Read the book: «Лишний повод»

Глава 1

— Сейчас опять уйдет!

Это предупреждение обострило раздражение Анжелики, хотя она и сама прекрасно знала, что произойдет. Слова тренера ударили кнутом по и без того сниженной сегодняшним занятием самооценке четырнадцатилетней девочки. Когда барьер оказался в метре от Анжелики, она уже не готовилась к прыжку, зная, что Талер под ней снова воспротивится и свернет от препятствия в самый последний момент. Колени сжались — и очень вовремя, ведь конь провернул свой излюбленный маневр.

Проскакав несколько метров галопом, Анжелика подалась чуть назад и потянула за поводья, дергая их сильнее нужного. Из ноздрей Талера с шумом вырывался воздух, он широко шагал, всем видом показывая свою энергию. Однако тратить ее на прихоти неумелой всадницы он не собирался.

Анжелика понурила голову, лишь украдкой взглянув на тренера, взгляд которого выражал полную невозмутимость, и это раздражало еще сильнее. Значит, такой исход был ожидаем, Анжелике нечем было его разочаровывать.

— Он специально это делает, — с досадой пробубнила Анжелика.

Одно успокаивало — этим утром, первого января, в манеже были лишь она, тренер и девушка постарше, Нина, верхом на невысокой пегой кобыле Агате, окрасом немного напоминающей корову. Но эта пара не обращала особого внимания на Анжелику и Талера, петляя рысью между подготовленными препятствиями.

— Как думаешь, почему? — Вадим Витальевич задал этот каверзный вопрос, засунув руки в карманы толстовки.

Анжелике хотелось ответить, что причина в скверном характере коня, но она не рискнула. Для подросткового возраста она была слишком тактична, хотя мысленно не стеснялась выражений.

— Он не хочет.

— А ты хочешь?

Вопрос снова ударил по уверенности.

— Я не знаю, как его заставить.

— Это не ответ на мой вопрос.

Анжелика промолчала. Рядом проехала Нина и похвалила свою кобылу, нежно похлопав по шее. Наверняка отрабатывали уступку¹.

— Каким образом он захочет прыгать, если ты сама этого не хочешь?

Анжелика чуть вжала голову в воротник теплой жилетки. В семь утра, когда она только седлала Талера, она уже чувствовала легкую дрожь в руках перед тренировкой на сложном, по ее мнению, коне. Она надеялась, что ей посчастливится избежать работы с ним, однако тренера не провести. Небольшие победы в виде хорошо пройденных маршрутов и достижения приличного баланса на привычных податливых лошадях стали сигналом, что пора поднимать планку. Только вот Анжелика воспринимала работу с Талером не как планку, а как прозрачный потолок, сквозь который ей не пробиться. А Нина своим непринужденным и несколько отрешенным видом давила в уязвимое место Анжелики.

— Ты сама должна хотеть прыгнуть барьер, — Вадим Витальевич, кажется, смирился с тем, что ответа не дождется. — Ты должна решать, а не он. Поднимай в галоп и пробуй еще раз. Не давай ему принимать решение. Двигай ногой и держи «коридор²».

Анжелика незаметно кивнула. Обычно она отвечала на реплики тренера «да» или «поняла», но не в этот раз. Девочка набрала в легкие воздуха, надеясь найти в нем силу, а с выдохом завела правую ногу за подпругу и надавила шенкелем³. Конь не реагировал, пока она не подковырнула его бок пяткой и не начала активнее продвигать тазом. Конь на секунду прижал уши, но поднялся в галоп. Пальцы медленно подбирали повод покороче. Украдкой Анжелика заметила, как Нина ехала по противоположной стороне манежа и теперь наблюдала за ней. Мышцы сковало, и Анжелику чуть выбило из ритма. Через силу заставив себя расслабиться, она снова села глубоко в седло. Спина ровная, пятки опущены вниз, а мыски смотрят четко вперед. Анжелика и Талер проехали короткую сторону манежа и теперь по прямой направлялись к барьеру. Нина все еще смотрела на них, не скрывая интереса. До барьера оставалось всего несколько метров. В голове сразу начался отсчет темпов⁴ — на третьем темпе конь должен совершить прыжок. А значит, самый момент продвинуть его. Анжелика сжала его бока шенкелями и заметила, что морда его чуть глянула в сторону, словно он уже определил другой путь.

Анжелика снова двинула, чуть активнее и неуверенным движением подергала за левый повод, как бы подсказывая Талеру, что им нужно именно к барьеру. И вот то самое место, где Талер должен оттолкнуться от песка, а Анжелика привстать, но оба поменяли планы. Девочка опасалась, что конь не прыгнет, а он ровно так и поступил, снова свернув в последний момент, из-за чего Анжелика сбила коленом стойку препятствия.

К горлу подступил ком, но не от боли, а от обиды. Анжелика снова перевела коня в шаг, опустив голову. Слезы не удалось сдержать. Крупные капли приземлились на пушистую черную шерсть.

Тяжелый вздох тренера невозможно было не услышать. Он пошел в сторону препятствия. В этот момент начали подкрадываться мысли о том, что, возможно, ей, Анжелике, и не стоит заниматься, чтобы больше так не позориться. Вадим Витальевич поставил стойку на место, а затем поднял одну из свалившихся жердей.

— Коленку не расшибла? — спросил он.

Анжелика шмыгнула носом и глотнула, пытаясь избавиться от кома в горле.

— Нет.

Тренер расставил жерди и некоторое время смотрел на то, как Анжелика, слегка свесив хрупкие плечи, часто моргала в попытке избавиться от накопившихся слез.

— Подойдите, — неожиданно сказал он. Анжелика не была готова к очередным поучительным наставлениям, но повиновалась. — И вы тоже.

Анжелика увидела, как он жестом подозвал Нину. Она подъехала раньше, так как была ближе, Вадим Витальевич похлопал Агату по шее и придержал повод.

— Слезь-ка.

Девушка ловким движением спешилась, как раз когда Анжелика подъехала на Талере. Тренер жестом указал тоже спешиться.

— Нина, ты садись на Талера, а ты, — обратился он к Анжелике, — стой пока рядом.

— Мастер-класс? — Нина сверкнула темными ланьими глазами, подведенными черным карандашом, и коротко посмеялась. Подойдя к Талеру, подняла крылышко седла, чтобы удлинить стремена под себя.

— Вроде того.

Когда Нина взобралась на коня, Анжелике стало завидно — девушка выглядела на коне слишком раскованно, в отличие от нее самой, в лице невозможно было не заметить решимости и уверенности.

— Проедьте-ка маршрут. Это препятствие, — тренер указал на тот самый злосчастный барьер, — потом вон то, потом сделай перемену направления, прыгни центральный и снова первый.

— Окей.

Нина уже взяла повод покороче и почти с места подняла коня в галоп. Анжелика спрятала руки в карманы жилетки и, шмыгая носом, наблюдала за тем, как едет Нина.

— Идеальных лошадей не бывает, у каждой есть проблемные места. У кого-то в характере, у кого-то — в технике. Нужно учиться подстраиваться и не раскисать при новых трудностях.

Анжелика кивнула. Нина проехала по широкой линии манежа и теперь направлялась к барьеру. Конь лишь на секунду глянул в сторону, но Нина отозвала его поводом и активно продвинула тазом и шенкелями, ничуть не колеблясь. Наконец прыжок состоялся, и Анжелику обдало легким ветерком от пробежавшего коня.

— Тебе не хватает уверенности. Нельзя колебаться, он прекрасно улавливает любые телодвижения. Он пользуется твоей скованностью.

Анжелике хотелось обвинить коня в ее неудачах, но она прекрасно понимала, о чем говорит тренер.

— Она, наверное, давно занимается, — с обидой сказала Анжелика.

Нина преодолела еще одно препятствие и проехала по диагонали манежа, чтобы сменить направление.

— Можно хоть всю жизнь заниматься, но ничего не добиться, — тренер приподнял одну бровь, сопровождая взглядом Нину и Талера. — Важны не только идеальная посадка и годы в манеже. Здесь нужен характер.

Нина прыгнула третий барьер и свернула на широкую траекторию.

— Если хочешь стать хорошим всадником, нужно работать не только над техникой, но и над эмоциями.

Нина прыгнула последний барьер, перевела коня в шаг и активно похлопала его по шее, широко улыбнувшись.

— Ай молоде-е-ец, — протянула она.

— Нина занимается три года, и у нее отличные результаты. Когда вернемся с соревнований, будем с тобой упорнее работать.

Анжелика закусила губу. Трудно было справляться с завистью. Она тоже мечтала когда-то начать ездить на соревнования в другие города, но сейчас эта мечта казалась недосягаемой.

Нина и Талер подъехали к ним, и тренер похвалил коня.

— Давай сегодня без прыжков, — сказал он Анжелике, когда она вернулась в седло. — Поработаем над балансом.

Оставшаяся часть тренировки прошла в унылом состоянии, и, уводя коня в стойло, Анжелика не чувствовала привычной легкой возвышенности. Ее окутало облегчение, когда она закрыла за Талером дверь денника. В карманах остались кусочки моркови, которые предназначались ему, но Анжелика угостила ими своего любимого рыжего коня, который воспринимался ею как учитель. Он словно подыгрывал во многих моментах, когда девочка откровенно недорабатывала, делал то, что предполагалось. Иногда казалось, что он лучше нее понимал маршрут. Конь высунул морду через открытую верхнюю дверцу и с большим удовольствием мягкими губами ухватил морковь с протянутой ладони.

Анжелике не хотелось уходить домой, поэтому она вернулась в манеж и села на передние трибуны, наблюдая за тренировкой Нины. Для своих шестнадцати лет она выглядела слишком взрослой, но это заключалось не во внешности, а в ее поведении и движениях. Если бы не волосы, выкрашенные в пепельно-белый цвет, она выглядела бы еще старше. Под ее управлением даже Агата, казавшаяся ленивой из-за ассоциации с коровой, приобрела особую харизму. Этот тандем завораживал своей грацией и собранностью.

— Очень хорошо! — хвалил Нину тренер, показав свою редкую улыбку тонких, едва заметных губ. — Давай еще раз маршрут, но в обратную сторону, и на сегодня все.

Нина чуть распустила повод, позволяя Агате расслабить и вытянуть шею, а сама в это время сосредоточенно переводила взгляд с одного препятствия на другое, запоминая маршрут. Утонченное лицо Нины с природным румянцем на щеках приковывало к себе взгляд. Темно-серые, почти черные, глаза отдавали притягательным, но в то же время отталкивающим холодком. Прошло не больше десяти секунд, когда Нина почти незаметно кивнула, как бы подтверждая, что готова. Неторопливо она снова набрала повод и перевела Агату в галоп. Двигаясь как одно целое, они проскакали половину манежа и направились к первому препятствию. Анжелика еще не прыгала препятствия выше семидесяти сантиметров, поэтому ей было особенно интересно наблюдать, как Нина с Агатой преодолевали метровый барьер. Когда кобыла прыгнула, Нина замерла в идеальном положении, не заваливаясь вперед и не отставая. А вдумчивый взгляд ее уже был направлен в сторону следующего барьера. Приземление она словно и не почувствовала, мягко сев обратно в седло. Анжелика частенько плюхалась после приземления, с трудом возвращаясь к нормальному движению. В этом был виноват легкий страх, который возникал, когда конь под ней отрывался от земли.

Когда Нина преодолела последний барьер, тренер трижды хлопнул в ладони, а Нина похвалила кобылу и протянула ей угощение из поясной сумочки. Агата прекрасно поняла, что тренировка закончена, и теперь уже шагала расслабленно, опустив голову.

В раздевалке Анжелика открыла свой ящик и переоделась в городскую одежду. Когда она собиралась уходить, дверь открылась, и зашла Нина. Легкое чувство зависти и восхищения охватило девочку.

— Как твоя коленка? — неожиданно спросила Нина.

Анжелика замерла и неловко поправила лямку рюкзака на плече. Только сейчас она обратила внимание на ноющую боль.

— Вроде нормально. Ничего страшного.

— Это хорошо, — Нина вежливо улыбнулась и прошла к своему ящику.

Анжелика несколько колебалась, не зная, нужно ли продолжать разговор или просто попрощаться и уйти, однако Нина приняла решение за нее:

— Ты не расстраивайся из-за Талера. — Нина вытащила белоснежный свитшот и чуть склонила голову вбок с прежней улыбкой. — Он правда не подарок. Я с ним тоже какое-то время воевала, когда он свой характер показывал. Все придет с опытом.

Впервые за этот день Анжелику не тяготила неуверенность из-за неудачи, и она слабо улыбнулась в ответ на слова поддержки.

— Желаю удачи на соревнованиях! — Анжелика приподняла сжатый кулак в поддерживающем жесте.

Нина хмыкнула, обнажив ровные зубы в улыбке.

— Спасибо.

Анжелика скрылась за дверью, а Нина прилегла на скамью и мечтательно уставилась в потолок. Предстоящие соревнования через неделю так будоражили ее, что ни о чем другом не удавалось думать. Еще три года назад она не могла представить, что будет заниматься конным спортом, она попала сюда совершенно случайно, когда подруга предложила съездить на пробное занятие. Сама подруга была не особо впечатлена, а вот Нина быстро загорелась и влилась во всю эту атмосферу. Хотя они уже и не общались, Нина была благодарна за такую судьбоносную возможность.

Добравшись по расчищенной от снега дороге до остановки, Нина дождалась своего автобуса с сонным после новогодней ночи водителем и села в самом конце у окна. Ей было несколько забавно наблюдать, как остальные люди даже в автобусе прятали подбородок в шарфы. Зима в Саратове в этом году действительно выдалась холодной, но Нина не разделяла общего негодования и вызывала удивленные взгляды у прохожих своим коротким красным пуховиком, приоткрытой шеей и тонкой шапочкой. Однако мороз скорее сказывался на проводных наушниках Нины, чем на ней самой. Приходилось прятать их под курткой, чтобы проводки не закоченели.

Она вышла из автобуса и резво направилась к дому. Ее знакомых могло бы удивить, что она занимается в хорошем конном клубе, а сама живет с родителями в хрущевке, да и сам Комсомольский поселок был не то чтобы благоустроенным районом. Большинство спортсменов клуба были из богатых семей и жили либо в центре города, либо в богатых районах. Однако это не волновало Нину, она не чувствовала себя чужой среди этих спортсменов, а они не относились к ней снисходительно. Дружелюбие помогло без проблем влиться в это, как некоторые сказали бы, элитное общество.

Несмотря на то что было уже двенадцать часов дня, она тихо вставила ключ в замок и неторопливо повернула его, не желая разбудить семью. Однако стоило приоткрыть дверь, из гостиной донеслось:

— Чего крадешься, мы уже встали.

Нина спешно сбросила верхнюю одежду, вымыла руки и с разбегу плюхнулась на диван, перед которым стоял накрытый стол. Младшая сестра слегка подпрыгнула рядом с ней, а Нина сразу принялась накладывать в тарелку салаты, оставшиеся с празднования.

По телевизору шла очередная часть «Ёлок», а рядом с диваном мигала гирлянда на ели, под которой лежали уже раскрытые ночью подарки.

— Чего такая радостная? — усмехнулся отец, жуя тарталетку с грибами.

— Нашел что спросить, — мама шутливо покачала головой, зная, что дело в хорошо прошедшей тренировке.

— Вот именно, — жуя салат, усмехнулась Нина. — Готовьтесь, скоро ваша старшая дочь станет звездой конкура.

— А младшая — художницей, — горделиво добавила Сашка, сидевшая рядом с Ниной.

— Вот-вот. Будешь рисовать меня и продавать моим фанатам.

Родители дружно посмеялись.

— А вот и нет! — немного обиженно заявила Сашка. — Я буду рисовать милых котиков!

Нина заботливо посмотрела на восьмилетнюю сестру. Несмотря на то что их комната была увешана картинами кошек, Нина знала, что в одной из папок лежали рисунки Нины и Агаты.

— В любом случае у тебя талант. В будущем будем устраивать выставки с твоими картинами.

После застолья Нина помогла матери убрать со стола и вымыть посуду, а после всей семьей они сели за просмотр фильма. Нина любила эти моменты, хотя обычно кроме нее никто и не увлекался просмотром. Мама листала хозяйственные журналы, папа копался в телефоне, а Сашка делала наброски в своем альбоме. Когда в очередной раз началась реклама, отец вдруг оживился и вскочил с дивана, все еще глядя в телефон. Нина и мама вопросительно посмотрели на него и переглянулись. Нина заметила, как мама раздраженно вздохнула, догадываясь, что ее муж затеял очередную авантюру.

— Как вы смотрите на то, чтобы съездить в горы?

Отец с легким восторгом смотрел на семейство, но остановил взгляд на матери, чье негодование чувствовалось в воздухе.

— В эти выходные мы можем поехать на Алтай на несколько дней, там есть какая-то турбаза, где будет проходить туристическая программа. Сможем и в поход сходить, как давно хотели.

— Олег, ты шутишь, что ли? — после продолжительной паузы с серьезным видом сказала мама.

Нина прекрасно понимала, к чему шел разговор, и уже размышляла, как ей поступить в этой ситуации.

— Вы же не хотите всю неделю просидеть дома перед телевизором? — Настрой отца был решительным.

— Дело вообще не в этом. Мы собирались откладывать деньги. Мы и так летом потратились на твой Байкал.

— Не надо вот этого, — отмахнулся отец. — Вы все были в восторге. И потом, мы в основном потратимся только на билеты.

Нина вполне разделяла негодование мамы и считала ее более рациональным человеком, нежели отца. Хотя он и зарабатывал больше мамы, занимая должность менеджера в инженерной компании, распоряжался деньгами довольно халатно, предпочитая совершать импульсивные покупки и внезапно затевать семейные путешествия. Так было с тех пор, как он бросил пить пять лет назад. Впрочем, путешествия были неплохой альтернативой алкоголю.

— Если ты так переживаешь из-за денег, то обещаю, что летом выберу что-то бюджетное.

Спор затягивался. Сашка не вклинивалась в разговор, хотя слушала с горящими глазами, очевидно, желая поддержать папу. Она всегда радовалась семейным поездкам.

Нина чувствовала, что ее мнение может повлиять на исход разговора, и, когда мама вопросительно посмотрела на нее, уже почти сломленная папиным энтузиазмом, Нина без колебаний сказала:

— Я думаю, неплохая идея. Мне лишняя нагрузка тоже не помешает перед соревнованиями.

Как и в большинстве случаев, спор родителей завершился тем, что они начали изучать информацию о временном жилье, а мама в итоге зарядилась вдохновением отца, хотя и пыталась это скрыть.

Сашка побежала к шкафу в коридоре, чтобы примерить зимний костюм, а Нина уже представляла, какие красивые снимки сделает в горах для своего блога.

Глава 2

Снаружи старенького деревянного дома лаяли собаки с разных участков, словно переговаривались о чем-то важном. В птичьей кормушке, висящей на яблоне на заднем дворе, нахохлились два снегиря, с удовольствием угощаясь оставленными им зернами. За ними из дома наблюдал молодой рыжий кот Марсик, слегка прищурив глаза от яркого солнца, игравшего на белоснежной мерцающей поверхности. Он мотал хвостом на подоконнике, негодуя из-за того, что хозяева не выпускают его после недавней передряги с соседской собакой, которой, на удивление, досталось больше, нежели самому Марсу. Обычно он предпочитал находиться в окружении хозяев, но сейчас, когда из гостиной доносились посторонние голоса, он старался не выходить лишний раз, чтобы избежать нежелательного внимания чужих рук.

Обитатели этого дома на окраине Пристанного села наделили его скромным уютом семейного очага. Снаружи это деревянное здание с унылыми окнами мало кого способно было привлечь. Но стоило зайти внутрь, хотелось задержаться там.

— У вас тут стало намного уютнее, — Ольга, гостья, обвела взглядом небольшую гостиную, объединенную с кухней.

Вместо скрипучего дощатого пола теперь лежал ровненький паркет, а под диваном и кофейным столиком, стоящим напротив него, расстелен мягкий ковер. На светлом деревянном столе, разделяющем гостиную и кухню, стояло несколько букетов: два из них в вазах, а два — в стеклянных банках. Гости предложили рассесться на диване П-образной формы, тем более что стульев на семерых не хватило бы.

— Да, — с нежной улыбкой кивнула Наташа, которой сегодня исполнилось сорок два. Поставив на кофейный столик блюдо с запеченной уткой, она наконец села рядом с мужем и выдохнула после долгой готовки и сервировки. — Потихоньку стараемся облагородить этот дом. Родители Андрея почему-то не хотели делать здесь ремонт.

Наташа поправила передние пряди, выбившиеся из не очень-то аккуратного пучка, и положила руку на колено мужа, как бы извиняясь за то, что могла задеть его этой фразой.

— Вообще-то, я тоже вряд ли бы стал что-либо менять, кроме старой техники, — Андрей успокаивающе похлопал жену по кисти. — Но благодаря Наташе дом стал не таким «грустным».

От улыбки морщины на его лице стали глубже. Он взглянул на жену, подмигнув ей совсем по-юношески, а потом наполнил старенькие резные бокалы вином, и гости, чокнувшись с хозяевами, выпили. Матвей, пятнадцатилетний сын Наташи и Андрея, проделал то же самое, но в его бокале был вишневый сок.

— Значит, с работой тоже дела неплохо идут? — поинтересовалась Ольга, давняя знакомая Наташи из университета. Они общались нечасто, но довольно тепло и периодически любили встретиться и перемыть косточки бывшим сокурсникам и преподавателям, некоторых из которых уже и в живых не было.

— В общем-то да, — разговор перехватил Андрей. — Директор в Наташиной школе собирается увольняться в следующем году, и Наташа претендует на его место.

Впечатленные взгляды смутили Наташу, и она широко улыбнулась, маша раскрытой ладонью в знак отрицания.

— Об этом рано еще говорить. Кроме меня, есть другие завучи, которые хотели бы занять его место.

— Все равно у тебя, как у заместителя, шансов больше, — теперь уже Андрей положил руку на колено жены. — С моим строительным магазином тоже все замечательно. В этом месяце мы открываем новую точку, уже ближе к городу.

— «Мы» — имеется в виду мы с ним, — молодой мужчина тридцати двух лет помахал указательным пальцем от себя к Андрею. Они были совладельцами этого небольшого бизнеса, но большая доля находилась у Андрея, поэтому последнее слово всегда оставалось за ним. Совладелец Денис стал отличным партнером, хотя и выглядел не слишком уж ответственным, однако он умело заряжал Андрея своей энергией и тягой к развитию. Без Дениса бизнес наверняка провалился бы.

Ольга улыбнулась и отвела взгляд. Не будь она на десять лет старше него, активно проявила бы интерес. А вот другая подруга Наташи — ей тридцать семь — не постеснялась присутствующего мужа:

— Вы, как всегда, очень скромны, — Вика невзначай коснулась плеча Дениса, а ее муж не обратил на это внимания либо сделал вид.

— Да, он тот еще ловелас, — Андрей по-дружески хлопнул Дениса по плечу, но немного не рассчитал силу. — Смог отличную скидку на аренду помещения выбить у молоденькой владелицы и номерок в придачу.

После этих слов взгляды Ольги и Вики заметно потухли — Андрей это заметил и мысленно похвалил себя.

— Ну а что? — Денис энергично пожал плечами. — Смотрю я на вас с Наташей, и тоже хочется семьей обзавестись. Родители сказали, если до сорока лет не женюсь, они меня в завещание не впишут.

Гости и хозяева рассмеялись.

— Надеюсь, вы мне не будете такие условия ставить, — Матвей ломающимся юношеским голосом обратился к родителям.

— Конечно, нет, — заявил его отец. — Тебе нужно жениться до тридцати. А то до старости будешь торчать со своими друзьями в этих игровых клубах.

Гости снова рассмеялись, а Матвей состроил недовольную гримасу. В этот момент в дверь постучали.

— Я открою. — Матвей вытер рот бумажной салфеткой и перелез через спинку дивана, так как он сидел почти по центру.

Из гостиной он завернул в коридор, который тут же сменялся прихожей. Сдвинув гору обуви, из-за которой коврик превратился в сплошную лужу, он ступил на сухой островок и открыл дверь. На пороге стоял молодой парень, лицо которого наполовину было скрыто шарфом. В его руках была коробка в подарочной упаковке и большой сверток крафтовой бумаги — очевидно, букет. Позади стояла белая «Гранта» рядом с отцовской «Вестой», которую он недавно перекупил у бывшего владельца за относительно скромную сумму. Было нетрудно догадаться, что перед Матвеем стоял курьер.

— Здравствуйте, заказали доставку на имя Натальи Воронцовой. Она здесь живет?

— Здрасте, а от кого доставка? — Матвей чуть поежился, когда по голым ногам прошелся морозный воздух.

— Просили не говорить, — ответил курьер. — Сказали, что в букете есть записка, можете проверить.

Взгляд курьера устремился за спину Матвея и опустился ему под ноги. Матвей глянул вниз, но поздно, потому что кот, уже перепрыгнув горы сапог, выскользнул наружу.

— Стоять! — Матвей случайно толкнул курьера, сделав рывок вперед, и босиком выскочил на улицу.

У Марсика был отличный шанс на побег, но, прыгнув с крыльца, он исчез в сугробе, оставив на поверхности только рыжий хвост. Матвей сунул руки в снег и выудил утонувшего кота. У того глаза чуть не вылезли от испуга. Матвей усмехнулся, сунул кота под мышку и на носках побежал обратно в дом, шипя от режущего холода.

По морщинкам вокруг глаз курьера Матвей понял, что тот тоже смеялся. Матвей забрал коробку и цветы, едва удержав все, кое-как закрыл дверь и отпустил кота. Тот взъерошился и съежился на своей лежанке в коридоре.

В гостиную Матвей вернулся с красными ногами и подогнул пальцы под себя.

— Это от кого? — Круглое лицо матери в момент вытянулось.

Матвей пожал плечами и положил коробку рядом с мамой. Всеобщее внимание тоже было приковано к подарку. Андрей нахмурился, хотя старался этого не показывать.

Наташа повертела упакованный предмет в руках и, найдя места скрепления степлером, аккуратно разорвала бумагу. Свежий аромат просочился раньше, чем Наташа успела раскрыть цветы.

— Астры, — протянула Наташа и расплылась в улыбке. — Мои любимые!

Она сняла упаковку и опустила ее на пол. Прикрыв глаза, с удовольствием втянула аромат крупных белых цветов в корзинке. Андрей расправил плечи и прочистил горло — он подарил жене букет красных роз.

Наташа выудила небольшую открытку персикового цвета и развернула.

— Дорогая тетя! Поздравляю с днем рождения! Надеюсь, пост директора школы займешь именно ты, а даже если нет, это не повод расстраиваться, потому что ты шикарная женщина, которая таит в себе любовь и силу! Желаю тебе крепкого здоровья, а лучшее лекарство от любых болезней — это сон. Поэтому скорее открывай мой подарок. Надеюсь, ты оценишь. Твоя племяшка Нина.

— Какая умница, — умилилась Ольга.

Наташа еще раз понюхала цветы и протянула корзину Матвею.

— Поставь, пожалуйста, на полку, — она указала в сторону встроенного в стенку стеллажа, который не только служил убежищем для книг, но и дополнял элегантный антураж, вмещая на своих полках некоторые статуэтки. Корзинка с цветами отлично смотрелась рядом со старой коллекцией книг Джека Лондона.

Наташа распаковала подарок — ортопедическую подушку. С Ниной они общались довольно редко последние два года, да и Наташа редко упоминала свою бессонницу из-за головных болей. Она вообще старалась лишний раз об этом никому не говорить, даже мужу, чтобы не заставлять его переживать. Врачи не могли помочь, только прописывали седативные препараты и массаж.

— А Олег с Мариной не поздравляли? — поинтересовалась одна из подруг.

Наташа с трудом удержала улыбку на губах. Прекрасно понимая ее чувства, Андрей ответил за нее:

— От этих дождешься. Странно, что дочь не пошла в них.

— Получается, вы так и не общаетесь?

— Почему? Общаемся, — Наташа вполне убедительно улыбнулась. Муж догадывался, что она просто не хотела, чтобы ее семейные проблемы обсуждали посторонние люди.

— Я слышала от знакомых, — начала Вика, прижавшись к мужу, — что Нина вроде как едет на соревнования в Казань.

По выжидающему взгляду Наташа поняла, что Вика хотела узнать подробности, поэтому ладони слегка вспотели — в последний раз Наташа лишь обменивалась с Ниной поздравлениями с Новым годом четыре дня назад, а общались они еще раньше, поэтому ни о каких соревнованиях Наташа не знала.

— Да, — вдруг вклинился Матвей, подойдя к столику. Все смотрели на него. — Она с родителями на выходных поедет на Алтай, а потом уже на соревнования.

На лице отца читался немой вопрос, и, судя по несколько возмущенному выражению, этот вопрос касался не источника информации, а запланированного путешествия этих, по его мнению, бессовестных людей. Мама благодарно посмотрела на сына и тихонько кивнула.

В это время Андрей не сдержал смешок.

— Да-а, у Олега стоит поучиться финансовой грамотности.

— В смысле? — уточнил Денис.

— В смысле на них висит ипотека за квартиру, а они по стране разъезжают.

— Так и скажи, что завидуешь, — Денис пытался разрядить обстановку.

— Ой, у нас тоже есть такой знакомый, — поддержала его Вика. — Он нам никак долг не вернет, а сам выкладывает фотографии из Турции.

— Так подайте на него в суд!

— Неудобно как-то.

— Да это ему неудобно должно быть.

Под ярые обсуждения Матвей незаметно улизнул из гостиной к лестнице. Если бы не гвалт, скрипучая ступенька выдала бы его. Не то чтобы родители были против того, чтобы сын уходил к себе во время празднования дня рождения матери, просто они догадались бы, с какой целью Матвей вышел, — а он этого не хотел.

Матвей поднялся на второй этаж и завернул в свою комнату по левой стороне — она находилась прямо над гостиной. Он прикрыл за собой дверь. В центре одноместной кровати в углу комнаты расположился Марсик, вылизывая шерсть, словно в отместку за свое заточение в этом ужасном теплом убежище с чужими людьми. Он недовольно взглянул на Матвея, но тот проигнорировал укор и плюхнулся в кресло перед рабочим столом.

Матвей залез в контакты телефона и отыскал нужный номер, записанный как «Простынина». Они смеялись над этим прозвищем с детства, когда Нина просила называть ее не полным именем — Нинель, — а «просто Нина».

— Что, курьер приехал? — в трубке прозвучал звонкий голос старшей двоюродной сестры.

— И тебе привет. Да. Мама, кажется, очень обрадовалась.

— Надеюсь. Я долго думала, что ей подарить. Она все так же плохо спит?

Матвей покрутился на кресле, оно остановилось напротив кровати. Марсик показательно повернулся к Матвею задом и смотрел в стену, слегка развернув уши назад.

— Говорит, что нормально, но по ночам сидит на кухне. Наверное, думает, что я не слышу, как она спускается. Хотя если бы Марс не шлялся туда-сюда и не скребся в закрытые двери, не слышал бы.

Услышав свое имя, кот приподнял голову, но не повернулся, разве что кончиком хвоста нервно подергивал. В трубке прозвучал тихий смех.

— Жаль, у меня нет никого. Родители не хотят заводить, да и я домой ближе к вечеру возвращаюсь обычно.

— Зачем тебе кот, когда есть кони? — пошутил Матвей. — Кстати, видел у тебя на канале новость о соревнованиях, поздравляю.

— Да не с чем поздравлять еще. Вот займу место какое-нибудь, тогда поздравишь.

Снизу все еще доносился спор, и Матвей почувствовал себя виноватым. Словно прочитав его мысли, Нина почти шепотом спросила:

— Про родителей говорили что-нибудь?

Матвей замялся, не желая выдавать, что он разболтал об их запланированной поездке.

— Типа того. Отец опять взъелся. Надо было тебе приехать — может, при тебе он не стал бы.

— Да ладно, — отмахнулась Нина. — Я просто так спросила. Да и приехать я не смогла бы. Родители догадались бы, что я поехала поздравить. И так прятала подарок как могла. Один раз чуть не спалилась. Пришлось выносить в мусорном пакете, чтоб курьеру передать.

Нина снова рассмеялась, словно ее не волновали проблемы между их родителями. Матвей некоторое время молчал. Прошло уже два года с тех пор, как зародился этот конфликт, но свыкнуться с тем, что семья распалась, он никак не мог. Хотелось отвлечься на типичные для подросткового возраста проблемы, но ему не удавалось. Разразившийся два года назад скандал часто всплывал в его памяти и порождал размышления на тему семьи. Он мог бы разделить позицию отца, горой стоявшего за мать, но не был уверен в правильности его решения.

— Как думаешь, — несколько уныло произнес Матвей, — когда они помирятся?

На другом конце провода повисло молчание. Оно длилось довольно долго, пока Нина наконец не сказала:

— Вряд ли они захотят.

— Почему? — сразу же спросил Матвей.

— Потому. Папа не захочет извиняться, а тетя слишком добра, чтоб его обвинять. К тому же твой отец не хочет, чтобы они общались.

— Ну и что? — Матвей понимал, что его слова не имеют веса, но хотел верить, что мог бы повлиять на ситуацию. — Может, они поговорят, и все будет как раньше. Опять будем все вместе куда-то ездить и «тусоваться» на природе.

— Давай не будем поднимать эту тему, — пресекла его Нина. — Не наше это дело.

— Вообще-то наше. — Матвей сдвинул брови, и его голос прозвучал уже не так ломано. — Они наши родители.

Снова повисло молчание. Тема оказалась довольно тяжелой для двух подростков. Марсик все же развернулся, словно почувствовал переживания хозяина, и следил за ним без прежней обиды во взгляде.

— Предлагаю придумать, как их помирить, — в голосе появилась доля энтузиазма. — Я думаю, что у нас получится.

Нина вздохнула. Матвей ждал, что она начнет строить из себя опытную женщину и поучать его. Он понимал, что Нина тоже хотела бы, чтобы большая семья воссоединилась, но боялась «оступиться». Родители каждого из них наверняка хотели, чтобы дети были на стороне своих родителей, а попытка примирения выглядела бы как осуждение их позиции. Отец Матвея наверняка мог бы и по ушам дать за этот разговор, но Матвей был готов и к этому. Что касается Нины, она, скорее всего, прятала неуверенность за отрешенностью, и ее можно было понять.

— Не знаю, Матвей, — вздохнула она и выдержала паузу. — Давай встретимся после моей поездки и все обсудим. Тем более мы уже выезжаем скоро.

Матвей победно улыбнулся, вообразив положительный исход их операции по воссоединению семьи. Осталось только дождаться возвращения Нины из семейной поездки.

Глава 3

Нина, лежа на диване, пролистывала посты в своем блоге, чем она частенько занималась, когда становилось скучно. Каждое фото с Агатой сопровождалось взрывом реакций, а меньше ста их редко набиралось последние полгода. Подписчики сами приходили в ее блог после каждых соревнований — на это повлияло не только стремление пиарщика клуба использовать любые инструменты для продвижения лучших спортсменов, но и само природное умение Нины располагать людей к себе. Ее естественная грация приковывала внимание, стоило ей заехать на плац.

Под предпоследним постом, сделанным пару дней назад, где Нина обнимает за шею Агату, с подписью «Сегодня отлично потренили с любимкой. К соревнованиям готовы на все сто!» скопилось множество умилительных комментариев и эмодзи.

«Ждем!»

«Желаю вам удачи!»

«Боже, я готова поехать с вами в Казань… Хочу вживую посмотреть!»

Этот пост был искренним и почти не выбивался из общей тематики публикаций, но о последнем посте такого сказать было нельзя. Его Нина написала вчера, уже в самолете, пытаясь отвлечься от мыслей, навязанных Матвеем.

«Уже в пути. Может, внеплановая семейная поездка чуть отвлечет меня от нескончаемого предвкушения первых выездных соревнований», — писала тогда Нина, думая над словами дольше, чем обычно. Трудно было играть на публику, когда волновало ее совсем не то, о чем с деланой искренностью писала. В тот момент Нина нахмурила брови и резко нажала на кнопку отправки, а в груди появилось отчетливое желание отвесить Матвею подзатыльник. Вот зачем он поднял ту тему?

Сейчас Нина все еще пыталась отвлечься от бесконечных размышлений, но общение с подписчиками не помогало. Она откинула телефон и поднялась с дивана, чтобы закрыть дверь ванной, из которой настойчиво полз затхлый запах старой сантехники. Благо аромат дерева, исходящий от стен, потолка и пола, хоть как-то перебивал неприятное зловоние.

Нина упала навзничь обратно на диван, бесцельно глядя вверх. Ранним утром этого дня, когда родители и Сашка спустились со второго этажа неприлично скромного по размерам номера в квадрохаусе, Нина сослалась на боль в животе, чтобы пропустить экскурсию. Естественно, отец разразился разочарованными вздохами, а Сашка с мокрыми глазами дергала за руку и просила пойти. Но, к счастью Нины, мама настояла на том, что лучше остаться в номере, если дочке нездоровится. До возвращения семьи оставалось не меньше двух часов, а невозможность скрыться куда-то от внутреннего голоса, подначивающего поднять больную тему, доводила до отчаяния. Находись они в Саратове, Нина просто уехала бы в конный клуб и там приглушила взъерошенные переживания хорошей нагрузкой, как делала это обычно. Но в небольшом номере, откуда выход только в незнакомое село Черга, держать язык за зубами становилось все труднее.

Пришлось прибегнуть к проверенному способу — включить фильм на английском без субтитров. Нина давно поняла, что это лучший способ собрать мысли в кучу.

Ближе к четырем, когда Нина досматривала фильм «Воскресная лошадь» с одной из любимых актрис, родители и Сашка, все с красными от мороза щеками, вернулись в номер.

— Тебе нужно было пойти с нами! — Сашка восторженно смотрела на Нину, стряхивая сапог с ноги. — Там были лошади!

Как будто меня этим впечатлишь, — мысленно Нина закатила глаза, но сама улыбнулась.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовалась мама. Она явно устала от экскурсии, но еще больше от холода. По опыту Нина знала, что сейчас мама направится в душ, простоит под кипятком, пока не закончится кислород в ванной, а зеркало не запотеет, а потом укутается в одеяло и будет лежать в постели минимум полчаса. Она ненавидит холод, но папу не сильно это беспокоит.

— Уже хорошо, — Нина чуть прикусила внутреннюю сторону губы, чувствуя слабый укол совести.

— Ну вот и отлично, — со вздохом сказала мама и скрылась в ванной.

Сашка рылась в своем рюкзаке, а затем с улыбкой подбежала к Нине, пряча обе руки за спиной.

— Угадай, в какой руке! — заявила она, а сама едва сдерживалась, чтобы не раскрыть сюрприз.

— А если не угадаю? — Нина вздернула брови, из-за чего ее глубокие складки век тут же разгладились.

Сашка перекатилась с одной ноги на другую и сжала губы в попытке придумать ответ. Не дожидаясь его, Нина рассмеялась и ткнула сестру в правую руку. По суетливому движению Сашки она поняла, что не угадала, но Сашка не хотела ее расстраивать.

— Это тебе, — она протянула небольшую глиняную фигурку высотой около пятнадцати сантиметров. Конь взрывал копытом землю, вздернув хвост. Голова с грациозно изогнутой шеей чуть опущена вниз.

Нина взяла фигуру в руки и неосознанно погладила пальцем лошадь по шее. Не дожидаясь благодарностей, Сашка с рюкзаком понеслась по крутым ступенькам на мансарду, которая представляла собой одну лишь спальню, где ночевали родители и сестра.

Вечером, в семь часов, семья направилась в небольшую сельскую столовую. Помимо них, было немало туристов. Все они казались уставшими, но радость, переполнявшая их, явно пересиливала. Наверняка ночью их не будет мучить ни бессонница, ни сновидения, которые так изматывают в бесконечной рутине. Тете здесь понравилось бы, — промелькнуло в голове Нины.

— Ну что, как настрой на предстоящий поход? — отец заговорщически подмигнул своим дамам и отломил кусок бараньей котлеты.

— Я нарисовала карту маршрута, — с энтузиазмом сказала Сашка, обхватив обеими ладонями граненый стакан с киселем, а у Нины от последнего слова перед мысленным взором образовался манеж с препятствиями.

— Может, тогда вы пойдете вдвоем? — мама произнесла это в шутку, но Нина догадывалась, что за этой шуткой скрывалась надежда остаться в теплом, хоть и не самом комфортабельном домике, а не покорять заснеженные горные тропы.

— Нет, — решительно сказал отец. — Это семейный поход. Нинка и так пропустила экскурсию, так что не отвертится.

— Вообще-то, я и не собиралась, — Нина делано закатила глаза.

— Опять будешь фотки для своего блога делать? — папа шутливо покачал головой. — Забрать бы твой сотовый, чтоб ты видом насладилась, а не на камеру играла.

— Я не на камеру играю, — Нина выпрямила спину и чуть вздернула подбородок, — а поддерживаю личный бренд.

— Боже… Ваше поколение соцсетей ничем не исправить.

Возможно, в чем-то он был прав. Жизнь Нины действительно делилась на две части: одна из них была живой и искренней, а другая — несколько фальшивой и лицемерной. Все эти обмены комментариями с людьми под пустыми, ни о чем не говорящими никнеймами были обычным перебрасыванием любезностями. В моменте это немного поднимало настроение, но ничего общего с реальной жизнью не имело. Однако негативные комментарии оставляли неприятный осадок и, в отличие от пустых похвал, задерживались в памяти надолго. Например, перед самым ужином под последним постом появился комментарий от пользователя с отретушированной фотографией и никнеймом «Мисс Лиззи».

«Даа, кто-то упорно к соревнованиям готовится, а кто-то чиллит на Алтае. Интересно, куда тренер смотрит)))»

Нина довольно долго перелистывала фотографии этой девушки, хотя их всего три. На одной из них заметила эмблему на выходе из манежа. Оказалось, девушка эта тоже из Саратова, но из другого клуба — «Эквидор», о котором Нина ничего не знала. Причем эта «Мисс Лиззи» подписана на Нину. Когда она это обнаружила, фыркнула и в знак равнодушия к нападке поставила на комментарий реакцию улыбающегося продукта жизнедеятельности. Однако на самом деле Нина почувствовала себя уязвленной — может, уезжать было не лучшей идеей.

Поэтому сейчас, за ужином, Нина с трудом поддерживала разговор с родными, а сама погружалась в пучину сомнений касательно собственных сил. Ей теперь казалось, что успехи на родном манеже ничего не значат. То же самое можно было сказать и о местных соревнованиях, где достойных соперников не так уж много. Большинство из них — юные всадники, которые пинают лошадей пятками в попытке хоть как-то преодолеть барьеры. Но что ждет на межрегиональных соревнованиях? Конечно, опытные всадники из разных городов, которые наверняка будут искоса смотреть на Нину, узнав, что она из Саратова.

Все это удручало.

Поздно вечером мать с отцом на втором этаже собирали рюкзаки для похода и спорили о том, сколько пригодится еды и нужны ли дополнительные шарфы и носки. Нина уже в пижаме лежала в постели под тусклым светом настенной лампы, о которую неустанно билась мошка, невесть откуда взявшаяся зимой. Просмотр видео с тренировок уже не сводился к привычной сессии самолюбования. Напротив — Нина подмечала любую мелочь, которую сейчас расценивала как грубую ошибку. То повод провисает, то мысок смотрит куда-то в сторону, то стремена кажутся слишком короткими. Нина пробовала смотреть на себя как бы со стороны, примеряя роль надменного опытного спортсмена, и быстро разочаровалась в самой себе.

Удивительно, что при наличии огромного количества знакомых Нине было не с кем поделиться честными переживаниями. Близкие ее не поймут, потому что слишком далеки от спортивной жизни, а друзья по увлечению вряд ли выразят искреннее сопереживание.

На часах уже было двенадцать, разговоры сверху стихли, а свет пропал с деревянных ступенек лестницы. Нина зашла в мессенджер и заметила, что тренер сейчас в сети. Неуверенность, не свойственная Нине уже давно, подтолкнула на необдуманный шаг.

«Вадим Витальевич, добрый вечер! Я поразмышляла и решила, что не готова ехать на соревнования. Это явно не мой уровень, не хочу позорить ни себя, ни вас, ни наш клуб. Простите за доставленные неудобства, но лучше так, чем я на плацу перед судьями налажаю».

Трясущимся пальцем Нина нажала на кнопку отправки сообщения, а потом вышла из чата и несколько минут безотрывно смотрела на нераскрытый диалог, выжидая, когда тренер прочтет сообщение. Она вообразила, как он разочарованно вздохнет при виде ее откровения, но вряд ли станет отговаривать от уже принятого решения, а только сделает выводы. Он не из тех тренеров, кто выдвигает одинаковые требования к каждому ученику. Он требователен в основном к тем, кто обладает амбициями и стремлением. Нина не раз наблюдала, как в его взгляде мелькало разочарование по отношению к новым ученикам, которые изначально подавали надежду, но позже переставали уделять тренировкам должное внимание. Теперь Нина боялась, что увидит это разочарование уже во взгляде в свою сторону.

Вадим Витальевич прочитал сообщение, и сердце Нины резко замерло, а потом начало биться словно сумасшедшее. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем тренер начал печатать. Нина прокрутила в голове все худшие варианты и изнывала от ожидания, пока не получила следующее:

«Добрый вечер, Нина. Пока есть время, подумай. Обсудим все, когда вернешься».

Погашенный свет не помог заснуть, тем более что тонкая ткань занавесок не позволяла комнате погрузиться во мрак, и за ними укатанный снег искрился под редкими фонарями. Сверху доносился храп отца, настенные часы продолжали свою монотонную работу, а Нина бездвижно глядела в окно, сидя в постели. Если бы родители застали ее в таком виде, то решили бы, что ее что-то тревожило, и это, конечно, оказалось бы верным предположением. За участие в соревнованиях уже была внесена крупная сумма, которая могла бы пойти на погашение ипотеки, и как теперь объяснить родителям, что они заплатили эти деньги впустую?

Тиканье часов медленно, но верно завораживало и уносило в мир сновидений.

—————————

— Ты всю ночь так сидела?

Чей-то голос прорезался сквозь сон. Поначалу показалось, что это говорит один из спортсменов клуба, которых Нина видела в своем видении и которые пристально следили за ней и Агатой. Кобыла уже несколько раз останавливалась перед препятствием, хотя раньше преодолевала любой барьер без сомнений.

Сознание начало пробуждаться, и Нина приоткрыла один глаз, не в силах разлепить другой. Яркий желтый свет люстры почти слепил, а шея болезненно ныла. Нина медленно вернула рукой запрокинутую на спинку дивана голову в прежнее положение и от неприятных ощущений поморщилась.

— Опять живот, что ли, болел? — снова спросил бодрый голос папы.

— Нет, — сдавленно протянула Нина и принялась разминать шею пальцами. — Просто не заметила, как уснула. А ты чего так рано встал?

— Какое рано? — Папа довольно громко поставил чашку на стол, и тут же зажурчала вода. — Восемь часов. Сейчас сходим позавтракать — и в дорогу.

Ну какую дорогу еще? — думалось Нине. Она еще толком в себя не пришла, однако топот по лестнице и щебет Сашки быстро помог пробудиться. Вот уж кто был рад походу больше всех, так это сестренка. Нина же разделяла настроение мамы. Та спустилась не менее сонная, чем ее старшая дочь — без кофе они вряд ли настроятся на предстоящий день. Завтрак более-менее их расшевелил.

— Свежо сегодня, — бодро заявил папа, когда все уже вышли с территории турбазы «Чергинский уголок» и направлялись к ельнику по окраине села. Очень скоро они вышли на нужную тропу и начали подъем.

Погода стояла морозная, но безветренная. Сашка бежала впереди, а мама постоянно окликала ее, ругая за то, что та может быстро вспотеть и заболеть на морозе. Сама она прятала подбородок в теплый флисовый шарф. Отец улыбался во весь рот и с восторгом осматривал местность, особенно когда они вышли к ельнику. Снег искрился, словно россыпь бисера, под редкими, но яркими лучами.

— Хорошо, что солнца нет почти, а то мы б ослепли от этого белоснежья.

— Да уж, — мама вздохнула, и из ее рта повалил пар. Несмотря на холод, в ее глазах тоже читалось восхищение. — Не то что у нас в городе. Везде этот реагент рассыплют — и ходи по слякоти.

— Вот-вот! А запах какой!

Воздух пах смолой и свежестью. Гигантские ели, покрытые инеем, завораживали Нину, и до сих пор она не произнесла ни слова. Переживания по поводу предстоящих соревнований незаметно притихли. Теперь это казалось мелкой обыденностью привычной жизни. Разве можно думать о такой ерунде, когда перед тобой открылся новый мир? Они определенно преодолели невидимый портал, который не пропускал обычные мирские ценности — здесь им нет места.

Где-то петляли тропинки, протоптанные звериными лапами. Заячьих следов оказалось так много, что разбегались глаза. Некоторые тропинки были похожи на человеческие.

— Папа, а здесь водятся волки? — звонко спросила Сашка и с разинутым ртом и красными щеками уставилась на отца.

— Может быть. Но я взял отпугиватель для зверей, так что не переживай.

Разве они могут на нас напасть? — думала Нина. Привычная рациональность ее оставила. Казалось, семья вдруг очутилась в Нарнии, где все живые существа могут с тобой заговорить. Только бы не наткнуться на Белую Ведьму, которая обратила бы их в ледяные статуи.

Нина поглубже вдохнула хвойный аромат и на выдохе расплылась в улыбке.

— Как круто, — тихо произнесла она.

— Вот! В следующий раз не будете носами водить. Меня слушать надо, — отец легонько хлопнул Нину по спине, но она будто этого и не заметила.

Подъем то становился круче, то снова ослабевал. Под снегом все чаще появлялись каменные глыбы, а горы по левую сторону становились стенами, обрамленными снегом. Лес сгущался, а семья прошла уже не меньше километра, и первоначальное ошеломление начало отпускать Нину. Наконец она достала телефон из небольшого походного рюкзака и, зажав перчатку в зубах, принялась делать фотографии леса.

— А меня? Меня! — засуетилась Сашка и прильнула к широкому стволу, показав в камеру язык.

Фотосессия затянулась — Нина фотографировала еще и родителей.

— Давайте все вместе!

Нина поставила телефон на рюкзак, оперев на ствол, включила таймер и побежала к уже ждавшим ее родителям и Сашке, попутно сняв шапку.

— Ну-ка надела обратно! — мама тут же приняла строгий вид.

— Это для фотки.

Нина не успела поправить волосы и прильнула к семье. Взъерошенная копна белых волос на фотографии наверняка выглядела причудливо и неаккуратно, а мама смотрела в камеру испепеляющим взглядом, но это никого не волновало. Мама еще около пяти минут причитала на тему того, как важно беречь здоровье, а Нина отправила несколько фотографий Матвею, хотя связь здесь уже не ловила.

В лесу стало темнее, лучи уже прекратили борьбу с поволокой туч.

— Хмуро как-то, — сказала Нина, глядя в небо.

— Смотрите, мы дошли! — громогласно заявил папа, указывая вперед.

Между стволами слабо виднелось узкое русло замерзшего ручья. Подойдя ближе, они увидели вырезанные ветром причудливые волны и арки из снега. Горные глыбы служили отличными каркасами для этих скульптур.

— Уже скоро доберемся до Затерянного озера, — вдохновленно заявил отец.

Мама поежилась и скрестила руки на талии, когда подул слабый ветер, принесший с неба россыпь снежинок.

— Может, пойдем обратно? — спросила она.

— Ну нет! — воскликнула Сашка. — Я хочу посмотреть на озеро!

Отец взглянул на мать и некоторое время стоял в размышлениях. Пусть он и был энтузиастом, но все же не фанатиком собственных затей. Он осмотрелся и сказал:

— Давайте поднимемся на вот эту горку, с нее будет хорошо видно часть хребта, — он указал на горную возвышенность среди леса впереди, метрах в ста от них. — Полюбуемся и пойдем обратно.

— А озеро? — разочарованно протянула Сашка.

— Мама замерзла, — мягко сказала Нина. — Мы и так отлично погуляли. У меня даже ноги немного устали.

Отрог оказался выше, чем выглядел со стороны. По снегу было непросто идти, к тому же ветер усилился. Сашка даже поскользнулась и чуть скатилась вниз, залившись смехом. А мама постоянно заглядывалась на небо.

— Может, все-таки вернемся? — спросила она, когда еще один поток снежных хлопьев настиг их.

— Мы уже почти взобрались, — настаивал отец. — И потом, по прогнозу сегодня слегка облачно. Никакого снега.

Передышка порадовала всех. Да и вид был прекрасным. Отрог манил своей величественной красотой. На пару минут холодный ветер затих, но лишь в сознании. Нина вдруг поняла, что к горлу подступил ком. Такого она не испытывала еще в своей жизни. Неужели красота природы способна такое сотворить с ней?

— Тете бы тут понравилось, — сказала она совсем неожиданно для себя. — Надо было позвать ее.

Сказанное не осталось незамеченным, и молчание родителей звучало укором. Нина украдкой взглянула на них. Мама красноречиво покачала головой, сообщая, что не стоило поднимать эту тему. Отец просто смотрел вперед, но каменное выражение все говорило за него.

— Идем обратно, — голос отца прозвучал без прежнего энтузиазма. Он развернулся и, не дожидаясь остальных, пошел обратной дорогой. Нина впервые почувствовала, как мороз пробирается сквозь куртку.

— Саш, пойдем, — мама вытянула руку и мягко подтолкнула младшую дочь, шагая рядом.

Отец оторвался вперед, но мама его не окликнула — видимо, хотела дать возможность остыть. Произойди это дома, Нина корила бы себя за то, что сказала, но здесь, вдалеке от привычной среды, что-то надломилось. Отперся один из замочков и рухнул, а ключ остался в руке. Через раскрытую дверь недосказанности Нина ступила на тропу и побежала за отцом. Ветер бил острыми снежинками по лицу. Пару раз Нина споткнулась на спуске, но не тормозила.

— Пап! — Нина слегка дернула его за рукав, поравнявшись с ним. — Почему ты так реагируешь?

— Погода портится, — бесстрастно сказал он, глядя вперед и щуря глаза от снега. — Нужно быстрее возвращаться.

— Не меняй тему, — потребовала Нина. Сердце ее билось так сильно, что вот-вот прорвет куртку. — Слушай, вы взрослые люди. Неужели нельзя поговорить и обсудить ваши обиды? Ты понимаешь, что мы могли бы ездить в эти походы всей семьей?

— Вся наша семья здесь, — твердо ответил отец. — Этот вопрос закрыт.

— Нет, не закрыт, — Нина не сдавалась и едва поспевала за отцом. — Ты просто избегаешь проблем, ну разве так можно? Просто позвони тете, она не станет отказываться от разговора, так что…

— Я сказал, этот вопрос закрыт! — отец сурово взглянул на дочь. Возможно, он повысил голос из-за шума ветра, но его лицо говорило о том, что он намеренно выразился громко. — Не лезь во взрослые дела! Ты еще подросток!

Отец крайне редко повышал голос на дочерей, и Нина почувствовала щекочущую боль в солнечном сплетении. Возможно, стоило промолчать и дать отцу успокоиться, а потом сделать вид, что этого разговора вовсе не было. Но Нина не смогла так поступить:

— Да, я подросток! И что? Я часть этой семьи и имею право на свое мнение.

— Свое мнение? — издевательским тоном переспросил отец. — Так значит, мое мнение тебя не устраивает?

— Почему ты сразу воспринимаешь все в штыки?

— Потому что это только наше дело! Ты думаешь, все так просто, как у вас? Поговорили, мизинчики пожали — и всё? Снова мир?

— Просто послушай меня! Неужели все это из-за денег?! — теперь и Нине приходилось кричать. Лицо пришлось заслонить от порывов ветра, который уже сталкивал их с тропы.

— Нет, это ты меня послушай! — отец остановился и развернулся лицом к дочери. Густые брови почти соединились, а лицо все было красным то ли от снега, то ли от гнева. — Ты ничего не знаешь! Наши с твоей тетей пути разошлись! Раз она винит меня, то это ее дело!

Папа пошатнулся и плотнее уперся ногой в снег.

— Но вы же семья! — кричала Нина в полуметре от него. — Что такого могло произойти?!

Мама с Сашкой пытались бежать, но ветер почти сбивал их. Мама прижала дочку к себе и, чуть нагнувшись вперед, скрываясь от лезвий снега, боролась со стихией.

— Мы НЕ семья, Нина! — отец пыхтел, но гнев его будто чуть стих. На лице появилось слегка растерянное выражение.

— Ну почему ты такой упрямый?! — Нина ступила чуть в сторону, когда ветер завихрился, подняв верхний слой снега с горы.

Отец молчал. Голова чуть склонилась, взгляд был исподлобья, а дыхание словно замерло.

— Пап? — вопросительно крикнула Нина.

Отец приложил руку к груди. Взгляд оторвался от Нины и опустился.

— Пап, ты чего? — Нина замерла на месте, не понимая, что происходит. — Пап?

Его ноги ослабли, и он присел. Нина моментально метнулась к нему. Отец согнулся, не опуская руку с груди.

— Олег! — сквозь вихри снега слышался голос мамы.

— Пап, что с тобой? — Нина спрашивала слишком тихо, надеясь, что он сейчас уже поднимется.

— Сердце, — почти прошептал он над ухом Нины.

Паника вместе с вихрем снежного ветра окутала девушку. Казалось, совсем скоро они пополнят ряд ледяных фигур в этом каньоне.

— Что с ним? — мама подбежала и припала на колени.

Нина с трудом воспринимала то, что происходит вокруг. Сашка испуганно наблюдала за тем, как мама пыталась привести отца в чувство. Девочка обхватила руку сестры и прижалась плотнее, дрожа всем телом. Мама достала из рюкзака блистер и трясущимися, едва гнущимися пальцами выдавила таблетку.

— Олег, выпей! — Она положила таблетку ему в рот и обернулась на Нину. — Звони на турбазу, пусть пришлют помощь! Нина!

Девушка заторможенно моргнула и с трудом пришла в себя. Она достала телефон. Связи, как и ожидалось, не было.

Что же делать?

Нина пробовала позвонить, но звонок не проходил. Руки тряслись, и приходилось с силой сжимать телефон. Экран реагировал на ледяные пальцы не с первого раза.

Отец сидел на рюкзаке, идти он не мог, а видимость все ухудшалась. Начиналась настоящая пурга. Медлить нельзя.

Нина оглянулась в сторону отрога, который с трудом можно было различить.

— Связи нет! Попробую дозвониться оттуда!

— С ума сошла? — голос мамы срывался на крик, а в глазах читался панический страх. — Ты не найдешь дорогу назад!

— Мам, ему хуже становится! Нужно вызвать помощь!

Нина не стала дожидаться ответа и, закрывая руками голову, шла по заметенной тропинке. Мыски ботинок загребали снег, поэтому приходилось задирать ноги. Мышцы бедер пылали от напряжения, хотя кожа ощущала жгучий холод. Нина пыталась бежать, но это было больше похоже на прыжки. Она спрятала телефон в рюкзак, чтобы тот не отключился на морозе.

Второй восход на гору оказался жестоким испытанием на выносливость. Ноги вязли в толще снега, сбиваясь с тропы. Приходилось цепляться руками, чтобы не скатиться вниз. Зубы ломило, а горло драло ледяным воздухом. На секунду Нина оглянулась, но уже ничего не видела дальше пяти метров. Обратный путь придется преодолевать по памяти и наощупь. Дышать уже было практически невозможно, но наконец подъем был завершен. Снова телефон в руках. Но связи нет.

— Да твою мать! — выкрикнула Нина так, что горло заболело сильнее, хотя никто здесь ее не услышал бы. Пурга растворяла голос в себе.

Нина покрутилась, уже даже не понимая, с какой стороны спуск. Но в паре метров от себя заметила ствол с обломанными нижними ветвями. Долго думать не пришлось. Она бросилась к нему. Подпрыгнув, уцепилась за короткую ветку и задрала ногу на обрубок. С натужным звуком она подтянулась руками. Дальше было чуть проще, ветви стали чаще. Плотные перчатки только мешали, из-за них руки соскальзывали. Нина сняла их зубами, продолжая карабкаться наверх. Земли не было видно, только снежные вихри, которые настойчиво пытались прорезать кожу на руках. Нога соскользнула, и Нина со вскриком начала падать, но уцепилась за ветку. Девушка замерла, зажмурив глаза. Дальше взбираться она не могла. Плотнее зажав под мышкой крепкую ветвь, она разблокировала телефон. Появилась одна палочка сети. СЛАВА БОГУ.

Нина ткнула на последний исходящий звонок. Долго в телефоне была тишина. А Нина почувствовала, как глаза намокли. Скатывающиеся слезинки моментально замерзли и прилипли к коже, размазавшись под глазами. Нина попыталась утереть их рукавом, но жгучая боль прорезала лицо, словно она содрала слой кожи.

Пошли гудки. Первый, второй, третий. Такие длинные, что хотелось выть.

— Здр…те, это турбаза «Чер…нски… …ок». Что вы…?

— Алло! — крикнула Нина в трубку. — Мы попали в пургу в горах! Пришлите помощь!

— Прос… я пл…х… ва… лышу. Повт…те.

— Горы! ГОРЫ! — Нина пыталась говорить как можно громче и четче. — КАНЬОН. НУЖНА ПОМОЩЬ! МЫ У КАНЬОНА!

— О боже, — послышалось довольно четко. Девушка на другом конце провода не на шутку взволновалась. — Ск… вас?

— Что?!

— Ск…ко вас?

— Нас четверо! Четверо! Кань…

Ветер снова сменил траекторию и дернул Нину в сторону. Сил не хватило, чтобы удержаться. Под рукой не оказалось ветки. Нина поняла, что уже находится в горизонтальном положении. Тупая резкая боль рубанула руку. Она задела какую-то ветвь. Телефон выбило из кисти. Еще одна резкая боль в бедре, Нину перевернуло вниз головой. Чудом она смогла уцепиться неповрежденной рукой за толстую ветку, но удержаться ей не удалось — она лишь снова вернулась в вертикальное положение. В ладони появилась режущая боль, которую Нина не успела осознать. Резкая встряска дала понять, что под Ниной уже снег, но это приземление почувствовалось как падение в мясорубку. Если бы не ветер, все горы пронзил бы истошный крик, доносившийся с того прекрасного отрога.

Под сугробом оказалась глыба, которая усугубила и без того опасное падение. Хотя видимость была почти нулевая, красные пятна под собой Нина не могла не заметить. Острые края прорезали штанину, а голень теперь имела слабый дополнительный изгиб. Боль разлилась по телу, перебивая смертельный холод. Нина не могла сделать и вдоха. Снег медленно засыпал ее. Остатки разума пытались бороться с болью.

— Мама, — беззвучно шевелила губами Нина.

Лицо лежало на снегу, уже не чувствуя ничего. Глаза заметили темноту впереди. Мелькнула мысль, что это тот самый тоннель после смерти, но ведь в конце него должен быть свет, а не темнота.

Наверняка это была небольшая пещера.

Нина рыдала, не отдавая себе отчета в этом. Сквозь боль она пыталась карабкаться, волоча за собой груз в виде непригодной для жизни ноги. Костяшки то и дело врезались в глыбы и ледышки, оставляя за собой кровавые следы. Нина ползла почти под снегом. Ветер стих. Но оказалось, что лишь небольшой грот на этом отроге спасал от порывов. Нина заползла под каркас и без сил рухнула.

Долго я не продержусь, — думала она, но не могла пошевелиться. Прошло какое-то время, прежде чем она нашла в себе силы сесть и прижаться спиной к стене. Пальцы окоченели. Телефон и перчатки теперь были где-то под толщей снега у того дерева. Ситуация критическая, и нужно было предпринять хоть какие-то попытки избежать полного обморожения. Рюкзак удалось открыть, лишь зажав замок ладонями, к которым примерзла кровь. Куда сложнее оказалось открутить крышку термоса, но когда горячий чай наполнил желудок, появилась надежда на спасение.

В Черге знают, что мы здесь. Скоро за нами придут. Каньон. Четыре человека.

В рюкзаке лежал теплый шарф, который во время сборов мама заставила взять с собой. Нина обмотала им руки в надежде, что получится их отогреть. Также она отыскала спички, но в такую пургу ей не удастся развести огонь, да и до хвороста не добраться с такой травмой. Дышать все еще было трудно от боли. Мышцы сковало и охватило судорогой. Нина закрыла глаза, словно это ускорит прибытие спасательной службы.

Момент падения повторялся в мыслях вновь и вновь.

Нина сильнее зажмурилась, надеясь отогнать образ. Нужно думать о чем-то хорошем.

Я должна готовиться к соревнованиям. Тренер надеется на меня.

Нина представляла, как едет верхом на Агате. Вообразила манеж и начала выстраивать маршрут.

Сначала зеленые брусья, потом синие, вольт, смена направления, красные брусья, снова зеленые, желтые, смена направления, синие.

Нина сжимает шенкеля и активнее продвигает Агату тазом. Тренер, как всегда, внимательно наблюдает. Нельзя его разочаровывать.

Заход на первый барьер. Прыжок. Агата мягко приземляется, а Нина легко гасит тазом толчок. Второй барьер. Агата слегка упирается в повод. Нина пытается отзывать ее пальцами, но они не слушаются, не гнутся, словно это не ее руки. Когда это удается сделать, Нина морщится от боли, словно пальцы давно мумифицированы, а она своими движениями разломила давно ссохшиеся ткани. Снова прыжок. Третий барьер, четвертый, пятый и, наконец, шестой.

— Молодцы, — Вадим Витальевич трижды хлопнул в ладоши. — Можем рассчитывать минимум на третье место.

— Серьезно? — Нина светилась от счастья.

— Конечно. Я в вас верю. Вы слышите?

— Я выложусь на все сто.

— Вы слышите? — повторил вопрос Вадим Витальевич.

— Да слышу-слышу.

— Пульс вроде есть, — сказал Вадим Витальевич куда-то в сторону.

Песок в манеже зашевелился и словно от дуновения ветра песчинками покатился в сторону, и стал белым-белым. Вадима Витальевича замело.

— Наверное, это она звонила. Так, ладно, грузим! Аккуратнее с ногой!

Агата вдруг пошла в сторону, и сквозь снежную стену Нина заметила фигуру. Это был отец.

— Папа? — изумленно спросила Нина и тут же вспомнила, где они были совсем недавно. — Папа, я вызвала помощь!

Нина пыталась развернуть Агату, но та упорно шла в сторону.

— Каньон! Четыре человека!.. — кричала она во сне, но спасатели видели лишь то, как она что-то шепчет с закрытыми глазами.

Глава 4

Половину субботнего вечера Матвей провел на широком подоконнике в гостиной. Гоголевская «Ночь перед Рождеством» особенно увлекала, когда за окном белел снежный пейзаж со старенькими сельскими домами. Сам бы он вряд ли взялся за классическую литературу, да и любую другую, но предстоящий тест после каникул определил вектор занятий на этот день.

Его мама, Наташа, тоже находилась в гостиной, она проверяла сочинения своих учеников на тему «Современный взгляд на нигилизм» по роману «Отцы и дети», кропотливо оставляла заметки красной ручкой, когда ученики использовали странные обороты или писали что-то, противоречащее сюжету. На коллег, которые любили черкать в тетрадях и оставлять возмущенные комментарии с тремя восклицательными знаками, она всегда смотрела с негодованием. Наташа считала, что молодым умам стоит давать подсказки, а не тыкать их носом в неудачи. Возможно, именно это сказалось на комфортных отношениях с учениками.

С особым интересом она изучала работу ученицы, любившей подискутировать на занятиях. У нее всегда было свое мнение на тему любого произведения, что, собственно, нередко привлекало раздраженные взгляды одноклассников, считавших ее выскочкой.

«Нигилизм Евгения Базарова — устаревшее философское направление. В современном мире оно особенно теряет актуальность и скорее является символом низкого социального интеллекта и узкого мировоззрения. Сомнения являются частью развития, но пустые отрицания только ограничивают возможности и ум человека».

Наташа несколько раз перечитала это высказывание, после чего на полях подписала «интересная мысль», а потом добавила: «В сочинении лучше не использовать слово «актуальность». Замени на «значимость».

Закончив с этой тетрадью, Наташа поднялась, чтобы заварить себе чай. Она глянула на Матвея, тот снова отвлекся от книги на телефон.

— Лучше убери его в комнату, как я, чтобы не отвлекаться.

Матвей вздрогнул из-за неожиданно оборвавшейся тишины. Он отложил телефон и перевернул страницу.

— Да я жду, когда Нинка в сети появится. Она в обед скинула пару фоток и больше не заходит.

— Отдыхают, может, — Наташа закусила нижнюю губу и налила заварку в любимую кружку с оленем.

Матвей пожал плечами, но мать этого не увидела, так как стояла спиной.

— А вот если бы вы с дядей помирились, мы бы тоже могли быть там.

От этих слов боль уколола затылок, и Наташа тут же его потерла. При отце Матвей бы не заговорил на тему ссоры, но его отсутствие, видимо, развязало ему язык.

— Да, ты прав, — коротко ответила Наташа, не желая вступать в дискуссию. Она успела налить чай, бросить сухой листочек мяты и насыпать две ложки сахара. Молчание означало, что разговор окончен. Но внезапно Матвей вновь заговорил:

— Тогда, может, помиритесь уже?

Наташа вернулась с кружкой к дивану и сказала:

— Я об этом подумаю.

Нередко ее деликатность скрывала за собой твердый отказ, и Матвей прекрасно чувствовал в словах матери намек на ложь.

— Когда? — допытывался он.

— Когда прочтешь «Войну и мир», — Наташа обернулась на сына и улыбнулась.

— Ну и шлак, — прокомментировал он ситуацию, скорчив гримасу.

— Не ругайся в доме, — сказала мать без намека на строгость. — Даю слово, что подумаю над этим, как только прочитаешь от корки до корки. Я даже тест для тебя подготовлю.

Это условие было выше его сил и возможностей. Некоторое время он молчал, а потом снова вступил в дискуссию:

— Если вы не помиритесь, я начну курить.

Матвей вздернул брови и выпучил глаза из-под свисающей челки. Мама не обернулась, отхлебнула чай и раскрыла очередную тетрадь.

— Тебе же хуже, — без интереса сказала она.

Наташа услышала, как засопел сын.

— А говорят, деньги не имеют значения, — пробурчал он себе под нос.

Фраза не осталась незамеченной. Выслушивать нравоучения в духе подросткового максимализма, а тем более на семейные темы, ей не хотелось. Кроме того, это задевало.

— Лично я этого не отрицаю, — сдержанно сказала она. — Деньги всегда имеют значение.

— Если они есть. — Матвей захлопнул книгу, отложил и развернулся, свесив ноги с подоконника. — А с этого наследства что? Вы разос… рассорились, а денег в итоге нет ни у нас, ни у них. Только на ремонт и старую тачку хватило.

— Дело в отношении, а не в деньгах. В ответственности, — добавила Наташа, поджав губы.

— Мам, прошло много времени. Дядя Олег по-любому уже успокоился.

— Слушай, — Наташа глубоко вздохнула, прикрыв глаза, а потом взглянула на сына. — Да, у кого угодно рано или поздно случаются конфликты и ссоры. Но не все из них решаемы. Иногда лучший выход — прекратить общение.

— Ладно. — Матвей спрыгнул с подоконника и взял книгу. — Я так понимаю, нет смысла дальше спорить. — Он прошелся по залу, но остановился в коридоре. — Завтра я с пацанами в игровой клуб, но потом сяду за эту «Войну и мир», и мы вернемся к разговору.

Наташа усмехнулась, а Матвей направился к лестнице, но, как только услышал, как поворачивается ключ в замке, обернулся. С лестницы галопом сбежал Марсик. В прихожую зашел Андрей. Вид у него был слишком суровый и сосредоточенный. Он сбросил ботинки и снял уже расстегнутый пуховик. Небрежно накинул его на вешалку, а когда тот упал, не обратил на это внимания. Медлительно он завернул в зал, не реагируя на кота, который терся о его ноги, приветствуя хозяина.

— Привет, Андрюш, — послышался голос матери.

Отец ничего не ответил, лишь кивнул, но смотрел словно не на маму, а куда-то в сторону.

— На работе что-то случилось? — обеспокоенно спросила мать.

Отец покачал головой, затем прочистил горло, словно подбирал слова.

— Мне сейчас позвонили, сказали, что ты не отвечала.

Матвей подошел ближе к гостиной. Он стоял в тени, поэтому казалось, что он подслушивает что-то очень важное.

— Это по поводу твоего брата.

Матвей сделал еще шаг. Мама молча смотрела на отца, а во взгляде читался ужас неизвестности. Но она не торопила мужа, словно не хотела, чтобы он рассказал о чем-то страшном.

— Они сегодня ходили в горы и попали в пургу, — отец проговаривал предложения с трудом и затягивал паузы. — Их нашли спасатели, но…

— Но?

— У Олега случился сердечный приступ еще там. В общем-то, шансов не было.

Снова пауза, очень длительная. Тишина поглотила пространство, и Матвей слышал лишь то, как сильно билось сердце. Тело забыло, как функционировать.

Это какая-то ошибка, — думалось Матвею, — или я неправильно понял. Конечно, неправильно! Скажи, пап!

Он видел, как мама прикрыла рот ладонью. Глаза широко распахнуты, а из них непроизвольно потекли слезы. Сама она будто не дышала.

— Остальные сейчас в больнице. С Сашей все нормально, а… Марина в коме в тяжелом состоянии. Мне сказали, что у нее гипотермия и начали отказывать органы. В общем… Не хочу говорить, но вряд ли она долго продержится.

— А Нина? — тихо спросил Матвей. Он почувствовал, как ноги начали трястись.

— Нина в коме, но состояние стабильное.

Мама все еще молчала, только шмыгнула носом. Она явно находилась в состоянии шока.

— Нужно ехать туда и разбираться со всем, — заключил отец.

Марсик сидел на пороге и следил за хозяином. Матвей подобрал кота, прижал к себе и тихо поднялся в комнату. Он сел в кресло, неосознанно гладя Марса. Долгое время он смотрел в стол. Кот расположился на его коленях и громко тарахтел.

— Да нет, бред какой-то, — вслух сказал Матвей, а голос звучал как чужой.

Он взял в руки телефон и набрал номер Нины.

«Абонент временно недоступен. Попробуйте перезвонить позднее».

Когда Матвей зашел в переписку с сестрой, он долго рассматривал фотографию, которую Нина прислала накануне. Счастливая семья на фоне заснеженных гор. Глаза Нины сощурились в широкой улыбке под прядями пепельных волос. Оставалось надеяться, что когда-то удастся увидеть ее такой. Или хотя бы просто увидеть.

————————

Дорога была мучительной. Все восемь часов Наташа и Андрей обменивались лишь ситуативными репликами, которые нельзя было назвать разговором. Андрей только сочувственно сжимал руку жены, считая это лучшим способом выразить поддержку. Безусловно, он разделял ее чувства. Несмотря на неприязнь к Олегу, утрата не могла оставить его равнодушным. То же касалось и Марины, которая, вероятно, уже скончалась от гипотермического шока. К девочкам он чувствовал нечто большее, чем просто сочувствие. Он размышлял о том, каково это — в раннем возрасте лишиться родителей. Саша еще маленькая и до взрослой жизни успеет смириться в силу хрупкости детских воспоминаний, а вот что будет с Ниной? В подростковом возрасте психика только начинает формироваться, а на фоне потери самых близких людей с ней может произойти что угодно.

После перелета с пересадкой Наташа и Андрей наконец оказались в Горно-Алтайске.

— Уже больше суток прошло с его смерти, — тихо произнесла Наташа у входа в морг.

Андрей говорил с персоналом сам. В себя Наташа пришла, лишь когда она оказалась прямо рядом с телом брата. Патологоанатом чуть откинул белую ткань. Паралич охватил все мышцы. Перед глазами все поплыло. Мраморное лицо родного брата теперь не горело энтузиазмом, на щеках сильнейшие язвы от обморожения, рот перекошен, словно он умер в муках.

Слезы застлали вид. Наташа судорожно помотала головой и почти бегом выскочила из морга. Сидя на корточках, она вцепилась руками в голову и смотрела в никуда, не обращая внимания на струи слез. После долгих отрицаний она наконец смогла более-менее успокоиться. Подписав бумаги, они направились в больницу узнать, как обстоят дела с Мариной и Ниной.

Врач позволил взглянуть на Нину, но легче от этого не стало. Язвы, волдыри и бледный цвет кожи.

— Марина сейчас в реанимации, но показатели только ухудшаются. Мы делаем все, что возможно, но будьте готовы… Думаю, вы понимаете, о чем я. Состояние Нинель стабильно.

Было непривычно слышать полное имя девушки. Близкие ее так обычно не называли.

— С внутренними органами все в порядке. Обморожение, конечно, присутствует, но насчет этого можете не переживать. Однако есть проблема с переломом.

Наташа чуть нахмурилась, не в силах задать уточняющий вопрос.

— По словам полиции, девушка, скорее всего, упала с дерева, когда пыталась поймать связь, а потом доползла до пещеры. Ей повезло, что удалось укрыться хоть немного. Но на восстановление уйдет много времени. У нее сложный перелом малоберцовой кости, трещина в большеберцовой кости и надрыв передней большеберцовой связки. Пришлось оперировать. Остается только ждать, когда она выйдет из комы.

———————

Ночью Марины не стало. Эту новость приняли как должное. Тела Олега и Марины перевезли в крематорий без лишней огласки. Наверняка какие-то их знакомые знали о поездке и позже удивятся тому, что оттуда вернутся только дети. Осознание до сих пор было притупленным, а окружающая действительность казалась вымышленной.

На телефон Наташи пришло сообщение от ее подруги Вики:

«Поздравляю с Рождеством! Давайте соберемся и отметим, если планов нет?»

Слова не шли в голову, и Наташа ответила лишь: «Извини, не получится».

Весь день пришлось провести врозь: Андрей дежурил в палате Нины, полностью изучив взглядом все приборы, прикрепленные к ней, а Наташа находилась с Сашей и всячески пыталась ее отвлечь от слез. Когда кто-то рядом нуждается в поддержке, твое личное горе по какой-то причине затихает.

— Саш, не нужно плакать, — Наташа гладила девочку по голове, отложив в сторону детскую книжку, в смысл которой не вникала ни Саша, ни она сама. — Просто представь, как им сейчас легко и спокойно в новом мире. Жизнь на Земле — просто один из этапов, которые проходит душа. А потом попадает в новое место. Все мы там встретимся и будем с улыбкой вспоминать прожитую жизнь.

Наташе хотелось верить в свои слова. В какой-то мере она так успокаивала и себя, но прекрасно осознавала, что это лишь способ облегчить боль.

Ночью с седьмого на восьмое января, когда Саша уже уснула, Наташа вышла в туалет. Волосы засалились, а пучок с позавчерашнего дня стал взъерошенной кучкой светлых волос. Женщина привела себя в порядок, насколько это было возможно, но мешки и синяки под глазами вряд ли чем-то скроешь. Любой прохожий на улице подумал бы, что все семь дней нового года Наташа праздновала на пару с бутылкой водки.

Она до сих пор ничего не сказала подругам и ненамеренно игнорировала сообщения. Когда она возвращалась в палату, телефон снова завибрировал, но она даже не посмотрела. В палате лежали еще три ребенка, и все крепко спали. Наташа почти беззвучно проплыла к дальней правой кровати и присела на стул. Стоило бы поспать, но не хотелось. Организм работал в автономном режиме, а голова с трудом соображала. Третьи сутки без сна явно давали о себе знать болью, которая и так была давно привычной.

Телефон вновь завибрировал, на этот раз протяжно. Наташа некоторое время не могла понять, что это за звук. А потом посмотрела на телефон. Выброс адреналина вытащил ее из прострации. Она на цыпочках выбежала из палаты и тихо прикрыла дверь.

— Алло?

— Я СМС писал, ты не отвечаешь, — сказал голос мужа. — Нина очнулась.

Наташа редко бегала, но сейчас почти летела по коридорам и вмиг преодолела лестницу, ведшую на третий этаж. В палате уже был дежурный врач с медсестрой. Нина с трудом отвечала на их вопросы, а когда появилась Наташа, она медленно перевела на нее взгляд, несколько недоуменный.

— Привет, — сказала она хрипло.

— Господи, Нина, — выдохнула Наташа и подбежала к ней.

Девушка выглядела уставшей и слишком спокойной.

— Нинель, как себя чувствуете? — спрашивал врач.

— Я? Да. Нормально, — ответила она несколько заторможенно. — Какое число?

— Что? — взволнованно спросила Наташа.

— Восьмое, — ответил Андрей.

Нина слегка приподняла брови и глотнула.

— Тренер меня прибьет, — пробормотала она. — Соревнования…

Наташа и Андрей переглянулись. Девушка, видимо, не понимала, что очнулась сиротой. Никто из них не хотел говорить о случившемся, да и сейчас не лучшее время. Стоило дождаться, пока Нина окончательно придет в себя. Врач отошел позвонить кому-то, а Нина смотрела на тетю некоторое время, а потом спросила:

— Они умерли, да?

В палате повисло молчание, а на лице Нины сквозило полное безмятежье, похожее на затишье перед бурей.

Глава 5

Траур то стихал, то настигал Наташу с новой силой. Былые обиды затаились где-то в глубине души, затмленной скорбью и непониманием того, что некогда близкого человека больше нет. Эти мысли клубились в голове, прорываясь сквозь гору наследственных дел, свалившихся на плечи Наташи и Андрея. Уже неделю они были в Саратове: Сашка теперь жила с ними, а Нину перевезли в городскую клиническую больницу, так как ее состояние стабилизировалось. В день, когда она очнулась, Наташа находилась в замешательстве из-за ее спокойного отношения к смерти родителей. Сашка долго пробыла в палате с сестрой, плакала и обнимала ее, а Нина была довольно холодна. Наташу это сильно обеспокоило, поэтому еще в Горно-Алтайской больнице она консультировалась с психиатром, и тот сказал, что психика девушки вытесняет переживания и возможно развитие посттравматического стрессового расстройства. Уже в Саратове Наташа и Андрей пришли к решению, что их племяннице необходима работа с психотерапевтом, а Сашу начали водить к детскому психологу.

К счастью, Матвей активно помогал родителям как с домашними делами, так и с Сашкой, забыв на некоторое время о развлечениях с друзьями. Кроме того, он с пониманием отнесся к тому, что его комнату было решено выделить девочкам. Переезд в гостиную не сильно его расстроил, тем более что он и сам хотел предложить такой расклад — других вариантов и не было. Во всей этой ситуации ему пришлось довольно быстро повзрослеть.

— А что будете решать со школой? — поинтересовался Матвей поздним вечером, когда семья собралась за обсуждением в гостиной после того, как Саша уснула.

— Наверное, придется переводить девочек, — констатировал отец рассудительным тоном. — Возить их каждый день в Заводской возможности нет. К тому же лучше, если Сашка будет под присмотром мамы. И под твоим, соответственно, тоже, пока ты в колледж не поступишь.

— А с Ниной как? Вы же сказали, что она еще какое-то время пробудет в больнице.

— Скорее всего, единственный вариант — домашнее обучение, — Наташа слегка пожала плечами.

— Согласен, — кивнул Андрей.

В феврале Сашу перевели в школу в Пристанном, что оказалось сильнейшим эмоциональным испытанием. Девочка тяжело переносила переход и испытывала небывалый дискомфорт в новой школе. Учителя, войдя в положение ребенка и Наташи, старались обходиться с ней мягко и всячески помогать освоиться, но все же по пути в школу Саша почти каждый раз не могла сдержать слезы, крепко держа руку тети. На переменах и в столовой Матвей со стороны наблюдал за тем, не задирает ли ее кто, но старался не навязываться. Только когда она начинала плакать, уводил ее от остальных, но его навыки поддержки ограничивались опытом, навязанным отцом, поэтому чаще всего он говорил что-то в духе: «Прекращай ныть, все будет нормально». Сашка, конечно, не успокаивалась от таких слов, и приходилось отдавать ее под крыло матери.

За день до того, как Нину должны были выписать из больницы и отпустить на реабилитацию к семье, зазвонил телефон. Наташа, перебиравшая все документы, забранные из дома покойного брата, ответила на звонок, не обратив внимания на то, кто звонил.

— Здравствуйте. Девятая больница. Это Наталья Воронцова?

— Добрый день. — Наташа ожидала, что ей сообщат о времени выписки. — Да.

— Вам нужно приехать в больницу. У вашей племянницы случился приступ.

———————

В середине марта все вокруг начало оттаивать. Некоторые заледенелые сугробы оставались на участке небольшими пригорками, но большая часть земли уже подсохла под весенними лучами. Воскресным утром в девять часов все еще спали, а Матвей проснулся по будильнику, чтобы выполнить домашнее задание до того, как на него навешают кучу дел. Марсика рядом не оказалось, хотя обычно он спал неподалеку, на подоконнике. Наверняка родители выпустили его, когда тот просился.

Матвей завернул из гостиной в темную прихожую и, не обуваясь, отворил дверь. Марсик неторопливо вошел с важно выгнутой шеей, а Матвей в очередной раз обнаружил на крыльце две мышиные тушки.

— Слушай, охотник, — Матвей обернулся к коту, — может, тебя и кормить не надо тогда?

Нацепив футболку, вытянутые штаны и резиновые перчатки, Матвей кончиками пальцев подобрал обмякшие тельца, максимально отстранившись, и сунул их в пакет. Прогулка до мусорных контейнеров взбодрила Матвея прохладой и запахом сырой почвы. Многие соседи уже не спали. Кто-то хозяйничал по дому, кто-то пилил доски во дворе. Все пробудились после зимней спячки.

Дома он устроился на подоконнике с тетрадью и видавшим виды учебником, но вскоре отвлекся и залез в телефон. В блоге Нины не было ни одной новой записи с шестого января, а количество комментариев под постом уже перевалило за две сотни. Все они были почти одинаковыми.

«Мы знаем, что произошло! Это так ужасно! Надеемся, ты скоро вернешься в строй»

«Соболезную твоей утрате… Поправляйся скорее…»

«Вот так живешь со своими мечтами, и внезапно случается такая трагедия. Надеемся на скорое выздоровление»

«А что произошло? Я что-то упустила...»

Несмотря на то что официальных заявлений о произошедшем с упоминанием фамилии Ковалевская не было, у друзей и преданных подписчиков быстро выстроилась логическая цепочка событий.

Поход в горы. Пропуск соревнований. Тишина.

Когда по новостям сообщили о трагедии, произошедшей с туристами в Алтайских горах, слухи расползлись по многим саратовским чатам. Те, кто не знал юную конкуристку Нинель Ковалевскую, не придали никакого значения новости, но вот в чатах местных конных клубов разразились дискуссии. Матвея одолевала злоба, когда он встречал подобные комментарии:

«Че вы развели? Я слышала, что она тренеру сказала о том, что не поедет на соревнования. Слилась она просто. Вот и стыдно на связь выходить. Проще было вообще канал удалить тогда. Типичная королева драмы».

Самое обидное, что было немало людей, которые поддерживали автора этого комментария, некую «Мисс Лиззи». Нине наверняка было бы больно увидеть подобное, но, учитывая ее нынешнее состояние, она вряд ли придала бы нападкам в интернете большое значение. Кроме того, Нина вряд ли стала бы сейчас комментировать произошедшее и рассказывать о том, что находится в психиатрической лечебнице.

В коридоре скрипнула лестница, и Марсик тут же поскакал приветствовать одного из хозяев. Наташа с сонным видом зашла в гостиную, затягивая потуже махровый халат, и направилась в кухню.

— Доброе, — сказал Матвей, отложив телефон.

— Доброе утро.

Матвей наблюдал за тем, как мама достала из холодильника пачку кефира и яйца. Обыденный ритуал для утра воскресенья.

— Ты сегодня поедешь к Нине?

— Тихо, — вполголоса ответила мама, не оборачиваясь. — Да. Отвезу ей немного оладий.

— Можно с тобой поехать?

Мама ответила не сразу. Молча доставала ингредиенты.

— Лучше останься дома и помоги Саше с домашним заданием.

За два с половиной месяца Матвею так и не удалось увидеться с Ниной, даже на ее день рождения в феврале. Мама всегда находила аргументы, и он вполне понимал, что она не хотела бы, чтобы Матвей видел сестру беспомощной.

— Когда вернусь, можешь сходить погулять с друзьями. А то целыми днями дома сидишь.

Матвей немного оживился из-за возникшей возможности наконец провести время с друзьями, которые и так на него в последнее время дулись. Мимолетную радость все же омрачили мысли о старшей сестре.

— Ну а когда ее выпишут хотя бы?

Мама вздохнула и обернулась, облокотившись на островок. На лице ее читалась задумчивость с долей скепсиса.

— Психиа… — мама тихо кашлянула, словно поперхнулась словом, и глянула в проем, ведущий в коридор. — Врач сказал, что если не будет рецидивов, то через две недели.

Матвей вздернул брови и кивнул.

— Надеюсь, что так и будет, — мама снова понизила тон. — Мне кажется, Саша уже догадывается, что мы что-то от нее утаили.

— Естественно, — Матвей хмыкнул. — То осложнения с переломом, то отравление, то вирус. Надо было сказать прямо и все.

— Она еще маленькая. Дети же могут все не так понять. Вспомни себя в детстве, когда я тебе сказала, что по тебе бегают мурашки, а ты начал визжать, потому что думал, что это муравьи.

— Это другое, — Матвей сконфуженно опустил взгляд в тетрадь.

— Не другое. Она наверняка будет думать, что Нина превратилась в какую-нибудь умалишенную психопатку. Вдруг бояться еще станет.

— Так мы могли бы ей объяснить.

— А она потом будет донимать Нину расспросами, — мама напрягла губы и склонила голову, изображая очевидность ее мыслей. — Не надо ей знать. Так лучше для всех.

Матвей промолчал, хотя мысленно согласился со словами матери. В них была правда.

———————

Две недели прошли почти незаметно. В доме все готовились к приятным переменам. Сашка заметно оживилась в ожидании сестры, и даже поход в школу не вызывал у нее слез. Еженедельные сессии с психологом принесли результаты. Матвей предвкушал, как с него спадет часть ответственности, и все чаще задерживался после школы в игровых клубах. Конечно, он переживал за Сашу и почти все свободное время уделял ей, но это начинало досаждать. Он стал ложиться спать значительно позже, чтобы насладиться парой часов личного времени.

Наташа дочиста драила дом, хотя в нем уже не было ни пылинки. Уборка была единственным способом успокоить нервы. Андрей старался улаживать дела с Денисом, компенсируя частые опоздания по семейным обстоятельствам. Впрочем, партнер отнесся с пониманием и предложил помощь в случае, если она понадобится.

Спокойным оставался один Марсик. Он чаще стал пропадать на улице и однажды притащил на крыльцо мертвую сороку, чем удивил семейство. Очевидно, на лето можно было не ставить пугало в огород.

Наступило девятое апреля, понедельник. Родители уехали час назад, и Матвей все сильнее нервничал. Вот-вот они привезут Нину. Саше тоже сказали об этом, и она сделала то, что умеет лучше всего, — подготовила рисунок. Он был первым с того кошмарного дня.

Матвей устал отвечать на один и тот же вопрос «А они скоро приедут?» — поэтому решил попробовать отвлечь младшую сестру.

— Хочешь, покажу тебе тайную комнату? — загадочно спросил он.

Сашка, конечно же, закивала с небывалым энтузиазмом.

Они поднялись по лестнице, поочередно скрипнув одной из ступенек. Матвей завернул в комнату родителей. Там было два окна. Одно выходило на соседний двор, а другое было завешено шторами, как и всегда. Матвей раздвинул их, и Сашка привстала на носочки, чтобы увидеть, что же там такого интересного.

Матвей взобрался на подоконник и свесил ноги с противоположной стороны. Девочка приоткрыла рот в изумлении, когда увидела, что за окном была вовсе не улица, а еще одна комната. Матвей помог ей вскарабкаться, и вместе они оказались в этом загадочном месте.

— Это у нас вместо чердака, но обычно родители не разрешают сюда лазать, так что это секрет, ладно?

Саша забавно закусила нижнюю губу, обнажив передние зубки, словно зайчик, и активно закивала, оглядывая стоящие картонные коробки. В этом небольшом помещении было жарко и душно. Его практически не проветривали, да и крохотное круглое окно вряд ли могло насытить комнату достаточным количеством воздуха.

Девочка заметила приоткрытую коробку с торчащими из нее игрушками и сразу бросилась к ней, хотя, казалось бы, восьмилетнего ребенка уже не впечатлишь никакими куклами. Но загадочность этого места разожгла детское воображение. Она поочередно вынимала различные фигурки супергероев и машинки, подолгу их рассматривая, а Матвей глянул в сторону стопки закрытых коробок, стоящих в углу. Он знал, что там находятся подарки, которые когда-то им дарили члены семьи Ковалевских. Большинство из них он уже даже не помнил. Мама просила не трогать эти коробки, но интерес в отсутствие родителей однажды пересилил, и он все же заглянул в них. Тогда стало понятно, что мамин ответ на расспросы о том, куда пропали некоторые вещи, был ложью. Матвей и так догадывался, что они не «потерялись», а позже убедился в этом, хотя и не стал поднимать тему.

Он открыл коробку со старыми настольными играми и достал ту, у которой упаковка была, пожалуй, самой пошарпанной. Он раскрыл карту, заклеенную в местах сгибов, и предложил фишки на выбор. Сашка взяла зеленую, а он выбрал синюю.

Игра отвлекла девочку, но не Матвея. Он старательно скрывал это, но не мог перестать думать о том, как же пройдет встреча. Как вообще поведет себя Нина? Будет ли она хотя бы немного похожа на ту радостную Нинель с последней фотографии? Матвей воображал, что она придет крайне уставшей с заметными шрамами на лице и не будет разговаривать, разве что поздоровается. Это беспокоило его долгое время, и он изучил некоторые статьи в интернете, которые давали советы, как общаться с человеком, находящимся в состоянии депрессии. Главное — не давить и не досаждать расспросами, а давать понять человеку, что его всегда готовы выслушать и поддержать.

Игра затянулась. Саша и Матвей никак не могли добраться до последнего кружка, постоянно выбрасывая на кубике число, которое по очереди возвращало фишки аж на пятнадцать шагов назад. Сашка каждый раз выдавала шутливо-сердитое «Аа!» и, казалось, совсем забыла, почему они здесь. И вот наконец снаружи послышался глухой хлопок дверью автомобиля. Матвей и Саша выпрямились и навострили уши. Впопыхах Матвей сложил игру и закинул ее обратно в коробку. Когда они выбрались в прохладную спальню, он захлопнул окно и задернул шторы, убедившись, что все выглядит нетронутым. Сашки уже не было в комнате, она неслась по лестнице вниз. Матвей потрусил за ней. Когда он спускался, то дверь в дом уже отворилась, и вслед за мамой зашла Нина.

Корни волос сильно отросли, а пепельный блонд пожелтел. Передние пряди были заправлены за уши, хотя раньше Нина предпочитала оставлять волосы взъерошенными.

Сашка с разбегу подпрыгнула и бросилась в объятья сестры. На удивление, Нина выглядела вполне спокойной. Она улыбнулась и приобняла ее одной рукой, передав один из костылей дяде. Только подойдя ближе, Матвей заметил легкие следы от язв и почти разгладившийся шрам на лбу. Без приветствия он тоже обнял Нину, обрадовавшись, что с ней все в порядке. По крайней мере, так выглядело.

Глава 6

Конец мая выдался особенно загруженным. Матвей готовился к выпускным экзаменам, Наташа проверяла гору контрольных работ, Андрей активно искал новых поставщиков, а избыточный спрос на его с Денисом товары значительно осложнял ситуацию.

Нинель медленно и неуклюже расхаживала с тростью вокруг дома. Гипс только недавно сняли, заменив его ортезом, и нужно было восстанавливать мышцы ног. Сегодня она уже продолжительное время гуляла, но остановиться не могла — слишком долго была лишена такой возможности. В голове почти не было лишних мыслей — за это она благодарила «коктейль» из антидепрессантов, которые ей прописал психиатр. Вспоминая о родителях, она мало чего испытывала, но четко ощущала тяжелый груз в груди, поэтому старалась избегать этих мыслей. Все равно они ничем не помогут, только усугубят состояние.

Во дворе показался Марсик. Поприветствовав Нинель мурчанием, он развалился в лучах солнца и принялся кувыркаться на земле, довольно прищурив глаза.

— Ой, грязнулька-а-а, — протянула Нинель и подобрала кота, прижав его к груди.

Он громко затарахтел и обмяк, когда девушка чесала ему за ушком. Если бы их увидела тетя, то принялась бы ворчать из-за грязи, но Нинель было все равно. Одежду можно и отряхнуть. Вместе они сели на качели и любовались деревенским закатом.

— Нинель, пойдем ужинать! — послышалось из окна с боковой стороны дома.

Девушка зашагала в дом, а кот — за ней. Стоило ступить на порог, аппетитный аромат приготовленного ужина окутал легкие и пробрался в желудок, заставив его урчать, почти как мурчит Марсик. Для него в миске уже лежал корм, и он охотно принялся за него.

За столом уже сидели все, весело разговаривая о чем-то, хотя вид у тети и дяди был немного уставший. Девушке было обидно, что она по состоянию здоровья не способна в полной мере помогать по дому, хотя пыталась.

— О! Мясо по-французски? — оживилась Нинель.

— Да, твое любимое. — Тетя улыбнулась и положила на тарелку племянницы горячий кусок мяса, покрытый расплавленным сыром и кусочком помидора.

Некоторое время гостиную наполнял только звук столовых приборов. Все были увлечены приемом пищи. Только когда все принялись пить чай с яблочным пирогом, за столом возобновилось обсуждение.

— Кстати, есть разговор по поводу обучения, — Андрей обратился к Нинель.

Девушка отхлебнула горячий чай и вопросительно вскинула брови. Они уже вроде решили, что никакое домашнее обучение не понадобится, а девушка просто пойдет в ту же школу, где учится Сашка. Матвей же через месяц уже перестанет быть школьником и пополнит ряды студентов в техническом колледже.

— Я вся внимание, — Нина сложила перед собой руки и внимательно смотрела на дядю.

— В общем, ты же помнишь моего партнера Дениса? — Дождавшись кивка, он продолжил. — Он лично знаком с директором одной частной школы, и у нас есть возможность… Вернее, у тебя есть возможность поступить туда по гранту.

— Не бесплатно, конечно, — добавила тетя. — Но скидка очень хорошая. Просто мы подумали, что в частной школе тебе будет намного проще привыкнуть к одноклассникам. Их будет значительно меньше, да и учителя больше внимания уделяют. — Тетя мягко улыбалась, старалась не давить. — Все-таки у тебя будет выпускной год. В частной школе ты освоишься куда быстрее.

Нинель слушала с любопытством и пыталась представить себе, как может выглядеть частная школа в Саратове. Наверняка она отличается от обычных только количеством учеников, а в остальном все те же пошарпанные стены, старые расшатанные стулья и тоскливый спортивный зал, выкрашенный в пресный зеленый цвет.

— И потом, у них разные направления с углубленной программой, — продолжил дядя Андрей. — У школы хорошая репутация, туда иногда и из других городов поступают.

— Ладно, — Нинель чуть нахмурилась, изобразив непонимание. — А я разве вписываюсь туда? В смысле, у меня нет особых заслуг в учебе, я ударница. Вряд ли меня возьмут.

— Видимо, ты плохо помнишь Дениса, — Андрей посмеялся, вспомнив о друге. Наташа тоже улыбнулась. — Не переживай.

— Если ты захочешь пойти туда, то никаких трудностей не будет, — тетя ласково коснулась руки.

— Ну а… — Нинель все еще не понимала. — То есть я… Получается, меня возьмут только из жалости?

Нинель поставила остальных в ступор своим вопросом. В нем не было ни обиды, ни злости. Просто все еще не привыкли к побочному действию лекарств в виде порывов прямоты, иногда нелицеприятной.

— Нет, почему? — Андрей постучал пальцем по столу. — По сути, это, можно сказать, льгота. И мы смогли получить из твоей прошлой школы рекомендацию к поступлению. И это же не бесплатно.

— Не выдумывай лишнего, — тетя погладила племянницу по плечу. — Считай это щедрым жестом.

Нинель снова отхлебнула чай, обдумывая услышанное. Предложение звучало заманчиво, но все же возникло много вопросов, и главный из них она уже задала. Как бы деликатно тетя и дядя ни пытались преподнести информацию, все равно это воспринималось как чужая жалость. Ей не хотелось находиться в позиции жертвы трагедии и приковывать к себе ненужное внимание, однако интерес пересиливал, да и обучение в совершенно новой обстановке интриговало. Не было никакой тревоги перед неизвестным, но перспектива поступления в местную школу вовсе не манила, а скорее отталкивала. Дядя был прав, ей действительно хотелось бы минимизировать количество новых лиц вокруг себя в таком важном учебном году.

— Может быть, это хорошая идея.

———————

Убедившись, что Саша уснула, Нинель отложила детскую книгу, потушила свет и легла на небольшую одноместную кровать, купленную недавно для нее. Комната Матвея была вполне просторной, поэтому сестрам не пришлось здесь тесниться. Нина разблокировала новый телефон, который на выписку ей подарили тетя с дядей. Он был немногим меньше старого, но, как сказал дядя, он надежный, что бы он ни имел в виду. Желание отстраниться от прошлого вылилось в отказ от многого, что когда-то было неотъемлемой частью ее жизни. Близкие быстро смирились с просьбой больше не произносить в доме имя Нина — только Нинель. Кроме того, теперь девушка носила фамилию своих опекунов и не стала восстанавливать старый номер, завела новый. В первое время она просматривала старые записи в своем блоге и с холодом в глазах и душе читала последние комментарии, как поддерживающие, так и плодящие клевету. Сейчас по поиску названия блога она ничего не нашла. Спасибо отделу поддержки, который помог удалить его. Для многих исчезновение Нинель оставалось загадкой — и пусть. Погружение в воспоминания могло снова привести ее в психиатрическую лечебницу, поэтому уж лучше дать знакомым и бывшим друзьям пофантазировать. Возможно, так действовали препараты. Возможно, психика боролась с травмой всеми возможными способами. Какая разница, если это хоть немного помогало оставаться в строю, а впереди еще немало трудностей?

В июне супруги Воронцовы перевозили нужные вещи из старой квартиры Ковалевских. Нина осталась в машине, глядя сквозь окно на пошарпанную дверь родного подъезда. Поначалу она хотела подняться с тетей и дядей, но стоило автомобилю остановиться у дома, сердце начало усиленно колотиться, что-то незримое перекрыло путь кислороду, а в глазах начало мутнеть. На улице стояла жара, но в салоне резко похолодало, и Нина натянула рукава водолазки до самых пальцев. Не стоило идти. И именно в тот момент Нинель поняла, что решение продать квартиру было самым правильным. Даже если бы она хотела ее сохранить, чтобы вернуться туда после наступления совершеннолетия и стать полноправным владельцем, это ударило бы по финансам. Задолженность по ипотеке значительно превышала сумму, которая переходила девочкам по наследству, но даже эти деньги будут лежать на сберегательном счете до их совершеннолетия. Продажа — разумный выход из этой затруднительной ситуации.

Тетя с дядей уже вышли из подъезда и выставили коробки. В багажник умещались не все, поэтому тетя поставила несколько на заднее сиденье, рядом с Ниной.

— Тут твои конные вещи и награды, — Наташа похлопала по одной из коробок.

Нина взглянула на коробку и почувствовала необъяснимое отвращение. Перед глазами всплыло лицо тренера, а затем сообщение, которое она оставила ему перед походом. Возможно, стоило с ним объясниться и сказать, как сильно она расстроена из-за сорвавшихся соревнований.

— Лучше выброси их, — Нина напрягла губы. Эмоционально эти слова давались тяжело, но физически сами вырвались.

Наташа растерянно смотрела на племянницу. На несколько секунд морщинки на лбу разгладились. А затем она слабо улыбнулась.

— Может, не надо? Вдруг захочешь вернуться к занятиям, когда заживет нога?

Нина помолчала некоторое время и слабо покачала головой, посмотрев на тетю с просьбой во взгляде.

— Хорошо, — тетя поджала губы в улыбке. Она взяла коробку в руки и закрыла дверь.

Сердце сжалось, когда Нина вообразила, как бесценные для нее вещи теперь лежали среди окурков, сгнивших отходов и пустых бутылок. Но решение было окончательным. Нина сжала запястье, словно удерживая себя и свой внутренний порыв, и тихо дождалась, пока опекуны вернутся в машину. Назревающая внутри буря стихла, оставив после себя тоску и что-то более тяжелое. Оно осело где-то в груди, дожидаясь момента, когда кто-то решит поднять осадок со дна.

— Ой, совсем забыла! — сказала тетя, когда автомобиль уже тронулся.

Она заметно оживилась и открыла бардачок. Оттуда достала файл с каким-то документом и протянула его Нине. Девушка озадаченно пробежалась глазами.

— Я подала заявление на твое поступление в «Триаду», и мне прислали этот опросник. Тебе нужно подробно ответить на все пункты, а потом мы отправим скан по почте.

Оказалось, в файле лежало аж шесть листов с различными блоками вопросов.

— Ого, — протянула Нинель, перелистывая бумаги. — Здесь еще и логику проверяют… Креативность?

— Да, я видела, — тетя взглянула на удивленное лицо Нины. — Абы кого не берут. Для тебя это чистая формальность.

Нина задумчиво посмотрела на светлые волосы тети, сидя за ней. Что она имела в виду? Что Нину возьмут только из-за семейной трагедии или что она обладает достаточными амбициями, чтобы обучаться в элитной школе?

В любом случае это не столь важно, а вопросы заняли ее мысли на всю поездку.

— Какое мое качество часто приводит к недопониманию? — спросила Нина почти у дома. На этот вопрос трудно было определить ответ, ведь на себя со стороны взглянуть могут далеко не все.

— Провокационный вопрос, — дядя усмехнулся. — Это в каком смысле?

— Без понятия, — Нинель пожала плечами. — Может, здесь имеются в виду странные привычки? Либо необычные взгляды.

Почти минуту все молчали в размышлениях.

— Мы редко общаемся на абстрактные темы, — наконец сказала Наташа. — Так что на этот вопрос я затрудняюсь ответить.

— Вот и я…

Однако стоило задать тот же вопрос Матвею по прибытии домой, он быстро нашел ответ:

— Ты профессионально игнорируешь людей.

Матвей сидел на подоконнике и пытался разобраться с каким-то кодом на ноутбуке, готовясь к поступлению в колледж.

— В каком это смысле? — Нина шутливо нахмурила брови. Она сидела за кофейным столиком на полу, вытянув больную ногу вперед, а другую поджав под себя.

— В самом прямом, — сосредоточенно протянул Матвей.

Нина ожидала продолжения фразы, но брат молчал.

— И? Может, объяснишь?

— Ты спросила, я ответил.

— Бу-бу-бу, — Нина передразнила Матвея. Тот был довольно немногословен, когда занимался своими делами. Нина почесала ручкой затылок. — Ладно. Напишу «склонна к абстрагированию».

Над одним из вопросов Нинель размышляла вплоть до момента, когда заснула. Как она относится к фразе «цель оправдывает средства» и когда она может быть уместной?

Конечно, если рассуждать с материальной точки зрения, то сюда можно отнести вложения крупных средств в бизнес. Бизнес всегда несет в себе риск. Но это казалось слишком простым аспектом. Может, здесь требовалась моральная оценка. Например, убийство соперника ради победы или предательство ради получения выгоды. Невольно Нинель задумалась о том, каким человеком она себя считает. Да, она тренировалась до изнеможения ради побед в соревнованиях — тогда можно сказать, что она шла по принципу «цель оправдывает средства». Но ведь к нему можно было бы отнести и устранение серьезного соперника нечестными действиями. Но это уже противоречило собственным принципам Нинель.

Четкого ответа она не нашла, поэтому, пробудив себя от дремоты, она зажгла лампу и вписала: «Все зависит от общего контекста, в том числе самой цели и уровня ущерба, нанесенного использованными средствами».

Нина глянула на спящую сестренку, погасила свет и тоже погрузилась в сон.

Глава 7

Нина застегивала туфли поверх белых гольфов, скрывавших шрамы на голени, и размышляла о том, как же незаметно прошло больше полугода с момента трагедии. Пребывание в больнице, в психиатрической лечебнице, восстановление — сознание пыталось стереть все это и превратить в пережитый ночной кошмар. Некоторые воспоминания казались слишком смутными, и Нина не пыталась придать им более четкие контуры. Предстоящие перемены подарили ей приятный трепет, но вместе с тем и переживания, ведь дозировка антидепрессантов была снижена. К счастью, врач сказал, что поводов для опасения нет.

Она выпрямилась напротив зеркала в своей комнате и поправила бордовый пиджак, который тетя с утра старательно отпарила. Юбка-солнце почти доходила до колен. Нина пригладила галстук в едва заметную полоску. Подошла ближе к зеркалу и обвела пальцами эмблему школы. Она долго разглядывала ее, когда только получила форму, но не могла оторвать глаз и сейчас. Ничего необычного — дерево с тремя корнями, символизирующими три направления обучения, — но сам факт принадлежности особенной группе рассеивал приставшее чувство потерянности.

Когда Нина спустилась вниз, уже без трости и хромоты, вся семья глазела на нее. Еще полгода назад девушка в основном представала перед обществом в образе с налетом бунтарства, с пышной укладкой пепельно-белых волос. А сейчас стояла в дорогой школьной форме и с гладким низким пучком с родным шоколадным цветом. Вместо своенравной кошки перед ними теперь стояла грациозная лань и улыбалась почти черными глазами, лишь незаметно вздернув уголки губ. Почти никакого макияжа — только пудра, которая скрывала бледные следы от шрамов.

— Я готова, — сказала Нинель.

Школа находилась в десяти минутах езды от дома, в районе Усть-Курдюма.

Андрей остановил автомобиль около раскрытых чугунных ворот. Нина попросила не заезжать на территорию — она хотела лишний раз пройтись и настроиться на предстоящий день, первый в новой школе. Попрощавшись с тетей и дядей, Нинель ступала по широкой дороге, вымощенной крупным камнем. Территория школы была обрамлена кленовым парком с изящными лавочками и высокими фонарными столбами. Наверняка ученики, живущие в общежитии, задерживаются здесь до поздней ночи.

Наконец Нина дошла до трехэтажного здания, похожего на короткую букву «П», а напротив входа стоял внушительного размера фонтан. Когда Нинель была здесь в первый раз с тетей, то провела во дворе «Триады» не меньше получаса. Создалось впечатление, будто она попала в дорогущий зарубежный университет, хотя и довольно скромный по размеру. Здание предыдущей школы было минимум в два раза больше, но оно и понятно — там обучалось более шестисот человек, а здесь их меньше двухсот. На каждом направлении по две параллели девятых, десятых и одиннадцатых классов. И в каждом классе до десяти человек.

На фонтанной скамье сидели два парня в темно-синих костюмах и обсуждали что-то, глядя в экран ноутбука на коленях одного из них. Технари, подумала Нина. Они о чем-то спорили, причем довольно вяло. Видно, их тоже родители привезли раньше нужного.

Нина открыла тяжелую дверь и вошла в фойе. Было еще тихо — до начала занятий оставался целый час. Нина решила ознакомиться с расписанием. Справа была стойка. Нина остановила взгляд на своем направлении — социально-экономическом. Глазами отыскала расписание для своего класса: два урока родной речи, обществознание и социальные коммуникации. Предметы звучали иначе, чем в прежней школе, да и не было такого, что в один день ставили совершенно разные уроки. Нину всегда раздражало, что сначала она сидела на уроке русского, потом потела на физкультуре, а потом шла на химию. К счастью, теперь на ее направлении никакой химии не будет.

Прежде чем подняться, Нина со вздохом обвела взглядом широкую центральную лестницу. Даже простая ходьба нередко доставляла дискомфорт и легкую боль. Пришлось подниматься довольно медленно, и, чтобы скрыть тупую боль, Нинель осматривала пустые бежевые стены и широкие окна. Даже почти получилось отвлечься, но напряжение в ноге нарастало, словно сросшаяся кость норовила снова разломиться, а травмированная связка сковывала движения. Когда Нина поднялась на второй этаж, на лице была легкая испарина. Пришлось незаметно отдышаться и на пару минут заглянуть в телефон. Проходившие мимо ученики не обратили никакого внимания на нее. Когда биение сердца успокоилось, Нина свернула в широкий коридор в поиске нужного кабинета.

Она замерла у порога своего класса. Глубокий вдох. Резкий, но тихий выдох. Нина шагнула внутрь. Оказалось, кабинет был почти пуст. Будь Нина в привычной обстановке, она бы в первую очередь обратила внимание на находящегося в аудитории человека, но в глаза бросился интерьер. Новенькие одноместные парты манили своей аккуратностью. Они совсем не были похожи на парты из прошлой школы, которые выглядели так, словно изголодавшиеся на уроках ученики решили отведать кусочек лакированного дерева. На стульях — мягкая обивка, так что не придется переживать за зацепки на колготках. На геометричных стеллажах ровными стопками стояли книги и учебники, а светлое пространство освежали ухоженные растения. В такой атмосфере сразу пробуждалось желание впитывать новые знания.

Нина наконец прошла в класс. Ее взгляд был обращен к парню, одетому в бордовый костюм, демонстрирующий принадлежность факультету. Он сосредоточенно читал учебник за партой около окна и выделял что-то карандашом. Нинель подошла к нему и дружелюбно улыбнулась.

— Привет, я Нинель, — девушка протянула ладонь.

Парень оторвал взгляд от учебника и посмотрел на лицо девушки. Его проницательные светло-карие глаза были слегка навыкате, из-за чего нижние веки казались тяжелыми. На гладких щеках легкие впадины. Из-за ровной осанки даже сидя он выглядел высоким. Несмотря на теплый оттенок волос и глаз, от него исходил элегантный холодок. Улыбкой он не ответил и несколько промедлил, прежде чем поздороваться. Коротким движением он пожал руку Нины, ничуть не сжав.

— Илья.

Худые пальцы оказались почти горячими, а вот голос источал безразличие. Нину это не смутило. Она вполне ожидала, что ученики частной школы поначалу будут относиться к ней предвзято и даже высокомерно.

— Можешь сказать, какая парта свободна? — спросила Нинель все с той же улыбкой. — Не хочу оказаться в неловкой ситуации.

Илья еще пару секунд смотрел на нее, а потом отвел взгляд на предпоследнюю парту второго ряда и кивком указал на нее.

— Спасибо.

Нина заняла парту, осторожно сев на стул, боясь «потревожить» больную ногу. Илья, сидевший по диагонали от нее, уже уткнулся в учебник. Он подпер левой рукой голову, из-за чего вид его был то ли уставшим, то ли скучающим. Наверняка он зубрила-одиночка, — подумала Нина, — по виду не скажешь, конечно, но лучше не навязываться. В классе точно будут ребята более общительные.

Когда тетрадь и пенал с письменными принадлежностями оказались на столе, Нина зажевала щеку в раздумьях о том, чем себя занять на сорок минут до начала урока. Она надела проводные наушники и включила плейлист с песнями любимой группы. Подперла подбородок ладонями и прикрыла глаза. Теперь только музыка могла по-настоящему отвлечь от чего-то и приглушить дискомфорт. Легкая, но приятная тревога отзывалась дрожью в груди.

Рядом что-то тихо хлопнуло. Нина открыла глаза и вздрогнула, увидев перед собой Илью. Он положил на ее парту учебник.

— Напугал, — Нина хмыкнула и достала один наушник.

— Что слушаешь? — спросил Илья без какого-либо интереса. По крайней мере, именно так выглядело его лицо.

Нина молча протянула один наушник. Парень сомнительно взглянул на него, а потом взял, не дотронувшись до пальцев Нины. Он поднес его к уху, не став надевать. На пару секунд его брови слегка сдвинулись, и лицо вновь стало сосредоточенным. Потом он положил наушник на парту.

— У них есть песни и получше, — сказал он ровным тоном, чем удивил Нину. Она не ожидала, что он вообще знал эту группу, ведь популярностью она не пользовалась в России. Однако ответ был расплывчатым, поэтому это могла быть уловка. Но не успела Нина сыронизировать, парень заговорил: — Учебники хранятся на полке, после урока возвращаются обратно. Если понадобится взять домой, сообщаешь мне, что взяла и когда вернешь.

Он развернулся к своей парте.

— Ты заведующий учебниками? — Нина хмыкнула.

— Я староста, — сказал парень через плечо.

Нина смотрела на него, хлопая ресницами.

— Интересно, — вырвалось у нее, а в голове всплыл список одноклассников. Там было имя, Илья Рудин, но староста представлялся ей либо неуверенным мальчиком в очках, либо общительным парнем, который является душой всего класса. Точно не надменным юношей с антисоциальными замашками. По крайней мере, сложилось именно такое впечатление.

Нина потянулась к наушнику, но парень обернулся уже на своем месте:

— Что — интересно? — Судя по выражению лица, он воспринял эту фразу как критику.

— Извини, но ты не очень похож на старосту, — Нина шутливо улыбнулась, давая понять, что не пытается задеть.

— Ладно, и почему?

Трудно было понять реакцию Ильи. Он не выказывал ни оскорбленности, ни враждебности, ни юмора. Казалось, он не очень-то смыслит в социальном взаимодействии. Интересно было посмотреть, как он контактирует с другими одноклассниками. Судя по всему, под опрятной выразительной оболочкой скрывалась вовсе не конфета.

— Мне так показалось, — Нинель пожала плечами, все еще держа в руке наушник. — Обычно старосты более общительны.

— Ну, значит, ты была бы отличной старостой. — Илья коротко и довольно резко улыбнулся уголком рта и отвернулся. Если бы не острый взгляд, Нина восприняла бы это как обратную шутку, но парень, очевидно, не оценил ее наблюдательность.

Нина беззвучно усмехнулась над его реакцией и снова погрузилась в музыку. Время прошло довольно быстро, и класс начал заполняться учениками. Все они были вполне приветливы, но особо дружелюбной оказалась девушка с длинными рыжими волосами, заплетенными в прическу из кос. Ее глаза загорелись, как только она увидела Нину.

— О, привет, — девушка сверкнула улыбкой и села за соседнюю парту. Под пиджаком блестела шелковая блузка. — Меня Рина зовут.

— Необычное имя.

— Ой, — девушка шутливо отмахнулась. — Просто от Ирины так сокращаю. Ира — слишком просто. А ты?

Наверное, Ирина Королёва, — мелькнуло в голове.

— Нинель.

— И это у меня имя необычное? — Рина рассмеялась. Хоть кто-то в классе оказался с чувством юмора. — Ты откуда? Из Москвы?

— Пф, — Нина усмехнулась и закатила глаза. — Круче, из Завчика⁵.

Светлые брови Рины задрались, а с пухлых губ сорвался смешок.

— А выглядишь как модель из столицы.

— Благодарю, — Нинель с шутливо-пафосным лицом пригладила пальцами волосы, убранные в тугой пучок.

— А я из Казани.

На секунду у Нины сперло дыхание, стало заметно прохладнее. Она потерла подушечки пальцев, как бы проверяя, не онемели ли они. Перед глазами всплыли препятствия в песчаном манеже, будто Нина снова сидит верхом.

— Вообще, в школе много ребят из разных городов. Те двое из Воронежа, — Рина указала на двух парней, обсуждающих что-то у подоконника. — Одна девочка из Питера. Староста здешний.

— Значит, все-таки староста, — пробормотала Нина.

— Я так понимаю, вы уже познакомились.

Нина моргнула в знак согласия, а Рина поднесла два пальца ко рту и высунула язык, изображая тошноту. Нинель фыркнула.

— Тот еще душнила, — тихо сказала Рина, а потом вытянула шею. — Илья! Не хочешь прогуляться после школы?

— Нет, — ответил тот, не обернувшись.

Рина указала на него кистью и пожала плечами, мол, «видишь?»

Скоро зашла преподавательница — молодая женщина лет тридцати пяти. Нина прекрасно помнила свою прежнюю учительницу по русскому, ее морщинистое лицо с обвисшей кожей и строгий взгляд из-под очков. Елена Дмитриевна — так звали новую преподавательницу и по совместительству классного руководителя — была скорее противоположностью.

— Всем доброе утро, — доброжелательно сказала она, протопав на каблуках к своему столу. Волосы, блестящие после кератинового выпрямления, забраны в тугой высокий хвост. Деловой костюм почти отражал лучи солнца.

Все поднялись, чтобы поприветствовать учителя.

— Ну что, я надеюсь, вы отлично провели каникулы. Есть у кого что интересного?

Руку вскинула Рина и с воодушевлением сказала:

— Мы с родителями летали в Германию, и я теперь хочу поступать туда после школы.

— Я там была лет пять назад… — мечтательно заговорила учительница и принялась рассказывать увлекательную историю.

Нину заворожила эта атмосфера. В прежней школе почти все учителя не проявляли интереса к ученикам и относились к ним как к дошкольникам. Впрочем, большинство бывших одноклассников заслуживали такого отношения. Однако впечатление от новой школы никак не вязалось с привычной реальностью.

Несмотря на отвлеченные беседы, Елена Дмитриевна скоро начала урок. Она предложила прочесть отрывок текста в учебнике, а позже устроила дискуссию.

— Что вам бросилось в глаза? Олеся? — учительница обратилась к светловолосой, несколько лохматой девушке, сидевшей перед Ниной. Она почти опоздала и прямо перед приходом Елены Дмитриевны торопливо шагала к своей парте, записывая что-то в блокноте прямо на ходу. Олеся Пескова, — вспоминала Нина список.

— Он сильно перегружен, — ответила Олеся. — Слишком много сложных конструкций, и некоторые обороты можно было бы упростить.

— Верно, — преподавательница кивнула. — Может, есть еще что-то?

Нина прочла отрывок текста еще раз.

«… В подобном случае, который произошел за несколько минут до состоявшейся перепалки, действовать стоило более обдуманно, однако председатель не был из тех, кто готов держать все в себе:

— Это крайне возмутительно. Этот беспредел, совершённый сотрудниками, должен быть улажен…»

Нинель приподняла руку, желая принять участие в разговоре.

— Да, Нинель? — Елена Дмитриевна вопросительно смотрела на новую ученицу.

Некоторые, естественно, обернулись.

— Я согласна с Олесей, — Нина показательно произнесла имя, чтобы продемонстрировать вовлеченность. — Хочу дополнить. Мне бросилось в глаза, что здесь причастный оборот используется в прямой речи. Для разговорного стиля это вроде бы неуместно.

— Да, — учительница улыбнулась. — Это то, что я хотела услышать. Я бы не сказала, что неуместно, но подмечено верно. На ближайших занятиях мы будем работать над особенностями стилей речи, особыми выразительными средствами и стилистически окрашенными выражениями…

Нина не заметила, как прошло два урока, причем узнала она больше, чем за пару месяцев обучения в прошлой школе.

— Пойдем в столовую? — предложила Рина. — А то я позавтракать не успела сегодня. Скоро от голода помру.

— Я бы тоже перекусила.

Нина провела рукой по карману пиджака, проверяя его на наличие банковской карты. Многие ученики тоже спускались вниз. Обычно столовая — любимое место отдыха для всех школьников, и Нина надеялась, что в «Триаде» еда будет поприличнее, нежели застывшая молочная каша или толстенная лепешка с парой кусочков колбасы, именуемая пиццей.

— Вообще, обед входит в оплату обучения, но всякие вкусняшки уже за свои деньги. Дороговато, конечно, но выпечка здесь шикарная. — Рина шла чуть впереди, поворачивая голову.

— Не удивлюсь, если столовка приносит больше денег, чем оплата обучения, — Нина усмехнулась, и в этот момент кто-то слегка задел ее плечом. Этого хватило, чтобы нога соскользнула с края ступеньки.

Резкая боль охватила всю голень и распространилась по телу. Всего каких-то пятнадцать сантиметров, а правая нога приземлилась с такой отдачей, будто ее обвили проволокой под высоким напряжением.

— Да, мне кажется, так и есть, — Рина посмеялась, продолжая спускаться вперед, почти вприпрыжку.

Нина из всех сил пыталась сохранить спокойное лицо с легкой улыбкой, но мускулы начали подрагивать, а от боли защипало глаза.

— Я карту забыла, — выдавила она.

— Да? — Рина обернулась. — Ну, давай вернемся. Или можешь потом мне перевести.

— Я схожу, — Нина улыбнулась чуть шире, сжав перила до побеления пальцев. — Встретимся в столовой.

— Ты знаешь, куда идти? — уточнила Рина.

Нина кивнула.

— Ну ладно.

Девушка развернулась, а Нина не могла сделать вдох. Ощущение было, словно кости изнутри разорвали мышцы. Но, взглянув вниз, Нина не увидела ничего кошмарного.

Таблетки, — пронеслось в голове.

Нога отказывалась подчиняться. Медленно-медленно Нинель пыталась подняться по лестнице, прикладывая все усилия, чтобы не вызвать подозрений. Она опустила лицо в попытке скрыть назревающие слезы. Путь до кабинета казался настоящей пыткой. С трудом добравшись до своей парты, Нина судорожно взяла рюкзак и дошла до туалета, который, к счастью, был за углом.

Только закрывшись в кабинке, Нина позволила слезам наконец скатиться по щекам. Несмотря на рекомендации врача, Нина выпила сразу две таблетки, дабы быстрее прекратить мучения.

Спустя минуту обезболивающее подействовало, и Нинель почувствовала, как обмякли все мышцы, а мысли отступили. Легкая прострация казалась блаженной.

Приведя себя в порядок салфетками и холодной водой, Нина наконец смогла выйти из туалета.

Завернув в коридор, она увидела Илью, стоявшего со сложенными руками на груди. Он смотрел на девушку так, словно ждал именно ее.

— Тебе не надо в медпункт?

От этого вопроса Нина опешила. На нее смотрели равнодушные янтарные глаза. В голове пронеслись разные варианты, но самыми рациональными казались два: либо он что-то знал, либо Нина не смогла скрыть хромоту. Но никакой обеспокоенности в лице старосты не было. Обыкновенная формальность.

— Эээ, странный вопрос, — Нина улыбнулась, изобразив недоумение. — Мог бы просто сказать, что я тебе понравилась.

Нина уверенно подмигнула и, заметив, как зрачки старосты забегали, довольно прошла мимо. Это был легкий способ сбить его с толку и отвлечь от любых подозрений.

Глава 8

— Папа!

Сквозь пургу Нина шла вслед за отцом, пытаясь вывести его на разговор, но он намеренно игнорировал ее.

— Вы должны помириться! — девушке приходилось кричать, чтобы ее было хоть немного слышно сквозь порывы ветра. — Хотя бы ради нас с Сашей!

— Какая вам разница?! — грозно спрашивал отец.

— Большая. Очень большая. Мы семья.

— Уже поздно, Нина. — Девушка едва различала голос отца.

— Нет. Вы можете все исправить!

Отец остановился. Ноги его замело снегом. Щеки горели от ледяного ветра.

— Нина, — он повернулся к дочери и заглянул ей прямо в глаза. — Уже поздно.

Девушка качала головой, не желая признавать то, что он озвучил. В воспоминаниях вдруг возникла картина, как отцу стало плохо. Что это? Дежавю?

— Папа, нужно быстрее уходить.

Отец рухнул на колени, держась за сердце.

— Нет, нет. — Нина пыталась остановить происходящее, зная, что будет дальше. Однако окружающая действительность руководствовалась собственными законами.

Словно по волшебству Нина уже лежала на отроге под деревом, зная, что где-то там замерзают насмерть родители.

Я должна им помочь! — Нина пыталась карабкаться застывшими от мороза пальцами, которые, казалось, могут треснуть, словно сосульки, и кровавыми осколками плоти погрузиться в белоснежную ледяную толщу. Кругом кровь. Внезапно появившийся свет в стороне привлек ее внимание. Изумленным затуманенным взглядом девушка смотрела на подобие портала. Там не было ни вьюги, ни холода. Только золотистое поле с высоким конем. Его шкура лоснилась под солнцем и тоже отливала золотом. Он смотрел на девушку, словно зовя ее.

Как бы ни был сладок соблазн добраться до спасительного тепла, Нина отвернулась.

Я им помогу, — мысленно говорила она.

Когда мороз полностью завладел телом, Нина без сил перевернулась на спину. Пространство начало погружаться в тихую темноту.

Прямо над ухом монотонно тикала секундная стрелка. Сердце громко билось в такт. Сознание медленно начало успокаиваться, но холод не покидал тело. Кисти онемели. Нина хотела зарыться под одеяло, но не смогла пошевелиться.

Опять, — в панике подумала она.

Легким критически не хватало воздуха, но тело не слушалось, и грудь продолжала мерно вздыматься, несмотря на то, что сердце било по ребрам.

Главное, не смотреть.

Нина могла управлять только глазами, остальные мышцы отказывались просыпаться — они все еще находились во сне. Нина знала, что Сашка лежит совсем рядом. Однако ощущалось еще чье-то присутствие.

Краем глаза Нина заметила темную фигуру в дверном проеме.

Нужно просто напрячь сознание… Так… Три плюс девять двенадцать… Двенадцать умножить на девять… Девять на два восемнадцать, восемь пишем, — один в уме…

Темный силуэт приближался к кровати.

…девять на один, плюс один, десять. Получается сто восемь, да…, — Нина проговаривала это внутри себя, пытаясь игнорировать чужое присутствие, даже когда матрас под ней просел. — Сто восемь умножить на семь… Семь на восемь…

Кто-то обхватил запястье ледяной рукой. Паника подступила к горлу, перекрывая путь кислороду. Хотелось вздохнуть глубже. Грудная клетка сопротивлялась. Сознание медленно начинало мутнеть от удушья.

Пять в уме! Пять в уме!

Напряжение наконец пробудило тело, и Нина оторвалась от кровати с натужным вдохом. Ночное наваждение развеялось. Водолазка и постель были мокрыми от пота, но тело все равно пробивала дрожь от холода. Нина закрыла окно и переоделась в свитер, глянув на Сашку, которая спала, раскинувшись звездой, в футболке и шортах. Одеяло валялось на полу. Нина подняла его и, укрыв сестру, вышла из комнаты.

Сонный паралич мучил ее уже несколько месяцев. К счастью, он стал проявляться реже и пугал уже не так сильно. Кроме того, Нина научилась выходить из этого состояния.

Как и обычно, она направилась в ванную, чтобы отогреть руки под горячей водой. Проходя по коридору, она заметила, что из-за закрытой двери спальни тети и дяди лился тусклый теплый свет.

— Может, ты прав… Но не думаю, что уже есть смысл об этом говорить. Снова менять школу? Это лишний стресс.

Нина услышала голос тети. Разговор явно касался ее и Саши. Невольно девушка притаилась около двери.

— Я понимаю, поэтому не рассматриваю этот вариант, — голос дяди Андрея был спокойным и рассудительным. — Мы сделали так, как посчитали нужным для Нины.

Девушка закусила губу.

— Просто надо составить план, как действовать дальше, — продолжил дядя.

— Надеюсь, ты не хочешь брать кредит?

— Это последнее, о чем нужно думать. Денис сейчас ищет партнеров, а я пока буду брать больше смен и искать новых поставщиков. Месяца два можно не переживать, но если не поправим финансы, то да. — Дядя вздохнул. — Нам придется брать кредит.

Неприятное осознание, что Нина и Саша стали причиной их финансовых затруднений, скрутило живот.

— Я поднял этот вопрос с Матвеем…

— С ума сошел? — тетя громким шепотом возмутилась. — Зачем ты ребенка впутываешь? Он и так весь в учебе.

— Пусть привыкает к взрослой жизни, ему уже шестнадцать. Или ты хочешь, чтобы он у нас на шее до тридцати лет сидел? От одной подработки не загнется…

Нина беззвучно отшатнулась от двери и услышала за спиной скрип лестницы. Марсик подбежал к ней и начал тереться о ноги. Нина взяла его на руки и вернулась в постель. Кот тарахтел на ее груди под одеялом. Девушка гладила его, а сама размышляла об услышанном. Как она может помочь семье?

————————

Урок физкультуры. Как ни странно, отличная возможность побыть наедине. Нинель старалась всегда держаться компании, но в силу новых обстоятельств требовалось выделить время на собственные дела. Сидя в кленовом парке на территории школы, Нинель пролистывала одну вакансию за другой, пока ее одноклассники трудились в спортивном зале. Не удавалось найти ничего, кроме подработки официанткой, промоутером, специалистом по продвижению в социальных сетях или доставщиком. Несколько раз мимо нее пробегала Рина вместе с другими одноклассниками и ребятами из параллели, которые предпочли занятиям в спортзале пробежку. Когда руки начали мерзнуть, Нина вернулась в спортзал и облокотилась на дверь, наблюдая за игрой в волейбол.

Нине помахала невысокая блондинка, Олеся Пескова. Они познакомились в первый день. Как оказалось, Олеся активно занималась жизнью школы: участвовала в организации мероприятий, составляла сценарии для выступлений и контролировала часть репетиций. Она поправила волосы, вылезающие из пучка, и в этот момент приняла мяч снизу. Ее хрупкость оказалась обманчивой. Опущенные, слегка скругленные в повседневной жизни плечи теперь уже казались вполне спортивными.

Нина почувствовала на себе взгляд. Илья, стоявший сбоку от Олеси, был сосредоточен на игре, но нашел несколько секунд, чтобы оглядеть Нину. В его несколько хмурых глазах читалось непонимание того, с какой стати Нинель позволено пропускать уроки физкультуры, ведь выглядела она вполне здоровой. Нина показательно улыбнулась и махнула ему рукой.

Было две причины вести себя так. Во-первых, ей не нравился его надменный взгляд, поэтому пусть не думает, что она будет с ним учтива, если он ждет этого. Во-вторых, следовало отвести от себя подозрения касательно неприятных событий прошлого, особенно пребывания в психиатрической лечебнице. Нина считала так: если Илье покажется, что она проявляет к нему интерес, то он начнет ее избегать. С огромной вероятностью староста намеренно станет демонстрировать свою незаинтересованность, а Нина именно этого и добивалась.

К удивлению Нинель, Илья чуть вскинул брови и в несвойственной ему манере неуверенно помахал в ответ.

В этот момент мяч полетел в его сторону. Нина успела испугаться, что он вот-вот попадет однокласснику в голову, но Илья моментально вернул внимание к игре. Он пасовал мяч парню из параллели.

Олеся одобрительно посмотрела на него, тепло улыбнувшись, а он не придал этому значения.

— Вы мило смотритесь, — сказала Нина, когда девочки вдвоем направлялись в класс.

— Пф, — фыркнула Леся, пытаясь пригладить выбившиеся пряди. — Я вообще стараюсь с ним не общаться лишний раз. Просто давно дружим, и он иногда помогает мне с организацией мероприятий. В общем, стараюсь быть дружелюбной.

Олеся говорила довольно быстро, не глядя на собеседницу. Ее взгляд всегда был вдумчивым, словно она постоянно держала в голове множество деталей.

— Ты не знаешь, почему он такой странный?

Леся коротко усмехнулась, наконец оставив в покое волосы.

— У красавчиков свои причуды. А так Рина, наверное, знает побольше.

В голосе промелькнуло едва уловимое пренебрежение. Нина слегка нахмурилась, пытаясь понять ход ее мыслей.

— Почему?

— Она любит до всех докапываться, как журналюга.

Леся шагала довольно быстро, и Нине приходилось прилагать усилия, чтобы успевать за ней.

— Мне кажется, она просто очень общительная, — Нина пожала плечами.

— В любом случае меня это раздражает. Хотя, может, я просто завидую. — Леся опять усмехнулась, на этот раз даже с улыбкой.

Они поднялись в класс.

— Как долго! — со скучающим видом заявила Динара, близкая подруга Олеси. — В столовке застряли, что ли?

Нина села сбоку от Динары и развернулась к девочкам.

— Нет, надо было в учительскую сходить, узнать кое-что. — Олеся положила блокнот на парту, а затем опустила на нее голову, устало уставившись в стену полупустым взглядом. — Если ты не возьмешь на себя сценарий, до экзаменов я не доживу.

Динара хмыкнула, поправив гладкие черные волосы.

— Бедолага, — ответила Динара и повернулась к Нине. — У тебя надолго освобождение?

Нина промедлила с ответом. Одной из причин был легкий дискомфорт в общении с Динарой. По манере общения она немного напоминала Илью, но только ее поведение выглядело не подростковой романтизацией интровертизма, а скорее осознанной отстраненностью от массы. Когда она впервые заговорила с Ниной, та подумала, что Динара кто-то вроде королевы класса, которой хочется подобраться к новенькой, разузнать о ее слабых местах, а потом «жалить» в них. Фамилия Караева только усилила это впечатление. Но все обернулось иначе.

Динара отнеслась к новой однокласснице вполне доброжелательно и вроде как даже была рада пополнению в их компании. Иногда к ним присоединялась Рина, но большую часть времени на переменах она проводила с ребятами из параллели.

— До конца полугодия, — наконец ответила Нина. — Осложнения после болезни.

— Воспаление легких какое-нибудь? — Динара сочувственно пощурилась.

— Вроде того, — Нина закусила щеку изнутри, надеясь, что разговор перетечет в другое русло. — Но мне и наблюдать за игрой понравилось. Я, кстати, не думала, что Олеся классно играет в волейбол.

— Вот спасибо, — отозвалась Олеся, не отлипая от парты. А Динара посмеялась.

— Леська у нас разносторонняя личность. А ты как, занималась чем-нибудь? — Динара коротко осмотрела Нину. — Может, танцами или балетом?

Нина поняла, что одноклассница намекала на ровную осанку. Это так и осталось привычкой. Даже в уставшем состоянии не удавалось ссутулить плечи. В голове сразу раздался голос тренера: «Плечи не вешай. Сидишь как знак вопроса».

Что ж, в этот раз можно было сказать правду.

— Нет, танцами не занималась. Вообще-то я...

Внимание Нины отвлек вошедший парень с весьма непривычной внешностью. Темные волосы, чуть смугловатая кожа и глаза со вздернутыми внешними уголками. Он явно был азиатского происхождения, но европейские черты заметно прослеживались, в том числе по двойному веку.

— Всем привет, — с широкой улыбкой он оглядел класс, а, проходя мимо Леси, взъерошил ее волосы. — Не спать. Пять минут до урока.

— Э! — Олеся отбросила его руку и с раздраженным видом принялась переделывать пучок. — Блин, вот лучше б не возвращался.

— Я тоже по тебе соскучился.

Динара посмеялась.

— Привет, — сказала она со сдержанной радостью.

— Ди, — парень комично склонил голову в приветствии, а потом и сам наклонился, чтобы обнять ее.

Когда он снова выпрямился, взгляд остановился на Нинель.

— Не знал, что мне уже нашли замену. Марк, — парень с улыбкой протянул ладонь.

Нина вежливо улыбнулась и пожала его холодную сухую руку.

— Нинель.

— С моей фамилией будет отлично звучать. Нинель Левицкая, как тебе? — он подмигнул, поправил лямку рюкзака и прошел к задней парте.

Нинель проводила его взглядом. Энергии в нем хоть отбавляй. Харизмы не меньше.

Динара снова посмеялась:

— Не обращай внимания. Он всегда такой.

— Какой? — Марк вклинился в разговор со своей парты. — Классный?

— Наглый, — возмущенно сказала Олеся, хотя было понятно, что она ворчит не из вредности, а от усталости.

Марк медленно, как в фильмах ужасов, начал протягивать вперед руку с растопыренными пальцами.

— Сейчас эта наглая рука дотронется до твоих волос, — зловеще проговорил он.

— Только попробуй, — Олеся бросила в него карандаш, чем вызвала смех.

— О, Илюшка, — взгляд Марка устремился к выходу.

Илья отреагировал в свойственной ему манере — сдержанно кивнул и занял свою парту.

— Какие вы все неприветливые, — Марк закатил темные глаза. — Я-то думал, успели соскучиться по мне.

Трое других парней обрадовались появлению Марка и подошли пожать ему руку. Скоро вошел и преподаватель, Павел Андреевич. Он вел несколько предметов, касающихся обществознания, и сейчас предстояло два урока введения в кризисные коммуникации.

— Всем здравствуйте, — молодой мужчина в очках встал напротив класса. — Сегодня мы начнем наше занятие с группового решения задачи.

По классу пронеслись недовольные вздохи, а Нина еще не знала, что предстоит делать, поэтому слушала с интересом.

— Предмет новый для вас, поэтому я решил, что лучший способ погрузиться в него — это столкнуться с проблемами лицом к лицу, так сказать… Вас девять, поэтому разделитесь на три команды. И нет, — преподаватель уже увидел вскинутую руку Рины, — в команде только три человека. Не больше, не меньше. Если за две минуты не распределитесь, сам решу. Вперед.

В прежней школе что-то подобное проводилось на уроках литературы, и Нина не любила эти активности из-за того, что в любой команде ей приходилось большую часть работы выполнять самой — остальные не скрывали своей лени.

Олеся и Динара переглянулись, а затем обернулись на Марка.

— Ты не против, если мы с Нинель будем? — спросила Динара.

Очевидно, эти трое обычно были в одной команде.

— А может, я и сам хочу быть с Нинель, — он снова игриво подмигнул девушке.

Рина, услышав это, решила присоединиться к двум парням.

— Да ладно, — Нина на секунду сжала плечо Олеси. — Не буду вас разлучать. — Нина повернулась к Илье. — Уважаемый староста, возьмете в команду?

Нина шутливо вздернула брови, подкрепив свое коварное кокетство. Илья напряженно сжал губы, чуть выпятив их, а затем легким движением головы подозвал к себе.

Нина и еще один парень невысокого роста с каштановыми, чуть рыжеватыми волосами подсели к Илье по противоположным углам его парты. Учитель раздал каждой команде небольшой листочек с напечатанным заданием.

— Итак, вам нужно ознакомиться с ситуацией, или кейсом, как еще говорят, и обсудить в команде, какой самый благоприятный выход из представленной ситуации можно выбрать. Помните, что необходимо обосновать итоговое решение и описать последовательность действий. Через десять минут начнем обсуждение.

Илья отодвинул листок, уже успев ознакомиться с содержимым, пока говорил Павел Андреевич. Нина скептически взглянула на него и усмехнулась:

— Кажется, мы тут лишние.

— В любом случае мне интересно услышать чужое мнение, — заявил Илья.

Нина и ее сокомандник, Данил, принялись читать:

«Ситуация: На химическом заводе произошла утечка токсичного вещества, но ее масштабы пока неясны. Руководство опасается паники и экономических потерь.

Вопрос: Стоит ли немедленно проинформировать общественность, даже если это вызовет панику, или лучше дождаться точных данных, рискуя получить обвинения в сокрытии правды со стороны общественности и СМИ?»

— Ну, на мой взгляд, решение очевидно, — сказала Нина, подняв глаза на Илью. — Естественно, нужно сразу проинформировать общественность.

— Ну, да, — согласился Данил.

Пронзительный взгляд Ильи говорил об обратном.

— Что ты так смотришь на меня?

— Потому что ты мыслишь как большинство.

Нина опешила от такого ответа.

— Если бы большинство людей рассуждали так, то можно было бы избежать кучи проблем.

— Паника чаще всего приносит еще большие проблемы.

Нинель усмехнулась.

— То есть ты считаешь, что ради сохранения репутации компании нужно умолчать об утечке?

— Я этого не говорил.

— Ну тогда разжуй, раз считаешь меня глупой.

Илья вздохнул, прикрыв глаза.

— Мы все равно не можем дать однозначную оценку. Здесь нет никаких деталей. Ну, допустим, мы пойдем по твоему пути. Всех поднимем на уши из-за утечки. Начнется паника, а потом выяснится, что утечка вообще не коснулась бы жилых районов. Сотни людей оторваны от своих дел, и в другой раз, в случае реальной опасности, они уже могут не обратить внимания на предупреждение.

— Типа минус социальный рейтинг для правительства? — уточнил Данил.

— Да. «Типа». — Илья еле заметно скривился.

Нина скрестила руки на груди:

— Ладно, с этой стороны ты прав. Но ты подмял ситуацию под себя. Я рассуждаю с другой точки зрения. — Нина видела заинтересованность, смешанную со скепсисом, и принялась объяснять. — Как по мне, лучше «оторвать людей от их дел», но проявить обеспокоенность их здоровьем. Ты и сам сказал, что деталей почти нет, поэтому мы не можем знать, большая утечка или нет. Куда лучше перестраховаться, потому что если этого не сделать, то доверие общественности уж точно пошатнется. И потом, что скажешь насчет аварии в Чернобыле? Ее пытались скрыть, но в итоге слухи все равно просочились, причем и в другие страны.

Илья приподнял одну бровь.

— Ну, вообще-то, аргумент, — согласился Данил.

Илья пробарабанил пальцами по парте, не сводя глаз с Нинель.

— Ладно, — он откинулся на спинку стула. — Останемся при своем мнении.

Нина глядела в ответ, силясь осознать его позицию, но лишь хлопала ресницами. По невозмутимому выражению Ильи стало понятно, что его слова были не блефом.

— Вообще-то, нам нужно прийти к общему. В этом суть задания, — Нина сказала это с иронией и указала взглядом на листок.

Со стороны послышался шепот:

— Кажется, намечается драка. — За этим раздался тихий смех.

Нина глянула в сторону Олеси и Динары. Леся покачала головой, призывая не вступать в спор с Ильей, а просто принять его сторону. А Марк с явным азартом наблюдал за их дискуссией.

— Но мы к нему не пришли, — непринужденно ответил Илья. — Значит, задание провалено.

Нинель обескураженно смотрела на него ланьими глазами. Она уже пожалела, что отказалась быть в команде с новыми подружками и предпочла выполнять задание с человеком, которому проще проиграть в общем деле, чем постараться найти компромисс. Можно было бы уступить, чтобы сохранить нейтральные отношения со старостой, но раздражение от его поведения взяло верх.

— Итак, все готовы? — спросил учитель, когда время подошло к концу. Другие две команды согласно кивнули. — Отлично, с кого начнем?

Нинель с полной готовностью вскинула руку. Спиной она почти ощущала на себе возмущенный взгляд.

— Да, Нинель. — Преподаватель, кажется, тоже слышал их беседу, и потому в его глазах читалось любопытство.

Нинель озвучила задание и высказала то, о чем говорила Илье.

— Думаю, для начала нужно оповестить население, объявить эвакуацию из опасного района и только потом проводить анализ.

— Весьма неплохо, — учитель кивнул. — Из вашей группы кто-то хочет еще высказаться?

Нина обернулась на Илью, чье лицо излучало безмятежность.

— Нет, — спокойно сказал он.

Нина ожидала, что Илья продолжит настаивать на собственной правоте, но такой расклад удивил не только ее.

Задачи двух других команд отличались, но суть их сводилась к тому же. Когда все выступили, учитель подвел итог:

— Мы рассмотрели типичные ситуации кризиса, который затрагивает разные аспекты, в том числе репутационный. Как вы думаете, какой вывод можно сделать из нашего обсуждения?

— Правильного ответа нет, — проговорил Илья, не поднимая руки. Он сидел, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

— Совершенно верно, — учитель развел руками, будто ответ был очевиден, хотя некоторые ученики нахмурились. — Суть задания заключалась в том, чтобы вы поняли, как важно учитывать различные детали, которых здесь нет. И несмотря на то, что в каждом задании было предоставлено всего два варианта решения кризиса, их может быть куда больше. Иногда правильного решения просто нет. Но есть то, которое приведет к менее губительным последствиям…

Эти слова долго крутились в голове Нины. Сидя за своей партой, она невольно погружалась в воспоминания. В тот день, шестого января, ей тоже пришлось искать «правильное» решение, и долгое время она сомневалась, что выбрала верный путь. Возможно, останься она с родителями, они бы выжили. Однако теперь пришло осознание — она приняла решение, которое спасло ее и Сашу.

Если бы я осталась с ними, никто бы не пришел за нами.

Озноб охватил тело, разбудив боль в ноге. Нина потирала пальцы под партой, чувствуя, что они немеют. Прозвеневший звонок заставил ее подскочить. Боль в ноге уже становилась невыносимой. Девушка вытащила из рюкзака таблетницу. Она успела прошмыгнуть мимо, пока подруги не увлекли ее в разговор. В кабинке туалета она достала таблетку и проглотила, глядя в небольшую коробочку, в которой почти ничего не осталось. Срок действия рецепта истек, а дополнительный визит к психиатру сейчас мог ударить по карману тети и дяди. Не хотелось лишний раз тянуть с них деньги.

Придется терпеть.

Учебный день закончился. Олеся и Динара пошли в учительскую по каким-то делам, а Нинель спускалась вниз вместе с Риной.

— Не думала, что ты Илью уделаешь, — она толкнула Нину локтем и улыбнулась.

— Все равно он в итоге оказался прав.

— Ну и что? Ты показала ему, что он не пуп земли, и доказала свою точку зрения. Было круто. Хотя жалко, что мы были не в одной команде. Я вообще думала, ты с Лесей и Динарой будешь.

Нинель всмотрелась в лицо подруги, силясь понять ее эмоции. Рина улыбалась, но в глазах мелькнула легкая обида.

— На команды всегда тяжело распределяться. Особенно, когда ты в роли новенькой.

— Это точно! Хотя я удивлена, что ты сдружилась с ними.

— Почему? — Нина слегка нахмурилась.

— Ну, они немного странные. Загоняются по этим никому не нужным мероприятиям. Да и вообще практически сами по себе, — Рина толкнула тяжелую парадную дверь и шагнула наружу. — Хотя Марк постоянно с ними «тусуется».

— А где он был эти две недели? — поинтересовалась Нина, остановившись на террасе перед лестницей.

— Ездил на соревнования, — Рина тоже остановилась, поняв, что подруга еще не планирует идти дальше. — Он конным спортом занимается.

— Серьезно? — Сердце вдруг кольнуло, а глаза резко округлились.

— Тебя легко впечатлить, — Рина усмехнулась.

— Да просто… Парни редко этим спортом занимаются.

— Наверное, — Рина искренне пожала плечами, а потом опустила глаза в телефон. — За мной папа приехал. Может, тебя подвезти?

Нина покачала головой. Она еще не была готова раскрывать то, что живет в стареньком доме. Не хотелось провоцировать слухи.

— За мной тоже скоро приедут.

— Ну, ладно. До завтра!

Под «скоро» Нинель подразумевала два часа. Именно через столько за ней приедет дядя после работы. Долгие прогулки все еще вызывали боль, поэтому других вариантов не было — общественный транспорт от школы до ее дома в Пристанном не ходил. Почти каждый день приходилось оставаться в парке на территории школы, но в этот раз Нина не была уверена, что сможет сосредоточиться на домашнем задании или книге, ведь новость о Марке ее потрясла. Ощущение, словно он сорвал с дерева прекрасное яблоко, до которого Нинель не могла дотянуться. Из-за этого нога снова заныла.

Парадная дверь позади снова распахнулась. Девушку обошла знакомая фигура. Илья неторопливо спускался по лестнице.

— Пока, Илья, — показательно сказала Нинель, дабы парень не думал, что может вот так просто игнорировать всех вокруг.

Илья обернулся через плечо:

— Пока, Нина.

Пронзительный взгляд янтарных глаз сковал все тело. Что это было? Он просто сократил полное имя или намеренно назвал так, чтобы продемонстрировать свою осведомленность?

Хотелось спросить прямо, но Нинель боялась ошибиться. Только отчетливо почувствовала слабый страх того, что Илья может открыть правду остальным, если все же владел ей.

Наверняка он уловил смятение в глазах одноклассницы и потому, отведя взгляд, молча зашагал прочь.

Глава 9

Ночью кошмар и паралич повторились. Кроме того, нога теперь постоянно «ныла», из-за чего начался период бессонницы. Утреннее пробуждение повлекло за собой разбитость и опустошение.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила тетя за завтраком.

— Не выспалась что-то. — Нина отпила кофе, так и не притронувшись к омлету. От еды ее подташнивало, а чувство сдавленности в голове никак не отпускало.

— В школе все нормально?

Тетя определенно заметила изменение в поведении племянницы.

— Да. Просто слабость. Из-за погоды, наверное.

К счастью, за окном хмурилось небо, и можно было списать плохое самочувствие на внешние факторы.

— У меня тоже голова тяжелая сегодня, — сказал дядя.

Тетя не стала наседать.

Как обычно, Нинель приехала в школу раньше большинства, но в этот раз не стала сразу подниматься в класс, а села на фонтанную скамью. Илья наверняка был уже там, а после вчерашнего неоднозначного прощания пересекаться наедине не хотелось. Даже пребывание с назойливым Марком напрягло бы ее меньше.

Мысль о Марке вернула Нинель к вчерашнему разговору с Риной, и любопытство вынудило ее найти в соцсети профиль Марка. Большинство фотографий не соответствовали образу ученика элитной школы: ночные кадры в темной одежде с друзьями и обязательный атрибут — поднятый указательный палец с напыщенным выражением лица. Остальная часть фотографий — с соревнований по конкуру. Там Марк выглядел совсем иначе. Расслабленная в повседневной жизни спина и покатые плечи заиграли в новом свете. Красивую осанку и худое телосложение подчеркивали черный приталенный пиджак, бриджи и высокие сапоги. По старой привычке Нина заострила на них особое внимание, пытаясь найти взглядом логотип. Хорошие конные сапоги стоят несколько десятков тысяч, а эти выглядели совсем новыми, причем, скорее всего, выполнены из натуральной кожи.

На всех этих фотографиях была одна и та же лошадь — высокая белоснежная кобыла с кукольными черными глазами, в которых мелькало что-то, чего Нинель понять не могла. Нечто между стремлением и боязливостью. Но Марку, очевидно, хватало мастерства, чтобы сдерживать ее порывы. Запечатленные камерой прыжки приковывали взгляд к безукоризненной технике и завораживающему контрасту между всадником и лошадью.

Сердце защемило от зависти, и Нинель закрыла его страничку. Глубоко вздохнув с закрытыми глазами, она погнала прочь неприятные чувства. Внезапно для самой себя Нина хмыкнула. Глядя на Марка, она никогда бы не подумала, что они из одного «мира». Илья с его чопорностью куда больше походил на парня, занимающегося изысканным видом спорта. Очевидно, предрассудки оказались ложными.

— О! Я думала, ты так рано не приходишь.

Нина сразу заблокировала телефон и, подняв глаза, увидела перед собой Олесю. Под зелеными глазами были заметны слабые темные круги, да и выбивающиеся волнистые пряди придавали утомленный вид.

— Да я каждый день так приезжаю, — Нина улыбнулась подруге.

— Странно, что не пересекались, я тоже рано прихожу. Но я обычно занимаюсь в библиотеке. Может, поэтому.

— Я как-то забыла про нее.

— Она в левом крыле.

— Значит, буду приходить теперь туда по утрам. Может, смогу помочь чем-то.

— Ох, было бы супер, — Олеся присела рядом. — Динара, конечно, взяла на себя часть работы, но ее все равно много... Хотя я себя успокаиваю тем, что мне это пригодится.

— Для чего?

— Хочу в будущем работать в событийной индустрии, а за выполнение обязанностей руководство школы напишет рекомендательное письмо для поступления и благодарность. Это должно прибавить баллов. Я хочу поступить в Москву, а там каждый балл на счету.

— Слушая тебя, я рада, что у меня пока нет конкретных планов по поводу поступления, — Нина усмехнулась.

— И тебя родители не достают по этому поводу?

— Нет, — Нина сжала зубы, стараясь сохранить спокойствие. Впрочем, она не соврала.

— Везет.

— Ага, точно, — Нина отвернулась, чтобы скрыть эмоции, и заметила, как к ним идут Динара и Марк. — Не думала, что они вместе ходят.

— Живут на одной улице. Мама Динары предложила и его подвозить. Она их пытается сосватать, — шепнула Олеся перед тем, как двое подошли. — Но у нее взрослый парень.

— Привет, красотки, — Марк широко улыбнулся, прищурив темные глаза.

Олеся встала, и они обнялись. Марк игриво взглянул на Нину:

— Раз мы теперь друзья, то должны тоже обняться.

Он нагнулся, раскинув руки, а в его грудь уперлись вытянутые пальцы Нины.

— Начнем с рукопожатий, — Нина хитро улыбнулась и чуть склонила голову вбок.

Марк снова выпрямился, состроив впечатленное выражение.

— Как тебя по батюшке? — спросил он деловито.

— Олеговна.

— Хорошо, Нинель Олеговна, — Марк элегантно обхватил ладонь Нины и неторопливо пожал, заглядывая в самую душу. Внутренности Нинель сжались от смущения. — Придется начать с простых рукопожатий.

— На них и закончим, — Нинель деликатно улыбнулась и высвободила руку, хотя едва скрывала неловкость.

Динара посмеялась, а Олеся поморщилась, явно утомленная подобными выходками со стороны друга.

Марк уселся сбоку от Нины, касаясь плечом. Девушка напряглась, поняв, что он нарочно сел так близко. От такого напора хотелось сбежать подальше. Нина посмотрела на Олесю, взглядом попросив подвинуться, и они обе синхронно отсели. Марк усмехнулся, но никак это не прокомментировал.

— Кстати, Лесь. — Парень перегнулся через Нинель и задел ее левое бедро локтем, из-за чего Нина машинально дернулась, боясь, что он случайно дотронется до больной ноги. — Мне нужна твоя помощь.

— Опять ролик снять? — Олеся жалостливо поморщилась, а Марк с растянутой улыбкой закивал. — Ну не-е-ет. У меня и так дел до фига.

— Ну, Лесь. — Парень теперь будто специально облокотился на ногу Нины. Она подняла раздраженный взгляд на Динару. Ту все это веселило, однако она решила помочь: потянула Марка на себя и заняла его место

— Ну, серьезно, мне нужно, чтобы кто-то снял, — Марк вдруг растерял свой шутливый образ. — В прошлый раз ты классно все сделала.

— А что за ролик? — поинтересовалась Нина, почувствовав наконец относительное спокойствие, когда между ней и Марком образовалось расстояние.

— Да с тренировки. Нужно красивенький видос смонтировать под музыку.

— Типа прыжки в слоумо⁶?

Марк удивленно вскинул бровь.

— Так ты уже обо мне все разузнала? — он снова натянул кокетливую улыбку с хитрым прищуром. — Какая шустрая.

— Могу помочь.

Очередной флирт был проигнорирован. Несмотря на то, что нахождение с Марком наедине — это полнейший выход из зоны комфорта, Нина хотела хоть под каким-то предлогом вновь оказаться в той атмосфере, где манеж наполняют топот копыт и фырканье.

— Господи, спасибо, — Олеся облегченно положила голову на плечо Нины.

— Ну, вообще-то, было бы круто, — Марк почесал затылок, словно на секунду ему стало неловко. — Завтра после занятий сможешь?

Нина кивнула.

— Ну, спасибо. В щечку можно чмокнуть? — он подмигнул.

— Нельзя, — с искусственной улыбкой сказала Нина, чуть отстранившись в опасении, что парень нарушит запрет.

Марк засунул руки в карманы брюк. Его, казалось, забавляли отказы девушки.

— Всем привет.

Рядом прозвучал холодный голос. Мимо проходил Илья, и его пристальный взгляд был прикован к Нинель. Легкая дрожь где-то в груди заставляла думать, что он едва сдерживался, чтобы не назвать ее Ниной — именем, которое связывало ее с болью, физической и эмоциональной.

Марк протянул руку, и Илья неохотно ответил на жест. Его присутствие казалось мрачным предзнаменованием разоблачения тайны, которую Нина никому не хотела раскрывать. Хотелось забыть все и жить так, словно никогда не было ни трагедии, ни даже родителей. Однако взгляд Ильи возвращал неприятные образы и чувства. Ногу снова начало ломить, и гримасу боли с трудом удалось подавить.

На уроках Нина не сводила с него глаз, а тот определенно замечал это, но намеренно игнорировал, лишь однажды коротко ухмыльнувшись. На одной из перемен, когда большинство одноклассников, в том числе Илья, ушли в столовую, она положила голову на парту. Неприятные мысли окутывали ее, но усталость оказалась сильнее, и девушка уснула.

Снова морозный кошмар. Бессмысленная попытка добраться до родителей. Багровый снег. Леденящая боль.

Где-то вдалеке звенел звонок, и буря сменилась темнотой. Когда Нина открыла глаза, ученики возвращались за свои парты. Наконец вернулась реальность. Однако что-то было не так.

Тело сопротивлялось попыткам выпрямиться. Мышцы так и оставались обмякшими.

Почему сейчас?!

Даже кончики пальцев не слушались, оставшись словно в другом пространстве, сонном.

— Я тебе взяла булочку. — Нина слышала голос Олеси, но не могла поднять на нее взгляд. Олеся положила на парту ароматную выпечку, но это не помогло выйти из паралича.

— Кто-то, кажется, не спал всю ночь, — предположила Динара.

— Ты чего учебник еще не взяла?

Да потому что я не могу пошевелиться!

— Не приставай. Дай человеку отдохнуть.

Организму не хватало воздуха. Нина безвольно наблюдала за тем, как общаются Олеся и Динара. На помощь пришло только сложение чисел, и Нина выпрямилась как ошпаренная.

— Ты чего? — Олеся округлила глаза.

— Да я... Задумалась. Спасибо за булочку.

Нина взяла с полки учебник, села и спрятала руки под партой, растирая замерзшие пальцы. Ощущение на себе взгляда Ильи прибавляло дискомфорта. К счастью, зашел учитель, и можно было отвлечься.

К пяти часам школа почти что опустела. Ноги невольно старались идти едва слышно, чтобы не потревожить стены и высокие потолки эхом. На мягких диванчиках иногда встречались ученики: кто-то в бордовом пиджаке, кто-то — в изумрудном, а кто-то — в синем. По всем канонам факультеты должны были соперничать друг с другом, но ожидания не оправдались. Здесь все скорее представлялись частью одного целого, о чем свидетельствовали рисунки на светлых стенах. Как и на эмблеме, три корня сплетались в величественное дерево.

В конце левого крыла была большая дверь, за ней находилась библиотека. Нина почти беззвучно вошла и осмотрелась. Все было не так, как в прошлой школе. Не было «противной» библиотекарши и пошарпанных металлических стеллажей со старыми книгами. На стене была вывеска:

«Уважаемые ученики!

Администрация школы предоставляет в ваше пользование личную библиотеку. Вы можете брать любые книги и читать их здесь либо брать на дом.

Важно!

В случае, если вы берете книгу домой, необходимо внести свое имя и название книги в бланк на стенде, указать день, к которому вернете книгу, а позже отметиться.

Надеемся на ваше понимание!»

Нинель показалось странным, что здесь так доверяли ученикам, но в то же время было приятно, что к ним не относились как к потенциальным воришкам.

На темных стеллажах играли оранжевые лучи, и Нина неторопливо водила взглядом по полкам этой небольшой библиотеки, пока внимание не привлекла знакомая обложка. Нинель вытащила «Заклинателя лошадей» Николаса Эванса. Она давно не могла найти эту книгу в продаже, а тут вдруг посчастливилось наткнуться на нее. Нина слегка подпрыгнула на цыпочках от переполнявших эмоций и прошла дальше, увидев край дивана в конце ряда стеллажей. Но уже там вдруг остановилась. Илья сидел на одном из диванов, читая книгу.

— И ты здесь, — фраза вырвалась у девушки сама. — Тоже ждешь, когда тебя заберут?

Оказавшись наедине с Ильей в тихом месте, Нина ощущала себя неуютно, но старалась не подавать вида.

— Нет, я на машине.

Нина недоверчиво нахмурилась. На какой еще машине? Он же школьник.

— А чего здесь сидишь тогда?

Илья поднял на нее выразительные глаза:

— Может, тебя это удивит, но читаю.

— А почему меня это должно удивить? — Нина сделала вид, будто не уловила сарказма, и состроила наивный взгляд.

Илья молча вернулся к книге. Его примеру последовала и Нина. Если бы он хотел что-то сказать, то не упустил бы возможности, а значит, опасения были напрасными. Нина украдкой взглянула на то, что он читал, и разглядела слово «политология». Стало любопытно, с какой целью он читал подобную литературу. Если он планировал связать с этим карьеру, тогда вполне можно было объяснить его несколько надменное поведение — он считает себя избранником светлого и успешного будущего.

— Смотри в свою книгу.

От неожиданного строгого замечания Нина слегка выпрямилась, а потом раздраженно вздохнула.

— Тебе самому не тошно от своего поведения?

— Никогда с таким не сталкивался, — равнодушно ответил Илья.

— Это многое объясняет.

Нина несколько раз перечитывала первую строчку книги: «Смерть была в начале, и смерть будет в конце», но сдвинулась с нее лишь через пару минут, когда поняла, что мозг отказывается концентрироваться на тексте. Помимо того, что в голове клубились мысли и переживания, Нину постоянно отвлекал то тихий вздох Ильи, то скрипнувшая под ним пружинка дивана, то шелест переворачиваемой им страницы. В какой-то момент Нина была готова захлопнуть книгу и молча покинуть библиотеку, но это могло бы спровоцировать возникновение взаимной неприязни. Сейчас ее вроде бы не было, и именно эти сомнения окутали Нинель. Она не могла объяснить возникшую колкость в их общении, ведь изначально она пыталась быть дружелюбной. Но, проанализировав все взаимодействие, она поняла, что дело было в надменном поведении Ильи. И если бы не его намек на то, что он знает о тайне Нинель, она бы с игривым дружелюбием игнорировала его неприятную холодность.

А что если он действительно всё знает?

Внутреннее раздражение сдалось перед опасениями. Как теперь выстраивать общение, чтобы не спровоцировать Илью на раскрытие правды другим? Способен ли он вообще на такое или просто решил припугнуть? Но для чего?

Когда зазвонил телефон, Нинель вздрогнула. Уже по пути к выходу из библиотеки она слегка притормозила и, подавив сомнения в голосе, попрощалась с Ильей. Его тон в ответ был таким же сухим, как и всегда.

———————

Следующее утро предвещало прекрасный день. Когда Нина открыла глаза, она с трудом поверила в то, что этой ночью кошмары ее не одолевали. На этом фоне в голове и всем теле ощущалась легкость. Рядом лежал Марсик, свернувшись в клубок, словно он и отпугивал неприятные сны. Десять минут до звонка будильника Нинель гладила кота, с легким трепетом представляя, что ее ждет после школы.

Весь учебный день прошел в приподнятом настроении, хотя в груди и засело легкое волнение. О каком сосредоточенном состоянии могла идти речь, если все мысли заполнены только фырканьем лошадей, стуком копыт и запахом сена? Ладони не переставали потеть от нервов, и Нина еле дождалась звонка с последнего урока. Она буквально смела тетради и пишущие принадлежности в сумку и, подскочив с места, развернулась к Марку:

— Ну что, едем?

Марк напряг губы в усмешке, когда впервые увидел широкую улыбку одноклассницы.

— Не терпится со мной наедине остаться? — он кокетливо дернул бровями.

Нина недовольно хлопнула его по плечу.

— Не беси меня, а то без видео останешься.

Марк только посмеялся. Взяв рюкзак, он положил руку на плечо Нины и повел ее к выходу. Она же почти сразу скинула его руку. Олеся и Динара попрощались с ребятами и ушли в учительскую.

Во дворе школы Марк шел чуть позади, оценивая Нинель взглядом. Ее отстраненность забавляла его. Сама Нина вдруг осознала, что шагает свободнее и быстрее, нежели обычно — скованность и ноющая боль то ли стихли, то ли пропали.

— На чем поедем? Это далеко вообще? — Нина повернулась к Марку.

— Пешком дойдем. Пятнадцать минут всего.

— Ого. Не знала, что здесь поблизости конный клуб.

— А откуда тебе знать? — Марк самодовольно улыбнулся. — Даже конники не обо всех клубах знают.

Нинель захотелось увидеть парня в деле. Такое самолюбие должно быть оправдано высоким уровнем мастерства. По фотографиям в его профиле и так было ясно, что он далеко не любитель и прыгает выше метра, но хотелось понять, каков разрыв между ними, насколько он лучше нее. По какой-то причине Нинель опасалась, что если расскажет о своем спортивном прошлом с третьим разрядом, то Марк отнесется к ней предвзято или снисходительно. Появись у Нинель шанс продемонстрировать свои навыки и доказать, что она не просто любитель, а спортсмен, она бы сказала правду, однако сейчас не было ни физической, ни материальной возможности для этого порыва.

Девушка вдруг прервала неожиданный поток мыслей. Раньше она не пыталась соревноваться с кем-то, а просто занималась для души. Откуда вдруг возникла потребность в чужом признании?

Нина не заметила, как нахмурилась.

— Ты что, обиделась?

— Я? — Нина посмотрела на Марка широкими глазами и с усмешкой ответила: — На что?

— Ну, на то, что я сказал. Мало ли, — Марк пожал широкими, но худыми плечами.

— Вряд ли ты сможешь меня чем-то обидеть.

— Звучит как вызов, — Марк хитро взглянул на Нину.

Они покинули территорию школы и шли по широкой асфальтированной дороге, ведшей их мимо богатого частного сектора, а спустя минут десять он сменился раскидистым лугом. Взгляд блуждал по желтеющей траве и деревьям, а свежий воздух наполнил легкие приятной прохладой. Скоро ветер донес до них запах сена и навоза, и Нина заметила среди деревьев ворота с вывеской.

— «Эквидор», — прочла она.

Нина почувствовала легкую сдавленность в голове, словно это название было ей знакомым, но отыскать нужное воспоминание не удавалось.

Высоко в небе прошел гулкий раскат грома.

— Наверное, придется в крытом манеже снимать, — Марк поднял глаза вверх и слегка поморщился.

Когда они подошли к воротам, Марк открыл калитку и пропустил Нину вперед. Глаза разбегались в разные стороны. Территория впечатляла своей обширностью и эстетикой. Чувствовался единый стиль — конюшни и другие здания были оформлены в стиле фахверк⁷, который придавал клубу нотку зарубежной изысканности.

— И сколько здесь стоят занятия? — Нина не смогла сдержать вопрос, глядя на богато оформленную территорию.

— Три тыщи — занятие, но абонементом немного дешевле. Что, покататься захотелось?

— Теперь расхотелось.

Марк посмеялся, а затем спросил:

— У тебя камера на телефоне нормальная? — Нина в ответ слегка наморщила нос. — Тренерша говорила, здесь есть видеокамера. Я спрошу.

Позже Марк вручил Нинель небольшую видеокамеру и направил в манеж, чтобы девушка опробовала ее и настроила под себя. Все окружение одновременно вдохновляло ее и отчасти угнетало, как сладкий плод, который нельзя было отведать, только лицезреть. В голове возникали интересные кадры, и Нина попробовала отснять эстетичные ролики со стойками препятствий, между которыми проезжали спортсмены, хмурым небом и зданием конюшни, над главным входом которого величественно висела эмблема. Буква «Э» напоминала подкову, а хвостик «р» изображал конский хвост, огибающий название снизу.

— Да ты достал меня уже! — воскликнул женский голос, а затем послышался взмах хлыстом и звонкий шлепок.

Нина обернулась на звук. Девушка лет шестнадцати состроила раздраженное лицо, когда конь под ней взбрыкнул в ответ на удар хлыстом.

— Это невозможно! — говорила она другой девушке. Ярко-розовые пухлые губы скривились. — Он специально у меня повод выдирает, осёл!

— Так ты больше упора в ноги делай и не давай ему в повод ложиться, — спокойно ответила вторая спортсменка.

— Сама сядь и попробуй, — резко ответила первая.

Конь под ней водил ушами, будто прислушивался к разговорам. Он размашисто шагал с гордо поднятой головой, упиваясь победой. Вживую Нина впервые видела буланую масть: сам он был охровый в белых яблоках, а ноги, грива и хвост почти черные. От этого парня исходила мощь и энергия.

Наконец через открытые ворота конюшни вышел Марк и без лишних усилий сел в седло. Нина глотнула, восхищенно и даже завистливо глядя на одноклассника. От сутулости и небрежности уже не было и следа. Белое поло оголило худые руки, на которых прекрасно виднелись очертания мышц. Он расслабленно двигался в такт движению высокой белой кобылы, чья холка заканчивалась на несколько сантиметров выше макушки Нинель.

— Боже, какая красота, — протянула Нина, глядя на изящную, почти игрушечную, морду лошади, когда Марк подъехал и остановился. — Эй, как тебя зовут?

Нина протянула руку, давая кобыле ее обнюхать, а потом погладила по теплой гладкой шее. Почти белоснежная грива была опрятно заплетена.

— Это Жезебель, — парень похлопал кобылу по плечу.

Нина смотрела на черные глаза с длинными пушистыми ресницами.

— Хочешь морковку?

Нина предусмотрительно взяла ее с собой с утра. Она достала кусочек моркови из рюкзака.

— Только ладонь полностью раскрой, — предупредил Марк, продемонстрировав движение.

— Знаю.

Жезебель пощекотала ладонь Нины бархатными губами, и Нина улыбнулась. Эмоции захлестнули ее, и в глазах защипало.

Из конюшни вышла женщина невысокого роста с тонкой косичкой, свисавшей из-под кепки. Она поздоровалась с Ниной и представилась — ее звали Мария Владимировна. Она открыла ворота манежа для Марка, а две другие спортсменки как раз закончили тренировку и направились в конюшню. Тот воинственный конь все так же размашисто шагал и оказался чуть ниже Жезебель. Если та выглядела грациозной на своих длинных ногах, то этот конь, скорее, излучал укрощенную мощь. Идеальные пропорции, крепкое тело, неугомонный густой хвост. Немного напоминал хитрого наглеца Талера, с которым никак не могла справиться Анжелика. На кожаной уздечке Нина заметила кличку — Линкор.

— Можешь пару кадров отснять, пока мы шагаем, а потом прыжки, — Марк отвлек девушку, и она перестала глазеть.

Нина вышла в центр манежа вместе с тренером и сразу начала подбирать ракурсы, стараясь экспериментировать с композицией.

— А можешь загадочно посмотреть в сторону?

Марк проезжал мимо и чуть повернул голову, устремив куда-то взгляд.

— Ну какой мужчина едет, что за красота? — Нина увеличила зум, снимая крупным планом Марка, а его глаза тут же сощурились в смущенном смешке. — Я просила загадочно посмотреть.

— Так не надо меня смешить тогда, — Марк засмеялся, а потом усиленно попытался подавить улыбку, но только покраснел.

— Ты как ребенок. — Нина опустила камеру на лошадь, давая парню возможность «собраться», а кобыла в этот момент глянула в сторону кукольными глазками, создав тем самым идеальный кадр. — Поучись у Жезебель позировать.

Нинель выключила камеру и вернулась в центр манежа, дожидаясь прыжков.

— А зачем вам ролик? — поинтересовалась Нина у тренера, наблюдая за тем, как Марк проезжает галопом, постоянно меняя траекторию. — Для рекламы?

— Да нет, это для спонсора.

Голос Марии был звучным и несколько резким. Наверняка на это повлияли годы работы в просторном манеже, где нужно было донести свои слова до ученика в любой точке плаца.

— У такого клуба, наверное, серьезные спонсоры, — вполголоса предположила Нина.

— Да нет, — Мария усмехнулась. — Для его спонсора.

Тренер кивнула в сторону Марка, заставив Нину сначала опешить, а затем нахмуриться.

— Где ж он его нашел?.. — Нина задала этот вопрос риторически, размышляя о везении Марка.

— На соревнованиях в Москве года два назад. Считай, удачное совпадение. Во время его выступления ливень начался, от грома трибуны тряслись. Лошади же пугливые, а он еще и на молоденьком мерине⁸. Тот, естественно, засуетился, когда они уже маршрут ехали. Глаза выпучил вот такие, — Мария характерно изобразила испуганный взгляд и раскинула пальцы у лица, — и втопил не пойми куда. Ну Марк проехал лишний круг, успокоил его и прошел маршрут. Со штрафными очками, конечно, да и места он никакого не занял, но впечатлил одну богатенькую бизнесвумен.

— А ей-то что с этого?

— Она бывшая спортсменка, и из-за травмы не занимается давно. Может, хочет косвенно реализовать свои мечты, кто ж ее знает, — Мария пожала плечами. — Да и потом, часть выигранных денег уходит ей, поэтому Марк участвует только в стартах с денежным призом.

Стало ясно, почему Нина ни разу не пересекалась с парнем на соревнованиях. Несмотря на то, что они оба принадлежали конному миру, их ценности все же расходились. Прежде Нинель не рассматривала конный спорт как способ реализоваться материально, для нее всегда это было лишь дорогостоящим хобби. Марк же был профессиональным спортсменом, у которого победа была не конечной целью, а единственным способом удержания спонсирования. Кобыла, вероятно, принадлежала спонсору и в этом клубе была закреплена только за Марком. От зависти на пару секунд скрутило живот, но Нина заставила себя сосредоточиться на съемке.

На нос упала капля дождя, затем еще одна, и вот уже довольно сильно поливало.

— В крытый манеж пойдем? — спросил Марк у Марии, а та кивнула.

— Давайте лучше тут отснимем? — из-за дождя приходилось говорить громче. Нина накинула пиджак на голову и спрятала под ним камеру. — Думаю, классно получится.

— Нинель Олеговна, если я заболею, это будет на вашей совести, — шутливо сказал Марк.

Нина об этом не думала. Сейчас больше всего она хотела воспользоваться прекрасной возможностью и запечатлеть красивые, атмосферные кадры.

————————

Прохладный вечерний ветер отряхивал с деревьев пожелтевшие листья, а иногда и сбрасывал яблоки на сырую землю. Одно из них Нина обтерла об штаны и с большим удовольствием откусила кусочек кисло-сладкого плода. Поселок погрузился в молчание, готовясь ко сну за горящими желтым светом окнами. Нина сидела второй час на заднем дворе, покачиваясь с Марсом на качелях. Не хотелось провожать этот день, ведь он был лучшим за последние полгода.

Снова и снова Нинель просматривала смонтированное видео, синхронизировала его с наложенной музыкой, меняла отрывки местами. В поиске идеала она совсем забыла о реальности и была этому вполне рада. В замедленной съемке она любовалась грациозными прыжками Жезебель, которая ни разу не сделала ни лишнего темпа, ни закидки, словно сама знала маршрут.

Еще в манеже Нина наблюдала за Марком, за его движениями и реакцией, но сейчас могла рассмотреть их более детально. Неопытный всадник даже не заметил бы его легких посылов и полуодержек и подумал, что всю работу делает кобыла. Однако Нинель понимала, что это не так, и видела, какой великолепный тандем составляют Марк и Жезебель. Кроткий контроль и грациозная легкость. Взаимопонимание, к которому не всем дано когда-либо прийти. Крупные капли дождя и тяжелые тучи гармонично дополнили их особую атмосферу.

Вдохновение затянуло девушку, и она смонтировала еще один клип, но уже с эстетикой самого клуба. Скорее всего, мечте оказаться на месте Марка было суждено оставаться мечтой.

Нина долго ворочалась в постели, слушая тиканье часов, стрекотание сверчков за окном и неразборчивый лепет Сашки на соседней кровати. Чем глубже становилась ночь, тем более отчетливые очертания обретали мысли. Впервые в груди зародилось чувство, похожее на желание двигаться дальше, а не просто свыкаться с реальностью. Когда на часах стукнуло пять утра, а в комнату начали пробиваться лиловые лучи рассвета, Нина ухватилась за идею, которая не подпустила ее ко сну до звонка будильника.