Read the book: «Тёмные боги»

Глава 1 (22-23 октября)

Кто и зачем придумал строгую форму календарю, если времена года всё равно посещают нас без оглядки на числа и, не соблюдая никаких границ, плавно перетекают друг в друга?

Мы редко замечаем, как наступает весна после затяжной в наших широтах зимы, и обнаруживаем её приход только тогда, когда трава основательно позеленеет. Вряд ли кто-либо из нас может чётко указать на те моменты, когда лёгкий весенний ветерок обращается терпким летним зноем и когда тёмные лужи тающего снега утекают в неизвестное, чтобы испариться там бесследно.

Единственный сезон, который всегда приходит вовремя – это пунктуальная осень. Её скорое наступление ощущается в самых последних лучах уходящего августа, и она обязательно, практически всегда, проливается мелким прохладным дождём утром первого сентября, обозначая своё решительное присутствие. В этот день сонные мальчишки и девчонки разных лет, принаряженные по случаю торжественной линейки, выстраиваются под пасмурным небом на площадке перед школой и крепко сжимают в руках праздничные букеты, превращающие всё пространство у здания в яркую диковинную клумбу.

Первое сентября 20... года стало особенным и для Лены Ёгиной: долгие годы, проведённые без стабильной работы, наконец закончились, и начались серые трудовые будни.

– Добрый день, уважаемые учащиеся! Сегодня мы начнём занятие с темы...

Конечно, без высшего педагогического образования она не рискнула податься в школу, но удалённо работать репетитором ей никто не запрещал. Лене удалось почерпнуть кое-какие знания в периоды мимолётных подработок, прежде чем неудачи стали повсеместно преследовать её по воле ведьминых прихвостней. И сейчас, лишь немного освежив эти знания в памяти, она со всей душой принялась помогать мелким двоечникам дожить до первой контрольной.

В успехе своей затеи она ни секунды не сомневалась. Последние месяцы она мало в чём сомневалась в принципе. События полугодичной давности оставили на душе неизгладимый след, заставив её поверить в то, что в мире действительно нет ничего невозможного. Но с тех пор, как Диана исчезла, вместе с ней из жизни Лены загадочным образом испарились и магия, и коварные козни, и любые сказочные проявления. Кувшинка осталась при ней, но вот уже много месяцев, как она хранила молчание. Примерно столько же Лена не просыпалась в холодном поту из-за ночных кошмаров.

Первое время после возвращения домой затишье мирной жизни пугало её, заставляя спать с включённым ночником. Чуть позже тишина сменилась долгими днями горестных слёз, которые медленно превращались и, наконец, оформились в спокойное, но тягостное безразличие. Пришло время возвращаться к рутине, а, вернувшись, она даже не заметила, как успело пролететь ещё несколько месяцев. И вот, на удивление тёплый в этом году октябрь близился к концу...

Закончив урок на позитивной и многообещающей ноте, Лена закрыла ноутбук и отправилась на кухню обедать. Проходя мимо входной двери, она по старой памяти потянулась к глазку, чтобы проверить, все ли лампочки в общем коридоре на месте. Интуиция подсказывала, что мелкие хулиганы ещё не вернулись из школы, и лампочки пока находятся в безопасности, но не зря ведь говорят: привычка – вторая натура.

– Я давно уж тут стою, у крылечка на краю...Доброго здоровьичка, соседушка!

Лена от неожиданности чуть не присела. Обернувшись, она увидела старого знакомого – дедушку Домового – и облегчённо выдохнула.

– Ой, здравствуйте, дедушка. Давно вас не было видно. Где пропадали?

– Эх, негостеприимная ты хозяйка, Ленуся. Ты, прежде чем распрашивать, лучше б на стол накрыла и меня угостила. Чай с дороги я, да с новостями.

Девушка, как когда-то прежде, схватила в охапку маленького мужичка и с лёгкостью донесла его на кухню, но в этот раз не гонимая страхом, а ведомая любопытством. Накрыв стол немного богаче, чем в их прошлую встречу, Лена принялась расспрашивать прожорливого старичка, время от времени подливая ему в кружку тёплого чая.

– Давно, говорю, вас не было видно. Как-то больно резко ушли и даже не попрощались. Даже нет, не просто ушли, а можно сказать, растворились в воздухе.

– Прости, Леночка, но надобно мне было поспешно удалиться от дома по своим домоведческим делам. Да и тебе так-то отдохнуть не мешало. Помню ведь, какой ты тогда вернулась: така бяда, ой, бяда... Так что моё отсутствие случилось только к лучшему.

– И то верно, дедушка, – подтвердила Лена, а после недолгих размышлений, словно в задумчивости, поинтересовалась:

– Но я вот только понять не могу: а разве могут домовые покидать родной дом и отправляться в путешествия за его пределы? Я думала, вы потому и домовые, что все домоседы жуткие.

– Мы-то, конечно, домоседы, доченька, но только в са-а-амый крайний случай и только от великой нужды, не терпящей отлагательств, можем покидать хозяйство своё. Мой случай как раз таков. Наш с тобою случай.

Домовой жадно впился зубами в свежую сдобу.

– Наш случай? – с подозрением спросила девушка. – Не понимаю, дедушка, не мучайте меня загадками. Что значит «наш случай»?

Пока дед дожевывал яблочную шарлотку, запивая большими глотками тёплого напитка, Лена успела несколько раз получить паническую атаку и нервный срыв. В своём воображении, конечно.

– Весточку велели тебе передать. От малых озёр. В гости тебя кличут.

– От озёр? – переспросила девушка. – Весточка от Водяного, дедушка?

– Верно, доченька, – уплетая за обе щёки вкусный пирог, шамкал старик. – Пусть, говорит, идёт ко мне поскорее да кувшинку с собой прихватит.

– Как-то странно это. Никаких новостей за столько месяцев, а тут как чёрт из табакерки... Совсем ничего не сказал, что именно ему от меня нужно?

– Ничего не сказал, милая. Поезжай и сама всё разузнай. А я тут на хозяйстве побуду, как мне и положено.

Девушка встала из-за стола и направилась в комнату к прикроватной тумбе, чтобы взять оттуда давно спрятанную в шкатулке белую кувшинку.

– Не к добру такие новости... – приговаривала она, пряча оберег в карман. – Ой, не к добру...

Как и прежде, душа её наполнилась дурными предчувствиями и привычными сомнениями. Но сегодня она решила не поддаваться им и, не теряя ни минуты, отправляться в путь.

«Должно быть, случилось что-то очень важное или что-то страшное (а то и одно, и другое одновременно), если нечисть снова объявилась в моей жизни», – размышляла она в дороге, выжимая из старой ласточки последние лошадиные силы.

Скоро её колымага должна была кануть в историю, но пока она нужна Лене в строю. После того как госпожа Удача развернулась к ней лицом, деньги тонкой струйкой потекли в руки, но их всё ещё не хватало на такой грандиозный план, как покупка новой машины.

Тем временем, хриплый радиоприёмник железной лани выводил:

– Здравствуйте и доброй дороги вам, дорогие наши радиослушатели! Сегодня вы вместе с любимой станцией «Ретро-СуперСтар» укроетесь от рутины унылых будней и отправитесь в путешествие туда, где всё по-другому, туда, где всё возможно. Пристегнитесь: мы на полной скорости убегаем в прошлое вместе с группой «Амега»!

По мере приближения к знакомой точке на карте, в мыслях Лены непроизвольно то возникали, то исчезали полузабытые картины прошлого приключения – все те воспоминания, которые она упорно прятала в дальних комнатах своей уставшей памяти. Она пыталась вытеснить из неё и гибель Бори, и прощальные слова Вани, и весь тот путь, который она прошла неудачливой девушкой Леной от проклятой деревни Змеево до мира мёртвых, где стала Светлой ведьмой и обрела силу. Но сейчас это всё было так далеко и не по-настоящему, будто случилось не в этой реальности... Словно дурной сон, приснившийся ей, но произошедший наяву с кем-то другим...

Девушка остановила машину примерно в получасе езды от пункта назначения.

– Нет, я так не могу.

Сердце бешено колотилось в груди, дышать становилось всё тяжелее, а в животе образовался давящий ком из беспокойных нервов. Руки предательски дрожали, в голове царил хаос из воспоминаний, тяжёлых мыслей, тревог и слепых догадок о будущем.

«А будет ли оно у меня теперь, это будущее, если меня никак не отпускает прошлое? Или это я сама никак не могу его отпустить... Что, если прошлое будет преследовать меня, тянуть к себе, пока я его не пойму и не сделаю что-то важное? Кто бы подсказал, кто бы помог... Был бы со мной Боря... Он бы ... А что бы он сделал?! Эх... Надеюсь, хоть Водяной подтолкнёт меня к нужным ответам, иначе зачем ему напоминать о себе сейчас, в тот самый момент, когда я только начала жить по-новому».

Лена добралась до озёр, когда небо поглотил глубокий сумрак. Девушка вышла из машины, оставив фары включенными, и направившись к воде, застыла у самой кромки. Она колебалась в раздумьях, стоит ли ей звать Водяного. В прошлом он находил её сам, первым. Да и как звать? Не кричать же на всю округу. Ничего лучше не придумав, она, оглядевшись по сторонам, опустилась к одному из озёр и легонько коснулась рукой его прохладной поверхности.

Через мгновение из воздуха возник седой старик в ярких белых одеждах.

– Здравствуй, Леночка! Не думал, что просьба моя так быстро долетит, но сердечно рад тебя видеть, доченька. Последний раз мы виделись, когда весна прочно обосновалась в своих владениях, но в обстоятельствах далёких от радости, которую она с собой несла...

Водяной сделал паузу, осторожно взял её за руку и продолжил:

– Не печалься: это не конец твоего пути, доченька, а самое его начало. Знаю я, что выпали тебе испытания настолько тяжёлые, что пройти их в одиночку ни человеку, ни нечистой природе не под силу. Стало быть, нужен тебе соратник, верный друг, с которым и в огонь, и в воду, и в нелёгкую дорогу не страшно было отправиться.

– Значит опять в дорогу... – обречённо прошептала Лена, пока в голове крутился рой гневных мыслей:

«Нет, я не могу и не хочу. Я в прошлый раз потеряла больше, чем обрела. Зачем мне опять такой путь? Почему мне? За что? И снова это слово «друг»... Такое странное. Сложнопроизносимое. «Друг». Почти ругательное. От него больно колет в груди, и до безумия хочется плакать. Дружба для меня теперь – это тревога, опасения, горькие потери. Нет, друг – это больно, это... »

Старик заметил, что девушка не на шутку встревожилась, поэтому не стал настаивать на продолжении беседы, а лишь легонько хлопнул в ладоши.

За незаглушенным автомобилем что-то вспыхнуло. В свете горящих фар Лена увидела выходящую из-за машины тень. Её обладатель выглядел вполне себе живым существом, но в тоже время казался призрачным и обманчивым видением.

Прежде чем лишиться чувств, девушка успела увидеть взволнованное встречей лицо Бориса.

– ... скоро придёт в себя, ты напрасно волнуешься. Совсем наших барышень, что ли, не знаешь? Чуть что – сразу в обморок... Борис, прекрати! Не тронь живую воду, я кому говорю?!

– Дед, если бы я увидел, как ты помер и воскрес, я бы не то, что сознание потерял – я бы сразу дубу дал, – Борис засмеялся. – Ты смотри-ка, в прошлой жизни на пушкинского кота похож не был, а как воскрес, так и дар рифмоплётства обрёл. Так, всё, дед, не морочь мне голову – дай воды девушке, ну будь ты человеком!

– Не надо воды, – тихим голосом отозвалась Лена.

Первые лучи восходящего солнца ласково касались прохладной водной глади и озаряли небольшую полянку, затянутую утренней дымкой. Девушка зажмурила глаза. Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы заглянуть в открытую дверь машины, куда она была заботливо усажена ранее. Над Леной склонились две фигуры, которые, увидев её в сознании, выдохнули с облегчением.

– Доброе утро, страна!

– Не могу поверить... Я всё ещё сплю? Борис?

– Да, Лена, это я. И на свете всех милее, и прекрасней, и белее. И живее всех живых!

– Но ты... Как это? Я же помню, как твоя голова...

– Так, тихо-тихо, спокойно. Вот не надо сейчас об этом. Всё в порядке, Лена, всё хорошо. Со мной всё нормально и голова моя при мне. Видишь? А вот как и почему это – ты не поверишь – но я понятия не имею. Это всё дед. Как ему удалось – не признаётся, как бы я его ни пытал. Сам же я догадаться не могу, хотя я, на минуточку, поучёнее многих буду. Во всяком случае, таковым был.

– Был? В каком смысле «был»?

– А ты, Лен, совсем ничего не замечаешь? Ну, так, на минуточку, а?

Борис отступил на несколько шагов от машины и раскинул руки, словно купаясь в лучах утренней зари.

– Как тебе такое? Был кот, да весь вышел. Не скажу, что рад стать человеком на все сто процентов, но лучше уж так, чем быть на сто процентов мёртвым не-человеком. Да и давненько я не с высоты кошачьей важности на свет белый глядел. А он, этот свет, того стоит.

– Подождите, у меня сейчас голова взорвётся: ты жив, ты человек... Какие новости у вас для меня ещё припасены?

– Доченька, ты не бери в голову, отдохни маленько, остальное потом.

– Значит, всё же новости есть... – с грустью отозвалась Лена, приподнявшись. – Ну, выкладывайте.

– Ты точно хорошо себя чувствуешь? – осторожно спросил её Борис.

Он явно ожидал от Лены чего-то другого; пусть и не постеленной красной ковровой дорожки и торжественного хора с оркестром, то на худой конец хотя бы крепких дружеских объятий и слёз радости от его неожиданного воскрешения. Но ничего подобного он так и не дождался. А он всё-таки жизнь отдал за неё и Ваню. Сначала предал, конечно, но это совсем другая история.

– Да, я просто... Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

– Понимаю, конечно. Такой сюрприз нужно переварить. Я и сам долго поверить не мог.

– Но почему ты стал человеком?

– Мне тоже пока непонятно. Возможно, дело в том, что я погиб не в своём истинном облике, а дед как-то сумел воскресить меня с таким условием. Но это всё мои домыслы, он не признаётся. Молчит как партизан. Сказал, что все разговоры только после того, как ты приедешь, – сказал и перевёл взгляд на Водяного, стоящего чуть поотдаль от них и рассматривающего круги на воде.

– Сначала я кое-что вам покажу.

Водяной хлопнул в ладоши, и вся троица оказалась у одного большого голубого озера. Место, в которое они переместились, выглядело как природная крепость, взятая плотными рядами деревьев в полукруг, где вторую его половину замыкала высокая стена изумрудного камня, по которой с шумом убегал вниз бурлящий поток воды. Воздух казался здесь странным, избыточным, насыщенным. Хотя эта особенность и не доставляла проблем с дыханием, она определённо влияла на восприятие окружающей среды. Из-за неё всё выглядело расплывчато, как если смотреть сквозь тяжёлую водянистую завесу или оплавленное гибкое стекло.

– Что это за место?

– Здесь безопасно, посторонние нас не найдут.

Водяной хлопнул руками ещё раз, и в странном воздухе рядом с ними возникло и повисло на невидимых верёвках тело колдуна.

Водяной, глядя на него, огорчённо покачал головой.

– Я пытался сделать то же, что сумел сделать с Борисом, но не вышло. Сила, с помощью которой наложено ритуальное заклятие, мне оказалась не по зубам. Я долго думал, пробовал, пытался найти выход, но, увы. После очередной неудачной попытки я решил отыскать истинного владельца этой оболочки, чтобы выведать у него хоть что-то, но его на белом свете и след простыл. Я обыскал каждое болото, пролился дождём во все укромные земные места и не смог его найти. Нигде в целом мире, где есть водная гладь, я не смог найти мрачного колдуна, который скрывается в теле прекрасного юноши. А сам юноша, точнее его душа...

– Что-то с ней не так? С ним и его душой? – девушка дрогнула, и на её глазах выступили слёзы.

Борис положил руку ей на плечо, пытаясь успокоить.

– Я боюсь, что его душа, вероятно, не в этом мире, – подтверждение Водяного прозвучало для Лены словно приговор.

На какое-то время все они замолчали. Наконец девушка собралась с силами и голосом, полным скорби, задала прямой вопрос:

– То есть... Ваня умер навсегда? И нет никаких шансов, чтобы его...

– Должно быть какое-то средство, чтобы вернуть Ваню, – поспешил Борис. – Его просто не может не быть. Я уверен, что мы его обязательно найдём и обязательно снимем чары Дианы и её колдовского хлыща. У нас получится вернуть Ваню к жизни, слышишь? Мы что-нибудь придумаем, Лен. Всё будет хорошо.

Но девушка ничего не слышала – словно впала в ступор. Слёзы катились градом, тяжёлый водянистый воздух начал её душить, а земля вдруг ушла из-под ослабленных ног. Борис осторожно подхватил её и усадил на траву поближе к озеру. Из чистой лазурной воды выплыла маленькая зелёная ящерка и впрыгнула в один из внешних карманов куртки Лены.

Придя в себя, девушка обратилась к старику:

– Но если колдуна нет в нашем мире, где же ему быть? Разве он мог вернуться в свой разрушенный замок, в мир мёртвых, чтобы по-прежнему там править?

– Боюсь, что он действительно в мире мёртвых, но не совсем в том самом мире и не в том самом качестве, в котором вы могли бы подумать.

С объяснением странного ответа Водяной не торопился, а лишь бросил короткий взгляд на Бориса. Тот, очевидно, догадавшись о чём-то, только им двоим известном, побледнел.

– Но это же невозможно, – прошептал он. – «Живой» нечисти туда дороги нет.

– Простым злыдням нет, но провинившимся...

– Думаешь, они его поймали?

– Есть только один способ узнать.

Лена поспешила вмешаться в беседу. Не очень-то приятно, когда при тебе разговор идёт о чём-то важном, а ты не имеешь ни малейшего представления, о чём именно.

– Подождите, я не понимаю. О чём речь?

Борис вздохнул.

– Даже не знаю, с чего начать... Если совсем вкратце, то земной мир и мир «под» землёй – это не единственные миры, известные нам, нечистым. После нашей безвременной кончины или в случае серьёзных проступков, нарушающих баланс добра и зла, мы попадаем в место, из которого обратно не выбраться, какую бы силу ни применить. Мы называем его Лукоморьем – судилищем для нечисти, обителью Тёмных богов. Но где именно оно находится, из ныне живущих не знает никто.

– И даже ты?

– И даже я. Хоть я и был какое-то время не совсем живым, я был и не до конца мёртвым. Я был... в каком-то странном забвении, забытии, что ли. Думаю, что из-за ситуации с Дианой мне позволили уйти на покой без ответа за старые грехи и гнев богов меня миновал. Но опять же, точного ответа я дать тебе не могу, потому как сам не знаю, где правда, а где лишь догадки. Прости, Лен.

– Но вы оба считаете, что колдун может быть там? На том судилище?

– Вполне вероятно, что Тёмные боги узнали о его с Дианой сговоре и призвали их к ответу. Саму Диану могли забрать сразу после того, как она потерпела поражение в схватке с тобой, а колдуна – немногим позже, чтобы не успел натворить дел в новом обличье.

– Борь, а ты вообще уверен, что Лукоморье существует? Если, как ты сам говоришь, его не увидел?

– Оно точно есть, Лен, иначе быть просто не может. Во всём существует баланс: как ничто не возникает из ниоткуда, так и не исчезает в никуда. И если нечисть, грубо говоря, «живёт», логично, что рано или поздно ей суждено и умереть. Вечного ничего и никого нет, Лен, как бы Диана ни желала обратного. К тому же, помнишь богатыря Горыню и их историю? Диана тогда рассказала её мне, а я пересказал тебе с Ваней, чтобы... закончить вверенное ею дело. Быть может, Диана тогда единственный раз в своей поганой жизни мне не солгала. И то тёмное божество действительно наказало её, а не она родилась тёмной ведьмой с короной на голове. Боги не забрали её на судилище, поскольку в те дни она была простой смертной, только вступающей на стезю зла, а сейчас вполне возможно, что и она, и колдун действительно находятся в темницах Лукоморья.

– Хорошо, допустим, Диана сейчас именно там. Но колдун... Откуда мы знаем, что он действительно в застенках, а не прячется где-то в соседней деревне? Без обид, дедушка, но может быть, ты недоглядел.

– Лен, возможно, он банально не успел спрятаться. Мы точно не знаем, как именно и с каким промежутком времени наказание настигает моих зазнавшихся собратьев, но если дед не нашёл колдуна задорно лопающим оленей где-нибудь на Чукотке, то шансов, что этот хлыщ ходит с нами по одной земле (тьху-тьху-тьху, чтоб его черти забрали), нет никаких.

– Хорошо, может быть, ты и прав, но что тогда делать? Ваню всё равно теперь... Ваню теперь... Его совсем никак не вернуть. Значит...

– И всё же, можно попробовать кое-что сделать, – вмешался в беседу старик.

– Например?

– Мы с тобой, Лен, можем отправиться туда, в Лукоморье, – на лету перехватил его мысль Борис.

– Шутишь, что ли? Вы даже не знаете, где оно находится, Борь.

– Ну, может если хорошо подумать, почитать кое-какие книги и навести справки... Может, что-то и выйдет. Как говорят умные люди: «сколько ниточка ни вьётся, а конец всегда найдётся». Правда, одна существенная проблема у нашего плана действительно есть.

– А ты уверен, что только одна?!

– Так, язва Ивановна, я что-то не пойму, ты хочешь вернуть своего возлюбленного или нет?!

– Хочу, конечно, очень хочу! Но только нового путешествия в никуда, не зная дороги, я просто не переживу. Я от прошлого «приключения» до сих пор в себя не пришла. Мало того, сейчас я не то что конца у этой, как ты говоришь, ниточки не вижу – я ни самой ниточки, ни тонюсенького намёка на неё не могу нащупать. Мне совсем не за что ухватиться.

– Ну, с ниточкой я могу немного подсобить.

Лена и Борис посмотрели на Водяного с удивлением.

– А чего ж ты раньше молчал-то, дед?!

– Вообще-то я собирался сказать, но тут вы запели, как лягушки на болоте, я и слова вставить не успел.

– Дедушка, родной, не мучайте, расскажите нам всё, что знаете.

– Тут не рассказывать надо, а показывать.

Водяной достал из-за пазухи маленький золотистый клубок ниток.

– Ничего себе, – Борис присвистнул и почесал затылок. – Дед, с каждой минутой ты удивляешь меня всё больше и больше. Только не говори, что опять с Лешим в карты играть начал. Смотри, азартные игры тебя до добра не доведут: такой важный кубок-то в прошлый раз ему проиграл! Продолжишь играть, и озёра ему свои однажды задолжаешь.

– Никто ничего и никому не проигрывал. Мы с ним честно обменялись. А вообще, типун тебе на язык, хвостатый!

Борис только рукой на него махнул.

– Ага, черти и честно обменялись. Нашёл, кому по ушам ездить... Я сто лет тебя знаю.

Водяной протянул клубок Лене.

– Что это, дедушка?

Нитки мягко легли в руку девушке, переливаясь в вязком воздухе золотистым сиянием.

– Возьми, внученька, тебе пригодится. Клубок этот не простой, он волшебный. Показывает, куда идти, если заблудился. А если тебе куда путь-дорогу держать надо – туда и отведёт как можно скорее.

– И он сможет показать, где находится Лукоморье?

– Сам очень на это надеюсь. Никто ведь в своём уме раньше не пытался отыскать это проклятое место. Ты только запомни нужные слова и хорошенько задумайся о том, куда именно ты должна прийти:

Катись-катись, клубок,

через запад на восток –

покажи мне место то,

что ищу больше всего.

– Запомнила? Хорошо. Будьте осторожны на каждом своём шагу. И всегда сначала думайте, и только потом делайте. Первому встречному много не рассказывайте. Даже если Диана и колдун заперты в темнице, у них всё ещё много прихвостней, жаждущих поквитаться с вами. Кувшинка у тебя с собой?

Лена положила руку на карман.

– Это хорошо, она может пригодится в любой момент, а в Лукоморье - и подавно... Жаль, что это всё, чем я могу помочь вам.

– Ты и так нам очень сильно помог. Особенно мне. Спасибо, дед.

Борис крепко обнял Водяного, от чего последний даже растерялся.

– Ты сильно на рожон не лезь. Хотя бы до тех пор, пока не поймешь, сколько в тебе осталось от твоих прежних способностей.

– Думаешь, совсем всё плохо со мной? Ну, явно не настолько, как с этим бедолагой.

Борис кивнул в сторону висящего в воздухе тела. Лена в задумчивости тоже перевела на него взгляд.

– Хорошо, – сказала она наконец, после паузы. – Допустим, с помощью клубка мы всё-таки доберёмся до Лукоморья и даже найдём там колдуна, но что, если он не поможет нам? Вдруг не захочет, да хоть бы из вредности. Разве мы сможем его заставить?

– Лен, давай решать проблемы по мере их поступления. Для начала доберёмся до нужной точки, а там уже будем голову ломать. Тьфу ты, не мне бы это говорить. Но я же кот... то есть теперь человек-учёный, я точно что-нибудь придумаю, доверься мне.

– Доверься? – хмыкнула Лена. – Я тебе однажды уже доверилась.

Бориса этот резкий комментарий ранил в больное место. Он понурил голову.

– Прости меня, Лен. Мне нужно многое...

– Ладно, Борь, не до душевных разговоров. У нас есть дела и поважнее.

Борис настаивать не стал. Дорога предстояла длинная, и рано или поздно, но объясниться всё же придётся.

– Да, и то верно.

И, горько улыбнувшись, он обратился к Водяному:

– Ладно, дед, доставай нас из этого зазеркалья, дальше мы уж как-нибудь сами.

Водяной хлопнул в ладоши, и Боря с Леной снова оказались у знакомых озёр.

– Эх, красота-то какая вокруг... Лепота. Я будто тысячу лет проспал и только сейчас проснулся. Всё никак не могу нарадоваться простым мелочам. Кстати, о мелочах. Ты не поверишь, Лен, но я очень сильно скучал по твоей ласточке. Как вспомню, какая она просторная внутри и мощная снаружи...

Лена подошла к передней дверце своей «Оки» и, решив немного разрядить обстановку перед прыжком в неизвестность, погладила машину по крыше, а затем притворно пригрозила пальцем Борису:

– Не слушай его подколы, моя хорошая. Чтоб ты знал, такая машина есть только у меня и у Майкла Джексона, понятно?!

– Ой, прошу прощения великодушно, – Борис низко поклонился, рассыпаясь в напускных извинениях. – Теперь мне стало ясно, почему он так недолго прожил: извела его со свету вот такая же зелёная зверюга. А вообще я смотрю, ты подтягиваешь знания отечественного кинематографа, раз так легко цитируешь нетленную классику.

– Да, у меня было достаточно времени, чтобы ознакомиться с кое-какими произведениями. Если честно, то после того, как ты в прошлый раз объяснил мне ту свою шутку про Кузьмича, я была удивлена, что ты так много знаешь о кино. И ты тогда даже не рассказал мне, как же так вышло: Диана что, разрешала тебе смотреть телевизор по ночам?!

Борис, хоть и не ожидал от Лены такой лёгкой перемены настроения в сложившихся условиях и тем более подколов в свой адрес, но всё же обрадовался, воспрял духом и решил подыграть:

– По ночам смотреть не разрешала, конечно. В те времена ночью по телевизору ТАКОЕ показывали, что если бы была моя воля, так у меня кошачий месяц март был бы круглый год. И совершенно точно последнее, чем бы я занимался, так это искал бы ей лекарство от её старческих проблем.

Они сели в машину, и Борис продолжил:

– А если серьёзно, то кино для меня было единственной отдушиной, которую не могла отнять Диана. Физически, я не был пристёгнут ни к ней, ни к её избушке, так что я часто и надолго уходил в кинотеатры, видеосалоны и другие места, где мог прикоснуться к прекрасному. Но всё равно, когда я был ей нужен, она легко находила меня – от неё просто невозможно было скрыться. А кино... Движущиеся картинки всё поинтереснее будут, чем скучные бумажные книги. Уж поверь мне, я их столько перечитал за свои века – мне есть с чем сравнивать!

В зелёных глазах Бориса промелькнул знакомый блеск.

– Слушай, это так странно, Борь... Общаться с человеком, который застал появление кино и много чего ещё. Мы ведь с тобой толком-то и не говорили о таких вещах. Я ведь по-настоящему и не поняла, не осознала, что тебе действительно лет больше, чем я могу себе представить. А сколько ещё интересного ты видел, знаешь и умеешь! Я же совсем тебя не знаю, на самом деле.

– Ну, дорога нам предстоит длинная, вот и узнаем друг друга получше.

– Точно. Дорога! Надо бы понять, куда двигаться дальше.

Лена достала из кармана клубок, который вручил ей Водяной.

«Это называется «пойди туда, не знаю куда». Я и впрямь не знаю, как мне представить Лукоморье, если я никогда там не была. Надеюсь, моя сила направит меня в нужном направлении, и всё получится...» – подумала Лена, и крепко зажала в руке золотые нити.

Катись-катись, клубок,

через запад на восток –

покажи мне место то,

что ищу больше всего.

Девушка раскрыла перед собой ладонь: клубок лежал тихо и неподвижно.

«Однажды что-то подобное со мной уже случалось», – промелькнуло в голове Лены.

Она потянулась за кувшинкой в надежде, что в паре эти волшебные предметы сработают лучше. Борис оценил телодвижения Лены: внимательно и молча он наблюдал за тщетными попытками разбудить клубок любым способом, потом почесал затылок и предложил:

– Есть у меня одна идея, блещущая новизной, но ты, скорее всего, за неё оторвёшь мне мою свежеприделанную голову обратно.

Он выдержал небольшую паузу, прежде чем продолжить:

– Раз уж мы не можем представить сам пункт назначения, мы можем подумать о том, кто там находится.

– Но мы не знаем, там ли колдун...

– А я разве сказал что-то про этого хрыща?!

– Диана? Ты уверен?

– Диана. Ей больше негде быть, а нам нечего терять.

Последний человек, о котором сейчас хотела бы подумать Лена – это Диана. Но Борис прав: нужно попробовать, хоть и будет это нелегко.

Лена зажмурила глаза и сосредоточилась. Сперва не было ничего, кроме темноты и тревожных мыслей, но она не сдавалась. Немного погодя она увидела себя со стороны: в своей съёмной квартире, тихо сопящей на постели. За окном бушевала стихия, молнии освещали тёмную комнату, а рядом с кроватью, спиной к удивлённой сегодняшней Лене, стояла старуха в чёрной одежде и с длинной деревянной ногой.

Вдруг она резко обернулась к девушке и снова явила ей своё отвратительное, испещрённое старостью, давно забытое лицо. Диана схватила её за руку и, дико хохоча, спросила:

– Что, соскучилась, кровиночка родная?! Ну, иди к бабушке!

Лена резко открыла глаза и долго не могла отдышаться.

– Тихо-тихо, всё хорошо, всё в порядке. Я рядом, Лена, слышишь?! Дыши спокойно, ты в безопасности. И всё-таки дурацкая идея была, – сокрушался Борис.

Тем временем нитки в её руке пришли в активное движение, переливаясь разными цветами радуги. В какой-то момент клубок прекратил вращаться и источать разные цвета: он вспыхнул золотистым светом перед лицом у Лены и растворился в воздухе. Под капотом машины зашуршало, и перед автомобилем появилась яркая светящаяся полоса, тянувшаяся от авто куда-то вдаль.

– Подозреваю, что именно так будет выглядеть наш навигатор в ближайшее время. Должно быть, в конце этой ленты и находится Лукоморье. Ты как, Лен?

– Она там, Борь. Диана точно там. И она знает, что я иду к ней.

– Жаль, что сюрприз не удался. Но это неважно. Я уверен, что её силы с ней уже нет. Тёмные боги вряд ли допустят нарушение порядка в своих владениях. Нам её бояться теперь нечего.

– Просто моя сила, Борь... Она давно исчезла. Что, если я больше никогда не смогу её пробудить?! Что, если я не смогу защитить нас?!

Борис осторожно погладил её по плечу.

– Лен, твоя сила всегда при тебе. И когда она будет тебе нужна, на самом деле нужна, ты сможешь её проявить. И ты справишься, в этом я уверен, как ни в чём другом.

Глаза Лены наполнились слезами.

– Мне очень не хватало тебя, Борь.

Борис слегка улыбнулся:

– Я знаю, Лен, я знаю. Ты только не плачь, а то я сейчас сам разревусь, а мне же нельзя – я кот гордый. Поехали лучше скорее по указанному маршруту, а то кто знает, есть ли безлимит у этого клубка или нам каждый раз придётся подключаться к роутеру Дианы. Не хотелось бы.

– Да, ты прав. Время не ждёт. Поехали.

***

Водяной повернулся лицом к стене изумрудного камня.

– Ох, надо же было рассказать Борису о твоей помощи. Совсем я старый стал, запамятовал.

– И хорошо, что не сказал.

Камни стали почти прозрачными, и перед стариком, как в зеркале, явился образ молодой темноволосой девушки в длинном платье из зелёного бархата.

– Не должен Борис о том знать до поры до времени, – ответила она.

Хотя и говорила девушка бодро, вид у неё был совсем не радостный, если не сказать наоборот – угрюмый.

– Я сама ему скажу, как надо будет.

– Воля твоя, хозяюшка, а ведь за клубок он бы тебе спасибо сказал.

Девушка вдруг улыбнулась.

– А вот это навряд ли.

Глава 2 (23-24 октября)

Зелёная машина скользила чужеродным пятном по усеянному жёлтыми листьями мокрому асфальту. Хотя этот октябрь и был гораздо тёплее предыдущего, с каждым днём дожди приносили всё больше прохлады, а опавшие листья – тоски.

– Скоро, дорогие слушатели, уже совсем скоро светлые краски осени сменятся мрачной зимней серостью. Но мы ни в коем случае не унываем и вам не советуем! А что мы действительно советуем, так это проводить больше времени с хорошей музыкой вместе с вашей любимой радиостанцией. Не будем никуда спешить, а просто позволим себе расслабиться и побыть в моменте. И в этом нам поможет замечательная группа «Hi-Fi» с потрясающей песней «Не дано».

– А вот, пожалуй, самое интересное, что я знаю о Лукоморье. По одной из легенд, легко передвигаться по его тёмным подземельям может только Жар-птица, чьи перья сияют так же ярко, как солнце светит днём. Честно говоря, я долгое время считал, что Жар-птица – это красивая байка, но ровно до тех пор, пока не столкнулся с историей нашего Вани. Нет, правда. Я был уверен, что она – абсолютно выдуманный сказочный персонаж, а вон как оказалось. И сейчас эта птица счастья нам бы очень пригодилась, – увлечённо вещал Борис.

– Для начала нужно отыскать подземелья Лукоморья, – возразила ему Лена.

– Для начала нужно отыскать то, чем в них можно посветить, а иначе как мы с тобой там будем бродить?! Кошачьего зрения у меня больше нет, извините. Да и клубок нас к Лукоморью вроде как ведёт, больше некуда.

– А я вот в этом не совсем уверена.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты посмотри внимательнее.

Лена кивнула на указатель у обочины.

– Ярославль? – с удивлением прочитал Борис.

– Знакомые места. Ну и скажи мне, откуда здесь взяться тёмным подземельям?!

– И то верно, максимум тёмный погреб в скромном дворце твоего будущего свёкра.

Лена взглянула на Бориса как кипятком ошпарила.

– Прости, лишнего ляпнул, – замялся он. – Долго оставаться человеком мне непривычно пока, язык за зубами не удержать.

Борис отвернулся к окну и выдержал небольшую паузу, прежде чем пуститься в философские измышления:

– И всё же быть человеком, в полном смысле этого слова, тяжело. Всегда нужно искать баланс и соблюдать его, всякий раз думая над тем, чтобы сказанным никого не обидеть, не задеть, не ранить. Сложно осознавать, что с другими людьми нужно считаться, а не считать их... прокормом. Я ведь в прошлом сказочный кот-людоед всё-таки. И мне сейчас непросто понимать, что я почему-то не один на белом свете, кому положено много знать и много чувствовать. Одно дело, когда ты нечистый и владеешь тайной магией и силой, общаешься с себе подобными, и совсем другое, когда ты плоть и кровь в среде таких же простых смертных. Это совсем другой уровень взаимодействия.

Лена ничего ему на это не ответила.

– И всё же я действительно считаю, что нам нужно отправиться к отцу Ивана.

– Это ещё зачем?

Лену передёрнуло от мысли, что придётся снова столкнуться с этим неприятным типом.

– Вряд ли, конечно, к нему в сад продолжает захаживать Жар-птица (он бы из неё шашлык сделал и не поморщился), но, возможно, он что-то о ней знает, раз сталкивался с глазу на глаз. К тому же я сильно сомневаюсь, что в Ярославль мы попали случайно.

– Нет, я не согласна ехать к Михаилу.

– В смысле?

– В прямом, Борь. Это изначально глупая затея. Он же нас и на порог не пустит. Да и сам подумай, что мы скажем ему, когда позвоним в дверь: «Добрый день, спасибо, что в прошлый раз не убили нас за то, что мы украли у вас драгоценные яблоки, но раз вы так добры и любезны, расскажите нам ещё про Жар-птицу, из-за которой вы прокляли родного сына».

Лена говорила резко и с напором, всё сильнее закипая гневом от каждого произнесённого слова. Борис не сразу понял, что она защищается и просто не может снова столкнуться с воспоминаниями о Ване.

– Хорошо, я тебя услышал, – ответил ей Борис наконец, после непродолжительной паузы, и как можно мягче добавил: – Мы не поедем к Михаилу, а поедем по проложенному клубком маршруту. Когда устанем – где-нибудь остановимся переночевать и обмозговать наши дальнейшие действия.

Лену такой расклад устроил; более того она с облегчением выдохнула и успокоилась. Но её спокойствие продлилось лишь до вечера и ровно до того момента, пока она не увидела, как на горизонте белеет трёхэтажный особняк, который так стремилась объехать стороной. Ещё хуже стало, когда Лена заметила, что яркая полоса оборвалась около высокого кованого забора, ограждающего территорию поместья Берендеева.

Борис лишь грустно присвистнул и даже не сразу нашёл, что сказать.

– Лен, ну давай рассуждать здраво. Михаил, очевидно, нам нужен, и если клубок привёл нас к нему, значит, не просто так, правильно?! Я понимаю, что тебе будет непросто, но я буду рядом и помогу тебе.

– И как ты мне поможешь, Боря?! Да, ты прав, давай рассуждать здраво и посмотрим на то, что мы имеем: ты обычный человек, ты уязвим как никогда раньше, ты не знаешь, остались ли с тобой твои силы, твои волшебные чары. А теперь внимание вопрос: как ты можешь мне помочь, Боря, когда от тебя нет никакой пользы?! – с раздражением в голосе шипела на него Лена.

Борис и сам рассердился и уже собирался ответить ей так, как умел: по-злому, с сарказмом и намерением посильнее уколоть в самое больное место, когда в стекло их авто постучал охранник Берендеева и велел покинуть частную территорию.

– Ладно, делай как знаешь, – ответил он ей после того, как они припарковались у места, где Лена снимала комнату в прошлый раз. – Но я сейчас же отправлюсь к нему и попробую что-нибудь разузнать. Сам!

Девушка вышла из машины и сильно хлопнула дверью. Решительным шагом она направилась в номер и даже не обернулась. Борис тоже не стал терять время даром и пошёл обратно, к особняку.

Проникнуть в защищённое как крепость здание считалось бы утопией, если бы Борис не помнил про чёрный ход, которым они вместе с Леной и Ваней бежали от ищеек Михаила. Пока он выжидал удобный момент, когда охрана наконец отвлечётся, у главного входа уже стояла Лена и звонила в звонок. Её ладони потели от нервов, колени предательски дрожали от внутреннего напряжения, но отпустить Бориса одного она не могла, несмотря на глупую ссору. Он заблуждался, и это не она, а он как никогда прежде нуждался в помощи – хотя бы до тех пор, пока не испытает свои силы. Если, конечно, они ещё при нём.

– Передайте господину Берендееву, что к нему пришла Елена Ёгина. Нет, встреча не назначена. Да, я понимаю, что время позднее, но... Просто передайте ему, пожалуйста.

Дверь перед ней открылась через десять минут. Пройдя по аккуратно вымощенной дорожке среди идеально выстриженного газона, она оказалась у массивной деревянной двери, где её встречал дворецкий.

– Прошу, пройдёмте в кабинет. Вас ожидают.

Лена поднялась на второй этаж и вновь оказалась в мрачном склепе, который почему-то, по какой-то нелепой случайности здесь назывался кабинетом. Она перебирала в голове мыслимые и немыслимые варианты беседы с Михаилом, а также последствия этой встречи. Он ведь мог вызвать полицию, которая с минуты на минуту окажется у его дома, а может, и он сам силами только своей охраны избавиться от неё и сделать так, будто и вовсе Елены Ёгиной никогда не существовало на свете.

Девушка села в кожаное кресло у дубового стола, но ей показалось, будто на подушку с иголками: ожидание предстоящего разговора было крайне мучительным.

Вскоре в кабинет вошёл Михаил, а следом – один из его телохранителей. Лена занервничала не на шутку.

«Ну вот ты и попалась, Лена», – подумала она, обливаясь холодным потом.

Михаил остановился, обернулся к охраннику и что-то тихо ему сказал. Тот быстро развернулся и вышел за дверь. Девушка немного расслабилась.

– Здравствуйте, Елена! Какими судьбами? Давно не виделись.

Михаил и тогда, и сейчас выглядел необычайно молодо для своих лет. Бодр, свеж, и даже как будто рад её видеть. И только холодный блеск его глаз выдавал истинное отношение к ней – плохо скрываемое пренебрежение.

– Вы сегодня одна? Или ваша свита соизволит явиться позднее?

Михаил достал из большого деревянного глобуса у стола нераспечатанную бутылку коньяка и один бокал.

Лена мысленно поблагодарила Михаила за то, что в этот раз он не предложил бокал и ей. Сейчас как раз только и не хватало, чтобы её всю вывернуло наизнанку не только от нервов, но и от вкуса и запаха презираемого ею алкоголя. Но на вопрос Михаила она ответила сдержанно:

– Нет, я пришла к вам одна.

– Надо же, а что ваш жених?! Так легко отпустил вас одну? В какие дальние дали ему пришлось засунуть свою гордыню, чтобы позволить вам прийти к его злейшему врагу?! Или я должен спросить вас, где вы наскребли смелости, чтобы не просто показаться на мои глаза, а заявиться прямо ко двору, скажем так?!

Каждое слово давалось Михаилу нелегко, хотя он и пытался сдерживаться, но голос становился всё строже, а фразы – жёстче.

– Или, может быть, у вас закончились деньги с тех золотых яблок, которые вы украли из моего сада, а теперь пришли просить ещё?!

– Деньги? Нет, Михаил, я пришла не за этим... Хотя попросить прощения за это я тоже должна.

– Ах, прощения попросить... Святая простота! Мне кажется, Елена, или вы всё ещё не до конца понимаете, с кем имеете дело? – нависая над девушкой, угрожал хозяин дома.

В кабинет отворилась дверь, и в помещение вошли два крупных телохранителя, волоча за собой избитого Бориса. Его почти бездыханного бросили на пол.

– Значит, одна пришла... И я почти, знаете, поверил. А Иван в курсе, что вы здесь с другим молодым человеком? Нам всем будет о-о-о-чень неловко, когда он вернётся сюда за вами и увидит такой сюрприз.

Лена не шелохнулась, хотя всей душой хотела помочь другу. Сейчас, главное, сохранять самообладание.

– Ваш сын не придёт за мной, не беспокойтесь.

– Вот как. А знаете, мне даже становится интересно. Позвольте-ка узнать, почему Иван за вами не придёт? Он вас бросил? Вы расстались? Дайте догадаюсь: его ночные превращения всегда приходятся некстати и мешают вашей радужной личной жизни?

– Какой же вы всё-таки...

– Какой?

– Мерзкий и отвратительный человек!

– Поаккуратнее со словами, барышня! Вы должны быть мне благодарны за то, что ещё живы и сидите здесь, а не прикопаны где-нибудь у меня в саду. А если хотите обратного, я вам это устрою. Не слышу ответа на свой вопрос!

Лена подняла голову вверх, делая вид, что разглядывает тяжелую люстру над собой, чтобы не показывать Михаилу слёз. Она не ожидала, что проговорить словами следующее будет настолько тяжело:

– Иван... Ваня... Он погиб. Ваня погиб.

Михаил от души рассмеялся, услышав новости.

– Господи, Елена, что за чушь?! Если вы крутите шашни у Ивана за спиной, имейте смелость в этом признаться хотя бы себе. Ох, я, конечно, догадывался, что он круглый дурак, но чтобы до такой степени... Воистину, сила есть – ума не надо.

– Вы не имеете права так говорить! – завелась Лена. – Вы... Это вы круглый дурак, самый чёрствый и ужасный отец! Это из-за вас Ваня погиб. Он погиб, понимаете?! Его нет. Всё, его нет! Он мёртв, мёртв! И он никогда больше не вернётся!

Лена не справилась со своими чувствами, и слёзы хлынули горячим потоком. Девушка закрыла лицо руками и зарыдала так сильно, что Михаил даже не знал, что делать.

Через мгновение он выбежал из кабинета и принялся раздавать подопечным какие-то команды, но до Лены сквозь её слёзы донёсся всего один чёткий обрывок фразы:

– ... и доложить мне немедленно!

Михаил был взволнован и не находил себе места. Пока Лена рыдала, а охрана выполняла его поручения, он ходил по кабинету и то и дело опустошал бокалы один за другим. Вскоре очнулся Борис, и медленно оглядевшись, поднялся на ноги. Увидев судорожно мельтешащего по кабинету Михаила и утонувшую в слезах в кожанном кресле Лену, он догадался, что предмет их разговора так или иначе касался Вани.

У Михаила в кармане зазвонил телефон.

– Да, слушаю... Быстрее! Да... Хватит сопли жевать, говори уже. Что значит «пропал»? Это точно? Информация точная, я спрашиваю?! Вы всех подняли? Имей в виду, я с тебя три шкуры спущу, если узнаю, что это ты проморгал! Ты меня понял?!

Михаил выключил телефон и бросил его на стол. Мужчина тяжело опустился в кресло.

– Рассказывайте всё, что знаете, – обратился он к Лене, которая понемногу успокаивалась, и к обладателю разбитого носа, Борису, который держал её за руку.

Деваться было некуда, и они рассказали всё, как было. Ничего не скрывая и не утаивая. Чем больше узнавал молчаливый Михаил, тем мрачнее и угрюмее становились черты его лица. Наблюдая за ним, ни Лена, ни Борис не могли понять его реального отношения к услышанному. Что он скрывает за восковой маской, которую называет лицом: встанет ли он сейчас и зальётся злорадным смехом или вот-вот заплачет по погибшему сыну, раскаиваясь во всём, что сделал?!

По окончании рассказа Михаил произнёс:

– Так вот куда она исчезла...

Лена и Борис сообразили, что он имел в виду Диану, но – ни слова о Ване... Михаил будто бы и не слышал ничего о его гибели.

Повисла долгая пауза. Михаил осушил очередной бокал и спросил:

– Но зачем вы ко мне пришли?

– Возможно, вы могли бы нам помочь вернуть... – робко начала Лена.

– Нам нужно узнать что-нибудь о Жар-птице, – перебил Борис и шепнул ей на ухо: – Не будем лишний раз говорить ему о Ване, ты же видишь: ему всё равно.

Михаил не удивился вопросу о птице. Он как будто находился весь в своих мыслях и отвечал скорее по инерции:

– Да, захаживала ко мне в гости. Даже кое-что оставила на память.

Он, покачиваясь, встал из-за стола, подошёл к одной из мрачных картин, висящих на стене и, откинув её, открыл спрятанный под ней сейф. Мужчина достал небольшой коричневый мешок из плотной непрозрачной ткани и бросил на стол перед гостями.

– Когда я нашёл его в саду, то было уже поздно... В те дни я был уверен, что Иван, вместо того, чтобы охранять яблоки, принялся их есть, чего допустить было никак нельзя. Диана, отдавая мне целый сад золотых яблок на хранение, сказала, что ведёт строжайший подсчёт и что, если хоть одна косточка исчезнет без её ведома, жизнь моя будет несладкой, а смерть – мгновенной. Хотя позднее она и разрешила мне пользоваться щедростью сада в личных целях – и только под отчёт – другие же прочие желающие нарекались злодеями и беспощадно карались. А когда Ваня немного подрос... Он был так на меня не похож. Я это видел и был уверен... Но доказать ничего не мог. Это изводило меня и доводило до бешенства. В сердцах, за какую-то очередную шалость, я заставил его охранять сад, и, когда несколько яблок исчезло, я был убеждён, что он сделал мне это назло и выдумал нелепую историю про какую-то птицу. Диана, конечно, об этом узнала и предложила мне избавиться от сына. Она и до этого случая знала о моих чувствах к нему и играла на них, но, как бы я его не ненавидел, я не желал ему смерти. Я попросил лишь о соразмерном проступку наказании... После того, как Диана наложила проклятие... Мать Ивана этого не пережила, а я не нашёл в себе силы сказать ему правду. Я тогда уже нашёл это в саду, и...

Михаил замолчал и развязал мешочек. Мрачный кабинет озарил яркий оранжевый свет, и тот мгновенно преобразился. Тяжёлое дерево и кожа визуально стали легче и мягче, громоздкие и пыльные люстры принялись формировать тепло и уют, а на стол упало переливающееся красным и оранжевым цветами длинное птичье перо. Михаил сложил его в мешок, и всё вернулось на круги своя и стало, как и прежде, тускло и угрюмо.

– Я ничего не знаю об этой птице, но, возможно, её перо вам чем-то поможет, как-то пригодится. Забирайте, пока я добрый.

И бросил мешок Борису.

– Почему вы не помирились с Ваней в тот последний раз, когда он приходил к вам? – в лоб спросила Лена.

Возможно, она надеялась на искренний ответ. Возможно, ждала раскаяния.

– Слушай, этот вопрос ни к чему хорошему не приведёт. Нам бы лучше по-хорошему уйти, – тихо прошипел ей Борис. – У нас есть всё, что нужно, и даже больше.

Михаил долго молчал и смотрел перед собой, сфокусировавшись на одном месте. Его лицо демонстрировало скорбь, но непонятно, какую именно: скорбь по погибшему сыну или по невозможности повернуть время вспять и всё изменить. Наконец, он сказал:

– Давайте продолжим нашу беседу завтра. Утро вечера мудреннее, как говорится. Я распоряжусь, чтобы подали ужин, а после – чтобы подготовили для вас комнаты.

***

В центре просторного зала стоял тяжёлый медный стол. Стены помещения цвета зелёного малахита с трудом удерживали над ним тёмно-красный потолок, украшенный искусно выточенными золотыми цветами. Алмазный пол блестел словно минуту назад отполированный, а стоящие на нём драгоценные предметы интерьера только чудом не оставляли ни малейшей царапины. У стола стояли два серебряных стула один напротив другого. В дальнем углу сидела девушка в зелёном бархатном платье, в ближнем – статный молодой человек в длинном чёрном плаще. На его кудрявой голове покоился золотой венец, похожий на лавровую ветвь. На столе лежали разные диковинные яства, а в высоких хрустальных бокалах плескалось что-то красное, похожее на вино.

– Сердечно благодарю тебя, хозяюшка, за то, что приютила одинокого скитальца. Твоя помощь неоценима, а красота неизмерима. Как слеп я был! Как мог я жить раньше без тебя?! Не жил – страдал ежеминутно, и нет теперь такого эликсира, такого снадобья, которое могло бы утолить мою печаль. Так долго жить без тебя – невозможно! Немыслимо!

– Бросьте словословить, Иван! – отрезала девушка.

За то время, пока молодой человек рассыпался в комплиментах, она ни разу не улыбнулась, не покраснела ради приличия, а безразлично прослушала пламенную речь, посвящённую её достоинствам.

Молодой человек, которого она назвала Иваном, ненадолго замолчал. Видно, он уже не в первый раз рвался произвести впечатление на холодную даму.

– Прошу прощения, если мои слова ранят ваше чувствительное сердце.

Девушка поспешила перевести беседу в другое русло.

– На днях я выяснила, что ваша преследовательница задумала отыскать своего возлюбленного во что бы то ни стало.

Юноша расплылся в притворной улыбке.

– Вы так надёжно меня укрыли под своим крылом, что никому на белом свете не найти меня.

– Верно, но верно и то, что в своих попытках она может помешать нашему счастью.

Иван уже на самом деле воспрял духом, услышав обнадёживающие слова.

– Вы всё-таки приняли моё предложение? – с жаром спросил он.

Девушка же равнодушно ответила:

– Ещё раздумываю, но если не решить проблему с вашей ведьмой, то здесь и думать будет не над чем.

Молодой человек вскочил на ноги и через весь зал промчался к девушке, чтобы упасть перед ней на колени. Он осторожно взял её ледяную руку, припал к ней губами и прошептал:

– Любовь моя, считайте, что этой проблемы больше нет. Обещайте мне своё сердце, и я навеки у ваших ног!

Девушка отдёрнула руку и взяла бокал.

– Иван, вы слишком много говорите! Иногда мне кажется, что вы только то и делаете, что говорите и говорите. Это утомительно. И между прочим, я уже сама решаю эту проблему.

– Но как? – потрясенно воскликнул Иван.

– Я отправила вашу бывшую даму сердца в Лукоморье.

– Лукоморье? – искренне удивился юноша. – Вы, должно быть, шутите? Туда ведь невозможно попасть. Да и зачем?!

– Во-первых, подальше с глаз моих. Когда я знаю, что она не рядом с нами, мне становится гораздо спокойнее. А во-вторых, дорога к Тёмным богам для Светлой ведьмы – это верная гибель. Пока она будет искать вас там, где вас нет, кто знает, что может с ней случиться?!

Девушка ухмыльнулась и погладила молодого человека по щеке.

– Поднимем же наши бокалы за это путешествие в один конец!

***

Полночь Лена и Борис встретили сытно и с комфортом. В доме Михаила им предоставили если не царские, то барские хоромы – точно. И хотя беседа с хозяином дома прошла гораздо лучше, чем ожидалось, что-то тревожило Лену, и она поспешила поделиться беспокойством с другом.

– А меня, к удивлению, всё устраивает. Давно я так вкусно не ел! Особенно мне понравились креветки, и крабы были ничего, да вообще все морепродукты оказались отменные. А мясо! Какое вкусное красное мясо, да простят меня мои любимые эчпочмаки, но вкуснее я ничего в жизни не ел.

– Борь, ну тебе лишь бы поесть.

– Ну да, такой вот я есть – любитель поесть. И ты не можешь меня за это осуждать.

– Ох, Боря, Боря. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь – тебе сегодня хорошенько досталось.

– Да нормально, на мне всё заживает как на собаке... Тьху ты, как на коте, то есть быстро.

Он потёр свои намятые бока и улыбнулся.

– И креветки мне в этом здорово помогли.

Лены была бы и рада вместе с ним посмеяться, но только и ответила ему:

– Что-то мне нехорошо, Борь. На душе камень какой-то, а понять, откуда он взялся, не могу.

– Может быть, он появился из-за того, что ты хочешь мне что-то сказать? Излить душу или, может, извиниться за своё поведение?

Девушка тяжело вздохнула.

– Да, ты прав. Я должна извиниться. Не знаю, что на меня нашло. Не знаю, что вообще происходит со мной в последние дни. Мне то очень тошно, то очень страшно... Я в абсолютной растерянности. Мне так хочется, чтобы всё, наконец, стало хорошо, спокойно и понятно, но ничего из этого не происходит, и я взрываюсь от гнева и раздражения. Не понимаю, что мне делать... А срываюсь на тебе, хотя могла бы быть и повежливее. Прости меня, Борь.

Борис с грустью посмотрел на Лену. Он очень хотел бы её поддержать, но и сам не знал, какие слова ему подобрать.

– Тебе стало легче?

– С одной стороны да, но тревога всё равно нарастает.

– Странно, с чего бы это?! С Михаилом мы, кажется, поладили. Ну, или хотя бы я больше не считаю его таким уж злым злодеем. Негодяй, конечно, но ни ему с нами, ни нам с ним бороться вроде как ни к чему. К тому же у нас с ним сейчас общее горе.

– И всё же я бы ему не доверяла. Хоть он и проявил гостеприимство в конце концов, но это скорее подозрение и вызывает – такая резкая смена гнева на милость.

– Лен, да брось. Ты накручиваешь и себя, и меня. Может, он действительно раскаивается за содеянное. Просто нормально, человеческим языком признаться в этом не может.

– Возможно. Но я всё равно думаю, что надо бы проследить за ним, что ли. Не задумал ли он что-то нехорошее, пока мы будем спать. Вдруг он решит нас «того»?!

– Чего «того», Лена? Ну зачем это ему надо?! – раздражённо вздохнул Борис. – Ладно, если тебе от этого полегчает – я за ним прослежу. Ложись спать, а я пройдусь к его кабинету и всё проверю. Добро?

– Добро. Не попадись в этот раз только, ладно?

– «Спасибо тебе, Боря за то, что я буду спать крепко и спокойно». Я, между прочим, здоровьем и жизнью ради тебя рискую!

– Да, прости. Спасибо тебе, Боря за то, что я буду спать крепко и спокойно.

– Всё, я пошёл. Спокойной ночи.

В доме на первом этаже раздался звонок.

– Михаил Александрович, к вам ещё один посетитель. Я сказал ему, что слишком позднее время для встречи, но он настаивает, утверждает, что владеет важной информацией относительно вашего сына, и она не терпит отлагательств.

– Пригласи его. Но сперва пусть его обыщут.

Михаил поспешил в кабинет. Там его встречал высокий сухой мужчина с широкой белозубой улыбкой и в причудливом чёрном плаще. В причудливом, потому что выглядел он как старый заношенный сюртук, который обычно надевают на специфические праздники и тематические ярмарки. Серьёзности образу добавляла лишь седина мужчины и его умудрённое жизненным опытом бледное лицо.

– Добрый вечер! Мне сказали, что у вас есть ценная информация насчёт моего сына. Что ж, я внимательно слушаю...

Борис, неспеша, спускался с третьего этажа по лестнице, напевая что-то под нос и разглядывая помещения, в которые попадал, проходя по длинному коридору.

– «Шёл отряд по берегу, шёл издалека...». Вот я не понимаю: такой богатый дом, лоск и шик, а кабинет похож на место для захоронения больше, чем на место для работы. Что Диана вечно держала в запустении добротный дом, что Михаил не может сделать уютнее рабочее место, где проводит 24/7. И как этих богачей поймёшь... Вот была бы у меня такая роскошь – ух, я бы обставил всё как надо! Такой бы порядок у меня везде был, закачаешься!

Когда Борис наконец дошёл до нужной двери, он решил для начала прислонить к ней ухо и попытаться выяснить, на месте ли Михаил. Острого кошачьего слуха при нём теперь не было, поэтому приходилось идти на такую унизительную пошлость. Конечно, возможно, хозяина дома стоило пойти поискать в его опочивальне, но если он вдруг замышляет коварные козни, то логичнее его было застать за столом, чем в постели.

Борис огляделся и прислушался. По ту сторону двери стояла тишина. Он осторожно приоткрыл дверь и осмотрелся внутри помещения. Михаила он увидел краем глаза – в спящей позе в кресле. Неудивительно, что его сморило прямо там. Такое количество выпитого алкоголя ещё никого не делало здоровее и бодрее. И как только люди добровольно пьют эту дрянь...

Когда Борис собирался так же тихо закрыть за собою дверь, как он вдруг насторожился и присмотрелся к Михаилу. Спустя мгновение он понял, что его встревожило: Михаил лежал в кресле совершенно неподвижно и не дышал. Тогда Борис подбежал к нему и хотел было приложить руку к артерии на шее, чтобы проверить пульс, как увидел разодранное до кровавой каши левое плечо мужчины.

– Твою ж за ногу! Лена!

Борис вылетел в коридор и пулей пронёсся вверх по лестнице. Добежав до двери комнаты, которую выделили девушке, он принялся неистово колотить по ней руками.

– Лена, открой, срочно! Лена, открывай, слышишь меня?!

Заспанная девушка выглянула в приоткрытую дверь.

– Ты чего? Ты обещал мне крепкий и спокойный сон.

– Прости, Лена, но спокойный сон придётся отложить до лучших времён, а сейчас время не то что не лучшее – оно не сильно-то и хорошее.

Он оттеснил девушку, и, залетев в комнату, закрыл за собою дверь на ключ.

– Боря, что происходит?

– Одевайся, мы уходим. Быстро!

– Я оказалась права? Михаил собирается нас убить?

– Нет, не Михаил, всё гораздо хуже.

– Я не понимаю, ты можешь объяснить нормально? – шипела на него Лена, просовывая левую руку в правый рукав красной куртки. – Чёрт! Боря!

Борис тем временем застыл, прислушиваясь. Наконец он шепотом сказал:

– Слышишь? В доме тихо. Очень тихо.

Лена замолчала и поняла, что не слышит ничего из того, что было бы характерно для большого богатого дома, полного прислуги и охраны. Хотя время и было поздним, но последние уж точно не должны были спать, а с запланированной периодичностью ходить по коридорам с инспекцией. Фильмы 80-х врать бы не стали на этот счёт.

Борис на носочках подошёл ближе к Лене и шепнул ей на ухо:

– Я нашёл Михаила в кабинете. Тише, только не кричи. Он мёртв, точнее – убит. Но не человеком, а какой-то жестокой дикой тварью. Я клянусь, хуже ран в жизни не видел. И если эта погань такая кровожадная, боюсь даже представить, что она сделала с остальными обитателями дома.

В комнату постучали. Сердце Лены едва не вырвалось из груди. Борис же приложил палец к губам и подошёл к двери. Он попытался уловить малейшее движение по ту сторону, услышать дыхание или сопение живого человека, но столкнулся лишь с гнетущей тишиной и странным запахом гнили, сочившимся в комнату сквозь небольшие щели. Борис быстро сопоставил в голове несколько фактов: разодранное в кровь плечо, едкий трупный запах, отсутствие звуков при движении...

«Ба, да никак к нам в гости упыри пожаловали», – подумал он про себя. – «Так, осиновый кол нам отсюда не достать, чеснока тоже нет. А солнце...».

Он обернулся и посмотрел в окно. До рассвета ещё было далеко.

Борис подскочил обратно к Лене, которая застыла одной ногой в джинсах, а второй – в мягкой пижаме.

– Лен, ты крещёная? – тихо спросил он девушку.

– Чего?

– Крестик, спрашиваю, у тебя есть? Нательный?

– Да откуда?!

– Понятно... Значит, других вариантов нет.

Борис твёрдым шагом подошёл обратно к двери, провернул ключ и... Лена даже и слова сказать не успела.

В коридоре было тихо и пусто.

– Ты зачем это сейчас сделал?! А если бы там кто-то был?!

– Лена, меньше текста – одевайся скорее и бежим! В конце концов, я должен испытать свои силы, я должен понять, могу ли я усыплять всяких негодяев и защищать нас там, куда мы идём.

– Мы с тобой как две калеки, которые собираются без костылей поставить друг друга на ноги, – ухмыльнулась Лена. – Твоя сила дремлет ровно также, как и моя. И что мы будем делать в Лукоморье...

Борис развернулся лицом к Лене, чтобы в очередной раз остроумно ответить, но заметил, как за её спиной в окне что-то блеснуло, а через мгновение раздался звук бьющегося дорогого стекла. Через оконную раму в комнату влезал высокий пожилой мужчина в маскарадном сюртуке. Сперва он просто глупо улыбался, скалясь неестественно белыми острыми зубами, но затем начал издавать странные и глупые звуки: то ли он щёлкал языком, то ли причмокивал губами, делая вид, что высасывает сок из невидимого апельсина. Но что бы там ни было, то, что он делал, звучало невообразимо отвратительно.

Лена попятилась к выходу, а Борис встал между ней и незнакомцем, пытаясь прикрыть собой. В оконном проёме показался второй упырь, до волоса похожий на первого, следом третий, и вскоре одинаковых с лица злодеев образовалась в комнате целая толпа, и все до единого они принялись мерзко щёлкать языками и напирать на испуганных гостей дома.

Один из них, сверкая улыбкой, вдруг кинулся в сторону Лены, но тут же был перехвачен Борисом. Силы оказались неравны, и последний проигрывал, чему был совсем не рад. Главупырь клацал зубами возле уха Бориса, пока остальные стояли и наблюдали за зрелищем.

– Лена, закрой уши!

Наконец Борис собрался с духом и запел:

Мне ли бояться всякую хворь,

Если некстати явилась домой.

Не затуманить тревогам мой взор,

Когда моя песня вместе со мной.

Минорное и незамысловатое пение Бориса, видимо, слегка утомило собравшихся, и они друг за другом переставали издавать щёлканье и стали впадать в полуобморочное состояние. Упырь, который уже почти откусил кусочек от певуна, с разочарованием в стеклянных глазах обмяк прямо в его руках.

– Работает, Лена, работает! – радовался сельский Шатунов.

Однако радость его продлилась недолго, ведь упыри начали быстро приходить в себя и щёлкать языками с прежней силой.

– А вот это уже нехорошо! Уходим! – Борис бросил упыря на землю, схватил Лену за руку и потащил за собой.

Пока упыри сбрасывали с себя оковы накатившей на них дрёмы, Лена и Борис с развевающимися назад волосами со всех ног бежали по лестнице.

«Так, если моя колыбельная работает не на полную мощность, крестика, чеснока и осины у нас нет, а солнце ещё невысоко, то, что нам делать?!» – судорожно соображал на ходу Борис. – «В дом их пригласили, а значит, нет здесь ни одной комнаты, в которую они не могли бы проникнуть».

И тут его осенило. В доме им оставаться ни в коем случае нельзя не только по этой причине! Пока они бежали по особняку, он кричал Лене:

– У упырей есть одна страшная особенность – ну, помимо той, что они ублюдки-кровопийцы – упырь, высасывая из человека кровь, обращает тем самым свою жертву в такого же вурдалака. А значит, все, кто находился в особняке, обращён. То есть как минимум тварей в доме должно быть теперь до двух десятков, и нам нужно срочно его покинуть. Но у меня пока нет идей, как это безопасно сделать до рассвета. Уж больно шустрые эти бледные спирохеты в ночи!

– Я правильно понимаю, что упыри боятся света? – спросила запыхавшаяся Лена, забегая в небольшую комнату. – Может, надо как-то привести в чувства мою кувшинку? Только мне нужно сосредоточиться, я же так и не научилась ею пользоваться. Она как-то сама собой срабатывала, когда я оказывалась рядом с Ваней.

Она оглянулась и обнаружила, что попала в знакомое место – они уже прятались здесь однажды среди вещей маленького Ивана. Его рисунки, фотографии, детская одежда...

– Лена, боюсь, что у нас нет на это времени.

– Я должна попробовать!

Девушка сняла со стены фотографию, где были запечатлены все члены семьи Берендеевых: высокий мужчина средних лет в строгом костюме, кудрявая женщина с добрыми глазами в струящемся вниз платье и маленький кудрявый мальчик в комбинезоне, сияющий от счастья. Лена взяла фотокарточку в одну руку, кувшинку в другую и прижала обе к груди.

Путалась, скорбя,

Меж пустых полей,

Я нашла тебя,

Помоги скорей.

В пыльной темноте комнаты забрезжила искра живого и тёплого света.

Лена направила к выходу сияющую кувшинку в момент, когда двери комнаты слетели с петель и внутрь хлынул поток нечистых сил. Кувшинка ярко вспыхнула и залила помещение белым сиянием. Упыри, корчась от пронзающих лучей, сгорали дотла буквально, оставляя на полу после себя небольшие кучки золы. Последние упыри, догорая, рассыпали вокруг искры, которые перекинулись на старую деревянную мебель. Комната быстро наполнилась дымом.

– Лена, нужно идти, скорее!

Борис потащил её к выходу. Они смогли выбежать на улицу через чёрный ход и, удалившись на безопасное расстояние от дома, оценили масштаб трагедии: белоснежный особняк был полностью объят неистовым пламенем и окутан чёрным едким дымом. У главного входа выбрасывали шланги подъехавшие пожарные, из машин скорой помощи вытаскивались носилки, а пресса готовила камеры и радостно потирала руки.

– Что же я наделала, Боря?! – в ужасе прошептала Лена.

На следующий день город стоял на ушах, а жёлтые издания одно перед другим соревновались в остроумии и стряпали дешёвые статейки с заголовками: «Бизнесмен угорел: трагичная случайность или бандитские разборки?», «От предательства до нелепой смерти: все тайны Михайловского двора», «Сим-сим, откройся: все скелеты в шкафу многострадального семейства Берендеевых».