Read the book: «Дремеры. Проклятие Энтаны»

КНИГА 1

ИЗГНАННИКИ ЗЕННОНА

КНИГА 2

ТЕНИ АЛЬВИОНА

КНИГА 3

ПРОКЛЯТИЕ ЭНТАНЫ

Иллюстратор Маргарита Чечулина (Greta Berlin)

Автор обложки Анастасия Галенко (Merlin.ann)

© Алина Брюс, текст, 2024

© ООО «Издательский дом «Тинбук», 2024

Глава 1

Ливень разразился, едва тюремная повозка тронулась с места. Тяжелые капли застучали по крыше, и вскоре цокот копыт заглушило шелестом водяного потока. Сквозь зарешеченное окошко брызги попадали на пол, и я сдвинулась к середине сидения, ближе к сестре, но Кья́ра не пошевелилась. Как и И́мрок Дейн, восседающий напротив в черной униформе Главы Карателей.

Наш с Кьярой родной отец.

Безумие. Я ведь до сих пор не видела его лица – с момента встречи в Квартале Теней он оставался в маске.

Что же он задумал? Зачем хочет отправить нас в Энта́ну?..

Имрок Дейн молчал и, казалось, был погружен в размышления, но несколько раз, осмелившись посмотреть на него, я ловила пристальный взгляд, жалящий холодом даже сквозь прорези маски.

Стиснув сложенные на коленях руки, я постаралась не выдавать собственного волнения, но изнутри меня так и терзало беспокойство: где Кинн? Где Нейт, Ферн, Тайли и Донни, вызвавшиеся нам помочь? Когда мы с сестрой – последними из нашей группы – покинули Квартал Теней, на улице стояли лишь Каратели, собирающиеся затолкнуть тележку с едой, да закрытая повозка, в каких перевозили преступников. На вопрос Кьяры «Где все?» Имрок Дейн ничего не ответил.

К счастью, поездка оказалась недолгой.

Когда мы остановились, небо осветила молния и с нарастающей злостью пророкотал гром. Дверь распахнулась, и встретивший нас Каратель черным размытым силуэтом метнулся обратно в укрытие. Я поежилась. Вход в дом темнел совсем рядом, но по мостовой и тротуару бежали стремительные потоки – словно Рассна вышла из берегов и решила затопить город.

– После вас, – сказал Имрок Дейн, и даже сквозь шум ливня его голос прозвучал отчетливо.

Искоса взглянув на Кьяру и подхватив подол, я коротко вздохнула и первой нырнула под хлесткий дождь. Всего пара шагов, но я промокла насквозь и вся покрылась мурашками. У входа Каратель подхватил меня под руку и повел налево по ярко освещенному коридору, и я с благодарностью оперлась на него, опасаясь поскользнуться в мокрых туфлях. Наконец мы остановились у дальней двери, Каратель открыл ее ключом и пропустил меня внутрь. Первым, что я почувствовала, было блаженное тепло, идущее от жарко растопленного камина. И лишь затем обратила внимание на друзей, сгрудившихся у дивана напротив.

– Вас что, заставили плыть? – звонко спросил Донни.

– Почти, – бросила Кьяра из-за моей спины.

– А где Кинн? – вырвалось у меня.

Ферн нахмурился и отвернулся, а Нейт неловко переглянулся с Тайли и ответил:

– Не знаем. Его увели первым.

Несмотря на тепло в комнате, меня снова пробрал холод.

– Вы же так замерзнете, – сказала Тайли, – идите к огню, погрейтесь.

Мы с Кьярой подошли к камину, где она тут же скинула туфли и поставила их на решетку для просушки. Я последовала ее примеру, жалея, что не могу снять при всех чулки, неприятно липнущие к ногам. Обернувшись, я увидела, что все с ожиданием смотрят на нас с сестрой.

– Вам объяснили, зачем нас отправляют в Энтану? – спросил наконец Нейт.

Я покачала головой, а Кьяра с презрением заметила:

– Не удивлюсь, если нам скажут об этом только на месте.

– А когда мы поедем, тоже пока непонятно? – робко поинтересовалась Тайли.

– Пока нет, – была вынуждена признать я.

– Явно не в ближайшее время, – предположила сестра. – Погода сейчас не для путешествий. – Подтверждая ее слова, за окном вновь прогрохотал гром. – И потом, – добавила она, – надо еще повозки подготовить. Не отправят же нас пешком.

– Думаешь? – подал голос Ферн. – А мне кажется, от этого Дейна всего можно ожидать.

– Повозки нужны хотя бы для того, чтобы мы не сбежали, – сухо ответила Кьяра. Лица у всех помрачнели – у всех, кроме Донни, который, наоборот, широко улыбнулся и заявил:

– Ну, лучше повозки, чем пешком.

Глаза его горели предвкушением, словно он чувствовал себя не пленником, а героем необыкновенного приключения.

Возможно, в чем-то он был прав.

Энтана… Колыбель Серры. Самый северный город материка, хранящий могилы Прародителей и подаривший нам старейшую Академию камневидцев. Побывать там было мечтой каждого серрийца.

Но это было раньше. А сейчас… Я вспомнила слова торговца Лайна: «Энтана мертва. Проклята». Потому что двадцать лет назад именно оттуда пришли Тени.

Зачем Имроку Дейну отправлять туда нас с Кинном?

Я пропустила короткие волосы сквозь пальцы, чтобы просушить, краем уха уловив, как Донни расспрашивает остальных об Энтане. Но сосредоточиться на разговоре не получилось – мысли снова вернулись к Кинну.

К тому изумлению и радости, которые появились в его глазах, когда я во всеуслышание призналась ему в своих чувствах.

Мне надо увидеть его. Убедиться, что с ним всё хорошо. Обнять.

Но новостей о Кинне не было. Один раз нам принесли густую похлебку, согревающе горячую и пряную, – однако на наши расспросы Каратели не реагировали. Моя одежда успела полностью высохнуть, когда дверь снова открылась.

– Госпожа Вира, господин Дейн вас ожидает.

Я вздрогнула – настолько отвыкла от обращения «госпожа», а заметив удивление на лицах остальных, ощутила неловкость. Меня словно ставили выше других лишь потому, что «господин Дейн» оказался моим отцом.

Надев туфли, я торопливо всем улыбнулась и, чувствуя, как всё внутри дрожит от волнения, последовала за Карателем на второй этаж. Здание выглядело нежилым, казенным: безликие светлые стены, голые полы и характерный запах бумаг и пыли. И только сложно украшенные бронзовые держатели с люминариями выдавали альвионскую тягу к изыскам.

Имрок Дейн ждал меня в одиночестве.

Я так надеялась увидеть Кинна, что на мгновение растерялась и застыла на пороге полупустой комнаты. Каратель легонько подтолкнул меня в спину и закрыл дверь с той стороны.

– Где он? – тут же спросила я.

Глава Карателей неторопливо отошел от окна и, обогнув стол, приказал:

– Подойди сюда.

Я с опаской приблизилась к нему.

– Руку.

После того как этот человек приставил к моему горлу кинжал, мне не хотелось, чтобы он касался меня, но я стиснула зубы и протянула правую руку, сдерживая дрожь. Однако он всего лишь достал из кармана браслет с темно-фиолетовым роммием, искажающим звуки голоса, и застегнул его на моем запястье. Я хотела отступить, но он без предупреждения взял меня за левую руку и отдернул рукав. И, помедлив, дотронулся до зеленоватых хризалиев.

– Да… Узнаю Мири́ю, – по его голосу было сложно определить, с каким чувством он это сказал – с одобрением, пренебрежением или просто констатируя факт.

Отпустив мою руку, он велел:

– Садись.

Я заняла стул напротив стола и, едва дождавшись, пока Имрок Дейн сядет сам, повторила свой вопрос:

– Где Кинн?

– С твоим другом всё в порядке.

Слово «пока», непроизнесенное, так и повисло в воздухе, и я стиснула кулаки.

– У нас с ним состоялась весьма содержательная беседа, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Надеюсь, ты проявишь равное благоразумие и ответишь на все мои вопросы, ничего не утаивая.

С трудом сдерживая вспыхнувшую злость, я сказала:

– Вы требуете откровенности, однако сами даже не открыли свое лицо, отец.

Он несколько секунд сверлил меня взглядом, затем еле заметно пожал плечами и, откинув капюшон, снял маску.

Горло перехватило.

В свое время, разглядывая портрет отца – Э́рена Линда – и замечая, как мало у нас общего, я убеждала себя, что это, несомненно, оттого, что внешностью я пошла в маму.

Однако теперь крохотная искорка надежды, тлевшая в моей душе, погасла. Любой, кто увидел бы меня рядом с Имроком Дейном, догадался бы, что мы близкие родственники, – так мы были похожи.

Должно быть, он был ровесник дяди Дана, но казался моложе: не носил ни бороды, ни усов, а в его черных волосах, которые унаследовала Кьяра, не блестела седина. Его отличала зрелая, мужественная красота, а в серо-голубых – как у меня – глазах виднелся цепкий, холодный ум.

Внезапно мне захотелось, чтобы он надел маску обратно.

Как и сестра, он говорил с альвионским выговором, и если забыть о йеллионе, показавшем наше родство, если не видеть это лицо, то можно было бы притвориться, что всё неправда: что передо мной совершенно чужой человек.

Имрок Дейн словно почувствовал мои переживания и со слабой усмешкой сказал:

– Когда требуешь откровенности, необходимо обладать мужеством, чтобы ее принять.

Я постаралась взять себя в руки и спокойно спросила:

– Для чего вы собираетесь отправить нас в Энтану?

Он оценивающе посмотрел на меня.

– Прежде чем я расскажу о вашем задании, я хочу услышать всё, что ты знаешь о камне: как он оказался у вас, как ты его пробудила. Надеюсь, мне не стоит напоминать, что ложь неуместна? Я пойму, если ты станешь говорить неправду. И будет весьма прискорбно, если из-за этого кто-нибудь пострадает, не так ли? Например, тот бойкий мальчишка… Донни?..

В груди у меня похолодело.

– Вы же сказали… нам понадобится помощь… Они нам нужны.

– Все – нет.

В его голосе не было угрозы, одно спокойствие, но меня парализовало от ужасающего осознания: на самом деле все, кого я оставила внизу, – заложники.

Я подумала о Донни, который с таким восторгом покинул Квартал Теней, о сестре, о Нейте с Ферном и о Тайли – все они были готовы отправиться в неизвестность ради нас с Кинном. И, опустив голову, прошептала:

– Спрашивайте.

После короткой паузы Имрок Дейн произнес:

– Я рад, что мы друг друга поняли, Вира.

* * *

Он заставил рассказать меня всё: и об изгнании, и о тайнике, где Ронс Те́ррен спрятал эрендин, и о Псах, и о Лисицах-торговцах, и об Утешителе Йе́наре, и о том, что произошло у Храма Серры-на-Перепутье, и о том, как благодаря разбуженному камню мы выживали в Квартале Теней.

Наконец Имрок Дейн откинулся на стуле и, глядя на меня в упор, проговорил:

– Ты уверена, что больше ничего не знаешь?

Мое дыхание участилось. Я ни словом не обмолвилась о том, что эрендин на самом деле – это камень-сердце. И умолчала о карте Ронса Террена и зашифрованном в ней послании: «Каково сердце, таков и камень».

Вдруг Имрок Дейн резко встал, вытащил что-то из ящика стола и, подойдя ближе, сунул в руки потрепанную книжицу. Вздрогнув, я узнала «Падение Альканза́ра».

– Откуда?.. – начала я и прикусила язык.

– Значит, она тебе знакома, – в его голосе послышались довольные нотки.

Я погладила пальцами шероховатую обложку чайного цвета: прямо в центре, сразу под названием, виднелась некрасивая вмятина, а сбоку темнели бурые пятна. Что с ней произошло?.. Я пролистала ее, и на мои колени выпал засохший фиолетовый цветок. С замиранием сердца я его узнала: медвяница. Я вспомнила, как Олеа, застенчиво улыбаясь, протягивал мне эти цветы, и на глаза набежали слезы – я часто заморгала, чтобы их прогнать.

– Откуда она у вас? – повторила я чуть охрипшим голосом.

– Эта книга была найдена в сумке одного из зеннонских Карателей, которые перехватили вас с Кинном.

– Зачем она ему?.. – озадаченно спросила я.

Имрок Дейн усмехнулся.

– Меркантильный интерес, это очевидно. Удивительно другое. В свое время эту книгу украли разбойники, и мне поручили ее вернуть. Но тогда все мои поиски оказались безуспешны. И вот, спустя столько лет, она наконец в моих руках… Скажи, что тебе дало чтение этой истории?

Во рту у меня пересохло.

– Это всего лишь легенда…

– В каждой легенде есть доля правды, не находишь?

Он достал из кармана черный кожаный мешочек и вытащил оттуда осколок, наполненный танцующими искрами. Несколько секунд мы молча наблюдали за ними, потом Имрок Дейн сказал:

– Мирия прекрасно знала, что это осколки камня-сердца, когда украла их у меня.

– Украла у вас?.. – эхом повторила я, чувствуя, как неприятно сжимается что-то в груди. А потом медленно спросила, вспоминая наш давний разговор с Кинном: – Как они у вас оказались? Ведь это альвионские камневидцы пытались пробудить их… Но вы Глава Карателей, а не Глава Гильдии камневидцев.

Имрок Дейн лишь приподнял брови, словно спрашивая: неужели я считаю, что он ответит?

– Почему?.. Почему мама это сделала? – в отчаянии прошептала я. – Зачем увезла в Зе́ннон? Кьяра упоминала, что она дала какую-то клятву…

С бесстрастным лицом он убрал камень в мешочек, сел обратно на свое место и только после этого произнес:

– Боюсь, что спрашивать об этом нужно было саму Мирию.

Я внимательно посмотрела на него и с нарастающей уверенностью проговорила:

– Вы знаете… Вы всё знаете, но мне не говорите. – Он продолжал спокойно взирать на меня, но в глубине его глаз как будто что-то дрогнуло. – Тогда расскажите мне о ней хоть что-нибудь!.. Как вы познакомились? Когда? – Он по-прежнему молчал, и я со злостью добавила: – Скажите хоть, как так оказалось, что вы мой отец? Вы ведь не знали, что я ваша дочь?

Имрок Дейн издал сухой смешок.

– Не знал. До тех пор, пока не побеседовал с Матушкой Алли́вией, мне и в голову не приходило, что дочь Мирии и Эрена Линда имеет ко мне какое-то отношение. Как я мог считать иначе? Конечно, я удивился, когда узнал, что Мирия заново выскочила замуж – оставив к тому же здесь Кьяру. Но… она же украла осколки и всеми силами хотела их сохранить – что ж, вероятно, она посчитала, что новоиспеченный муж обеспечит ей лучшую защиту, если она поскорее родит ему ребенка.

Сквозь стиснутые зубы я прошептала:

– Но мама была беременна мной.

– Да… Беднягу Линда, очевидно, ждал неприятный сюрприз. Хотя, если честно, сомневаюсь, что Мирия сказала ему всю правду. Я видел его однажды, до Теней, – он приезжал сюда, в Альвио́н, в Академию камневидцев, представлял свои научные изыскания. Типичный изобретатель, погруженный в себя. Думаю, Мирии не стоило никакого труда скрыть от него истинное положение дел.

Кровь у меня вскипела.

– Прекратите! Прекратите говорить так о моих родителях!

– Это была случайность. Ошибка, – с непроницаемым лицом сказал он.

– Что было? – переспросила я, сбитая с толку – было не похоже, что он извиняется.

– За несколько месяцев до того, как Мирия сбежала, наши отношения дали сильную трещину. Она от меня отдалилась. А накануне празднования Дня открытия Серры она вдруг пришла ко мне, желая помириться, отослала Кьяру с няней… – В голосе Имрока Дейна послышался отзвук какого-то чувства. – Идеальный романтический вечер – чтобы усыпить мои подозрения и украсть осколки. Как теперь ясно, она продумала всё, кроме одного. Скорее всего, просто забыла. А мне и в голову не пришло ей напоминать.

Его слова подействовали как парализующий яд, и онемевшими губами я произнесла:

– Я… не ошибка…

– Увы, сомневаюсь в том, что Мирия хотела от меня еще одного ребенка. А уж я тем более этого не желал.

Во мне что-то оборвалось, и я почувствовала, что лечу в бездну – а там, из самой глубины, раздается рычание разъяренной ирсы.

– Я… не хочу вас видеть, – прошипела я сквозь зубы.

– Уверяю тебя, я не стану навязывать свою компанию сверх необходимого. На сегодня достаточно.

Ирса во мне взревела, и я едва не запустила «Падением Альканзара» в невозмутимое лицо Главы Карателей, но неимоверным усилием воли сдержалась и, встав, положила книгу на стол. Дрожащими пальцами расстегнула браслет с роммием и уронила его на обложку.

А потом шагнула, и под моей ногой что-то тихо хрустнуло. Замерев, я посмотрела вниз.

Засохший цветок медвяницы, слетевший с моих колен, превратился в прах.

* * *

Когда я вернулась к своим, со всех сторон тут же посыпались вопросы, но я отвечала бессвязно и путано. Казалось, это меня только что растоптали, как хрупкий цветок.

Нейт сообразил первым:

– Ладно, хватит расспросов. Дайте Вире выдохнуть.

Ферн уже отошел к окну напротив камина, когда вдруг подала голос Тайли:

– А что такое камень-сердце?

Я встретилась с ее недоумевающим взглядом и только сейчас поняла, что она до сих пор не знает правды про эрендин. Что ж, теперь она одна из нас.

– Нейт, расскажешь? – попросила я, чувствуя, что у меня самой сил на это нет.

Он согласно кивнул и отозвал Тайли к окну, где стоял Ферн.

– Донни, а ты иди сюда! – окликнула Кьяра мальчишку, застывшего у дивана и с жадным интересом глядящего в сторону Нейта.

– А, что? – неохотно обернулся он.

Сестра ловко вытащила уголек из погасшего камина и пояснила:

– Позанимаемся.

– Позанимаемся? – в ужасе вытаращился он. – Здесь?

– А почему нет? Здесь отличные стены, – проговорила она с бесстрастным лицом.

Насупившись, Донни отошел вслед за Кьярой к самому выходу, и Нейт, понизив голос, начал свой рассказ. Ферн молча уставился в окно, к которому льнули ранние сумерки.

Я же села на диван и позволила себе откинуться на спинку. На душе было пусто и холодно – как в прогоревшем камине напротив.

Буквально спустя минуту Ферн громко прервал Нейта:

– Давай, малек, ты тоже иди сюда. А то у тебя уши отвалятся – так ты их тянешь.

Я увидела, как покрасневший Донни виновато взглянул на Кьяру и тут же рванул к окну. Поколебавшись, сестра аккуратно положила уголек на каминную полку и, отряхнув руки, тоже присоединилась к остальным.

Едва рассказ Нейта возобновился, как Ферн сел на другой конец дивана. Впервые за несколько дней мы оказались с ним так близко, и я внутренне напряглась: после драки с Кинном и нашего разговора на террасе он по большей части меня игнорировал. Я бы многое отдала, чтобы узнать, о чем он сейчас думает. Но Ферн лишь неотрывно смотрел в остывшие угли, не делая никаких попыток заговорить. Я тихо вздохнула.

Что ж, у каждого из нас было о чем молчать.

Однако окончательное осознание накрыло меня лишь перед самым сном, когда нас, девушек, отправили в отдельную комнату с тремя старыми кроватями. Кьяра с Тайли давно заснули, а я всё ворочалась, без конца вспоминая дневной разговор с Главой Карателей.

Это была случайность. Ошибка…

Я спрятала лицо в комковатую подушку и, не выдержав, разрыдалась.

Имрок Дейн всего несколькими фразами перечеркнул мою жизнь, очернил маму… Но главное – этот человек лишил меня отца.

* * *

Единственное утешение, которое принесли следующие два дня, – ночью Теней мы не слышали, а значит, камень-сердце находился где-то рядом. Но Имрок Дейн больше меня не вызывал, и я понятия не имела, где Кинн и когда, а главное, зачем нас собирались отправить в Энтану.

Кьяра вытребовала у Карателей тетради и карандаши и всерьез вернулась к занятиям, к вящему неудовольствию Донни. Однако это было куда лучше бесцельного ожидания, поэтому за стол к ним вскоре подсели даже Ферн и Тайли. Но если девушка старалась, писала, то Ферн лишь чиркал что-то на листке, наблюдая исподлобья за Кьярой. Было в этом что-то настолько тягостное, что я отказалась от мысли присоединиться к ним и проводила время с Нейтом.

Чаще мы молча сидели на диване, погруженные в свои мысли, изредка тихо переговаривались. У меня было ощущение, что после того, что мы пережили в сквере, нам не нужно было лишних слов. Я замечала, что сестра бросает на нас настороженные взгляды, но не представляла, насколько ей не по душе наше внезапное сближение, пока на третью ночь, лежа в темноте, она вдруг не спросила:

– Почему Нейт сказал, что обязан тебе жизнью?

Я прислушалась – судя по глубокому дыханию, Тайли уже спала – и вполголоса ответила:

– В тот день, когда мы нашли Сая, я… спасла Нейту жизнь…

– Что?.. Как это произошло?

– Я… Прости, об этом сложно рассказывать, и, если честно, я не уверена, что вообще имею на это право.

– Вот как, – сухо бросила Кьяра.

Я почувствовала, что мои слова ее задели, и попыталась объяснить:

– Если бы это касалось только меня, я бы всё рассказала, но… Это не моя история, я не могу… – Мои слова словно падали в леденящую тишину, и я сбилась. – Спроси лучше самого Нейта – возможно, он тебе скажет.

– Спасибо за совет, – ядовито проговорила она и замолчала.

– Кьяра, послушай… – начала я, но та больше не откликалась.

Я отвернулась к стене и в бессилии прикрыла глаза. А что я могла сказать? Ведь Нейт узнал, что его девушка позволила Теням себя поглотить, потому что ждала от него ребенка и не видела иного выхода. И Нейт, терзаемый чувством вины, хотел умереть вслед за ней. Но я притворилась Лиллой, и каким-то образом мне удалось его удержать… Нет, это было слишком личным, слишком сокровенным. Когда Нейт будет готов, он сам поделится с Кьярой тем, чем посчитает нужным. Он, а не я.

Но сестра нежелание говорить расценила по-своему и с самого утра едва перемолвилась со мной парой слов, да и то холодным тоном.

Мое душевное спокойствие отнюдь не восстановилось, когда после завтрака Тайли отозвала меня в уголок и тихо спросила:

– А ты не знаешь, что там с Риссой? Каратели ее ищут?

Я посмотрела на шею девушки, где еще виднелись отметины от пальцев Риссы, и мне стало стыдно. Там, в Квартале Теней, остались наши друзья, которым, вполне возможно, угрожала опасность, а мне даже не пришло в голову задать столь простой вопрос.

– Я постараюсь узнать, – пообещала я.

К счастью, днем меня повели на второй этаж, и я вздохнула с облегчением.

Едва дверь в комнату открылась, я увидела, что там добавился еще один стул, и сердце радостно подскочило: Кинн! Наконец-то я его увижу! Заняв свое место, я стиснула на коленях руки, чтобы сдержать нетерпение.

Имрок Дейн, снова в маске, переговорил о чем-то с Карателем за дверью, затем сел за стол, на этот раз не заставляя меня надеть браслет с роммием, и глухо произнес:

– Не говори лишнего.

В замешательстве я кивнула – Кинн ведь и так всё знает, что мне от него скрывать?.. В этот момент дверь отворилась, и, не вытерпев, я вскочила. Но вошедший не был Кинном. Высокий, в плаще с низко надвинутым капюшоном, незнакомец шагнул вперед и театральным жестом откинул капюшон.

Я попятилась, уронив стул, и едва не упала вместе с ним.

– Амри́?.. – потрясенно прошептала я.

Это, без сомнения, была глава торгового клана Лисиц: с теми же короткими молочно-белыми волосами, благодаря которым она взяла себе имя Белая лиса. Но ее лицо… К моему горлу подкатила тошнота.

Левую половину лица женщины пересекал безобразный шрам – от брови до губы, – а оставшийся правый глаз смотрел непримиримо и жестко.

– Вира, – сипло, через силу произнесла Амри.

– Вы живы… – только и смогла выдавить я.

– Как и ты, – со смешком ответила она.

– Садитесь, – голос Имрока Дейна вывел меня из ступора, и, подняв стул, я села так, чтобы видеть их обоих.

Пока Амри шла к своему месту, я заметила, что она подволакивает ногу, и у меня неприятно свело живот. Когда мы с ней только встретились, она выглядела неукротимой, полной энергии, а теперь напоминала собственную тень.

Всё это время женщина не сводила с меня взгляда, и я еле удерживалась, чтобы не таращиться на ее шрам.

– Красотка, правда? – Она повернулась ко мне левой половиной лица, и, смутившись, я опустила голову. – Всё благодаря Утешителю Йенару.

– Что? – Я вновь посмотрела на нее. – Это он?..

Ярко-голубой глаз Амри яростно сверкнул.

– Вам с Волчонком тогда повезло, что сбежали. Иначе вы бы вряд ли выжили в той мясорубке. Ну а если б выжили, Утешитель бы вас так просто не отпустил.

– Он… Он жив?

– Хотела бы я надеяться, что сдох, но это вряд ли. Такие твари просто так не помирают.

Не уверенная в том, можно ли мне задавать вопросы, я взглянула на Имрока Дейна – он едва заметно кивнул, и я решилась:

– Что произошло, когда мы сбежали?

Женщина откинулась на стуле и, по-мужски расставив ноги, положила руки на бедра – пальцы ее были испещрены шрамами. Она криво улыбнулась.

– Генс выбыл первым. Пока мы все были заняты, он мог достать этого вшивого пса Хе́йрона, – на этих словах я непроизвольно поморщилась, и Амри, замолчав, зло прищурилась. Потом снова заговорила, но в ее голос вкрались царапающие льдинками ноты: – Ну, Генс всегда был слабаком – даже не сумел его как следует ранить. И Лайну пришлось сражаться против двоих. Он был следующим.

Я словно наяву услышала звон мечей, отчаянный цокот копыт и испуганное ржание лошадей.

– Утешитель велел Карателям сначала разобраться с Дормом, решил, что справится со мной один, – продолжила Амри. – Мне удалось его ранить, но Дорм… Его окружили. Он разделался с одним из них, прежде чем его атаковали со спины. Я бросилась на помощь, но опоздала… – Она закашлялась, затем прохрипела: – Зато отплатила за его смерть, вернула кровавый долг.

Сглотнув комок в горле, я приглушенно спросила:

– Что было после?

– После? Берне́л сбежал, поджав хвост, бросил своего покровителя. А Утешитель подарил мне этот шрам, – в ее голосе прорезалась ненависть. – Я истекала кровью, но ему и этого было мало: он прихватил камни для светового щита – и мои, и те, что я забрала у паршивых Волков. Он увел с собой единственную оставшуюся лошадь, но далеко не ушел – всё-таки я его хорошенько достала, – завалился в ближайший амбар.

– А как же вы смогли?..

– Выжить? Благодаря Волчонку. – Видя мое недоумение, Амри сухо усмехнулась. – Генс же отобрал у него камешки для щита и передал потом Дорму – они так и оставались у него. От потери крови я лишилась сознания, но, когда пришла в себя, нашла их и возвела щит. Прямо на дороге. – Ее лицо помрачнело. – Утешитель, как всегда, меня недооценил.

В голове у меня что-то щелкнуло, и я проговорила:

– «Падение Альканзара» – это вы нашли?

Амри кивнула.

– С утра, когда очнулась, искала воду и наткнулась на эту книжицу. Сначала не хотела ее брать, но подумала, что раз уж Каратель приберег ее для себя, верно, чего-то она да стоит. И я не ошиблась.

Она взглянула на Имрока Дейна – тот впервые за время разговора ожил и сказал, обращаясь к ней:

– Вы хотели задать Вире вопрос – задавайте. Мы не можем сидеть здесь целый день, предаваясь воспоминаниям.

Амри уставилась на меня пронзительным взглядом.

– Я успела уйти до того, как Утешитель меня хватился. Но вряд ли я бы от него скрылась, если бы мне навстречу не попался конь. Черный, как все лошади Карателей.

Мне тут же вспомнился конь Хейрона, которого мы отпустили. Значит, вот как – сами того не зная, мы помогли Амри?..

Женщина продолжила:

– Я бы так и проскакала мимо – едва держалась от слабости, – но у Храма Серры-на-Перепутье конь заржал, забеспокоился. И тогда я заметила свеженасыпанную могилу у стены храма. – Она понизила голос, а моего сердца коснулись ледяные иголочки: – Я хочу знать, Вира, как умер Бернел.

Несколько секунд я в оцепенении смотрела на нее, а потом, запинаясь, пролепетала:

– А как вы поняли?.. Вы что… разрыли?..

В ее уцелевшем ярко-голубом глазу мелькнуло безумие.

– Я должна была узнать… Отвечай! – вдруг хрипло крикнула она, и я вжалась в стул. – Скажи мне: вы с Волчонком его обманули, оставили Теням? А он что – умолял в страхе? Просил о пощаде?

Я замотала головой.

– Нет, нет! Всё было не так!.. Мы… – В смятении я запнулась: я же не могу рассказать, как всё на самом деле произошло. – Мы с ним поссорились, и он просто не успел возвести щит…

– Не лги мне! – взревела Амри и с неожиданной легкостью вскочила. – Как же ты тогда выжила? – Прищурившись, она резко шагнула ко мне. – Ты врешь!.. Из-за этого шелудивого пса?.. Почему?

– Она была его невестой.

Голос Имрока Дейна прозвучал спокойно, ровно и очень отчетливо.

– Невестой?.. – еле слышно переспросила Амри. – Так вот почему ты его похоронила…

Ее взгляд налился такой кипящей ненавистью, что от испуга у меня отнялся язык. Она вдруг прыгнула ко мне, но в последний миг дернулась и захрипела, схватившись за шею: на нее была накинута длинная металлическая удавка, рукоять от которой держал Имрок Дейн, теперь стоящий на ногах.

– Еще одно движение, и я пробужу последний геллор, после чего вы задохнетесь, – всё тем же ровным голосом проговорил он.

Амри, уже побагровев, тяжело задышала, а Имрок Дейн обратился ко мне:

– Вира Линд, призываю вас в свидетельницы.

Я с трудом выдавила:

– Что?..

– Эта женщина призналась в совершённом убийстве Карателя. Она преступила Закон. Ее место в Квартале Теней.

– Но… – потрясенно прошептала я. – Как же суд? Вы не можете…

– Я обязан. Она только что пыталась совершить нападение в присутствии Главы Карателей. Такие, как она, представляют угрозу для общества. Подобные угрозы должны быть устранены незамедлительно.

В уцелевшем глазу Амри плескались ярость и страх, и она через силу попыталась что-то сказать, но лишь захрипела.

– Увести! – громко приказал Имрок Дейн.

Дверь бесшумно открылась, и внутрь вошли два Карателя. Глава передал одному из них рукоять от удавки, и они вывели запинающуюся Амри из комнаты. Только когда дверь за ними закрылась, я почувствовала, что меня трясет.

– Что это было? Вы же ее нарочно спровоцировали… Вы использовали меня…

– В качестве свидетельницы.

– Вы использовали меня! А если бы вы не успели?.. Что вы за человек – даже родную дочь… – Я задохнулась от возмущения, а потом с презрением сказала: – Хотя что я удивляюсь, Кьяру вы и вовсе отправили в Квартал Теней!

– Если бы твоя сестра умела держать себя в руках, этого бы не случилось, – ледяным тоном проговорил Имрок Дейн.

– Ах, теперь она виновата в том, что не сдержалась, когда один из ваших Карателей жестоко обошелся с ребенком? – громко и зло спросила я.

Несколько секунд он сверлил меня взглядом, потом бросил:

– Она тебе не сказала?

– О чем?

– Когда я убедился, что она моя дочь, то хотел забрать ее. К себе. Но она наотрез отказалась. А когда я попытался ее переубедить, – глаза в прорезях маски гневно заблестели, – заявила, что она дремера и никуда со мной не пойдет. Она не оставила мне выбора.

Несколько секунд я ошеломленно смотрела на него: неужели это правда? Потом наконец нашлась:

– Но… вас же никто не слышал, кроме Матушки Алливии, а она и так знала…

– Никто? Там были мои Каратели. Там могло быть сколько угодно лишних ушей. Мы разговаривали без роммиев, – сухо произнес он. – Я не мог допустить, чтобы пошел слух, что дочь Главы Карателей – дремера и до сих пор на свободе. Я не для того выстраивал свою карьеру, чтобы разрушить всё из-за глупой выходки этой девчонки! – Он хлопнул ладонью в перчатке по столу.

– Но теперь мы с ней обе на свободе, не считая еще четверых дремер, – ядовито проговорила я, чувствуя, как внутри разгорается ответный гнев.

– Это ненадолго. Скоро ваше присутствие перестанет представлять угрозу для остальных. – Имрок Дейн резко встал. – На сегодня достаточно. Иди.

Мой гнев утих. Ругая себя за несдержанность, я поднялась на ноги и с обреченной решимостью попросила:

– Я хочу увидеть Кинна. Пожалуйста.

Его глаза недобро сверкнули, но после долгой, томительной паузы я наконец услышала:

– Хорошо.

Каратель сопроводил меня на первый этаж, но у лестницы мы свернули в противоположную сторону.

От волнения у меня похолодели руки. Как там Кинн? Я не видела его три дня, а кажется, уже целую вечность. Как он отреагирует на мой визит? Когда я призналась – он ведь был тогда рад? Мне же не показалось, нет?..

Каратель остановился и открыл одну из дверей, пропуская меня вперед. Сжав и разжав пальцы, я зашла внутрь. У стены напротив, на кровати, подняв голову к выходу, сидел Кинн.

– Вира?..

Я замерла, почувствовав, как сжимается пространство, как во всём мире остаются лишь такие бесконечно любимые серые глаза.

Он вскочил и сделал несколько широких шагов, но в последний миг неловко вскинул руки, словно налетел на невидимую преграду. И с досадой выдохнул.

– Я забыл, что меня перепутали с Тенью.

– Что?..

Шагнув ближе, я попыталась дотронуться до него, но ладонь уперлась в невидимую стену, вернее щит, такой же, как в Квартале Теней, только прозрачный.

– Почему они тебя заперли?

Кинн пожал плечами.

– Видимо, я им не нравлюсь.

Он так неотрывно разглядывал меня, что щекам стало жарко, и я торопливо спросила:

– С тобой всё хорошо? Тебя не тронули?

Он покачал головой и задал ответный вопрос:

– А как ты? Как вы все?

– С нами всё в порядке, днем мы сидим все вместе… А я только что видела Амри!

Сбивчиво я описала Кинну произошедшее – с каждым словом он всё сильнее хмурился. Когда же я сказала, что Амри едва не напала на меня, на его лице заиграли желваки.

– Он посмел подвергнуть твою жизнь опасности…

– Он использовал нас обеих, – с горечью заметила я. – Он получил от Амри «Падение Альканзара», узнал всё, что ему было надо, а теперь ее отправят в Квартал Теней.

– Ты… жалеешь ее? – неуверенно спросил Кинн.

– Просто я не могу выбросить из головы эту историю: ведь когда-то она жила счастливо с мужем, а потом, всё потеряв, ступила на эту дорогу… и вот куда в итоге пришла… – мой голос затих.

Подняв глаза, я смущенно застыла – взгляд Кинна смягчился, потеплел. Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга – сердце билось как сумасшедшее, и, казалось, его стук был слышен во всём доме. Наконец Кинн приложил руку к щиту, и, помедлив, я повторила за ним: если бы не преграда, наши ладони бы соприкоснулись.

– За эти дни я уже сто раз сказал себе, что мне всё приснилось, – тихо произнес он.

От этого робкого признания у меня перехватило дух. Я вдруг поняла, что Кинну страшно – так же, как и мне, – быть настолько беззащитным в своей откровенности.

– Тебе не приснилось, – прошептала я. – Разве что нам снился один и тот же сон, – добавила я, улыбнувшись.

Его губы дрогнули в ответной улыбке – он провел большим пальцем по щиту, словно хотел погладить мою руку, и внутри у меня всё затрепетало от желания почувствовать тепло его тела. А потом он наклонился и прижался лбом к щиту – и, повторив его движение, я услышала:

– Я люблю тебя.

Мир затих, и в этой новорожденной тишине было слышно, как отчаянно бьются наши сердца.

– Время!

Окрик Карателя заставил меня вздрогнуть и отстраниться.

Бросив быстрый взгляд мне за плечо, Кинн заговорил:

– Я должен был сказать тебе сразу – они собираются отправить вас в Энтану на корабле, но для этого сначала придется…

– Нас в Энтану? – перебила я его. – А как же ты? – Он промолчал, взволнованно дыша и не сводя с меня взгляда, и я ощутила, как внутри рождается тревога. – Кинн!

– Всё будет хорошо, – вполголоса сказал он.

– Но!..

Чужие руки обхватили меня и потянули прочь.

Глава 2

– Отпустите! Дайте мне еще минуту!

Я попыталась вывернуться, однако Каратель держал меня крепко. Но при одной мысли, что меня вновь собираются разлучить с Кинном, по венам прокатилась ярость. Не знаю, откуда только взялись силы, но у лестницы мне удалось вырваться. Тяжело дыша, я повернулась лицом к конвоиру и заявила:

– Мне нужно поговорить с Главой! Немедленно!

Несколько секунд Каратель молча стоял, словно раздумывая, потом сделал знак рукой, чтобы я поднималась.

– Спасибо, – сухо поблагодарила я и первой двинулась наверх.

Когда я зашла в комнату, Имрок Дейн ничем не выдал удивления – лишь коротко взглянул на Карателя за моим плечом и невозмутимо поинтересовался:

– Чем еще могу быть полезен, Вира?

Я решительно подошла к столу, за которым он сидел, и, не заботясь о том, что меня могут услышать, громко спросила:

– Что значит – вы отправите нас в Энтану? А что будет с Кинном? Что вы задумали?

Глава Карателей неторопливо достал браслет с роммием, протянул мне и приказал:

– Сядь.

Мне хотелось зашвырнуть этот браслет в угол, но я сдержалась и, застегнув его, заняла свое место.

Дождавшись, пока Каратель выйдет и закроет дверь, Имрок Дейн положил руки на стол, переплел пальцы и уставился на меня неподвижным, тяжелым взглядом, но я заставила себя смотреть прямо. Хватит. Я не сдамся, пока не получу все ответы.

Когда молчание затянулось, он наконец пошевелился и, вытащив из кармана кожаный мешочек, аккуратно положил его перед собой.

– Скажи мне, сколько существует частей камня-сердца?

Сбитая с толку неожиданным вопросом, я не сразу ответила:

– Две. Камень разделили на два осколка. Один из них в Зенноне, а второй – у вас.

Имрок Дейн медленно кивнул.

– Два осколка… Я очень рассчитывал получить их назад. Но один из них стал для меня недосягаем давным-давно, а второй… я бы получил его, если бы не Ронс Террен. Да, Ронс Террен меня чрезвычайно… разочаровал. – Он сделал паузу, а я непроизвольно обхватила запястье, где под платьем скрывался сделанный мамой браслет. – И вот теперь, спустя столько лет, этот осколок наконец-то в моих руках, но… – он постучал пальцем по черной коже. – К сожалению, в разбуженном виде он представляет для меня ограниченную ценность.

Мои брови поползли вверх – то есть как это «ограниченную ценность»?

Словно не замечая моего недоумения, Имрок Дейн продолжил:

– Итак, оба осколка камня-сердца разбужены. Мне же необходим неразбуженный камень.

– Тогда я не понимаю… – начала я, но он меня перебил:

– Существует еще один вариант – вариант, который до недавнего времени я считал совершенно недоступным. Ты исходишь из предположения, что камень-сердце разделили на два осколка. Однако это не так.

– Нет? – вырвалось у меня.

Имрок Дейн едва уловимо качнул головой.

– От него лишь откололи два кусочка – впоследствии именно они и оказались в Альвионе. Но сам камень-сердце так и остался в Энтане. Его-то ты мне и найдешь.

Во рту пересохло. Найти изначальный камень-сердце?..

– Вы уверены, что он в Энтане? Откуда?.. – наконец спросила я.

– У меня свои источники.

– В таком случае… вам известно его примерное местоположение?

Имрок Дейн едва слышно усмехнулся.

– Нет.

Я в смятении посмотрела на него. Энтана, может, не Зеннон и не Альвион, но тоже большой город! А с учетом того, как скрывали любые сведения о камне-сердце, вряд ли он находится на виду. Как же его найти?..

– Твои друзья-дремеры помогут тебе. К тому же вы сможете проводить поиски и после заката.

– А что будет с Кинном? Почему вы отправляете туда только нас?

– Лишний человек – лишняя забота.

– Но ведь он может…

– Сын Ронса Террена – моя гарантия того, что ты выполнишь свою миссию. Он будет находиться под стражей до тех пор, пока ты не принесешь мне камень.

Я резко спросила:

– А будут ли у меня гарантии того, что с ним всё в порядке?

– Даю тебе свое слово.

Сердце застучало так сильно, что я не сразу выговорила:

– Можно ли ему верить?

Тишина окутала нас грозовым облаком – Имрок Дейн впился в меня стальным взглядом, и я тут же почувствовала себя слабой и незначительной. Однако, стиснув руки, я заставила себя сказать:

– Вы обещали, что убийца Сая понесет заслуженное наказание. Что с ней? Ее нашли?

После небольшой паузы он ответил:

– Она уже понесла заслуженное наказание.

Я не смогла скрыть удивления:

– Да? Уже? А как?..

– Высшая мера наказания за убийство – отправка в Квартал. Именно там убийца и находится.

Кровь отхлынула от моего лица, когда до меня дошел смысл этих слов.

– Вы… Вы и не собирались ничего предпринимать?.. – Горло сжалось от душившей меня злости.

– Тратить ресурсы на поимку преступницы или преступника, которые уже отбывают наказание в Квартале Теней, нецелесообразно, – ровным, безучастным тоном произнес Имрок Дейн.

– Вы!.. – гневно выпалила я. – И вы даете слово, что с Кинном всё будет в порядке? Ваши обещания ничего не стоят! Что помешает вам бросить Кинна обратно в Квартал, едва мы уплывем?

– Что помешает мне сделать это прямо сейчас? – с пугающим спокойствием спросил он.

В ушах зашумело, а перед глазами заколыхалась красная пелена. Этот человек… Ирса во мне взревела, и чужим, свирепым голосом я заявила:

– Если я узнаю, что вы причинили Кинну или моим друзьям хоть малейший вред, то уничтожу вас!

Имрок Дейн медленно выпрямился и отчетливо проговорил:

– Угрозы – не лучший аргумент в разговоре со мной.

– О, конечно! Только вам позволено ими пользоваться!..

– Пользоваться ими может лишь тот, кто способен привести их в исполнение.

– Вы понятия не имеете, на что я способна, – процедила я, едва себя сдерживая.

Он вдруг усмехнулся и откинулся на стуле.

– Удивительно, а я уж было подумал, что из вас двоих именно твоя сестра унаследовала неукротимый дух Мирии. Но вижу, что ошибся.

После вспышки ярости в голове у меня неожиданно прояснилось, и я испугалась: как Имрок Дейн отреагирует на мою дерзость? Тяжело дыша, я сплела пальцы в замок и постаралась спокойно сказать:

– Неизвестно, сколько времени займет наша миссия. Если Кинн поплывет с нами, я буду знать, что с ним всё в порядке. К тому же он существенно ускорит наши поиски: он прекрасно разбирается в картах и умеет их рисовать, и, в отличие от нас, у него есть дар камневидения – он может…

– Исключено, – прервал меня Имрок Дейн. – Он послужит этому делу иначе. А что касается времени, у вас будет месяц.

– Но… Пока мы доплывем…

– Месяц и ни днем больше. Иначе отсутствие моих людей могут заметить.

– Ваших людей?.. А вы сами?..

– Увы, Глава Карателей не может исчезнуть из города. Я нужен здесь. – Он убрал мешочек с камнем-сердцем обратно в карман. – Я уже встретился с капитаном, и, если подготовка к отплытию пройдет успешно, вы отправитесь в День открытия Серры. Все будут слишком заняты празднованием – это даст вам возможность покинуть Альвион незамеченными.

Он поднялся, показывая, что разговор подошел к концу. Я же так и не встала, а пристально посмотрела на него и тихо спросила:

– А если мы не найдем камень-сердце?

– Не стоит браться за дело, рассчитывая на поражение.

– И всё же… Вы ведь представляете себе масштаб поисков – шансов найти камень ничтожно мало.

Имрок Дейн смерил меня взглядом.

– Ты сказала, что я не знаю, на что ты способна, – вот и покажи.

Я медленно поднялась и заставила себя попросить:

– Пожалуйста, пусть Кинн плывет с нами.

Глава Карателей едва заметно покачал головой – словно боролся с раздражением.

– Даже если – если – он с вами и поплывет, корабль он всё равно не покинет. Тебя это устроит? – Когда я торопливо кивнула, он добавил: – Я не могу ничего обещать. Всё зависит от того, как пройдет подготовка к отплытию.

Я хотела спросить, как это взаимосвязано, но он меня опередил:

– Да, и еще. Сегодня я заберу осколок камня-сердца с собой – на один день. Предупреди своих друзей: пусть никто не пытается сбежать.

«Угрозы – не лучший аргумент?..» – так и потянуло меня спросить, но вместо этого я пообещала:

– Я передам ваши слова.

И уже потянулась к браслету с роммием, чтобы его расстегнуть, однако в последний момент не удержалась и спросила:

– Для чего вам камень-сердце?

Я и не надеялась на ответ, и всё же меня неприятно задел бесстрастный тон, с которым Имрок Дейн произнес:

– Тебя это не касается.

* * *

Вернувшись к дремерам, я последовательно обо всём рассказала – об Амри, Кинне, которого держат за щитом, и о его предупреждении: нас отправят в Энтану на корабле. Но о том, что самого Кинна планировали оставить в Альвионе, я сказать не успела. Донни сразу же выскочил из-за стола и в полнейшем восторге начал носиться вокруг и вопить: «Я попаду на корабль! На настоящий корабль!», в то время как остальных мои слова явно застали врасплох.

– На корабле? – переспросил Ферн, взглянув на меня исподлобья. – Они это серьезно?

– А в чем проблема? – спросила я, стараясь перекричать вопли Донни.

Ферн обернулся и шикнул на мальчишку – тот сразу же замолчал, зажав рот рукой, и сел обратно за стол.

– Даже если где-то и остался подходящий корабль, ни один здравомыслящий альвионец – и уж тем более ни один альвионский моряк – не сунется туда, где его так и ждут голодные Тени, – ответил он и отвернулся к окну.

– Но… – Я перевела взгляд на Нейта. – Разве не все Тени из окрестностей теперь в Квартале?

– Все, – подтвердил он. – Кроме тех, что приплыли вместе с кораблями. – Он посмотрел на Ферна, но, когда тот не изъявил желания высказаться, продолжил: – Когда Тени только появились, первые суда с беженцами пропускали беспрепятственно, пока однажды в Альвионской бухте не показался странный корабль… – Нейт понизил голос, и я непроизвольно придвинулась ближе. – Он дрейфовал и не отзывался ни на какие сигналы… А когда отправили шлюпку для проверки, оказалось, что на корабле нет экипажа и пассажиров…

Донни слушал с открытым ртом, а по моей коже пробежали мурашки. В Зенноне мне никогда о таком не рассказывали. Нейт между тем продолжил:

– За обыском следили с берега и, когда был дан знак, что на корабле пусто, поняли, что туда пробрались Тени, и тогда… Первая Советница Лике́я отдала приказ не пускать шлюпку обратно.

– Почему? – поразилась я.

– Она рассудила, что если Тени оказались на корабле, то они способны перебраться и на шлюпку, а оттуда – в город.

– «Отсеки больную руку», помнишь? – вставила Кьяра.

– А те люди со шлюпки – что с ними стало? – спросила я.

Неожиданно мне ответил Ферн, оторвавшись от окна:

– Кто-то из них попытался добраться вплавь, но удалось, по-моему, только одному. А что с ним дальше стало – понятия не имею. Зная старушку Ликею – ничего хорошего. После этого прибыла еще парочка таких… пустых кораблей. Остальным запретили плавать в Энтану – суда отправлялись лишь на острова, да только Тени и туда добрались… В общем, если Каратели и найдут какой-нибудь корабль – пока они не очистят его от Теней, никуда мы не поплывем. А значит, застряли мы здесь надолго, – угрюмо завершил он, ни на кого не глядя.

Нейт, нахмурившись, коснулся золотой полусферы в ухе и тут же отдернул руку, словно обжегся. Я сделала вид, что ничего не заметила, и поспешила сообщить:

– Вообще-то Имрок Дейн сказал, что мы отправимся в День открытия Серры – до него чуть больше недели.

– Он хочет подготовить корабль за такой короткий срок? – поразилась Кьяра. – Да еще и избавиться от Теней?

– Сегодня он собирается взять с собой камень-сердце… – вспомнила я. – Не может ли это быть связано с подготовкой к отплытию?

– Теоретически – да, – задумчиво проговорил Нейт. – Ведь камень-сердце не позволяет Теням приблизиться. Но… Насколько большой этот корабль? Это во-первых. А во-вторых, даже если камень и способен прогнать Теней со всего корабля, куда они уйдут? В воду? И уйдут ли? Мы дремеры, для нас по большому счету без разницы, но что с экипажем? Как их собираются убедить в том, что на корабле безопасно и ни в одном закутке не прячется Тень?..

– Да бред это полный… – пробормотал Ферн и искоса взглянул на меня. – А ради чего это всё – Имрок Дейн не сказал?

Сглотнув комок в горле, я ответила:

– Сказал. В Энтане надо найти камень-сердце.

– В каком смысле «камень-сердце»? – хмуро спросил он. – Вроде же осколков всего два? Откуда еще один?

Когда я пересказала слова Главы Карателей, Тайли озвучила вопрос, которого я боялась больше всего:

– А что будет, если мы не найдем камень?

Мое сердце неприятно сжалось, и я с трудом ответила:

– Не знаю. Имрок Дейн отказался обсуждать это со мной.

– Вернут обратно в Квартал. Какие еще варианты? – сухо заметил Ферн.

Тайли вздохнула и тихо проговорила:

– Так не хочется туда возвращаться… Но пока это звучит так, словно мы собираемся ловить перламутровую рыбку в садке с муттиями.

– Это как? – посмотрела я на нее в недоумении.

– Как безнадежная затея. Потому что муттии ее уже съели.

– Камень не рыбка, – резко возразила ей Кьяра. – Наверняка у Имрока Дейна были предположения, где он может находиться.

– Да, давайте не будем заранее опускать руки, мы еще даже не попробовали, – поддержал ее Нейт.

В этот момент Донни, наблюдавший в окно за пролетающими мимо птицами, решил, что разговор наконец завершен, и, вернувшись за стол, пристал к Ферну с просьбой рассказать что-нибудь о кораблях. Тот с неохотой уступил, и вскоре к ним подсел и Нейт, а спустя пару минут между парнями разгорелся жаркий спор о мачтах, парусах и еще невесть о чем. Их воодушевление было настолько искренним, что мне стало жаль его гасить, и я промолчала о Риссе – о том, что никто и не собирался ее искать.

Ближе к закату нас развели по спальням.

Улучив момент, когда Кьяра ушла умываться, я рассказала о Риссе Тайли – ведь я дала ей обещание всё выяснить. Услышав от меня правду, она опустила голову, и плечи ее поникли. Еще бы: убийца Сая, которая едва ее не задушила, осталась безнаказанной. Я безмолвно коснулась руки Тайли, желая поддержать. Вздрогнув, она порывисто пожала мою руку в ответ и отошла.

Ее огорчение и тревога передались мне – пока Кьяра с Тайли разбирали что-то на древнесеррийском, я села на кровать и стала перебирать бусины браслета, не в силах успокоиться. С каждой минутой мое волнение только нарастало. «Если подготовка к отплытию пройдет успешно…» – то и дело всплывали в памяти слова Имрока Дейна. А если нет? Что может пойти не так?.. У меня появилось ужасное ощущение, что я что-то упустила.

Глава Карателей не был похож на человека, который принимает поспешные решения. Раз уж он задумал путешествие на корабле, значит, считает, что это вполне осуществимо. Но как?..

Тишину вдруг прорезал далекий крик Тени, и, вздрогнув, я вспомнила его слова, сказанные о Кинне: «Он послужит этому делу иначе».

Неужели?..

Вскочив на ноги, я подбежала к двери и начала в нее колотить, не обращая внимания на испуганные вопросы Тайли.

– Мне нужна помощь! Скорее! – кричала я, продолжая молотить кулаком по двери.

Я боялась, что мне не откроют, но через минуту услышала звук поворачиваемого ключа – и за миг до того, как дверь отворилась, приняла теневую форму ирсы.

Мир посерел, одновременно подернувшись переливчато-радужной пеленой. Позади что-то воскликнула Кьяра, и это отвлекло Карателя – он не сразу меня заметил. Я воспользовалась заминкой и проскользнула в образовавшуюся щель. Каратель закричал, призывая товарищей, но я уже неслась по коридору.

Я не собиралась сбегать. Мне просто нужно было убедиться, что Кинн на месте.

В теле ирсы я быстро добралась до нужной комнаты. Дверь была закрыта. Перевоплотившись обратно, я открыла ее… и замерла на пороге.

Кинна внутри не было.

– Если ты немедленно не вернешься, – произнес за моей спиной холодный женский голос, – я позабочусь о том, чтобы ты его больше никогда не увидела.

Я резко развернулась и столкнулась лицом к лицу с Карательницей. В прорезях маски были отчетливо видны ее глаза: светло-серую радужку окружала темная, почти черная каемка, и от этого взгляд казался пугающе пронзительным. Женщина излучала такую силу, что я едва не попятилась, но всё же осмелилась спросить:

– Где Кинн? Он… на корабле?

– Назад. Сейчас же, – отчеканила она.

– Пожалуйста, просто скажите… – мой голос дрогнул.

Карательница мигом придвинулась ко мне и прошептала:

– Пусть благодарит Предков за то, что его никчемная жизнь принесет хоть какую-то пользу. Иначе я бы убедила оставить его в Квартале, с Тенями.

От ее слов исходила такая неприязнь – и к Кинну, и ко мне, – что мороз продрал по коже.

– А теперь – назад, – громко приказала Карательница. – И если посмеешь сделать что-то подобное еще раз, я заставлю тебя пожалеть.

Я безропотно подчинилась, мысленно пообещав себе впредь держаться от нее подальше.

Когда дверь спальни за мной закрылась, Тайли тут же пристала с расспросами, а Кьяра лишь смерила меня пристальным взглядом. Я удивилась, когда в ответ на мой рассказ она сказала:

– С Кинном всё будет в порядке. Думаю, они действительно отправили его на корабль, снабдив камнем-сердцем. Утром, когда все увидят, что он жив, станет понятно, что плыть безопасно.

– Но почему они не поручили это одному из Карателей?.. – возразила я. – Скорей всего, это слишком рискованно. А Кинна им не жаль.

– Не стоит его недооценивать. Он пережил Квартал – переживет и корабль.

Ее слова меня не успокоили. Страх за Кинна так сильно впился в сердце, что я по примеру Кьяры и Тайли вновь приняла теневую форму, чтобы не заснуть. Лежа на кровати и положив морду на жемчужно-белые лапы, я прислушивалась к далеким Теням, с ужасом ожидая, что они вот-вот кого-то поглотят.

Если с Кинном что-то случится, Имроку Дейну я этого не прощу.

…Когда нас с утра выпустили из спальни, я первым делом обратилась к Карателям:

– Пожалуйста, скажите, что с Кинном? Он вернулся?

Оба промолчали, и на мгновение у меня перед глазами потемнело. Придя в себя, я вцепилась в рукав ближайшего ко мне массивного Карателя и умоляюще попросила:

– Просто скажите: Кинн вернулся – да или нет?

Повернувшись, мужчина посмотрел на мою руку, и я тут же его отпустила. После этого он низким баритоном ответил:

– Да. Час назад.

От облегчения колени подогнулись, и я едва не осела на пол, но в последний момент меня подхватил Каратель.

– Спасибо, – прошептала я. – Спасибо.

Чем меньше времени оставалось до отплытия, тем сильнее давило ожидание. Имрок Дейн меня к себе больше не вызывал, с Кинном я тоже не виделась – приходилось цепляться за надежду, что с ним на самом деле всё в порядке.

Но ожидание напрягало и остальных, и заметнее всего оно сказывалось на Ферне. Он больше не садился заниматься с Кьярой, стал более нелюдимым, раздражительным, а один раз даже злобно огрызнулся на Донни, когда тот над ним пошутил. Мальчишка заметно расстроился, а Ферн уселся на диван и замкнулся в угрюмом молчании.

В попытках разрядить атмосферу Нейт предложил Донни сыграть в «Терновник и розы».

– Не знаю такую игру, – пробурчал тот, еще не отойдя от обиды.

– Не страшно, научу. Садись.

Вырвав из тетради лист – Кьяра даже не возмутилась, – Нейт нарисовал большой квадрат, затем расчертил его на маленькие. Потом стал объяснять:

– Обычно в нее играют с камнями, но можно и без них, хотя это и не так удобно. «Терновник» – черные кружочки, а «розы» – пустые. «Терновник» начинает первым, зато «розы» получают компенсацию – четыре с половиной очка. Мы ходим поочередно: за каждый ход мы рисуем свой кружочек на свободном пересечении линий. Если он попадает в окружение, то его вычеркивают, и за него окружившему начисляется одно очко. Твоя задача – набрать как можно больше очков, захватывая кружочки противника и расширяя свою территорию.

В памяти у меня что-то мелькнуло, и я нерешительно спросила:

– Подожди, разве это не «Красное и синее»?

Нейт удивленно посмотрел на меня.

– Вы так это называете? Ну, в оригинале там действительно красные и синие камни…

– Ларриты. Они светятся, соприкасаясь с камнем своего цвета. А почему «Терновник и розы»?

Он медленно заштриховал кружочек на свободном пространстве за пределами поля и вполголоса сказал:

– Это вариант Лиллы. Она научила нас играть без камней и сама придумала историю.

В комнате наступила особенная, хрупкая тишина – впервые с годовщины смерти Лиллы Нейт упомянул ее имя. Я негромко переспросила:

– Историю?

Он уставился на нарисованную доску невидящим взглядом и заговорил плавным, почти напевным тоном:

– В одном саду рос дикий терновник. Как-то раз пришел туда человек, выкорчевал терновник и посадил на том месте прекрасные розы. Однако терновник был упрям, не захотел отдавать свой сад наглым захватчицам и снова прорастил свои колючие побеги. Но и розы не пожелали уступать место дикому и неуживчивому соседу. С той поры продолжается борьба между терновником и розами – и будет продолжаться до тех пор, пока одному из них не удастся захватить весь сад.

Я протяжно выдохнула и сказала:

– Этот вариант мне нравится больше, чем безликое «Красное и синее».

Слабо улыбнувшись, Нейт разыграл с Донни очередность: мальчишке достался «терновник» – он делал ход первым. Они сыграли тренировочный раунд, а затем еще один – уже без подсказок Нейта, и, к всеобщему удивлению, Донни выиграл.

– Всё потому, что он тебе бессовестно поддавался, – вдруг заявил Ферн, возникая рядом со столом. – Сыграй со мной. Или кишка тонка?

Он посмотрел на растерявшегося мальчишку и усмехнулся, и от этого холодного, напряженного смешка у меня пошли мурашки.

– Я буду твоим противником, – спокойно сказал Нейт, кивая Донни, чтобы тот уступил место.

Ухмылка Ферна стала шире и неприятно напомнила о Сае.

– Только не вздумай поддаваться.

– И не собирался, – всё так же ровно ответил Нейт.

Их игра напоминала сражение – безмолвное и решительное. Ферн играл сосредоточенно и агрессивно – каждый раз, делая ход, он с такой силой давил на карандаш, что бумага едва ли не рвалась. Нейт казался невозмутимым, хотя несколько раз я замечала, что он мимолетно сжимает челюсть, словно борясь с раздражением.

Ферн выиграл.

– Всего два с половиной очка, – прохладно сказал Нейт, но Ферн его не слушал. Обведя нас взглядом, он громко спросил:

– Кто следующий?

После мгновения неловкой тишины вызвалась Кьяра.

На этот раз атмосфера за столом сгустилась еще больше. В отличие от предыдущего раунда, после каждого хода Ферн поднимал голову и не отрываясь смотрел на Кьяру. Наконец сестра не выдержала и процедила:

– Ты надеешься, что добьешься победы, отвлекая меня от игры?

Он наклонился ближе и что-то прошептал ей в ответ – Кьяра с обескураженным видом заморгала, а потом со злостью вскочила из-за стола. Ферн же рассмеялся – неестественно, надломленно – и обратился к нам:

– Ну что, кто еще готов рискнуть?

Тайли, стоящая рядом со мной, нервно переступила с ноги на ногу, а он повернул голову ко мне и спросил:

– Ну что, Вира, не хочешь заменить сестру?

Из меня словно выбили воздух, и несколько секунд я молча стояла, не в силах пошевелиться. Больше всего на свете мне хотелось влепить Ферну пощечину и отойти подальше – насколько позволяла комната. Но в зеленых глазах сверкал болезненный вызов: ну же, давай, откажись. И я наперекор сказала:

– Я сыграю с тобой.

Хмуро прищурившись, Ферн проследил, как я сажусь напротив, потом криво улыбнулся и начал чертить новое поле.

В этот момент я не думала ни об игре, ни тем более о победе – в голове крутилась лишь одна мысль: да что с ним такое? Сначала игнорирует всех, теперь срывается… Если бы он поглотил Тень, его поведение еще можно было бы объяснить, а так… Неужели он жалеет о том, что вызвался нам помочь?.. Или дело в чем-то другом?

Мы разыграли очередность, и мне достались «розы».

– Не боишься? – обронил Ферн, делая первый ход.

– Боюсь? Чего? – с напускным спокойствием спросила я, рисуя «розу».

– М-м… Терновник дико колючий, об него легко пораниться, – ответил Ферн, с силой заштриховывая новый кружок.

Бросив на него быстрый взгляд, я пожала плечами и сделала ответный ход.

– У роз тоже есть шипы.

– Розы – прихотливые неженки, – насмешливо бросил он и нарисовал кружок рядом с моим. – Близость с терновником им противопоказана – он их задушит.

– Неужели? – холодно поинтересовалась я, укрепляя свою «розу» еще одной.

Какое-то время мы играли молча – до тех пор, пока Ферну не удалось окружить две мои «розы». С видимым наслаждением вычеркнув их, он произнес:

– Знаешь, что мне больше всего нравится в этой игре?

– Что?

– Здесь нет ничьей. Либо победит «терновник», либо «розы».

Я замерла, глядя на поле невидящим взглядом, а потом спросила:

– И почему для тебя это так важно?

– Потому что это жизнь. Либо ты поглощаешь Тень, либо она – тебя.

– Но ведь Тень еще можно развеять, – тихо проговорила я и нарисовала «розу» на территории Ферна.

Приподняв брови, он сказал:

– Скорее всего, это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.

– Но мне это удалось, и я до сих пор жива, – парировала я.

Следующие несколько минут «терновник» пытался окружить разрастающиеся «розы». Убедившись, что внимание Ферна сосредоточено на этой части поля, я сделала ход в другом месте. Он с удивлением посмотрел на меня.

– И что это ты делаешь?

Я пожала плечами.

– Играю.

Он промолчал, лишь слегка покачал головой, словно не веря своим глазам. Я знала, что мой стиль игры был малоприемлемым – в «Красном и синем» требовалась холодная логика, – но мне вдруг стало всё равно. Видеть замешательство Ферна оказалось куда интереснее, чем пытаться выцарапать победу.

Тем большее удовольствие я получила, когда в конце игры при подсчете очков выяснилось, что я выиграла – всего полтора очка, но победа была моей.

Ферн с кислым видом осмотрел поле, словно надеясь, что куда-то вкралась ошибка. И наконец бросил:

– Еще раз.

Я едва не рассмеялась – мне удалось обыграть его по чистой случайности, разве можно принимать эту победу всерьез?

– Ты же сказал: победит либо «терновник», либо «розы», – не удержалась я. – В этот раз «терновник» проиграл.

– А разве я сказал, что собираюсь сдаваться после одного поражения? – вполголоса спросил он, поднимая на меня немигающий, тяжелый взгляд, от которого сердце забилось быстрее.

Смешавшись, я не нашла, что ответить. Казалось, он говорил сейчас совсем не об игре… В этот момент кто-то коснулся моего плеча, и я вздрогнула – Тайли тут же отдернула руку.

– Прости, не хотела напугать… Можно я тоже попробую? Я так давно не играла.

– Да, конечно, – пробормотала я, уступая место девушке.

Несколько секунд Ферн смотрел на меня исподлобья, потом переключил внимание на Тайли, и я с облегчением выдохнула.

Хотя девушка и робела, но играла на удивление хорошо. Далеко не сразу я поняла, что если я играла, руководствуясь больше интуицией, то Тайли тщательно продумывала каждый ход.

В итоге она проиграла, хотя в какой-то момент мне показалось, что она вполне могла бы и выиграть – Ферн сделал не самый удачный ход, но она этим почему-то не воспользовалась. Изучая поле, он сказал:

– Когда ты научилась так играть? Я не помню, чтобы у тебя был такой уровень…

Тайли смутилась и пробормотала:

– Просто мы с тобой еще ни разу не играли.

Ферн поднял брови.

– Нет? Это большое упущение. Ты достойный соперник.

Девушка зарделась и прошептала слова благодарности. А я подумала, насколько каждый из нас полон сюрпризов. Садовница из Тайли была не самая усердная – если вспомнить сорняки и пыль в Оранжерее. Но, возможно, она просто оказалась там не на своем месте: разве кто-то спрашивал ее, желает ли она продолжать дело Лиллы?..

Хотелось бы надеяться, что однажды мы все сможем выбрать себе занятие по сердцу.

* * *

Первое августа неумолимо приближалось, но за всё это время мне дали увидеться с Кинном лишь однажды – да и то всего на минуту. За день до отплытия меня отвели на второй этаж, и на этот раз в кабинете, помимо Имрока Дейна, находилась и та самая Карательница, которая не пропустила меня в комнату Кинна: теперь я отчетливо рассмотрела нашивку с показателем первого ранга на ее униформе. Она стояла за спиной Главы, в то время как тот сидел за столом. Ее присутствие ощущалось как невидимое, но тяжелое, наброшенное сверху покрывало, которое мешало дышать.

– Как я уже тебе сообщил, – начал Имрок Дейн, когда я села, – сам я лишен возможности сопровождать вас. Этой миссией будет командовать даэрра Неме́я. – Он склонил голову в ее сторону, а я почувствовала, как холодею. – Она моя правая рука, вы будете слушаться ее приказов, как моих. Ее слово – мое слово.

Я постаралась не выдать, как сильно меня выбила из колеи эта новость, – Карательница дала ясно понять, что ни во что не ставит ни жизнь Кинна, ни мою собственную. Оказаться под началом этой женщины не сулило ничего хорошего.

Я сосредоточилась на мысли, что главным пока что является Имрок Дейн, и обратилась к нему, игнорируя черную фигуру за его спиной:

– Вы сказали, что, если подготовка к отплытию пройдет успешно, Кинн сможет плыть с нами.

– Я не давал подобных обещаний, – сразу возразил тот.

– Вы рассматривали такую возможность, – как можно спокойнее произнесла я, чувствуя, как внутри поднимаются попеременно волны гнева и страха.

Какое-то время он молчал, не сводя с меня пристального взгляда, и, еле слышно вздохнув, спросил:

– Ты уверена, что не пожалеешь о своем решении?

На секунду в сердце закралось сомнение, которое я тут же отбросила, – я не переживу новую разлуку с Кинном. И я кивнула:

– Уверена.

– Хорошо, – сухо ответил Имрок Дейн. – Вы отплываете завтра ближе к вечеру: празднества будут в самом разгаре, всё внимание стражников и Карателей будет сосредоточено на соблюдении порядка. Вы покинете город через портовые ворота в торговом фургончике – в бухте запланирован показ световых иллюзий, там будет много зевак, и фургончик не вызовет никаких подозрений. Потом вас сопроводят на корабль.

Карательница, склонившись к нему, едва слышно что-то прошептала, и он добавил:

– Твоя выходка с побегом из комнаты – последняя. Если тебе или одному из вас придет в голову повторить что-то подобное, отвечать будет Кинн. Не забывай.

Во рту у меня появилась горечь. «Не забывай»… Как будто я могла это сделать. С вызовом, который мне не удалось скрыть, я попросила:

– В таком случае прошу – дайте мне увидеться с Кинном. До сих пор у меня только слово вашего Карателя о том, что он жив.

Имрок Дейн откинулся на стуле.

– Одна минута. Не больше. Даэрра Немея, сопроводите Виру.

Всё во мне восстало против этого решения, но я проглотила слова возражения: если сейчас явно выразить неприязнь к этой женщине, она мне вряд ли это простит. И я сказала:

– Спасибо.

Когда мы спустились, Кинн сидел на кровати, обхватив колени руками, – то ли он заснул, то ли глубоко задумался и головы к нам не повернул. Меня затопило такое облегчение оттого, что с ним всё в порядке, что я не сразу позвала его. Услышав меня, он тут же встрепенулся, но даже не успел ответить – Карательница дернула меня назад, увлекая из комнаты прочь.

– Минута вышла, – бесстрастно бросила она, закрывая передо мной дверь. – Возражения?

Ее серые, пронзительные глаза угрожающе засверкали, и, впившись ногтями в ладони, я подавила взметнувшийся гнев и отрицательно покачала головой.

Я могла бы поклясться, что Карательница улыбнулась, но за маской этого, конечно, видно не было.

* * *

…По просьбе Кьяры для нас еще раньше раздобыли сменную одежду, а теперь, накануне отплытия, позволили наконец как следует помыться – ванная комната была тесная, зато из крана шла горячая вода, от которой я давно отвыкла.

Намыливая свои исхудавшие за время изгнания руки, я вдруг вспомнила, как переживал всегда обо мне наш дворецкий Гаэн, и глубоко вздохнула. Дорога уводила меня от дома всё дальше и дальше, а от успеха миссии, которую поручил мне Имрок Дейн, зависела жизнь Кинна.

Будущее… Какое будущее нас ждет?..

Глава 3

С самого утра город звенел от колоколов.

Альвион праздновал День открытия Серры, и на обед нам принесли свежие сладкие булочки и пряный имбирный напиток, от которого пощипывало язык. Но всецело насладиться угощением не удалось: сам воздух казался перенасыщен эмоциями – нетерпением, усталостью, предвкушением и тревогой.

Хотелось поскорее оказаться на корабле.

Ферн в последние дни совсем замкнулся в себе и большую часть времени проводил в одиночестве. Вот и теперь он сидел в углу прямо на пыльных досках. Нейт подошел к нему и, присев рядом, о чем-то тихо спросил. После долгого молчания Ферн что-то буркнул в ответ – явную грубость, потому что Нейт, не сдержавшись, повысил голос и до меня долетел обрывок фразы:

– …Вечно ты со своим упрямством!

Заговорив тише, он попытался донести до друга какую-то мысль, но Ферн упорно его игнорировал, и под конец Нейт сдался. Очевидно, этот неудачный разговор сказался на нем: снова сев рядом со мной на диван, он на несколько секунд неестественно замер, а дыхание его сбилось. Когда я его позвала, он с натянутой улыбкой произнес:

– Уже нет сил сидеть взаперти. Скорее бы отплытие.

Поймав холодный взгляд Кьяры, который она метнула в нашу сторону, я не могла с ним не согласиться.

Наконец за нами пришли и по одному вывели из комнаты. Я оказалась последней. Как и обещал Имрок Дейн, на улице нас ждал фургончик, с которого продавали блинчики, пироги и фрукты, политые патокой. Каратель, сопровождавший меня, помог подняться внутрь: в одной половине был оборудован прилавок, а сзади, за перегородкой, – крохотная кухня с плитой и холодильными ящиками. Еще за одной перегородкой, с торца фургончика, за раздвижной дверцей обнаружилась кладовая, вернее, то помещение, которое для нее предназначалось: теперь там теснились дремеры.

Я резко обернулась к Карателю и спросила:

– А Кинн?

Тот едва слышно буркнул:

– Поедет отдельно.

Когда дверь за мной закрылась, я заняла место между Кьярой и Тайли и, прижавшись к стене, попыталась успокоиться. Имрок Дейн согласился на то, чтобы Кинн поплыл с нами, и, хотя его словам едва ли можно доверять, судя по случаю с Риссой, он всё же избегает откровенной лжи.

Напротив, в углу, уронив голову на колени, сидел Ферн. Наискосок от меня стояли Нейт с Донни. Еще один человек вполне мог бы поместиться. Но, похоже, кто-то очень не хочет, чтобы мы с Кинном виделись. И я даже догадываюсь кто.

Надеюсь, на корабле даэрра Немея позволит нам встретиться.

Наконец фургончик тронулся. Долгое время мы ехали в относительной тишине, но постепенно снаружи стал нарастать шум: зазвучали людские голоса, смех и музыка. И вскоре фургончик совсем снизил скорость. Толпа окружила нас со всех сторон, и появилось ощущение, что именно она несет нас вперед.

На меня накатила внезапная тоска: веселье альвионцев было буйным, звонким, заразительным, хотелось праздновать вместе с ними, – но одновременно мне вспомнилось, как радовалась такая же толпа, когда нас с Кинном отправляли в Квартал Теней.

В какой-то момент мы ненадолго остановились, и было слышно, как кто-то открыл дверь фургончика и что-то сказал, затем дверь закрылась, и мы снова тронулись.

– Наверное, проверка на портовых воротах, – предположил Нейт.

Внутри у меня всё скрутило от напряжения – значит, уже скоро.

Мы ехали и ехали, а снаружи воздух взрывался хохотом и взвизгивала музыка. Меня уже мутило от запаха блинчиков и патоки, и я подумала, что не скоро захочу их попробовать.

Я только собралась спросить у остальных, долго ли нас могут еще везти, как фургончик остановился. Где-то в отдалении толпа протяжно, с восхищением охнула. И Донни с завистью прошептал:

– Это наверняка пошли световые иллюзии – самое время. Интересно, что в этом году придумали? Вот в прошлом…

Но договорить он не успел – дверь фургончика открылась, и на этот раз нас выпустили.

От свежего соленого ветра я покачнулась – довольно сильный и при этом такой насыщенный, бодрящий: казалось, его можно было пить.

Мы остановились на дальнем конце набережной. Между цветущими деревьями горели фонари, и, куда ни глянь, всюду толпились ярко одетые люди: все как один смотрели на восток. А там… Я замерла, пораженная зрелищем. В Зенноне я не видела ничего подобного – над морем, в синем, как ианит, небе плыл корабль, и его паруса раздувались, будто настоящие.

Донни тихонько присвистнул.

Несколько мгновений мы все зачарованно наблюдали за приближающимся кораблем – на верхней палубе можно было увидеть крошечные фигурки Предков.

– Вот это да! – выдохнул мальчишка. – Это даже лучше, чем в прошлые годы…

Нас прервали Каратели:

– Быстрее!

Пока толпа не спускала глаз со световой иллюзии, нас провели между невысокими зданиями – здесь невыносимо пахло рыбой и водорослями – и дальше через лесок по вытоптанной тропинке. Там было так темно и узко, что мы едва не наступали друг другу на пятки. Вскоре тропинка забрала налево и пошла вниз – пришлось идти очень осторожно, чтобы не поскользнуться.

Наконец деревья расступились, и впереди показалась еще одна гавань – в ней был пришвартован один-единственный корабль. На пристани было пусто, не считая нескольких человек, стоящих на причале. Чуть дальше тянулись довольно мрачные, похожие на склады здания.

– Что это за место? – спросила я, ни к кому особенно не обращаясь.

Сзади отозвался Нейт:

– По-моему, раньше здесь была зимняя стоянка судов. А эти здания – наверное, ремонтные цеха или что-то в этом роде.

Мы уже спустились на пристань. Тут фонари не горели и темноту между зданиями не рассеивал даже закатный свет, отражающийся от воды.

Вблизи корабль показался мне огромным: трехмачтовый, с острым носом, длинный, он подавлял своим размером. Хотя я ни разу не видела корабля вживую, если не считать маленьких корабликов, которые курсировали по Венне. Через какое-то время, когда первое впечатление притупилось, я была вынуждена признать, что, вероятно, преувеличила его размер. Все-таки он не был похож на гигантские торговые суда, изображенные в учебниках истории и на картинах. Но и почтовым быстроходным суденышком не был. Да и вообще он казался необычным – я не помнила, чтобы капитанская каюта находилась на самом верху, на мостике, а это была, скорее всего, именно она.

Пока я гадала, что это был за корабль, мы прошли мимо нескольких хмурых матросов и приблизились к трапу, где нас ждал Имрок Дейн вместе с Карательницей. Не успела я спросить про Кинна, как он сказал:

– Ваш друг уже давно на месте. Поторапливайтесь. Вира, задержись.

Я еще успела услышать, как, поднимаясь вслед за Ферном, Тайли с тревогой пробормотала: «Надеюсь, нас не укачает», – а потом подошла к Имроку Дейну. Карательница встала чуть поодаль, но я была уверена, что она услышит всё, о чем мы будем говорить.

В следующий раз мы увидимся с Главой Карателей не раньше чем через месяц, и, хотя я совершенно не собиралась по нему скучать, прощаться было неловко. К тому же минутой раньше он полностью проигнорировал прошедшую мимо него Кьяру, словно та не имела к нему никакого отношения. И хотя сестра явно не горела желанием с ним общаться, у меня от этой сцены что-то тоскливо заныло в груди. Я нарушила молчание первой:

– Этот корабль… Откуда он?

– Это «Дарте́ллий», – после небольшой паузы ответил Имрок Дейн. – Первый и единственный в своем роде. Находится в моей собственности.

Я едва сдержалась, чтобы не посмотреть на него в изумлении: к чему иметь собственный корабль, если путешествовать на нем всё равно невозможно? Приглядевшись, я отметила, что судно было на удивление в хорошем состоянии: борта были свежевыкрашены в черную краску, на уровне палубы шла тонкая золотая полоска, носовая фигура в виде неморы тоже была позолочена. Это же не за последнюю неделю его привели в порядок?.. Подавив любопытство, я несколько раз перекатила имя корабля во рту и спросила:

– Это же древнесеррийский? Означает… «Намеревающийся»?

– «Устремленный».

– И как быстро мы на нем доплывем?

Насколько я помнила, путь из Энтаны в Альвион по морю занимал суток шесть, не меньше.

– За три дня.

– Три дня? – поразилась я. – Как это возможно?

– Как я уже сказал, «Дартеллий» – уникальный корабль. На нем впервые опробовали сопряжение камней, которое позволяет приводить в движение гребной винт, – в голосе Имрока Дейна промелькнула нотка гордости.

Гребной винт? Это еще что такое?..

Видимо, уловив мое замешательство, он кивнул на шлюпку, висевшую за левым бортом.

– На шлюпках тоже установлены подобные винты, только меньшего размера.

В кормовой части, внизу, я увидела нечто похожее на металлический трехлистный цветок – если представить себе изогнутые лепестки. И вот это вот позволяет так быстро плыть?..

К этому моменту все дремеры уже поднялись на палубу, а даэрра Немея о чем-то разговаривала с задержавшимся Карателем. И я рискнула спросить:

– Вам… нравятся корабли?

Мне показалось, что вопрос застал Имрока Дейна врасплох. Бросив на меня быстрый взгляд, он вновь посмотрел на «Дартеллий» и, пожав плечами, ответил:

– Я альвионец. В юности много путешествовал. И… – Он хотел сказать что-то еще, но одернул себя и сухо закон-чил: – Это неважно. Я хотел напомнить, что, начиная с той минуты, как ты окажешься на борту, ты подчиняешься даэрре Немее и докладываешь о своих успехах тоже ей. Карту она вам предоставит, как и все находящиеся в нашем распоряжении сведения. Но имей в виду: кроме вас, никто на землю сходить не собирается.

– Нет? Почему? Неужели все готовы провести на корабле целый месяц?

Имрок Дейн усмехнулся.

– Слабый человеческий ум падок на суеверия. Мало кто горит желанием ступить на землю Энтаны, место, породившее Теней… Ну а вы – дремеры, – он слегка склонил голову в мою сторону, – вы и так проклятые. Вам уже ничего не страшно.

Я едва не фыркнула, услышав это заявление, но сдержалась, а он негромко продолжил:

– Запомни самое главное: как только найдете камень, сразу же сообщите об этом даэрре Немее. Надеюсь, не стоит напоминать, чтобы ты не пыталась пробудить его самостоятельно?..

Стараясь, чтобы голос не выдал волнения, я спросила:

– А потом? Что будет с нами потом, когда мы найдем камень?

Имрок Дейн посмотрел, как матросы поднимают на корабле паруса, и сказал:

– Когда ты исполнишь всё, что от тебя требуется, вы будете свободны. Но за свою свободу нести ответственность будете сами. Вы сможете вернуться в Альвион, если пожелаете, но в городе оставаться дремерам я не позволю, имей это в виду. Если попадетесь, снова отправитесь в Квартал. – Он развернулся ко мне лицом и сухо проговорил: – У вас целый месяц, чтобы подумать о своем будущем. Теперь иди.

Пока я колебалась с ответом, к нам подошла Карательница. Под ее неприязненным взглядом я стушевалась и, не прощаясь, стала подниматься вслед за Карателем по трапу. Напоследок до меня донесся голос Имрока Дейна:

– Ивре́н…

Иврен? Он зовет Карательницу по имени? Видимо, они близки. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Хотя мне от этой женщины в любом случае ничего хорошего ждать не стоит…

* * *

Наверху царила суета: одни матросы закрепляли паруса, другие – проверяли снасти, и всё это с резкой перекличкой, похожей на крики чаек, кружащих над водой. Тщетно поискав на палубе Кинна, я обнаружила дремер, сгрудившихся у дальнего борта – там, где они никому не мешали. Я подошла к ним, стараясь не попасться никому из экипажа под ноги. Но, едва завидев меня, матросы сами резко меняли курс, чтобы не столкнуться. Сначала я подумала, что дело в сопровождавшем меня массивном Карателе – на его поясе висел короткий меч. А потом поймала взгляд одного из крепких бородатых мужчин, и всё стало на свои места.

Они боялись меня, дремеру.

Подавив взметнувшуюся в душе горечь, я остановилась рядом с Донни. Мальчишка совершенно ошалел от восторга: с открытым ртом он следил за слаженными действиями ко-манды, а затем, задрав голову к смотровой площадке, с восхищением протянул:

– Вот бы и мне туда…

Остальные тоже не скрывали неуверенных улыбок. Лишь Ферн, более бледный, чем обычно, отошел подальше и, повернувшись ко всем спиной, смотрел на темневшее на востоке небо.

Мне же больше всего на свете хотелось увидеть Кинна. Он ведь где-то здесь, на корабле? Раз Имрок Дейн сказал…

Оказавшись на борту, Карательница повернулась в нашу сторону, словно раздумывая, не подойти ли, а потом отправилась на капитанский мостик. При виде того, как поднимают трап, меня охватило чувство обреченности. Если Кинн остался в Альвионе…

Раздался зычный голос капитана:

– Отдать швартовы!

Хотя мне казалось, что я не страдаю морской болезнью, внутри всё неприятно замерло, когда через несколько минут, перебивая плеск волн о борт, раздался странный ритмичный звук и корабль медленно отчалил. Лишь через какое-то время, почувствовав, что качка совсем небольшая, я расслабилась и даже набралась смелости перегнуться через ограждение и посмотреть назад, но так и не увидела, остался кто-нибудь на пристани или нет.

Со стороны города вдруг послышался грохот, и я вздрогнула.

– Смотрите! – вскричал Донни.

Над верхушками деревьев взмывали ввысь разноцветные шары фейерверков – один за другим, один за другим. Они разлетались сотнями искр и падали вниз.

Не знаю, сколько это продолжалось, но когда всё смолкло, тишина ударила по ушам. Эту минуту каждый серриец проводил в молчании, отдавая дань памяти Прародительнице Серре, отправившейся к Предкам именно в этот день, на закате. Затем празднества возобновятся, но уже без фейерверков и уличных шествий – все постараются собраться в семейном кругу.

– Ферн! – вдруг воскликнула Тайли, и, обернувшись, я увидела, как он оседает на палубу.

Нейт подбежал к нему первым и помог сесть: похоже, тому было совсем плохо – он весь побледнел, а на лице выступила испарина.

– Что с тобой? Укачало? – предположила Кьяра, но никто не ответил.

Я оглядела палубу в надежде найти какую-нибудь скамью, но наткнулась лишь на косые, подозрительные взгляды команды и обратилась к Карателю, молчаливо наблюдающему за нами:

– Нашему другу плохо – где ему можно прилечь?

– Да обойдусь, – вяло проворчал Ферн, кое-как поднимаясь на ноги с помощью Нейта.

Каратель посмотрел наверх, где на фоне неба чернела фигура даэрры Немеи.

– Каратель Росс, уведите их, – холодно приказала она.

Ожив, мужчина дал знак следовать за ним и, проведя нас мимо трапа на капитанский мостик, открыл ближайшую дверь – слева от изысканно украшенных двустворчатых дверей. Там оказался спуск вниз. Каратель пропустил всех вперед, Нейт с Ферном пошли первыми.

Хотя качка едва чувствовалась, я крепко держалась за поручень, спускаясь по довольно крутой лестнице. Оказавшись внизу, я удивленно осмотрелась. В центре большой комнаты вытянулся темный полированный стол со скамьями по сторонам, впереди, под решетчатыми прямоугольными иллюминаторами, стоял диван с еще одним столиком. А слева и справа, за отдернутыми плотными портьерами, тянулись два узких коридорчика, отделенных от основного помещения деревянными перегородками: в них выходило несколько дверей, судя по всему, из кают.

– Первую каюту с каждой стороны не занимать, – низким баритоном объявил Каратель и закрыл за нами дверь.

Ферн тут же освободился от поддержки Нейта и, опираясь о перегородку, проковылял по коридорчику в самую дальнюю каюту слева. Оставшись одни, мы молча переглянулись, а Донни нерешительно провел пальцем по столу и присвистнул.

Кьяра потрогала портьеру и, нахмурившись, проговорила:

– Бархат.

Не сговариваясь, мы прошли дальше. Над длинным столом висели медные светильники с люминариями, а перегородки с этой стороны украшали зеркала, расширявшие пространство. В задней части по обе стороны от дивана были две арки с портьерами: через них можно было снова попасть в коридорчики и уборные.

– Вам не кажется, что всё это как-то слишком?.. – озвучил общую мысль Нейт.

– Слишком роскошно, – согласилась Кьяра. – С учетом того, что мы пленные… Я, естественно, не жалуюсь, но ведь это помещение явно предназначено для кого-то повыше статусом. Для тех же Карателей.

– Они, похоже, будут с нами, – встревоженно проговорила Тайли. – Раз велели не занимать две каюты.

– А где расположится эта… даэрра Немея? – нахмурившись, спросила Кьяра. – Карателей вроде двое.

– Ну она же главная, наверняка себя не обделит, – с мудрым видом заявил Донни.

– Всё-то ты знаешь, – усмехнулся Нейт. – Может, скажешь, почему мы здесь, а не в каких-нибудь крохотных каютах?

– М-м… – промычал мальчишка, а потом щелкнул пальцами: – Так это же… Глава Карателей – он же ваш отец, вот почему! – Он указал на нас с Кьярой.

Сестра лишь презрительно фыркнула, а я посмотрела в иллюминатор, где за кормой таял пенный след. Сомневаюсь, что Имрок Дейн решил поместить нас в подобные условия из-за сентиментальных соображений. Возможно, пока что мы были для него слишком ценны.

Вот только где Кинн?..

В этот момент одна из дверей наверху отворилась и вниз спустились Каратели. Нейт тут же увел Донни к каютам слева, один из Карателей последовал туда же. Второй Каратель, помедлив, скрылся за портьерой на другой половине.

Тайли поежилась и вполголоса произнесла:

– Мне от одного взгляда на них не по себе. Пожалуйста, можно я займу дальнюю каюту?

Она посмотрела на меня и Кьяру с таким умоляющим видом, что мы сразу же согласились.

– Тогда я могу занять каюту рядом с Карателем, – вызвалась я.

Подобное соседство меня совершенно не радовало, но отчего-то хотелось показать сестре, что я не такая трусиха, как Тайли. Кьяра удивленно приподняла брови, но кивнула.

…Лежа в полумраке на узкой койке и чувствуя мерную, неостановимую качку, я вслушивалась в плеск волн, скрип дерева и ритмичный шум гребного винта где-то под кормой. Спать не хотелось. Мысли одна тоскливее другой сменяли друг друга.

Где Кинн? Всё ли с ним в порядке?.. Что ждет нас в Энтане? Удастся ли найти камень-сердце? А если нет?..

В очередной раз пробил корабельный колокол, и, повернувшись на бок, я попыталась заснуть, но встревоженно бившееся сердце никак не желало успокаиваться. Наконец, не выдержав, я встала и, как была, без обуви, отправилась к буфету за водой. Люминарии горели и в коридорчике, и в самой кают-компании, и я поморщилась от яркого света. Зато качку я, похоже, переносила вполне сносно.

Выпив воды, я нерешительно посмотрела на занавешенный проход налево.

Как там Ферн? Принес ли ему кто-нибудь попить?

Поколебавшись, я налила воду в новый стакан и проскользнула в коридорчик – без обуви я ступала по ковру почти бесшумно. Тихонько постучав в последнюю каюту и не получив ответа, я толкнула дверь. Она открылась, и я зашла внутрь.

Каюта была точь-в-точь как у меня: узкая кровать, под круглым иллюминатором откидной столик, а под кроватью сундук для вещей. И такой же коврик на полу. Только люминарий ничем не был закрыт и освещал Ферна, спящего на спине прямо поверх заправленной постели.

Когда я позвала его по имени, он даже не пошевелился.

Встревожившись, я приблизилась, поставила стакан на стол и дотронулась до его руки. Она показалась мне такой холодной, что я тут же коснулась его шеи, чтобы нащупать пульс. И вздрогнула, когда Ферн едва слышно прошептал:

– Уйди.

– Я принесла воду. Если тебе нужна помощь, я позову кого-нибудь…

– Нет! – Он крепко схватил мою руку и посмотрел на меня – его зеленые глаза, казалось, налились темнотой. – Никого не зови. И уйди. Оставь меня в покое.

Он оттолкнул меня и отвернулся.

Прерывисто дыша, я отступила и тихо вышла из каюты.

Оставь меня в покое… Если Ферну так нравится страдать в одиночестве – пусть!..

Резко выдохнув, я зашагала обратно. Однако уже у своей двери остановилась. Что, если это и впрямь морская болезнь? Пока мы доплывем до Энтаны, она его окончательно вымотает… Закусив губу, я приблизилась к соседней каюте и, не давая себе передумать, постучала.

Каратель открыл мне так быстро, что я смешалась от неожиданности. Он был не только в униформе, но и успел надеть маску, разве что капюшон не накинул, и теперь виднелись его светло-русые коротко стриженные волосы.

– П-простите, – запнулась я – мужчина подавлял своим массивным видом. Собравшись с мыслями, я сказала: – Ферну… одному из нас совсем плохо. У вас найдется что-нибудь от морской болезни?

Каратель молча закрыл дверь, и я разочарованно заморгала. Стоило ли надеяться?.. Но едва я собралась уйти, как дверь снова распахнулась и Каратель протянул мне кожаный ремешок, в который был вставлен абрикосового цвета камешек.

– Селлин, – только и бросил мужчина и скрылся в каюте.

– Спасибо, – проговорила я в закрывшуюся дверь.

Сжав кожаный ремешок, я вздохнула. Самое сложное позади.

Когда я вернулась, Ферн всё так же неподвижно лежал на кровати и, казалось, спал, но едва я приблизилась, как он повернулся и, приоткрыв глаза, пробормотал:

– Опять ты.

– Я достала для тебя камень, он помогает при морской болезни. С ним тебе станет лучше.

Ферн сухо, безжизненно рассмеялся.

– Это вряд ли.

– Почему?

Осторожно подойдя к кровати, я протянула кожаный браслет, но Ферн лишь скользнул по нему взглядом, не делая попыток забрать.

Да что с ним такое?

Не для того я разбудила среди ночи Карателя, чтобы сейчас Ферн отказывался от помощи! Я нагнулась и, повозившись с ремешком, наконец застегнула его на широком запястье.

– Вот! Через какое-то время тебе должно полегчать.

Ферн застыл и словно даже дышать перестал, но не успела я испугаться, как он прошипел сквозь стиснутые зубы:

– Уж лучше б ты меня ненавидела… – И после мгновения звенящей тишины потребовал: – Уйди!

С трудом проглотив обиду, я молча покинула каюту и двинулась к ближайшему выходу из коридорчика. С каждым шагом во мне всё сильнее вскипало возмущение, и, откинув бархатную портьеру, я так стремительно вышла в кают-компанию, что едва не сбила с ног Тайли. Та покачнулась и в последний миг ухватилась за мое плечо.

– Ой!

– Прости!

– Вира?.. – Девушка отпустила меня и взволнованно спросила: – Что-то случилось? Я услышала, как кто-то ходит, и голоса…

Оправившись от неожиданности, я ответила, стараясь скрыть раздражение:

– Я отнесла Ферну воды и… попросила у Карателя что-нибудь от морской болезни. Он дал мне камень, так что Ферну должно стать лучше.

Тайли удивленно посмотрела на меня и открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом передумала и просто кивнула. Затем неловко пожелала мне доброй ночи и первой вернулась на нашу половину.

Я постояла, чувствуя, что раздражение вспыхнуло с новой силой. Я не ждала от Ферна особенной благодарности, но его слова… Сколько еще он будет так себя вести?.. Осознав, что с силой сжимаю платье, я заставила себя расслабить пальцы.

Селлин обязательно подействует, и уже завтра Ферн будет как новенький и все вместе мы начнем продумывать план по поиску камня-сердца. Да, именно так. Выдохнув и разгладив ткань, я зашагала к себе – торопливо, чтобы прогнать непрошеную мысль: а что, если дело вовсе не в морской болезни?..

* * *

На завтрак Ферн не явился.

Тщетно прождав его, мы приступили к еде в молчании. Только Донни, который умудрялся есть и болтать одновременно, разбавлял тишину.

После завтрака мы отправились проведать Ферна. Но на наш стук он лишь глухо крикнул:

– Проваливайте!

Обменявшись напряженными взглядами, мы услышали, что стюарды пришли убрать со стола, и, не сговариваясь, остались неловко топтаться в коридорчике: после того как мы столкнулись с ними перед завтраком, нам не хотелось лишний раз попадаться им на глаза. Вполголоса Кьяра предложила продолжить занятия, пока не принесут карты. Тайли тут же согласилась, а Донни что-то неразборчиво пробормотал под нос.

Когда за стюардами наконец закрылась дверь, мы вернулись в кают-компанию, и у подножия ближайшей лестницы нас встретил Каратель. Он сказал:

– Госпожа Вира, следуйте за мной.

Донни оживился и с надеждой спросил:

– А нам можно на палубу?

Я вопросительно посмотрела на Карателя – кажется, это был мой сосед, – но он, не глядя на меня, ровным тоном ответил:

– Приказа не было.

Донни сник и со страдальческим видом поплелся к столу.

Когда мы с Карателем вышли на палубу, на несколько секунд меня ослепило яркое солнце, отражающееся от поверхности воды. С наслаждением вдохнув свежий морской воздух, я огляделась. Похоже, мы уже покинули Альвионскую бухту и вышли в Оре́нское море. Слева по борту тянулись в отдалении выгоревшие на летнем солнце холмы, а справа сверкала сине-зеленая гладь, и лишь вдали, у самого горизонта, темнела земля. Пряные острова. Я бы с удовольствием задержалась, но Каратель уже открыл соседние двойные двери, и мне пришлось зайти внутрь.

Если наша кают-компания показалась роскошной, то лишь потому, что мы не видели вот эту: повсюду черное дерево, вместо скамей вокруг овального стола массивные стулья, обитые золотистым бархатом, искусно сделанные светильники с люминариями, зеркала в позолоченных рамах… И никаких портьер – все помещения скрывались за резными дверями. Похоже, эту кают-компанию Имрок Дейн готовил для себя.

Даэрра Немея о чем-то тихо переговаривалась со вторым Карателем. Закончив разговор, она жестом подозвала меня к столу, на котором лежало несколько карт и высилась стопка книг. Вспомнив опавшее лицо Донни, я спросила:

– Простите, можно ли нам – моим друзьям – выйти на палубу прогуляться?

Карательница резко ответила:

– Нет. Команда и так в напряжении – из-за вас. Чем меньше вы будете показываться, тем лучше. Готовьтесь к долгой прогулке по Энтане.

– Долгой прогулке?..

– Причаливать мы не будем – корабль останется на рейде. Но никто не собирается возить вас туда-сюда на шлюпке каждый день. Для первого раза дам вам в Энтане три дня. Потом посмотрим. – Она положила руки в перчатках на карты и сказала: – Это всё, что имеется у нас в наличии. Вот здесь, – она отточенным движением взяла сверху одну из карт, – отмечены места, где предположительно мог бы располагаться камень. Начнете с них. Каратель Дерри, – она кивнула на стоящего рядом с ней мужчину, – введет вас в курс дела. Ознакомитесь со всем сейчас, до того как сойдете на берег. Надеюсь, не стоит напоминать, что лишнего времени у вас нет.

Мое сердце оглушительно заколотилось, когда я, собравшись с духом, сказала:

– Кинн мог бы нарисовать для нас копии карты – тогда мы могли бы разделиться, не опасаясь потеряться в городе.

Даэрра Немея замерла, отвернувшись от меня, и я почувствовала, как холодеют руки. Неужели?..

– Что ж, если он и впрямь на это способен… – наконец сказала она. – Отнесите ему карту и бумагу с карандашами, Каратель Росс, – обратилась она к тому, кто привел меня.

Тот коротко поклонился и отошел к секретеру, из которого достал листы бумаги. Голова у меня закружилась от облегчения, и я попросила:

– Пожалуйста, позвольте и мне увидеть Кинна.

Карательница чуть наклонила голову, вперив в меня пронзительный взгляд, и после томительной паузы коротко бросила:

– Каратель Росс, сопроводите.

– Спасибо, – с чувством сказала я.

Мне показалось, что Карательница усмехнулась, но я постаралась не придавать этому значения. Главное, Кинн здесь, на корабле, а остальное неважно.

…Мы спускались в трюм.

Я до последнего надеялась, что ошибаюсь, однако Каратель, не останавливаясь, вел меня всё дальше вниз, пока мы не оказались в полутемном чреве корабля. В прохладном воздухе резко пахло смолой, солью и водорослями, качка здесь ощущалась сильнее и громче шумел гребной винт. Где-то встревоженно кудахтали куры. Но, пока мы двигались мимо ящиков с провизией и бочек с пресной водой, я отметила, что по крайней мере здесь сухо и не слышно грызунов.

Кинна держали в камере – наспех сколоченной небольшой клетушке, отгороженной спереди решеткой. Внутри светил один-единственный крохотный люминарий, выхватывающий из полумрака узкую лежанку, откидной столик, а в углу – тумбу с кувшином и тазом для умывания.

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Это какое-то изощренное издевательство. Нас, пленных дремер, разместили в более чем хороших условиях – так неужели на всём «Дартеллии» не нашлось свободной каюты для Кинна?..

– Вира!

Поднявшись с лежанки, Кинн тут же подошел к решетке, и даже в тусклом свете я увидела, что с нашей прошлой встречи он еще больше осунулся. К горлу подступил комок. Это всё из-за меня. Кинн оказался здесь из-за моего желания, чтобы он плыл с нами.

Каратель молча отдал мне свернутую бумагу и карандаши, а сам отступил на несколько шагов назад, но недостаточно далеко – давая ясно понять: никаких секретов.

– Что это? – прервал неловкое молчание Кинн, указывая на бумаги.

Я постаралась собраться с мыслями.

– Это карта Энтаны. Нам нужно несколько копий, чтобы не заблудиться в городе, если разделимся. Ты сможешь?..

– Конечно. Мне бы только светильник поярче, – сказал он, посмотрев на Карателя. Я обернулась, тот коротко кивнул. Кинн спросил: – Сколько копий вам надо?

– Было бы хорошо, если бы карта была у каждого, но… как получится. Ты знаешь, зачем мы плывем в Энтану?

Он покачал головой. Прижав вещи к груди, я в двух словах рассказала ему о нашей миссии. Помрачнев, он бросил взгляд на Карателя и тихо спросил:

– Зачем Имроку Дейну камень-сердце?

– Не знаю. Он столько всего недоговаривает…

В этот момент корабль так качнуло, что, не устояв, я едва не ударилась лицом о металлические прутья, но Кинн удержал меня за плечо – на фоне окружающей прохлады его прикосновение обжигало.

– Спасибо, – сказала я, глядя ему в глаза.

Он не улыбнулся, просто смотрел на меня, и я забыла о том, что нас разделяет решетка, о том, что мы не одни. В ушах зазвучал его голос: «Я люблю тебя».

Я потянулась к Кинну, но в последний миг обнаружила, что до сих пор прижимаю к себе карту с карандашами.

– Давай уберу, – сказал он и, отпустив мое плечо, взял вещи, чтобы положить их на откидной столик.

Едва Кинн от меня отошел, мне стало зябко, и я поежилась – как же он тут спит? Одеяло у него, судя по виду, совсем тонкое. Я вновь почувствовала угрызения совести: из-за меня ему приходится терпеть такие условия. Поэтому, когда Кинн вернулся, я прошептала:

– Прости.

Он нахмурился.

– За что?

– Это я попросила Имрока Дейна, чтобы ты плыл с нами. Только я не знала, что они отправят тебя сюда… Мы… Нас разместили наверху, – добавила я совсем тихо, избегая его взгляда.

Кинн вдруг усмехнулся.

– И ты думаешь, мне было бы лучше сидеть в той комнатушке – целый месяц, в полном одиночестве? Не имея ни малейшего понятия, что с вами? Не имея возможности увидеть тебя и… – На мгновение он замер, а потом, протянув руку между прутьев, несмело дотронулся до моей щеки. – Я… скучал.

Положив свою руку поверх, я посмотрела в его серые, такие знакомые глаза.

– Я тоже.

Это так странно… Кинн уже не раз касался меня за прошедшие месяцы: при переходе через Врата Изгнания, при побеге от Волков, в Квартале Теней, – но именно сейчас его прикосновение казалось особенным. Настоящим. Может, всё дело в том, что мы наконец-то скинули свои маски?..

Не задумываясь о том, что у нас есть свидетель, я вытянула другую руку и под пристальным взглядом Кинна принялась изучать пальцами его лицо: брови, скулы, линию подбородка… Моя ладонь соскользнула на шею и остановилась на татуировке отступника. Под подушечками пальцев я ощутила жаркое биение пульса.

– Ты же знаешь, что связалась с опасным типом? – хрипло спросил Кинн. Хотя он смотрел серьезно, в уголках его губ притаилась усмешка.

– М-м… – протянула я и провела пальцем по черному перу. – Судя по тому, что матросы едва не прыгают за борт, желая держаться от меня подальше, еще вопрос, кто из нас опаснее.

Серые глаза на миг помрачнели, но, перехватив мою руку и слегка ее сжав, Кинн с легкой полуулыбкой сказал:

– Похоже, мы друг другу подходим.

– Похоже.

Помолчав, я тихо призналась:

– Я так испугалась, когда узнала, что тебя отправили на корабль – избавляться от Теней.

Кинн отнял ладонь от моей щеки и мягко взял мои руки в свои.

– Кому-то нужно было это сделать, – сказал он.

– Как тебе это удалось?

– Сначала они хотели, чтобы я просто провел ночь на корабле. Но, похоже, капитану показалось этого недостаточно – он вручил мне целую шкатулку с мелкими люминариями и потребовал, чтобы я разложил их по всему кораблю, особенно во всяких закоулках.

– Зачем? – не поняла я.

– Чтобы у них было доказательство того, что я не отсиживался в капитанской каюте, а обошел весь корабль и Тени меня не тронули.

– С тобой же был камень-сердце, естественно, они бы тебя не тронули…

Кинн сухо усмехнулся.

– Они заперли камень-сердце в сейфе, в капитанской каюте.

Несколько секунд я смотрела на него, не веря своим ушам.

– Они – что?

Кинн успокаивающе погладил мои руки, и лишь тогда я поняла, что сжала их в кулаки.

– Это уже в прошлом.

– Но… – в груди у меня похолодело от запоздалого испуга.

– Я совру, если скажу, что мне не было страшно, но почему-то я был уверен, что всё будет хорошо.

Он поднес мои руки к своим губам и по очереди их поцеловал. Весь мой гнев и страх испарились. А Кинн прошептал:

– Ты была готова пожертвовать своей жизнью – ради того, чтобы Тени меня не тронули. И я чувствовал, что, пока камень рядом, со мной всё будет в порядке.

К щекам прилила кровь, и сердце забилось еще быстрее.

Кинн медленно притянул меня к себе и уже наклонился, чтобы поцеловать, но в этот момент кто-то глухо захлопал в ладоши, и мы отпрянули друг от друга.

– Браво! Какая трогательная сцена! – с холодной насмешкой проговорила даэрра Немея, неторопливо подходя к нам. – Ронс был бы в восторге!

С лица Кинна схлынула вся краска. Он во все глаза смотрел на Карательницу, словно впервые ее увидел. И наконец хрипло спросил:

– Кто вы?

Я перевела недоумевающий взгляд с него на женщину.

– Кинн, это даэрра Немея…

– Кто вы? – перебил он меня.

Карательница усмехнулась.

– Каратель Росс, оставьте нас, – бросила она мужчине, и тот с коротким поклоном ушел. Она повернулась к Кинну. – Неужели ты наконец-то заметил? Даже не знаю, радует это меня или оскорбляет…

Ловким движением она откинула капюшон и сняла маску. На вид женщина казалась значительно моложе Имрока Дейна. Ее густые русые волосы были убраны назад в строгую прическу, а благодаря тонким чертам лица и необычным серым глазам с черной каемкой вокруг радужки ее можно было бы с легкостью назвать красивой – если бы она не смотрела на нас с таким надменным, холодным выражением.

– Мама?.. – прошептал Кинн.

Глава 4

– Мама? – в недоумении переспросила я.

О чем это он? Ведь и его родная мама, и мачеха давно умерли!..

Но тут лицо даэрры Немеи исказилось от злости и она с пугающей ненавистью прошипела:

– Не зови меня так! Я тебе не мать.

Я перевела взгляд с женщины на побледневшего Кинна и неожиданно всё поняла.

– Вы – А́лма? Вторая жена Ронса Террена? Но… как же… мне сказали, что она скончалась в заключении…

Карательница обернулась ко мне.

– Официально так и произошло. Вот только Алмы Террен никогда не существовало.

– Что?.. В каком смысле?..

– Мама, о чем ты говоришь? – настойчиво спросил Кинн.

Карательница метнула в него полный ярости взгляд и процедила:

– Я сказала: не зови меня так.

– Но…

Во взгляде Кинна появилась такая растерянность, что я не выдержала:

– Пожалуйста, объясните! Что значит – не существовало?.. Вы… – Я оглядела женщину с головы до ног, задохнувшись от неожиданного осознания. – Это вас отправили в Зеннон, чтобы вернуть осколки камня-сердца… Это сделал Имрок Дейн? Вы… уже тогда были Карательницей?

– Долго же до вас доходит, – холодно усмехнулась она.

Я вспомнила слова Кинна и еле слышно спросила:

– Вы знали мою маму?..

– О да, я знала Мирию. Ты на нее похожа – сразу видно, чье ты отродье.

Я отшатнулась от нее – в меня словно воткнулись стальные шипы.

– Прекрати! – низким дрожащим голосом произнес Кинн. – Прекрати так говорить с Вирой!

Его мачеха повернулась к нему и с презрением выплюнула:

– Ты такой же, как твой отец, – слабый, предсказуемый. Достаточно было сказать ему, – выражение ее лица на мгновение стало задумчиво-печальным, а в голосе появилось придыхание: – «Альвион без кораблей – мертвый город», и тут же влюбился в меня: как же, еще одна альвионская душа, жаждущая приключений!..

Кинн казался оглушенным. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но так ничего и не произнес.

– Вы… Зачем вы вышли за Ронса Террена замуж? – не удержалась я. – Чтобы найти осколки? Но у него же их не было…

На лице даэрры Немеи застыла ледяная улыбка.

– Как будто вы способны понять… – Ее ноздри раздулись, и она заговорила – каждое ее слово так и сочилось ненавистью: – Когда твоя мать исчезла вместе с осколками и дочерью, мы искали ее по всему Альвиону, опрашивали стражу на воротах… Но никто не ожидал, что Мирия сбежит одна, бросив дочь. На то, чтобы выяснить это, ушло немало времени. И когда я наконец прибыла в Зеннон, ее след был потерян.

Сжав губы в тонкую полоску, Карательница уставилась куда-то в сторону. Потом повела плечами, словно стряхивая наваждение, и ее серые колючие глаза впились в меня.

– Возможно, ты считаешь, что тебе досталась сложная задача – найти в заброшенном городе камень-сердце, – но на самом деле ты и не подозреваешь, что значит «сложно». Сложно – это когда месяцами ищешь человека, который не хочет, чтобы его нашли. Сложно – это когда наконец ты совершенно случайно сталкиваешься с этой женщиной, но понимаешь, что не можешь к ней подобраться, потому что в этом городе ты никто, а она теперь жена известного камневидца и невестка Советника. Сложно – это когда она вдруг умирает, а ее муж пробуждает камни, защищающие от Теней, и становится героем, а ты по-прежнему – никто. А потом, спустя год, ты видишь камни, которые его прославили, и осознаёшь, что это и есть нужные тебе осколки, – голос Карательницы перешел в свистящий шепот. – Вы даже вообразить не можете, что я пережила, увидев муляжи «эрендинов» в Музее Зеннона…

Даэрра Немея шагнула ко мне, и я непроизвольно отступила. Она же усмехнулась и посмотрела на Кинна.

– Мне стало плохо, и твой отец пришел ко мне на помощь, а услышав, что я из Альвиона, разговорился. Так я узнала, что он работает в Музее, и поняла, что Предки дают мне второй шанс. – Она снова повернулась ко мне. – Каким бы гениальным камневидцем Эрен Линд ни был, он не мог пробудить оба осколка камня-сердца – это было бы невероятно. Поэтому я решила во что бы то ни стало узнать, куда делся второй осколок. Но для этого мне нужно было обрести статус, который бы позволил приблизиться к тем, кто обладал нужными сведениями. Я посчитала, что Ронс Террен способен помочь, поэтому позволила ему за собой ухаживать. А когда он сделал мне предложение – приняла его. Если бы я только знала, чем это всё обернется…

Кинн, бледный, напряженный, через силу произнес:

– Значит… ты его использовала?.. А я… был для тебя всего лишь помехой? Поэтому… Ты поэтому так мало со мной общалась? Я-то думал… Я всё списывал на твою работу…

Лицо женщины некрасиво исказилось.

– Ты хоть представляешь, каково это – притворяться чьей-то матерью? Делать вид, что тебе есть дело до чужого ребенка? Я ненавидела каждый день той жизни. Насколько проще было бы, будь Ронс бездетен.

Кинн отшатнулся, а я гневно воскликнула:

– Прекратите! Зачем вы так?..

Карательница резко повернулась ко мне.

– Прекратить? Кажется, это ты потребовала объяснений – я всего лишь рассказываю, как всё было.

Я проглотила колкие слова и, тяжело дыша, спросила:

– Как вы узнали, где второй осколок?

– Благодаря Ронсу – точнее, его совершенно бездумно брошенной фразе. Я уже не помню, о чем именно была речь – мы говорили о Музее, – только он вдруг сказал что-то вроде: «А представляешь, если бы эти камни были настоящими?..» У меня словно глаза открылись. Столько лет я искала любые зацепки, любые упоминания того, где мог бы находиться оставшийся осколок, – и всё впустую. Каждый раз нить обрывалась. И тут… Кто бы мог подумать!.. – Она мрачно рассмеялась, но ее смех резко прервался, и она посмотрела на Кинна. – Я бы забрала камень, ушла и стала бы наконец свободна от вас двоих, но нет! Ронс начал задаваться ненужными вопросами в самое неподходящее время. Его друг из Музея, смотритель Зала славы, заметил, что я проявляю повышенное внимание к этому месту. И Ронс, который ни разу за годы совместной жизни не проявлял подозрительности, вдруг во мне засомневался и едва не разрушил все мои тщательно продуманные планы.

– Как тебе удалось?.. – начал Кинн и сбился. – Нет… Почему он ушел с тобой?

– Потому что полез не в свое дело. Я так надеялась, что празднование твоего дня рождения его отвлечет и он отпустит меня к моей «умирающей матери» безо всяких вопросов… Но ошиблась. И тогда я потеряла терпение. Быть в одном шаге от того, чтобы наконец заполучить желаемое, и дать кому-то встать у себя на пути? Нет! И я спросила Ронса, на что он готов ради спасения твоей жизни.

– Что?.. – одновременно спросили мы с Кинном.

– За годы, которые я провела в Зенноне, у меня появились… союзники – в том числе среди наших слуг. И я дала понять Ронсу, что одно мое слово – и тебя не станет. – Словно не замечая нашего потрясения, она продолжила: – Возможно, тебя порадует, с какой необычайной готовностью твой отец согласился стать преступником – ради тебя. И всё же я его недооценила.

Черты ее лица заострились от гнева.

– Я лично следила в тот день за каждым его шагом, не позволяла ни с кем общаться, чтобы он не успел никого предупредить. А он, оказывается, продумал план и передал записку – тебе!

Ее брови взлетели вверх, и она покачала головой.

– Он помог выкрасть осколок из Музея и заменить его муляжом, а потом без вопросов покинул со мной город. Он даже поддержал мою идею отстать от каравана до ночевки. Рассказал, где в Черном лесу можно скрыться. Да уж… – Даэрра Немея на секунду прикрыла глаза, а потом резко сказала: – Ронс был бы сейчас жив, если бы не его упрямство. Он отчего-то вообразил, что имеет какие-то права на этот осколок. Именно поэтому он меня обманул. И за это поплатился жизнью. – Она заговорила быстрее и злее: – После того как мы два месяца плутали по этому проклятому лесу, скрываясь, как затравленные животные, мы наконец-то добрались до Альвиона. А там нас арестовали из-за обвинений зеннонцев. Нам еще повезло, что о нашем аресте сразу же доложили Главе Карателей.

Женщина часто задышала, лицо ее пошло пятнами, а взгляд помутился от ненависти.

– Я отдала этой миссии больше семи лет жизни – и сделала то, ради чего отправлялась в Зеннон, то, что никому больше не оказалось бы под силу, но Ронс… Ронс лишил меня всего. Разве вы можете представить себе, что я испытала, когда наконец-то преподнесла осколок Имроку, а он сказал, что это подделка?.. Подделка!.. – прошипела она. – Этот проклятый камень – его ведь не отличить от муляжа в неразбуженном виде!.. Имрок смог, потому что хорошо его изучил до этого, а я… – Она запнулась, потом отрывисто произнесла: – Почти восемь. Лет. Жизни. И всё ради чего?..

Кинн вцепился в решетку так, что побелели костяшки пальцев.

– Так это из-за тебя?.. – спросил он. – Нам сказали, что отец был при смерти, когда попал в Квартал Теней… Это из-за тебя? Что ты с ним сделала?!

Лицо даэрры Немеи превратилось в маску.

– Ронс лишь получил то, что ему причиталось. Жаль, что нельзя умереть дважды, иначе я бы ему это устроила.

– Ты!.. – свирепо прорычал Кинн.

Она презрительно усмехнулась.

– Что – я? Хочешь мне отомстить? Не в том ты положении, разве еще не понял? Ты должен на коленях благодарить меня за то, что жив.

– Как вы можете так говорить? – не выдержала я, чувствуя, что грудь сдавливает от боли и ярости. – Что плохого вам сделал Кинн? В чем его вина? Только в том, что он сын своего отца? Как вы можете его за это наказывать?

Выслушав меня с непроницаемым лицом, даэрра Немея отчеканила:

– Не смей поучать меня. – Затем, взглянув на Кинна, протянула: – Вы оба так предсказуемы. Ваши сердца все на виду. Вы не осознаете, насколько уязвимыми они вас делают.

Я процедила сквозь сжатые зубы:

– Зато у вас сердца, похоже, вовсе нет.

Холодно улыбнувшись, Карательница шагнула ко мне – моя голова вдруг дернулась, а в следующий миг лицо пронзила слепящая боль.

– Не трогай ее!.. Вира!..

– М-м… – промычала я, осторожно приложив ладонь к горящему лицу.

Под пальцами оказалось что-то горячее, и я в недоумении уставилась на них. Кровь. От удара у меня пошла носом кровь. Я подняла потрясенный взгляд на даэрру Немею.

– Похоже, Линды не научили тебя держать язык за зубами, – совершенно спокойно сказала она. – Предупреждаю последний раз: еще один такой выпад – и это покажется тебе сущей мелочью. То же относится и к тебе, – бросила она Кинну. – Твое дело – рисовать карты, а в остальном – делать вид, что тебя здесь нет. Иначе я могу засомневаться в целесообразности твоего нахождения на корабле. А теперь нам с Вирой пора.

Она отточенными движениями надела маску и накинула капюшон, а я посмотрела на Кинна.

– Вира… – прошептал он.

Я не знаю, чего в его глазах было больше – ярости или вины.

– Всё в порядке, Кинн, – проговорила я, пытаясь улыбнуться и чувствуя, как дергает от боли нос и скулу.

Кинна моя улыбка не убедила. Он стоял, держась за прутья решетки, и казался не просто потерянным – в нем будто что-то надломилось, и видеть это было невыносимо.

– Всё будет в порядке, – прошептала я и отвернулась.

На жилой палубе мы столкнулись с Карателем Россом – он нес светильник для Кинна. Я заметила, что он рассматривает мое лицо, и внезапно мне стало стыдно, словно это я кого-то ударила, а не наоборот. Я отвернулась.

Приказав Карателю сопроводить меня потом обратно в каюту, даэрра Немея дождалась, пока он спустится, и сказала:

– Советую не тратить время на жалость к себе, а сосредоточиться на задании. Я сейчас отправлю к вам Карателя Дерри с картами и книгами. Не задерживайся.

С этими словами она ушла.

Оставшись одна, я попыталась дрожащей рукой вытереть кровь, но, осознав, что еще сильнее ее размазываю, достала наконец из кармана платок и приложила к носу.

Неужели эта женщина растила Кинна?.. Притворялась женой и матерью – всё ради того, чтобы найти и вернуть осколок?.. Восемь лет – это огромная жертва, но разве Кинн и его отец заслуживали того, чтобы стать пешками в чьей-то игре? Чтобы их жизни оказались в итоге исковерканы? Чтобы…

Каратель Росс вернулся, прерывая мои мысли, и я молча поднялась с ним наверх.

У дверей в кают-компанию нас встретил второй Каратель: коротко взглянув на меня, он передал Карателю Россу часть книг и спустился первым. Я воспользовалась этим и, проскользнув следом, скрылась от остальных в коридорчике.

Надо было умыться, стереть кровь, но сил не было. Зайдя в свою каюту, я опустилась на койку и прижалась затылком к стенке.

После удара лицо ныло, нос дышал плохо, а рука, держащая платок, продолжала дрожать.

Когда меня укусил Сай, мне было гораздо больнее, но сейчас я чувствовала себя куда хуже: я чувствовала себя униженной. Одним движением руки даэрра Немея показала, что я ничего не стою. Прямо на глазах Кинна…

В дверь постучали. Я не отозвалась. Видеть никого не хотелось, хотелось завернуться в темный непроницаемый кокон и спрятаться ото всех. Стук повторился, и раздался негромкий баритон Карателя Росса:

– Пожалуйста, откройте.

Встав, я взглянула в небольшое настенное зеркало и, как смогла, вытерла следы крови. Вывернув платок чистой стороной наружу, убрала его в карман и только после этого открыла.

Каратель был один, в руках он держал деревянную шкатулочку. Не успела я спросить, что ему нужно, как он сделал полшага вперед и сказал:

– Я посмотрю, нет ли смещения.

Возражения замерли у меня на губах. Он не дал мне ответить, оттеснил назад, в каюту, и закрыл за собой дверь. Мне показалось, что я очутилась в клетке с медведем – в тесной каюте Каратель выглядел огромным. Я отступила как можно дальше и теперь молча смотрела на него, уперевшись поясницей в откидной столик.

– Вам лучше сесть, – произнес он, а когда я не пошевелилась, добавил: – Так вы загораживаете свет.

Я медленно села, не спуская с Карателя настороженного взгляда.

– Вы меня боитесь? – тихо спросил он.

Я едва подавила истерический смешок. Боюсь? Его начальница, возможно, сломала мне нос, а он – да если пожелает, он может придушить меня одной рукой!..

Мне почудилось, что Каратель вздохнул. Поставив шкатулку на столик, он откинул капюшон и, помедлив, снял маску и положил ее к шкатулке. А потом опустился рядом со мной на колено – так, что его серо-зеленые глаза оказались напротив, – и сказал:

– Вам нечего опасаться.

Он был лет на десять старше меня, широкую бровь с правой стороны пересекал белый шрам, и, хотя лицо его казалось неулыбчивым, во всем облике чувствовалось какое-то спокойное достоинство.

С другой стороны, если бы я встретила Иврен Немею на улице, я бы ни за что не предположила, что эта женщина способна поднять на кого-либо руку.

Каратель тем временем внимательно осмотрел мое лицо и начал задавать вопросы:

– Голова у вас не кружится? Не тошнит? Перед глазами не плывет?

Услышав от меня тройное «нет», он кивнул и заявил:

– Чтобы полностью исключить перелом, мне нужно ощупать место удара. Вы позволите?..

Помедлив, я кивнула.

– Дайте знать, если будет слишком больно, – сказал он и, приблизившись ко мне, уверенными и неожиданно мягкими движениями начал надавливать на мое лицо. Морщась от боли, я отвела взгляд. Подушечки пальцев у мужчины были широкие, от кожи пахло мылом.

Наконец Каратель отодвинулся.

– К счастью, это простой ушиб.

– Вы целитель? – спросила я, рискнув снова на него посмотреть. Он взял со стола шкатулку.

– Мой отец был, – сухо ответил он и достал из шкатулки цепочку с камнями. – Поносите это дня два, максимум три, и всё пройдет.

Я с подозрением уставилась на цепочку. Мне вспомнилась почти такая же, которую дал мне Хейрон, – с ее помощью он помешал мне сбежать. Заметив мою нерешительность, Каратель спросил:

– Что-то не так?

– Вы же знаете, что я дремера – я не могу проверить камни.

– Вы мне не доверяете? – спокойно спросил он.

Я опустила взгляд.

– Меня уже однажды обманули, с такой же цепочкой. Тоже Каратель.

– Могу я узнать, в чем там было дело?

«Какая вам разница?» – хотела спросить я, но вместо этого ответила:

– Я надела цепочку на больную ногу, и меня смогли обездвижить.

– Вот как, – только и сказал он, но я заметила, что между бровей у него пролегла складка. – Я не буду спрашивать, кто и когда позволил себе такое…

– Этого человека больше нет, – прервала я его.

Мужчина кивнул и задумчиво посмотрел на цепочку на своей ладони.

– Вы могли бы показать ее своему другу, – наконец сказал он.

– Кинну? – Мое сердце забилось быстрее. – Вы отведете меня к нему?

– Только не сейчас. Позже.

Каратель поднялся и убрал цепочку обратно в шкатулку, но с собой не забрал – оставил на столике.

– Всё же будет лучше, если вы наденете ее сразу – чтобы снять отек. Или хотя бы смочите платок холодной водой и приложите. В шкатулке еще есть мазь, чтобы синяк сошел побыстрее.

Надев маску и накинув капюшон, он уже открыл дверь, собираясь уйти, но обернулся.

– Если не передумаете, я зайду за вами, когда все лягут.

Я не удержалась:

– Почему вы мне помогаете?

Он помедлил, словно раздумывая над ответом, а потом молча вышел, оставив меня в замешательстве.

Я присоединилась к остальным после того, как умылась и намазала покрасневшую скулу остро пахнущей мазью. Поколебавшись, в итоге я надела и цепочку, рассудив, что, пока я не одна, мне ничего не грозит. Боль сразу же отступила, и дышать стало легче.

Каратель Дерри уже сидел за столом напротив Кьяры, Нейта, Тайли и Донни, разложив карты Энтаны, и выжидательно повернул ко мне голову.

– Вира?.. – Тайли, сидящая с краю, оглянулась и тихонько ахнула. – Что с тобой?..

Ни на кого не глядя, я прошла к столу и села рядом с ней. На меня вновь нахлынул стыд, и, стараясь сохранять бесстрастное лицо, я как можно спокойнее проговорила:

– Ничего страшного, просто не удержала равновесие. Каратель Росс дал мне мазь, так что должно быстро пройти.

Ложь далась мне легко, но Тайли всё же обеспокоенно спросила:

– Не удержала равновесия? Вот не повезло… Это где так?

– В трюме, – сухо ответила я, поднимая взгляд на Карателя Дерри. Он пристально смотрел на меня, наверняка обо всём догадавшись, но, кажется, не собирался подвергать мои слова сомнению.

– А что ты там делала? – не понял Нейт.

– Я повидалась с Кинном. Он нарисует нам копии карты, чтобы мы могли, если что, разделиться в городе.

– Кинн в трюме? – мрачно переспросила Кьяра.

– Да, – сказала я, снова ощущая, как чувство вины оседает на сердце. Хоть он и сказал, что рад оказаться на корабле, в Альвионе он был бы далеко от Иврен Немеи и ее ненависти.

Каратель Дерри кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Я здесь, чтобы дать вам общее представление об Энтане. Хотя у вас есть карты и книги, всё же ничто не заменит живого впечатления от города.

– Живого впечатления?.. Вы… энтанец? – спросила я.

Только сейчас до меня дошло: хотя выговор Карателя Дерри был явно альвионским, в нем проскользнули нехарактерные для альвионцев твердые нотки.

– Я родился в Энтане и прожил там, пока мне не исполнилось десять, – пояснил он. – Потом моя семья переехала в Альвион. Незадолго до Теней.

Он перевернул и пододвинул нам карту, но, прежде чем он продолжил, заговорила Кьяра:

– Простите, а вы не могли бы снять маску? – Его рука замерла на полпути, и сестра добавила: – Так нам было бы удобнее общаться.

Каратель Дерри обвел нас всех взглядом, потом, хмыкнув, не торопясь скинул капюшон и снял маску.

Коротко стриженный, как и Каратель Росс, он был темноволосым, менее массивным и, судя по всему, на несколько лет старше своего товарища. Но больше всего их различало другое. Если Каратель Росс казался серьезным, Каратель Дерри, наоборот, улыбался, что вместе с его глубоко посаженными глазами и слегка нависшими веками придавало ему вполне дружелюбный вид.

– Итак, если вы наконец готовы приступить к делу… – Продолжая улыбаться, Каратель Дерри постучал пальцем по карте. – В отличие от Альвиона, Энтану начинали строить без всякого плана, как придется. Почти все значимые здания располагаются либо поблизости от гавани, либо на берегах Иммры. – Он взял карандаш и показал эти области на карте. – Как вы видите, это упрощает вашу задачу, ведь всё находится близко.

Я заметила на указанных участках маленькие треугольнички – очевидно, обозначения тех мест, с которых Имрок Дейн считал необходимым начать поиски.

Придвинувшись ближе, я насчитала не меньше семи отмеченных мест. Много. Слишком много, ведь, чтобы как следует осмотреть каждое из них, потребуется время. И нет никаких гарантий, что камень-сердце именно там.

Я закусила губу, уставившись в карту невидящим взглядом. Безнадежная затея. Тайли была права.

– Гильдия камневидцев… Академия камневидцев – ну это и так ясно, разве нет? – подала голос Кьяра. – Храм Энтаны… Храм Прародителей… Еще и могилы Предков! – Она подняла на Карателя возмущенный взгляд: – Вы что, предлагаете обыскивать святые места?

Каратель Дерри посмотрел на ее темно-зеленую мантию Прислужницы, которую она предпочла оставить, несмотря на выданную нам сменную одежду, и спросил:

– А разве вас не радует возможность там побывать?

– Побывать, а не осквернять, – резко ответила она.

– Вряд ли поиск камня можно трактовать как осквернение.

Он спокойно улыбнулся, но я буквально физически ощутила возмущение сестры. Она повернулась к нам и, игнорируя Карателя, сказала:

– Я предлагаю начать с Храма Предков, раз уж он находится рядом с портовыми воротами, а потом осмотреть Храм Энтаны – ведь она была назначена Хранительницей после Альканзара, так? Было бы логично, что и после ее смерти камень-сердце остался где-то рядом с ней, в ее храме. Только я очень надеюсь, что никому не пришло в голову захоронить камень вместе с ней. Потому что вскрывать могилы я не собираюсь.

Она произнесла последние слова с вызовом, и я вдруг поняла, что Кьяра злится. Похоже, что-то в отношении Карателя ее всерьез задело. Я же вспомнила Амри, разрывшую могилу Хейрона, и меня передернуло. Неожиданно высказалась Тайли, до этого молча изучавшая карту:

– Не думаю, что камень захоронен. Вы же сказали, что от него откололи два кусочка, – скорее всего, это произошло не во времена Первых. Вряд ли они бы допустили подобное.

– А ведь и правда… – согласилась Кьяра. – Даже если камень-сердце погас, это всё равно святыня. А расколоть ее… Если вдуматься, это преступление, не меньшее, чем то, которое совершил Альканзар!..

Нейт, какой-то бледный и более задумчивый, чем обычно, спросил:

– Значит, кто-то… получил доступ к камню? И воспользовался этим?..

Я посмотрела на Карателя Дерри, пристально наблюдающего за нами.

– Вы рассуждаете в верном ключе, – сказал он. – Эти осколки появились уже в наше, относительно недавнее время.

– А откуда именно они взялись? – спросила Тайли. – Что про них еще известно?

– Я не уполномочен раскрывать эту информацию.

Кьяра уставилась на Карателя.

– Не уполномочены или не знаете?

Он снова безмятежно улыбнулся.

– Для вас это не имеет никакого значения. Ваша задача – найти камень-сердце, а не вдаваться в хитросплетения истории.

Сестра едва слышно фыркнула и пробормотала:

– Ладно, обойдемся и так.

До самого вечера мы сидели за столом над картой и книгами, делая заметки, прерываясь лишь на обед и ужин. Даже Донни, которого никто не мучил с занятиями, какое-то время добросовестно помогал нам, выискивая в книгах описание того или иного здания.

Ферн к нам так и не вышел.

Поздним вечером в кают-компанию спустился Каратель Росс. Его появление все восприняли как знак завершить работу. Нейт ушел первым – он казался совсем бледным и изнуренным, Донни сбежал следом, а за ним засобирались и Кьяра с Тайли.

– Первая копия, – сказал Каратель Росс, протягивая мне свернутую бумагу.

С замиранием сердца я развернула карту и провела пальцем по тщательно перерисованным Кинном улицам и зданиям.

Как он там?..

Чувствуя на себе внимательный взгляд Карателя Дерри, я пожелала всем спокойной ночи и ушла в каюту, где первым делом сняла цепочку. Боль тут же вернулась, тупая и пульсирующая, но уж лучше ее перетерпеть, чем рисковать. Завернув цепочку в чистый носовой платок, я убрала ее в карман, а потом стащила с койки тонкое шерстяное одеяло и аккуратно его сложила. Как-нибудь обойдусь без него – Кинну нужнее.

После очередного удара судового колокола в дверь постучали – Каратель Росс оказался верен своему слову.

– Что вы решили? – вполголоса спросил он.

Я внезапно подумала, что отправляться тайком с незнакомым человеком на ночь глядя весьма неразумно. Но желание увидеть Кинна было сильнее, и я сказала:

– Я готова.

Когда я взяла с койки сложенное одеяло, Каратель Росс молча посмотрел на него, и я на секунду испугалась, что он велит мне его оставить. Но, кивнув, он повел меня наверх, на палубу.

Ночной ветер свистел в снастях и трепал паруса, и я тут же продрогла, но не могла не поднять лицо к усыпанному звездами небу. Сколько же их… Еще ни разу я не видела их так отчетливо – всё время пряталась за щитом, всё время было слишком много другого света. Вот бы Кинн был сейчас рядом со мной…

Каратель Росс коснулся моего плеча.

– Пойдемте. Нам не стоит здесь задерживаться.

С сожалением я отправилась за ним вниз, в трюм.

Кинн сидел за откидным столиком и сосредоточенно перерисовывал карту – и настолько погрузился в дело, что не сразу услышал, как я его зову.

– Вира!..

Он тут же сорвался с места, бросив карандаш, затем покосился на Карателя за моей спиной и с беспокойством спросил:

– Что-то случилось? – Он вгляделся в мое лицо – его глаза задержались на моей скуле, где зрел синяк, – и помрачнел. – Она… больше тебя не трогала?

Я покачала головой.

– Нет-нет, всё в порядке. Это тебе. – Я протянула ему одеяло. – Я подумала, что тебе нужнее. И еще…

Я потянулась в карман за цепочкой, когда Кинн сказал:

– Прости.

– За что?

Он прижал одеяло к своей груди и тихо ответил:

– За то, что она тебя ударила.

Отчего-то в горле у меня образовался комок, и я не сразу нашлась со словами:

– Кинн, даже если бы она была тебе родной матерью, твоей вины в ее поступке нет.

Мне показалось, что мрачный взгляд Кинна немного просветлел. Вытащив платок, я развернула его и протянула Кинну цепочку.

– Вот, я хотела попросить тебя посмотреть… безопасно ли мне ее носить. Мне сказали, что она поможет снять отек.

Он нахмурился и, отложив одеяло, взял цепочку. Тщательно проверив каждый камень, он кивнул:

– Да, всё так.

Я не удержалась и облегченно вздохнула. И, улыбнувшись, попросила:

– Застегнешь? – и подставила запястье, чувствуя, как заколотилось сердце.

Встретившись со мной глазами, Кинн секунду помедлил, потом осторожно застегнул цепочку, почти не касаясь моей руки. Боль тут же пропала, но одновременно меня кольнуло разочарование – я так надеялась, что…

Я не успела додумать. Кинн наклонился ко мне и мягко поцеловал.

Мягко. Нежно. Настойчиво. Горячо.

Тяжело дыша, я уткнулась носом в его шею, едва замечая холодные прутья решетки между нами.

– Идеальное сопряжение, – хрипло пробормотал он.

– Хм? – я вопросительно заглянула в серые глаза.

– По-моему, мы с тобой создаем идеальное сопряжение, – сказал Кинн, и от этих слов мне внезапно стало жарко – жарче, чем от поцелуя.

Большинство камней образуют неидеальные сопряжения: как правило, один из камней – а бывает, и все, – теряет часть свой силы. Но изредка встречаются камни, способные создавать так называемое идеальное сопряжение. Они, наоборот, взаимоусиливаются.

Как мы с Кинном?..

Горло перехватило, к глазам подступили слезы, и я тихонько хлюпнула носом.

Кинн тут же отстранился и с беспокойством спросил:

– Тебе больно?

– Нет. Я радуюсь.

Он вытер скатившуюся по моей щеке слезу.

– И чему ты так радуешься?

– Тебе. Тому, что ты есть. Что мы…

Я не договорила, но Кинн так на меня посмотрел, что я поняла: и не надо. Я молча приникла к нему, он приобнял меня, и какое-то время слышались лишь ритмичный шум гребного винта, потрескивание досок и плеск волн за кормой.

А потом сзади раздалось покашливание Карателя Росса, и мое сердце упало: неужели всё? Я не хотела уходить, не хотела оставлять Кинна – уж лучше бы меня заперли вместе с ним. Я заглянула в его глаза. Он с нежностью приобнял меня и прошептал на ухо:

– Иди, а я продолжу заниматься картами.

Вопреки своим же словам он не отпустил меня, а поцеловал. Медленным, долгим поцелуем, который не хотелось прерывать. И только когда Каратель Росс негромко сказал: «Нам пора», – мы с Кинном отстранились друг от друга. Он с неожиданной серьезностью произнес:

– Старайся держаться от нее подальше. – Он посмотрел на синяк на моей скуле, и его челюсть напряглась. – У меня до сих пор в голове это всё не укладывается… Береги себя.

– Ты тоже.

Мы бы так и стояли, продолжая глядеть друг на друга, если бы сзади не раздались шаги Карателя. Я поцеловала Кинна в краешек губ и тут же, отвернувшись, зашагала прочь, опасаясь, что еще чуть-чуть, и не выдержу – откажусь уходить.

Когда мы поднялись на пустынную жилую палубу, я повернулась к Карателю Россу и сказала:

– Спасибо вам за цепочку и… за всё.

Он лишь коротко кивнул.

Уже в кают-компании, пока Каратель Росс закрывал дверь на ключ, а я спускалась по ступенькам, крепко держась за поручень, я увидела в левом коридорчике Карателя Дерри: он стоял за приоткрытой портьерой, без маски. Переведя взгляд с Карателя Росса за моей спиной на меня, он улыбнулся и бесшумно задернул портьеру.

Отчего-то от его улыбки мне стало не по себе.

– Всё в порядке? – раздался сзади голос Карателя Росса, и, ожив, я кивнула, пожелала ему спокойной ночи и заторопилась в свою каюту.

Глава 5

В этот раз на завтраке отсутствовал не только Ферн, но и Нейт.

Кьяра тут же отправилась узнать, в чем дело, а вернувшись, обеспокоенно обменялась с Тайли взглядом. На мой же вопрос: «Что с Нейтом?» – ответила: «Нездоровится». Я заставила себя проглотить кашу, которая показалась мне пресной.

Сначала Ферн, а теперь Нейт? Что же это с ними? Селлин, судя по всему, на Ферна так и не подействовал – как он и подозревал…

Улучив момент, когда пришли стюарды, а Кьяра вместе с Тайли и Донни разошлись по своим каютам, я зашла к Нейту.

– Вира? – удивленно спросил он и поспешно сел на кровати, чтобы дать мне место. Когда я опустилась рядом, он со слабой усмешкой сказал: – Вот и до меня добралось.

Хотя юноша держался бодро, он был очень бледен и вид у него был совсем нездоровый. Заметив выступившую на его лбу испарину, я тихо спросила:

– Нейт, что происходит? Я достала селлин от морской болезни для Ферна, но непохоже, чтобы камень ему помог. – Во взгляде Нейта промелькнуло недоумение, а я продолжила: – А теперь и ты… Дело ведь в чем-то другом, не в болезни, правда?

– Кьяра разве не сказала?..

Мое сердце ёкнуло, и я медленно покачала головой. Он коснулся золотой полусферы в ухе, и я заметила, что его рука дрожит.

– Нейт?.. В чем дело?

Он опустил голову.

– Это теневой голод. Мы слишком давно не поглощали Теней.

Внутри у меня всё скрутилось в тугой узел, и в голове прозвучал голос Ферна: «Тени… порождают другой голод». Так он говорил об этом?..

– Слишком давно?.. – переспросила я.

Вздохнув, Нейт произнес, не отрывая взгляда от рук:

– Чем чаще поглощаешь Теней, тем больше потребность и тем короче перерыв. Как правило, при этом чем дольше пытаешься себя сдерживать, тем раздражительнее и агрессивнее становишься, а в конце, наоборот, накатывает слабость и изнеможение. Сейчас мой максимум – где-то две недели. И они вышли. А Ферн мне так и не признался, когда последний раз поглощал Тень.

У меня словно раскрылись глаза. Всё это: раздражение, неестественный смех, угрюмость Ферна – из-за теневого голода?

– Получается, селлин и правда бесполезен… – пробормотала я. Мне вдруг стала понятна реакция Ферна, да и Тайли, похоже, тоже обо всём догадалась, и меня охватила досада: – Почему же ты раньше об этом не сказал?

Нейт смущенно пожал плечами.

– С Ферном всегда сложно понять, когда дело в нём самом, а когда – в Тенях… Но когда он упал после отплытия, всё стало ясно, только мы обычно это не обсуждаем, а я как-то не подумал, что вы с Кьярой не в курсе…

– И что теперь? Что с вами будет?

– Всё будет в порядке. Сейчас мы с Ферном, может, немного и помучаемся, зато уж в Энтане с Тенями проблем нет, то есть голод нам не грозит. А там разберемся.

Поколебавшись, я спросила:

– Ты сказал, при теневом голоде проявляется раздражительность, но ты… держишь себя в руках, в отличие от Ферна. Почему?

– Просто мы разные. Каждый реагирует на Теней и на голод по-своему.

Я не удержалась от вопроса:

– А как Тени действуют на тебя? Ты почти всегда выглядишь таким спокойным, уравновешенным…

Нейт долго молчал, потом, не глядя на меня, сказал:

– Тени пробуждают в нас те чувства, которые мы обычно от всех прячем, – злость, зависть, ненависть… Во мне тоже полно ненависти, но… Есть один человек, которого я ненавижу больше всего. И это я сам.

– Почему? – тихо спросила я. – Это… из-за Лиллы?

Он качнул головой.

– Нет. Не только. Это со мной уже давно. Я же упоминал, что раньше жил у своей тетки? Из-за того, что поначалу я кричал по ночам – из-за Теней, – она и так считала меня ненормальным, а когда убили отца, она… Она постоянно твердила, что это моя вина.

– Но это же неправда!.. Как она могла так поступить?

– Когда кого-то ненавидишь, достаточно малейшего предлога, чтобы оправдать свою ненависть. – Взгляд Нейта остекленел, и он медленно продолжил: – Когда в мой десятый день рождения она дала мне люминарий и велела его пробудить, а я не смог, у нее было такое лицо… Как будто ей явилась сама Серра и велела: избавься от этого протухшего куска мяса. И у тетки был на это один ответ: с радостью.

– Серра бы никогда… – в потрясении прошептала я.

Он виновато улыбнулся.

– Я знаю. Просто тетка всегда выдавала свою волю за волю Предков. Если честно, сомневаюсь, что она произнесла хоть одну искреннюю молитву в своей жизни.

Мое горло перехватило от сочувствия – и я еще когда-то жалела себя из-за холодности дяди?.. Я потянулась и, тихонько сжав его дрожащую руку, сказала:

– Нейт, ты…

Я не успела договорить – в дверь коротко постучали и тут же открыли. Обернувшись, я увидела на пороге Кьяру. Ее взгляд на мгновение замер на наших с Нейтом руках, а затем она проговорила ледяным тоном:

– Каратель Дерри пришел, мы начинаем.

И, круто развернувшись, ушла.

Я на секунду опешила.

Что это сейчас было? Она что, и правда ревнует меня к Нейту? Это же смешно!..

Скомканно попрощавшись с юношей, я направилась в кают-компанию, сгорая от желания высказать сестре всё, что думаю. Но пришлось себя сдержать – все уже собрались за столом – и сосредоточиться на работе.

Вплоть до самого обеда Кьяра упорно меня игнорировала, предпочитая смотреть куда угодно, только не в мою сторону. Тайли, сидевшая между нами, явно чувствовала возникшее напряжение и нервно ёрзала, изредка бросая на нас неловкие взгляды. Под конец я снова начала раздражаться, но, когда сестра третий раз подряд обратилась к Карателю Дерри с нескрываемым вызовом, я подумала, что дело, возможно, не только в ревности. Пытаться приструнить того же Глерра за безответственность – это одно, и совсем другое – ставить под сомнение слова Карателя.

Может, Кьяру тоже гложет теневой голод?..

Вздохнув, я постаралась подавить собственное раздражение. Если дело в этом, то сейчас точно не лучшее время для выяснения отношений. Лучше дождаться, пока окажемся в Энтане.

* * *

Вечером, когда мы наконец закончили и почти все разошлись, в кают-компанию спустился Каратель Росс. Каратель Дерри, уже отойдя к буфету, обернулся, словно бы о чем-то вспомнив, и с благожелательной, чуть извиняющейся улыбкой сказал:

– Да, кстати, даэрра Немея просила передать, что с этого момента посещение трюма для вас под запретом.

У меня перед глазами тут же появилась та, другая улыбка, с которой он посмотрел на меня вчера ночью. И со всей отчет-ливостью я поняла: для этого человека улыбка – всего лишь еще одна маска.

Сквозь сжатые зубы я спросила:

– Это вы ей обо мне рассказали?..

Улыбка Карателя стала шире – всё еще благожелательная, дружелюбная. Насквозь фальшивая.

– Уверяю вас, даэрра Немея в курсе каждого вашего шага – и не только благодаря мне. Спокойной ночи.

И он ушел, оставив меня полыхать от гнева.

Не только благодаря ему?..

Я посмотрела на Карателя Росса. Он был в маске, и с такого расстояния я не могла понять, что выражают его глаза.

Каратель глухо сказал:

– Экипаж корабля обязан докладывать даэрре Немее о всех ваших передвижениях. Очевидно, наш с вами выход не остался незамеченным.

– А вы… ей ничего не сказали?

– Я не стал скрывать, когда мне был задан прямой вопрос, но первым об этом не докладывал.

– Я… Спасибо.

Вернувшись в каюту, я без сил опустилась на кровать. Теперь, когда с Кинном официально нельзя было видеться, мне захотелось этого до боли в сердце. Я легла, закрыв глаза, представила, что Кинн там, внизу, тоже ложится, укрывшись моим одеялом, и на душе стало чуточку легче.

* * *

Ранним утром мы вошли в прохладные, более темные воды Северо-Энтанского моря. Открыв окно, я как следует вдохнула – даже ветер пах по-другому, не так солоно.

Имрок Дейн говорил, что мы доплывем до Энтаны за три дня, – срок истекал сегодня вечером. Значит, завтра мы уже точно будем на месте.

После вчерашнего мне было неприятно общаться с Карателем Дерри, но я заставила себя сосредоточиться на Музее истории Серры. В нем было сорок залов, и, хотя они были не такими большими, как в Зенноне, этого было достаточно, чтобы от обилия возможных тайников у меня разболелась голова.

Нейт с Ферном оставались всё так же в своих каютах, и только в обеденный перерыв мы узнали, что им обоим стало хуже: их трясло от сильного озноба, и даже дополнительные одеяла не особенно помогли.

– Я не понимаю, почему сейчас тяжелее, чем обычно… – с трудом выговорил Нейт. – И с каждым часом как будто хуже… Меня просто на части разрывает…

Я обратила внимание на его запавшие глаза и, вернувшись в кают-компанию, попросила Карателя Росса, еще не успевшего уйти, проводить меня к даэрре Немее. Бросив на меня короткий взгляд, он кивнул и отвел меня наверх.

Пейзаж поменялся. Слева всё так же тянулось побережье материка, но теперь оно подступило ближе – зеленые холмы уступили место плато с редкими деревьями. Справа же высились Северные острова.

Хотя облачный день был по-августовски жарким, по рукам у меня пошли мурашки.

Уже близко.

Даэрра Немея приняла меня в своем кабинете, или, вероятнее, кабинете Имрока Дейна. Здесь, как и в основной кают-компании, преобладали черные и золотистые тона, а на стене висела довольно большая карта. При виде ее мое сердце дрогнуло.

– Это же… рисовал Ронс Террен? – И, прежде чем я смогла себя остановить, спросила: – Вы его заставили?

Испуганно замерев, я посмотрела на сидящую за столом Карательницу. Видимо, она была в приподнятом настроении, потому что с легкой усмешкой ответила:

– Эту карту в свое время Ронс подарил Имроку – совершенно добровольно.

– Подарил?.. – пораженно переспросила я.

Лицо даэрры Немеи было скрыто маской, поэтому я не знала, с каким выражением она это сказала, но тон ее стал суше:

– Они были знакомы еще до… инцидента с осколком.

Я вдруг вспомнила, как Имрок Дейн признался мне перед отплытием, что в юности много где побывал. Значит, он общался с известным путешественником, и тот даже подарил ему эту карту… Но как же после этого Глава Карателей смог отправить Ронса Террена в Квартал Теней?..

Даэрра Немея поднялась из-за стола, и я вздрогнула.

– Надеюсь, ты пришла сюда не для того, чтобы обсуждать моего бывшего мужа?

В ее голосе отчетливо послышались раздраженные, колючие нотки, и я поторопилась спросить:

– Есть ли вероятность того, что мы успеем в Энтану до заката?

– Есть, однако для этого придется сильно ускориться. Почему ты спрашиваешь? Не терпится приступить к поискам?

Вряд ли даэрра Немея посчитает теневой голод значимым аргументом, поэтому со всей возможной уверенностью я сказала:

– Как вы знаете, после заката мы способны принимать теневую форму и тогда передвигаемся куда быстрее, чем обычно. Поэтому я считаю, что будет весьма неразумно тратить целую ночь – ведь мы могли бы начать осматриваться уже сегодня, и Тени не стали бы для нас помехой.

Даэрра Немея очень долго молчала, уставившись в широкий иллюминатор. Я успела испугаться, что она откажет, но наконец она сообщила:

– Хорошо. Я переговорю с капитаном. Хотя идея приближаться к Энтане на закате ему вряд ли понравится… – Она повернулась ко мне. – Только с теми двумя, больными, разбирайтесь сами – на корабле они не останутся.

– Конечно, разберемся, – пообещала я, а потом, набравшись смелости, заговорила: – И еще, насчет запрета посещать…

Карательница резко меня перебила:

– Мне нужны результаты. Хочешь увидеться с Кинном – покажи их. Иначе не будет и посещений. Ясно?

Я подавленно кивнула.

* * *

Следующие несколько часов прошли в сборах.

В какой-то момент, после разговора с даэррой Немеей, я почувствовала, что корабль ускорил ход, – значит, капитан всё-таки согласился с нашим планом. Упаковывая вещи в небольшую сумку из мягкой кожи, которая нашлась в сундуке, я буквально физически чувствовала, что мы приближаемся к Энтане. Внутри словно сплеталась беззвучная, но навязчивая мелодия, погружающая меня то в трепет ожидания, то в тревогу. И с каждым часом – всё сильнее.

…Энтана словно желала показать себя во всей предзакатной красе. Небо расчистилось, и мягкий свет беспрепятственно ложился на красно-коричневые черепичные крыши, отражался от стекол и дымчато-серого энтанского азонита, из которого были сложены здания и городские стены, – отчего казалось, что город сияет.

Знаменитый бело-красный заброшенный маяк, расположенный в северо-западной части гавани, тоже искрился в вечернем свете, и на несколько минут я совсем забыла о том, что нам предстоит. Потом кто-то выкрикнул, что шлюпка готова, и очарование момента пропало.

Все наши вещи уже лежали на дне – нам оставалось лишь занять свои места. Забираться в зависшую над темно-синей бездной шлюпку оказалось страшно. Стараясь не смотреть вниз, я крепко вцепилась в протянутую мне Карателем Россом руку и выдохнула, лишь оказавшись на деревянной скамье рядом с Донни.

Ферна с Нейтом усадили последними. Они едва держались на ногах и оба выглядели мертвенно-бледными и осунувшимися, словно их неделю не кормили.

Когда шлюпку начали спускать, я до боли впилась дрожащими пальцами в сиденье, остановив взгляд на черной униформе Карателя Росса, сидевшего напротив. Наконец шлюпка с плеском оказалась на воде – тросы отвязали, мы отошли от корабля, и зашумел гребной винт.

Я засмотрелась на город, быстро надвигающийся на нас в заходящем свете солнца, и не поняла, в какой именно момент всё произошло. Меня словно дернул изнутри невидимый крюк, и на мгновение я оглохла и ослепла.

– Всё в порядке? – спросил Каратель Росс, и я с трудом ему кивнула, приходя в себя.

А потом приложила руку к груди, не смея поверить собственным ощущениям: внутри настойчиво запульсировал рваный, но отчетливый ритм.

Словно у меня только что забилось второе – теневое – сердце.

Подняв голову, я встретилась взглядом с матросом за спиной Карателя. Не знаю, что он увидел, но на его лице отпечатался дикий страх, и стало ясно: если бы не Каратель Росс, меня бы прямо сейчас скинули в воду.

Остаток пути я старательно прятала глаза.

Нас высадили на ближайшем пирсе, также сделанном из азонита, только темно-серого, сумеречного цвета. Матросы стали торопливо разгружать шлюпку, скидывая вещи на площадку рядом со ступенями, ведущими наверх. Каратель Росс протянул мне простые механические часы и сказал:

– Мы приплывем за вами через три дня – так же вечером, но на два часа раньше. Будьте готовы.

Едва шлюпка отплыла, мы с Кьярой, Тайли и Донни перенесли сумки на набережную – за неимением ничего лучшего, под сомнительного вида ветхий навес. Потом вернулись на пирс: после того как мы помогли Ферну и Нейту подняться по ступеням, те так и сидели наверху, спина к спине, закрыв глаза.

– Дождемся заката здесь, – посмотрев на них, решила Кьяра, – а потом уже отправимся в город. Начнем с Храма Предков, как и планировали. Карты взяли?

Кинн успел нарисовать три копии. Оригинальную карту взяла я, а копии отдала Кьяре, Нейту и Ферну. Донни строго-настрого наказали везде следовать за Кьярой, а Тайли могла присоединиться к любому из нас.

Ждать пришлось недолго.

Солнце прочертило огненную дорожку через всю гавань, и в его свете ярким золотом вспыхнула фигура неморы на носу «Дартеллия», стоящего на рейде. Далеко впереди между двумя островами виднелся пролив, откуда приплыли Прародители, и еще дальше чернела полоска Северного Штормового моря.

От одного этого вида мне стало не по себе, и, переведя взгляд на корабль, я попыталась представить себе Кинна, рисующего для нас очередную копию карты.

Всё будет хорошо. Скоро мы снова встретимся.

Блестящая немора наконец погасла, прозрачный воздух сгустился, замер, прерываемый плеском волн и криками чаек. И вдруг я ощутила, как сильнее забилось в предвкушении мое второе, теневое сердце.

Закат! Закат! Закат!..

Я не успела спросить, чувствуют ли это остальные. Из-за городских стен донесся яростный крик Теней, и тут же Донни воскликнул:

– Эй, подождите!

Обернувшись, я увидела, как стремительно летит к городу черный ворон с белым крылом, а по пирсу несется черно-белый лис.

– Мы должны держаться вместе! – рассерженно прошипела Кьяра, когда Тайли, даже не взглянув на нас, тоже перевоплотилась и побежала вслед за Ферном.

Морщась от нарастающих воплей Теней, сестра сказала:

– Мы с Донни найдем Нейта, а ты догоняй Тайли и Ферна. Встретимся у Храма Предков.

Перевоплотившись, мы втроем добежали до Восточных городских ворот – Центральные были наглухо закрыты – и проскользнули в город. Миновав несколько улиц, мы разделились: мне показалось, что за поворотом мелькнул лисий силуэт.

Улицы в Энтане, в отличие от Зеннона и Альвиона, были узкие, извилистые и непредсказуемые. И даже изучив карту заранее, я какое-то время проплутала, несколько раз попав в тупик, а потом неожиданно выскочила на главную площадь Энтаны.

Прямоугольная, она была в несколько раз меньше Храмовой площади Зеннона и упиралась дальним концом в набережную Иммры, засаженную деревьями. Из-за их верхушек, на противоположном берегу, выглядывали массивные здания Академии и Гильдии камневидцев, а над теми высился величественный Храм Энтаны.

Справа от меня до самой набережной тянулись торговые ряды, а слева светлел Храм Первых. Напротив торговых рядов располагался Музей истории Серры, а между ним и храмом стояло внушительное четырехэтажное здание Совета.

Прислушавшись, я определила, что все Тени на этом берегу, и бросилась в проход между зданием Совета и Музеем – туда, откуда мне навстречу неслись крики.

Я увидела Тайли случайно.

Не поверни я голову именно в этот момент, я бы пропустила, как она исчезает в переулке. Ее темно-зеленое платье уже скрылось за углом, когда до меня наконец дошло, что она была не в теневой форме.

О чем она только думает?!.

Я бросилась за девушкой, с ужасом замечая, как приближаются ненасытные крики Теней. Вылетев в переулок, я непроизвольно затормозила. Тайли застыла посреди дороги, распахнув руки, словно готовясь кого-то обнять, а Тени, злобно вопя, двигались прямо к ней. Я рванула вперед и поглотила самую быструю Тень, а обернувшись, рыкнула: ну же, давай, перевоплощайся!..

Тайли, отмерев, приняла теневую форму – помесь лисы и собаки – и, махнув хвостом, сбежала.

Тени остервенело взревели, лишенные добычи, а я едва не дала им себя окружить: у меня перед взором так и стояло лицо Тайли – или не Тайли? Если бы мне сказали, что у нее есть двойник, я бы поверила.

Я и предположить не могла, что у этой робкой девушки может быть такое выражение – яростное, торжествующее.

Или это тоже следствие теневого голода?..

Мотнув головой, не в силах объяснить себе произошедшего, я выбежала из переулка, однако Тайли уже исчезла. С раздражением фыркнув, я прислушалась – судя по крикам, большая часть Теней находилась южнее, в жилых кварталах. Именно туда я и направилась.

В одном из немногочисленных сквериков Энтаны я наткнулась на Ферна.

Оскалив зубы, черно-белый лис бросался на Теней, поглощая их – еще, еще, и еще.

Стряхнув оцепенение, я метнулась к нему и придавила к земле. Раздраженно тявкнув, он попытался меня скинуть, но ирса была больше и сильнее. Он попытался укусить, я лишь отмахнулась – в теневой форме боль не ощущалась – и коротко рыкнула: «Хватит. Перестань».

Я держала лиса до тех пор, пока он покорно не обмяк. Предупреждающе щелкнув зубами, отпустила. Лис поднялся, делано отряхнулся и, внезапно навострив уши, поглядел мне за спину. Я не удержалась и оглянулась, но там никого не было. Ферн только этого и ждал – и тут же припустил прочь. Рассерженно зарычав, я сорвалась следом, однако не ожидала от лиса такой прыти. Я почти его догнала, но ему удалось проскользнуть мимо меня в подворотню, а дальше – скрыться в дворовых лабиринтах.

Да что же это такое?.. Сначала Тайли, потом Ферн – они словно сошли с ума от этого теневого голода… И что теперь делать? Вернуться назад, подождать всех у Храма Предков? Или всё-таки попытаться кого-нибудь отыскать?

Я вспомнила, как Ферн поглощал Теней, и мне стало нехорошо. Он поглотил три Тени – и это только на моих глазах. Как он будет чувствовать себя после этого?..

Вскочив, я побежала дальше – туда, где слышались крики Теней, – в надежде снова найти Ферна. Несколько раз мне мерещилась лисья тень, но потом я понимала, что ошиблась, и продолжала поиски. Рассвет застал меня посреди узкой улочки, вдали от набережной, где-то в глубине жилых кварталов.

После обратного перевоплощения голова у меня кружилась, и я присела прямо на каменный тротуар. И через пару выдохов испуганно приложила руку к груди – биение второго сердца стало отчетливее. Это из-за того, что я поглотила Тень?.. Моя рука безвольно упала.

Что толку об этом думать… У нас была целая ночь, а я ее бездарно потратила – так никого в итоге и не нашла, и до Храма Предков отсюда добираться явно не близко. И где другие, я понятия не имела. А время идет…

– И долго ты собираешься тут сидеть?

Я резко обернулась. Ферн стоял, прислонившись к стене двухэтажного дома, и смотрел на меня сквозь полуопущенные ресницы. Откуда он здесь взялся?..

Медленно встав, я оглядела его: он больше не казался больным – разве что на лице сохранилась легкая бледность.

– Ты в порядке? – спросила я.

Ферн насмешливо поднял брови.

– О, я чувствую себя превосходно.

– Ты поглотил три Тени, – не поверила я.

– Больше.

Внутри у меня всё перевернулось.

– Больше? Сколько?

– Сколько? – Он сделал вид, что задумался. – Не считал.

– Ты с ума сошел?!

Моя реакция его явно позабавила.

– Да ты никак обо мне переживаешь, малышка Вира?

Малышка?..

Я шагнула к нему, чувствуя, что меня захватывает горячая злость.

– Переживаю? А когда тебя накроет теневая лихорадка, что мы будем с тобой делать?

Он пожал плечами.

– Да ничего. Просто отлежусь где-нибудь. Мешать вам не буду.

Несколько секунд я неверяще смотрела на него, а потом почти прошипела:

– Не будешь мешать? Ты забыл, зачем мы здесь? Мы должны были встретиться с остальными у Храма Предков и начать поиски камня-сердца! А вместо этого потратили целую ночь!..

Ферн лениво улыбнулся.

– Я ведь говорил тебе о теневом голоде – я просто не мог сдержать себя. А вот ты… Это было интересно.

– Интересно?.. – повторила я сдавленным голосом.

– Я всё ждал, когда же ты наконец сдашься и плюнешь на меня. Великая миссия, все дела.

Я не хотела поддаваться на его провокацию – очевидно, он был сейчас не в себе. Однако разгоряченная кровь, бежавшая по венам, не дала мне промолчать:

– Великая миссия? Как будто мы ищем камень ради своего удовольствия!.. Ты же видел Имрока Дейна, видел, какой он!.. А даэрра Немея еще хуже – она ненавидит меня, ненавидит Кинна… Стоит нам оступиться, не выполнить приказ, и Кинна накажут!..

Я остановилась, задыхаясь, а Ферн не спеша оторвался от стены дома и, подойдя ко мне, вкрадчиво проговорил:

– И всё же ты последовала за мной.

Зеленые глаза подернулись темной пеленой, и я торопливо опустила голову.

– Я помню, каково это – поглотить три Тени… Я бы тогда не дошла до дома, если бы мне не помогли.

– Хм… Знаешь, Вира, жизнь тебя ничему не учит. – Не успела я двинуться, как он взял меня за подбородок и заставил посмотреть прямо ему в лицо. – Разве ты забыла, о чем я тебя предупреждал?

Взгляд Сая, поглотившего Тень, пугал, а взгляд Ферна – завораживал, затягивал, подобно омуту.

– Ну же, вспомни, – он слегка нахмурился, и я с трудом вызвала в памяти наш разговор на террасе.

– «Держись от меня подальше».

– Верно, а что сделала ты? – Он провел большим пальцем по моей щеке, словно вытирая невидимые слезы, и я осознала, что не могу издать ни звука. Ферн продолжил: – Ты меня не послушала. Ни тогда, ни сейчас. А знаешь, в чем проблема? В доверии. В отличие от тебя твоя сестрица куда благоразумнее и мне не доверяет. И правильно делает. А ты всё носишься со своими прекраснодушными идеями…

Я заставила себя как можно тверже спросить:

– И почему мне нельзя тебе доверять?

Он склонился ко мне и прошептал:

– Потому что я сам себе не доверяю.

Меня бросило в жар от его близости, и я попыталась отстраниться, но с ужасом осознала, что не могу – хотя Ферн уже отпустил мое лицо, нас словно что-то удерживало рядом.