака отчего-то вызывают дикую тоску. Видимо, небо – не моя стихия.

Вода манила, приглашая окунуться, скинуть с себя жар полуденного солнца. Я огляделась. Место тихое, незаметное. Вокруг ни души. Надеюсь, и с воды мне никто не помешает. Почему бы и нет?

Но, уже входя в воду, я покачнулась. Перед глазами всё поплыло, словно пространство готовилось принять портал перехода. Я моргнула раз, другой, стараясь удерживать равновесие в быстром течении. Покрутила головой, оценивая происходящее. Но портал не открылся, всё вернулось к первоначальному виду, словно ничего и не было. Снова меня начинает одолевать прошлое? Или я элементарно перегрелась на жаре, вот сосуды и не выдержали?

Потом, встряхнув головой, потёрла глаза и хмыкнула. Не могу я теперь видеть ни искажения пространства, ни порталы. В лучшем случае, просто замечу внезапное появление человека из ниоткуда. Моя магия спит.

Вода приняла меня, как нежные руки матушки, погладила, охладила жар, обняла и приласкала. Ничего приятнее я в тот момент не искала.

Но из головы всё не шло это странное ощущение. Я ещё хорошо помнила, как искажается пространство под воздействием заклинания. А вдруг кто-то меня обнаружил из прежних знакомых? Да, нет! Не может быть! Я сделала всё, чтобы меня не нашли. И если за два года никто не объявился, вряд ли сейчас найдут. Я свои способности похоронила так глубоко, как только могла.

Решив не наводить панику, я отправилась искать погорелую ведьму.

В школе было непривычно пусто и тихо. Охранник Семён Ильич встретил меня тепло, по-домашнему.

– Васенька! Чего, не отдыхается? Или решила старика проведать?

Я положила ему на стол коробку печенья и улыбнулась:

– И Вас проведать, и ещё кое-кого. Говорят, у вас тут погорельцев разместили, так?

– Так, – вздохнул охранник, щёлкнул чайником и махнул мне рукой, – заходи, посидим, чаю попьём. Заодно и погорелицу свою дождёшься, нету пока её. Анна к участковому ушла, давно уж. Должна вот-вот вернуться. А ты пока расскажи мне, как живёшь? Нашла себе кого за лето?

Я хихикнула, присаживаясь к столу.

– Да будет Вам, дядя Семён! Мне никто не нужен. Одной хорошо – хочу халву ем, хочу – пряники.

Он подвинул мне изящную чашечку с блюдцем, полную ароматного чаю.

– Нельзя так, одной плохо! Тебе семья нужна, дети, забота какая. А то вон, болтаешься без дела. Настасья небось тебе все уши об этом прожужжала?

Я засмеялась в голос. Уж очень они в этом с моей бабулей были похожи.

– Да уж! Всё пытается меня замуж выдать…

– Это дело! Присмотрись, люди у нас хорошие!

– Лучше Вы мне расскажите, – перебила его я, – что погорельцы говорят? Кто их поджёг?

Охранник нахмурился и задумчиво отхлебнул чай.

– Я впрямую не спрашивал, но краем уха слышал, что будто под подозрением какая-то парочка. То ли Анна на них приворот навела, то ли отворот. Да не на тех! Ошиблась она. Девка должна была одного полюбить, а воспылала совсем к другому! А брошенный жених поклялся ведьме отомстить…

– Не ведьме, а ведунье, – вдруг прервал его звонкий женский голос.

Я обернулась и встретилась с острым живым взглядом чёрных глаз.

Раньше я эту женщину не видела, только слышала о ней много. И теперь мне представилась возможность её рассмотреть хорошенько. Это явно не она открыла в ночь пожара дверь, значит их было, как минимум, двое. Она была не молода, лет сорока, но выглядела великолепно: ухоженая, изящная, одетая по последней моде. Совсем не похожа ни на кого местного, но на гадалку тоже, если честно. Передо мной стояла типичная светская львица из Москвы.

– Ох, простите, бога ради! – Семён Ильич подхватился, вскочил и услужливо приоткрыл вертушку, – Совсем не хотел Вас обидеть!

– Вы не обидели, любезный, но я не ведьма. Я – ведунья, это несколько разные профессии. А вы, я вижу, обсуждаете моё ночное приключение? – она вплыла в холл школы и повернулась ко мне, – Ну, так представьте нас!

Я встала и сделала к ней шаг.

– Василиса Игоревна Воронова, – протянула ей руку, не дожидаясь представления и улыбнулась, – я бы хотела с Вами поговорить.

– Очень приятно! – кивнула ведьма, но руку протягивать в ответ не стала, – зовите меня – мадам Анна. Ну-с, идёмте, раз у Вас есть ко мне дело.

И, развернувшись на каблуках, зацокала по плитке в сторону актового зала.

Я удивлённо посмотрела на неё и только тут сообразила, что она же погорелец! Откуда такие вещи, туфли? Неужели она смогла спасти своё имущество?

С секунду длилось удивление, но я быстро опомнилась и заторопилась следом. В душе шевельнулся червячок, будто это она тут, в школе, хозяйка, а не я.

И это чувство только укрепилось, когда я увидела в актовом зале специально оборудованный уголок из мебели нашего директора – стол, кресло и даже диван. Однако, у этой мадам Анны весьма влиятельные покровители!

Пока я оглядывалась, та за мной пристально следила. Неприятное чувство жжения между лопатками заставило вздрогнуть и обернуться. Ведьма меня изучала так, словно хотела прожечь насквозь. Так маги проверяют объект на наличие магии… Но меня это нисколько не смутило. Мадам Анна не могла быть магом, то есть – настоящим магом. Ни один маг никогда не будет выдавать себя людям, проводя обряды и наводя порчу. Это считается дурным тоном и нарушает закон о неразглашении, принятый в высших магических кругах.

– Ну, и? – нетерпеливо спросила она меня, присев на край дивана, – Что Вас интересует?

– Тоже, что и полицию – кого Вы подозреваете? – я демонстративно приземлилась с ней рядом, не дожидаясь приглашения, и откинулась на спинку дивана, – Только я – не полиция, мне можно говорить правду…

Мадам Анна вскинула одну бровь и вдруг рассмеялась. И получилось у неё это так задорно и заразительно, что я стушевалась.

– Вы весьма непосредственны, милое дитя! С чего Вы взяли, что я буду Вам что-то рассказывать? – переведя дух, ухмыльнулась мадам и села поглубже, последовав моему примеру.

– От вашей откровенности зависит и моя откровенность. А мне есть, что Вам сказать…, – я сложила руки на груди в ожидании.

Задорный взгляд полетел в мою сторону. Ведьма закусила губу и задумалась.

– Кто Вы такая, Василиса Игоревна?

– Я – учитель этой замечательной школы!

И снова загадочный взгляд на меня.

– А какой интерес Вам в этом погорелом деле?

Теперь уже я закусила губу. Это был сложный вопрос. Ради праздного любопытства она передо мной душу выворачивать не станет. Что же такого ответить?

– Имею некоторое отношение, – уклончиво произнесла я, продолжая сочинять легенду мысленно.

– Даже так?! А наш милый участковый об этом знает?

Она подалась ко мне, сверля угольками глаз.

– Конечно нет, – резко ответила я и тоже дёрнулась в её сторону, – иначе, какой смысл был бы сейчас нашей беседы?

– Заинтересовали, не скрою, – ведьма вдруг резко встала и отошла к окну.

– Если Вам трудно решиться, я могу подождать, – сказала ей в спину, но ожидала, что мы поговорим прямо сейчас, по горячим следам.

– Ну, хорошо, – решилась наконец она, повернулась и вздохнула, – но начинать нужно не с пожара. Эта история началась давно, больше двух лет назад и не тут…

– В Москве? – предположила я.

Анна кивнула удивлённо.

– Так заметно?

Я покачала головой, скривившись.

– Москва – есть Москва…

– Смею предположить, что Вы тоже оттуда, – её взгляд продолжал прожигать во мне дыру, поэтому я лишь кивнула молча, – тогда мне не придётся Вам объяснять многое. Вы и так в курсе, что люди моей профессии в Москве мало заметны. Таких, как я, много. Там это считается простым бизнесом. Как говорится, каждый выживает, как может.

– Да, люди хотят быть обманутыми, – подтвердила я.

– У меня была большая клиентура. Как явная, так и тайная. Знакомство с большими людьми обеспечивало мне безбедное существование. Ах, поверьте, жить так, как жила я, мечтают многие…

Она замолчала, грустно отвернувшись к окну.

– Как же Вы оказались здесь? – подтолкнула я.

– Не торопитесь, немного терпения! – повернувшись, ведьма пристально посмотрела на меня, – Конечно, я сбежала!

– Вы перешли дорогу одному из влиятельных людей?

– Почти. Заказ на порчу получила необычный, перекрёстный.

– Это как? – не поняла я.

– Две высокопоставленных чиновницы, люто друг друга ненавидевших, сделали мне заказ друг на друга. Но, за каждую порчу нужно чем-то платить, и я предупредила обеих об этом. К моему удивлению, обе согласились, несмотря ни на что. И я решила себя подстраховать. Предложила провести обряд с передачей. То есть, в момент наложения порчи удача и везение жертвы переходит к заказчику.

Я хмыкнула и поцокала языком:

– Ага, ясно. Даже если ничего не произойдёт, есть объяснение – обе забирают себе удачу другого, и все довольны и счастливы. Так?

– Именно, – улыбнулась мадам, – передача везения не даст порче закрепиться на жертве.

– И?

– Через пару недель обе пришли ко мне с возмущением. Соперницы живы и здоровы, ритуал не сработал! Я объяснила это двойной порчей, посетовав, что, возможно, жертва также накладывала порчу с передачей, поэтому ничего не сработало!

– Они не знали, что обращаются к одной и той же ведьме? Ой, простите, ведунье?

– Нет, кончено! Обе чиновницы были из тайных заказчиков, более того, я до сих пор не знаю их имён.

– Тогда, почему Вы думаете, что поджог – это их рук дело?

– Усмешка судьбы, – горестно вздохнула мошенница, – после всех этих обрядов произошло немыслимое – они помирились…

Я гоготнула:

– И узнали, что ходили к одной и той же колдунье? – Мадам Анна кивнула. – Знаете, это конечно юморина, но, думаю, за такое они Вас вряд ли стали бы преследовать.

– Если бы не суммы гонораров, я бы с Вами согласилась…

– Сколько? – я подалась вперёд.

– По тридцать тысяч с каждой.

– Это много?

– Евро…

Я присвистнула и снова откинулась на диване.

– Однако, ну и размах у Вас, мадам! Откуда такие цены?

– Вращаясь в определённых кругах, я сделала один вывод: властьимущие доверяют только тому, что стоит очень дорого. За копейки никто по-настоящему ворожить не станет. Чем дороже вещь или услуга, тем она надёжнее.

Я постучала пальцами по подлокотнику и кивнула:

– Возможно, Вы и правы.

Мадам пожала плечами и вернулась на диван рядом со мной.

– Теперь ваша очередь откровенничать, – она хитро посмотрела на меня, а я почему-то подумала, что это всё ерунда, что она рассказала. Должна быть другая причина.

– Видите ли, мадам, – протянула я, – местный охранник, Семён Ильич, поведал мне другую историю. И она совсем не похожа на вашу… Вопрос: кому верить?

– Это уже решать Вам, – мадам развела руками.

Я кивнула и задумалась.

– Ладно, Вы считаете, что это самое большое ваше прегрешение?

– За которое могут сжечь дом? Да…

Я удивлённо вскинула брови. Значит, есть что-то, за что могут убить? Ого! Значит, это не последняя наша с Вами беседа, мадам… Ну, что ж. Надо и мне что-то рассказать.

– Я была ночью возле вашего дома и видела поджигателей. Правда, лиц не заметила. Но, думаю, что докопаюсь до истины.

Ведунья встрепенулась:

– Кто это был? Мужчины или женщины?

– Я думаю, мужчины. Крепкие, коренастые.

– Что они делали?

– Когда я их заметила, один поливал дом чем-то едко пахнущим, а второй просто бегал вокруг.

– Просто бегал…, – протянула мадам Анна, – но в его беготне было что-то закономерное? Детально опишите, как он бегал?

Холодок вдруг пробежал у меня по спине. Почему я сама не догадалась?! Ведь, и правда, в его странных движениях что-то было необычное! Он словно приплясывал, топая ногами, и высоко поднимал руку, так, будто камлал. Подобные движения я видела в гостях у Шамана.

– Это были ритуальные танцы… – чуть слышно прошептала, глядя прямо перед собой.

Ведунья вскочила и забегала по залу, заламывая руки.

– Меня не собирались поджигать. Вот в чём дело! Скажите, Василиса Игоревна, – она вдруг подбежала ко мне и схватила за плечи, сев рядом, – запах керосина или бензина Вы бы смогли точно идентифицировать? Вы можете на сто процентов сказать, что это был бензин?

Я молча покачала головой. Это не был бензин. Это не был керосин. Но и точно сказать, что за гадость хулиганы выливали вокруг дома ведуньи, я бы тоже не смогла.

– Что ещё? Должно быть что-то ещё… – запричитала она, – Как Вы их увидели? Что Вы там делали?

Её неприкрытый страх вызвал во мне ответную реакцию. Стало жутко. Поэтому я решила рассказать всё, как было.

– Я купалась ночью. Очень жарко было, не спалось. Но в темноте, возвращаясь домой, я свернула не туда и вышла к вашему дому. Эти двое уже там были. Но я решила, что дом хотят поджечь.

– И Вы стояли и смотрели?

– Нет, я их спугнула…

– Подождите, – она вдруг улыбнулась, – так это Вы были ночным привидением?!

– Ну, да…

– И они Вас испугались? Очень странно…

– Ну, я использовала фактор неожиданности, – улыбнулась я в ответ, – видели бы Вы, как они улепётывали с визгом! Даже сапог потеряли!

– Сапог… – она вдруг нахмурилась, – Улики! Значит, бельё и сланцы – Ваши? Ну, хорошо. Но, потерять сапог с ноги весьма проблематично, только если он неимоверно велик. Размер сапога сорок два, для мужчины не много, вряд ли его можно потерять на бегу. А вот, предположить, что сапог нужен был для ритуала… Скорее всего, да!

– Значит, мы ищем либо шаманов, либо оккультистов?

У меня вдруг возникло чувство единения с этой странной ведьмой. Теперь мы превратились в команду, в напарников. У неё, видимо, возникли те же мысли. Мы, не сговариваясь, пожали друг другу руки.

– Я Вас очень прошу, Василиса Игоревна, если что-то узнаете, пожалуйста, сообщите мне!

– У меня идея получше, – я встала и указала на дверь, – поживите пока у меня. Место есть, не стесните. Школа скоро откроется, Вам негде будет жить.

Мадам Анна поднялась медленно, растерянно огляделась и кивнула.

– Да, с жильём нужно что-то решать. А я Вам не помешаю?

– Идёмте, – и я решительно взяла её за руку, – поджигателей я не боюсь. Будем их вместе искать.

Об этом решении я начала жалеть сразу же, как мы доволокли её огромный чемодан до моего дома. Кстати, оказалось, что мадам Анна держала свои вещи у входа, поэтому их удалось спасти, хотя это мне показалось странным. Словно она всё время жила в ожидании переезда или бегства.

Бабуля моя, только увидев её на пороге своего дома, истово перекрестилась, чего я за ней никогда не замечала. А известие о том, что мадам Анна поживёт у нас какое-то время, и вовсе заставило бабушку схватиться за сердце.

Но, я не привыкла отступать, да и ведунья приложила усилия, чтобы уговорить хозяйку. Я только диву давалась, куда вдруг подевалась московская леди. Сейчас перед нами была пусть и хорошо одетая, но обычная женщина средних лет, уставшая и в расстроенных чувствах из-за пожара.

В общем, уговорили мы бабулю. Анне выделили дальнюю комнату с отдельным входом с переулка. Она была несказанно рада, принялась обустраиваться с завидным оптимизмом.

А мы с Брэком сидели и наблюдали за её хлопотами. На удивление, Брэк принял новую жиличку спокойно, только обнюхал высокие каблуки, да фыркнул от яркого запаха духов.

А мне отчего-то пришла в голову сказка про теремок. «Кто-кто в теремочке живёт? Кто-кто в невысоком живёт?» Бабушка – «мышка-норушка», Я – «лягушка-квакушка», Брэк – «зайчик-побегайчик». Кто у нас там дальше? А! «Лисичка-сестричка»! А что, мадам Анна очень походила на этого сказочного персонажа. Лишь бы теперь «волчок – серый бочок» не появился. Про медведя вообще молчу…

Баба Настя на все шебаршения в дальней комнате тяжко вздыхала да качала головой. Чтобы её отвлечь, я предложила вместе приготовить ужин. Тем более, что есть повод маленько попраздновать.

Вообще, моя бабуля очень любит готовить. Это я поняла сразу же, как тут поселилась. За первый же месяц набрала пару лишних килограммов и ужаснулась. Потом стала с трудом сбегать перед обедом, ужином, лишь бы не видеть все те яства, которые она с любовью и рвением готовила для меня. А на все её обиды отвечала, что поем потом, когда вернусь. И она поняла. Не сразу, но со временем, еды стало меньше, бабушка перестала загонять меня к столу, словом, смирилась.

Поэтому, новый жилец, в кулинарном смысле, был для бабули несказанной радостью – есть кого кормить.

Пока мы вертелись на кухне, заводя опару для пирогов и отбивая мясо, Брэк лежал у входа и смачно сглатывал, всем своим видом показывая, что ему ну очень нужно срочно что-нибудь съесть, иначе он рискует захлебнуться собственной слюной.

Когда в дверях показалась ведунья, мы все вдруг застыли, разглядывая её. От наносной московской холёности не осталось и следа. Ведьма словно сняла магическую личину и явилась к нам в своём обычном облике. Волосы подобраны в невысокий пучок, краска смыта с лица, из одежды – футболка и спортивные штаны. Короче, женщина простая, домашняя, от нас с бабушкой ничем не отличающаяся.

– Ну, я готова. Чем помочь?

Мы переглянулись втроём.